C.R.A.D.L.E. Тот, у кого не было имени

Акт I – Идентификация

Глава_1: *Наблюдатель 7 уровня*

Вторник. Они не говорят мне дату или год, я толком не помню сколько прошло времени с тех пор как я устроился сюда, в комплекс «Локус». Говорят что это какой-то секретный объект. Видимо из-за этой завесы тайны я даже не могу узнать когда к примеру мой день рождения. По ощущениям я тут уже пару лет не выходя. Да и зачем мне выходить, у меня тут есть всё для достойного проживания: комната отдыха, питание, какой никакой телевизор. Выйдя обратно из комплекса (что сделать достаточно не просто, без разрешающих на то документов), я бы опять попал в тот жестокий мир от которого сбежал как только увидев вакансию, подразумевающая собой «ремесло отшельника». Работа не сложная, платят за нее нормально, хоть и тратить эти сбережения мне особо некуда.

Порой я задумываюсь: вспоминают ли меня родные хоть иногда, не смотря на то что мы очень сильно поругались перед тем, как я устроился в это место. Вспоминаю и друзей, подруг, и в целом всю жизнь до этого. Интересно, много ли изменилось, там, снаружи комплекса.

Пока я размышлял о прекрасном, мне в наушник затрезвонил пиликающий звук, который в первое время меня очень сильно раздражал из-за его настырного, звонкого сигнала, бьющий словно по слуховым перепонкам.

Над одним из передатчиков замигал красный индикатор, это означало что какой-то ребенок хочет выйти на связь.

Я с довольно заметной «неохотой» нажал на прием сигнала.

– Слушаю. Спросил я холодно. Ведь это далеко не первый вызов одного из детей за сегодня, и боюсь что не последний.

В динамики моих наушников, сквозь помехи было довольно хорошо слышно высокий детский голосок.

– Я хочу есть. Протяжно и очень сильно недовольно ответил ребенок.

Я вздохнул максимально громко чтобы тот в свою очередь услышал, насколько я не доволен его вопросом.

– Ужин был час назад, потерпи до утра 15-й. Сказав это, я отключил сигнал, не желая больше слушать его нытье.

Что? Почему я назвал этого ребенка 15-м?

Я поймал себя на мысли, что даже не знаю, как его зовут. Только номер. Только цифры, которые присваивает имдоктор Элиза Марроу.Поначалу когда я сюда устроился мне казалось такое отношение к детям каким-то зверским. Странные правила, например запрет имён, детям можно обращаться друг к другу только по номерам. Но сейчас я не обращаю на это внимания. Да и тем более на моей памяти нет таких моментов, когда этим детям было хуже чем мне, сидя в наблюдательном пункте. Мне порой кажется что зверски тут относятся только ко мне, так как из развлечений у детей есть всё что угодно, не доступное среднестатистическому ребенку, из такой же среднестатистической семьи. А у меня из интересного, кроме наблюдения за тем как эти дети разнообразно проводят своё свободное время, смотреть за их увлекательные и такие интересным для парня лет чуть больше двадцати занятия, ах да, нельзя забывать про телевизор, с тремя каналами. Я не жалуюсь, нет, может я просто чего не знаю, может это место хранит что-то необъяснимое, скрытое от посторонних глаз простого наблюдателя с седьмым уровнем допуска, я ведь сам до конца не понимаю смысл моего наблюдения за этими детьми.

Сказал себе, что это бред. Сказал, и сразу понял, что вру.

Кстати, про наблюдения. Несмотря на десяток детей в этом комплексе, доктор Марроу, дала указание больше обращать внимание на девочку лет четырнадцати, под номером 08. Не знаю чем она так отличается от других детей, кроме того что она не идет не в какой либо контакт со мной когда это необходимо. Может стесняется. Но это не отменяет тот факт, что это довольно странный ребенок. Я наблюдаю за ней уже довольно давно, и знаю о чём говорю.

Глянув на часы я понял, что пора делать плановый тест для одного ребенка на выбор. Так, ну допустим сегодня у нас будет 26-ой. Мой выбор был не случайный, ведь он не спит уже на протяжении 2 дней. И поэтому начальство прислало мне «Особые» вопросы для него. Активируя голосовой передатчик, увидел его на мониторе через камеру установленную в его комнате, я обратился к нему:

– 26-ой, как твоё настроение?

– Всё хорошо, что, будете ругать меня из-за того, что я не сплю?

– Нет, что ты, этим будут заниматься доктора, а я просто контролирую чтобы ты находился в стабильном состоянии. Наверное это звучало как то странно для ребенка, но судя по тому, что смотря на его лицо, он не подал никакого вида на моё высказывание, я продолжил,

– Ну так что, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Итак, вопрос первый, какого цвета твой любимый день недели?

– Хм, день недели? Ну давайте синий. Как-то неуверенно ответил мальчик.

– Хорошо. Ответил и записал его ответ в отчет на компьютере.

– Вопрос второй, где ты чувствуешь себя в безопасности?

Ребенок, не долго думая, как будто заранее подготовился к этому вопросу, ответил:

– Кровать, а именно под одеялом.

Ну конечно, подумал я, добавив его ответ в отчет.

– Понятно, и третий вопрос, финальный. И тут меня словно кто-то сбил с ног, ведь за все мои смены тут, для детей были вполне обычные вопросы по типу тех что были раньше. Мне их присылают на компьютер, а я их зачитываю детям, записываю их ответы, и отправляю обратно руководству. А причина моего удивления была в том, что этот вопрос звучал так: «Они говорят с тобой изнутри или снаружи?». Но не смотря на моё недоумение, я задал его ребенку.

– Они… говорят с тобой изнутри… или снаружи?

Ребенок не ответил. Я решил спросить еще раз.

– Повторяю, они говорят с тобой изнутри или снаружи?

Ответа не последовало.

– Ладно. Сказал я. – Напишу что ты затрудняешься ответить, идет?

– Да…

Сказал ребенок и лег на край кровати, я не стал его дальше мучать своей болтовней и отключил передатчик.

Да уж, ну и вопросики, подумал я. Неужели этот вопрос связан с его ночной бессонницей, этот вопрос кружил мне голову, о ком шла речь? «Они говорят с тобой?», кто «Они»?. Взглянув на часы, я увидел что моя смена подходит к концу и это означало контрольное наблюдение за всеми детьми, в особенности, той самой девочки.

Проверив на камерах еще раз всех детей, все как обычно в это время спали, даже 26-ой, спали все.

Кроме 08-ой.

Очень странная девчонка, пробормотал я себе под нос. Она как обычно сидела на полу, спиной к камере наблюдения, как будто специально не хотела чтобы кто-нибудь смотрел на нее. Я стал рассматривать ее еле заметный силуэт в углу комнаты. Худая девочка, не старше четырнадцати лет, с черными, как самая темная ночь, лохматыми волосами до плеч. Я долго всматривался в экран монитора, пытаясь понять что же она нашла такого интересного на этой стенке.

– Хоть бы поделилась своим секретом. Сказал я в пустоту, не ожидая никакого ответа.

И вдруг, она обернулась, будто слышала меня. Но недолго думая вернула свой непринужденный взор на стенку напротив.

Я был не то что напуган, я был в ужасе, я впервые захотел поподробнее узнать эту необычную девочку, и тут она как будто знала, что именно в этот момент за ней наблюдают.

Не смотря на весь стресс, который как то спонтанно решил вывалиться на меня сегодня, я очень хотел спать. Время моей смены подходил к концу, и я стал собираться в свою комнату отдыха.

Наконец эта смена закончилась.

Глава_2: *Режим содержания*

На вторую смену я пришёл раньше на двадцать минут.

В коридорах еще работал ночной свет, приглушенный, не способный толком что-то осветить в этих длинных, протяжных как трубы коридорах, пахло озоном и холодным металлом. Воздух был неподвижным, будто комплекс перестал дышать. А дышал ли он когда-нибудь? Этого я возможно не узнаю.

В наблюдательной комнате перед работающими мониторами, которые были единственным источником светом в этом помещении, кроме редко мигающих огоньков на приборной панели с подробным планом жилого крыла комплекса, где жили дети, на моем рабочем стуле сидел техник с покрасневшими глазами. В одной руке он держал фонарик, а в другой какие-то справочные документы, которые освещал этим небольшим фонариком, пытаясь разобраться в том, что там написал тот, кто был до него.

Заметив меня он лишь кивнул мне головой в знак приветствия и, обрато уткнувшись в документы, сказал:

– Энергосистема нестабильна. Если погаснет, то иди в центральный узел и перезапусти вручную. Генератор даст минут пятнадцать.

Затем опять поднял на меня свой уставший взгляд. И стал на меня смотреть.

–Что? А почему не вы? Спросил я как будто это бы заставило его подняться и сделать всё самому.

Он пожал плечами.

– Протокол не разрешает техническому персоналу находиться в жилом секторе во время сна субъектов.

Я хотел спросить, что будет, если они проснутся раньше положенного. Но свет погас раньше. Комплекс умер мгновенно. Без тревоги. Без сирен. Просто затих. Остался только красный аварийный свет и медленный пульс резервного генератора где‑то под полом.

–Ну, иди. Сказал мне техник, протягивая второй фонарик. Я взял его и вышел в коридор.

Шел не спеша, как будто чувствуя опасность. Светлый луч фонарика простирался далеко в коридор, своим холодным светом. Дойдя до входа в жилой сектор я остановился, передо мной была тяжелая металлическая дверь, которая в обычном режиме сама открывается после того как приложил свой пропуск к терминалу сбоку, но, электричества не было, и мне пришлось открывать эту тяжесть самому. Я достал ключ, открывающий дверь в сектор где сейчас еще должны спать дети, из подсумка на ремне. Провернув его три раза против часовой, я уперся в дверь всем своим телом и начал толкать, и не знаю, сколько весит эта дверь, но я осилил открыть лишь ровно настолько, насколько я бы пролез. Дверь я закрывать не стал. Я шел мимо детских комнат с обесточенными и, судя по виду, такими же тяжелыми дверьми. Ребенок такую точно не сдвинет. Пройдя вглубь этого сектора я заметил что одна из комнат открыта, дверь была распахнута нараспашку.

Миллион мыслей. Миллион вопросов у меня пролетели в голове в тот момент. Я заглянул в комнату, и сразу узнал чья она.

Дальше я шел почти бесшумно, старясь поменьше дышать, чтобы не издавать лишних звуков наверное моё шестое чувство, подсказало мне куда идти, а может и не оно, а что-то пострашнее. Ведь на очередном повороте я увидел мальчика. Он стоял босиком на холодном полу, в больничной рубашке, слишком тонкой для температуры комплекса. Его волосы были аккуратно подстрижены. На запястье висел пластиковый браслет с номером 15.

– Ты должен быть в комнате, сказал я, стараясь не подавать виду, как вообще этот мальчик смог выйти из своей комнаты.

Он посмотрел на меня. Глаза у него были какие-то необычные. Они были, пустые…

– Они сказали, что можно, ответил он.

– Кто они? Спросил я сквозь огромный ком в горле.

Он улыбнулся и побежал. Его шаги почти не издавали звука.

Я пошёл за ним. Во-первый, потому что не знал куда идти. А во-вторых, мне нужно было вернуть его в комнату.

Коридоры тянулись слишком долго. Фонарь освещал стены, на которых проступали старые царапины, длинные, неровные, на уровне детских плеч. Иногда мне казалось, что они свежие. Иногда, что они движутся, когда я моргаю.

Где‑то в глубине комплекса раздался звук, похожий на колыбельную, пропущенную через сломанный динамик. Обстановка накалялась.

Мальчик исчез за дверью с надписью:

СЕКТОР К‑07. ЛАБОРАТОРИЯ. ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.

Дверь была открыта, а внутри горел свет. Не долго думая я вошел. Комната была заставлена прозрачными капсулами. Я особо не вглядывался в них, но почему-то мне показалось что в них лежат дети, или что‑то, что только напоминало детей… Мне было не до капсул, мне надо было вернуть мальчика.

Он же, сидел на полу в центре лаборатории и разговаривал с воздухом.

– Мне сказали молчать, прошептал он. Они не хотят чтобы я пел как он.

Я сделал шаг назад. Холодный пот на моем лбу, явно был не от удивления. Свет моргнул. В отражении стекла я увидел, что в комнате нас не двое. Между капсулами стояло ещё что‑то. Слишком длинное, чтобы быть ребёнком.

Я резко обернулся и взглянул на место между капсулами, но там никого не было, и когда посмотрел обратно на мальчика он уже стоял напротив меня, смотря мне прямо в глаза.

– Они не хотят чтобы ты пел как раньше.

Фонарь погас. Наступила полная тьма. И всё затихло. Но тишина продлилась не долго, ее прервал голос девочки.

– Ты ушёл слишком далеко, прошептал мне голос который я никогда не слышал, но… он показался мне знакомым.

– Возвращайся. Или тебя тоже положат в колыбель.

Генератор под полом захлебнулся.

А где‑то совсем рядом, в темноте лаборатории, кто‑то начал тихо, старательно, не по‑человечески правильно напевать непонятную мелодию.

И в этот момент, я проснулся.

Я тяжело дышал, моё сердце билось так, словно сейчас выскочит. Я лежал в своей комнате отдыха. Один. Я посмотрел на свой будильник, на часах 03:17. Это был лишь сон, действительно, как в таком развитом комплексе могло что-то пойти не так с электропитанием, да и техников я тут никогда не видел. Видимо мозг пытается разбавить моё одиночество такими персонажами. Могу еще немного поспать до смены.

Глава_3: *Допустимые отклонения*

После ночного кошмара я всё же смог уснуть, и не проспать начало смены. Я был на месте вовремя. Зайдя в наблюдательную комнату меня встретил неожиданный звук, доносящийся пиликающий звук из наушников, я ещё даже не успел снять гарнитуру.

Красный индикатор мигал неровно, с паузами, как больное сердце. Я смотрел на него слишком долго, прежде чем решился нажать на кнопку приёма сигнала. В наушниках раздался короткий электронный тон, сухой, как щелчок выключателя.

На экране появилось сообщение:

«ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ОБЪЕКТА ПРЕКРАЩЕНО»

Ни имени. Ни причины. Ни даже слова «смерть».

Я не сразу понял, что перестал дышать. Воздух будто застрял где-то в груди, превратившись в тяжёлый ком. Ниже был номер.

15

Пальцы сами сжались в кулаки. Ногти врезались в ладони, но боли не было. Только странное ощущение, будто пол подо мной стал мягким, как мокрая ткань, и медленно проваливается вниз.

Время: 03:17.

У меня подкосились ноги. Я опустился на край стола, не чувствуя собственного веса.

03:17.

В это время я проснулся от кошмара. Или… не проснулся.

Я вспомнил, как вздохнул в наушники нарочно громко. Как назвал его номером, не именем. Как сказал «потерпи».

Вдруг он не спал не потому, что не мог. А потому что знал.

Я представил его стоящим в коридоре босиком, и меня накрыла волна тошноты. Горло сжалось так, будто кто-то медленно затягивал петлю изнутри.

Экран молчал. Система уже всё решила.

Время смерти 03:17. Я попытался вспомнить хоть что-то из моего сна, что могло бы осветить эту завесу тайны, и не смог. В памяти остались лишь его пустые, словно стекло глаза. Если это был сон, вдруг какие-то потусторонние силы пытались предупредить меня, хотели чтобы я спас его. Только как.

У меня разболелась голова, и я сел на свой рабочий стул, мне была интересна причина по которой этого ребенка «списала» здешняя система. Неужели у наблюдателя седьмого уровня допуска недостаточно прав узнать, что же произошло этой ночью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.