Ольга Риви, Вадим Фарг
Майор, стажёры и пропавший гусь и Зоопарк в погонах

Часть 1. Майор, стажёры и пропавший гусь

Глава 1. Не тот абонент и «подарок» от начальства

Моя старенькая «Нива» издавала звуки, похожие на предсмертный хрип умирающего динозавра. Она дребезжала, скрипела, стонала, но, как и я, упрямо продолжала делать своё дело – ползти вперёд. Мы тащились в вечерней пробке, и я в который раз подумала, что мы с ней похожи. Обе потрёпанные жизнью, обе давно вышли из моды, но всё ещё на ходу. Двадцать лет в МВД – это не шутки. Это горы бумаг, тупые начальники и бесконечный поток человеческой глупости. Я в этом всём плавала, как одинокий и очень уставший пельмень в супе.

За окном мелькали унылые декорации спального района. Серые коробки домов, продуктовые ларьки, тусклые фонари. Под их светом мокрый асфальт блестел, как змеиная кожа. Хотелось или выть в голос, или выпить чего-нибудь покрепче. Я обычно выбирала второе, но только дома. Там меня ждал единственный собеседник, который не выводил меня из себя, – моя умная колонка.

Телефон, который я бросила на пассажирское сиденье, вдруг ожил, завибрировал и засветился. Номер был незнакомый. Ну вот, началось. Вечерний сеанс развода на деньги. Сейчас какой-нибудь мальчик с приятным голосом начнёт втирать мне про службу безопасности банка и подозрительные операции по моему счёту. Ха! Если бы они знали, что на том счету уже лет пять не было больше десяти тысяч, они бы сами мне денег предложили.

Я со вздохом взяла телефон. Ну что ж, развлекусь хоть немного. День всё равно не задался.

– Слушаю, – буркнула я в трубку.

– Светлана Игоревна? – спросил мужской голос. Голос был приятный, бархатный, но какой-то неуверенный.

Ага, значит, не просто так звонят. Уже и имя-отчество моё знают. Где-то базу данных слили. Молодцы, работают, не покладая рук.

– Она самая, – протянула я, изображая любезность. – А кто это её спрашивает? Неужели сам капитан Задорин из отдела по борьбе с кибер-мошенниками?

На том конце провода замолчали. Кажется, я сломала ему весь сценарий. Бедняга.

– Эм… нет, – наконец промямлил он. – Я по другому вопросу.

– Да что вы говорите? – мой голос был сладким, как мёд с перцем. – Неужели мой любимый дядюшка из Зимбабве оставил мне наследство? Или вы из Пенсионного фонда звоните, обрадовать, что моя пенсия будет целых пять тысяч рублей? Не стесняйтесь, говорите уже.

– Светлана Игоревна, я…

Но меня уже было не остановить. Настроение паршивое, начальник – кретин, а впереди светит разбор очередного дела о краже садового гнома у какой-то бабки. Нужно было срочно выпустить пар.

– Так, слушай меня внимательно, милый человек, – я переключилась на свой рабочий тон. Тот самый, от которого у подозреваемых начинают дрожать коленки. – Я понятия не имею, кто ты такой и откуда у тебя мой номер. Но даю тебе дружеский совет. Если ты сейчас же не нажмёшь на красную кнопку и не забудешь о моём существовании, я тебя по айпи вычислю. И когда я тебя найду, а я тебя найду, будь уверен, я заставлю тебя съесть твою сим-карту. Медленно. И без запивки. Ты меня понял, мамкин менеджер?

В трубке послышалось какое-то сдавленное мычание.

– Я даю тебе три секунды, – отчеканила я. – Раз. Два…

На том конце провода кто-то испуганно пискнул, и звонок прервался.

Я с чувством выполненного долга бросила телефон на сиденье и заблокировала номер. Настроение сразу немного улучшилось. Хоть какая-то польза от этих мошенников – на них можно отлично срывать злость.

Дома было тихо и пахло пылью. На кухне меня встретил синий огонёк умной колонки.

– Привет, Света. Твой путь домой занял на семнадцать минут дольше обычного. Рекомендую принять контрастный душ и выпить травяной чай для снятия стресса, – произнёс ровный синтезированный голос.

– Привет, Митяй, – я разулась и прошла на кухню. – Душ – это хорошо. А чай будет обычный, чёрный. Твой тровяной меня еще больше бесит.

Я щёлкнула кнопкой чайника и устало села на табуретку.

– Митя, вопрос на засыпку. Проанализируй, пожалуйста, эффективность моего последнего телефонного разговора.

– Анализирую. Для анализа требуются входные данные.

– Данные такие, – я закинула ногу на ногу. – Мне звонит неизвестный. Называет меня по имени-отчеству. Явно мошенник. Я ему в вежливой, но доступной форме объясняю, что он не прав. В красках рисую ему его печальное будущее, которое включает в себя поедание несъедобных предметов. Для убедительности сравниваю его с представителем сомнительной профессии. Результат – оппонент в панике бросает трубку. Твой вердикт?

Митя помолчал, видимо, переваривая информацию. Его синий огонёк задумчиво мигал.

– Вердикт: эффективность твоего вербального воздействия составляет восемьдесят семь процентов, – наконец сообщил он. – Уровень агрессии в твоей речи был высоким. Использованы жаргонизмы и угрозы, которые могли быть восприняты как реальные.

– А почему не сто? – хмыкнула я, наливая себе кипяток в кружку. – Что я сделала не так?

– Для достижения стопроцентной эффективности я бы рекомендовал добавить в твою речь ссылки на конкретные статьи Уголовного кодекса. Например, статья 159 «Мошенничество» и статья 119 «Угроза убийством». Это повысило бы убедительность твоих слов до девяноста двух процентов. Оставшиеся восемь процентов можно было бы достичь, если бы ты говорила на три децибела громче и добавила фоновый шум, имитирующий звуки полицейского участка.

– Всё, Митя, хватит, – я махнула рукой. – Поняла, принимаю к сведению. В следующий раз буду угрожать по науке. Спасибо за консультацию.

Я сделала большой глоток горячего чая. На душе стало спокойнее. Завтра снова на работу. Снова бумаги, дурацкие приказы и мелкие преступления. Такой же день, как и сегодня. Я тогда ещё не знала, как сильно ошибаюсь.

* * *

Утро встретило меня привычным запахом дешёвого растворимого кофе и противным скрипом старых стульев. В нашем отделе полиции редко пахло чем-то другим, разве что безнадёгой и бумажной пылью. Я сидела в своём кабинете, который давно превратился в склад забытых вещей и нераскрытых дел, и пыталась заставить себя открыть очередную папку с «висяком». Настроение было где-то на уровне плинтуса. Даже Митяй, мой умный ассистент, сегодня молчал, видимо, уловил по голосу моё состояние и решил не нарываться.

– Митя, включи что-нибудь бодрящее, а то я сейчас усну прямо на этом деле, – попросила я, откидываясь на скрипучую спинку кресла.

– Включаю «Похоронный марш» Фредерика Шопена. Это достаточно бодряще для вашего утра, Светлана Игоревна? – без тени иронии уточнил синтезированный голос из колонки.

– Остроумно. Ты становишься всё больше похож на человека, Митяй. И это не комплимент. Давай лучше тишину, от неё хотя бы голова не болит.

Не успела я насладиться тишиной, как зазвонил внутренний телефон. Его дребезжание всегда действовало мне на нервы. Я нехотя сняла трубку.

– Истомина, слушаю.

– Светлана Игоревна, вас полковник Сидорчук к себе вызывает. Срочно, – пропищала в трубке наша секретарша Леночка, которая, кажется, боялась всех и вся.

– Иду, – я с грохотом бросила трубку на рычаг.

Вызов на ковёр с самого утра не предвещал ничего хорошего. Наверняка опять какая-нибудь идиотская инициатива сверху спустилась, вроде «месячника по борьбе с неправильной парковкой». Или отчёт по раскрываемости ему не понравился. Я поправила свой бесформенный чёрный свитер, который ласково называла «бронежилетом от чужого мнения», и поплелась по длинному унылому коридору в логово зверя.

Полковник Сидорчук сидел за своим огромным дубовым столом, который занимал половину кабинета. Лицо его было цвета перезрелого помидора, что говорило о крайней степени недовольства. Он даже не предложил мне сесть. Очень плохой знак.

– Истомина! – рявкнул он так, что у меня в ушах зазвенело. – Докладывайте, как прошёл вчерашний вечер.

– Штатно, товарищ полковник, – отрапортовала я, уставившись в точку на стене за его спиной. – Без особых происшествий.

– Без происшествий? – он медленно поднялся, опираясь на стол костяшками пальцев. Его массивное тело нависло надо мной. – А мне вот кажется, одно происшествие всё-таки было. Очень, очень неприятное происшествие.

Я молчала. Что ещё за цирк с конями?

– Вам вчера звонили с незнакомого номера, майор? – вкрадчиво, почти шёпотом спросил он, и от этого тона у меня по спине побежали мурашки.

Внутри у меня всё похолодело. Не может быть. Это было бы слишком глупо даже для моей богатой на абсурдные ситуации жизни.

– Возможно, товарищ полковник. Мне часто звонят всякие мошенники, пытаются кредиты впарить.

– Мошенники? – полковник обошёл свой стол и приблизился ко мне вплотную. От него несло дорогим одеколоном и праведным гневом. – Значит, советовать своему непосредственному начальнику съесть собственную сим-карту – это у вас теперь называется «борьба с мошенничеством»?

Я вцепилась взглядом в его пухлое, побагровевшее лицо и поняла, что это провал. Полный и безоговорочный. Бархатный, неуверенный голос в трубке… Это был он.

– Я звонил с телефона жены, Светлана Игоревна, – продолжал чеканить он, наслаждаясь моим ступором. – У меня сел мой. Хотел задать вам личный, подчёркиваю, личный вопрос по поводу охраны дачного кооператива «Зарница». А вместо этого выслушал о себе много нового. И о перспективах моего ужина с несъедобными предметами.

Я стояла и хлопала глазами. В голове проносились варианты: притвориться мёртвой, симулировать амнезию, срочно уволиться и уехать в тот самый заказник на своём стареньком УАЗе, о котором я мечтала, как только пришла сюда работать.

– Товарищ полковник, я… это… вышло ужасное недоразумение…

– Недоразумение?! – взвизгнул он так тонко, что я удивилась. – Вы меня, своего руководителя, смешали с грязью! Оскорбили! Унизили! Я этого так не оставлю! Мне казалось, что по телефону у меня такой же голос, как и в жизни. Нет?!

Он снова заходил по кабинету, размахивая пухлыми руками. Я молча следила за его перемещениями, чувствуя себя зрителем в театре одного очень, очень плохого актёра.

– Я решил, Истомина, что вам не хватает ответственности, – наконец остановился он, тяжело дыша. – Вы засиделись на своей должности. Забыли, что такое работа с людьми. Поэтому я решил вас наказать.

Он сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь моментом.

– С сегодняшнего дня к вам прикрепляются двое стажёров. Выпускники академии. Будете их наставником.

Я замерла. Стажёры. Мне. Худшего наказания и придумать было нельзя. Это же маленькие, глупые, восторженные существа, которые задают идиотские вопросы, путаются под ногами и верят в справедливость.

– От них все отказались, – с садистским удовольствием добавил полковник. – Один – разгильдяй и хам, вторая – просто дура восторженная. Но вы же у нас опытный сотрудник, потомственный «милиционер». Вот и покажете класс. Сделаете из них людей. Или хотя бы научите не хамить старшим по званию по телефону.

Он плюхнулся в своё огромное кресло, довольный собой. План мести был приведён в исполнение.

Я сделала глубокий вдох, собирая остатки самообладания в кулак.

– Благодарю за оказанное доверие, товарищ полковник, – произнесла я ровным, почти безжизненным монотонным голосом. – Всегда мечтала о возможности передать свой бесценный опыт молодому поколению. Непременно оправдаю ваше высокое доверие.

– Можете идти, майор, – он махнул рукой, даже не глядя на меня. – Ваши «подопечные» уже ждут вас в вашем кабинете.

Я развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Только в коридоре я позволила себе на секунду прислониться к холодной стене и закрыть глаза. Стажёры. В моём кабинете. Это хуже, чем выговор с занесением в личное дело. Это была изощрённая, медленная пытка. И я знала, кто её придумал. Что ж, война так война, товарищ полковник.

Глава 2. Знакомство с «молодняком»

Я толкнула скрипучую дверь своего кабинета с тем же энтузиазмом, с каким входят в клетку к голодным львам. Внутри, посреди моего уютного царства бумажного хаоса, меня уже поджидали два живых напоминания о том, что начальство меня «любит и ценит».

Первой в глаза бросилась девушка. Тоненькая, как спичка, она стояла по стойке «смирно» в идеально выглаженной форме, которая, казалось, была снята с сотрудника раза в два крупнее. На её лице застыло выражение такого щенячьего восторга, будто перед ней стояла не я, уставшая женщина в свитере и мятых брюках, а как минимум рок-звезда. В её глазах полыхал тот самый наивный огонь энтузиазма, который в моей душе потух лет двадцать назад, залитый литрами дешёвого чая и тоннами бюрократической макулатуры.

Второй был её полной противоположностью. Парень беззастенчиво развалился в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, словно это был его личный трон, а я пришла к нему на приём. Он с головой ушёл в свой навороченный смартфон, и по хищной ухмылке я поняла – он там не котиков смотрит. Скорее всего, пытается взломать нашу дохлую сеть вай-фай, защищённую гениальным паролем «12345».

– Стажёр Сафонова Елизавета! Прибыла в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы! – звонко, будто на параде, отрапортовала девушка.

Парень в кресле лениво оторвал взгляд от экрана, смерил меня скучающим взглядом с головы до ног и коротко бросил:

– Коля. Лебедев.

И тут же, без малейшего смущения, добавил:

– А пароль от вай-фая не подскажете? А то у вас тут даже три джи не ловит, прошлый век какой-то.

Я молча прошла к своему столу, швырнула на него связку ключей и включила старенький электрический чайник. Он, да колонка Митя, были моими единственными островками цивилизации в этом болоте бессмысленности. Я решила дать им минуту, чтобы в полной мере насладиться неловкой тишиной, повисшей в кабинете. Девушка-стажёр, которую, кажется, звали Лиза, продолжала стоять навытяжку, боясь пошевелиться. Парень-стажёр, Коля, снова уткнулся в свой телефон.

– Митя, – громко сказала я в сторону колонки. – Включи что-нибудь для поднятия боевого духа.

– Включаю «Похоронный марш» Фредерика Шопена, – саркастично отозвался синтетический голос.

– Я сказала для поднятия, а не для погребения, – проворчала я. – Хотя… знаешь, Митяй, оставь. Очень в тему.

Чайник начал закипать.

– Значит так, орлы, – наконец произнесла я, не поворачиваясь. – Провожу краткий инструктаж. Первое и самое главное: забудьте всё, чему вас учили в вашей богадельне, именуемой полицейской академией. Вся эта чушь про законы, права человеков и презумпцию невиновности в реальной жизни не работает. Здесь работает только одно нерушимое правило.

Я медленно повернулась к ним, взяв в руки свою любимую кружку с надписью «Терпение и труд в могилу сведут».

– Правило номер один: не мешайте мне пить чай. Это святое. Когда я пью чай, я думаю. Когда я думаю, я раскрываю преступления. Если вы мне мешаете пить чай, я не думаю, преступления не раскрываются, а я становлюсь очень, очень злой. Вам это не нужно, поверьте.

Я сделала многозначительную паузу, обведя их своим самым тяжёлым взглядом. Лиза, кажется, даже дышать перестала. Коля, на удивление, оторвался от телефона и посмотрел на меня с неподдельным любопытством.

– Правило номер два, – продолжила я, заливая кипятком пакетик самого дешёвого чёрного чая. – Внимательно смотрите правило номер один. Вопросы имеются?

– Никак нет, товарищ майор! – снова выпалила Лиза.

– А чай у вас есть? А то что-то в горле пересохло, – поинтересовался Коля.

Я чуть не выронила кружку. Такой наглости я не встречала со времён лихих девяностых. Я медленно, очень медленно поставила кружку на стол.

– Чай, Лебедев, нужно заслужить. А вы пока не сделали ровным счётом ничего полезного. Кроме того, что протёрли штанами мой казённый пыльный стул. Но не переживайте, у меня для вас есть отличная возможность проявить себя.

Мой взгляд скользнул по кабинету и нашёл свою цель. В дальнем углу стояли несколько картонных коробок, перевязанных бечёвкой. Архив вещественных доказательств по «глухарям», который никто не решался разобрать уже лет десять. Идеально.

– У меня для вас есть сверхответственное задание. Можно сказать, секретная миссия государственной важности, – я напустила на себя максимально серьёзный вид. – От её успешного выполнения зависит безопасность всей нашей необъятной Родины. Ну, или как минимум, чистота в моём кабинете, что тоже немаловажно.

Я подошла к коробкам и сдула с них пыль, едва не закашлявшись.

– Вот. Это архив вещественных доказательств за период с тысяча девятьсот девяносто восьмого по две тысячи третий год. Ваша задача: спуститься в подвал, в архивное помещение номер три. Найти там стеллаж с табличкой «Глухари-98». Взять вот эти коробки, отнести их туда, а всё, что лежит на том стеллаже, поднять сюда. После чего вам нужно будет составить подробнейшую опись всего, что вы здесь найдёте. Каждую гильзу, каждый окурок, каждую ржавую отмычку. Ясно? Это будет ваша первая проверка на внимательность, усидчивость и умение работать в команде.

Лиза буквально просияла. Её лицо выражало безграничную готовность к труду и обороне. Наконец-то! Настоящее полицейское задание!

– Есть, товарищ майор! Мы вас не подведём!

Коля издал звук, похожий на предсмертный стон раненого кита.

– В подвал? Вы серьёзно? А там хоть интернет есть?

– Там есть крысы, Лебедев, – отрезала я. – Можешь попробовать к ним подключиться. Они ребята сообразительные, может и помогут вам кабель на поверхность протянуть. Всё, бойцы, вперёд. И пока не составите опись хотя бы на триста позиций, на глаза мне не попадайтесь.

Я махнула рукой в сторону двери. Лиза с энтузиазмом схватила одну коробку, Коля, тяжело вздыхая и что-то бормоча себе под нос, нехотя поплёлся за ней со второй. Когда они наконец скрылись, я с непередаваемым наслаждением рухнула в своё продавленное кресло. В кабинете снова воцарилась благословенная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мирным гудением системного блока моего старого компьютера. Я сделала первый, самый вкусный глоток горячего чая. А наказание оказалось не таким уж и страшным. Главное – вовремя найти для стажёров бессмысленную, но очень трудоёмкую работу. И можно спокойно пить чай. Или даже вздремнуть часок-другой.

* * *

Подвал встретил моих стажёров, Колю и Лизу, густым и тяжёлым запахом. Пахло сыростью, старой бумагой и мышиным помётом. Единственная лампочка, висевшая на длинном проводе под самым потолком, светила так тускло, что мрак неохотно расступался, показывая лишь бесконечные ряды шатких стеллажей. На полках громоздились картонные коробки, перевязанные верёвками, толстые папки с делами и всякий хлам, который когда-то был важной уликой, а теперь просто покрывался пылью.

– Ну и дыра, – протянул Коля, брезгливо осматриваясь. Он пнул носком ботинка какую-то пустую бутылку, и та со звоном откатилась в темноту. – Похоже на склеп, где похоронили все надежды на светлое будущее. Тут даже сотовая связь умирает окончательно и бесповоротно.

– Не дыра, а архивное помещение! – с восторженным шёпотом возразила Лиза. Она аккуратно поставила свою коробку на бетонный пол и огляделась так, будто попала не в подвал, а в сокровищницу. – Ты только посмотри! Это же настоящая история! Каждая эта папка, каждая вещь… за всем этим стоит настоящее расследование!

Она с благоговением провела пальцем по пыльной картонной коробке, из которой торчал обломок бейсбольной биты.

– Мы на передовой, Коля! Нам доверили самое важное – порядок в учёте вещественных доказательств! Это огромная ответственность!

Коля посмотрел на неё как на сумасшедшую.

– Лиза, очнись. Нам доверили разгребать мусор, чтобы мы не отсвечивали наверху и не мешали майору пить свой бесконечный чай. Это не «передовая», это трудотерапия для неугодных стажёров. Нас сослали.

Не обращая внимания на его вечное нытьё, Лиза уже нашла нужный стеллаж с полустёртой табличкой «Глухари-98» и с энтузиазмом принялась за работу. Она вытаскивала пыльные коробки, аккуратно ставила их на пол и с деловым видом заглядывала внутрь, комментируя каждую находку.

– Так, посмотрим… Нож-бабочка, изъятый у гражданина Сидорова в девяносто девятом. Три ржавых кастета. Пачка сигарет «Прима» без фильтра, проходит по делу о мелком хулиганстве… Ого! А это что?

Она извлекла на свет божий нечто, завёрнутое в пожелтевший полиэтиленовый пакет. Это была огромная коллекция пивных крышек.

– Интересно, по какому делу они проходят? – задумчиво пробормотала она, пытаясь разглядеть надписи на этикетке.

Коля тяжело вздохнул и нехотя принялся разбирать вторую коробку. Работа была тупой, грязной и абсолютно бессмысленной. Через пятнадцать минут он окончательно скис. Пока Лиза с упоением составляла опись всякого барахла, любовно раскладывая пожелтевшие протоколы и ржавые вещдоки, Коля приметил в дальнем углу старый компьютерный терминал. Покрытый толстым слоем пыли, с пожелтевшим от времени пластиковым корпусом и выпуклым, как линза, экраном, он выглядел как экспонат из музея девяностых.

– О, хоть какая-то цивилизация, – пробормотал он и, бросив очередную коробку, подошёл ближе.

Он сдул пыль с клавиатуры, отчего Лиза громко чихнула, и нажал на большую жёлтую кнопку включения. К его удивлению, древний монстр зажужжал, загудел и ожил. После долгого писка на экране загорелись зелёные буквы на чёрном фоне, предлагая ввести логин и пароль для входа в «Архивную Базу Данных МВД v.2.1».

– Ну-ка, посмотрим, что тут у нас, – ухмыльнулся Коля, устраиваясь на скрипучем стуле.

Пока Лиза самозабвенно пересчитывала изъятые игральные карты из дела о подпольном казино, он сел за терминал. Пальцы забегали по клавиатуре. Попытка войти под стандартными паролями вроде «admin», «password» и «12345» предсказуемо провалилась. Коля хмыкнул. Он порылся в кармане своей куртки, извлёк оттуда какую-то флешку с целой гирляндой переходников, покрутил её и так и сяк, и умудрился воткнуть в древний системный блок. На экране побежали непонятные зелёные строчки кода. Через минуту система жалобно пискнула и выкинула его в главное меню.

– Готово, – удовлетворённо сказал он сам себе. – Безопасность уровня «дверь на верёвочке». Просто прелесть.

От нечего делать он начал просматривать список дел. «Кража трёх кур с частного подворья», «Угон велосипеда „Орлёнок“», «Нанесение побоев в состоянии алкогольного опьянения соседу по коммуналке». Скука смертная. Он уже собирался всё выключить, как вдруг его взгляд зацепился за странное название дела: «О хищении водоплавающей птицы в особо ценном размере».

– Это что ещё за птица такая? Утка, что ли, золотые яйца несла? – пробормотал он и открыл файл.

На экране появился отсканированный рапорт, написанный от руки корявым почерком. Коля начал читать, и его губы медленно растягивались в улыбке.

– Лиза, иди сюда! Бросай свои железки, ты должна это видеть! – позвал он.

– Что там? Нашёл дело об убийстве? Или ограбление банка? – с надеждой спросила она, подбегая к нему и отряхивая руки от пыли.

– Лучше! Гораздо лучше! – Коля с важным видом развернул к ней монитор. – Дело номер семьсот тридцать четыре. О пропаже гуся.

– Гуся? – не поняла Лиза.

– Не просто гуся! – Коля театрально ткнул пальцем в экран. – «Год назад из пруда в центральном парке пропал призовой гусь по кличке Геннадий, являющийся гордостью города и неоднократным лауреатом выставки „Живой мир-2018“». Особая примета, внимание: «умел кланяться за хлебные крошки».

Лиза уставилась на экран, не веря своим глазам.

– Но это ещё не всё! – Коля пролистал файл дальше, предвкушая её реакцию. – Единственным свидетелем по делу проходит некий «запойный» гражданин, который в своих показаниях утверждал, что видел, как гуся похитил… цитирую дословно: «блестящий человек на одноколёсном велосипеде». Он сделал паузу, чтобы Лиза могла осознать всю глубину этого абсурда.

– Дело, разумеется, закрыли через неделю с формулировкой «в связи с отсутствием состава преступления». Предположили, что гуся съела лиса. Или сам свидетель «запойный», что более вероятно. А теперь вишенка на торте! Единственная улика, приложенная к делу!

Он открыл последнюю страницу файла. На ней была фотография. Одна-единственная женская перчатка, длинная, до локтя, полностью расшитая крупными блестящими пайетками.

Коля откинулся на спинку стула и расхохотался так громко, что с потолка посыпалась пыль.

– Блестящий человек на моноцикле крадёт кланяющегося гуся! Лиза, это же шедевр! Это самое идиотское дело, которое я когда-либо видел! Просто гимн абсурда!

Но Лиза не смеялась. Она смотрела на экран широко раскрытыми, горящими глазами. В них плескался тот самый щенячий восторг, с которым она полчаса назад разглядывала ржавые кастеты и пачку «Примы».

– Коля… – прошептала она. – Это же… это же он.

– Кто «он»? Блестящий человек? Ты его знаешь?

– Наш первый «висяк»! – выпалила она с придыханием. – Дело, которое никто не смог раскрыть! Мы должны его взять! Мы обязаны найти гуся Геннадия и восстановить справедливость.

Коля подавился собственным смехом и на миг замер, смотря на свою коллегу, пытаясь понять, она серьёзно или всё пошутила?

Глава 3. Гусь, который смог

Я как раз достигла дзена. Чай был нужной температуры, кресло приятно скрипело, а за окном моросил мелкий, унылый дождь, который делал мой кабинет ещё более уютным. Я почти задремала, убаюканная мирным гудением компьютера и перспективой провести остаток дня в блаженном ничегонеделании. Мои «подопечные» уже часа два копались в пыльном архиве, и я была уверена, что этого увлекательного занятия им хватит до самого вечера.

Мою идиллию разрушил звук, похожий на выстрел. Дверь моего кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и на пороге возникли они. Грязные, растрёпанные, со сверкающими глазами и какой-то распечатанной бумажкой в руках. Лиза была похожа на гончую, взявшую след, а Коля – на кота, который вот-вот принесёт хозяйке дохлую мышь и будет ждать похвалы.

– Товарищ майор! – выпалила Лиза, тяжело дыша. – У нас есть дело! Настоящее!

Она торжественно водрузила передо мной на стол несколько пыльных, распечатанных на матричном принтере листов. Я смерила их ледяным взглядом.

– Я вам давала дело, Сафонова. Очень важное. Составить опись ржавых железяк и прочего хлама. Вы уже закончили? Триста позиций есть?

– Мы нашли кое-что поважнее! – подхватил Коля, плюхаясь в кресло для посетителей. – Это бомба! Дело века!

Я взяла в руки листы, брезгливо стряхивая с них архивную пыль. «Дело № 734. О хищении водоплавающей птицы…»

– Вы что, издеваетесь? – я подняла на них глаза. Мой дзен трещал по швам. – Вы притащили мне дело о пропавшем гусе? Вы серьёзно?

– Его звали Геннадий! – с трагическими нотками в голосе вставила Лиза. – И он умел кланяться!

– Он мог хоть сальто-мортале делать, мне плевать, – отрезала я, отодвигая от себя распечатку, как нечто заразное. – Это «глухарь» пятилетней давности. Его закрыли через неделю за полным отсутствием мозгов у всех участников этого балагана. Возвращайтесь в подвал и продолжайте работать. И чтобы я вас не видела до конца рабочего дня.

Я демонстративно взяла свою кружку и сделала большой глоток. Но стажёры и не думали уходить.

– А вы дочитайте до конца, товарищ майор, – с хитрой ухмылкой сказал Коля. – Там есть один интересный нюанс.

Я тяжело вздохнула. Проще было прочитать, чем препираться с ними ещё полчаса. Я снова взяла листы и пробежалась глазами по корявому тексту рапорта. И тут мой взгляд зацепился за строчку, которую я сначала пропустила.

– Владелец гуся, некий профессор Орлов, одинокий пенсионер, – медленно прочитал вслух Коля, наблюдая за моей реакцией. – Умер через год после пропажи своего пернатого друга. От тоски, наверное. И самое интересное: всё своё состояние, а там, между прочим, квартира в центре и дача, он завещал не родственникам, которых у него не было, а некоему «Фонду помощи цирковым животным». Вам это не кажется странным?

Я замолчала. Странным это, конечно, было. Очень странным. Кража гуся, блестящий человек на велосипеде, пайеточная перчатка и наследство, ушедшее в фонд помощи цирковым животным. Детали не складывались в единую картину, а торчали в разные стороны, как иглы у ежа. Моя интуиция, которая дремала последние пару лет, лениво потянулась и открыла один глаз.

– Бедный профессор! – тут же включилась Лиза, заметив мою секундную заминку. Она подошла ближе и заглянула мне в глаза с такой искренней мольбой, что я почувствовала себя последней сволочью. – Вы только представьте, товарищ майор! Он так любил своего гуся! Геннадий был его единственным другом! А его похитили! И никто не стал его искать! Это же несправедливо! Мы должны Геннадия! А еще этот странный фонд.

Она говорила так, будто гусь до сих пор сидит где-то в подвале и ждёт своих спасителей. Я посмотрела на её горящее энтузиазмом лицо, потом на хитрую физиономию Коли, который явно наслаждался ситуацией. Потом мой взгляд упал на карту города, висевшую на стене. Центральный парк… пруд…

И тут в моей голове родилась гениальная мысль. Пруд. Это же вода. А где вода, там может быть и рыба. А у меня в багажнике «Нивы» уже полгода пылится новенькая удочка, которую я купила на распродаже и всё никак не было времени опробовать. Расследование… на природе… Я сижу на раскладном стульчике на берегу, с удочкой, в тишине… А эти двое носятся по парку, «опрашивают свидетелей» – уток и белок, ищут хоть какие-то зацепки… Под видом напряжённой следственной работы. Это же не просто работа, это мечта! Оплачиваемый выходной на рыбалке!

Я медленно откинулась на спинку кресла, изображая глубокую задумчивость. Потёрла подбородок. Посмотрела в потолок, будто советуясь с духами великих сыщиков прошлого.

– Дело, конечно, безнадёжное, – наконец произнесла я усталым голосом. – Бред сумасшедшего. Но… – я сделала драматическую паузу, – в вашем энтузиазме есть что-то… подкупающее. И потом, нельзя оставлять без внимания последнюю волю покойного.

Лиза просияла так, будто я только что подарила ей на день рождения единорога. Коля победно ухмыльнулся.

– Хорошо, – я тяжело вздохнула, словно принимая на себя непосильную ношу. – Уговорили. Я даю вам шанс. Мы берёмся за это дело. Но учтите, если через три дня у нас не будет ни одной зацепки, мы его закрываем и вы до конца своей стажировки будете драить полы во всём отделе. Зубными щётками. Договорились? И ещё! Никому не говорите про это дело, а то нам нами будут очень долго и методично, со всей полицейской выдержкой ржать.

– Есть, товарищ майор! – в один голос ответили они.

– Тогда готовьтесь, – я встала из-за стола и взяла ключи от машины. – Завтра в девять ноль-ноль выезжаем на место преступления. Будем проводить следственные действия. Осмотр местности, поиск улик… всё как положено.

Я старалась говорить максимально серьёзно, но в душе у меня уже пели птицы. Завтра. Озеро. Удочка. И два стажёра, занятые очень важным делом где-нибудь на другом берегу. Кажется, моё наказание только что превратилось в незапланированный отпуск. Что ж, товарищ полковник, спасибо за «подарок». Сейчас это очень даже кстати.

* * *

Городской парк встретил нас унылой осенней моросью, которая сразу же вцепилась в одежду холодной, мокрой хваткой. Запах прелой листвы щекотал ноздри. Пруд, на берегу которого год назад разыгралась так называемая «гусиная трагедия», сейчас больше походил на большую мутную лужу. По его поверхности лениво дрейфовали пожухлые листья да несколько уток, которым, судя по их равнодушному виду, не было абсолютно никакого дела до тайн прошлого. Идеальное место, чтобы забыть о работе, закинуть удочку и просто смотреть на поплавок, медитируя под шум дождя.

– Ну вот, прибыли на место преступления века, – торжественно объявила я, с кряхтением вылезая из своей старенькой чёрной «Нивы». – Воздух свежий, природа, тишина… Атмосфера в высшей степени располагает к напряжённому мыслительному процессу.

Лиза, мой вечно жизнерадостный стажёр, с щенячьим восторгом оглядывалась по сторонам, её глаза горели неподдельным энтузиазмом. Она была похожа на охотничью собаку, которую после долгого сидения взаперти наконец-то выпустили в поле. Коля же, второй мой подопечный, зябко поёжился, до ушей натянул воротник своей модной куртки и с вселенской тоской посмотрел на затянутое серыми тучами небо.

– Мыслительному процессу или банальной простуде? – пробормотал он себе под нос, но я всё равно услышала. – Я бы сейчас, знаете ли, предпочёл чашечку горячего кофе и уютный, тёплый кабинет. А не вот это вот всё.

– Не ной, Лебедев, – бросила я, открывая багажник. – Ты на ответственном задании государственной важности. Не забывай, от нас зависит покой граждан и гусь в заточении. А теперь, внимание, инструктаж. Я, как руководитель следственно-оперативной группы, беру на себя самый сложный и опасный участок. Буду вести наблюдение за акваторией. Не исключено, что следы или даже орудие преступления находятся под водой. Нужно внимательно следить за любыми аномалиями на поверхности, за малейшими колебаниями.

С этими словами я с деловым видом извлекла из багажника новенькое телескопическое удилище и раскладной стульчик. Глаза моих стажёров медленно округлились, особенно у Лизы.

– Это… это же удочка? – с нескрываемым сомнением в голосе спросила она.

– Это специальный высокочувствительный прибор для фиксации подводных вибраций, Сафонова, – с абсолютно невозмутимым видом пояснила я, раскладывая свой «наблюдательный пост». – Замаскирован под обычную удочку, чтобы не привлекать лишнего внимания потенциальных свидетелей или сообщников. Конспирация – основа основ.

Коля тихо хихикнул, но промолчал. Кажется, до него быстрее дошли правила этой увлекательной игры под названием «как превратить идиотское поручение начальства в день отдыха».

– Ваши задачи не менее важны, – я повернулась к ним, деловито нацепив на крючок жирного червяка из пластиковой банки, которую предусмотрительно купила по дороге в рыболовном магазине. – Лиза, вы, как человек с феноменально развитой эмпатией, должны установить психологический контакт с местными обитателями. Проведите опрос флоры и фауны. Возможно, вот эти пернатые граждане, – я небрежно махнула рукой в сторону пруда, где крякала утиная стайка, – что-то видели. Они тут живут давно, наверняка у них есть своя агентурная сеть и коллективная память.

Лиза на секунду замерла, её мозг явно пытался переварить полученную информацию. Но потом её лицо озарилось таким пониманием, будто ей только что открыли главную тайну вселенной.

– Есть, товарищ майор! Я их немедленно опрошу! Может, у них и правда есть коллективная память!

Она достала из кармана своего пальто половину батона, который, видимо, тоже предусмотрительно захватила из дома, и решительно направилась к кромке воды, готовая вершить правосудие.

– Коля, – я повернулась ко второму стажёру, который наблюдал за Лизой с выражением лица «куда я попал». – Твоя задача – технологическая разведка. Обойди все здания и сооружения, на которых висит камера наружного наблюдения или намёк, что она могла там висеть. Составь полный список всех цирков, шапито, бродячих артистов, фокусников и прочих «блестящих людей», которые гастролировали в нашем городе пять лет назад. Пробей по всем доступным тебе базам. Радиус – месяц до и после пропажи гуся. Ищи всё: афиши, объявления, упоминания на форумах. Особое внимание удели артистам оригинального жанра. Жонглёрам, эквилибристам. Особенно тем, кто выступал на одноколёсных велосипедах. Это важно. Зная твои таланты, ты можешь это сделать и со смартфона. Мне не важно где ты это будешь делать, кафешек и лавок в парке полно.

Коля молча кивнул. Эта задача ему была явно по душе, куда больше, чем перспектива мокнуть под дождём без дела. Он нашёл относительно сухую лавочку под большим раскидистым клёном, достал свой навороченный смартфон и с головой погрузился в виртуальный мир.

Наконец-то. Идеальный рабочий день. Я с комфортом устроилась на своём стульчике, закинула удочку и откинулась на спинку, блаженно прикрыв глаза. Тишина. Лёгкий дождик. Монотонный крик ворон где-то вдалеке. Где-то на берегу Лиза вела напряжённый допрос.

– Уважаемые уточки! – доносился до меня её звонкий, полный энтузиазма голос. – Проводится следственный эксперимент! Не соизволите ли вы вспомнить, не видели ли вы год назад подозрительных личностей? Может быть, человека в блестящей одежде? Он не угощал вас хлебом? Вот, возьмите, это вещественное доказательство!

Утки в ответ лишь одобрительно крякали, выхватывая друг у друга куски батона. Лиза что-то увлечённо строчила в свой блокнот. Комедия, да и только.

Я на минуточку оторвалась от своей медитации и прикрикнула на Лизу.

– Лизонька, вы действительно считаете, что я отправила вас собирать показания у уток? Ты серьёзно? Это был сарказм. Займись чем-нибудь полезным, господи, и отстань от бедных уток. Они еще не готовы к твоим гениальным методам работы. Иди по парку пройдись, может от свежего воздуха тебе идея придёт, что надо искать, где искать, а главное – у кого это спрашивать.

Я подкатила глаза и довольно улыбнулась, потом почти провалилась в лёгкую, приятную дрёму. Поплавок на воде не шевелился. Клёва не было, но это было и неважно. Сам процесс был куда важнее результата. Я думала о том, что полковник Сидорчук, мой непосредственный начальник, сам того не желая, устроил мне лучший рабочий день за последние несколько лет.

Сквозь дрёму я лениво оглядывала противоположный берег. Заросли камыша, несколько старых ив, печально склонившихся над водой… и что-то ещё. Что-то, что совершенно не вписывалось в этот умиротворяющий осенний пейзаж. Там, чуть в стороне от основной тропинки, за густыми кустами орешника, виднелась крыша какого-то строения. Старый, покосившийся лодочный сарай, наскоро сколоченный из потемневших от времени досок. Он выглядел заброшенным, чужеродным и каким-то неправильным. Я много раз бывала в этом парке, но никогда не обращала на него внимания. Да и на официальной карте парка, которую я мельком глянула утром в кабинете, никакого сарая не было и в помине.

Я села прямее, сонливость как рукой сняло. Что-то в этом сарае было не так. Он стоял слишком уединённо, слишком скрытно для обычной хозяйственной постройки. Моя старая следовательская интуиция, которую я считала давно похороненной под завалами бумажных отчётов и идиотских приказов, вдруг подала голос. Она не кричала, а лишь тихонько зашептала на задворках сознания: «Света, посмотри туда. Там что-то не так».

Я медленно смотала удочку. Рыбалка закончилась, так толком и не начавшись. Кажется, мой незапланированный отпуск отменялся. Что ж, тем интереснее.

Глава 4. МИТЯ, пробей по базе!

Мы вернулись в отдел. Мокрые, уставшие и злые. Ну, если честно, злой была только я. Моя идеальная, выстраданная, заслуженная рыбалка накрылась медным тазом. И всё из-за какого-то дурацкого сарая и пропавшего гуся. Коля выглядел как обычно – он вошёл в кабинет с таким видом, будто сделал одолжение всему миру, просто появившись здесь. А вот Лиза, наша неугомонная стажёрка, казалось, наоборот, зарядилась энергией от сырого воздуха и запаха тины. Она буквально влетела в кабинет, стряхивая с коротких светлых волос капли дождя, и с горящими глазами заявила:

– Товарищ майор, я составила подробный рапорт о том, что нашла на озере! Кроме утиной стаи, из свидетелей никого не нашла. Они очень скрытные, но мне кажется, за взятку в виде хлеба готовы пойти на контакт и дать показания! Я уверена, они что-то знают! – пошутила Лиза.

Я посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Иногда её энтузиазм был страшнее пистолета.

– Сафонова, запихни свой рапорт в папку с делом, – проворчала я, тяжело плюхаясь в своё старое, скрипучее кресло. Компьютер недовольно загудел, включаясь. – Приобщим к материалам. Может, судья оценит твой новаторский подход к допросу пернатых свидетелей. А теперь сделай всем кофе. Крепкий. И себе валерьянки накапай.

Я чувствовала себя совершенно разбитой. Сказывался вечный недосып. Ещё и эта дурацкая погода. А главное – этот сарай. Он никак не шёл у меня из головы. Торчал в мыслях, как заноза в самом неудобном месте. Нелогичный, неправильный, неуместный. Как прыщ на носу у невесты.

– Митяй, какого чёрта, а? – спросила я в пустоту, обращаясь к своей умной колонке, стоявшей на углу стола. – Вот скажи мне, как специалист по всему на свете. С какой такой стати посреди городского парка, где каждая лавочка на учёте и пронумерована, стоит заброшенный сарай? И его нет ни на одной карте! Это же не иголка в стоге сена. Это, чёрт побери, целое строение! Его со спутника должно быть видно!

Коля, который уже по обыкновению уткнулся в свой смартфон, лениво поднял голову. Лиза, ставившая чайник, замерла с кружкой в руке. Синий огонёк на колонке замигал, оживая.

– Анализирую ваш вербальный запрос, Светлана Игоревна, – произнёс ровный, безэмоциональный голос Мити. – Выделены ключевые слова: «сарай», «парк», «карта», «нелогичный», «спутник». Запускаю поиск по архивным спутниковым снимкам указанной вами местности за последние десять лет.

Я удивлённо уставилась на колонку. Надо же. Я же просто ворчала вслух, а этот кусок пластика воспринял всё как прямое руководство к действию. Иногда он был слишком умным для своего же блага.

– Ого! – прошептала Лиза. – Митя нам помогает! Он тоже хочет найти Геннадия!

– Он просто выполняет заложенный в него алгоритм, Лиза, – хмыкнул Коля, но от своего телефона всё же оторвался, с интересом наблюдая за происходящим. – У него нет желаний. Хотя, судя по музыке, которую он мне иногда подсовывает, я бы не был в этом так уверен.

Внезапно на экране моего старенького монитора появилась карта городского парка. Точнее, спутниковый снимок. Митя без спроса подключился к моему компьютеру. Вот наглец.

– Анализ завершён, – сообщил он. – Строение, соответствующее вашему описанию, действительно отсутствует на официальных планах парка. Однако оно присутствует на всех спутниковых снимках, начиная с семилетней давности. Объект может быть классифицирован как «временное самовольное строение».

– Спасибо, кэп, – буркнула я. – До этого я и без тебя додумалась. Есть что-нибудь по существу? Что-то, что мы ещё не знаем?

– Есть, – без тени обиды ответил Митя. – Я провёл перекрёстный анализ даты пропажи объекта «гусь Геннадий» и данных со спутника. В день предполагаемого хищения, а также за три дня до и три дня после, в непосредственной близости от неопознанного строения, в квадрате семь-Б, был зафиксирован припаркованный грузовой фургон белого цвета.

В кабинете повисла тишина. Было слышно только, как закипает чайник. Я подалась вперёд, вглядываясь в снимок на экране. Там действительно, у самой кромки леса, рядом с едва заметной тёмной крышей сарая, стояло нечёткое белое пятно, похожее на машину.

– Номер видно? – спросила я, чувствуя, как внутри просыпается тот самый азарт, из-за которого я до сих пор работала в полиции.

– Номерной знак частично скрыт стволом дерева. Идентификация невозможна. Однако удалось определить марку и модель – ГАЗ-2705 «ГАЗель». По базе данных ГИБДД на указанный период в городе было зарегистрировано триста двенадцать автомобилей данной модели. Но с учётом косвенных данных…

– Каких ещё к чёрту косвенных данных? – не выдержал Коля, подходя ближе.

– …я проанализировал коммерческие реестры и рекламные объявления того периода. Один из фургонов принадлежал индивидуальному предпринимателю, чья сфера деятельности совпадает с показаниями свидетеля по делу.

– Какого свидетеля? – не поняла Лиза. – Того алкаша, который…

– Который видел «блестящего человека», – закончила за неё я. Сердце забилось чуть быстрее. – Митя, не томи. Имя. Фамилия. Адрес.

– Фургон зарегистрирован на ИП «Альбини Ф. Э.». Сфера деятельности – «Организация развлекательных мероприятий, цирковые и эстрадные представления». Творческий псевдоним – «Великий Альбини».

Великий Альбини. Я посмотрела на Колю. Он смотрел на меня. В его глазах, обычно скучающих, появился хищный, нехороший блеск. Он молча, без единого слова, взял со стола свой ноутбук, открыл его, и его пальцы забегали по клавиатуре с невероятной скоростью.

– Великий Альбини… – задумчиво протянула Лиза, принеся мне дымящуюся кружку. – Звучит так… волшебно! И загадочно! Наверняка он носил блестящий костюм, как и говорил тот алкоголик!

– Дайте мне пять минут, – бросил Коля, не отрывая взгляда от экрана. – Сейчас мы всё узнаем про этого великого фокусника-покусника.

Пять минут ему даже не понадобилось. Уже через три он издал тихий, но очень довольный возглас.

– Есть! Нашёл! Голубчики!

Мы с Лизой тут же подскочили к нему. Коля развернул к нам экран своего ноутбука. На нём был открыт какой-то старомодный сайт с аляповатым дизайном, похожий на форум из начала двухтысячных.

– Форум «Магия и сцена», – пояснил Коля, сияя. – Закрытый раздел для профессионалов. Ну, условно закрытый. Нашёл в кэше поисковика. Пользователь с ником «Albini_Magic», дата поста – через неделю после пропажи нашего гуся. Читайте!

Он ткнул пальцем в короткое сообщение на экране.

«Коллеги, всем привет! Зацените, какого я себе ассистента для нового номера отхватил. Не болтает, ест мало, за еду готов кланяться по команде. Публика будет в восторге! Настоящий артист!»

А ниже была прикреплена фотография. Мутная, сделанная на дешёвый телефон, но вполне разборчивая. В деревянной клетке, гордо выпятив грудь и глядя в камеру с немым укором, сидел большой белый гусь. Наш Геннадий.

Я молча смотрела на фотографию. Потом перевела взгляд на Лизу, которая прижала руки к груди и смотрела на экран с ужасом и восторгом одновременно. Потом на Колю, который самодовольно ухмылялся.

Мой спокойный рабочий день, моя рыбалка, моя тихая, размеренная жизнь – всё это только что сгорело в синем пламени. Этот идиотский «глухарь» про гуся внезапно перестал быть томным. Он превратился в настоящее, живое, дышащее дело.

– Что ж, – я медленно выпрямилась и сделала большой глоток горячего кофе. – Кажется, нам пора нанести визит вежливости этому… Великому Альбини. Лиза, готовь машину. Коля, ищи адрес. Похоже, сегодня будет цирк.

* * *

Прежде чем врываться с обыском к «Великому Альбини», мой двадцатилетний опыт работы в органах буквально вопил, что нужно сделать одну простую, но до тошноты скучную вещь – найти всю доступную мне информацию об этом фонде. Складывалось ощущение, что кто-то намеренно уводит расследование от фодна, подкидывает несвязные улики, а свидетелем у нас по делу проходил только один некий гражданин, которого год лет назад брезгливо записали в протоколе как «Запойный».

– Так, молодёжь, отставить операцию «Штурм цирка», – скомандовала я, заметив, как Коля уже с азартом начал прокладывать на карте маршрут к дому фокусника. – Сначала работаем по фонду. Лебедев, найди мне всё про него и еще, надо опять допросить свидетеля.

– Какого ещё свидетеля? – не понял Коля, отрываясь от ноутбука. – Вы про того алкоголика из парка? Товарищ майор, да он, скорее всего, уже давно либо переехал в мир иной, где его ждёт тот самый блестящий человечек, либо просто уже не помнит, как его зовут.

– А ты проверь, – отрезала я. – Не будь таким пессимистом. Фамилия его была Петров, Семён Захарович. Прогони по всем базам. Жив ли, где обитает, чем промышляет. И побыстрее, не отвлекайся на свои хакерские штучки.

– Но зачем, товарищ майор? – встряла Лиза, чьи глаза горели энтузиазмом. Она, кажется, уже мысленно защёлкивала наручники на запястьях Альбини. – У нас же есть фотография! И описание фургона! И сарай! Столько улик!

– Сафонова, деточка, запомни раз и навсегда: улик и доказательств много не бывает, – я сделала большой глоток остывшего кофе, который на вкус напоминал жидкую печаль. – Одно дело – вломиться к человеку с мутной фоткой из интернета, и совсем другое – привести к нему на очную ставку живого свидетеля. Даже если этот свидетель год назад общался с белками. Всякое бывает. Может, он протрезвел. Чудеса иногда случаются. Очень редко, но всё же.

Коля что-то недовольно пробурчал себе под нос про «сизифов труд» и «охоту на призраков», но послушно углубился в свой ноутбук. Лиза разочарованно выдохнула, но спорить не осмелилась. В глубине души они оба понимали, что я права.

Прошло не больше десяти минут, которые Лиза потратила на пересказ сюжета нового детективного сериала, а я – на размышления о вечном. Например, о пенсии.

– А вот и обещанное вами чудо, – хмыкнул Коля, не отрывая взгляда от экрана. – Вы, товарищ майор, как всегда, оказались правы. Наш Степан Игнатьевич не просто жив и относительно здоров. Он уже год как «в завязке». Более того, он теперь, внимание, честный работник городского парка.

– Да что ты говоришь? – я с неподдельным интересом подошла к его столу, заглядывая через плечо. – И чем же наш бывший клиент занимается? Открыл курсы по выживанию в условиях длительного запоя?

– Почти, – ухмыльнулся Коля. – Он кормит местную фауну и присматривает за лодками.

Лодочник. Бывший алкоголик, единственный, кто видел похищение гуся год назад и весь этот год в завязке. В этом деле абсурд, кажется, был не просто второстепенным персонажем, а главным сценаристом.

– Что ж, – я потёрла руки, чувствуя, как просыпается азарт. – Это даже лучше для нас. Поехали, поговорим с… лодочником. Может, его память стала такой же ясной, как и его взгляд на жизнь. Лиза, поехали, посмотришь на уточек.

Глава 5. Свидетель, который не пил и сарай с сюрпризом

Дорога к лодочной станции напоминала полосу препятствий, которую какой-то пьяный прапорщик спроектировал для начинающих танкистов. Моя старенькая «Нива», которую я ласково про себя называла «Чёрная молния», хотя она скорее была «Чёрной черепахой», отважно преодолевала ямы и ухабы. Она стонала всеми своими железными суставами, скрипела, как несмазанная телега, но упрямо ползла вперёд. Я вцепилась в руль так, что побелели костяшки, чувствуя себя капитаном тонущего судна, который почему-то решил отправиться в последнее плавание по суше.

– Товарищ майор, а вы уверены, что мы правильно едем? – с плохо скрываемым ужасом в голосе спросила Лиза, подпрыгивая на пассажирском сиденье и едва не прикладываясь головой о потолок. – Мой навигатор в телефоне показывает, что дорога закончилась ещё километр назад. Теперь он просто показывает синюю точку посреди зелёного поля.

– Навигатор твой, Сафонова, – буркнула я, выворачивая руль, чтобы объехать очередную лужу размером с небольшое озеро, – создан для асфальтированных мегаполисов. Он не учитывает русскую смекалку и вечное желание проложить путь там, где его отродясь не было. Наш свидетель живёт здесь. Значит, и дорога здесь есть. Это аксиома, которую не оспаривают.

Коля, сидевший сзади, кажется, вообще не замечал нашей экстремальной поездки. Он уткнулся в свой смартфон и что-то там сосредоточенно делал. Он, кажется, мог существовать в любой, даже самой агрессивной среде, если у него был доступ к интернету. Наверное, если бы мы сейчас провалились в преисподнюю, он бы первым делом спросил у чертей пароль от вай-фая.

– Тут даже сотовая связь еле дышит, – пробормотал он, не поднимая головы. – Настоящая чёрная дыра. Идеальное место, чтобы спрятать труп. Или гуся. Или труп гуся.

Наконец, за очередным поворотом, который «Нива» взяла с отчаянным рёвом, показались покосившиеся строения лодочной станции. Выглядело всё так, будто здесь лет десять назад взорвалась нейтронная бомба: людей нет, а сараи и перевёрнутые лодки остались. У самого ветхого домика, из трубы которого лениво струился сизый дымок, на перевёрнутом ведре сидел дед. Сухонький, сморщенный, как печёное яблоко, он курил вонючую самокрутку и с философским спокойствием смотрел на мутную воду. Это и был наш единственный свидетель, сторож Семён Захарович, в прошлом известный всему району как Семён-стакан.

Мы вылезли из машины, разминая затёкшие конечности. Я поправила свой бесформенный балахон, который делал меня похожей на стог сена, и решительно направилась к деду. Стажёры, как два цыплёнка, поплелись за мной.

– Семён Захарович? – как можно любезнее начала я, изображая на лице дружелюбие. – Майор Истомина, уголовный розыск. Мы по поводу одного старого дела. Не отнимем много времени.

Дед медленно повернул голову, смерил нас долгим, выцветшим взглядом своих водянистых глаз и выпустил изо рта облако едкого дыма.

– Знаю, зачем пришли, – проскрипел он, как несмазанная калитка. – Про лебедя белого спрашивать будете. Год уж прошло, а всё неймётся вам, городским.

Лиза тут же встрепенулась, как отличница на экзамене, и с энтузиазмом открыла свой блокнот.

– Про лебедя? – с придыханием переспросила она. – Но в материалах дела фигурировал гусь. Порода – тулузская бойцовая, кличка – Геннадий.

– Гусь, лебедь… какая разница? – махнул морщинистой рукой старик. – Птица белая, гордая. Тут плавала, прямо вот здесь. Красивая, зараза. А потом пришёл он. Блестящий.

– Блестящий? – я прищурилась, пытаясь понять, это метафора или прямое описание. – Можете описать его подробнее? Во что он был одет?

– А чего описывать-то? – дед снова затянулся своей отравой. – Блестел весь, как ёлочная игрушка. Серебряный. И на одном колесе катился. Фьюить – и тут. Фьюить – и там. Я сначала подумал, что белочка ко мне опять пришла. Я ж тогда это… завязывал как раз. Тяжко было, ой как тяжко. А тут такое. Я как увидел его, так сразу понял – всё, Семён, хватит. Если уж черти на моноциклах повадились ездить, пора с синькой прощаться. Так и завязал. Он, можно сказать, жизнь мне спас, этот блестящий.

Лиза увлечённо строчила в блокноте, Коля, оторвавшись от телефона, едва заметно ухмылялся, а я пыталась отделить зёрна от плевел в этом потоке старческого сознания.

– И что было дальше? – терпеливо спросила я. – Этот блестящий человек на одном колесе что-то делал?

– А как же! – оживился дед, и глаза его загорелись. – Он вокруг пруда катался, а в руке у него была палка, а на палке – облако. Розовое такое, сладкое. И пахло… пахло праздником. Детством. Сладкой ватой.

Сладкая вата. Это слово зацепилось за край моего сознания, как репей за штанину.

– Он подъехал к лебедю этому, наклонился, дал ему кусочек облака. Лебедь съел и тоже поклонился. А потом они вместе и уехали. Он на колесе своём, а лебедь за ним пешком. Как собачка. Благородно так уходили, в закат.

– Они уехали? – ахнула Лиза, и её глаза округлились. – Гусь… то есть, лебедь… ушёл добровольно? Это меняет всё дело! Возможно, это было не похищение, а побег!

– А я почём знаю? – развёл руками старик. – Я человек маленький. Увидел чудо – и перекрестился. И пить бросил. Спасибо ему, человеку блестящему. Хоть бы ещё раз приехал, может, я бы и курить бросил.

Мы попрощались со словоохотливым сторожем и побрели обратно к машине, выехали в сторону участка.

– Ну что, товарищ майор, какие будут версии? – с ехидной ухмылкой спросил Коля, когда мы сели в машину. – Гуся похитили инопланетяне в серебристых скафандрах? Или он сам сбежал с бродячим цирком в поисках лучшей жизни и сладкой ваты?

– Не смешно, Коля, – нахмурилась Лиза, захлопывая блокнот. – Это очень важные показания! Человек видел всё своими глазами! Я думаю, всё было так: преступник, переодетый в циркача, чтобы не вызывать подозрений, усыпил гуся с помощью сладкой ваты, в которую было подмешано сильнодействующее снотворное! А потом… потом он отвёз его в подпольный цех и продал на шаурму! Это же очевидно!

Я резко ударила по тормозам. Машину занесло, и она едва не ткнулась носом в придорожный куст, протестующе взвизгнув.

– Сафонова, – медленно, отчеканивая каждое слово, произнесла я, не поворачивая головы и глядя прямо перед собой. – Если я ещё раз услышу от тебя слово «шаурма» в контексте этого дела, ты до конца своей стажировки будешь писать объяснительные на тему «Почему нельзя делать шаурму из призовых гусей, занесённых в Красную книгу местного птицеводства». Ты меня поняла?

– Так точно, товарищ майор, – пискнула она, вжимаясь в кресло.

Я снова тронулась с места. Настроение было отвратительным. Старик окончательно всё запутал. Сладкая вата, лебедь, блестящий человек… Бред сивой кобылы в лунную ночь. Мы ехали вдоль озера, и тут мой взгляд снова упал на тот самый заброшенный сарай, который я приметила в прошлый раз. Он стоял в стороне, скрытый кустами, такой же неуместный и подозрительный.

И тут в моей голове что-то щёлкнуло. Сладкая вата. Циркач. Сарай у озера.

– Стоп, – сказала я сама себе и резко свернула с дороги прямо на газон, направляя «Ниву» к сараю, как танк на амбразуру.

– Мы куда? – удивился Коля, наконец-то поднимая глаза от телефона. – Тут же вроде тупик.

– Проводить следственные действия, которые кое-кто не провёл год назад, – коротко бросила я.

Дверь сарая была заколочена огромным ржавым гвоздём. Я без лишних слов выдернула его, едва не сломав ноготь, и с силой толкнула дверь. Она с протестующим скрипом отворилась, впуская нас в полумрак. Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то приторно-сладким, как в закрытой на зиму кондитерской. Посреди сарая, накрытый брезентом, стоял какой-то громоздкий предмет. Я подошла и сдёрнула брезент.

Под ним оказался старый, обшарпанный, но вполне узнаваемый аппарат для приготовления сладкой ваты. А рядом с ним валялись пустые картонные коробки с выцветшей надписью «Попкорн „Воздушное чудо“».

Лиза ахнула. Коля присвистнул. А я молча достала из кармана телефон, чувствуя, как по лицу расползается хищная улыбка.

– Петрович? Истомина, – сказала я в трубку, когда на том конце ответил сонный голос начальника экспертно-криминалистического отдела. – Привет, дорогой. Не разбудила? Слушай, помнишь дело о пропавшем гусе годичной давности? Да, то самое, где вы кроме одной блестящей перчатки и следов птичьего помёта ничего не нашли. У меня к тебе вопрос чисто теоретический. Скажи, а вашим гениям мысли не пришло в голову проверить заброшенный сарай в пятидесяти метрах от места происшествия?

В трубке помолчали. Было слышно, как Петрович зевает.

– Какой ещё сарай, Света? – наконец спросил он.

– Такой, Петрович, обычный. Деревянный. В котором, – я сделала паузу, чтобы он мог в полной мере насладиться моментом, – стоит аппарат для сладкой ваты и коробки от попкорна. Нет, не пришло в голову? А чего вы ждали, интересно? Что гусь сам к вам вернётся, даст чистосердечные показания и укажет крылом на место, где спрятаны улики? Ждите. А пока ждёте, пришли сюда свою бригаду ленивцев. Быстро. Иначе я этого гуся найду, приведу в отдел и научу его гадить лично тебе на стол. И поверь, целиться он будет в стопку с нераскрытыми делами.

Я нажала отбой и с грохотом сунула телефон в карман. На моём лице, я знала, была очень, очень недобрая улыбка. Кажется, этот «глухарь» только что перестал быть томным.

Глава 6. Сладкий след на видео

В отдел я не вошла, я влетела, как шаровая молния, оставляя за собой шлейф из запаха пыли, сладкой ваты и праведного гнева. Мои стажёры, Коля и Лиза, семенили следом, пытаясь не отставать. Я злилась. Злилась на бестолковых криминалистов, которые, видимо, решили, что сарай у озера – это просто элемент ландшафтного дизайна. Злилась на загадочного циркача Альбини, на наглого гуся Геннадия и на всю эту абсурдную ситуацию, которая, к моему ужасу, начинала меня забавлять.

– Сафонова, Лебедев, шевелите копытами! – бросила я через плечо, сворачивая в самый тихий и пыльный коридор нашего управления. Наша цель – логово сисадминов, обитель повелителей мышки и клавиатуры, отдел информационных технологий.

Дверь с гордой табличкой «ОИТ» мы, разумеется, открыли с ноги. Внутри, в полутьме, озарённой лишь мерцанием мониторов, сидели два создания. Бледные, сутулые, похожие друг на друга, как две капли вчерашнего кофе. Они были полностью погружены в виртуальный мир, где их мускулистые герои крушили черепа каким-то монстрам. Наше вторжение они восприняли с таким видом, будто мы пришли отключать им интернет за неуплату.

– Мальчики, отложите свои джойстики, есть дело государственной важности, – я встала прямо перед одним из мониторов, загораживая вид на поле боя. – Поважнее, чем спасение принцессы-эльфийки.

– Светлана Игоревна, у нас технический перерыв, – пробубнил один из них, пытаясь заглянуть мне за спину, где его персонажа, кажется, как раз добивали.

– Перерыв отменяется, – отрезала я. – В стране гусь пропал, а вы тут прохлаждаетесь. Мне нужны записи с камер видеонаблюдения из центрального парка. За десятое сентября две тысячи двадцать третьего года. Плюс-минус неделя.

Программисты переглянулись с таким выражением лиц, будто я попросила их написать полное собрание сочинений Пушкина на ассемблере.

– Годичной давности? – протянул второй, нервно поправляя очки. – Светлана Игоревна, вы что… Это же надо в архив лезть, а там пыль, пауки и старые диски. Ленты, скорее всего, размагнитились от вспышек на солнце. Качество будет – сплошные помехи. Если вообще что-то найдётся.

– Меня не интересуют ваши технические отговорки и влияние солнечной активности на магнитные ленты, – я упёрлась руками в стол и наклонилась к нему. – Меня интересует результат. Мне нужно видео. Любого качества. Даже если там будет просто набор пикселей, один из которых отдалённо напоминает гуся, а второй – человека в блестящей жилетке. Ищите.

С мученическими вздохами, способными вызвать дождь, они принялись лениво тыкать по клавишам. Лиза смотрела на них с восхищением, будто они были не унылыми айтишниками, а могущественными волшебниками. Коля же, стоявший у меня за спиной, откровенно зевал.

Прошло минут пятнадцать. За это время мы выслушали лекцию о несовершенстве серверной архитектуры, проблемах с питанием и о том, что «вообще-то, это не наша работа». Наконец, один из них с видом человека, покорившего Эверест, развернул ко мне монитор.

– Вот. Всё, что удалось выжать. Камера номер четыре. Смотрит на аллею. Качество, как я и предупреждал, хуже, чем на фотографиях снежного человека.

На экране было мутное серо-коричневое месиво. Размытые тени двигались, как призраки в тумане. Разобрать что-либо было невозможно.

– И это всё, на что вы способны? – разочарованно протянула я.

– Всё, – с явным облегчением кивнул он. – Больше ничего нет. Можем мы продолжить перерыв?

И тут сзади раздался тихий, но полный яда голос Коли.

– А запись с камеры магазина «Продукты 24», что через дорогу от парка, вы, конечно, не смотрели?

Айтишник уставился на Колю, как баран на новые ворота.

– Какого ещё магазина? У нас нет доступа к камерам частных контор.

Коля молча обошёл стол, мягко, но настойчиво отодвинул опешившего «специалиста» и уселся в его кресло.

– Вы, ребята, методички когда последний раз читали? При царе Горохе? – лениво прокомментировал он, и его пальцы запорхали над клавиатурой. – Программа «Безопасный город». Все коммерческие объекты в центре ещё пять лет назад обязали дать полиции доступ к архивам. Вы, видимо, этот циркуляр использовали, чтобы подпереть шатающийся стол.

На экране замелькали какие-то окна, строчки кода, непонятные таблицы. Айтишники смотрели на это с открытыми ртами, как неандертальцы на огонь. Через пару минут Коля откинулся на спинку кресла.

– Готово. Перекачал к нам на сервер. Качество, конечно, не Голливуд, но уж точно лучше вашего «мыла». У них камера удачно стояла, прямо на вход в парк и на пруд смотрит.

Он встал и смерил окаменевших «профессионалов» взглядом, полным превосходства.

– В следующий раз, когда забудете пароль от архива, попробуйте не только «admin», но и «12345». Иногда срабатывает. Пойдёмте, товарищ майор, кино смотреть.

Я бросила на айтишников испепеляющий взгляд, молча развернулась и вышла. За спиной слышалось, как Лиза восторженно шепчет Коле: «Ты такой умный! Прямо как в сериале „Кибер-полиция“!»

В моём кабинете мы втроём уставились в монитор. Коля запустил видео. Картинка и вправду была куда чётче. Вот вход в парк, вот пруд. Коля включил ускоренную перемотку.

– Стоп! – скомандовала я. – Мотай назад.

У самого входа, рядом с аппаратом для сладкой ваты, суетился мужчина в нелепой блестящей жилетке. Лица не разобрать, но фигура и одежда совпадали с фотографией «Великого Альбини», которую Коля уже успел найти в интернете.

– Вот он, наш артист погорелого театра, – пробормотала я.

На видео Альбини вёл себя более чем странно. Он почти не продавал вату, зато постоянно нервно оглядывался и бросал взгляды в сторону пруда. Его внимание было приковано к одной точке у воды. Коля увеличил изображение. Там, пощипывая травку, разгуливал большой белый гусь. Наш Геннадий.

Мы смотрели, не отрываясь. Вот Альбини делает вид, что поправляет аппарат, а сам делает шажок ближе к воде. Он явно чего-то выжидал.

И тут Лиза, которая до этого молчала, прижав ладони к щекам, издала сдавленный визг.

– Я поняла! – прошептала она, и в её глазах зажёгся безумный огонь.

– Что ты поняла? – устало спросила я, уже предчувствуя недоброе.

– Это же очевидно! – она ткнула пальцем в экран. – Это не просто похищение! Это операция прикрытия!

– Какая ещё операция, Сафонова?

– Международного масштаба! – выпалила она. – Посмотрите, как он нервничает! Он не циркач! Он – агент иностранной разведки! А гусь – не гусь! Это замаскированный контейнер! Наверняка у него под крылом спрятан микрофильм с планами нашего нового секретного оружия! А Альбини должен был произвести обмен под видом продажи ваты! Но что-то пошло не так, и ему пришлось похитить контейнер… то есть, гуся! Товарищ майор, мы на пороге предотвращения Третьей мировой войны!

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как за окном чихнула муха. Я медленно повернулась к Коле. Он смотрел на Лизу с выражением лица учёного, обнаружившего новый, совершенно нелогичный вид насекомого.

Я закрыла глаза и мысленно досчитала до двадцати.

– Сафонова, – произнесла я предельно спокойным голосом. – Иди сделай себе чаю. С тремя ложками сахара. И больше сегодня никаких сериалов. Это приказ.

– Но, товарищ майор, это же…

– Выполнять! – рявкнула я так, что с полки посыпалась пыль.

Лиза, обиженно надув губы, поплелась к чайнику.

Я снова повернулась к экрану.

– Коля, адрес этого фокусника у нас есть?

– Так точно, – кивнул он. – Прописка, фактическое место жительства, аккаунты в соцсетях и долг за интернет за последние полгода.

– Прекрасно, – я потёрла руки. – Похоже, настало время для гастролей. Поедем, зададим этому «Великому Альбини» пару вопросов. Например, что за секретные планы нёс на своём крыле наш гусь Геннадий.

Глава 7. Благотворитель с гусиными потрохами

Моя «Нива», которую я про себя ласково называла «чёрная консервная банка», бывали дни, когда она была «чёрной молнией», но сегодня она была «консервной банкой», в очередной раз выразила своё недовольство жизнью. Она натужно взревела, затряслась всем своим стареньким кузовом и подпрыгнула на очередной яме, словно хотела взлететь и наконец-то покончить с этим жалким существованием. Мы неслись, если это слово вообще применимо к нашей скорости, по направлению к адресу, который Коля каким-то чудом выудил из своих хакерских закромов. Адрес «Великого Альбини».

Я чувствовала себя настоящим охотником, который вот-вот настигнет свою дичь. В голове уже рисовалась прекрасная картина: мы врываемся в квартиру, находим там гуся, живого или не очень, Альбини, рыдая, во всём сознаётся, я пишу коротенький рапорт и с чистой совестью ухожу в свой заслуженный отпуск. Ну, или хотя бы просто домой, спать. Идеальный, как мне казалось, план.

– Товарищ майор, а какой у нас план? – не унималась Лиза, сидевшая рядом. Её глаза горели нездоровым энтузиазмом. – Мы должны действовать как в кино! Быстро, решительно! Альбини – это же, наверное, международный преступник! Он может быть вооружён до зубов! А вдруг у него в квартире лазерные ловушки? Или кислотные? А гусь! Гусь может попытаться улететь с микрофильмом в клюве! Ему срочно нужен крошечный парашют!

Я медленно повернула к ней голову.

– Сафонова, единственный парашют, который тебе сейчас пригодится, – это чтобы мягче приземлиться, когда я выкину тебя из машины на полном ходу, – проворчала я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более беззлобно. Я свернула в тихий, на удивление приличный дворик. – Успокойся, пожалуйста. Наш «международный преступник» – это мелкий фокусник, который, предположительно, украл птицу. Самое страшное оружие, которое у него может быть, – это колода краплёных карт и старый кролик в шляпе.

Коля, сидевший сзади и до этого молчавший, хмыкнул.

– Ну, не скажите, товарищ майор. Некоторые фокусники ведь пилят своих ассистенток. Может, он и нашего гуся… того… распилил. На две аппетитные части. Верхнюю и нижнюю.

– Лебедев, ещё одна шутка про расчленёнку, и ты пойдёшь в отпуск. В декабре. В Норильск. За свой счёт. Будешь там пингвинов пилить. Взглядом.

Мы остановились у подъезда самой обычной девятиэтажки. Чистенькой, ухоженной, с бабушкой-консьержкой внизу и геранью на подоконниках. Совсем не похоже на логово коварного похитителя гусей.

– Ну что, бойцы невидимого фронта, – я заглушила мотор и повернулась к своим стажёрам. – Действуем по старой, доброй схеме. Я говорю, вы молчите и делаете умные лица. Особенно ты, Сафонова. Твоя главная задача – просто стоять и многозначительно смотреть в стену. Как будто ты видишь в ней скрытый смысл бытия. Поняла?

Лиза решительно кивнула, напуская на себя вид сурового агента под прикрытием, который только что получил секретное задание от самого президента.

Квартира Альбини оказалась на седьмом этаже. Я уже мысленно прикидывала, с какой ноги лучше вышибать эту хлипкую на вид дверь, чтобы произвести на преступника максимальный психологический эффект, но в последний момент решила проявить чудеса гуманизма и просто нажала на кнопку звонка. За дверью послышались неторопливые шаги, и через секунду она открылась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.