Весёлые старты

Пролог

Посвящается моей семье,которая вместе со мной преодолела весь этот путь

Спустя ровно два года я вновь вернулась к этой книге. В феврале 2024 года я была ровно на полпути, несмотря на то что каждая страница давалась мне с трудом – с болью воспоминаний.

В один момент мой ноутбук отключился без всяких признаков жизни и больше не включился, а там было всё, в том числе и эта книга. Я решила, что это к лучшему: нужно перестать себя мучить и пора начать жить обычной человеческой жизнью, не оборачиваясь на этот травмирующий опыт.

Оказалось, что этой истории просто было необходимо время отстояться и очиститься от острых эмоций. Теперь я могу и хочу рассказать её совершенно другими словами – из другого состояния. Для того чтобы:

а) мои потомки могли узнать меня получше;

б) моя история и мой опыт стали поучительными для кого‑то, а может, даже и вдохновляющими.

На написание книги меня вдохновила моя бабушка – Людмила Павловна. Мой папа восстанавливал архивы нашего рода и попросил бабушку записать всё, что она помнит о наших предках.

Читая её рукописи, я жадно впитывала каждое слово в надежде уловить её переживания, ход мыслей и философию жизни. Чем она руководствовалась, проживая свою удивительную жизнь?

Моя бабушка много где побывала, в своё время была руководительницей, она очень эрудированный человек, по сей день щёлкает кроссворды как орешки и пользуется современными менеджерами, в совершенстве владеет голосовыми, несмотря на то что ей на текущий момент 89 лет.

Ещё одним толчком к тому, чтобы поделиться своей историей – такой, какая она есть, – стала книга «Выбор» Эдит Евы Эгер.

Многие, наверное, слышали или читали книгу Виктора Франкла «Сказать жизни „Да!“» – о тяжёлых временах в Освенциме. Книга «Выбор» тоже об этом, но меня особенно впечатлило, как автор рассказывает о том, что обычно остаётся за закрытыми дверьми и чему не придают значимости: о реабилитации после сильного эмоционального потрясения, о возвращении к обычной человеческой жизни.

Почему моя книга называется «Весёлые старты»?

Думаю, вы догадаетесь по мере того, как я буду погружать вас в свою историю жизни.

О чём она?

О временной трудности!

Погнали!

Глава 1. На старт, внимание…фальшстарт!

Итак, эта увлекательная история началась 19 июля 2017 года.

На дворе стоял разгар лета – сонное межсезонье для всех, кто связан с хоккеем. Я вела не менее сонный образ жизни: исключила любые активности и передвигалась исключительно на машине. Моё любимое – садишься в машину, на всю открываешь окно, музыку погромче – и погнали.

19 июля в Москву прилетел мой папа – в командировку. После работы мы, как всегда, встретились. Мы оба – заядлые любители пеших прогулок, так что не стали отказывать себе в удовольствии прогуляться. Тем более погода была под стать.

В итоге, вернувшись домой, я взглянула на количество пройдённых шагов: около 23 000. Ноги адски гудели. Я не стала ничего предпринимать, потому что собиралась отправиться спать; оставалось лишь сходить в душ.

Я встала с дивана и сделала шаг. Под ногой раздался хруст, а следом – острая, парализующая боль в стопе. Я подняла ногу с уверенностью, что наступила на детскую игрушку. Но под ногой ничего не было. Боль не утихала, наступать на ногу по‑прежнему было невыносимо.

«Разрыв связок!» – первое, что пришло мне в голову. На тот момент я была по уши в любительском спорте и с симптомами спортивных травм была знакома хорошо. Решила: если утром появится гематома – еду в травмпункт.

Утром никаких следов гематомы не обнаружилось. Боль немного утихла, но ходить по‑прежнему было больно – хоть и меньше, чем вчера. Я отправилась на работу, списав всё на вчерашнюю «скандинавскую ходьбу»: «Сейчас расхожусь», – подумала я.

Но «расходиться» не получалось. Каждый шаг давался с трудом и причинял боль. Руководство, заметив мой неоправданный героизм, отправило меня домой – отлежаться, дать ноге покой на три дня и не появляться раньше срока.

Спортсмены‑любители щедро делились советами, узнав до боли знакомую ситуацию: разгрузка, мази, перевязка. Я послушно выполнила все рекомендации – и через три дня вернулась к рабочему ритму. Нога поднывала периодически, но не настолько, чтобы придавать этому большое значение.

В следующем месяце вновь в Москву прилетел папа; мы пошли на мой первый футбольный матч. Он, как футболист в прошлом, прочитал мне целую лекцию про эластичные носки, купил мне его и заставил надеть. Этот носок я проносила целый день, несмотря на то, что он адски давил, – а походили мы прилично.

Поняв, что, наверное, с ногой всё же что‑то не так, хоккейное братство отправило меня к главному травматологу в одну из ведущих московских клиник. Там мне диагностировали две микротравмы, которые наложились одна на другую. Первая – растяжение связок: надо поберечься и разгрузить ногу, дать ей прийти в себя. А носком я излишне передавила ткани, что вызвало дополнительную микро травму. Мне выписали мазь, наказали разгрузить ногу и отправили с богом.

Время шло, я старалась ходить меньше, а нога со временем стала отекать больше. Я пошла в районную поликлинику к хирургу. «Вот такая‑то история», – рассказываю я в подробностях врачу. «Всё понятно. Ну что ты хотела – нужно время. Береги ногу, сильно не нагружай. Мажь вот этим кремом. Всё пройдёт», – резюмировала хирург.

Неделя, две – лучше не становилось, я опять к ней. На этот раз она назначила убойную, высокойодсодержащую мазь. Утром я послушно помазала ступню, надела обычный хлопковый носок и поехала на фотосессию «Мисс Студенческая лига», соорганизатором которой я была. Часов, наверно, десять, не меньше – на ногах и в запаре. Нога чесалась под носком; в какой‑то момент я увидела капли воды на носке. «Наверно, чем‑то капнула», – подумала я, не придав большого значения, да было и некогда. Когда я пришла домой и сняла носки, я увидела волдыри, которые уже лопнули. Капли на носках были серозной жидкостью. Больше я к этому хирургу не пошла.

Не зная, куда уже пойти и к кому дельному обратиться со своей ногой, я ходила и мучилась. Я не знала, что делать. У меня не было информации. Не было инструкции. Я раньше не сталкивалась с подобным.

Ты вроде сходил к врачу, даже не к одному, даже не один раз – результата нет. А дальше‑то что?

Нога не то чтобы болела. Она поднывала, особенно когда сидишь ногой вниз, и просто отекала, стоило мне начать ходить. И влезала только в бабушкины укороченные валенки 43‑го размера – слава богу, подобная обувь нынче была в трендах. Надо мной смеялись коллеги, что я хожу в валенках, а я не могла ни в чём больше ходить. Приходилось либо защищаться юмором, либо разжёвывать, когда не было сил шутить.

Хоккейное братство вновь проявило инициативу и отправило меня на сей раз профильно – «к своим», к спортивному реабилитологу. Я чуть с ума не сошла от восторга – побывать в поликлинике профессионального хоккейного клуба, где обслуживаются профессиональные хоккеисты.

Осмотр, рентген – «Понятно». Меня выписывают капли. Капли? Капли!

«Принимай капли три дня, в понедельник ко мне», – строго проговорил врач с солидной растительностью на лице. Это был четверг или пятница. В выходные меня ждали финальные матчи и награждения. Я все два дня провела на ногах, иначе не могла. Но, несмотря на это, заметила ощутимые улучшения – отёк уменьшился.

Я восторженно ждала встречи с врачом в понедельник, чтобы похвастаться улучшениями и спросить: «Что дальше, док?!»

Осмотр, рентген – «Я так и думал».

«Что?» – испуганно спросила я.

«Я так и думал, что тебя надо было сразу гипсовать. У тебя же в попе шило. Давай шагай в процедурный».

«Что? Как? Зачем? Почему?» – так много вопросов, так мало ответов в голове.

Меня кладут на живот на высокий операционный стол, сгибают ногу в колене и фиксируют голеностоп в необходимом положении.

И тут наконец‑то подъехала пояснительная бригада: строгий мужчина с бородой начал своё вещание: «У тебя две трещины в третьей и четвёртой плюсневых костях. Необходимо зафиксировать на 2–3 недели. Мы сейчас сделаем лангетку, заберёшь её с собой; пока будешь ехать – она подсохнет, дома наденешь на ногу, обмотаешь эластичным бинтом. Дальше – на костылях».

«Мой первый гипс! Да как не вовремя!» – я была в шоке и в полнейшем отрицании.

На календаре было 9 апреля 2018 года, а для меня это означало конец сезона Студенческой лиги – самую «вкуснятину» и приближающуюся командировку в Сочи на 2,5 недели. Как назло, мне наконец‑то доверили фотографировать финалы младших дивизионов Студенческой лиги, с чем я, естественно, благополучно пролетела.

Я села в машину, обрадовала руководство и в состоянии аффекта, депрессии и уныния поехала домой.

Хождение на деревянных костылях для меня было мучением, адом. Я никак не могла обуздать этот механизм (ой, как смешно вспоминать сейчас те дни, зная, что мне пришлось пережить потом). Тело неистово болело: группы мышц, которые никогда не участвовали в жизнедеятельности, моментально забивались; я была готова упасть и сдаться прямо посреди улицы.

Наверно, у вас закрался вопрос: куда я дефилировала? Врач для ускорения сращивания костей назначил мне магниты, и, так как мне было невтерпёж излечиться и вернуться в строй, я ездила (точнее, меня возила моя героическая мама) к нему на другой конец Москвы через день. От ближайшей парковки до поликлиники было, наверно, метров 700. Не ищу лёгких путей! В районной поликлинике лечение магнитами было возможно только через неделю.

20 апреля с меня снимают лангетку и переводят на трость с оговоркой – носить специальный фиксатор для голеностопа. Целеустремлённость и бестолковость моя не знают границ!

А 22 апреля я фотографирую финальный матч Студенческой лиги, который впервые проходил на большой арене ВТБ! Ну как я могла такое пропустить! Довелось ещё поснимать на фишай! Невероятная команда! Невероятный опыт! Невероятные эмоции! По завершении финального матча нога неистово болела. Я хотела рыдать и орать от боли и изнеможения, но эти эмоции и впечатления стоили того.

А теперь вдумайтесь. Я 11 дней не ходила, провела в лангетке, моя нога была полностью лишена нагрузки – и через два дня после этого, оставив трость, я как ни в чём не бывало носилась по огромной арене туда‑сюда.

Вы, наверно, сейчас читаете: «Вааау! Какая молодец!» А я пишу: «Какая ты дура, Вероника!»

Май. Продолжительное время для меня первая половина мая отождествлялась с командировкой в Сочи.

Я лечу в командировку в Сочи. В составе нашей делегации, очень кстати, летит тот самый врач с богатой растительностью на лице, который дал мне напутствия: «Ногу разрабатывай и приходи ко мне на массаж стопы».

А что такое «разрабатывать»?

В моём понимании – ходить. Вот я и ходила от отеля до спортивных объектов и обратно, да ещё там пару кругов – разрабатывала, старалась. (Расстояние между отелем и спортивным объектом – 930 м.)

Я вылетела из Сочи на день раньше – на церемонию закрытия Студенческой лиги, где я была номинирована в двух номинациях: как лучший менеджер и лучший фотограф. Предварительно в Сочи я пробежалась по магазинам: так как прилетала прямо с корабля на бал, купила балетки под стать новому платью. Но по прилёте я в них еле влезла – вернее, еле влезла одна нога, та самая. Балетка настолько сдавливала ногу, что я просто не могла ходить и еле дошла до такси. Хотя, когда я их покупала, естественно, всё подошло и сидело свободно.

После возвращения в Москву мне казалось, что отёк несущественный, его практически нет. Но у ноги появилась новая фишка: стоило сделать глоток алкоголя – ногу моментально разносило, практически на глазах.

Откуда появился этот алкогольный эксперимент? Привет, Чемпионат мира по футболу!

Ну что делать? Куда деваться?

Уже не помню кто, но кто‑то меня надоумил пойти в травмпункт. Якобы оттуда можно получить направление в профильную больницу с ногой. В тот момент для меня это была какая-то новинка!

Очередь. Приём. Снимок.

«Да, видно, был перелом со смещением, но сейчас всё срослось. Может, что‑то с тканями. Сделайте УЗИ».

Вы были когда‑нибудь на УЗИ стопы? Я была. «Ничего плохого там не вижу», – очередное врачебное заключение.

Глава 2. Бег с препятствиями

Пришла очередная зима, и на этот раз моя нога влезла в привычную закрытую обувь. А я уже смирилась с тем, что с ногой, видимо, правда всё в порядке, а небольшой отёк – следствие перелома.

Я возобновила свои активные пешие прогулки. В любимых рыжих ботинках каждый будний день я шагала от дома до метро и обратно (примерно 900 м в одну сторону). Мне очень нравились эти кардио перед и после работы – проветривалась голова.

Всё было хорошо до поры до времени, пока на ноге не появились мозоли. Меня это удивило: обувь же не новая. Списала всё на то, что возобновила активную ходьбу – нога отвыкла. Но когда на месте одной из мозолей образовалась дырка в головке второго пальца, из которой периодически сочилась прозрачная жидкость и которая никак не заживала, стало тревожно.

Я пошла с этим вопросом к уже знакомому хирургу – не к тому, что выписал мне йодовую мазь, а к той, которая делала мне УЗИ стопы.

«Вероника, шла бы ты к эндокринологу, в диабетическую стопу. Я тебе уже ничем не помогу», – с сопереживанием сказала она, вовлечённо смотря на меня.

Теперь немного оторвёмся от истории про мою ногу.

6 марта 2003 года мне диагностировали инсулинозависимый диабет (I типа) – мне тогда было восемь лет, я училась во втором классе.

Я не знаю, какие были предпосылки у моего состояния тогда, но я помню, что сгорала очень быстро. Я резко очень сильно похудела, была похожа на скелет. У меня была дикая слабость: я могла вырубиться прямо сидя в кресле за уроками. Я постоянно хотела пить и скрывала это от мамы, боялась, что она меня наругает, и пила из‑под крана втихаря – «трубы горели» жёстко. Для меня вода была как наркотик: я пила при первой возможности, искала причины, чтобы оказаться с краном с водой наедине. У меня высохла вся кожа, мои пальцы цеплялись за плюшевые игрушки и ткани, у меня был жуткий запор – сходить в туалет было трагедией.

Моя мама била в колокола тревоги; этот страх передавался и мне. Я боялась, что со мной что‑то не так, не понимала, что со мной происходит, поэтому убеждала её, что чувствую себя прекрасно: «Просто сегодня устала в школе», «Просто нет аппетита», «Я просто перенервничала».

Мама силком отвела меня в поликлинику. Мы попали в не очень удачное предпраздничное время к не очень удачному врачу, сдали анализы; за результатом сказали приходить после праздников.

6 марта мы поехали в школу. Я должна была участвовать в театральной постановке, посвящённой мамам, на большой сцене в актовом зале. Мы все собрались в классе; по моему внешнему виду было понятно, что выступать я не смогу. Я помню, как родители общались и параллельно поили и подкармливали меня чем‑то сладким с намерением пополнить мои силы. Видимо, маме посоветовали, как действовать. Она забрала меня и практически на руках принесла в бокс поликлиники, откуда меня забрали в детскую реанимацию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.