Мария Вель
Ночь, номер, его правила! История 18+

Глава 1

– Викуля, если хочешь чего-то очень сильно, но не знаешь, как подступиться, начни с визуализации и погружения в ощущения.

Моя подруга всё любит прогонять через эти призмы, все курсы «о мечте и реализации желаний» скупила, подписана на кучу астро-психо-тарологов и меня не в первый раз пытается затащить в эту секту. Я пока наблюдаю с осторожностью, потому что мне не верится, но иногда у неё так выстреливает, что аж завидно.

Именно сейчас, на привычной понедельничной планёрке, мне вспоминается её наказ. Делать особо нечего, слушаем доклады начальников цехов и мастеров участков, следующие на очереди продажники, от лица нашего отдела бухгалтерии уже выступила Ирина Борисовна, я смотрю в окно и решаюсь попробовать.

Очень хочется в отпуск, на улице лето, жара, сейчас бы к водоёму поближе, а не эти накладные и счета-фактуры. Она говорила визуализация? Попробую, чем чёрт не шутит, может представить горящую путёвку в Турцию на неделю, или к маме на дачу в СНТ рядом с рекой, там тоже хорошо.

Полностью отключаюсь от реальности и начинаю погружаться в фантазии. В мельчайших подробностях представляю побережье с песчаным пляжем, яркое солнце, запах моря. Лицо расслабляется и на губах появляется лёгкая довольная улыбка. Чуть прикрываю глаза, чтобы по максимуму погрузиться в ощущения, но громкое упоминание моей фамилии заставляет вздрогнуть.

– Поедет Кузнецова!

Куда поедет? Зачем поедет? Непонимающе верчу головой по сторонам, всё прослушала.

– После планёрки зайдите ко мне в кабинет, для согласования нюансов, – прямой взгляд Павла Семёновича прожигает насквозь, быстро киваю, чтобы он долго на мне не задерживался, и генеральный переходит к разбору планов продаж.

– Ирина Борисовна, я всё пропустила, куда меня отправляют? – шёпотом задаю вопрос главбуху, одновременно ругая себя за дурацкое решение попробовать альтернативный способ достижения желаемого в рабочее время.

– В командировку поедешь, на бизнес-слёт владельцев мебельных компаний. Чем слушала?

– Я? На бизнес-слёт? Почему?

– Я-то откуда знаю. Пойдёшь после планёрки и всё узнаешь в подробностях, – отмахивается она от меня, отмечая что-то в своём блокноте.

Вот я попала так попала.

Еле досиживаю до конца собрания, быстрым шагом иду за генеральным директором в его кабинет, стучу в дверь и, получив разрешение войти, задаю свой главный вопрос.

– Павел Семёнович, почему я должна ехать на этот бизнес-слёт? Я не согласна с вашим решением, отправьте кого-нибудь другого! – я начинаю сразу с места в карьер, желая только одного: соскочить с этой командировки и спать спокойно.

– Кузнецова, у тебя есть серьёзные причины для отказа?

– Да! Вы не имеете права отправлять сотрудников без их желания, – настаиваю я на своём.

– Право у меня как раз таки есть, почитай трудовой договор, но если причина отказа серьёзная, то говори сразу. Я слушаю. Если это просто каприз – выбирай между командировкой и увольнением, минута на размышления. Время пошло.

Смотрит на меня в упор, глаза чёрные, подбородок волевой, плотно сомкнутые губы, ждёт, что же я отвечу.

– Почему именно я? – задаю я мучивший меня больше всего вопрос. – Я простой рядовой бухгалтер, я не знаю, что нужно говорить на таких встречах, я ничего не умею…

– От тебя требуется только присутствие, будешь носить папку с документами и подавать мне, когда скажу. Справишься?

– Это же работа секретаря, – не хочу я так просто сдаваться.

– У Насти маленький ребёнок, она не может отлучиться на неделю. Когда согласовывали в отделе кадров кандидатуру, твоя прошла по всем параметрам. Так что готовь чемодан, в среду утренним рейсом вылетаем.

– Куда? – задаю последний вопрос, обречённым голосом.

– В Мармарис. Заеду за тобой в четыре утра, будь готова. На саммите официальный стиль, офисная одежда подходит для конференций, для вечерних встреч возьми коктейльное платье, также советую взять купальник, вдруг после окончания выступлений захочется искупаться. Всё понятно?

– Мы летим в Турцию?

– Кузнецова, ты была на планёрке? Я всё подробно объяснял, к чему эти глупые вопросы? Иди работай, завтра у тебя выходной на сборы, по прилёту обратно – ещё один. Свободна.

Киваю, задумчиво выхожу из кабинета, вот так визуализация и погружение в желаемое, разве такое бывает?

глава 2

Вечером после работы набираю Машке и всё выкладываю ей, как на духу. Подруга визжит от восторга и поздравляет меня с такой удачной практикой.

– Викуль, это же прекрасно. Хотела в отпуск и на тебе, даже деньги тратить не нужно. Обалденно. Я тебе прям завидую!

– Чему завидовать? Буду там как дура среди этих бизнесменов, бумаги боссу подавать, будто он сам эти бумаги взять не может, – бурчу я недовольным тоном.

– Ты что, реально думаешь, что он тебя туда из-за бумаг везёт? – чувствую, что вопрос подруги с подвохом.

– А зачем тогда?

– Чтобы цену себе набить, покрасоваться перед другими, не ударить в грязь лицом, типа того.

– В смысле? – совсем запутываюсь я.

– Ну ты прямо как маленькая, Вик. Там таких, как он целая толпа приедет, и у каждого будет молодая секретарша, а ваша Настя после декрета выглядит совсем непрезентабельно, вот он тебя и выбрал, врубаешься?

– Ты что, хочешь сказать, что он берёт меня из-за внешности? – медленно доходит до меня то, что пытается втолковать подруга.

– Конечно. Стопроцентное попадание. Готовь, подруга, откровенный купальник, насколько я помню ваш босс холостой?

– Он вдовец, Маш, – одёргиваю я её игривый тон.

– Холостой, вдовец, какая разница? Один фиг законной супруги у него нет, значит, карты тебе в руки и окучивай перспективного мужчину, – хохочет она в трубку.

– Ну тебя, говоришь какие-то глупости, – обрубаю я её серьёзным тоном. – Павел Семёныч меня старше почти на пятнадцать лет, я ему в дочери гожусь.

– Ха, не смеши меня, Вика. Сорок для мужчины самый смак, они в этом возрасте опытные и умеющие слышать женщину, на себе испытано. Так что смело блузы пооткровенней, юбки покороче, бикини поярче. И никакого стеснения, Кузнецова, когда ещё такой шанс выпадет, наставляет меня Машка.

– Иди ты, – под заливистый хохот подруги отрубаю вызов и задумываюсь.

Неужели Павел Семёнович реально глаз на меня положил? Да нет, быть такого не может. Он всегда говорил, что против личных отношений, если они мешают бизнесу. Он не такой. Просто это стечение обстоятельств, просто никто кроме меня не подошёл. Да, именно так. Бли-и-и-ин, зачем мне Машка всё это рассказала? Как я теперь на него смотреть буду? У меня же мысли так и будут возвращаться в эту сторону. Вот гадство.

Тру виски руками, стараясь привести себя в норму, а сама представляю Павла Семёновича в плавках на пляже и понимаю, что теперь мне от этих видений не скрыться.

глава 3

В чемодан укладываю аккуратными стопочками свои блузки, юбки, простое голубое платье-футляр до колена (сойдёт за коктейльное), нижнее бельё, обувь, предметы личной гигиены и… долго смотрю на купальник, решая: брать или не брать. Отель, в котором будет проходить этот саммит, расположен на первой линии, грех отказываться от возможности искупаться. Бросаю бикини в чемодан и быстро застёгиваю молнию, чтобы не передумать.

Всё, через полчаса за мной приедет Павел Семёнович, и мы полетим в жаркую Турцию. Может права Машка, чего я так нагнетаю, поеду, расслаблюсь, погреюсь на солнышке, не всё же время будут конференции и встречи.

Подхожу к окну и вижу перед своим подъездом паркующийся джип босса. Большой, мощный, словно сразу заявляет, что внутри не абы кто, а настоящий хозяин жизни. Про Демидова в нашей фирме не принято сплетни собирать, обычно если кого спросишь: либо глаза отводят, либо прямым текстом объясняют, что эта инфа не для распространения. Единственное, что я про него знаю, что он вдовец, и эта фирма не единственный его бизнес.

В дорогу я надела джинсы с рубашкой, волосы собрала в хвост, на ноги удобные кеды и, оглядев свою маленькую съёмную квартирку-студию, которую приходится покинуть на целую неделю, выхожу в подъезд.

Спускаться по лестнице с чемоданом не очень удобно, стараюсь не шуметь, благо вещи не слишком тяжёлые, несу свою ношу в руках. Выхожу из дверей и сразу натыкаюсь на генерального.

– Кузнецова, тебе телефон для чего нужен? Для галочки? – сразу же рычит он, с силой вытаскивая из моих рук чемодан. – Я звоню-звоню, а она трубку не берёт, что молчишь?

Ошарашенная таким агрессивным началом нашей совместной поездки, я мёртвой хваткой вцепляюсь в ручку своего багажа и упрямо не отдаю его шефу.

– Почему вы на меня кричите? Я вышла из дома даже раньше озвученного вами времени, что не так?

По работе я с Павлом Семёновичем редко контактировала, бухгалтерия работала с шефом через Ирину Борисовну (главбуха), и мы его видели только на планёрках. От других я слышала, что с ним нельзя спорить и идти против, но на собственном опыте ещё не прочувствовала, чем это чревато, поэтому так смело пошла в наступление.

– За языком следи, ты не у себя в отделе бумажки заполняешь. Дай уже, свой чемодан, в машину положу, – дёргает он сильнее, а у меня от этого рывка обламывается ноготь почти до начала пластины.

– Бли-и-ин, нельзя было поаккуратнее, вы всё привыкли силой брать? – больно, обидно, маникюру всего полторы недели, где я теперь коррекцию делать буду, всю командировку с обломышем ходить, красота.

С кислой миной сажусь в салон, Павел Семёнович открывает и закрывает за мной дверь. Я складываю руки на груди в замок и плотно сжимаю губы, всем своим видом демонстрируя недовольство.

– Подумаешь, ноготь, ерунда какая, обрежь аккуратно и ходи, – бурчит босс и заводит мотор.

– Если бы всё было так просто, я бы не расстраивалась, – возмущаюсь я, а он уже ловко выруливает из дворов на главную дорогу.

– Ну, прости пожалуйста, что нанёс тебе такой непоправимый урон, – с заметной издёвкой произносит шеф и невозмутимо рулит дальше. – Вообще-то, могла быть мне хоть немного благодарна, я везу тебя к морю.

– А я не просила меня к морю везти, к тому же вы везёте меня не отдыхать, а прислуживать вам, – не снижаю я градус накала.

– Слово-то какое придумала, обалдеть. Короче, Кузнецова, давай договоримся не бесить друг друга. Спокойно проведём эту неделю, а потом я тебе, так и быть, отпуск на две подпишу, нормально так будет? Согласна?

Обиженно закрываю рот и отворачиваюсь к окну, не думала, что он такой. С виду приличный взрослый мужчина, а внутри говно на палочке. Ишь, пуп мира. Может, ну его, что я другую работу не найду? Опыт и корочки имеются, да хоть в аутсорсинг пойду, что мне.

– Чего молчишь? Я, кажется, тебе предложение сделал, отвечай, устраивают условия, или нет? – в голосе сталь, привык всеми распоряжаться, то-то в отделе продаж вечно текучка, с ними он тесно работает, наверняка из-за этого и бегут сотрудники.

– Не устраивает, – с вызовом поворачиваю я к нему лицо.

– Да ладно? А что тебе нужно? Премию внеочередную?

– Меня не устраивает ваше ко мне отношение. Я ничего плохого не сделала, а вы уже мне ноготь сломали, нахамили и оскорбили, – гневно с напором выплёвываю ему своё недовольство.

– Кузнецова, алё? Ты сама себя слышишь? Я сейчас передумаю и высажу тебя прямо здесь, а в твоей красивой трудовой будет надпись уволена по статье. Этого хочешь?

– Да и, пожалуйста! Высаживайте! Не думала я, что такой мужчина, как вы, окажется мелочным манипулятором, остановите машину, не хочу с вами никуда ехать!

Пофиг. Мне всего двадцать пять, терпеть нападки этого старого хрыча не намерена, себе цену знаю. А он пусть теперь как хочет, так и выкручивается.

Павел Семёнович резко даёт по тормозам, так что я по инерции движусь вперёд, и в шею больно впивается ремень безопасности.

– Иди, коза! И без тебя справлюсь. Распоряжение насчёт твоего увольнения в отдел кадров передам, чемодан в багажнике.

Он не выходит из машины, я сама спрыгиваю с подножки высокого джипа на асфальт, беру в открытом автоматически багажнике чемодан и слышу рёв, набирающего резко скорость автомобиля.

Гавнюк.

Перехожу дорогу по пешеходнику, иду по тротуару в сторону дома. Слетала в Турцию называется. Такое состояние в душе ужасное, хочется прибить этого Демидова. Вот человек, с ним, наверное, по-хорошему вообще нельзя. Индюк напыщенный.

На улице раннее утро, ни одного прохожего, на деревьях в ближайшем сквере чирикают птички, воздух прохладный, вспоминается деревня. Нет, видимо, не море нужно было визуализировать, а речку и луг рядом с маминой дачей, там бы я душевно отдохнула. Сажусь на лавку под липами, откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Хочется немного расслабиться, завели меня с самого утра, сейчас посижу в одиночестве и домой пойду досыпать, на работу мне теперь не радо, отдохну недельку и буду новую искать. Вот.

– Кузнецова, хватит из себя гордячку строить, поехали, а то на самолёт опоздаем.

Открываю глаза и вижу стоящего передо мной шефа. И как он так бесшумно подошёл?

глава 4

Закрываю глаза, чтобы его не видеть, и не произношу ни единого звука в ответ.

– Виктория, время идёт. Едем, – надо же он знает моё имя, чуть смягчает тон, но чувствуется, что даётся ему это с трудом и через силу.

– Я же уже уволена, Павел Семёнович. Не стоит ради меня терять своё драгоценное время, идите, я всё равно с вами никуда не поеду, – отвечаю я усталым голосом.

– Не говори ерунды. Я просто вспылил, не обращай внимание, поехали.

Мотаю головой.

– Да что же вы все такие нежные, – цедит он недовольным голосом и делает совсем неожиданное.

Шеф быстрым движением наклоняется ко мне, сгребая большой рукой, перекидывает моё тело себе через плечо. Не обращая внимания на возмущение, крики и удары кулаками по его спине, во вторую руку берёт мой чемодан и быстро шагает по направлению к своему джипу.

От такого поведения я просто в шоке, обзываю его самыми ужасными словами, пытаясь пронять и заставить отпустить, но шеф словно глухой: прёт по улице и ни на что не обращает внимания. Вокруг никого нет, просить помощи не у кого, упираюсь локтями в спину Демидова и просто жду, когда он меня донесёт до машины.

Принудительно выгружает на переднее пассажирское, сразу блокирует дверь, чтобы я не смогла сбежать, убирает чемодан в багажник и садится за руль с абсолютно невозмутимым видом.

– Вы считаете, что перевес физических сил даёт вам право так со мной поступать?

Уже несколько минут едем по шоссе, а он просто молча смотрит в лобовое.

– Хочешь, чтобы я перед тобой извинился?

– Вы не сможете меня силой заставить сесть в самолёт, в аэропорте полиция и охрана, я обращусь к ним, и вам придётся отпустить меня, – произношу я с вызовом.

– Вик, давай без этого. Я реально извиняюсь за своё поведение, у меня была ужасная ночь, я ни хрена не выспался, всё через жопу, ещё ты трубку не брала. Ну психанул, бывает, но лететь нам всё равно надо.

– Я не хочу никуда лететь, мы уже решили этот вопрос: вы меня уволили, я согласилась, – продолжаю я упрямиться и замечаю, как он устало потирает глаза и лоб свободной от руля рукой.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он, явно желая найти компромисс.

– Я хочу, чтобы вы сейчас остановили автомобиль и выпустили меня из машины, – стою на своём.

– Ты не поняла, что ты хочешь за то, чтобы полететь со мной?

– Мне ничего не надо! – гордо задираю я подбородок.

– Плачу за каждый день на саммите твой месячный оклад. Цена, считаю хорошая, соглашайся.

Блин, кричу на себя внутри, ругаю, допускаю слишком долгую паузу, нужно сразу отказываться, почему я молчу?

Меркантильный мозг начинает прикидывать, что я смогу себе позволить после этой поездки. Семь окладов за неделю с несносным шефом – это сильно. Очень хочется быть гордой и неприступной, но реалии жизни умоляют согласиться.

– Условия прежние: я владелец бизнеса, ты моя сотрудница. В твои обязанности входит быть со мной рядом на конференциях, разбирать и подавать нужные бумаги. По прилёте обратно получишь перевод мимо корпоративной кассы. Единственная просьба – не распространяться о наших договорённостях. Достаточно, чтобы показать, что я сожалею о своём неправильном поведении по отношению к тебе?

– Откуда вдруг такая щедрость? – не могу же я так сразу кричать о своём согласии, пытаюсь сделать это плавно, чтобы не подумал, что мне достаточно хорошо заплатить и я побегу делать всё, что не попросят.

– Деньги – универсальный инструмент. Я тебя обидел, ты отказываешься от договорённостей. Я плачу комфортную для тебя сумму, чтобы стереть конфликт. Судя по тому, что ты больше не кричишь и не бесишься – сумма выбрана верно. Есть какие-то дополнительные условия с твоей стороны?

Теперь он точно думает, что меня можно просто купить. Я падаю не только в своих, но и в его глазах. Так нельзя! Нельзя так просто продаваться, но мозг подкидывает быстрый план освоения моей будущей премии за командировку. Я ещё ничего не получила, но мысленно уже трачу, блин, ужас какой.

– Кузнецова, я могу твоё молчание расценивать, как согласие?

Впереди маячат вывески со стрелками, указывающими на поворот к аэропорту, в голове такая каша из «хочу» и «приличные девушки так не поступают», не могу справиться с желанием получить пополнение в бюджет, но вместе с этим боюсь за то, что что-то пойдёт не так.

– Какие у меня гарантии? – всё, это крах, я сказала вслух.

– Я даю тебе своё честное слово, можешь быть уверена в нём на сто процентов, – невозмутимо, совершенно без эмоций отвечает Демидов.

– Хорошо, но у меня есть обязательное условие, – сердце почти не бьётся, чувствую себя продажной, так противно от этого, но чаши весов перевешивают, не могу отказаться.

– Какое?

– Вы относитесь ко мне уважительно и ни на что свыше оговорённого не рассчитываете, – тихо, но уверенно проговариваю я важное для меня.

Шеф притормаживает свою машину у обочины, поворачивается ко мне всем торсом и долго смотрит в глаза.

– По рукам, – протягивает мне свою большую мужскую ладонь и сжимает мои пальцы в знак скрепления договорённостей.

Дальше едем молча, меня постепенно отпускает, внутренняя дрожь утихает, я убеждаю себя в том, что поступаю правильно. Стараюсь не грызть себя, смотрю на приближающееся здание аэропорта.

С парковки идём рядом, Павел Семёнович выше меня на голову, у него широкий шаг, я еле поспеваю, он везёт сразу два чемодана, у меня в руках только маленькая сумочка с телефоном, документами и разной мелочёвкой.

Паспортный контроль проходим быстро, переходим в зону ожидания, и Демидов предлагает мне пойти с ним в кафе.

– Дико хочу кофе, ты со мной?

Только сейчас замечаю его напряжённые с красными сосудами глаза, интересно, что у него ночью произошло, спрашивать некорректно, может, сам расскажет. Начинает играть женское любопытство, киваю и иду за ним следом за столик точки общепита.

глава 5

– Кофе, чай, горячий шоколад? – Павел Семёнович пододвигает мне ламинированное небогатое меню, и я начинаю изучать ассортимент.

В это время к нам подходит официантка с блокнотом и вежливо интересуется нашим выбором.

– Мне двойной эспрессо и сэндвич с яйцом, Виктория, ты готова сделать заказ?

– Капучино и блинчик с клубничным джемом, – отзываюсь я, официантка кивает и уходит передавать заказ на кухню.

– У тебя случайно нет таблеток обезболивающих? – неожиданно спрашивает у меня Демидов.

– Есть, – я всегда ношу с собой блистер обычного ибупрофена на всякий случай, – но вы заказали кофе к тому же двойной, не стоит мешать с медицинским препаратом.

– Дай, пожалуйста, у меня уже сил нет терпеть этот набат в мозгах, в глаза словно песка насыпали, надеюсь хоть во время полёта посплю, – не обращает он внимание на мои предупреждения по поводу смешивания крепкого напитка и таблеток.

– А что у вас случилось ночью, – набираюсь смелости и спрашиваю я.

– Бизнес, Кузнецова. Беспощадный, отнимающий много времени и нервов бизнес. Это тебе не бухгалтерия, если ты забьёшь в программу неправильно цифры, ты сможешь перепроверить и исправить, а если я приму неправильное решение, вряд ли удастся вывернуть на прежний уровень. Обычно жёсткое приземление на задницу и долгий путь с самого начала.

Павел Семёнович тянет мне руку, ожидая спасительные таблетки, я не могу ему отказать, почему-то сейчас мне очень хочется его пожалеть, он словно сдувается, совсем недавно был таким противным и беспринципным хамом, а сейчас совсем другой. Вкладываю в его ладонь серебристый блистер, и он выдавливает сразу две таблетки.

– Там нормальная доза, вам одной хватит, – пытаюсь я его образумить, но он лишь пренебрежительно машет рукой и запивает лекарство водой.

– Спасибо, – благодарно произносит шеф и откидывается на спинку стула, прикрывая глаза. – И спасибо за то, что выдержала меня в это утро, знаю, что был невыносим, но я такой. Мне трудно сдерживаться. Так что ещё раз извини.

Сидим молча до появления официантки, на столике появляются ароматные напитки и перекус, я тянусь к сумочке за картой, чтобы расплатиться, но Павел Семёнович, не даёт мне этого сделать.

– Это служебная командировка, Виктория. Все расходы за счёт фирмы, – проводит по терминалу банковской картой и с наслаждением втягивает ноздрями запах крепкого кофе.

– Позвольте вам напомнить, таблетки, тем более в дозе, которую приняли вы, не рекомендуется смешивать с кофе, – неужели он не понимает, я же хочу, как лучше, неизвестно, какая реакция будет у организма.

Но этот взрослый мужчина даже на меня не смотрит, жадно откусывает свой сэндвич и пьёт из маленькой чашечки, предварительно добавив туда сахара.

Я недовольно вздыхаю и решаю заняться собой, мой вкусный десерт с пышной молочной пенкой в кружке приятно насыщает ранним утром. Крепость кофе, завуалированная вкусом молока, пробивается в голову и запускает волну бодрости. Хорошо. На моём лице появляется лёгкая улыбка, чего не скажешь о лице моего шефа.

Быстро доев свой завтрак и выпив двойной эспрессо, он, кажется, начинает испытывать совсем неприятные ощущения. Кислая мина дополняется приложенными к вискам ладонями и явно сдерживаемыми рвотными позывами.

– Туалет вон там, – я быстро оглядываю окружающую нас обстановку и рукой указываю шефу направление.

– Пройдёт, – отмахивается он, но лучше ему не становится.

– Такое нельзя игнорировать, – назидательным тоном продолжаю я, – идите скорее, вам это нужно.

– Да откуда ты вообще знаешь, что мне сейчас нужно?

Не обращая внимание на его злобный выпад, повторяю свой совет. У него нет сил сопротивляться, быстро сорвавшись с места, он уходит и возвращается только через пятнадцать минут, бледный и измученный.

– Подсунула мне отраву, – рычит он на меня, – хоть бы предупреждала, что твои таблетки с неожиданным эффектом.

– Я предупреждала! – вспыхиваю я от совершенно необоснованного обвинения в мою сторону. – И насчёт таблеток предупреждала, и насчёт кофе. Просто вы, непрошибаемый упрямец, ставите себя выше других и чужие советы даже не рассматриваете.

– Не кричи, Кузнецова, без тебя тошно. Лучше бы Ирину Борисовну взял с собой, она бы сейчас листала какой-нибудь журнал и не лезла ко мне учить жизни.

– Вы сейчас хотите меня обидеть? Вы обещали вести себя уважительно.

– Ладно-ладно, беру свои слова обратно, ишь фифа какая.

Он неисправимый, и это только начало нашей совместной командировки. Здесь он ещё держит себя в руках, а что будет там? В Турции я буду зависеть от даты вылета обратно и мне придётся терпеть все его выходки? Не очень привлекательная перспектива.

Пока я думаю о своём, Павел Семёнович опускает голову на сложенные на столе руки и просит разбудить, когда объявят посадку.

– Может, пойдём в зал ожидания, там есть диванчики, будет удобнее, – снова я со своими советами.

– Не трогай меня, как объявят посадку – буди.

Смотрю на этого взрослого крепкого мужчину, абсолютно не принимающего заботы в его сторону. Интересно, у него есть женщина? Одет всегда аккуратно: костюмы, рубашки, галстуки гармонично сочетаются, а элементарных правил не знает. Или специально пренебрегает ими?

Спустя пять минут после его засыпания, за нашим столиком начинает звучать глубокое сопение, а позже к нему добавляется лёгкое похрапывание. Мы одни в этой точке, никому вроде не мешаем, но я всё равно чувствую себя неудобно. Разбудить или пусть спит?

– Девушка, пройдите, пожалуйста, в зал ожидания, территория кафе не предусматривает такого глубокого отдыха, – вежливая официантка просит меня разбудить и увести отсюда храпящего мужчину.

Я согласно киваю и пытаюсь растолкать спящего Демидова, но это оказывается не такой простой задачей.

глава 6

Он спит так крепко, что приходится неслабо трясти за плечи. Такие крепкие плечи, явно посещает спортзал. Пока пытаюсь разбудить шефа, непроизвольно вдыхаю парфюм Демидова. Обалденный, явно очень дорогой и ни с чем не сравнимый запах. Ноздри щекочут пряные специи, терпкая горечь кожи отдаётся привкусом на языке, а острый бергамот заставляет ноздри самопроизвольно расширяться и снова вдыхать этот чудный запах. Такое глубокое, чувственное погружение в мужской аромат заставляет веки опуститься на глаза и сделать ещё один вдох, и ещё, и ещё, даже голова начинает кружиться, но…

– Кузнецова, ты что, меня нюхаешь?

Аж подбрасывает от неожиданности, только что ведь храпел и совсем не шевелился, как он заметил? Щёки краснеют от стыда, но делаю невозмутимый вид, будто не слышала его вопроса.

– Официантка попросила покинуть кафе и перейти в зал ожидания.

Стыдоба какая, что он теперь обо мне подумает.

– Я задал тебе вопрос, почему ты не отвечаешь?

– Я не считаю нужным отвечать на такие вопросы, – встаю я в позу.

– Значит, нюхала. Понравилось хоть? У твоих мальчиков вряд ли есть такое в арсенале, если хочешь – можешь продолжить, я не против.

На его лице появляется хищная и глубоко проникающая под кожу ухмылка, от которой бежать хочется, про мои бордовые щёки я вообще молчу.

– Павел Семёнович, нас попросили уйти, – возвращаю я шефа к предыдущей теме.

– С чего бы нам уходить? – он явно не хочет покидать огороженный островок кафе.

– Вы храпели, – понижаю голос, чтобы не привлекать внимание.

– Я никогда не храплю, – уверенно заявляет он. – А если тебе понравился мой парфюм, то просто признайся и не сочиняй ерунды.

Демидов лениво потягивается, смотрит на часы, возвращается взглядом ко мне.

– Ну? Чего застыла?

Бесит. Такой непоследовательный, хаотичный, только недавно был нормальный, даже пытался извиняться, а сейчас опять хочется послать.

– Я ничего не сочиняю, – упрямо повторяю я, – официантка попросила меня увести вас отсюда, я пыталась разбудить.

– Ладно, не оправдывайся, пусть будет так, – пренебрежительно отмахивается он от меня, достаёт из внутреннего кармана пиджака телефон.

Снимает с блокировки экран, начинает что-то там быстро перелистывать, хмурится, злится, громко хлопает ладонью по столику и тихо, но яростно матерится.

Я не могу на это смотреть, этот мужчина выводит меня из себя, отхожу подальше, облокачиваясь на перила ограждения, и просто жду время до объявления посадки.

Демидов кому-то звонит, ругает за сорванные сроки поставки, грозит штрафами, орёт в трубку так, словно в аэропорту кроме него никого больше нет. Когда он заканчивает свои гневные тирады, у меня в ушах продолжает звенеть. Просто ужасный человек. И зачем я согласилась, может, ну его, пока не улетели, отказаться?

– Пойдём к выходу, посадку объявили, – вздрагиваю оттого, что он неслышно подходит ко мне сзади и трогает за локоть. – Кузнецова, ты оглохла, что ли? Выход Е-4, пошли.

Ничего не слышала, так была сосредоточена на его безумном крике, что даже пропустила объявление по громкой связи, офигеть. Отдёргиваю локоть из его руки, смотрю по сторонам, а он уже указывает мне нужное направление.

– Павел Семёнович, я тут подумала… – замедляю шаг, убеждая себя, быть более решительной.

– Кузнецова, тебе сейчас не думать, а ногами шевелить скорее нужно. Чего плетёшься еле-еле, давай, поднажми, – он не собирается меня слушать, отмахивается как от надоедливой мухи, обидно так.

– Я передумала ехать, я не хочу, не нужны мне эти семь окладов, я отказываюсь, – встаю столбом посередине прохода, вокруг люди, смотрю на удаляющуюся фигуру шефа, опять он меня не слушает.

– Кузнецова, ты чего стоишь? – кричит он мне, наконец замечая, что я не иду рядом.

Медленно мотаю головой, глубоко вздыхая и разворачиваясь спиной к Демидову. Нужно быстрее уходить, а то мало ли что. Быстрым шагом иду по коридору в противоположном объявленному выходу направлении. Обхожу встречных людей и слышу громкое объявление в динамиках:

– Кузнецова Виктория Сергеевна, пройдите на посадку к выходу Е-4, повторяю, Кузнецова Виктория Сергеевна, пройдите к выходу Е-4 на посадку.

Неужели он постарался? Оборачиваюсь, пытаясь разглядеть шефа в толпе людей, но его нигде нет.

– Меня потеряла? – крепкий захват предплечья, и я шиплю от боли. – Без глупостей, Виктория, не нужно вести себя, как ребёнок. Ты приняла условия, ответила на рукопожатие, – обратного пути нет.

– Павел Семёнович, но я не смогу, – пытаюсь скулить я, давя на жалость.

– Сможешь, это вообще не проблема. Только перестань от меня бегать, иначе я потеряю терпение и ты сразу поймёшь свою неправоту.

Тащит меня за локоть в сторону нужного выхода, а я думаю: кричать или не кричать?

глава 7

Шеф шагает исполинскими шагами, я семеню рядом, пытаюсь до него докричаться, но это абсолютно бесполезно. Взгляд мужчины устремлён вперёд, мою руку он сжимает очень крепко, закатывать истеричный скандал, предварительно договорившись об условиях, как-то не айс. Я ведь согласилась.

Но он тоже обещал уважительно ко мне, а как на самом деле?

Нюхала я его… Да, нюхала. Но я не его нюхала, а его духи. До сих пор в носу стоит этот насыщенный аромат, люблю интересные сочетания в запахах.

Подходим к нужному выходу, мы последние на посадку, автобус ждёт только нас двоих, о чём строго предупреждает работник аэропорта. Испытываю чувство неудобства, которое только играет на руку Демидову.

Ну почему я такая? Всегда вперёд о других думаю, переживаю, как бы никому из-за меня не стало хуже, вот и сейчас: вместо того, чтобы сказать твёрдое «нет», послушно иду по лестнице вниз и забираюсь в двери, тут же отъезжающего к самолёту автобуса.

– Отпустите уже, – шиплю боссу.

– Ага, а потом мне ещё за тобой по посадочной полосе бегать? – говорит со мной, как с ребёнком, снисходительно и поучающе, перехватывает пальцы поудобнее, а у меня от этого движения мурашки по спине (но не из-за страха или боли, ощущение, будто он меня трогает, фу, глупость какая-то).

Вспоминаются слова Машки про выбор сотрудницы в командировку по внешности для большей признательности. Поднимаю сердитый взгляд на шефа, но он непрошибаемый, похоже, и по трапу забираться будем тоже за ручку.

– Не буду я больше сбегать, – бурчу я обещание, но Демидов снова перехватывает сжимающие моё плечо пальцы и улыбается, – Мне неприятно, что вы меня держите, отпустите!

– Да ладно, Кузнецова, расслабься. Сейчас сядешь в самолёт, пристегнёшься ремешком и я тебя отпущу, а до тех пор, веры тебе нет. Иши придумала: хочу – не хочу, могу – не могу. Договорились лететь вместе – летим.

– Ещё одним условием договора было уважительное отношение ко мне, а вы его не выполняете, – злюсь, хочется хорошенько прикрикнуть, но вокруг толпа людей, неудобно.

– И где я это нарушил, напомни, пожалуйста, – он склоняет голову чуть набок, смотрит в упор. – Тебя обидело то, что я заметил, как ты меня нюхаешь? Угадал? Я должен был сделать вид, что ничего не было? Но ведь было!

Он чуть сильнее сжимает моё плечо, как бы намекая на свою правоту, и чуть улыбается одними кончиками губ. Вздыхаю, отворачиваюсь, о чём с ним говорить.

Автобус виляет по разметке, доезжает до трапа, толпа волной выливается из автобуса в направлении самолёта. Мы тоже в общем потоке, проходим небольшое расстояние, поднимаемся по ступеням, заходим в самолёт и, наконец, усаживаемся на свои места.

Демидов галантно пропускает меня к иллюминатору, я открываю шторку на овальном окошке и устремляю взгляд вдаль. Пусть идёт как идёт. Машка говорила, что в нашей жизни никогда ничего не происходит просто так, и если что-то вразрез с твоими планами, значит, так нужно, такая судьба и кто мы, чтобы с ней бороться. Я фыркала на неё, считая неправой, но сейчас… Сейчас, похоже, придётся согласиться.

Стюардессы ходят по проходу между рядами, проверяют посадку, предлагают свою помощь, успокаивают тревожных пассажиров. Вскоре суета успокаивается, все на местах, объявляется взлёт, и самолёт начинает катиться по полосе, стремительно набирая скорость.

Павел Семёнович

Этот саммит в Турции нарушил все планы, можно было бы его проигнорировать, но я не я буду, если упущу такую возможность. Столько нужных людей в одном месте нечасто встретишь. За счёт новых знакомств можно будет построить новые сети, организовать сотрудничество, найти более лояльных поставщиков фурнитуры, а то наш старый совсем припух от наглости. Пришлось даже провести разъяснительную работу в кафе аэропорта, Кузнецова, похоже, в шоке была от моей манеры общаться.

Вообще, если бы не это дебильное условие прибытия на слёт парой, никогда бы не обратил внимания на эту девчонку. Обычная серая мышка в бухгалтерии, ответственная, неконфликтная. В отделе кадров сразу указали на неё, все остальные с детьми и на неделю выпадать из жизни не могут. Пришлось соглашаться.

«В принципе она симпатичная, не секретарь, конечно, но я объясню как надо, справится», – наивно думал я сначала, до того как эта строптивица заявилась ко мне в кабинет с наездом, – не хочет ехать она, ишь деловая.

Не хочешь – заставим! Когда сталкиваюсь с непредвиденными трудностями – у меня сразу упрямство вперёд вылезает, непременно хочется дожать и сделать, так как я хочу. В смысле она не полетит со мной в Турцию? Ага, сейчас, ещё как полетишь, милая, иначе уволю.

Но привычный стереотип управления подчинёнными, разбивается о её принципиальность. Нежная она очень, не допускает к себе неуважительного отношения. Ладно. Так ещё интереснее. Поднимаю ставки, хочу купить, мои вложения ещё никогда не оказывались холостыми, назначаю цену в несколько раз превышающую ожидание, чтобы купировать отказ на начальном уровне. Получаю согласие (даже не думал, что будет по-другому) и маленькое условие. Ерунда, уважительное отношение и запрет перехода границ, ХА! Меня таким не напугаешь. Только интереснее становится. Азарт включается.

Это девочка ещё не знает, что нам неделя в одном номере предстоит. Уж не знаю, что переклинило в голове у этих организаторов, но, похоже, кому-то очень хотелось украсить деловые будни эдакой изюминкой. Прикольно. Я не против. К тому же попка у молодой бухгалтерши очень даже ничего, может, и не зря мне её посоветовали в сопровождающие.

Проблемы возникают тогда, когда эта дурочка начинает метаться и отказывается лететь прямо в аэропорту, приходится проявить настойчивость и знание психологии таких типов женщин. Берёшь её, загоняешь в осуждающие рамки, и она не сопротивляется: стесняется, боится, всё что угодно, но зато делает так, как мне нужно.

Теперь сидит рядом со мной на кресле возле иллюминатора, личико отвернула, гордую из себя строит, а я не обижал её по факту, просто у меня манера такая – спрашиваю, что интересует в лоб, не люблю танцы с бубном.

Ладно, отойдёт, нам ещё предстоит скандальчик у дверей номера в гостинице, интересно, куда она там побежит? Другая страна, вдали от аэропорта. Какой же я злодей, аж самому страшно.

Ухмыляюсь своим мыслям, откидываюсь на спинку кресла, смакую предвкушение от предстоящей недели. В голове складывается чёткий план сломать эту девочку и развести на нечто большее, чем сопровождение на конференциях. А что? Зря, что ли, я ей семь окладов пообещал?

глава 8

Полёт проходит без эксцессов. Как только взлетаем, я сразу же отключаюсь и сплю до самой посадки. В аэропорту нас уже встречают и на минивэне бизнес-класса в комфорте доставляют в Мармарис. Наконец-то можно спокойно принять душ и растянуться на матрасе. Таблетки Кузнецовой не помогли, сон только хуже сделал, жбан раскалывается так, что из глаз искры, надо будет на ресепшен попросить что-нибудь обезболивающее.

– Один номер на двоих? Вы издеваетесь! – если бы голова не болела, я бы сейчас поржал над ней, но вместо этого, просто отмахиваюсь, касаясь пальцами пульсирующего виска.

– Бери карту и иди, Кузнецова. Там две кровати, не переживай, – обращаюсь к администратору на своём ломаном английском, пытаюсь объяснить, что мне нужно.

– Могли бы и предупредить, я даже пижаму не взяла, – бурчит она, стреляя в меня злобным взглядом.

– Я не знал, – зачем-то вру я, – и если ты так переживаешь за свою неприкосновенность, признаюсь честно – ты не в моём вкусе, успокойся.

Юная бухгалтерша с недовольным лицом стоит рядом и слушает мой недовольный рык, обращённый к работнице на ресепшен. Я уже пытаюсь изъясняться жестами, когда Кузнецова совершенно легко и просто переводит мою просьбу сотруднице отеля.

– Ты знаешь английский? – мои брови удивлённо взлетают вверх.

– Да, – коротко отвечает она, берёт у девушки за стойкой пакетик с лекарством и протягивает мне в руки.

– Благодарю, – в моём голосе чётко обозначается уважение, этот грёбаный язык, сколько я не пытался его учить, совершенно мне не давался, а эта пигалица так просто всё объяснила и получила желаемое. – А почему ты при устройстве на работу не указала это в резюме? – следует от меня следующий, вполне логичный вопрос.

– Чтобы не летать с капризными боссами в командировки, – огрызается она, – был уже опыт, не понравилось.

– На предыдущем месте работы? – уточняю я.

– Да, – по голосу кажется, что она крепко на меня обиделась.

Чёрт, да если бы я знал, что она калякает на иностранном, я бы ей предложил совсем другие условия, а не вёл себя, как мудак. Вот я лоханулся, она же мне так сможет помочь, здесь же не только Россия будет отдыхать, можно было бы замутить международное сотрудничество. Особенно с итальянцами было бы неплохо. Наши соотечественники очень падкие на дорогую итальянскую мебель, даже если она сделана в подмосковном посёлке. Как мне теперь её доверие завоёвывать?

Кузнецова уверенно идёт по коридору в сторону нашего номера, отпирает картой дверь и останавливается на пороге.

– Я не буду здесь жить, – категорично заявляет она, и в голосе такая уверенность, что чувствуется здесь мне её точно не подвинуть.

– Что там? – делаю я невозмутимое лицо, захожу в номер и вижу огромную двуспальную кровать посередине, разочарованно цокаю языком и делаю вполне натуральную гримасу удивления. – Я правда был не в курсе, что всё именно так.

– Павел Семёнович, никакие семь окладов не заставят меня лечь с вами в одну постель. Если вы хотите, чтобы я сопровождала вас на всех деловых мероприятиях, вы должны мне снять отдельный номер.

Бровки нахмурила, губы крепко сжала, вся из себя неприступная крепость.

– Вик, ты же видела уровень моего английского. Я не смогу им объяснить, – развожу я руками в разные стороны, типа я здесь ни при чём и изменить ничего не могу.

– Тогда пойдёмте вместе, я объясню, а вы оплатите моё проживание с корпоративной карты, – несгибаемая девочка.

– На этот пункт расходов бюджет не выделялся, – чувствую, что не прокатит, но всё равно хочется попробовать, а вдруг?

– Тогда оплачивайте со своей личной карты, – слышу в её голосе дрожь, нет, она не такая уж и железная, какой хочет казаться, есть в ней женская мягкость, а это очень хорошо.

– Хорошо, Вик, согласен, вышло не слишком приятно. Давай так, я сейчас выпью обезбол и мы пойдём, договорились?

Кивает. Отлично. Ещё немного оттянул время расплаты. Захожу в номер, она за мной, но останавливается рядом с дверью, не собираясь проходить дальше.

– Сейчас, – ищу взглядом столик с напитками или мини-холодильник, одновременно разрываю пакетик с порошком и собираюсь его ссыпать на язык и запить найденной банкой лимонада.

– Стойте, вы с ума сошли, – дёргает она мою руку, и порошок вместо рта рассыпается по ламинату.

– Кузнецова, да еб твою мать, – разочарованно смотрю я на рассыпанный по полу порошок. – Ты специально это сделала? У меня сейчас голова разорвётся от боли, а ты лишила меня спасительного средства? Кто ты после этого? Или ты делаешь это в отместку?

– Нет, как вы могли подумать? Просто это лекарство разводят водой и после пьют, если смешаете с газированным лимонадом, потеряется эффект.

– Ладно, поверю, – смягчаюсь я. – Знаешь, почему-то мне сейчас кажется, что если я спрошу на кого ты училась – ты ответишь, что на фармацевта, – усмехаюсь, хотя совсем несмешно.

– Нет, я училась на бухгалтера, а фармацевт у меня мама, так что я немного знаю эту область. Давайте я дам вам свои таблетки.

– Они не помогают, не помнишь, какой я выходил из туалета.

– Это потому что вы выпили кофе, у вас, скорее всего, повышено давление, кофеин вызвал ещё больший взлёт, а организм снизил сам доступным ему способом, – спокойно объясняет она, доставая из сумочки всё тот же блистер. – Выпейте одну и полежите двадцать минут с закрытыми глазами.

– Ещё и медсестра, вот это мне повезло с сопровождающей, – выдавливаю одну пилюлю, кладу на язык, а она качает головой, когда я вскрываю банку шипучки.

– Вода вон там, стакан рядом, – указывает на столик слева от двери, я его даже не заметил. – Ложитесь и не вставайте, спать можно.

– В душ хочу, – бурчу я, послушно подхожу я к кровати.

– Через двадцать минут вам станет легче, и пойдёте в душ.

– Раскомандовалась, блин, я, вообще-то, не обязан тебя слушать.

– Успокойтесь, Павел Семёнович, потом будете высказывать своё неудовольствие, пока ждите действия обезболивающего.

Пью из стакана воду, проглатываю таблетку, скашивая глаза, слежу за Кузнецовой. Села на стул, залезла в телефон и, похоже, листает ленту соцсети.

глава 9

Боль сама заставляет прикрыть веки, лежу, терплю, выжидаю обещанные двадцать минут, чтобы испытать облегчение. Параллельно гоняю в голове, какой стиль общения выбрать с этой девочкой и что делать с двуспальной кроватью.

Если честно, то я сам этого не ожидал, но… Раз так получилось, нужно просто найти решение и жить дальше. Если Кузнецова так хорошо знает английский, то объяснить, что нам нужно, она сможет. Но возникает ещё один нюанс: ей могут сказать изначальные условия, которые сообщались всем заранее, и тогда мне прилетит её недовольство, я же сказал, что не знал ничего о размещении в одном номере.

Сильно прогибаться под эту бухгалтершу тоже нельзя, я, конечно, нуждаюсь в её услугах, но лебезить и угождать не буду, много чести. Попробую вести себя вежливо, может, получится усыпить её бдительность и втереться в доверие. Точно, так и поступлю. Она же просила уважительное отношение, будет ей такое.

Не знаю, сколько времени проходит, боль плавно отступает, и я медленно погружаюсь в лёгкий сон. Снится фуршет после конференции, огромная толпа людей, я с напитком и Кузнецовой рядом, все улыбаются, чувствуется расслабленная обстановка и вдруг резкий крик:

– Да проснитесь уже! Павел Семёнович!

Хмурюсь, приоткрываю глаза и первым делом проверяю свою голову – не болит, отлично, значит, таблетка всё-таки помогла. Привстаю на локтях и смотрю на разъярённый и одновременно беспомощный взгляд моей бухгалтерши.

– Что случилось? – чуть сиплым со сна голосом спрашиваю я.

– Вы меня обманули! Вы всё заранее знали, но не сказали, почему? Вы специально подстроили? Думали, я не узнаю и буду довольствоваться тем, что есть?

На её ресницах слёзы, она очень расстроена, видно даже издалека, обиженно всхлипывает и снова нападает:

– Я была на ресепшен, здесь нет других номеров, только такие, об этом всем приглашённым сообщалось заранее. Не знаю, что здесь за оргия планируется, но я в этом участвовать не буду! – она хватает свой неразобранный ещё чемодан и решительно выходит из номера.

– Стоять! – вскакиваю я с кровати и бегу её догонять.

Я уже столько планов настроил на этот саммит, будет она ещё мне сбивать всю малину.

Кузнецова даже не оборачивается на мой рык, она упрямо шагает по коридору и догнать её удаётся только возле лифта.

– Пошли в номер, нормально поговорим, – включаю я злого босса, чтобы сбить её спесь и вернуть в реальность.

– Никуда я с вами не пойду! Прощайте, – жмёт кнопку вызова лифта, а я резким движением выхватываю у неё чемодан, чтобы далеко не убежала.

– Куда ты пойдёшь, дура? У нас самолёт только через неделю.

– На другом полечу, я уже нашла себе билет на послезавтра, – с вызовом прожигает она меня взглядом.

– А до этого, где жить будешь?

– В аэропорту, – такая дерзкая и самоуверенная, а ведь точно так сделает, не пугает.

– Это глупо, Виктория. Я понимаю, что спать с чужим мужчиной в одной кровати – это перебор, но я могу расположиться на полу, если тебе так противно со мной рядом, – беру её за локоть, поворачиваю к себе лицом и вижу просто град из слёз и потёкшую по щекам тушь. – Я нормальный человек, со мной можно договориться, не надо рубить сплеча.

– Не хочу, не буду, не нужны мне ваши деньги, я не такая…

Снова плачет, а я принимаю единственное пришедшее мне в голову решение: закидываю эту ревущую дурочку на плечо и тащу обратно в номер вместе с чемоданом. Нечего в коридоре скандалы закатывать, зачем лишнее внимание привлекать, сейчас во всём разберёмся и договоримся.

– Отпустите меня немедленно! Вы ужасный человек, я вас ненавижу, вы заставляете людей идти против их воли. Отпустите меня!

Ставлю её на ноги, только внеся в наш номер и закрыв дверь собой, чтобы не смогла сбежать. Кузнецова долго сыпет оскорблениями в мой адрес, я же просто выжидаю, любая истерика рано или поздно заканчивается, после взрыва эмоций обычно наступает период затишья. Как всегда, оказываюсь прав.

– Зачем я вам? Неужели вы не могли привезти сюда кого-нибудь ещё? Я же просто работала в бухгалтерии, добросовестно выполняла свои обязанности, внимания к себе не привлекала, почему?

Она уже не кричит, сидит на стуле, растирает черноту на щеках и всхлипывает.

– Давай так. Про номер на двоих я знал, признаюсь, но про двуспальную кровать озвучено заранее не было, для меня самого это неожиданность. Моё предложение о том, что я буду спать на полу в силе, отказываться от него не буду.

– Зачем я вам? – снова повторяет она свой вопрос обессиленным голосом.

– Просто, так получилось, что в нашем офисе ты единственная кандидатура подходящая для длительных выездов и с готовым загранпаспортом. Устроит ответ?

– Вы могли привезти сюда кого угодно, здесь не было обязательного условия про сотрудников фирмы, условие было приехать парой, я вам не пара, Павел Семёнович, – такая обречённая, сидит, съёжилась, почему-то возникает желание подойти, обнять и пожалеть.

Нет, если я себе это позволю, она мне точно по щекам надаёт, взрывная штучка, с ней нужно поаккуратнее.

– Виктория, давай не будем ворошить причины, приведшие нас к этой точке пути, давай просто найдём выход, устраивающий нас обоих, – предлагаю перемирие, но она сдаваться не готова.

– Я уже нашла выход и даже собиралась выйти из вашей игры, но вы снова решили всё силой. Чего вы добиваетесь? Можете хоть раз честно ответить, а не придумывать.

– Ладно, я скажу всё честно, но обещай, что не сбежишь, ты реально мне здесь очень нужна.

Хмыкает, не верит, прищуривает глаза и смотрит на меня исподлобья, как затравленный зверёк.

– Ты нужна мне здесь, как переводчик. На саммите будет очень много возможностей для фирмы и меня, как владельца бизнеса. Со своим английским я просру всё, а если ты мне поможешь – «Снежанна» обзаведётся новыми партнёрами. Это действительно важно, сейчас я тебя не обманываю.

– Но когда мы летели сюда, вы не знали про мой уровень английского, значит, изначально у вас была другая цель? – она мне не верит, но немного смягчилась, видно, что успокоилась и готова к компромиссам, осталось придумать правдоподобную и не пошлую предыдущую цель.

Глава 10

– Виктория, ну какая разница, что было до этого? Сейчас важен качественный перевод, остальное можно смело опустить. Обещаю, вести себя буду прилично и уважительно, ничего личного, только деловой этикет.

Она внимательно смотрит, но по глазам видно, что моих слов ей мало, нужны гарантии. Только что я могу ей предложить?

– Я отказываюсь в этом участвовать, – медленно и чётко проговаривает она, а меня аж псих берёт, сложно ей, видите ли, гордая.

– Нужно увеличить твою премию? – прощупываю я почву, не в силах сдержать сарказм.

– Нет, мне от вас ничего не нужно, просто дайте мне уйти.

Совсем обалдела, если я её отпущу, то всем моим планам конец. Нет, я так не привык, я довожу своё до конца, не хочет по-хорошему, возьму силой. Здесь ей вряд ли кто поможет, а прилетим обратно – пусть валит на все четыре стороны.

Демонстративно запираю дверь, карточку кладу себе в карман и усаживаясь на стул напротив неё.

– И что это значит? – дрожащими губами, но с прожигающим насквозь взглядом спрашивает она.

– Ты девочка сообразительная, догадайся, – надоело плясать вокруг да около, пусть знает своё место.

– Хотите меня принудительно оставить здесь?

– Да.

– Вы понимаете, что это противозаконно?

– Потом будешь законы примерять, а сейчас ты приехала со мной в командировку сопровождающей, так что будешь сопровождать. Я всё сказал. Других предложений не будет.

– Думаете, на вас управы не найдётся? – пытается она мне угрожать.

– Здесь точно не найдётся, а когда прилетим в Москву, будет уже неважно.

– Вы тиран и манипулятор! – видно, что недовольство её переполняет до краёв, но я уже устал, встаю со стула, подхожу к ней ближе и рывком беру с колен маленькую сумочку.

– Паспорт пока тоже побудет у меня, а то ты слишком резвая. Всё, отдыхай, уступить тебе ванную или так и будешь ходить? – пальцем обвожу себя вокруг глаза, прямо намекая на её сильно растёкшуюся тушь.

Вскакивает как ошпаренная, пытается отобрать у меня свой паспорт, но я поднимаю его высоко над её белокурой головкой. Не достать, топает ножкой (как мило) и гордо скрывается за дверями ванной комнаты. У меня есть как минимум десять минут покоя, отлично.

Виктория

Запираюсь в ванной на защёлку, включаю воду и под её громкий шум ругаю шефа самыми изощрёнными выражениями.

Никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации. Это же уму непостижимо: у меня отняли паспорт и заперли в номере, как какую-то бесправную рабыню. Я ему покажу, как издеваться над своими сотрудниками, думает, что он самый сильный и крутой? Вы ещё попросите прощения за своё поведение, Павел Семёнович.

Умываю лицо, привожу себя в порядок, внутренне настраиваюсь на борьбу за свою свободу и честь. Он ещё пожалеет о таком опрометчивом поступке, устрою ему неделю выживания, сам не рад будет, что решил силой меня оставить.

Гордо выхожу из ванной и сразу же натыкаюсь на его внимательный с ехидным блеском взгляд.

– Успокоилась? Вот и хорошо, сегодня день приезда и размещения, первая конференция завтра, а пока можно отдыхать. Советую не профукать возможности, предоставляемые этим отелем, я имею в виду бассейн, лично я сейчас туда направлюсь, составишь компанию? – он реально думает, что после такого ко мне отношения я буду мило улыбаться и следовать за ним по пятам?

Отрицательно качаю головой.

– Ну как хочешь, тогда тебя ждёт скучный вечер в номере с кондиционером. Ты сама так решила.

– Вы серьёзно запрёте меня? – громко восклицаю я, уперевшись взглядом в его невозмутимое, абсолютно спокойное лицо.

– А что мне мешает это сделать?

– Хотя бы элементарная вежливость? – пытаюсь призвать к его сознательности, это же вообще ни в какие рамки не вписывается.

– Или со мной, или в номере!

Вообще непрошибаемый, бесит, ушёл в ванную и плещется там в душевой. Что теперь делать? Слушать его команды или сидеть в номере?

Подхожу к окну и, отдёрнув вбок сетку, выхожу на небольшой балкон. Прямо перед нашим корпусом огромный бассейн с прозрачной водой, на шезлонгах и в воде отдыхающие. Я вижу довольные лица, до ушей доносится плеск воды.

Купальник я взяла (на всякий случай), пойду в бассейн, буду плавать и отдыхать, раз у меня теперь нет возможности отсюда сбежать. Открываю свой чемодан, перебираю вещи, нахожу свой скромный бикини и струящееся парео. За этим занятием он меня и застаёт, довольно улыбается, а мне по этой улыбке хочется чем-нибудь тяжёлым съездить.

Демонстративно фыркаю и иду переодеваться в ванную, долго не задерживаюсь, меняю одежду, завязываю парео на манер сарафана, беру с полки большое полотенце и выхожу.

Босс ждёт меня возле двери с голым торсом и в плавательных шортах, окидывает быстрым оценивающим взглядом, но что я стараюсь не обращать внимания.

– Я рад, что ты сделала правильный выбор, – в его голосе чувствуется откровенная ирония.

– Дверь откроете, или так и будете пожирать меня глазами, – конечно, я замечаю, как его взгляд скользит по моим выпуклостям под парео, хочу задеть посильнее, чтобы ему тоже неудобно стало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.