Андрей Шопперт, Александр Алексеев
Бастард. Книга 1. Смута

© Андрей Шопперт, Александр Алексеев, 2026

Глава 1

Место действия: Владивосток (Российская империя).

Время действия: март 1912 года.

Владимир Константинович Неупокоев, начальник Владивостокского Александровского мореходного училища, капитан 2 ранга.

Мой дом на Светлановской улице во Владивостоке был частым местом встреч старых друзей – морских офицеров. Так же во флигеле (боковой неотапливаемой пристройке) была комната, где вашим покорным слугой проводились занятия по языку эсперанто. Сейчас же во время моей болезни в зале собрались практически все флотские друзья и эсперантисты. Они пришли так как после вчерашнего приступа болезни я едва не умер. Кровать со своей пока ещё живой тушкой я попросил перенести в зал, чтобы посмотреть на друзей и послушать их разговоры.

Наконец, вот все явились, расселись и поначалу не знали о чём говорить. Гражданским про флот не интересно, а морякам про эсперанто тоже не очень. Начали разговор про погоду, про политику Государя нашего императора, а потом перешли на Японию, Китай и Корею. Нашёлся знаток истории и провёл короткий экскурс в далёкое прошлое этих земель.

Знаток этот и по совместительству родной младший брат болезного, то бишь меня, Константин заметил:

– Позвольте, сдаётся мне, что история древнего мира, которую мы изучали в гимназии – это просто легенда. Сказка о далёких событиях. Возьмём, например, "Одиссею" Гомера. В ней описаны путешествие и приключения главного героя три тысячи лет назад. Мы думаем, что Гомер был очевидцем описанных им событий, но учёные говорят, что это не так. Он сочинил историю, как минимум через пятьсот лет после событий. Вот кто из нас без текстов под рукой сможет припомнить предания старины глубокой, и как очевидец написать поэму о сожжении Рязани войском Орды или о Ледовом побоище? Хорошо, если мы без чужих материалов хоть год событий вспомним, да пару имён главных героев. А поэму о сожжении Рязани мы сочиним, полностью придумав её канву, и ход событий. Лет через пятьсот кто-нибудь возьмёт эту нашу поэму и будет всем говорить, что всё так и было, как у нас написано…

Народ в комнате зашумел, соглашаясь – не соглашаясь. Кто-то сказал, что хорошо было бы попасть в наше прошлое и кое-что поменять в истории России. А вот что поменять, каждый предлагал своё. Мой давний друг офицер Дмитрий Карбышев приехал из Польши во Владивосток к родителям своей безвременно умершей жены. Он хотел попасть в прошлое в тело моего учителя адмирала Макарова и переиграть недавнюю войну с Японией.

А приехавший во Владивосток из Томска в командировку либерал профессор-историк Георгий Тельберг говорил, что нужно менять всё гораздо раньше:

– Ныне всё в Петербурге насквозь прогнило. Нужно парламентское правление, а Государя оставить для представительских функций, без реальной власти. Как в Великобритании. И чем раньше мы начнём коллективное правление, тем будет лучше для страны. Не будет позора Берлинского конгресса 1878 года, когда Европа отняла у России почти всё добытое победой над Османской империей. Не будет позора Крымской войны. Если посмотреть не предвзято, то реформы Петра Первого были подготовлены плохо и принесли народу больше вреда, чем пользы. А уж при Екатерине Второй русских крепостных и вовсе приравняли к скоту и продавали оптом и в розницу, разделяя семьи. Если подумать, то среди правителей России за всю историю было не так много истинных радетелей о земле русской, о русском народе. Я бы, будь моя воля, не допустил бы Романовых на царский трон. Пусть бы Лжедмитрий и его потомки правили. Он по любому был лучше Романовых. Эдакий Пётр Первый и Екатерина Вторая в одном флаконе. Вот в те времена и нужно попадать!

– Интересно, – протянул начальник моего брата Константина, капитан второго ранга Александр Колчак, – чтобы менять ход истории нужны деньги и войско. А в те годы только в Европе можно было много заработать на мировой торговле, чтобы нанять хорошее войско с огнестрелом, наподобие испанских терций или голландских полков нового строя. Потому, чтобы помочь Лжедмитрию, нужно привести частное наёмное войско к Москве и разогнать всех Шуйских и Романовых, а заодно и польскому королю дать щелбан под Смоленском, чтобы не лез на русскую землю. Главной своей целью нужно поставить создание боеспособной армии, победу над врагами и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает…

В этот момент в комнату вошла кореянка-шаманка. Эта мудан якобы помогала людям либо не умереть, либо переселится в другую душу. Я в эту чушь не верю, но друзья расстарались ради меня, и я разрешил. Женщина зажгла свои ароматические палочки, посадила на стул свою чёрную кошку и стала что-то тихо бормотать. Все присутствующие поначалу притихли, но затем разговор возобновился.

Александр Колчак подошёл к висящей на стене репродукции старой карты Theatrum Orbis Terrarum 1570 года и ткнув в далёкую Калифорнию сказал:

– Я бы здесь построил новое государство. Собрал бы в России и Европе умных специалистов и трудолюбивых людей и переправил бы их через Никарагуа. Там ведь в Калифорнию и Сиэтл поток поселенцев нужен – десятки тысяч в год. Вокруг Южной Америки на парусниках возить замучаешься. Нормальных портов там раз-два и обчёлся. А в Калифорнии и в Орегоне европейцев нет и ещё сто лет не будет. Какое государство нужно – такое и строй. Для начала можно единолично править, пока народ созреет для выборов. С деньгами проблем нет. Купим всё лучшее у Европы и Китая. Золота в горах навалом. На берегах рек там можно собирать по два-три урожая в год. Миллион жителей легко прокормить, а то и два. Причём не религиозных фанатиков, преступников и проституток, что поначалу были основой европейских переселенцев в северную Америку, а нормальных людей, которых можно фильтровать в портах отправления и в промежуточных портах отцеплять затесавшуюся мразь… Владимир Константинович, Вы же хорошо знаете те края? – обращается он ко мне, тыча в Калифорнию, – Что Вы думаете по этому поводу?

Собрав остатки сил, я приподнялся на локтях и попытался улыбнуться:

– Да, я был в Сиэтле и Сан-Франциско. Даже в музее "Золотой лихорадки" побывал. Я, несомненно, хочу изменить нашу историю. Пусть даже не на первых ролях. Пусть в теле бастарда какого-нибудь русского князя или европейского герцога. Я хочу вновь увидеть морские волны и вдохнуть сладкий просоленный ветер.

Закашлялся от перенапряжения и боли. Посмотрел на мудан и обратился к ней:

– Уважаемая! Сделайте так чтобы я возродился в том времени! Сможете?

Шаманка, не переставая напевать заклинание, подошла ко мне и положила ладонь мне на голову. Её кошка запрыгнула мне на грудь и посмотрела в глаза. Меня словно ударило электрическим током. Я провалился в пустоту. В темноту!

Место действия: город Росток (герцогство Мекленбург, немецкие земли).

Время действия: март 1593 года.

Виктор Вайс, младенец, в тело которого переселилось сознание Владимира Неупокоева.

Вот уже почти год, как я нахожусь в этом теле. Чем я занимаюсь? Да ничем! Смотрю, слушаю, запоминаю. Если бы я попал в тело взрослого в это время, то сразу же начались бы проблемы: язык не понимаю, родственников не помню, обычаев не знаю. А если бы начал местных уму-разуму учить, то спалился бы сразу. А в это время у церкви разговор короткий с колдунами и ведьмами, что знают про будущее. На костёр!

Можно, конечно, "подселиться" к сознанию хозяина тела, но и в этом случае не будет ничего хорошего. "Хозяин" будет везде вопить, что в него вселился бес и говорит с ним. Конечный результат очевиден – на костёр!

У меня, слава Богу, таких проблем нет. С самого рождения я в голове один. Поначалу были затыки в восприятии действительности. Наверное, мозг был слишком мал, чтобы вмещать мою старую память и поступающую каждый день информацию. Перво-наперво я определил, где я нахожусь и примерное время плюс – минус десятилетие. Немецкий город Росток на берегу Балтийского моря, и где-то конец шестнадцатого века.

Короче, постараюсь прожить новую интересную жизнь! А какой была моя прошлая жизнь?

Вырос в семье российского моряка-генерала. Учёба в морском кадетском корпусе. Служба в Тихоокеанском флоте на парусно-винтовом клипере и крейсерах. Работа штурманом в Доброфлоте на дальних рейсах Одесса-Владивосток. Многое за эти годы повидал и много в чём поучаствовал. Затем служба штурманом под командованием адмирала Макарова. Корректировка карт побережья Кореи и Китая. В русско-японскую войну командовал крейсером "Шилка". Участие в боях, ранение. Из-за несогласия с поркой нижних чинов моего экипажа я публично отказался от офицерского звания. Дело замяли, поняв бессмысленную жестокость наказания и даже дали мне чин капитана второго ранга. Назначили начальником Владивостокского Александровского мореходного училища дальнего плавания. Кроме преподавания и морских походов, я летал на воздушном шаре, изучил и преподавал желающим язык эсперанто, сочинял пьесы, был в загранпоездках, где выполнял функции переводчика для высших чинов – на английском и французском говорил свободно. За неполные четыре десятка лет прожил яркую интересную жизнь. А теперь вот нужно прожить не менее интересную, а возможно и более яркую жизнь.

Темнота и какие-то странные звуки. Я помню их из прошлого. Это мыши… Они вышли на ночной промысел и, шурша когтями, ищут еду по углам… Рассветает. В комнате стали проступать очертания предметов. Моя кроватка. Да, да! Именно кроватка, а не кровать. Рядом кроватка чуть побольше, на которой кто-то сопит. Это моя мама Дора. Доротея. Девятнадцатилетняя мать-одиночка. Отца у меня нет. Точнее, я зачат вне брака. Папаша мой не хухры-мухры, а герцог Курляндии Вильгельм. Он признал меня своим незаконнорожденным сыном. Бастардом.

Я посмотрел на небольшое мутное оконце, сквозь которое в комнату падает дорожка лунного света, тихонечко спустился на пол и покружил по комнате в поисках зеркала, чтобы запустить лунного зайчика в лицо мамы. Нету. Наверное, на шкаф положила. Мне туда не залезть. Вспоминаю, что нужно пописать, чтобы не намочить длинную рубашку. Обхожу стол с парой стульев. Оставляю за бортом шкаф с одеждой и полку с игрушками. У сундука, непонятно с чем, нахожу то, что искал. Ночная ваза.

Одна на двоих, блин…

Иду назад. Зацепившись ногой за вздыбленный половик, я чуть не полетел на пол. Удержался, схватившись за спинку стула. Заметил на стуле книги моего отца, что он оставил маме для чтения.

Разобрал их названия, поднеся их ближе к лунному свету… "Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочинённая магистром Алькофрибасом Назье, извлекателем квинтэссенции.", "Домашние беседы" Эразма Роттердамского и "Об игре в шахматы" (лат. De Ludo Schacorum) – книга итальянского монаха-математика Луки Бартоломео Пачоли. Листаю последнюю книжку и смотрю на диаграммы, как бы рисуя схему шахматного боя. У меня в морском училище даже был приз за победу в турнире.

Мама Дора проснулась, потянулась и встала. Она уже привыкла, что годовалый сын стал ходить раньше других детей и был на редкость умным.

Мама взяла меня на руки, чмокнула в нос и спросила:

– Есть хочешь?

Я покачал головой в стороны. Она посмотрела на книгу, что я листал и снова спросила:

– ВиктОр! Ты хочешь научиться играть в шахматы? (киваю утвердительно) Хорошо, я сегодня покажу тебе, как делают ходы шахматные фигуры.

Она положила меня на свою подушку, а сама распахнула халат и начала сцеживать молоко в глиняную кружку.

Мама… Она осталась в той жизни вместе с моими четырьмя родными братьями. Больше я их не увижу.

Здесь моя мама вот эта симпатичная, но несчастная молодая женщина. Она не захотела выходить замуж за сына бургомистра города и закрутила роман с богатым студентом Вильгельмом, что жил в их гостинице. Мама Дора помогала бабушке вести учётную и расходную книги. Вот там-то, в гостинице, она и зацепила Вильгельма Кетлера, моего папашу. Естественно, ни о какой свадьбе речи не было. Молодой герцог Курляндии и хромая дочка какого-то кораблестроителя. Моветон! Молодой герцог-студент признал меня незаконнорожденным сыном. Бастардом. Пообещал участвовать деньгами в моём воспитании. Заходил иногда посмотреть на меня и один раз даже брал на руки. Короче, особой любви со стороны герцога к маме не было. А вот она то страдала. Наверное, надеялась, что он сделает ей предложение. Не сделал.

Мама закончила сцеживать одну и принялась за другую грудь. Одной рукой она поддерживала сцеживаемую грудь, а другой размяла набухшую мягкость перед процессом. Я в это время лежал на боку и вспоминал свои последние мгновения в том мире. Вспомнил танец с завываниями шаманки-мудан и глаза её чёрной кошки, сидящей на моей груди.

Место действия: город Росток(герцогство Мекленбург, немецкие земли).

Время действия: февраль 1594 года.

Вильгельм Кетлер, герцог Курляндии, отец главного героя.

После смерти отца герцогство разделили на Курляндию и Семигалию. Я в двенадцать лет стал герцогом Курляндии, а мой старший брат Фридрих правил Семигалией. Ну, как правил? Подписывал бумаги, что приносили ему приехавшие мекленбургские чиновники. По просьбе моей матери, Анны Мекленбург-Гюстровской, её родной брат Ульрих, герцог Мекленбурга, прислал нам с братом в помощь своих чиновников, которые и занимались делами герцогства. Или занимались своими делами, путая свою шерсть с государственной.

Мне изрядно надоело жить в Гольдингене. Из всех развлечений – охота да рыбалка около водопада Вентас-Румба. А лучшее, что было на рыбалке это смотреть, как лососи, плывущие на нерест, выпрыгивали из воды вверх… прямо в приготовленные корзины.

Больше в резиденции никаких развлечений не было. Все хорошие книги прочитаны, охота и рыбалка тоже уже порядком надоели. Вот в Виндаве, что была ниже по реке, на берегу Балтийского моря, случалось много интересного. Ганзейские купцы и моряки с их кораблей рассказывали по заморские города и страны, про морские сражения, про пиратов. Я мечтал вырваться из тесной Курляндии и в 1590 году моя мечта сбылась. Я поехал учиться в Ростокский университет.

Со мной был соглядатай нашей мутер. Он должен был уберечь неразумное дитя от дурных поступков. Не уберёг. Я и сам не знаю, как попал под чары миловидной хромоножки Доры. Так-то она девушка симпатичная и грамотная. И в постели не бревно. Но, меня готовят к династическому браку. Немецкая принцесса или на худой конец знатная дворянка. Так мутер решила. А против матери не попрёшь. Она упёртая, а кроме того, все мои чиновники – её люди. Она меня и на учёбу в Росток еле отпустила. Теперь вот пишет, чтобы быстрей возвращался. А у меня после разговора с отцом Доры родилась идея. Мой несостоявшийся тесть Альбрехт Вайс был в Ростоке совладельцем судостроительной верфи. А нам с братом давно хотелось начать строить корабли в Виндаве. И не мелкие речные, а крупные морские. А Альбрехт был деловым и честолюбивым. Он не был удовлетворён ролью совладельца верфи. Он лично участвовал в проектировании и постройке ганзейских коггов. На заработанные деньги он открыл припортовую гостиницу (в которой я и живу), типографию (где печатали книги для университета), торговую лавку, портовый склад для хранения товара, две пригородные фермы и много ещё чего по мелочи, что передал в управление своей жене и сыновьям. А недавно члены семейства Вайс стали судовладельцами. Старшая дочь Альбрехта Матильда была замужем за владельцем четырёх ганзейских коггов, которому успела родить сына. Муж лет пять назад помер и имущество перешло к Матильде. Она, недолго думая, учредила контору по доставке грузов на Балтике, а в соучредители записала всех родственников Вайсов. Понимала, что сама вряд ли сможет успешно управлять без посторонней помощи. Вайсы решили не вступать в морской цех Ганзы (торговый союз), а попробовать зарабатывать самостоятельно. Наняли опытного голландца Рейнольда ван Бредероде, который с корсаром Дрейком ходил в кругосветное плавание и дрался в Проливе с испанской Непобедимой Армадой. Четыре корабля Вайсов стали челночить на перевозке купеческих грузов по маршруту Росток – Карлскруна – Виндава – Рига. Прибыль оказалась весьма значительной, и в этом году семейство заложило строительство ещё четырёх коггов. Это не понравилось купцам в Ганзе, которые не привыкли делить Балтику ещё с кем-то. Кроме того, на Вайсов был обижен мэр Ростока, он когда-то присылал сватов к Доре, но та ответила отказом, а потом, чтобы пресечь уговоры родни и вовсе родила нашего сына.

Сын. Виктор. Ему сегодня исполнится два года. Он попросил купить книгу модного ныне Шекспира. Я купил для Доры эротическую поэму "Венера и Адонис", а для сына текст пьесы "Тит Андроник" и часть драмы о царствовании в Англии Генриха VI Ланкастерского. Удивительно, но мой двухлетний сын может читать!

Захожу к Вайсам. Дарю подарки. Дора чтобы занять меня до приглашения за стол предлагает сыграть в шахматы.

– С кем? С тобой? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Дора, премило улыбаясь, – С нашим сыном!

Глава 2

Телята не должны играть с быком, так как у него рога больше.

Когда лошадь предлагается бесплатно, нельзя открывать ей рот, чтобы проверить, целы ли её зубы.

Средневековые пословицы.

Место действия: город Росток(герцогство Мекленбург, немецкие земли).

Время действия: март 1594 года.

Виктор Вайс, бастард-попаданец.

Ем манную кашу утром и вспоминаю, как мне лечили простуду на прошлой неделе. Взяли выпотрошенного кролика, разрубили на куски и на камни плюхнули. Потом над ним костерок развели. Сожгли беднягу на огне. Собрали золу, просеяли, разбавили белым виноградным вином и дали мне, как чудодейственное средство. Поскольку зола в вине была на уровне жжёного угля, то я согласился выпить это не споря. Ибо могли предложить лекарство и похуже. Что-нибудь с куриным помётом или ртутью(нем. Quecksilber).

Напротив меня завтракают мои няня и дядька-наставник. Няня Рахиль Эдельштейн два года назад принимала роды у моей матери. Потом лечила и её, и меня. Так то она была гадалкой-предсказательницей, но отцы церкви пригрозили ей костром, и она быстро сменила род деятельности. К ней в семье прислушиваются, когда хотят услышать совет провидицы. Я пользуюсь этим и часто, как бы невзначай, сам даю ей ценные советы. Она поначалу удивлялась моим вещим снам, но вскоре привыкла. Считала это подарком судьбы, которая до этих пор была к ней довольно жестока.

Рахиль с мужем и маленьким сыном бежала из Испании в Англию, а затем сюда в Росток. Все деньги ушли на переезд и лечение мужа, который всё равно умер. Как ни бегай, а от смерти не убежишь. У Рахили осталась небольшая книжная лавка, где она до недавних пор подрабатывала предсказательницей. Теперь же у меня с нею был свой бизнес. Она брала на улицу столик с шахматной доской, садилась на стул, брала меня к себе на колени и играла на приз в шахматы. Я, сидя на коленях, подавал ей заранее условленные знаки, и "Великая шахматистка" делала ход. Если не тот, то я хлопал её по колену и она перехаживала. Собиралось много припортовых зевак, делавших ставки в две шапки, что держал её сын Мойша. Так мы с няней зарабатывали за пару часов несколько серебряных монет.

Сегодня первым проиграл купец-голландец из городка Нью-Васюк.

С дядькой-наставником Иваном я познакомился, когда он пришёл наниматься к нам на работу. Его прежний работодатель умер, а наследник сворачивал дело. Мне этот великан сразу понравился. По его рассказу, он был из донских казаков, сын сотенного целого. Иван за свои тридцать лет много повидал. Ходил в набеги и в морские походы аж до Стамбула. Командовал полусотней, когда удача отвернулась от казака, и он попал в план, а после был продан в рабство купцу-еврею. Иван через пару лет отличился и будучи рабом, он спас семью купца при нападении разбойников и получил свободу, став приказчиком у хозяина. Казачина был грамотным, говорил на нескольких языках и сочинял сказки. Мечтал напечатать их в типографии. Как по мне, то сказки моего дядьки-наставника были так себе. Я ему рассказал историю про Золушку. Дядька Иван был потрясён моим складным рассказом. Всё подробно записал и, после правки, напечатал таки эту историю в типографии моего дяди. Пятидесяти штучный тираж был распродан за месяц, а я заработал свои пять талеров как соавтор. А чего? Братья Гримм украли её у Шарля Перро, а тот у какого-нибудь, вот такого, как Иван, народного сказителя. Фиг им теперь, а не гонорары.

После завтрака мы с дядькой Иваном идём к моему деду на верфь, что находится между морским портом Варемюнде и Ростоком. Несём обед в узелке. Дед совладелец пятой части верфи, но на него начали наезжать другие совладельцы. Понятно откуда ветер дует. Ганзе не нужны конкуренты на Балтике, а бургомистр Ростока за отказ в сватовстве сына затеял против деда судебное дело о растрате городских денег. Чистая подстава, но наш адвокат никак не мог вывести врунов на чистую воду. Скоро последнее слушанье дела в суде.

Речной порт Унтерварнов. В нос постоянно шибает запах тухлой рыбы и нечистот, выливаемых прямо на дорогу. Здесь неподалёку раскинулся нестройными рядами рыбный рынок на берегу канала "Старое русло". Чего только нет в бочках и на прилавках: угорь, форель, сельдь, сёмга. Лишь когда мы с дядькой выходим из города, то воздух становится чище.

Я думаю о своих планах на будущее. Если мы выиграем суд, то мне светит стезя капитана. Причём, я мечтаю сходить и в обе Америки и вокруг света. Осталось только немного подрасти и показать всем мастерство судовождения. С Балтики нужно уходить. Здесь кораблей, как в консервной банке, цены на фрахт копеечные. Вот если свой товар возить – то да! Но, есть огромная ложка дёгтя. На Балтике полно пиратов. Причём, пиратским может быть абсолютно любое судно на горизонте. Короче, мечты о капитанстве – моя юношеская перспектива.

А вот и дедушка. Он разговаривает с каким-то стариком, которого за локоть поддерживает юноша. Прислушиваюсь.

Мой дед Альбрехт Вайс хмуро, под нос почти, цедит:

– Уходите. У меня нет свободных денег, чтобы вложить в ваше дело.

– Поймите, – обращается поникший старик, – Меня гонят ото всюду. А я ведь ученик великого Бирингуччо. У меня есть копия его книги "Пиротехния". Это кладезь уникальных знаний. Изделия из латуни часто лучше бронзовых. Но никто не умеет лить латунь. Я умею. У меня небольшой рудник каламина в Силезии у деревни Катовице. Там была моя литейная мануфактура. Но, помощник раздробил руду слишком мелко и случился пожар. Мне нужны деньги, чтобы восстановить мануфактуру.

Дед задумался, и я тоже. Там, где бронзу разорвёт – латунь лишь чуть расширится. Пушки. На корабли нужно очень много дешёвых надёжных пушек. Этот старик – моё спасение.

Подхожу к деду и говорю:

– Мне снился сон, что альбатрос проглотит сегодня большую рыбу и нагадит на двуглавого Любекского орла.

Это я так Ганзу обгадил.

Дед натерпевшийся от ганзейцев кисло смотрит на меня, словно хочет сказать: "Ну ты, внучок, и болтун!". Но, сдерживается и говорит просителям:

– А не выпить ли нам пива?

Место действия: город Росток(герцогство Мекленбург, немецкие земли).

Время действия: март 1594 года.

Иероним Шварц, бургомистр города Росток.

Юрист говорит, что дело верное. Пустим в апреле Альбрехта Вайса по миру. Он и Ганзе дорогу перешёл и мне насолил. Не отдал свою хромоножку Дору за моего сына. Да сын пьёт, да ходит по женщинам. Ну, так в молодости многие так живут. Случайно убил шлюху – с кем не бывает. Жену бы убивать не стал же. Наградил бы тумаками, чтобы слушалась – и всё. Генуг. У самого две первые жены умерли после моих наказаний. И что? Третья покорная, как овечка. Вот и Дора должна была быть покорной, а она мало того, что отказала, так ещё и бастарда родила. Вот же дура! А тот кто её вырастил дурой, должен за это ответить. И не пере богом. Потом перед богом, сначала передо мною.

Место действия: город Росток(герцогство Мекленбург, немецкие земли).

Время действия: апрель 1594 года.

Герцог Ульрих Мекленбургский, двоюродный дедушка Виктора Вайса, главного героя.

Мой племянник Вильгельм Кетлер, что учится в Ростоке, начудил. Заделал внебрачного сына. Бастарда. Не то чтобы это было чем-то редким. Нет. Такое случается со многими властьпридержащими. Мать Вильгельма, моя родная сестра Анна прислала письмо из Риги, где просит помочь на суде несостоявшемуся тестю. Посланный туда человек узнал суть дела. Обвинение в растрате шито белыми нитками. Прямых доказательств нет.

Съездил вот на суд. Сотворил справедливость. Альбрехт Вайс пришёл с моим двоюродным внуком на поклон. Я был наслышан о талантах мальчика и спросил:

– А кроме шахмат, чем ты можешь меня удивить?

Виктор Вайс грациозно кланяется и говорит, чтобы окружающие слышали:

– У одного фермера жила утка, и однажды она снесла десять яиц. Вскоре из них вылупились утята. Девять были похожи на свою маму, а десятый был большой, серый и очень уродливый. Все утята потешались над ним. Бедный утенок был таким несчастным, что ушел с фермы. Он шел и шел, и оказался у какой-то речки. Там он увидел прекрасных белых лебедей. Гадкий утенок заблудился, ему было очень страшно, и он решил утопиться в речке. Но увидел свое отражение в воде и понял, что больше он не гадкий утенок, а прекрасный лебедь!

Виктор снова кланяется и завершает:

– Я пока для всех гадкий утёнок, но настанет время и я встану на крыло. Дедушка, вы будете мной гордиться!

Место действия: город Росток(герцогство Мекленбург, немецкие земли).

Время действия: апрель 1594 года.

Альбрехт Вайс, кораблестроитель, дед главного героя.

Переезжаем. Хоть с судом всё прошло гладко, но, предательство старых друзей буквально подкосило меня. Я ведь с ними строил в Любеке огромный корабль "Adler von Lübeck"(Орёл Любека). Военный галеон был, наверное, самым большим в мире. Сто тридцать восемь пушек и фальконетов, тысяча человек составляли экипаж и десантную команду.

И вот эту громаду я строил со своими друзьями. Друзьями… Не хочу их больше видеть. В Виндаве (Курляндия) на строительстве верфи умер мой старший двоюродный брат. Нужна замена. Что ж, я оставляю все свои дела на старшего сына, а с остальным семейством переезжаю за море.

Как раз удачно из Голландии ко мне на верфь переехал мастер. Он нуждался в деньгах и продал мне копию чертежа нового морского корабля. Флейт был похож на галеон, но не совсем. Более быстрый и более маневренный с гораздо меньшим экипажем, что важно для судовладельца. Думаю, что за этими кораблями будущее. Время старых коггов уже прошло.

Интерлюдия. Авторское отступление про конец 16 века.

Совсем недавно в Португалии была Смута, вызванная тем, что у страны не было короля. Не знали кого выбрать лидером. В результате на трон залез самовыдвиженец. Хозяева португальцев, испанцы, скинули его, но тут из всех щелей на португальский престол полезли принцы-самозванцы.

Ничего не напоминает?

А ещё в это время в Европе идёт тягучая и кровавая борьба голландцев против испанских поработителей. Так же длинно и с переменным успехом идёт на море Англо-испанская война.

Многолетние религиозные войны закончились, но пламя до конца не потухло и скоро в центральной Европе может вспыхнуть новая война "круглоголовых и длинноголовых", когда во имя своего бога будут убивать, и убивать, и убивать.

В Восточной Европе выросли и окрепли Речь Посполитая и Московское царство. Скоро они сойдутся вновь на поле боя наплевав на очередной "вечный мир".

Место действия: Москва.

Время действия: январь 1595 года.

Борис Годунов, фактический правитель Московского царства, шурин царя Фёдора.

Я помнил что в детстве и юности Фёдор Иванович был крепким и здоровым. Он любил подвижные игры и часто участвовал в кулачных боях. После травмы он начал болеть, с трудом двигался, долго и тяжело болел. Моя сестра Ирина стала его женой и у них царили счастье и спокойствие. Дочери Феодосии вот уже два года. Она тяжело болела, врачи говорили, что вряд ли выживет, но Бог миловал. Моя племянница растёт отцу-царю на радость.

И на границах у нас всё хорошо. Крымчаки успокоились. Шведы получили по зубам и вернули нам Ивангород, Копорье, Ям, Корелу.

Крепостных мы прижали, отменив переход в Юрьев день. По Российскому царству итак тысячи гулящих людей ходят. Половина, если не все – разбойники и воры.

Приказы с дьяками, что управляют страной, работают на удивление хорошо. Ни у одной из стран Европы нет такого. Кормление у нас сменили системой откупов. Казна наполнилась деньгами. В выборных судебных губах и земствах заседают боярские дети и даже крестьяне.

После взятия Казани и Астрахани провели военную реформу и разгромили ливонское войско. Но против шведов, литвинов и поляков воевать было тяжело. Пришлось оставить Ливонию. Тридцать лет войны ослабили наше царство. Нам бы ещё лет десять мира, а лучше пятнадцать. Тогда нам никакой враг не будет страшен.

Ксения уже выросла. Пора замуж. За Мстиславских и Бекбулатовичей я отдавать её не хочу. Шуйские и Романовы – в опале. Дал приказ дьякам разузнать про европейских принцев. Может и породнимся с кем-нибудь там. Хотя, многие правители меня за ровню не считают. Даже если их герцогство можно по кругу за день проскакать. Ничего, пусть Ксения выбирает. Я теперь не последний боярин, а, напротив, первый.

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: март 1595 года.

Бабушка главного героя по линии матери.

Обживаемся на новом месте. Виндава городок небольшой. Нам во владение дали две деревушки. Голодать не будем. Тем более, что Виктор, наш малыш, через своего дядьку Ивана на свои призовые деньги купил у заезжего купца десять мешков диковинного картофеля. Иван грозится, что будут у него невиданные урожаи.

Мой муж Альбрехт днюет и ночует на своей верфи. Летом будет готов первый флейт. На речной и морской торговле можно хорошо заработать.

Виктор недавно на спор с дедом прочитал десять псалмов из Библии. Без единой ошибки. Альбрехт пообещал ему летом построить ялик с парусом для путешествий по реке. Мой муж по просьбе герцога Фридриха набрал учеников ещё в один класс местной городской школы. При этом применил хитрость так как учиться желающих не было. Мой муж Альбрехт пообещал после уроков давать каждому ученику ломоть хлеба и кружку молока. Так и собрали десяток от восьми до пятнадцати лет. К ним и Виктор захотел присоединиться. Пусть учится.

А вот и Виктор с мамой и дядькой. Дора улыбается и говорит:

– Сынок ещё одну сказку придумал. Расскажи бабушке.

Внук поклонился и начал рассказ:

– "Аленький цветочек"…

Место действия: город Виндава(герцогство Курляндия).

Время действия: апрель 1595 года.

Виктор Вайс, бастард-попаданец.

Для испытания баркаса на борт поднялись я с дядькой Иваном и шесть "морячков-гребцов" из наших крепостных. Погода была что надо – безоблачно и лёгкий ветерок в борт.

Перед посадкой в баркас дворовый слуга Эммануэль Макрон сказал моему наставнику, что в окрестностях близлежащего города вверх по реке видели банду разбойников. Иван ответил:

– А мы до города не пойдём. В затоне у следующей деревни Таргале развернёмся. Пойдём вперёд на вёслах и под парусом. А назад – по течению.

Мы отчалили. Это было наше первое путешествие по Венте на новом баркасе. Иван взял с собой свой мушкет. Может какую живность подстрелит. Я тайком принёс в сумке заряженный пистоль. На берегах реки часто можно было увидеть бобра и даже медведя. Я тоже хотел отличится. Мы лихо на мощных гребках прошли S-образную излучину реки и, поймав попутный ветер, на скорости проскочили деревеньку. Рыбаки из Таргале что-то кричали нам с берега, но ветер уносил их слова и я просто помахал им рукой. А вот и затон. Разворачиваемся.

– Смотрите, – закричал я, увидев привязанного к дереву ребёнка.

Коротко стриженный, почти лысый малец плакал и качал головой в стороны, словно хотел нас предупредить о чём-то.

– Причаливаем, – по-командирски скомандовал Иван и поправил висящую на поясе саблю.

Как только нос баркаса ткнулся в кусты ивы, то я и трое "моряков" спрыгнули на берег и поднялись к берёзе с пленником. "Морячки" обрезали верёвки и стали о чём-то спрашивать рухнувшего на колени спасённого. В это время из прибрежных кустов высыпала пятёрка разбойников. В их намерениях можно было не сомневаться. В полусотне метров от баркаса орут, скалят рожи и трясут оружием, заставляя сдаться сердобольных "лопухов". Иван тут же отошёл за куст, взял на изготовку дорогой колесцовый мушкет и начал выцеливать главаря банды. Предводитель разбойников, не заметив опасность, шёл на высадившихся безоружных "морячков", и рисуясь, размахивал саблей. Рядом с ним, пригнувшись, двигался верзила в потрёпанной стрелецкой форме с мушкетом наперевес. У остальных разбойников, видимо, было поменьше храбрости и они, переминаясь, размахивали тесаками и саблями у кустов, но идти вперёд не решались.

Я бросился к баркасу и достал из сумки пистоль. Все наши морячки с плеском рванули в речку и вплавь на тот берег. Насыпав порох на полку, я с трудом двумя руками взвёл курок, и уложив рифлёный ствол на борт, начал целиться в крадущегося, как кот, "стрельца". Я уже имел опыт стрельбы. Попасть в цель на небольшом расстоянии было достаточно просто. Особенно, если стрелять с упора. Я поймал на мушку туловище "стрельца", задержал дыхание, ловя паузу в движении, и, одновременно с Иваном, выстрелил. Отдача едва не выбросила меня из баркаса. Когда дым рассеялся, разбойников на береговой поляне не было. Те, что орали у кустов – сделали ноги. Пленник, забравшийся в баркас, оказался картавой девочкой "Килой"(Кирой). Семью этой юной полячки разбойники ограбили и убили, а её использовали в качестве приманки, чтобы заманить очередных жертв.

Иван, зарядив мушкет и пистоль, решил всё-таки осмотреть поле боя. Я последовал за ним, но он, цикнув, загнал меня в баркас. В траве не было видно поверженных врагов, но вскоре "дядька" явился с добычей. Пистолет и сабля убитого предводителя разбойников, а так же стрелецкая фузея и сам стрелец, которого "моя" пуля, похоже лишь слегка контузила, пробороздив алую черту на бритом, в спасении от вшей, черепе.

Сорокалетнего солдата-дезертира звали Семён. Лет пятнадцать назад он попал в плен к полякам. Но сумел сбежать и жил с одной из вдовушек. Но в прошлом году его сдали полякам. Он снова сбежал и прибился к банде.

Оказалось, что пленный стрелец, в деревне у вдовушки работал печником. Складывал из глиняного кирпича печи. Что ж нам тоже нужен печник. Договорились, что год отработает за еду и уйдёт.

Картавая девочка пользуясь тем, что на неё не смотрят, достала пистоль, приставила к голове стрельца и нажала на спуск. Нет выстрела. Забыла порох на полку насыпать.

Глава 3

Место действия: город Виндава(герцогство Курляндия).

Время действия: май 1595 года.

Виктор Вайс, бастард-попаданец.

Прошёл год со времени прибытия семейства Вайсов в Виндаву. Или, как говорят местные немцы, Виндау. Со времён тевтонского ордена в Прибалтике работает языковый котёл из немецких, польских, датских, шведских и русских слов. Местные племена тоже принимали участие в названии всего окружающего, но кто из благородных будет прислушиваться к говорящей скотине?

Вот и картавая Кира изображает из себя благородную. Она уже освоилась в моей семье и даже навесила мне польскую кличку Бялый (Вайс с немецкого – белый). Теперь вся родня, прислуга и даже друзья следопыты зовут меня как дворового пса. Бялый. Но, я тоже в накладе не остался и прозвал её Руфа. Рыжая на языке эсперанто, что мы изучаем со следопытами. Но почему-то кроме меня её так никто не зовёт. Это из-за Килькиных подзатыльников что-ли? Хотя, Килькой вместо Киры ребята же её называют… Непонятно.

Её погибший отец поляк-купец был из Витебска, а мать русская. Поэтому Кира Кмитец свободно говорила по-польски и по-русски. По-немецки понимала, но говорила слабо.

Мне вот дед Альбрехт доверил придумать названия для наших торговых кораблей и военных корабликов. Наши первые флейты будут носить имена: der Kalmar (кальмар), die Krabbe (краб), der Hummer (омар). Военным корабликам я хотел дать рыбные названия: der Hering (сельдь), der Dorsch (треска), der Barsch (окунь). Но, эта Рыжая влезла на колени к деду и назвала боевой корабль несерьёзным именем die Katze (кошка).

Так то, по большому счёту, она права. Боевыми эти кораблики можно считать лишь условно. Всего восемь лёгких трёхфунтовок – вот и вся боевитость. (Калибр трёхфунтовых орудий – 61мм. Мячик для тенниса – 64 мм). Впрочем, у пиратов пушки были той же мощности, если вообще были. Пиратствовали на Балтике все кому не лень. Особенно на внепортовых стоянках. Подплывут ночью на рыбацких судёнышках и лезут на абордаж с двух бортов. Так местные феодалы, грабя торговые суда на их земле, себе на жизнь зарабатывают. Вековая традиция.

Сегодня мы с дядькой Иваном вместе с моими друзьями-следопытами идём в поход. Почему "следопытами"? А вот не знаю. Когда мы в первый раз в прошлом году после уроков собрались, то я и предложил так называться. Наверное, вспомнил книгу Фенимора Купера "Следопыт". Вот мы с дядькой так и зовём эту честную компанию. Известно же, что как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. А потому…

Мы идём искать клад. Есть тут неподалёку курган, называемый шведская могила. Там местные копают и что-то находят. Вот и мы покопаем. Нас собралось семеро. Я с дядькой Иваном, моя новая сестра Килька, сын охотника "Зибор", сын татарки-травницы "Мамай", сын моей няни Мойша и его сестра Мерседес. Все остальные следопыты были на работе. В этом времени дети с малых лет начинают работать. А те кто отлынивают получают крапивой или палкой по заднице. Так, что не забалуешь.

Так-то следопытов вместе со мной и Кирой – чёртова дюжина. Тринадцать. Верховодит нами дядька Иван. Ему нравится возиться с малышнёй, а ещё он нас новому языку учит. Это я ему учебник-словарь написал. Не хотелось мне гусиные перья на переписывание богословских книг переводить – вот я и вспомнил эсперанто. Следопыты за год язык освоили. Даже татарин "Мамай" и туповатый сын золотаря "Цветочек". От Цветочка пахло вовсе не цветами, а совсем наоборот. Он с отцом каждый день чистил в Виндаве выгребные ямы и свозил всё в "Селитряные бурты". Короче, Цветочек и сейчас, вероятно, занят "любимым делом". И только мы, как вольные люди, идём искать клад.

Курган на берегу реки у руин старой церкви уже изрыт десятком ям. Были и до нас кладоискатели. Час копаний и поисков ничего не дал. Дядька Иван, гревшийся всё это время на солнышке, дал нам ценный совет – поискать клад на берегу у руин.

– Если бы я что-то прятал, то спрятал бы именно там. И смотрите, чтобы рядом был какой-то опознавательный предмет. Камень большой или что-то ещё…

Ребята по очереди застучали киркой по срезу берега, над которым висел огромный валун. Я, как самый мелкий, покрикивал сверху, подзадоривая работяг. А Рыжая откровенно зевала не веря в эту затею.

Зибор стучал из последних сил, когда под клювом кайла что-то звякнуло. Мы с дядькой и с вдруг прозревшей Кирой полезли вниз на встречу с кладом.

Из небольшой обожжённой пещерки дядька Иван вытащил остатки кованного сундучка. После пары ударов киркой, трухлявая "сокровищница" рассыпалась. На дне были истлевшие списки и три мешочка. Один с потускневшими монетами, второй с гвоздём-украшением для волос, а третий с таинственным металлическим знаком.

Пять серебряных монет "кладоискатели" разделили между собой, а мне достался гвоздь с загогулиной и ржавый знак с камешком посередине.

Мои первые сокровища я решил спрятать под своей кроваткой.

– Это мне, – выхватывает у меня "гвоздь" незаметно подкравшаяся "Килька". – Я буду волосы закалывать когда отластут.

Я сделал угрожающее движение вперёд и протянул руку за "своим". Но, картавая сестрёнка осадила меня:

– Не лезь ко мне, а то деду ласскажу!

И гордо удалилась.

Место действия: Москва.

Время действия: август 1595 года.

Ксения Годунова, дочь царского шурина боярина Бориса Годунова.

Утром я сходила с отцом церковь Василия Блаженного. Помолившись, мы вернулись в Палаты и стали ждать заморских гостей. Первым, как и было условлено, прибыл принц Густав Шведский. Он жил в Ревеле, где занимался торговлей. На родину в Швецию ему возвращаться было запрещено. Во время разговора отца с принцем я с замиранием сердца поглядывала на юношу. Недурён собой и по-русски немного разумеет. Он мне так понравился, что я аж запунцевела. Принц, заметив это, ласково кивнул мне.

Когда гость ушёл, то я подошла к батюшке с мольбой во взгляде. Он, поняв меня, сказал:

– Подожди, второго посмотрим.

Вторым был курляндский герцог Вильгельм. Тоже хорош собой и немного говорил по-русски. Но, больше переводил разговор его толмач Иван, что был из донских казаков.

Вильгельм рассказал про Курляндию, про Ригу, про верфь и морские корабли. Про создаваемую Меховую кампанию, что будет торговать на Балтике и за Датским проливом.

Мой отец с течением разговора смотрел на герцога всё более и более благосклонно. Незамерзающие порты на Балтике – это мечта предыдущего нашего грозного царя Ивана Васильевича. Когда мой отец на прощание обнял герцога, то мне стало ясно – вопрос с моей свадьбой решён.

Место действия: замок Нюкёбинг(Дания).

Время действия: сентябрь 1595 года.

София Мекленбург-Гюстровская, бывшая королева Дании и регент герцогства Шлезвиг-Гольштейнского.

Моя тётя, герцогиня Анна, прислала письмо из Риги. Её сыновья Фридрих и Вильгельм организуют торговую Меховую компанию. Тётя расписывала все выгоды от моего участия в этом деле и приписала, что Вильгельм женится на дочери московского боярина Годунова. Теперь для него будут открыты в Московии все торговые пути.

Что ж, дело, судя по всему, принесёт неплохую прибыль. Сколько она просит вложить? Десять тысяч талеров? Вложу двадцать тысяч.

Место действия: город Виндава(герцогство Курляндия).

Время действия: октябрь 1595 года.

Лупольд фон Ведель, начальник школы ландскнехтов.

Полгода назад я наконец-то решил свить своё гнездо. Женился на молоденькой принцессе Елизавете Кетлер. В своё время я воевал вместе с её отцом курляндским герцогом Готхардом. Мы то проигрывали, то побеждали врагов. Подружились, и Готхард посулил мне отдать в жёны Лизу, что была ещё совсем ребёнком. Готхард давно умер, а я вот женился на его дочери.

За свои пятьдесят лет я уже устал от походной жизни. Скудная пища, ночной холод, редкие радости утех с обозными маркитантками. Сейчас – другое дело. Просыпаюсь в объятиях молодой жёнушки. Ем на серебре, пью из серебра. Построил бараки для школы ландскнехтов(название придумал малыш-бастард из семьи Вайсов) и пригласил с десяток старых бойцов, чтобы были капралами у молодых. Наёмники в Европе сейчас пользуются спросом. Целой спаянной в учении ротой даже лучше. Буду готовить по двести человек в год. А если дело пойдёт, то и побольше. Пикинеры пополам с мушкетёрами. Несмотря на все лишения, желающих стать наёмником очень много. С оружием за год заработаешь намного больше, чем с сохой или неводом.

На полях сражений наёмники сражаются с наёмниками. Кто наймёт больше, тот, как правило, и победил. Но, в Голландии появилось новое веянье. Солдаты с мушкетами строятся тонкой линией в три-четыре шеренги и встречают терции врагов мощными залпами. А ещё и пушки бьют картечью по испанцам. Непобедимые терции начали терпеть поражения. Но, чтобы побеждать нужны дисциплинированные солдаты, которые устоят под огнём противника. Именно таковых я и буду готовить в своей школе. Нужно внушить им, что свой капрал страшнее любого врага. Вбить это палкой в них намертво!

Место действия: город Виндава(герцогство Курляндия).

Время действия: ноябрь 1595 года.

Альбрехт Вайс, дед бастарда-попаданца Виктора Вайса.

Наконец-то удалось построить первый флейт. Была проблема с сухим дубом. Строить из сырого это всё равно что выбрасывать деньги в море.

На флейте поставили колесо-штурвал. Это облегчило перекладку руля. Длина и грузоподъёмность флейта гораздо выше, чем у местных коггов. Для обороны стоят десять пушек и четыре фальконета. Хорошая остойчивость и мореходность. Быстро набирает скорость при хорошем ветре.

Внук, балуясь, пририсовал на парусном рисунке флейта новый парус. Блинд на бушприте. Это дало хорошую прибавку к скорости разворота на построенном судне.

А против пиратов мы сделаем небольшую быструю пушечную яхту.

Место действия: Лондон(Англия).

Время действия: апрель 1596 года.

Виктор Вайс, бастард-попаданец.

Я напросился на первый рейс флейта в Лондон. Мой дядька Иван должен был установить связи с местными купцами, разузнать порядки и возможность здесь заработать.

Со всем этим он прекрасно справился, посетив несколько заведений, где любили отдыхать состоятельные лондонцы. Вот мы идём с ним по портовой улочке и слышим звуки музыки.

– Менестрели? – предполагает дядька.

Подходим к портовому трактиру и видим огромную толпу народа. Они пришли посмотреть на представление уличных музыкантов. Я протиснулся в первые ряды, как раз к началу очередной песни.

Моряки радостно загалдели при первых словах, а самые нетерпеливые принялись подпевать красивой рыжеволосой певице.

Следующая морская песня была снова встречена овацией. Зрители дрожали от восторга и от радости. Хлопали друг друга по плечам и показывали пальцем на молодую певицу в одночасье ставшую их кумиром.

Я после окончания представления положил в ладошку рыжеволосой певуньи полновесный шиллинг. Стоявший рядом дядька Иван тоже выложил серебряную монету и пролепетал по-русски:

– Лепо. Лепо поёшь, дитятко.

А певица ответила ему на чистом русском:

– Спаси бог, батюшка! Здоровья Вам и попутных ветров!

Место действия: Балтийское море у берегов Эстляндии.

Время действия: май 1596 года.

Иван, дядька-наставник бастарда-попаданца Виктора Вайса.

Возвращаясь из Лондона, наш флейт зашёл в Карлскруну и взял попутный груз до Ревеля. Решили заскочим, выгрузим и домой в Виндаву.

Моя жизнь за два последних года сильно изменилась. Если раньше я был простым наёмным работником у купца-еврея, то теперь я управляющий делами Доротеи Вайс (считай, её сына Виктора). Я и в Меховой компании от их имени заседаю и договора подписываю и много ещё что. Все вокруг ко мне с почтением.

К своему подопечному я давно привык. Он рассуждает очень здраво и даёт такие советы, которые в результате приносят тысячи талеров прибыли. Вот и в Лондоне он накупил много чего непонятного мне. Пригласил в Виндаву на работу аж трёх англичан, пообещав им двойное жалование. Я давно уже понял, что нужно делать всё, как говорит Виктор.

Вот выгрузились. Идём домой до упора гружёные сухим дубом. Когда мы проходили мимо распластавшегося блином в море острова Нарген, то нам навстречу вынырнули на курсе два двухмачтовых кораблика – побольше и поменьше. Они поначалу шли своим курсом, но потом резко переложились и пошли нам на встречу. Наш капитан почуял неладное и приказал готовиться к бою. На нашем судне было десять пушек – восемь чугунных трёхфунтовок и два более серьёзных короткоствольных бронзовых дрейка, которые малыш Виктор повелел купить в Лондоне.

У пиратов на кораблях не было больших пушек. Им нужно было захватить торговый корабль. Для этого была нужна скорость, а большие пушки на борту требовали горы тяжёлых ядер, что отнюдь не добавляло скорости. Задачей пирата было догнать жертву, дать (в идеале) один бортовой залп картечью, очищая палубу торговца и, взять малолюдное судно на абордаж. Поэтому в пиратскую команду набирали самых отчаянных головорезов в большом количестве. У торговцев же была лишь небольшая команда, собранная в основном лишь для установки и уборки парусов.

Вот и у нас было всего тридцать моряков и десять канониров, а на двух пиратских кораблях народа в разы больше. То есть абордаж для них был заведомо выигрышным. Поэтому нашей задачей было не доводить дело до схватки на палубе. На всех парусах мы сближались с пиратами на встречных курсах. Наш капитан, используя налетевший порыв бокового ветра, мастерски уклонился от зацепа с большим кораблём, пройдя дугой в полусотне метров от него и прикрывшись им от залпа "меньшего" пирата. Ядра противника, сделав пару дырок в парусах, не причинили большого вреда нашему судну и команде. А вот ответный бортовой залп наших канониров был более успешным. Пушки были заряжены книппелями для порчи канатов и парусов на вражеском корабле. Судя по нескольким болтающимся в воздухе парусам, попадание было удачным для нас.

Теперь нам предстояло уйти от преследования быстроходного "меньшего", либо выброситься на берег, спасая команду. Но, судя по разнице скоростей, шансов уйти от пиратского корабля у нас не было. Малыш Виктор через меня предложил нашему капитану установить один из бортовых дрейков на корму и начать ретирадный обстрел противника. Капитан с этим предложением нехотя согласился.

Быстро сказка сказывается. Зарядили дрейк книппелем. Противник совсем рядом. Уже видны головы машущих саблями абордажников. Выстрел. Мимо. Второй выстрел – снова мимо. Для того, чтобы метко стрелять во время качки, нужна сноровка и месяцы интенсивных тренировок в море. На земле канониры попали бы в цель с такого расстояния. Но, в море другие правила. Наш капитан, предвидя скорую сшибку, решил сделать резкий разворот и ударить по вражеским абордажникам картечью из нашего полного пушечного борта. Кроме того, этот манёвр заставит пиратов поиграть с нами в догонялки с разворотом. На этот раз наши пушки не промахнулись и выплюнули крупные картечные пули аккурат по чужому фальшборту. Крики раненных пиратов были хорошо слышны. Противник повторил наш вираж и стал приближаться к нашей корме. Канониры саданули с кормы картечью. Снова крики. Ещё залп. Крики. Ещё. Тут "пират" дрогнул и отклонился от курса. Видимо, их рулевого убило или ранило. А мы снова бьём по врагу с кормы книппелем. На этот раз удачно. Пара канатов у пирата заболтались в воздухе и противник ещё чуть ушёл в сторону и дал картечный залп по нам. Мы отвечаем бортовом залпом. Ура! Мы уходим от преследования. Капитана нашего корабля ранило и матросы унесли его с палубы в каюту. Я, по требованию Виктора, принял командование, хотя имел об управлении кораблём весьма поверхностное представление. Здесь было мало знать названия всего, что было на судне. Нужно было уметь правильно использовать ветер, выставляя те или иные паруса и давать команды рулевому, меняя курс. Виктор начал подсказывать мне команды. Я кричал их рулевому или боцману и команда выполняла действия с парусами.

Оторвались от "меньшего". Но, не тут то было. На горизонте снова появился большой пиратский корабль. Очевидно, он успел заменить повреждённый такелаж, пока мы играли в "салочки" с его меньшим братом.

Я по совету Виктора дал команду кормовому дрейку стрелять брандскугелями. У нас был в запасе десяток полых ядер начинённых зажигательной смесью. Первый брандскугель ушёл с перелётом, второй с недолётом, а вот третий угодил прямо на вражескую палубу. Смотрю в купленную в Лондоне подзорную трубу. На корабле пиратов возникла паника, но пожар быстро затушили. Четвёртое ядро оказалось более смертоносным. Оно попало в кипу заменённого паруса и всё вспыхнуло, как спичка.

Когда канониры всадили во врага последний брандскугель, то вражеский корабль стал похож на горящий факел. Спасаясь от огня, противники спешно спустили шлюпку. Пираты, стараясь первыми попасть в средство спасения, прыгали за борт. Но, места в шлюпке хватило не всем. Наблюдал, как, очевидно капитан корабля, поорав на цепляющихся за борта, достал пистолет и выстрелил в голову самого рьяного зацепера. Шлюпка ушла по направлению к второму бригу. К нашему чинящемуся судну подплыл с десяток лихих моряков. Подняли их на борт. Пятеро оказались русскими, а остальные рыбаки из местных деревень. Русские попросились на службу в нашу команду, а рыбаков мы высадили на шлюпке при подходе к берегу.

Глава 4

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: июнь 1596 года.

Альбрехт Вайс, кораблестроитель, дед главного героя.

Голландцы в Хорне построили первый флейт год назад, а сейчас их строят на десяти верфях, как пирожки пекут. Очень хорошее и дешёвое морское судно. Дешёвое оно, конечно, от того что водяные лесопилки там работают чуть ли не круглосуточно. Мы тоже построили такую, а ещё льняную и конопляную мануфактуру для парусов и селитряницу для производства пороха. Скоро начнём лить пушки, а там и из Силезии мастер приедет. Посмотрим, что это за венецианская латунь.

Мой внук Виктор придумал названия для боевых кораблей: der Hund(собака), der Vogel(птица), die Maus(мышь), das Pferd(лошадь), der Esel(осел), die Gans(гусь), der Hahn(петух).

Наш первый боевой двухмачтовый бриг "Кошка" уже ходит под парусами. Набрали моряков и канониров. Теперь капитан добивается слаженности действий экипажа.

На корабль поставили двенадцать небольших пушек и четыре фальконета.

(Фальконе́т (итал. falconetto, англ. falconet – молодой сокол) – название артиллерийского орудия небольшого калибра, диаметр канала ствола = 45–65 миллиметров)

Большее количество артиллерии малочисленный экипаж вряд ли потянет. Мастера предлагали предусмотреть установку вёсел, но внук так решительно сказал "нет", что все уставились на меня. Я тоже склонялся к тому, что вёсла будут лишними на этом быстром и маневренном корабле. Будет ходить по Балтике и ловить пиратов. Но, направляться за датские проливы я бы поостерегся. Всё таки сосна и ель не самый лучший материал для морских судов. Тем более, всего трёхлетней просушки.

Мы поставили два больших склада для сушки дубовых и сосновых брёвен. Морские суда любят хорошо просушенный материал.

Наши работники выливают морскую соленую воду на раскаленные камни. Вода при этом испарялась, а соль оставалась на камне в виде корки и затем соскребалась.

Наши крепостные у моря в природных каменных ваннах устраивают мелкие пруды для добычи морской соли. Набросают в ванну раскалённых камней. Вода испарится, а соль останется. А зимой рассол вымораживают. Соль нужна прежде всего для соления мяса и рыбы. В лесу крестьяне добывают живицу для изготовления лака, мыла и скипидара.

Затея внука с посадкой картофеля похоже удалась. В прошлом году собрали большой урожай. Сможем половину пустить на продажу. Нынче за клубни-семена диковинного овоща готовы платить хорошую цену.

Произошли изменения и в доме. Все стали умываться не из общего ведра с дверной скамьи, а из умывальника, который сделал Семён (новый слуга маленького Виктора). Поставили в деревне мыловарню. Теперь все моют руки с мылом по распоряжению моей жены. Она просто обожает Виктора. Для её ателье он придумал ножницы, которые кузнец хоть и с трудом, но смог сделать из шведского железа. Большие подошли для стрижки овец, а те, что поменьше для разрезания кожи и ткани. Удивительно, но соотношение длин лезвий и рукояток позволило уменьшить усилие для резки материала. Соприкосновение режущих плоскостей без зазора предотвращало сминание материала и затягивание его в зазор между лезвиями. На ножницы был такой спрос, что пришлось открыть новую мануфактуру с десятком мастеров у каждого из которых был ученик-подмастерье.

По совету внука я в прошлом году повелел деревенских детишек посадить за сортировку семенного зерна. Они кряхтели и ныли, но к посевной всё зерно развеяли у ручного вентилятора и перебрали. Не за просто так. Каждому дали по куску мёда. Урожай на полях был заметно выше. Нужно и в этом году сделать то же самое.

Пользуясь опытом английского ремесленника, мы на водяной мельнице сделали бумажную мануфактуру. Так что теперь у нас есть своя бумага на продажу. Другой англичанин оказался мастером в другом деле. Он привёз в Виндаву несколько кусков камня, похожего на мягкий уголь. Мой внук купил булыжники и отнёс к столяру. После разговора с Виктором мастер распилил булыжник на пластины, а затем на полоски. Стал зажимать их между тоненьких реек и склеивать. Виктор назвал это – карандаш. Теперь делаем их за большие деньги для герцогского двора и в московские Приказы. А англичанин привозит булыжники контрабандой.

В новой кузнице с водяным молотом стали делать плуги, косы, серпы, гвозди, петли и скобы. Открыли торговые лавки в Виндаве и в Риге.

На старой Виндавской верфи мы начали делать малые речные суда. Ведь почти вся торговля шла по рекам. Так быстрее и дешевле, чем по земле.

К городской школе, в которую ходил мой внук со своими следопытами, в следующем году добавятся навигацкая школа для нашего быстрорастущего флота и ремесленная для наших мануфактур.

У меня на старости лет появилось два новых любимых напитка: Зубровка из Белой Руси и "кофе", что Виктор придумал делать из жаренных, затем вымоченных, высушенных и перемолотых ядер желудей.

Место действия: недалеко от города Рига.

Время действия: июль 1596 года.

Иван, дядька-наставник бастарда-попаданца Виктора Вайса.

В прошлом месяце на реке Даугаве были ограблены два наших торговых судна. Убытки весьма большие. На совете Меховой компании я предложил поймать разбойников на живца. Я буду изображать купца, а переодетые солдаты – гребцов. Как только случится нападение, то мы достанем мушкеты и покажем разбойникам, где раки зимуют.

Идея всем понравилась. Отобрал десяток лучших курсантов из мушкетёрской сотни училища. Поставил задачу, озвучил вознаграждение. Все согласились. Мы взяли с собой десяток обычных гребцов, чтобы переодетые солдаты особо не отсвечивали. Заранее спрятали на судне заряженные мушкеты пистоли и шпаги.

И вот назначенный день поездки наступил. По косвенным данным хозяин трактира, где мы останавливались на постой был связан с речной бандой. Мы "проговорились" что едем с деньгами за мехом. Будем подниматься по реке на рассвете. Я заметил, как трактирщик куда-то послал пацанёнка, помогавшего на кухне. Едва все улеглись, то мы двинулись вверх по реке. На одном из поворотов мы заметили огонёк и причалили к берегу. Первыми шли я и ещё один опытный вояка. Мы взяли в руки по два ножа. Шли по берегу в полной тишине. Затем зашли в воду чтобы обойти горящий на берегу костёр. Там сидели двое и грелись. Им видимо не повезло стать караульными до утра. Чтобы хоть как-то занять себя они прикладывались к кувшину, рассказывая истории, и подбрасывали ветки в костёр. Мой напарник показал на фигуру одного из разбойников. Я кивнул. Крадёмся, старая ступать осторожно. Тут под моей ногой хрустнула ветка. Мы не сговариваясь бросаемся вперёд и вонзаем лезвия в горло противников. Через пару секунд всё кончено. Оттаскиваем трупы от костра и машем застывшим в нетерпении курсантам. Двое, выделенные для охраны лодки, садятся у костра, изображая охранников и мы всей кучей идём в сторону лагеря.

Еще один охранник присел на тропе, держась за поставленный на землю мушкет. Подкрадываюсь сзади и зажав рот рукой вонзаю лезвие в горло. Раз-два-три. Перестал дрожать. Опускаю тело на тропу. Расходимся по лагерю и режем спящих. Лишь в самом конце один из проснувшихся сумел схватить тесак, но не успел ничего сделать как был пронзён шпагой сзади.

Наши трофеи были неплохи. Разбойники уже несколько месяцев грабили проплывавших купцов. Переметные сумы были полны всяким драгоценным барахлом и деньгами.

Место действия: Москва.

Время действия: сентябрь 1596 года.

Виктор Вайс, бастард-попаданец.

Меня, как чудо-чудное привезли в Москву пред очи Бориса Годунова и царя Фёдора Ивановича. Им хотелось увидеть мальца-четырёхлетку что играет в шахматы, говорит на иностранном (русском) языке, сочиняет сказки и басни и много ещё чего.

Неведома, блин, зверушка!

Сначала с дядькой Иваном мы попали в церковь. Там я с дуру назвал православного священника святым отцом. Он с улыбкой ответил, что это в католичестве так принято называть, а он совсем не святой и можно называть его "батюшкой".

Нужно держать язык за зубами!

Во дворе Годуновых царила предсвадебная суета. Нами заниматься было некому. Поэтому мы пошли в шатёр, где маялись такие же бедолаги, как и мы. Когда выяснилось, что я играю в шахматы, то слуга тут же по приказу сбегал и принёс доску с фигурами. Против меня на спортивный бой вышел родовитый Фёдор Годунов. Ему было лет семь и играл он, по словам окружающих, не хуже многих думных бояр.

В первой партии меня мучил мандраж и поэтому выиграл я не быстро. Во второй раз я подставился и организовал мат через десять ходов. Тут со мной сел играть Михаил Скопин-Шуйский. Он был чуть постарше Годунова и играл с заковырками. Я чуть не проиграл, попавшись в его западню, но в конце концов и его одолел.

Жара. Хлебаю из кружки и пот градом льётся. Дружок проигравшего заглянул в мою посудину и изрёк:

– Эй, немец, ты почто подонок не допил?

– За подонка ответишь! – сказал я и плеснул ему в лицо из кружки. И оказался на разборке взрослых. За меня вступился дядька Иван и объяснил, что я мол такого слова "подонок" не знал. Думал что-то обидное, а оказалось, что это осадок на дне кружки.

Напился я квасу и захотел в нужник. Иду, а за мной дружки проигравшего вместе с "намоченным" и просто "зрители". Прицепиться ко мне было не за что, но парни к чему то придрались. Видимо, я не так ответил и типа оскорбил.

– Ну-ка кланяйся, байстрюк драный.

– Не буду!

– Я сын боярский, а ты кто?

– А я сын герцога!

– Какого? Того, что на Ксении Борисовне женится?

Я понял, что сболтнул лишнего.

– Нет. Другого. Его брата.

– Врёшь, зараза!

– Сам зараза!

Так, слово за слово, мы сцепились за нужником. Мой противник был выше и сильнее и поэтому неудивительно, что он мутузил меня от всей души. Я попытался сбить его с ног, но он оттолкнул меня. Я ударился об тыльный угол нужника и, не удержавшись, под смешки зрителей, рухнул в открытый люк.

Вонища! Дерьма правда немного. По щиколотку. Видимо, почистили к приезду гостей. Как выбираться то? До края я не допрыгну.

Начал орать. Вскоре в люк заглянула девочка и, наморщив нос, крикнула кому-то:

– Параська, Глашка, вытяньте его, а то задохнётся.

Две взрослые девушки легли на край люка и протянули мне руки. Вытянули. От меня невероятно смердило. Прибежавший дядька Иван заставил снять меня одежду и залезть в бочку с водой. Пока я отмокал, он принёс какую-то одежонку. Спросил у Миши Скопина-Шуйского, что пришёл на меня посмотреть:

– А где помыться можно? А то от него пованивает.

Михаил, скорчив хитрую рожу, махнул на домик, из трубы которого шёл дым.

– Вон там баня!

– Спасибочки! – ответил ему мой дядька и сказал мне, – Иди в баню. Я схожу за мылом и полотенцем.

Я кивнул и поплёлся в указанный сруб. Скопин-Шуйский подлетел к двери раньше меня и, вытащив из кармана нож, что-то сделал, поковырявшись на уровне засова. Тихонько приоткрыл дверь и сказал мне:

– Милости просим, герцог!

Раздеваюсь до гола. Складываю одежду на лавку и захожу из предбанника в парилку. Визг. Ор. Голые девки машут вениками и визжат. Тут та самая девочка, что распорядилась меня вытащить из нужника, подходит и спрашивает:

– Мальчик, а как тебя зовут?

– Виктор.

– А меня Дося. Принцесса Феодосия Фёдоровна.

Место действия: Москва.

Время действия: сентябрь 1596 года.

Борис Годунов, боярин, шурин царя Фёдора.

Вот и выдаю я свою дочь Ксению замуж. Не за кого попало. За Курляндского герцога. Буду теперь пайщиком его меховой компании. Могу в Риге и в Виндаве свои корабли ставить.

Об этом мечтал царь Иван Васильевич, когда начинал войну в Ливонии. Хотел "окно прорубить". Не вышло. А у меня выйдет. Будет Россия торговать с Европой не через посредников, а напрямую. И начну я потихоньку менять Русь-матушку. Сначала верхи. Пошлю детей боярских заграничные премудрости изучать. А потом и за армию и за флот возьмусь. Отхватим вместе с Курляндией Ливонию у шляхтичей. И заживём. Мирно заживём. Курляндия пусть будет лютеранской. Бог с ней. Мне главное, чтобы порты были на Балтике. А чуть позже и за Сибирь возьмусь и за Крым. Хотя, это я далече заглянул. С османами сейчас нам тягаться не вместно. Вот окрепнем. Соберём силу. Заключим с императором Габсбургом договор. Вот тогда вместе и ударим. Я по Крыму, он по Дунаю. Бог даст выдюжим. Но это скорее всего моему сыну Фёдору решать. Такие дела с кондачка не делаются. Сначала Рига. Крым опосля.

Нужно водные пути расширять и дороги в Курляндию мостить. Польский король обещал не вмешиваться в наши торговые дела. Но, какая цена королевскому слову? Он в Речи Посполитой первый шляхтич, но на его место могут избрать любого. Демократия. Хотя, нет. Республика. Все эти модные словечки нужны, чтобы скинуть сильную власть и править королём, как запряженной лошадью. Нет, нам в России такого короля не нужно. Не может наш народ без твёрдой руки.

– Царь Фёдор Иванович подъехал, будут входить, – докладывает мой старый слуга.

– Ксению позови, – приказываю я.

Выхожу к воротам встречать дорогого гостя. Ксения выходит с угощением.

Царь не любит долгие посиделки. Болен. Сильно болен. Он, наверное, только напутственное слово скажет и благословит молодых. А дальше мне одному.

У жениха род-то знатен. От главы Тевтонского ордена древо ведут. Почитай – немецкий Рюрикович. Ну, это я хватил. Но, не намного.

В открытые ворота заходят царские рынды. Все красавцы, как на подбор, и с бердышами наготове. Справа от царя рынды из более знатных семей. Местничество. Они и на поле брани будут главнее "левых" рынд.

Фёдор подаёт руку для поцелуя. Припадаю.

– Борис Фёдорович, а что за кофе тебе твой зятёк привёз? Из желудей? Как интересно! Мёд нужно отдельно? Угостишь?

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: август 1596 года.

Кира Кмитец, подруга главного героя.

Сегодня Бялый устраивает для следопытов, как он говорит, экскурсию. Этот малец покажет нам свой успех с картошкой, как бумагу делают из рогоза, что в кузне куют, и что в прядильне делают? Что? Правильно, прядут. Я, конечно, не против. Картошка и варёная, и жареная очень вкусна. И бумага нужна, и плуги. Но, какой же он… Как учитель в школе. Всех ходит поучает. Вот надрать бы Виктору уши. Ну, ладно не уши, а по заднице крапивой, чтобы знал, что вокруг другим людям тоже хочется прославится. А как рядом с ним прославишься? Только задумаешь подвиг. Бац, а он его уже совершил! Ненавижу его за это. Хотя, как брат он, конечно, ничего. Нормальный. Не жадный и не задавака. Но, душит то, что рядом с ним я – просто НИКТО. А я же КТО!

– Эй, Руфа, – толкает меня Виктор, – Кончай мечтать. Пошли на картошку.

Там собрались уже все следопыты во главе с дядькой Иваном. Бялый рассказывает про овощ. Как его сажать, растить и готовить. Тоска! Я всё это давно уже знаю. Сама помогала сажать и собирать. Картошка и правда может стать спасением от голода. Второй брюквой.

Идём на бумажную мануфактуру. Если честно, то бумага из рогоза так себе. Рыхлая и серая. Из корневища рогоза можно делать муку. Тоже так себе, но если с голоду пухнешь, то сойдёт. А ещё из рогоза делают корзины, а пухом набивают подушки. Так себе подушки, как и весь этот рогоз…

Пришли в старую кузницу. Из болотной руды тут варят и куют железо. Ну, как железо? Так себе железо. Плуг из него не сделать. Коса быстро тупится. Нож тоже. Фигня, а не железо. Лишь на подковы и годится. Вот шведское железо это ЖЕЛЕЗО. Из него и ствол мушкетный и саблю хорошую сделать можно. Бялый говорит, что скоро пушки будем делать. Врёт, наверное. Хотя, все вокруг ему верят…

А ещё рыбаки приносят в кузницу шмурдяк. Что-то заржавелое, что никуда не годится. Это такой металлический лом, который они находят на берегу.

Бялый рассказывает всем кто такой Анчутка. Это такой маленький, но очень злой дух, ростом всего с ничего и покрытый чёрной шерстью. Только голова у него совершенно лысая и нет пяток. А может быть, имелось в виду, что у него козлиные копыта? Бр-р!

Пока идём из кузницы, Виктор начинает лекцию:

– Галеон это крупное военно-торговое морское судно, имеющее, как минимум, три мачты. Количество палуб – от двух до семи. Имея хорошие мореходные качества, эти суда используются для перевозки грузов по морям и океанам. У них вместе с большой грузоподъёмностью относительная низкая скорость и маневренность. Это позволяет военным и пиратским кораблям догонять и захватывать галеоны гружёные ценным грузом. Самые большие галеоны – Манильские. Так они называются от названия столицы Филиппин – Манилы.

Обходит коровью лепёшку на дороге и продолжает:

– Этот галеон перевозит через Тихий океан большое количество серебра для закупки китайских товаров и доставки их в Испанию через Мексику или Никарагуа. В Никарагуа самый быстрый путь с побережья Тихого на побережье Атлантического океана. Там всего лишь небольшой подъём в гору, а затем на речных судах по озеру и вниз по реке до океана.

Спрашиваю:

– Бялый, а откуда ты всё это знаешь?

– Книжки нужно читать, а не в куклы играть!

Вот же гад!

Заходим в прядильню. Новые самопрялки просто заглядение. Их образец из Амстердама привезли. Там ткут в каждом доме. Я тоже пробовала прясть. Нужно ногой на педаль нажимать и скручивать нить двумя руками. Эта работа не для меня. Я благородного сословия.

И, словно услышав мои мысли, Виктор говорит, рисуясь перед следопытами:

– Килька, а свяжи-ка мне носки.

Убью гада!

Глава 5

"– А я, – упрямо сказал Страшила, – всё-таки предпочитаю мозги: когда нет мозгов, сердце ни к чему.

– Ну, а мне нужно сердце! – возразил Железный Дровосек. – Мозги не делают человека счастливым, а счастье – лучшее, что есть на земле.".

Из книги "Волшебник Изумрудного города".

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: сентябрь 1596 года.

"Адмирал" Рейнольд Ван Бредероде, капитан курляндского брига "Кошка".

Только что закончился очередной бой нашей "Кошки". Сражаться пришлось вдали от берега, так как пиратам при нашем приближении удалось-таки, обрезав якорные канаты, поставить паруса и уйти от места стоянки. А как было бы хорошо… Мы уже пять пиратских кораблей захватили, когда они стояли на якорях.

Подошли со стороны их кормы. Вильнули и дали бортовой залп картечью. Почти всех с палубы как ветром сдуло. Забросили крючья, сцепились. Никто из наших не полез сразу на палубу. Ждали, пока наши марсовые стрелки постреляют всех укрывшихся сверху. Потом закрепили мостки, перелезли через борт, бросили в трюм две гранаты. Это, оглушает, как кувалдой по голове. Пираты стали, как тараканы на карачках вылезать на палубу. Вот и весь бой.

Именно такой план сражения был взят за основу боевого gute Flotte (Доброфлота) Меховой компании. Схему боя придумал Виктор Вайс, молодой господин. Название флота и цвета флага тоже придумал этот малыш, который частенько приходил со своим дядькой Иваном на Совет Правления. Если на знамени Курляндии был красный краб на белом фоне, то у военно-морского флага был синий диагональный крест на белом фоне. Хорошо видно издалека, а это очень важно в большом сражении.

За лето мы захватили восемь пиратских кораблей о коих доложили Ганзе и получили за это вознаграждение. А про три ганзейских когга мы умолчали. Они сами пошли на сближение. Надеялись на лёгкую добычу и стали сами добычей. Так-то экипаж торговых когов невелик. Максимум двадцать человек. Но вот если они вышли в море за добычей, то берут на борт ещё несколько десятков абордажников.

На море нельзя зевать. Вперёдсмотрящие должны предупреждать капитана о появлении чужого судна. Если чужак идёт на сближение, то это, как правило, говорит о его недобрых намерениях.

С малыми скоростями кораблей за время сближения проходит целая вечность. Оба корабля успевают зарядить пушки и отправить стрелков в "корзины", которые, впрочем, есть не на всех коггах.

Чтобы правильно подойти к вражескому судну и намертво зацепится – нужно очень постараться. Не у всех получается с первого раза. "Жертва" же отворачивает, маневрирует. Нужно копировать действия, иначе проскочишь.

Чтобы не было игры в кошки-мышки, лучше брать на абордаж корабли, стоящие на якорях. А уж там мои головорезы покажут своё мастерство.

Многие, не ходившие под парусом, представляют флот в романтическом виде. Рыцари моря. Но, нет. Жизнь простых моряков и даже капитанов была не лёгкой. Постоянная качка, влажность, морская соль скрипит на зубах. От моряков смердит, как от коровьей лепёшки. Солёной водой мыться нельзя, а пресная только для питья и готовки пищи. Точных морских карт и навигационных приборов нет. Даже в Балтийской луже можно проскочить свой порт на приличное расстояние. Морскому делу нигде не учат. Приходи на корабль в юном возрасте и учись у матросов, потом у боцмана, далее у рулевого, ну и чем чёрт не шутит даже у капитана. Если поймёшь как управлять кораблём – станешь капитаном. Не поймёшь – вали на землю или оставайся простым моряком.

Френсис Дрейк, мой учитель, хоть и был пиратом, но много в чём разбирался. Например, понимал, что сила новых кораблей в артиллерии. Что нужно не носом идти на врага, а сближаться бортами в составе линейной колонны. Потому что точный бортовой залп – страшная сила. Особенно, если ядра тянут приличные сорок фунтов. Такие проломят любую палубу и любой борт с хорошего угла. Но, если всё так просто, то почему никто не воюет линиями? Да потому, что капитанов нормальных раз-два и обчёлся. А у команд выучки нет, чтобы постоянно держать интервалы между кораблями в один корпус. На всех кораблях свой набор парусов, износ днища и рангоута. Каждый корабль имеет свой характер под ветром. Кто-то лебедем летит, а кто-то, как дельфин в волну ныряет.

Нужно строить однотипные корабли. Чтобы шли друг за другом, как лошади в упряжке. Вот тогда можно будет из больших бортовых пушек любую Армаду расстрелять. А не так палить в никуда, как мы в битве с испанцами. Ведь их Армаду морской Бог погубил, а не английский флот.

Я, по совету юного господина ввёл в рацион для моряков картофель, квашенную капусту, сушёные: белые грибы, петрушку, укроп, малину и вишню. И народ стал меньше болеть в море.

Мой экипаж построился перед прибытием в родной порт. Я посмотрел на разномастную команду и говорю:

– Мы и в следующий раз сожжём пиратов или возьмём на абордаж. Обещаю после возвращения каждому кружку пива и тарелку свинины в портовой таверне. Что-что? Как вы хотите ко мне обращаться? Ну, я даже как-то стесняюсь… Ну, ладно, зовите меня Адмиралом!

Авторское отступление про книжное прогрессорство и тождественность главного героя и автора.

В комментариях к книге развернулась дискуссия о допустимых "чудесах" в прогрессорстве. Так то, с одной стороны, на всё воля автора. Как захочет, так и будет. Даже в семнадцатом веке можно построить пароход. Попаданцу нужно, вооружившись знаниями Википедии и используя горы золота и серебра, найти специалистов, которые смогут осуществить проект. Сколько времени на это уйдёт? Лет двадцать-тридцать-сорок? Всё зависит от фантазии автора и попаданческой скатерти-самобранки, из которой всё появляется "по щучьему велению". Что ж, попаданчество – это сказки для взрослых, но, как заметил один комментатор "меру нужно знать". Хорошо, "будем знать" и броненосцы на коленке строить не будем. Максимум, чайные клипперы.

Кроме того, авторы не считают свои мысли и мысли главного героя тождественными. Попаданец Владимир Неупокоев в теле Виктора Вайса это последователь идей эсеров и трудовиков перед Февральской революцией 1917 года. Он мечтает обустроить Россию по западному образцу, но без перегибов, которые допустил Пётр Первый. Получится ли у такого деятеля поставить Россию на дыбы? Посмотрим.

Место действия: Себеж(российская крепость на границе с Речью Посполитой).

Время действия: декабрь 1596 года.

Князь себежский Вильгельм Кетлер, отец бастарда-попаданца Виктора Вайса.

Мой тесть, Борис Годунов, сумел организовать передачу мне в вотчину Себежский уезд. По случаю моего перехода под руку российского монарха, мне был подарен титул – князь Себежский. С Рюриковичами и Гедеминовичами я и рядом стоять не мог, но вот с мурзами и беками, перешедшими в Московское царство, был на равных.

Жена моя, Ксения Борисовна, ещё слишком юна для рождения ребёнка. Может быть, через год-два?

Кроме забав и развлечений с молодой женой, мне приходится много ездить и вникать в дела. Городок наш Себеж состоит из посада и крепости с Кремлём, расположенных между двух озёр. Ну, насчёт крепости и Кремля я, пожалуй, погорячился. Так, большой острог с валами и деревянными стенами. Тесть даёт мне деньги на строительство каменной крепости. Вот тогда будет другое дело. Каменная крепость с пушками, а с двух сторон – вода, подкоп для взрыва не сделать. В этом году начнём строительство пяти каменных башен с воротами, а там и до стен дело дойдёт. Для рабочих сделаем бараки в Затурье – ближайшей к Себежу деревеньке на берегу озера.

Мои местные советники каждую весну ставили шатры у большой Московской дороги. Там проходившие путники и караваны оставляли за еду и питьё хорошие деньги. Кое-кто уже сподобился поставить там небольшие корчмы и большие таверны, чтобы путникам можно было не только поесть-попить, но и поспать.

Заходит секретарь и спрашивает:

– Докладывать, княже?

– Докладывай.

– Трифон, что держал в Себеже винную лавку, сгорел в прошлом месяце вместе с винокурней. У него дело с продажей полугара шло неплохо. Наши купцы в складчину захотели новую винокурню на литовский манер. Но польский мастер, что приехал, дорого просит за свои кубы. Целый год нужно гнать, чтобы деньги вернуть. И неизвестно, продашь ли всё.

Задумываюсь, припоминая потребности Меховой компании.

– Хорошо. Я дам его цену. Но, он останется на винокурне до тех пор, пока не обучит двух наших учеников всем премудростям. Мимо Себежа дешёвое зерно непрерывным потоком идёт из Ржева в Крейцбург на Даугаву. Вот сырьё для винокурни. Только Меховой компании на следующий год нужна тысяча десятиведерных бочек. А вот и заказчик.

Ударив по рукам с поляком, возвращаюсь домой. И думаю:

Как же всё закрутилось-завертелось. Ещё три года назад я в студентах науки постигал, а ныне я родственник российского царя. Точнее, родственник родственника. Но всё равно.

Царь Фёдор Иванович подарил мне право создать ярмарку. На проходящей рядом дороге из Москвы в Ригу буду делать торг для ярмарки. Сюда стекутся купцы из России, Курляндии, Эстляндии, Ливонии, литвины и поляки. Если высоких пошлин не заламывать, то можно и по полгода торжище устраивать. Каждый год. Это ж какие деньжищи!

Место действия: Рига.

Время действия: январь 1597 года.

Хелена, девушка для особых поручений.

Мой хозяин дал мне задание. Нужно приехать в Виндаву и узнать секреты в тамошней Меховой компании. Всё самое интересное передать отцам-иезуитам. А уж они сами решат, как мою информацию использовать. Сроку мне дали – полгода. Денег, правда, впритык. Только на скромное проживание. Но, я не унываю. Привыкла жить за счёт богатых мужчин. Вот и там войду в доверие герцогу или ещё кому и буду жить за их счёт. Не впервой!

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: февраль 1597 года.

Лупольд фон Ведель, начальник школы ландскнехтов.

Молодой господин Виктор Вайс был мне как бы племянником, поэтому я разрешал ему с его дядькой Иваном смотреть на занятия мушкетёров. Пикинерами они почему-то не интересовались. Переписывали себе в книгу, которую Виктор называл "блокнот", результаты стрельбы мушкетёров на меткость и на время. Как потом оказалось, они отбирали десяток лучших для службы в Меховой компании. Пообещали двойное жалование отобранным и вызвали перед выпуском два десятка лучших мушкетёров. Расспрашивали их про всё. Про то с кем хотели бы быть в десятке, а с кем бы не хотели. Ученики в школе ландскнехтов они ведь разные и по возрасту и по характеру. Есть пятнадцатилетние юнцы, а есть и тридцатилетние мужики, у которых либо война, либо болезни забрали на тот свет жену и детей. И характеры разные. Есть бойкие и даже дерзкие, а есть спокойные и даже трусливые. Но все они, и бойкие, и трусливые преображаются в строю. Мушкетёры должны чётко выполнять команды капрала. Даже если их выкашивает картечь. Даже если на них несётся хоругвь крылатых гусар. Даже если небо падает на землю. А научены они этому благодаря дубовой капральской палке. Уж за время учёбы она столько задниц отдубасила – не счесть! А если поспоришь с капралом, то, кроме палки, будешь на ночь заперт в холодном сарае. Хорошо, если к утру не окочуришься. А не дойдёт, так и на три дня закроют на воду, без еды. После такого даже самые бойкие начинают уважать капральскую палку и не обращают внимания на врага.

Пикенёры должны были быть отважными, не дрожать перед летящей на них конницей и не убегать от нацеленных на них рейтарских пистолей. Во-первых, конница сама боится налететь на пики и свинец, а во-вторых рейтар из седла на развороте перед пиками палит куда попало. Так, что может и пронесёт.

Тактика эта новая и называется караколь. Всадники, вооруженные двумя пистолетами с колесцовыми замками, почти галопом приближаются к цели. Как только очередная конная шеренга приближается на расстояние выстрела, всадники останавливаются, слегка поворачивают своих коней сначала в одну сторону, стреляют из одного пистолета, потом в другую, стреляют из второго, затем разворачиваются, проезжают сквозь остальных конных шеренг и становятся в тылу строя. Заряжают пистоли.

Мушкетёры же должны быть ловкими и внимательными. Чётко выполнять команды по заряжанию и выстрелу. Одновременный залп сотни мушкетов зачастую обращает в бегство и пехоту и конницу. Если поставить мушкет под правильным углом (как лейтенант держит свой протазан), то можно поразить врага и за пять-шесть сотен шагов. А это хорошая фора в бою.

Мушкетёры, сделав выстрел, по начинающей разгон с трёх сотен шагов латной коннице, должны успеть перезарядиться и дать по противнику залп в упор. Если пикинёры не дрогнут, то конница, скорее всего, отступит.

Это всё я подсмотрел в Голландии. Полки нового строя там учились справляться с кавалерией и терциями. А ещё пару советов дал мне дядька Иван. Во-первых, сделали рупоры (воронки) для капралов и лейтенантов. Им теперь не нужно было орать команды во всё горло (хотя на поле боя придётся). А ещё они посоветовали при стрельбах не стреляющим всегда вставать перед стреляющими, чтобы привыкали к выстрелам.

Мат во время обучения был настолько густым, что его можно было резать на куски.

Сегодня же, на первый выпуск школы ландскнехтов, прибыли знатные дамы и речь наших офицеров без обычных матерных эскапад была похожа на доклад монахов перед учёным сообществом.

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: март 1597 года.

Иван, дядька бастарда-попаданца Виктора Вайса.

Прибыл груз с рудой из Силезии. Скоро начнём пушки лить. Раньше они доставить не могли. Висла зимой на пару месяцев замерзает.

Олово из Рудных гор (Дрезден) или из Англии берём, а медь нам из Мансфельда через Росток возили. Из северных шведских портов медь выходит дешевле. Пушки – дорогое удовольствие. Самые дешёвые – чугунные, в несколько раз дешевле бронзовых. И тяжелее, но не намного. Одна беда – чугунные часто взрываются или трескаются при выстреле. Треснувшую бронзовую пушку можно пустить в переплавку, а вот чугунную на выброс. Скупой платит дважды. Говорят, что где-то есть мастера и по надёжным чугунным пушкам, но этих мастеров охраняют, как Папу Римского.

С моим юным другом Виктором мы ходим в школу, на собрания следопытов, на заседания Правления Меховой компании. Первое время в Правлении знатные господа удивлялись, что присутствует простолюдин и ребёнок. Но, потом привыкли. Герцог на собрания даже стал приходить с дамой сердца – Хеленой, но его мамаша однажды приехала из Риги на заседание и устроила ему разнос. Больше Хелена не появлялась.

Дела у кампании идут хорошо. Торговля и мануфактуры дают большой доход. По приглашению Меховой компании из Мехелена (Испанские Нидерланды) приехал потомственный литейщик Ян Ванден Гейн. Он будет год лить пушки и учить десяток местных подмастерий. Этот мастер Ян привёз с собой несколько дорогущих станков и приспособлений для изготовления пушек. С новой сверлильным станком, работающим от водяного колеса стала возможна более точная рассверловка пушечного ствола.

Виктор предложил выпускать набор гирь для весов: нюрнбергский аптекарский фунт, унция, драхма, скрупул, гран. И ввести такой набор не только для нашей компании, но и по всей Курляндии. Герцог согласился.

А ещё я начал сочинять иносказательные истории. В них два главных персонажа – семейство Габсбургов и османы – это золотой и чёрный драконы. Немцы, голландцы, англичане, французы – птицы разные. Русские – медведь. Поляки – единорог. Кочевники – волки. Венецианцы и евреи – лисы. Иезуиты – змея.

Недавно я отдал в типографию текст сказки "Иван царевич и серый волк". Напечатали на немецком, русском, польском и эсперанто.

Виктор мне недавно сказку "Мудрец из страны Оз" рассказывал. Про дивную страну, где нет царя и дворян, а народом управляет Гудвин – Великий и Ужасный. Детям, да и мне тоже, нравится идея, когда нужно обслуживать лишь одного правителя, а не тысячи высокородных тунеядцев – дворян и попов. Вместо дворян нужны служилые люди, но без крепостных. И против Бога я ничего не имею. Он нужен – чтобы совесть у людей была. А церковную барщину нужно отменить. Пусть попы с паствы подаяние в церкви в воскресение собирают на себя и на церковные школы.

Сегодня у меня день рождения. Тридцать три – возраст Христа. Задумался. Нужно определиться с целью моей жизни. Но, Кира не даёт подумать. Зовёт за стол.

Эх, и вкусна же картошка жаренная! Жаль, что не часто с барского стола перепадает. Даром на неё напраслину возводят, мол "сатанинский овощ". С каждой десятины эту "земляную грушу" можно в разы больше собрать, чем зерна. А это значит, что крестьяне будут меньше голодать по весне. Баре-то по-любому голодать не будут. Во флоте, даром, что воруют провизию всё одно – кормят получше, чем армию в походе. Одна беда – в море воды свежей всегда мало. Та, что после дождя, идёт офицерам и боцманам, а нам, значится, тухлая с хлебным вином пополам.

Кира довольная, что я ей подарил книжку про Ивана царевича, просит Виктора подписать рисунок, что она нарисовала. Витёк переспрашивает:

– Всего самого наилучшего?

Кира, недовольная его медлительностью, забирает листок с недописанным пожеланием и дарит мне со словами:

– Я хочу, чтобы Иван царевич стал русским царём!

Глава 6

"Малый недосмотр губит совершенство".

Заповедь древних мастеров Чёрной Земли. Из книги "Великая дуга" Ивана Ефремова.

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: март 1597 года.

Владимир Константинович Неупокоев, начальник Владивостокского Александровского мореходного училища, капитан 2 ранга. Он же Виктор Вайс.

Я сидел на деревянной жёсткой и неудобной оттого лавке, уперевшись спиной в холодный и не менее жёсткий камень стены. Ни тебе ковров персидских, ни подушек на лебяжьем пуху. Нищебродство. Надо было подумать давно об уюте и таких простых вещах, что делают жизнь гораздо симпатичнее… Всё некогда, всё прогресс толкать своим хиленьким детским плечиком надо.

Вот и сейчас, сижу и не думаю, как бы выпуск ковров наладить, а о том, как бы производство пороха организовать. А то покупка его у англов и франков – в принципе вечных врагов России, несмотря на союзы с ними время от времени, во-первых, дорого, а во-вторых, развивает их промышленность и экономику, а не нашу… Курляндскую или пусть Российскую.

И чем больше думаю, тем больше понимаю, что даже мне, как человеку знающему будущее, это не просто. Хроноаборигенам так и совсем запредельно сложно создать своё пороховое дело.

В мозгу одна крохотная зацепочка копошится. Но я пониманию, что от этого довольно сумбурного знания до порохового завода не один год и всё через тернии.

А зацепочка такая. Был в нашей школе эсперанто один любопытный персонаж. Вот сейчас, попав в прошлое, я его понимать начинаю, а тогда чудаком считал и даже посмеивался над ним. Впрочем, фигура и впрямь была несколько смешная. Это был преподаватель Владивостокской гимназии Гюстав Карлович Шнелль. Преподавал он гимназистам географию. Пока в этом ничего смешного. Ну, да он рано начал лысеть и лысел некрасиво. На затылке и висках копна немного кучерявых чёрных волос, а остальная часть головы совершенно лысая. И голова неправильной формы, шишковатая такая и чуть вытянутая. Словно карикатуру на человека рисовали.

Самое же весёлое было не во внешности этого немца и даже не акцент, впрочем, не очень заметный, а его высказывания о русских монархов. Он их всех ругал. При этом себя жителем и гражданином Фатерланда не считал. Российским подданным был и по паспорту, и по мыслям.

– Годунов балбэс был. Петер наш первый балбэс был, как и Павэл. Все нэ понимали, чем заниматься надо. Вот мэня бы в цари русские хоть на полгода, я бы страну в нужную сторону-то повэрнул. Я бы её ох как повэрнул, – это его обычное брюзжание на дружеских посиделках после урока эсперанто всех забавляло. НО… Но вот один раз дело не закончилось усмешками, и кто-то из моряков спросил: «А что бы вы сделали Гюстав Карлович на месте Годунова»?

– Годунова? Извольте! Ещё при Федоре Иоанновиче сам же Борис Годунов и основал на Волге город Самару. Так вот, господа… – Шнелль поправил торчащие на затылке волосы, приосанился и переходя зачем-то на протоиерейский бас возвестил, – Повэлеваю отправить в крепость Самару рудознатцев под охраной казаков и стрельцов, и разыскать в окрестностях сэй крепости выходы серы. А по обнаружению повэлеваю организовать там добычу сэго минерала и отправку в Москву по рекам для производства на Москве пороховых мануфактур.

– А там есть сера? – спросил кто-то из молодых офицеров.

– И премного, уже при Петре добывать начали, правда, тоже что-то не задалось. А сейчас много добывают. И понимаете, господа, что было бы со страной нашей, если бы нэ покупали мы порох у всэх, развивая их промышленность, а продавали, и деньги вкладывали в строительство других фабрик. Тех же суконных. Ведь до сих пор английское сукно лучше нашего, а порох и посейчас покупаем у англичашек.

Запомнился мне этот разговор. И вот сейчас всплыл в памяти. Вот он Борис Фёдорович – жив и правит Россией или Московией. И Самара уже есть. Так почему не отправить туда рудознатцев и построить пороховых заводов. Нужно будет папа рассказать про залежи серы под Самарой. Пусть он переговорит с Годуновым и организует совместную геологическую экспедицию. Наши рудознатцы, его флот и стрельцы.

Перешли на борт брига.

"В рынду бей!!!", – звучит команда за тонкой стенкой каюты на квартердеке "Кошки", в которой я сижу.

Улыбка трогает уголки моих губ. Пётр наш Первый опять постарался. То ответ офицеру «Ес сэр» переиначит в «Есть», то вот как в этом случае английское "ring the bell" превратит в эту рынду. Для русских неграмотных матросов английская команда "позвони в колокол" звучала как "рынду бей". "Бей" – понятно это bell – колокол, а ring the стало "рындой". Сказуемое с подлежащим местами поменяли.

Судовые колокола для всё увеличивающегося gute Flotte (Доброфлота) Меховой компании покупали в Англии. Оно понятно. Колокола лили из бронзы. А бронза это, как многие по ошибке думают, сплав меди с оловом. На самом деле, может быть и сурьма вместо олова, и мышьяк, и алюминий, и даже совсем уж редкий элемент берилл. Но остальные всё же бронзы не часты, а в основном, действительно, в медь добавляют различное количество олова.

И вот тут становится понятно, почему Англия. Да, потому, что почти ничего не известно в этом времени о залежах олова в других странах. А вот Англия – это да, там в графстве Корнуолл есть огромные залежи олова, из-за которых ещё римляне называли эти острова «Оловянными». Они эти древние римляне называли его касситеридес и добывали из месторождения Корнуэлл в Англии. Касситери́т (от κασσίτερος – олово) – минерал состава SnO2.

Всем остальным в мире приходится либо готовый сплав покупать, либо отдельно олово и уже самим сплавлять его с медью. Например, нам медь из Мансфельда через Росток возили.

– Бронза сплав хрупкий, если из него делать пушки, то её может разорвать при первом выстреле, если бронза некачественная либо пороха много положили. Но обязательно разорвёт рано или поздно, металл устаёт. – Передо мной сидит тот самый потомственный литейщик Ян Ванден Гейн, который по приглашению Меховой компании из Мехелена (Испанские Нидерланды) приехал три дня назад.

Дядьке лет пятьдесят. И сразу видно, что это литеец. Лицо красное, и на нём полно оспин, и это не оспины от болезни, это медь с бронзой плюется в тех, кто её дразнит.

– Дразнят? – услышал я непонятный термин.

– В бронзу нужно сунуть берёзовую палку, когда уже шлак с неё сняли. И она начинает бурлить сильно и плеваться, при этом искры и капельки расплавленного металла попадают на лицо. Глаза защищают очки, а на лоб и щёки попадают эти капельки, – так объясняет эти оспины литеец.

– И что же ты предлагаешь господин Гейн? – я не металлург и пока не понял, замысел этого голландца.

– Я предлагаю лить пушки и те же колокола из латуни. Это сплав меди не с оловом, а с другим металлом. Этот сплав был известен римлянам, но потом секрет его изготовления был утрачен. Я сумел, проводя сотни опытов воссоздать секрет римлян. Горную породу, из которой делают латунь я привёз с собой. Если вы предоставите мне печь, в котором готовите бронзу, то я могу хоть завтра показать вам процесс изготовления латуни. Этот металл не хрупкий и пушки из него выйдут лучше и будут весить меньше.

Место действия: город Виндава Рига.

Время действия: апрель 1597 года.

Мать попаданца, Доротея Ульрих.

Я вышла замуж. Мой муж Иоахим Ульрих – сын бургомистра Риги. Он хорошо ко мне относится, впрочем как и его родители. А вот другие новоявленные родственники смотрят на меня, как на выскочку. Как на Золушку из моей книжки, которую напечатали недавно в типографии брата в Виндаве. А ещё родня недовольна тем, что я оставила свою долю в меховой компании сыну Виктору и его дядьке-управляющему – Ивану Заруцкому.

В пайщики Меховой компании за год вошли десятки самых богатых семей Курляндии и Риги. Правление разрослось и стало напоминать Рыцарский комитет ландтага. Та же дюжина членов в Правлении. Если раньше, на семейном совете, почти все инициативы исходили из уст моего гениального сына, то теперь Компания в основном рассматривает проекты своих новых членов. В их планах увеличение пахотных земель и помещичьих стад. А участие в создании литейных мануфактур на севере Швеции на Правлении едва не зарубили. И дорого, и страна чужая. Потерять деньги очень легко. Но, там была такая норма прибыли, что пошумев, проект всё же приняли.

Дядьку Ивана назначили ответственным за российскую торговлю и проекты в России. Так же он стал начальником военного отряда, что содержится на деньги моего сына. Пока что там всего десять человек, но планируют сделать сотню.

Почему? Ну почему мужчинам нужна война? Вместо того, чтобы делать лопаты, серпы и косы на мануфактурах – льют пушки и делают мушкеты. Неужели люди не могут жить не убивая других?

Место действия: Стокгольм (Шведское королевство).

Время действия: апрель 1597 года.

Карл, герцог Сёдерманландский.

Этот болван Сигизмунд совсем ополоумел. Мало ему Речи Посполитой! Так он ещё и Швецию решил вернуть в лоно католической церкви. Я, как защитник лютеранской веры, принял два года назад от риксрода (государственного совета) титул "первейшего лица Совета и регента Швеции", пока молодой Сигигизмунд в Варшаве развлекался.

Доразвлекался! На недавнем риксдаге (парламенте) мне были предоставлены неограниченные полномочия. Королевские. Это означает полный разрыв с Сигизмундом и провозглашение в Швеции новой власти. Моей власти.

Нужно готовится к войне. Очень удачно подоспело предложение из Курляндии и Голландии. Меховая компания и группа голландских купцов хотят построить медную и железоделательную мануфактуры вблизи рудников. Чтобы не руду закупать, а чистый металл. И денег дали немало. Как раз на вооружение нового полка мушкетёров. Посмотрим, что в бою лучше, польская сабля или шведский мушкет.

Мой родной брат Юхан правил Швецией и я буду! Приезжай Сигизмунд, мы тебя встретим!

Место действия: Эстляндия.

Время действия: сентябрь 1597 года.

Виктор Вайс, попаданец.

Загрузились в Ревеле русским мехом и отчалили. Вечером встали на ночную стоянку у озера Вяйке Вийк.

Где-то у горизонта прошли и скрылись за песчаной косой два ганзейских когга.

Что они тут забыли? Ищут кого то?

Рядом с нашей стоянкой на холме у берега был полуразрушенный в ливонскую войну замок Гапсаль. Интересно бы его осмотреть. Но уже поздно, а завтра мы уходим отсюда, когда команда передохнёт. Пойдём от Хаапсалу в Аренсбург и, если погода позволит, то будем на острове Эзель(Сааремаа) ещё до вечера. А там и до Виндавы – рукой подать.

Чтобы нормально выспаться, дядька Иван предложил нам спать на берегу. Если честно, то он это сделал из-за Киры. На земле она хоть и неплохо держалась в седле, но, всё равно, в море плохо переносила качку.

Дядька, следопыт Краб и я, все мы не страдали от морской болезни. Короче, это из-за Кильки мы оказались на ночном берегу у озера. Развели костёр и закутались в одеяла. Тут из-за дюны показались двое. Это были местные. Они принесли нам на продажу каравай, кувшин молока и кусок сыра. Мы всё это быстро съели. Довольные полученным деньгам, крестьяне рассказали нам историю про Белую Даму.

В давние времена один из монахов замка переодел свою любимую девушку в монашескую одежду и состриг ей волосы под мальчика. Но обман обнаружили и наказали влюблённых. Парня бросили в яму с голодными волками, а девушку замуровали в келье стены башни. Она несколько дней кричала, пока не умерла.

Кира, смахнув слезу, покачала головой и сказала:

– Не. Я так умереть не хочу. Лучше уж как Орлеанская дева сгореть на костре с крестом в руках!

Местные ушли, а мы установили дежурство по поддержанию огня. Когда вертишься у костра, то не замёрзнешь. Кильке выпало дежурить перед рассветом, но эта дурында заснула и костёр погас. Все проснулись от холода. Решили костёр не разжигать, а пройтись по песчаной косе вдоль моря. Минут через десять блужданий по дюнам мы вышли на берег соседнего залива. В пятистах шагах от нас в полутьме снимались с якоря два ганзейских когга. Боцманы коггов в утренней тишине громко вопили команды выбирающим якоря и ставящим паруса.

– Куда это они собираются? – зевая, протянула Кира, – Ведь ещё целый час до рассвета. Они как раз до нашего корабля дойдут.

Сказала и задохнулась от пришедшей в голову мысли. Все всё поняли. Мы рванули по дюнам назад, пытаясь быстрее добраться до лодки на берегу. Столкнули вводу и вперёд! Дядка Иван и почти уже взрослый Краб, надувая мышцы на руках изо всех сил гребли к борту нашего флейта. На корабле тишина, хотя когги уже вынырнули из темноты на расстоянии трёх кабельтовых (Прим. авт. 658 метров). Дядька Иван попытался крикнуть, но у него сбилось дыхание. Тогда Кира начала орать на вахтовых страшные морские ругательства, что она слышала от боцмана. На нашем флейте заметались огни. Вахтенные проспали приближение врага, но по большому счёту это вряд ли что-либо изменило.

Когда мы поднялись на борт, команда заряжала пушки и разбирала оружие из хранилища. Вот ближайший когг попытался зацепится, но наш бортовой залп разнёс его фальшборт основательно проредив абордажную команду. По перекинутым мостикам вскоре на нашу палубу посыпались непрошенные гости. Мы встретили их свинцом, а дядька Иван метким выстрелом поразил их командира. Неприятель попятился, но в это время к другому "незаряженному" борту подошёл второй когг. На наш корабль полетели крючья-кошки. Дядька Иван крикнул нам приказ "прыгать с кормы и плыть к берегу". После прыжка я с трудом выплыл. Нахлебался солёной водички. Киру, держащуюся за кусок бревна, тащил к берегу Краб, а меня "транспортировал" дядька Иван. Погони не было. Очевидно, задачей нападавших было содержимое трюма флейта.

Мы выбрались на берег и некоторое время лежали под утренними лучами солнца. Вдруг Краб треснул себя по голове и зашипел.

Чокнулся, что ли?

Сын рыбака виновато посмотрел на меня, потом на дядьку Ивана и сказал:

– Перед нашим отплытием на борт флейта поднимался герцог Фридрих с госпожой Хеленой. Она всё его расспрашивала куда мы поплывём, что мы повезём. Я стоял рядом и всё слышал. Тот отвечал ей, что в Ревеле московские купцы приготовили Компании дорогой груз – лучший мех на продажу в Лондоне и Амстердаме. И про нашу стоянку у замка сказал и что потом на острове Сааремаа наш флейт под будет под прикрытием военного брига.

Краб вздохнул:

– Такая красивая. Я и подумать не мог, что она нас продаст. Всегда улыбалась, ручкой махала.(посмотрел на Киру) Какие же вы женщины продажные!

– Ты ври, да не завирайся! – с металлом в голосе ответила Рыжая, – Я эту заразу из под земли найду.

– Деточка, – холодно заметил дядька Иван, – Оставь мужскую работу мне…

Корабли поставили паруса и ушли из залива. Делать нечего, мы побрели к замку Гапсаль. Жена шведского генерала Горна была там за главную. Распорядилась нас накормить и высушить одежду. Во время еды к нам подсел сын хозяйки Эверт Горн. По возрасту он был чуть моложе Краба. Лет двенадцать, как и Кире. Сына хозяйки интересовали подробности ночного боя. Только дядька Иван собирался открыть рот, как Рыжая Бестия начала свой рассказ:

– Мы бились, как львы, но попали в засаду. Я лично убила троих. Нет, четверых! Вот этой вот рукой. – подняла руку к своему носу и гордо посмотрела на присутствующих.

– А дальше? – сглотнув слюну, спрашивает сын генерала.

– А дальше – порох закончился и шпага сломалась! – гордо ответила наследница славы крылатых гусар.

Глава 7

Место действия: город Виндава (герцогство Курляндия).

Время действия: октябрь 1597 года.

Виктор Вайс, попаданец.

Несколько месяцев понадобились Яну Ванден Гейну чтобы подготовиться к демонстрации получения нового металла, который будет добавлен к меди вместо олова. Мой дядька говорит, что он не сидит в выделенном ему дому и десятка минут. Нанял себе возчика с большой телегой, на которую ещё и борта нарастили и объехал уже все окрестности Виндавы.

– Что же он там ищет, – пытаясь откусить от куриной ноги приличный кусок, интересуюсь я. Нда, аппетиты как у взрослого, а мелкие зубики и отсутствие коренных зубов делают поедание плохопрожаренной курицы проблемой. Или это дело в курице. Она синяя и тощая, да ещё и выщипана плохо.

– Скупает у углежогов древесный уголь. Уже всё, что мог скупил. У печей огромные кучи лежат. Словно он гору этого металла собрался расплавить, а ведь всего три больших ларя привёз камней, – У дядьки Ивана с курицей дела идут гораздо лучше, вон, даже кости хрустят в его мощных челюстях.

– Пусть. Думаю, стоит дождаться испытания.

Через три дня опять интересуюсь у дядьки, чем там голландский литейщик занят.

– Головой не иначе тронулся, – дядька Иван только закончил гонять молодых бойцов и весь красный ещё. Интересно, кто там кого гонял.

– Как это выглядит? – казак от меня словечек из будущего набирается. От него ученики. Увеличивается словарный запас.

– Объездил все рынки в городе, даже в Ригу ездил и купил две телеги горшков самых разных.

– Ну, он и говорил, что плавить будет в горшках, – пожимаю я детскими плечики. Когда уже вырасту-то наконец?

– Ха! Он приехал и все горшки расколотил.

– Как?!!

– Топором. Обухом, – машет руками дядька Иван, показывая, как голландец горшки крушил.

– И?

– Дальше их бьёт! – опять демонстрация.

– И?

– Людей нанял толочь в ступках осколки горшков.

– Хм. Тем интереснее будет в конце выслушать этого литейца.

Наконец этот день настал. Яну Ванден Гейну удалось превратить в пыль все горшки.

– Не поверишь! – казак развёл руками и головой затряс, – Он нанял гончаров лепить горшки.

– Да?! – теперь этот литеец заинтриговал меня до глубины души.

И вот через две недели Ян Ванден Гейн позвал нас на испытание. Перед печью действительно стоят новенькие только что обожжённые горшки. Они приличных размеров. Эдак с ведро. Литров на пятнадцать. И выглядят как цветочные горшки для больших фикусов. Ну, ведро, оно и есть ведро. При нас нанятые голландцем углежоги засыпали в эти горшки камни, что он с собой принёс, дроблёный известняк и древесный уголь. Пока никаких чудес. Дальше гораздо интересней. Горшки закрыли такими же керамическими крышками, хорошо притерев их, а потом замазав глиной невидимые почти щели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.