Татьяна Карачевцева
Тайная жизнь музейных предметов

Ночью в музее

Разрешите представиться: я хранитель музейных ценностей. В древности музей называли Храмом муз. Эти богини покровительствовали истории, поэзии, искусству и науке. С тех пор, как музы поселились в стенах древнего храма, в музеях стали выставлять предметы старины, которые могут рассказать много интересного о прошлых эпохах, а также коллекции произведений искусства, радующие взгляды посетителей, и многие другие антикварные вещи. Я знакома с каждым экспонатом музея, веду летопись музейных предметов. А ещё я посвящена в их тайну…

Когда стихает повседневная суета, посетители и сотрудники музея расходятся по домам после напряжённого рабочего дня, отдаляется перестук каблучков дежурной, и массивные входные двери закрываются на замок, в залах наступает непривычная тишина. Музей словно впадает в дрёму до следующего дня, превращаясь в сонное царство.

Но это обманчивое затишье. С приходом ночи начинается новая, невидимая и неведомая никому жизнь музейных экспонатов. Да-да, не удивляйтесь. Я бы сама не поверила, если бы однажды по телевизору не увидела передачу о полтергейсте, то есть барабашке. Камера зафиксировала в одном из музеев странное световое пятно, целенаправленно двигающееся из зала в зал к висящей на стене картине. Перед картиной пятно на какой-то миг замерло, словно удостоверяясь в изображённом на ней пейзаже, затем поползло по стене, коснулось поверхности полотна и вдруг исчезло в глубине нарисованного леса, словно поглощённое густыми кронами деревьев. Голос за кадром предположил, что световое пятно – неупокоенная душа убитого медведя, чучело которого находилось в соседнем зале.

Так или иначе, но экспонаты живут своей тайной жизнью. Когда старинные напольные часы в графском зале, заставленном дворцовой мебелью, пробьют полночь, музейные предметы «оживают». Тишина залов наполняется разнообразными звуками: едва уловимым шелестом, необъяснимым постукиванием, натужным поскрипыванием. Кто-то крадучись прошёл по лестнице… А в углу, где старинный граммофон важно распустил свой огромный раструб, послышался какой-то шёпот…

У каждого экспоната, прежде чем он попал в музей, была за плечами большая, полезная жизнь. Есть, что рассказать. Вот и шепчутся они между собой. Некоторые из этих нашёптанных историй я ненароком подслушала и готова поведать вам, мои юные читатели.

История о том, как фарфоровый зайчик нашёл друзей

На выставке игрушек

Фарфоровый зайчик с морковкой в пухлых лапках на стеклянной полке музейной витрины чувствовал себя одиноко. Рядом с ним никого не оказалось, тогда как соседние витрины, уже подготовленные к предстоящей выставке игрушек, были плотно заставлены экспонатами.

В зале царило оживление. Три плюшевых медвежонка развлекались игрой с шишками, бросая их из плетёной корзинки в берестяной туесок. Тряпичные куклы–скрутки хвастались друг перед другом своими лоскутными сарафанами, от которых рябило в глазах.

В отдельной витрине расположилась ярмарка из расписных глиняных и деревянных игрушек. Барыни в пышных платьях и кокошниках, окружённые барашками, лошадками, петушками и другими свистульками, плавно поворачивались в разные стороны, красуясь яркими нарядами. Им не уступали затейливые матрёшки со своим многочисленным потомством. Деревянная лошадка, мерно раскачиваясь, пестрела цветочным узором. Забавные фигурки кузнеца и медведя поочерёдно били по наковальне.

Большую часть экспозиции занимали резиновые, целлулоидные, мастичные куклы. Розовощёкие любимицы девочек, с пухлыми ручками и ножками, красочными пятнами выделялись на общем фоне своими бальными платьями. Кукол занимали нешуточные заботы. Одни угощали своих гостей из фаянсовой или пластмассовой посуды, другие складывали кубики или собирали пирамидки.

В алюминиевых шайках и пластмассовых ванночках плескались трогательные пупсы-голыши. Мягкие зверушки играли в мяч и настольные игры. Раскачивая пышными формами, разноцветные неваляшки певуче переговаривались. Их мелодичные голоса перекрывались тарахтеньем сновавших туда-сюда машинок и летающих самолётиков, с нетерпением ожидавших своих почитателей – мальчишек.

Все были при делах, и только фарфоровый зайчик скучал на своей полке один одинёшенек.

– Что приуныл, братец кролик? – раздался вдруг над его ухом чей-то писклявый голосок.

– Я зайчик.

– Чем докажешь, коротышка?

– У меня кончики ушей чёрные, – машинально ответил малыш и с недоумением уставился на незнакомца.

Перед ним, зацепившись тонкими ножками за край витрины, висел вниз головой странный тип. На нём была красная рубаха, холщовые штаны, а на голове каким-то образом держался остроконечный колпак с кисточкой на конце.

– Дай морковку похрустеть, – бесцеремонно выпалил озорник.

– Отстань, со мной нельзя играть. Я хрупкий, – в сердцах отмахнулся от назойливой куклы зайчишка.

– Что же ты делаешь на выставке игрушек?

– Меня дети любят. Я беленький и ладненький.

– Значит, поладим, – дискантом проговорил юркий незнакомец и перевернулся.

– А ты, собственно, кто такой? – навострил уши зайчик.

– Как? Ты не узнал самого известного артиста мира? – наигранно приосанился балагур. – В Германии меня называют Гансвурст, в Англии – Панч, в Италии – Пунчинелло, а во Франции – Полишинель. Разрешите представиться, – раскланялся шкодник, – я балаганный шут, меня Петрушкою зовут.

Выпалив сведения о своей персоне, болтун подмигнул и без обиняков ошарашил зайчонка неожиданным предложением: «Давай убежим?».

– Куда? Зачем?

– Жалкий удел быть не у дел. Может, в других залах ты найдёшь близкое себе окружение. Иначе тебя упекут в тёмный запасник…

Обескураженный зайчик ещё больше погрустнел и даже потускнел от горьких слов, а безжалостный Петрушка продолжал, войдя в раж:

– И загремишь ты там в долгий ящик, и будешь прозябать, пока не расколешься.

– Я согласен! – в отчаянии воскликнул наш нерешительный герой.

– Вот и ладненько, – успокоил его озорник и добавил: – О побеге не жалей, вдвоём будет веселей! Не дрейфь, серый, со мной не пропадёшь.

Голос из раструба

Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается.

– Как же мы попадём в другие залы? Туда нам вход закрыт, – опечалился зайчик после непродолжительной надежды.

– Положись на меня. Есть одна идейка.

Сорванец спрыгнул с полки и приземлился прямиком на массивный дубовый стол. Этот поистине царственный предмет мебели занимал центральное место в выставочном зале не только из-за своих огромных размеров. Он помнил лучшие времена, когда располагался в покоях царского дворца. Вокруг него громоздились обтянутые кожей кресла с высокими спинками и львиными головами на подлокотниках, придавая окружающей обстановке ещё большую величавость.

Как только ноги Петрушки, обутые в сафьяновые сапожки, коснулись поверхности стола, сама собой зажглась настольная лампа под зелёным абажуром и осветила изысканный чернильный прибор с письменными принадлежностями. К нему-то и направился наш непоседа.

Не успел он сделать и несколько шагов – раздался трубный глас, который исходил из раструба старого граммофона, стоявшего поблизости на высокой консоли:

– Соблаговолите, уважаемый, объяснить, с какой целью оказались на столе?!

– Не грохочи, старая кофемолка. Цели самые благородные: принять участие в хрупкой судьбе моего длинноухого приятеля. Позарез надо переместиться в соседний зал. Слышал, секрет волшебства спрятан где-то здесь?

– Не так всё просто, – продолжил голос из раструба. – Чтобы получить доступ к секрету, надо отгадать загадки от завсегдатаев письменного стола.

– Валяйте.

– У тебя только три попытки, – заскрипели перьевые ручки.

– Цыц, грамотеи, – прикрикнул на них голос. – Сначала надо авторизоваться. Перед тобой Вечный календарь.

Петрушка вперил свой взгляд в металлическую коробочку с окошком, в котором виднелось число. Коробочка перевернулась вокруг оси, и число сменилось.

– Забавно.

– Установи на перекидном календаре дату своего рождения: в окошечке – число, а в выдвижной рамочке, что ниже, выбери пластинку с названием месяца рождения.

– Ах, моё рождение окутано мраком, – театрально жестикулируя, произнёс Петрушка. – Я на ветке рос, меня ветер снёс.

– Тогда загадка от календаря.

Календарь показывал дату – 1 сентября.

– Внимание, вопрос: в этот день гурьбой весёлой дружно все шагают в школу.

– Новый год! – не задумываясь, ответил наш забавник.

Среди письменных инструментов возникло некоторое замешательство.

– Предполагался ответ: «Новый учебный год», – сказал голос, – или День знаний. Но, поскольку в прошлом Новый год, действительно, справляли не в январе, а в сентябре, ответ принимается.

– Ура! – заорал Петрушка.

– Рано радоваться. Испытания только начинаются.

Загадки письменных принадлежностей

– Следующая загадка от госпожи Чернильницы», – сообщил голос. – Отгадай, что за вещица: острый клювик, а не птица, то и дело пьёт и пьёт, в клювик капельку берёт.

Петрушка напрягся так, что кисточка на его колпаке зашевелилась. Машинально уставился на изящный флакон с откидной крышечкой, в котором находились чернила и, догадавшись, громко выкрикнул:

– Ручка!

– Правильно. Молодец, – зашушукались карандаши.

– Не суйте свои носы, куда вас не просят, – строго прервал их голос из раструба и продолжил. – Загадка от господина Перочинного ножа: если ты его отточишь, нарисуешь всё, что хочешь.

– Карандаш, – быстро смекнул Петрушка.

– Пора перейти к более тяжёлому испытанию, – возвестил голос. – Загадка от месье Пресс-папье.

– Это что за качели для лилипутов? – изумился Петрушка, глядя на округлый брусок с ручкой и натянутой на нём промокательной бумагой.

В ответ лежащие на столе листы, до сих пор подавлено молчавшие, наперебой зашелестели:

– Он такой тяжёлый на подъём.

– Давит на нас.

– Прессует.

– Бумага всё стерпит.

Не обращая внимания на ропот, голос невозмутимо продолжал: – Ответишь на последнюю загадку – откроешь секрет волшебного перемещения.

– Само внимание, – кривляясь, витиевато раскланялся Петрушка перед важной письменной принадлежностью.

– Хвост во дворе, нос в конуре. Кто хвост повернёт, тот и в дом войдёт.

– Шарик на цепи? – неуверенно произнёс скоморох, сразу растеряв всю свою браваду.

– Нет! – голос будто припечатал его к месту. – Месье даёт ещё попытку: в дверь влезает ножкой, голова снаружи, в голове окошко, вальсы в щели кружит.

– Слушай ты, давильня для бумажек, – наскочил забияка на пресс-папье. – Думаешь, самый умный?

Пресс качнулся и отдавил задире ногу. Петрушка отскочил и заверещал.

– Сироту обидеть каждый может, – запричитал он.

– Месье приносит извинения за свою неуклюжесть, – сказал голос, – и в знак примирения даёт подсказку. Внимание, вопрос: кто железною ногой отопрёт замок дверной?

– Ключ! – выдохнул отчаявшийся было Петрушка.

Письменные принадлежности одобрительно зашумели, а из письменного стола сам собой выдвинулся верхний ящик.

– Ключ к решению ваших проблем в выдвижном ящике, – инструктировал голос. – Забирай. Вставь в замочек, поверни, дверь любую отопри.

– Но какую именно дверь нужно отворить?

– Этого мы не знаем. Мы храним секрет ключа, а загадку потайной дверцы разгадай сам.

Они идут, а с места не сойдут

Схватив заветный ключ, Петрушка стремительно влез обратно на полку, где ждал его зайчик, который с интересом наблюдал за происходящим и встретил победителя с восторгом.

– Ну, ты и знаток!

– Вот, – сказал Петрушка, – ключ есть, а замка нет.

– Я тут пораскинул мозгами, – задумчиво произнёс зайчонок, – и, кажется, догадался, какой замочек открывает волшебный ключик.

– Не тяни, лопоухий! – поторопил кролика его нетерпеливый дружок.

– Однажды я видел, как смотритель заводит ключом большие напольные часы. Без завода они не идут.

Петрушка на пару секунд остолбенел, переваривая услышанное, при этом кисточка на его колпаке зашевелилась. Придя в себя, он бесцеремонно схватил зайчика вместе с его морковкой в охапку, спрыгнул на пол и устремился к часам.

Оказавшись перед старинными механическими часами, напарники задрали головы вверх, обозревая двухметровый деревянный корпус величиной с башню, подобную знаменитому лондонскому Биг-Бену. За стеклянной дверцей просматривался циферблат с изящными стрелками и изысканный маятник.

Часы издавали характерный звук – тик-так, тик-так. Это работали шестерни, приведённые в движение пружиной, которую в свою очередь заводили поворотом ключа. Чтобы часы «пошли», надо было запустить маятник, на колебаниях которого основывалось движение часового механизма. Маятник, мерно качаясь из стороны в сторону, отсчитывал ход времени, становившегося почти осязаемым. Завороженные магией самого медиативного устройства в мире, приятели не сразу сбросили с себя оцепенение.

Первым очухался от наваждения Петрушка: «Кто-нибудь знает язык часов? Что они говорят?». На его вопрос прогремел голос из граммофона: «Открой дверцу и вставь ключ в прорезь на циферблате». Наш ловкач лихо вскарабкался по корпусу часов и проделал всё, что требовалось. «Прежде, чем ты повернёшь ключ и загадаешь желание, знай, что если не вернуться назад до полуночи, ключ потеряет свои волшебные свойства».

Петрушка повернул ключ и что-то прошептал. В тот же миг наши герои переместились в пространстве и оказались в соседнем зале.

Выставка музыкальных инструментов

В тусклом свечении аварийной сигнализации наши путешественники различили контуры музыкальных инструментов, располагавшихся как в закрытых витринах, так и в открытом доступе. Фигуристая гитара, корпус которой напоминал восьмёрку, соседствовала с круглой домрой, похожей на разрезанную тыкву, из которой в скоморошьи времена и делали этот инструмент. Петрушка заприметил также треугольную балалайку, «одетую» в юбочку. Неподалёку от струнных инструментов примостились народные любимцы: гармонь и баян, – а рядом с ними трещотки, бубенцы, бубны, барабаны и прочие ударно-шумовые прибамбасы. Хватило бы на целый оркестр народных инструментов.

Посреди зала стоял роскошный рояль, декорированный коричневыми породами дерева. Удивительно, пожалуй, было то, что рояль наигрывал мелодичный мотив и пританцовывал на своих фигурных ножках, отсчитывая в такт: «Раз, два, три, раз, два, три…».

Мелодия неожиданно оборвалась, и раздался строгий голос:

– Почему в зале посторонние?

Зайчик оробел и прижал уши. Петрушка, напротив, не растерялся.

– Глубокоуважаемый маэстро, – высокопарно произнёс он, церемонно расшаркиваясь перед королём инструментов. – Мы поклонники Вашего таланта. Не могли бы Вы преподать нам с коллегой мастер-класс?

Рояль благосклонно хмыкнул.

– Мои юные друзья, – сказал он в ответ. – Вы обратились по адресу. Я выпущен сто пятьдесят лет назад, во времена «золотой эпохи» фортепианного искусства. Желание учиться музыке было повальным. И хотя я сконструирован для лёгкой, любительской манеры игры, прикоснуться к моим клавишам не гнушались и маститые пианисты.

Произнеся эту пространную тираду, инструментальный король согласился сыграть несколько опусов, при условии, что поклонники тоже продемонстрируют свои музыкальные умения.

Прослушав фортепианный концерт, публика в лице Петрушки и зайчика зааплодировала, а наш ловкач к тому же пропел старому роялю дифирамбы:

– Уважаемый маэстро, несмотря на возраст, Вы хорошо держите звук и обладаете красивым тембром. Спасибо за чуткую «отзывчивость» Ваших клавиш.

– Где ты этому понабрался? – шепнул приятелю зайчик, поражённый его краснобайством.

– Мы скоморохи ещё те артисты, – парировал балагур.

Удивительный концерт

Прежде чем выступить перед мэтром, Петрушка поинтересовался, как им с приятелем вернуться назад. Дело в том, что в этом зале, сколько он ни озирался, не увидел ни одних часов: ни напольных, ни настенных, ни настольных. На худой конец сошли бы и ручные, но и тех не было.

– Секрет транспонирования раскроется только тому, кто выполнит музыкальное задание, – произнёс рояль. – Готовы? Найдите три сходства между мной и арфой.

Рядом с королевским инструментом стояла прекрасная особа в мантии из струн, изящная, как крыло гигантской бабочки – благородная арфа. «Какие-то стоячие гусли», – проворчал Петрушка.

Переводя взгляды с одного инструмента на другой, приятели пытались найти что-то общее между ними, но видели лишь отличия. У Петрушки от натуги зашевелилась кисточка на колпаке, а зайчик от волнения чуть не сгрыз свою фарфоровую морковку. Наконец, когда казалось, что всё потеряно, зайчишке пришла в голову удачная мысль.

– Крыло, – выдавил он из себя.

– Какое крыло? – не понял Петрушка.

– Браво! – загремел рояль. – Корпус арфы и крышка рояля напоминают крыло бабочки. Я в мажоре. Продолжим.

Снова наступило напряжённое молчание.

– Так и быть, подскажу вариацию, – смилостивился король. – У какого инструмента есть и струны и педаль?

Друзья разом взглянули на арфу и увидели внизу корпуса педали. Рояль же продолжал:

– Угадать его не сложно. Это звонкий наш …

– Рояль, – хором закончили фразу наши друзья.

– Простите, уважаемый, но Вы, сколько мне известно, клавишный инструмент, – возразил Петрушка, – откуда у рояля струны?

– Загляни-ка под мою крышку, – загадочно ответил инструмент.

Петрушка не преминул это сделать. Внутри корпуса он увидел сложное устройство с натянутыми горизонтально струнами. По ним ударяли войлочные молоточки, приводимые в работу нажатием клавиш.

– Я клавишно-струнный инструмент, – гордо заявил маэстро. – Впрочем, коллеги, не стану вас мучить и раскрою секрет. Ваш ключ полый внутри, подуйте в него, как в свистульку, и вы окажетесь там, куда пожелаете.

Повеселевший Петрушка на радостях схватил примеченную им балалайку и, бренча тремя струнами, пронзительно заголосил:

Трень-брень-дребедень!

Выступал бы целый день!

Мне учиться неохота,

А частушки петь не лень!

Оставив балалайку, Петрушка подскочил к барабану: «Барабаню в барабан очень громко: бам-бам-бам!». Вручив инструмент товарищу, который, отложив морковку, стал усердно орудовать барабанными палочками, наш человек-оркестр схватил гармошку и растянул меха:

Мы частушек много знаем,

Под разлив гармошечки.

У нас куплетов в голове,

Как в мешке картошечки.

Ловко подхватив бубен, Петрушка побренчал им и перекинул зайчонку, а сам стал дудеть в дудку, оказавшуюся у него в руках: «Ду-ду-ду, дую я в свою дуду». Снова пошла в ход гармошка:

Как гармошка заиграет

Невозможно устоять.

Ой, держитесь, мои ножки,

Стану топать и плясать!

Поддав жару, гармонист прошёлся вприсядку, не переставая подпевать:

С бубном нынче зайчик пляшет

И задорно бубном машет.

Лапой по нему стучит.

Бубен радостно звучит.

Вторя не на шутку разгулявшемуся Петрушке, заяц, – откуда только прыть взялась, – вполне сносно исполнил рэп, отбивая ритм под барабанный бит:

Эй, Петрушка, трали-вали,

Как бы мы не опоздали.

Нам вдвоём ещё пристало

Осмотреть другое зало. И-ё-ё!

Скинув гармошку и схватив деревянные ложки, Петрушка как заправский ложкарь заиграл ими, застучал звонким перестуком, не переставая при этом выделывать коленца и припевать:

У частушек есть начало,

У частушек есть конец.

Кто частушки наши слушал,

Прямо скажем – молодец!

Напоследок наш весельчак поднёс к губам заветный ключ, просвистел популярный мотивчик «Светит месяц, светит ясный…», и исчез вместе с зайчиком так быстро, что и след их простыл.

Синяя метка

В полумраке музейного зала томно горели свечи в керамических подсвечниках и декоративных канделябрах. Их загадочный свет отражался всеми гранями хрусталя и фарфора, заполнявших стеклянные витрины. Чайные, кофейные, столовые сервизы, детские обеденные гарнитуры, расписанные золотом и кобальтом, фарфоровые статуэтки с плавными линиями изящной формы придавали залу роскошный вид и наполняли его уютом. При каждом шаге слышалось лёгкое дребезжание посуды и хрустальный звон бокалов.

Наш фарфоровый зайчик, потеряв дар речи от такого великолепия, только и мог сказать: «Вау!». Непоседливый Петрушка, напротив, остался равнодушным к окружающей хрупкой красоте.

– Здесь не то, что плясать, дышать боишься, – вполголоса проговорил он.

– А я бы не прочь здесь остаться, – прошептал очарованный малыш.

– Размечтался. Эта посуда, тонкая, как скорлупа яйца, украшала разве что столы самых богатых домов мира. Вон та сахарная вазочка просвечивает насквозь. Наверное, из сервиза какого-нибудь японского императора.

– Не угадал, – раздался в тишине чей-то звонкий голосок. – Это, наш, Дулёвский фарфор, сделан на подмосковной фабрике.

– Ты кто? – удивились приятели.

В ответ послышался смешок: «Обернитесь!». Друзья повернули головы на голос и увидели в витрине скульптурную фигурку девочки в белом платье, в руках она держала куклу. Рядом с ней стояли статуэтки девочек и мальчиков, пионеров и школьников. Каждый был занят каким-нибудь делом.

– Вам, наверное, к зверушкам надо? – рассудила девочка, оценивающе посмотрев на зайчика. Они вон в той витрине.

Приятели отправились в указанном направлении. Прошли мимо фарфоровых балерин и фаянсовых плясуний, полюбовались покрытыми цветной глазурью красавицами в национальных костюмах, задержались у полки с персонажами русских народных сказок и фантастическими животными скопинской керамики. Наконец, дошли до нужной экспозиции.

Здесь был выставлен целый зверинец керамических сувениров: милые львёнок с тигрёнком, реалистичный носорог, длинношеей жираф, красавец лось и другие фарфоровые безделушки. Особенно понравились гостям весёлые медвежата, сидящие возле пенька и поедающие варенье. К ним и решено было обратиться.

– Здорово, косолапые! – окликнул их Петрушка.

– Ступай, куда шёл.

– Уж, больно, вы грозны, как я погляжу. Познакомьтесь с моим дружком. Он сирота, без роду, без племени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.