Дарья Вельвет
Развод. Удар по родственным связям

Глава 1

Трель мобильного застала меня в обеденный перерыв, когда я только поднесла вилку ко рту. На секунду я просто замерла – не от звука, от имени, высветившегося на экране.

Артём Тихомиров.

Старший брат моего мужа.

Я моргнула. Перечитала. Нет, не почудилось.

На экране по-прежнему горело имя того, кто никогда мне не звонил. Да что там – никогда со мной толком не разговаривал. Артём был человеком, с которым мы едва контактировали, даже на семейных ужинах.

Он был тем типом мужчин, которые выглядели так, будто вырезаны из тёмного камня. Сдержанный, угрюмый, будто весь разговорный запас оставил в другой жизни. С первой встречи я почувствовала – не нравлюсь ему. Молчаливый, хмурый, чем-то вечно недовольный. Он не говорил со мной больше необходимого, не задерживал на мне лишний раз взгляд, не оставался наедине. Сторонился как прокаженной.

И вот теперь… он звонил.

Мне.

Слегка озадаченно я провела пальцем по экрану.

– Гелик у вас? – прозвучало без предисловий.

Голос глухой, низкий, с хрипотцой. Как мотор, работавший на холостых.

Никакого «Привет, Ева», «Извини, что беспокою в разгар твоего рабочего дня».

– Да… утром стоял под окнами, – ответила я, моргнула и чуть перехватила вилку. – Лёша же брал его для фотосессии.

– Это было два дня назад.

Короткая пауза.

– Машина мне нужна сейчас. А он трубку не берёт.

– Оу… – я немного растерялась. – Поняла. Сейчас попробую дозвониться до Лёши. Если не выйдет – заеду домой и пригоню машину к тебе в мастерскую. Ты там?

– Жду.

И сбросил вызов.

И опять: ни тебе «Спасибо», ни «Извини за неудобство».

Просто отключился, как будто отметил в ежедневнике: «Гелик – вернуть. Жену брата – загрузить». Экран погас, а я всё сидела за столом, глядя на телефон, как будто он мог объяснить мне, какого чёрта сейчас произошло.

Я попыталась дозвониться до мужа. Вызов ушёл в гудки, но никто не ответил. Наверняка он снова был на одном из своих бесконечных совещаний, где всё горело, срочно, нельзя было отвлекаться и «сам всё решу, только не сейчас».

Как только Леша получил должность директора в крупной строительной компании, работа стала его новой вселенной.

Он всегда стремился к большему. Я это уважала. Поддерживала.

Но в какой-то момент «большее» стало означать «вместо меня». Работа заполняла его жизнь до краёв – а я оставалась за её пределами. Сначала он приходил домой позже. Потом – ужинал молча, с телефоном в руке. Потом стал ночевать в офисе, если «надо было сдать проект». В какой-то момент я перестала спрашивать.

Просто верила, что это временно. Что всё это – переработки, совещания, ночевки в офисе – делалось и для меня тоже.

Для нас.

Мы ведь готовились к ребёнку.

Сложный путь – не получилось естественно, но мы не сдавались. Рассматривали ЭКО, собирали документы, искали клинику. Планировали продать мою квартиру, добавить его сбережения и купить что-то побольше, с детской. Чтобы потом, когда всё получится, было куда приносить этого маленького человечка, которого мы ждали с затаенным трепетом и страхом.

Это требовало усилий. И – денег. Очень много денег. Если бы я ушла в декрет, весь груз лёг на него. И он это знал. Знал, и работал почти без передышки. И я старалась не мешать. Не ныть. Не тянуть на себя.

Но в такие моменты… раздражение прорывалось сквозь все мои терпеливые «понимаю».

Ведь кому ещё, как не мне, бросать всё в разгар рабочего дня, сворачивать обед, отменять кофе с партнёром и ехать через полгорода – не по своим делам, не ради себя, не по своей вине – а чтобы решить его проблему?

Его забывчивость. Его нерасторопность. И этот чёртов гелик, который он одолжил у брата ради фотосессии для какого-то мужского глянца. Его «вечный» Е-класс, видите ли, не тянул на брутальность, а гелик – в самый раз. Ну а как же: деловой костюм, модные часы, дорогая машина – всё должно было выглядеть внушительно. Красивый антураж для красивого мужчины.

Он получил своё и теперь, похоже, даже на брата забил, потому что огромный чёрный мерс маячил под нашими окнами второй день.

У меня на согласовании висел одиннадцатистраничный отчёт для итальянского офиса, в почте скопились десятки непрочитанных писем, а в графике – единственный нормальный перерыв за день. Но, конечно же, именно я должна была всё отложить, сорваться и решить вопрос. Как будто моя работа, мои дела, моя жизнь – это что-то по умолчанию менее важное. Как будто я – не партнер, не любимая женщина, а вечный администратор его жизни.

Я придумывала, куда мы пойдём на годовщину, заказывала столики, продумывала сюрпризы – потому что он вечно забывал о датах. Оформляла и согласовывала отпуска – бронировала билеты, искала отели, писала маршруты, бронировала экскурсии, чтобы он просто сел в самолёт и ни о чём не думал. Следила за тем, чтобы в холодильнике было его любимое вино, в аптечке – нужные таблетки, а в гардеробе – выглаженные рубашки на важные встречи. Даже его аккаунт в банке был завязан на мой e-mail – чтобы не упустить сроки оплаты страховок, налогов и прочей ерунды.

Я набрала мужа ещё раз – и снова тишина.

Сколько раз я просила добавить мой номер в исключения? Я ведь не была истеричной малолеткой с маниакальным контролем. Не звонила по сто раз на дню. Не трясла трубку из-за «что купить на ужин» или «где ты, милый».

Я уважала. Его. Рабочее. Время.

И что в ответ?

«Ваш звонок переадресован на голосовую почту, абонент сейчас недоступен, оставьте сообщение»

Как же это бесило!

Глава 2

Подавив раздражение, я тихо выдохнула, отложила вилку и открыла мессенджер.

Пальцы набрали короткое сообщение начальнице:

«Алина, мне нужно отлучиться на пару часов по семейным обстоятельствам. Надеюсь, ничего срочного не случится. Если что – я на связи. Заранее спасибо»

С Алиной мы работали вместе уже много лет, и отношения у нас были не просто деловыми – теплыми, почти дружескими. Я могла позволить себе неформальный тон, зная, что она поймет без лишних объяснений.

«Не волнуйся, всё под контролем. Разберемся» – ответила она.

Если бы не эта её поддержка, жонглировать между карьерой, ролью секретаря собственного мужа и понимающей жены было бы куда сложнее.

Такси домчало меня до дома быстрее, чем я ожидала. Я расплатилась, поблагодарила водителя и, выйдя из машины, тут же увидела виновницу сегодняшнего переполоха – чёрную, глянцевую громадину с тяжёлым силуэтом, с зеркалами, в которых можно было бы увидеть целый квартал.

Гелик смотрелся как бронированный шкаф, и мысль о том, что я должна была сейчас им управлять, вызывала острое желание поискать инструктора или, на крайний случай, табуретку, чтобы забраться внутрь.

Но выбора не было.

Отбросив сомнения, я вошла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь. Замок щёлкнул привычно тихо, без сопротивления. Я ступила внутрь – и замерла на пороге.

На полу прихожей валялись женские туфли. Острые носы, лакированная кожа, шпилька. Не мои. Сняты небрежно – одна на боку, другая почти у стены. Будто хозяйка спешила – или наоборот, чувствовала себя слишком уверенно. На тумбе лежала сумка – маленькая, алого цвета, с золотой пряжкой в виде двух птиц, клюв к клюву.

Я узнала её сразу.

Она принадлежала Инге. Моей младшей сестре.

Но что она делала у нас дома без нашего ведома? Как попала сюда, в конце концов, когда мы с Лешей были на работе?

И тут, словно в ответ на мои вопросы, откуда-то из глубины квартиры раздался протяжный звук.

Глухой, протяжный… женский стон.

Я замерла, застигнутая врасплох. Мысли заметались беспорядочно, бессвязно, как испуганные птицы, пытаясь найти рациональное объяснение.

Может, это был телевизор?

Может, у меня была бурная фантазия?

Но ни одна из версий не могла перебить ту, которая уже пустила корни в сердце.

Пульс сорвался с ритма, кровь отхлынула от конечностей, всё вокруг стало каким-то приглушенным. Сознание помутилось, как в душной комнате.

Я пошатнулась и отступила назад, вслепую нащупав спиной опору – холодную поверхность входной двери, которая теперь будто держала меня в вертикальном положении. Замок впивался в лопатку, но я даже не чувствовала боли – только липкий озноб, медленно поднимавшийся от поясницы вверх.

В висках звенело, мир вокруг сузился до звуков, доносящихся из глубины квартиры. Сознание отказывалось обрабатывать происходящее.

Но это состояние длилось недолго. Пяти минут оказалось достаточно, чтобы внутри поднялась броня.

Да, в первое мгновение я растерялась, погрузилась в вязкую, серую пустоту, забыла, как дышать – удар оказался внезапным. Никаких предчувствий, намёков, тревожных звоночков. Я не была готова – ни телом, ни разумом. Но потом… организм, закаленный годами – сильный, выдрессированный стрессовыми ситуациями – быстро вернул контроль.

Привычка преодолевать кризисы сработала безукоризненно.

И вот я уже дышала глубоко и медленно, глядя в неподвижную точку в стене и слушая звуки чужой близости.

Стоны доносились со стороны спальни – глухие, рваные, оголенные до животной страсти. С каждым выдохом, с каждым влажным шлепком, с каждым захлебывающимся вскриком я чувствовала, как сердце всё туже стягивала невидимая петля.

Но я стояла.

Слушала.

И когда раздался последний звук – тяжёлый, низкий, обрывистый – я не дрогнула.

Я знала этот голос, эту интонацию, эту финальную ноту. Я знала этот стон. Слишком хорошо знала, как звучал Алексей, когда заканчивал. Слишком много раз слышала его рядом, в полумраке нашей спальни.

И этого было достаточно, чтобы осознать окончательно: всё произошло.

Здесь. Сейчас. В нашей постели.

С моей сестрой.

Я двинулась в сторону комнаты осторожно, почти беззвучно, чувствуя, как каждый шаг отзывался эхом под кожей. Мне нужно было убедиться. Увидеть всё собственными глазами.

Я не могла позволить себе потом сомневаться.

Дверь была приоткрыта. Но в тот момент, когда рука уже потянулась вперёд, чтобы распахнуть её, я остановилась – из-за голосов.

Конечно… Как я могла забыть?

Лёша всегда любил поболтать после секса – будто пытался закрепить эффект. Меня это раздражало невероятно.

– Котик, ну когда ты уже подашь на развод? Сколько ещё мы будем прятаться?

Голос… Инги. Моей младшей сестры.

Мягкий, обиженно-игривый. С тем самым оттенком капризной нежности, от которого её мужчины всегда теряли голову. Который мне никогда не давался.

Я вцепилась пальцами в косяк двери, как будто он мог удержать меня от падения.

Чёрт возьми, ну почему именно она?!

Глава 3

Когда жизнь Инги трещала по швам после развода, я протянула руку: помогла перебраться в Москву, сняла квартиру, заняла денег, устроила в фирму Лёши. Я искренне верила, что делаю добро. Что спасаю родного человека.

Она быстро влилась в коллектив, пошла вверх. А я радовалась её успехам, даже гордилась – не зная, что вместо благодарности она задумала подлость. Видимо, у неё было отличное образование не только по финансам. Она знала, как грамотно инвестировать – в чужого мужа, в чужую жизнь, в доверие, которое не заслужила.

– Подожди ещё чуть-чуть, милая. Ева уже почти продала квартиру, мы ждем, когда покупателю подтвердят ипотеку. Всё должно быть честно. Купим новые метры – и уже тогда подам на развод, чтобы разделить всё как совместно нажитое, – ответил Алексей.

Родной голос мужа был ленивым, спокойным, как будто разговор шел не о предательстве, а о смене поставщика стройматериалов.

– И никакое ЭКО ты ей не позволишь?

– А зачем? – усмехнулся он. – Я что, идиот, вкладываться в то, что по умолчанию должно работать? Пустая трата денег. Нормальным женщинам такие процедуры не требуются.

ЭКО…

Квартира…

«Честно»…

В голове всё встало на свои места. Каждое звено. Каждый фальшивый жест заботы. Все задержки, отлучки, командировки.

– К слову об этом, – протянула Инга с той самой игривой ноткой, от которой у мужчин начинала кружиться голова. Я невольно представила, как она накручивала локон на палец, прикусывая губу, делая вид, что не осознавала, насколько это эффектно. – Ты сегодня не предохранялся, а я, кажется, забыла выпить таблетки… Вдруг ты мне прямо сейчас сделал малыша?

– Ах ты проказница, – прозвучал мужской смешок в ответ.

Легкий, довольный, домашний. Интимный разговор между двумя людьми, которые должны были быть для меня самыми близкими.

И в этот момент я ощутила, как нечто тяжёлое, неумолимое, словно стальная гиря на цепи, врезалось в грудную клетку.

Та самая, что сносила старые здания.

Без шанса на восстановление. Без плана на реконструкцию. Всё, что мы с ним строили – разбито. Окончательно. Бесповоротно.

На этом я распахнула дверь.

Я не хлопнула ею – не бросилась с криком. Просто вошла без предупреждения. Как будто пришла домой.

Потому что, чёрт побери, я и пришла домой!

На кровати – обнаженные тела. Простыни, сбитые в комки. Подушки, разлетевшиеся в разные стороны. И всё это – в мягком, рассеянном полумраке спальни, где плотные шторы всё ещё хранили атмосферу тайны, уюта… и предательства.

В другой ситуации эта сцена могла бы показаться почти красивой. Как в итальянском романе, что я читала пару недель назад – там тоже были страсть, запрет, шелест льна, запутанные пальцы, тихие стоны и разбросанная одежда на полу.

Только тогда я не знала, что однажды увижу нечто похожее в собственной спальне.

И что в роли отвергнутой героини буду я.

Алексей буквально выпрыгнул из кровати. Нагота больше не казалась ему естественной – он судорожно шарил глазами по полу, хватал трусы, не с первого раза засунул ноги в нужные отверстия, чуть не потерял равновесие и, кажется, только усилил фарс, которым уже стала вся эта сцена.

Инга, обнажённая, инстинктивно схватила простыню и вжалась в изголовье. Её светлые, растрёпанные волосы спадали на плечи завитками, губы дрожали.

Она была красива. Даже в этой ситуации.

Особенно – в этой ситуации.

Эффектная, уязвимая, по-женски слабая. Тот самый образ, который мужчины так любили спасать. Её лицо выражало трагическое смятение – взгляд испуганной актрисы, которой забыли сообщить, что спектакль окончен.

Сестра смотрела на меня так, будто вот-вот разрыдается. Будто случилось нечто ужасное, не по её вине. Как будто это я была палачом, нарушившим чужую идиллию.

– Это не то, что ты думаешь, – выдохнул Алексей, едва найдя в себе голос.

Как по сценарию дешёвого сериала. Даже застигнутый с поличным, не смог признать очевидное.

Придурок.

Настолько привык врать, что делал это уже автоматически.

В тот момент, когда правда лежала на нашей кровати – голая, запыхавшаяся и отчаянно шарящая взглядом по комнате, в поисках своей одежды.

Если бы глупость имела вес – он бы рухнул на месте от собственного оправдания.

– Я поняла всё предельно ясно, – сказала я ровно. – Ты только что ублажал мою сестру. В нашей постели. И, возможно, у вас будет ребёнок.

Я перевела взгляд на Ингу.

– Убирайся.

– Ева, подожди… – пролепетала она, жалко прижимая простыню к груди. – Это не повод нам ссориться… сестрёнка, я всё объясню.

– Я считаю до трёх, – всё тем же ровным голосом, без надрыва, произнесла я. – Не успеешь натянуть трусы – не мои проблемы. Один.

– Но… почему ты злишься именно на меня?! – вдруг выпалила она, торопливо, будто спохватилась. – Вечно вы, жёны, кидаетесь на женщин! Это ведь он тебе изменил, Ева! Он, не я! Что я – соблазнительница? Он взрослый мужик, у него свои мозги. Но ты, конечно, как и все, злость слила на «другую бабу», да?

– Ты с ума сошла?! – подал голос Алексей, до этого затихший в тени. – Что ты вообще несёшь?

– Два, – отчеканила я, прикрыв глаза – контроль трещал по швам.

Инга сжалась в комок, держа простыню на груди как щит, и заговорила быстрее, громче – как будто могла затоптать вину потоком слов:

– Мы же сёстры, Ева! Неужели ты правда была готова перечеркнуть всё… из-за одного гулящего мужика?

Глава 4

– Ты же знала, как мне было плохо после развода… Я тогда еле держалась, а он… он просто оказался рядом. Он был ласковый, внимательный… Я была уязвима. А он этим воспользовался. Сестренка, неужели ты правда могла подумать, что я это всё запланировала?

– Да ладно! – вновь раздался голос Алексея, уже раздраженный. – Ты, может, ещё скажешь, что случайно на меня упала?

– Помолчи! – прошипела Инга рассерженной кошкой.

Она, видимо, всё ещё надеялась, что мне хватит достоинства не опуститься до рукоприкладства.

Ошиблась.

– Три.

Я просто подошла ближе, схватила её за волосы – за эту пышную блондинистую копну, уложенную локонами, – и резко потянула с моей чертовой кровати.

Она вскрикнула.

Я наклонила её к полу, не давая подняться, и в полуприседе потащила к выходу. В одной простыне и в чём мать родила.

Инга кричала. Возмущалась. Вырывалась.

Но я шла, не слушая. Чувствовала только жар в груди и стальной стержень в позвоночнике, который держал меня на ногах. Распахнув дверь, я со всей силы толкнула её в подъезд.

Инга поскользнулась на коврике и чуть не полетела вниз – шаг, второй, и она бы покатилась по ступеням, если бы не чьи-то сильные руки. Они ухватили её за плечи в последний момент, удержали, притянули ближе, помогли восстановить равновесие.

Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть того, кто спас мою сестру – и, возможно, уберег меня от тюрьмы за убийство в состоянии аффекта.

Он стоял прямо на пороге, как стена, вставшая между мной и окончательной потерей контроля. Высокий. Настолько, что даже при моих каблуках я чувствовала себя миниатюрной.

Артём Тихомиров.

Старший брат моего мужа. Тот самый, чей гелик я должна была пригнать. Благодаря чьей, казалось бы, невинной прихоти я узнала, что дорогие мне люди давно объединились – не со мной, а против меня. Тот, кто стал нечаянным свидетелем конца моего брака.

Строгий, официальный стиль – чуждый для него, и потому особенно эффектный.

А главное, на его лице отражался целый калейдоскоп эмоций.

Шок. Недоверие. Отвращение. Ярость. И что-то… ещё.

Что-то человеческое.

Впервые он не успел надеть свою привычную маску безразличия.

– Она сумасшедшая! – взвизгнула Инга, с фальшивой обидой, нарочито громко. Не теряя времени, метнулась за мужскую спину, будто Артём был её телохранителем. – Ты видел?! Эта ненормальная чуть мне волосы не выдрала! Верни мои вещи, психованная!

– Ева, не доводи до абсурда! – раздался за спиной голос Алексея, напряженный, с наигранной твердостью. – Соседей решила развлечь?

Мы с Артёмом одновременно посмотрели вглубь квартиры.

Алексей, в одних трусах, с поникшими плечами и тем самым выражением лица, которое он обычно делал, когда забывал годовщину свадьбы. Потерянный, не знающий, что делать.

Артём молча перевел взгляд на меня.

– Я решил, что будет не лучшей идеей пускать тебя за руль гелика, – сказал он хрипло, без насмешки. – Думал, лучше приеду сам… Похоже, не вовремя?

Он будто бы спрашивал, нужна ли мне помощь.

Я скинула с лица прядь, откинула её со лба и чуть усмехнулась.

– Почему же не вовремя? Очень даже вовремя. Мне как раз нужно было вынести из квартиры мусор. Поможешь?

Инга что-то зашипела у него за спиной, но Артём даже не обернулся.

Он смотрел мне в глаза. Долго. Пристально.

Я стояла ровно, гордо, и даже попыталась улыбнуться, давая понять, что со мной всё в порядке. Только вот губы задрожали, как это бывает перед подступающими слезами.

Он заметил. Бросил короткий взгляд – и сразу же отвел его, как будто не хотел смущать.

Я же удивилась. Почему? Я же кремень. Я же… спокойна, как удав. Откуда эта дрожь?

– Поехали, – сказал он твёрдо.

Не спросил, не предложил. Просто обозначил решение.

– Здесь тебе делать больше нечего.

И тут же, резко, без предупреждения схватил Ингу за предплечье и втолкнул её обратно в квартиру. Сделал это жестко, без деликатности, как мусорный пакет, который слишком долго мешал пройти.

Сестра пролетела мимо меня как пробка от шампанского и попала прямо в руки Леши. Но даже не пикнула. Лишь с ужасом наблюдала, как Артём следом шагнул в квартиру, на ходу подхватил со столика ключи от своей машины – точным, отработанным движением. И на мгновение остановился перед парочкой.

– Даже отец не падал так низко, – бросил он с ледяным презрением своему брату. – Он хотя бы со своими секретаршами в офисе развлекался. А ты шалаву домой притащил.

Старший Тихомиров не двигался, но его кулак был сжат до побелевших костяшек, будто он сдерживал в нём всё: гнев, отвращение и желание ударить. Я не видела лица Лёши, но могла поклясться – он испугался.

Артём реально выглядел угрожающе.

Спокойно. Холодно. И именно поэтому – по-настоящему страшно.

Развернувшись, мужчина взял меня за руку, вытянул в подъезд. Захлопнул за нами дверь.

Плотно, с глухим щелчком.

– Не переживай, – бросил он мне, чуть склонив голову. – Я потом вызову клининг для генеральной уборки.

Глава 5

Артём молча вызвал лифт.

Я зашла за ним в кабину почти автоматически, будто была привязана невидимой веревкой. Он не отпускал моей руки – держал крепко, уверенно, как будто боялся, что я рассыплюсь, если отпустит.

Он был чертовски проницателен.

Стоило дверям лифта сомкнуться – и подкатила слабость. Словно я только что вышла с поля боя и вдруг поняла, что у меня больше не было сил даже стоять.

Я качнулась вперёд, не задумываясь, уткнулась лбом в его грудь и закрыла глаза. Без слов. Без объяснений.

Тихомиров не отстранился. Не дёрнулся. Просто крепче сжал мою руку.

И этого оказалось достаточно.

Если бы кто-то спросил, кого бы я хотела видеть рядом в трудный жизненный момент – моего деверя бы не оказалось в этом списке вовсе. А скажи мне кто, что именно он поддержит меня в такой ситуации – я бы только рассмеялась.

Подобное даже представить было невозможно ещё пару часов назад.

Но судьба распорядилась иначе. И теперь именно он держал меня за руку. А я – держалась за него, как утопающая за последнюю соломинку.

– Могу понести тебя, – сказал Артём, когда лифт замедлил ход.

Грудь под моим лбом завибрировала – низко, глухо, почти как гул мотора.

– Не стоит, спасибо.

За эту короткую минуту – в тесной кабине, рядом с ним, вдыхая аромат мужского парфюма – я словно впитала его спокойствие.

Когда двери лифта скользнули в стороны, я уже стояла ровнее.

И вышла – с высоко поднятой головой.

И, конечно, как по заказу, прямо у выхода нас встретила Клавдия Андреевна. Жилищный кошмар с пятого этажа.

Местная цензура, карающая взглядом за грязные коврики и переполненные почтовые ящики. Любительница строчить жалобы в управляющую на каждый чих и совать нос в чужие дела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.