Константин Морозов
Чужой свет

Глава первая: Ночная Охота.

Дождь струился по пластинам его экзоскелета, словно чёрные слёзы. Над ночным городом бушевала гроза, но её раскаты тонули в вечном гуле мегаполиса, что не умолкал даже глубокой ночью. Он сидел на острие крыши небоскрёба, неподвижный, как горгулья. Сквозь багровую линзу визора мир был другим – резким, наполненным тепловыми контурами и недоступными человеку электромагнитными полями.

«Он где-то рядом. Я чувствую его, его страх и ярость», – промелькнула мысль, холодная и точная. Мысль, которую его предшественники думали в лесах, ставших мегаполисами, на протяжении нескольких столетий.

Его миссия была проста: найти, остановить и доставить в убежище. «Она повторяется раз за разом уже много веков, и что-то не видно конца – ещё много работы»,– с тоской подумал Охотник.

Взгляд, усиленный технологиями Ифрилии – родной планеты Охотника, скользнул по улицам внизу. Люди. Они копошились в своих светящихся ульях, слепые к истинной жизни ночи, не подозревая, что среди них уже почти тысячу лет длится незримая война. Их восхищала их собственная Луна, они слагали о ней стихи и песни, даже ступили на её безжизненную поверхность, не догадываясь, что для его народа этот бледный спутник, эта «невинная» ночная красавица, стал самым страшным проклятием, принесшим на их планету бесконечный кошмар.

Ифрилия… Планета, застывшая в вечных сумерках под взглядом угасающего красного гиганта. Мир, где его народ носил в крови дар – по своей воле становиться другой сущностью на молекулярном уровне – зверем, называемых на Земле волколаками, при этом сохраняя разум и обретая небывалую мощь. Они были хозяевами своего зверя. Их мир был одинок в своей системе, лишённый лун, и они не могли даже представить, какая ловушка ждёт их здесь. Их раса много путешествовала по разным системам в поисках другой, новой жизни. И наконец они нашли эту планету – Землю. Но радость была не долгой… Луна – спутник Земли, эта обманчиво спокойная сфера оказалась для них ловушкой. Её холодный, отражённый свет, безвредный для землян, нарушал тонкую генетическую химию ифрилийцев, вырывая зверя из-под контроля разума. Превращение становилось мукой, а облик – тюрьмой для обезумевшего сознания.

Этот экзоскелет был не просто броней – это был щит, изолирующий его от пагубного лунного света, фильтрующий слишком яркое для него солнце. Он был Охотником, последним звеном в цепи, что тянулась сквозь века. Тем, кто возвращал своих сородичей или предавал забвению тех, кого уже не спасти.

Его размышления разорвал звук, от которого сжалась бы в ледышку душа любого землянина – протяжный, полный тоски и ярости вой. Тот самый вой, что эхом раздавался в ночи с самых тёмных страниц человеческих легенд, рождённых под тем самым светом, что его и вызвал. Зов потерянной души и разбуженного зверя в одном лице.

Охотник сорвался с места. Его чёрный силуэт растворялся в потоках дождя, превращаясь в смазанную тень, что неслась над городом. Прыжок с крыши на крышу, отскок от стеклянного фасада – он был воплощением скорости и цели. Сердце, если бы его можно было услышать, билось ровно, отсчитывая расстояние до цели.

Наконец, он спрыгнул в узкий, пропахший мусором и страхом переулок. И увидел Его.

Огромный зверь, заросший колючей серой шерстью, встал на пути. Когти, оставлявшие борозды в асфальте, клыки, обнажённые в беззвучном рыке. В мутных глазах не осталось и намёка на разум – только первобытная ненависть. Серая шерсть говорила сама за себя – превращение зашло слишком далеко. Возможно, обратного пути уже нет. Таких, как он, за последние сто лет становилось всё больше.

Чудовище ринулось в атаку, снося на своём пути мусорный бак, словно спичку. Охотник действовал с калиброванной точностью, отработанной веками бесчисленных схваток. Взмах руки – и специальный пистолет рявкнул, выплеснув два шприца-пули. Они вонзились в мощную грудь волколака с глухим чавкающим звуком.

Но чудовище лишь вздрогнуло, покачнулось, но не упало. Снотворное не сработало. Или организм выработал иммунитет, или ярость оказалась сильнее седативного.

«Эх, придется действовать по старинке», – подумал Охотник и приготовился к бою.

Будь на его месте обычный человек – от него осталось бы мокрое место. Но Охотник был не человеком. Едва заметным движением он сместился в сторону, и массивное тело пронеслось мимо, врезавшись в кирпичную стену. Пока зверь оглушённо тряс головой, Охотник нанёс короткий, сокрушительный удар в основание спины, куда сходились пучки мышц.

Стена снова приняла на себя удар, на этот раз с треском. Но зверь был жив, слишком жив. С рёвом, полным боли и ярости, он вновь бросился в бой. Но теперь это была агония. Охотник парировал, уворачивался, его движения были выверенным смертельным танцем. Каждый его удар был точным и жёстким, каждый пропущенный удар когтей – на грани.

И, наконец, яд и усталость сделали своё. Удар ослаб, рык перешёл в хрип. Ещё один точный мощный удар – и огромное тело, наконец, рухнуло на мокрый асфальт, издав глухой стон. Без сознания.

Охотник стоял над поверженным сородичем, его алые глаза-линзы были непроницаемы. Где-то там, под этой горой мышц и шерсти, мог оставаться человек с Ифрилии. Или уже нет?

Охотника звали Тарр. Он сидел на корточках над поверженным зверем, и его черный экзоскелет, несмотря на свою невероятную прочность, начал затягивать полученные повреждения. Черная оболочка была усилена гибкими бронепластинами на груди, плечах и вдоль позвоночника, на которых мерцали приглушенным молочным светом извилистые руны Ифрилии. Под оболочкой напряглись искусственные мышцы – биомеханические пучки, усилившие и без того не дюжую силу Охотника. Из-под шлема с узким визором, светившимся в темноте угрюмым алым светом, доносилось лишь его сдержанное дыхание. Перед ним лежал крупный, судя по седым клочьям в темной шерсти, старый Ифрилиец. Рука в черной перчатке легла на горячий бок Волколака – под пальцами тупо и медленно стучало могучее сердце. Зверь был жив, погружен в глубокое забытье. «Жив… и это пока главное», – пронеслось в голове Тарра. Глубоко в груди, как всегда, шевельнулась надежда, что Зифан – великий учёный, сможет вернуть разум их брату. Ведь именно он нашёл ключ к спасению от пагубного влияния местного спутника. Но ключ этот был хрупким. Если же на этот раз ничего не выйдет… Тарр сжал кулак. Ему, старейшему из воинов Ифрилии, снова придется взять на себя роль палача.

Одним пластичным, выверенным движением Охотник взвалил на плечи тяжелую тушу. С короткого разбега он легко взмыл на конек ближайшего дома, его прыжок был стремителен и точен. Груз в двести килограммов не мог нарушить эту грациозную мощь. Черная фигура была воплощением ночного кошмара, и смотрелась чужеродно в этом ночном городе, да и на планете в целом. Его движения были пугающе органичны. Мелкий дождь стекал по глянцевой черной оболочке. Он летел над спящим городом, с крыши на крышу, словно тень, оторвавшаяся от земли.

Этой целью был старый, заброшенный особняк на самой окраине города. Его облупившийся фасад намеренно говорил о запустении. Таков был расчет. Тарр приземлился во дворе. Мимо спящих под дождем груд мусора он скользнул к задней стене, к неприметной, покрытой ржавчиной двери в подвал.

Дверь со скрипом отворилась перед ним. Исчез дождь, исчез запах сырости. Вместо них Тарра встретила стерильная тишина убежища. Стены узкого коридора, отполированные до серебристого блеска, светились изнутри тусклым, ровным сиянием – скупым для человеческого глаза, но более чем достаточным для зрения Ифрилийца. В этом свете черный экзоскелет отливал холодным, матовым блеском. Под ногами упруго пружинили ступени лестницы, уводящей вниз. Они привели к массивным двухстворчатым дверям, которые бесшумно разошлись в стороны, открывая кабину лифта. На панели мерцали несколько значков, написанных знакомыми извилистыми письменами Ифрилии. Тарр, не выпуская ношу, плечом нажал на одну из кнопок. Двери закрылись, и кабина, плавно сорвавшись с места, понесла его в самое сердце тайного убежища.

Глава вторая: Начало.

Тарр спускался вниз, и каждая секунда пути отмерялась тяжёлым гулом лифта и ещё более тяжёлыми мыслями. Сколько их ещё? Сотни? Тысячи? Потерянные души, облучённые чужим светом, ставшие проклятием для мира, который должен был стать им вторым домом. А ведь всё начиналось с такого чистого, почти детского восторга. После долгих и безуспешных поисков мы нашли её – обитаемую планету Землю.

Наконец первая встреча с другим разумом – людьми. Они были хрупкими, шумными, странными… и невероятно похожими. Их эмоции, их смех, их страх – всё было так понятно. Ифрилийцы, вечные странники в красном сумраке своей системы, наконец нашли братьев по разуму. Они выучили гортанный земной язык, слушали легенды у костров, делились знаниями. Люди с гордостью показывали им своё ночное светило – Луну. «Наша красавица», – говорили они, слагая о ней песни.

Но они утаили от людей главное – дар своей крови. Способность по своей воле стать зверем, сохраняя разум. Казалось, людям ещё рано знать о такой силе…

Тарр сжал кулак. Он вспомнил рассказ старого Нарра о той первой, роковой ночи много веков назад. Лунный диск, неестественно большой и яркий, висел в небе, словно холодное, немигающее око чудовища, и двое ифрилийцев – Нарр и Кирон, мирно беседовавших с вождём местного племени…

И тут случилось страшное – Кирон, проводивший рядом с людьми больше всех времени, вдруг замер. Он стоял, запрокинув голову, будто внимая тихой, ядовитой музыке звёзд. Потом раздался тот звук – влажный хруст ломающихся и перестраивающихся костей, тканей, рвущейся плоти. Это был не контролируемый сдвиг. Это была мука.

На глазах у онемевшего племени людей из тела Кирона выросло то, что они скрывали от них. Шерсть, вставшая дыбом, клыки, обнажённые в немом рыке. И глаза… Разумный, ясный взор товарища помутнел, вытесненный жёлтым, горячим пламенем слепой ярости. Это уже не был Кирон. Это было чудовище, которое тихо рычало, жадно втягивая воздух, полный запаха человеческого страха.

Люди стояли, парализованные ужасом. Их вождь, мужчина с лицом, будто высеченным из дерева, прошептал Наару:

– Что это? Что нам делать?

– Не шевелитесь, – сквозь стиснутые зубы процедил ифрилиец, не отводя взгляда от зверя. – Я разберусь.

Чудовище, словно получив приказ, рванулось вперёд – на вождя. Но тут между человеком и когтями встал Наар. Его собственное превращение было мгновенным и яростным – не мукой, а взрывом воли. Где секунду назад стоял воин, теперь вздымался другой исполин, но в его глазах горел холодный, осознанный гнев.

Два монстра сошлись в схватке, от которой дрожала земля. Люди, сорвавшись с места, с криками разбежались в лес. Наар, сильнее и опытнее, прижал обезумевшего Кирона к земле, его лапа легла на горло.

– Кирон! Очнись! – его рык был полон не только силы, но и боли.

В ответ – только хрип и безумный, ничего не видящий взгляд. И тогда Кирон, с невероятной силой отчаяния, вырвался. Он отпрянул, жалобно взвыл и исчез в ночной чаще. Наар так его больше и не видел.

А потом это стало повторяться. Сначала редко. Потом всё чаще. Луна, эта «невинная красавица», методично выжигала их разум, оставляя лишь тюрьму из плоти и инстинктов.

Глухой стук. Лифт достиг дна. Двери разошлись беззвучно, и воспоминания разлетелись, как дым.

Лаборатория Зифана была не похожа ни на что земное. Воздух пах озоном и стерильной чистотой. Стены светились тем же приглушённым синим светом, на фоне которого плыли голографические схемы двойных спиралей ДНК – земной и ифрилийской. В центре, под лучом мощного спектрального анализатора, лежал образец лунного реголита, мерцавший холодным, обманчиво нежным светом.

Зифан стоял над ним, сгорбившись. Он не просто смотрел в микроскоп – он вглядывался, словно пытался разглядеть в этом камне что-то новое. Его пальцы порхали над сенсорной панелью планшета, занося данные. Он был так поглощён, что вздрогнул всем телом, когда раздался голос.

– Зифан!

Учёный резко обернулся. Его глаза, большие и слишком яркие для вечно уставшего лица, были пусты. Он смотрел сквозь Тарра, всё ещё находясь там, в микромире ядовитых кристаллов.

– Что? Тарр, это ты? – он моргнул, и взгляд прояснился. – Прости. Я слишком увлёкся. Не заметил, как ты вернулся.

– Снотворное сработало? – спросил Зифан, уже деловито оглядывая бесчувственную ношу на плече Тарра.

– Да, – голос Тарра прозвучал хрипло из динамиков шлема. – Но не сразу. Организм сопротивлялся. Пришлось вырубить по-старинке. Надежда есть?

Зифан медленно, устало провёл рукой по лицу.

– Ты же знаешь ответ. Всё зависит от глубины поражения мозговых структур, от времени, проведённого в форме… от силы воли, которая там, внутри, ещё осталась. – Его голос был ровным, профессиональным, но Тарр слышал в нём ту же самую, знакомую до боли, усохшую надежду. – Если связь разорвана безвозвратно… ты знаешь процедуру. А пока – в клетку. Я начну сканирование.

Он кивнул в сторону массивной конструкции из полированного тёмного металла. Решётки были не просто сталью – они мерцали тем же синим светом, что и стены, будучи пронизаны сдерживающими полями.

Тарр шагнул внутрь, опустил тяжёлое тело на пол. Шерсть была колючей и влажной. Под ней всё ещё стучало сердце. Он вышел и нажал ладонью на руну, вписанную в панель у входа. Решётки сошлись с тихим гулким звоном – звуком тюрьмы и последнего шанса одновременно.

Зифан уже приближался с портативным сканером, его лицо вновь стало маской сосредоточенности. Но Тарр не уходил. Он стоял, наблюдая, как его старый друг, учёный, последний лучший ум Ифрилии, готовится к очередной битве. Не с монстром из плоти, а с монстром из безмолвного лунного света, засевшим в клетке из костей и генов. И оба они знали – цена поражения в этой битве измеряется не в килоджоулях, а в пуле, которую, возможно, снова придётся выпустить Тарру.

Глава третья: Пробуждение.

Тишину лаборатории нарушил лишь едва уловимый гул анализатора. Зифан склонился над сканером, его пальцы замерли в сантиметре от сенсорного поля. Багровый луч вырисовывал в воздухе голографический клубок разорванных спиралей и тревожных, мигающих рун.

Тарр стоял неподвижно, как изваяние. Его взгляд, был прикован к лицу учёного. Он читал в нём знакомую до боли историю: надежду, затаившую дыхание, и неизбежное разочарование, которое вот-вот должно было стереть всё остальное.

– Ну? – голос Тарра прозвучал хриплым шёпотом.

Зифан вздрогнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия в глубины генома.

– Облучение… мощное. Но здесь… – он ткнул пальцем в мерцающую аномалию среди голограммы, – здесь что-то не так. Искажение полей. Такого я ещё не видел. Я не уверен, что наши протоколы сработают.

В груди Тарра что-то холодное перевернулось.

– Шанс есть. Всегда. Мы обязаны попробовать.

– Обязаны, – без особой веры повторил Зифан, его глаза снова стали пустыми и острыми, как скальпель.

В клетке что-то шевельнулось. Грузное тело волколака дрогнуло, издав низкий, хриплый стон. Зверь с трудом поднялся на дрожащие лапы. Мутные жёлтые зрачки метнулись по сторонам, зацепились за фигуры за решёткой. И тишину разорвал рык – растерянный, полный животной боли.

– Время пришло, – пробормотал Зифан и шагнул к панели управления.

Его пальцы коснулись светящихся рун. В ответ с глухим нарастающим гулом ожил Подавитель. Сферическое устройство, напоминающее стальное соцветие с сердцевиной из тёмного кристалла, опустилось над клеткой. От него пахло озоном и статикой.

Зверь почуял угрозу. С рефлекторной яростью он рванулся вперёд и всей своей массой обрушился на прутья. Синее свечение сдерживающего поля вспыхнуло ослепительной вспышкой. Чудовище отбросило назад, шерсть задымилась. Оно бросалось снова и снова, и каждый удар отзывался в Тарре глухим эхом старой жалости.

Гул Подавителя достиг пика, превратившись в оглушительный, пронизывающий визг. Воздух в клетке засверкал, заполнился мелкими, ядовито-синими молниями. Они жгли не плоть – они жгли саму суть, пагубный паттерн, вшитый лунным светом.

Волколак взвыл. Это был крик абсолютной, невыносимой агонии. Он бился о пол, скрёб когтями по собственному телу. А потом силы оставили его. Он рухнул, беззвучно захлёбываясь. Гул пошёл на спад, молнии угасли. Воцарилась тишина, густая и звонкая.

Оба ифрилийца замерли. Тело в клетке не двигалось.

– Жизненные показатели… стабильны, – монотонно прочёл Зифан. – Но молекулярная последовательность… Без изменений. Паттерн закреплён. – Он отвернулся, его плечи сгорбились. – Всё. Мы сделали, что могли.

Тарр ничего не сказал. Его рука потянулась к бедру, к массивному, угловатому пистолету. Звук заряжаемого патрона – особого, предназначенного для милосердного забвения – прозвучал в тишине громче любого выстрела. Он поднял пистолет, прицелился в висок спящего зверя.

– Прости, брат, – прошептал он, и в его голосе была только бесконечная, вымерзшая пустота долга.

Тело в клетке дёрнулось. Судорожно, беспомощно. Затем – снова.

– Тарр! – голос Зифана сорвался на крик. Учёный впился в экран. – Последовательность! Она… она меняется! Смотри!

Тарр опустил пистолет. На гладкой шерсти появились проплешины, обнажая бледную кожу. Кости затрещали тихим шелестом перестройки. Массивный костяк съёживался, конечности укорачивались, когти втягивались. Морда, искажённая звериным оскалом, словно таяла, сглаживаясь в черты лица – нос, подбородок, скулы. Через несколько минут, показавшихся вечностью, на полу клетки лежал не зверь, а человек. Молодой мужчина, худой и бледный. Он дышал ровно и глубоко.

– Получилось… – выдохнул Зифан, и в этом выдохе смешались изумление, триумф и острая тревога.

Тарр молча убрал оружие. Его пальцы коснулись руны. Прутья разошлись. Он вошёл внутрь, сбросил с плеч плотный плед и укрыл обнажённое тело. Лицо было незнакомым. – Когда он очнётся?

– Не раньше, чем через несколько часов. Отнеси его в жилой отсек. Мне нужно всё проанализировать. Это прорыв.

Душа Тарра дрогнула. В ней вспыхнул тёплый, почти забытый огонёк – радость. Он бережно взвалил тело на плечо.

«Ещё одна жизнь. Ещё одна душа, вырванная из когтей проклятия».

Но тут же выползла тень сомнения. Почему лицо было таким… чужим?

В жилом модуле он уложил мужчину на койку и по протоколу заблокировал дверь.

В оружейной он позволил себе расслабиться. Последовательность команд, отточенная веками: шипение расстегиваемых гермоузлов, лёгкий скрежет отходящих пластин. Экзоскелет замер на стойке. Из-под него вышел Тарр.

Его кожа была бледной, почти фарфоровой. Мускулатура – мощная, рельефная. Несмотря на многочисленные схватки, на лице и теле не было не единого шрама, благодаря ещё одному дару его народа – невероятной регенерации. Он провёл рукой по грубой щетине. В отражении от полированной поверхности зеркала, на него смотрели глаза янтарного цвета. Глаза ифрилийца. Глаза волка. Натянув простой тёмно-серый комбинезон, он направился обратно в лабораторию.

Вернувшись, он застал Зифана сгорбленным над образцом лунного реголита.

– Что-то нашёл?

Зифан медленно обернулся. Его глаза были красными от напряжения.

– Нет, ничего. Только вопросы. Ильменит, оливин, анортит… банальный состав. Не пойму, как солнечный свет, отраженный от этого камня, вызывает неконтролируемое превращение? Это невозможно! Но он действует. Почему? Я чувствую, что ответ в чём-то ином, Тарр. Он глубже.

***

Рассвет в убежище отмечался лишь едва заметным смещением искусственного освещения. Тарр и Зифан стояли перед дверью.

– Узнаёшь его?

Тарр отрицательно качнул головой.

Зифан поднёс к носу спящего ампулу с резко пахнущей солью. Тот сморщился и открыл глаза.

И Тарр почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце.

Глаза. Они были другими. Они были карими. Обычными, человеческими, карими глазами, полными страха.

– Где я? Что происходит?

– Ты в безопасности, – автоматически произнёс Тарр. – Как тебя зовут? Ты помнишь?

Человек отстранился, его взгляд метался по странной комнате без окон.

– Я… Сергей. Где я? Почему здесь так темно? Это… больница?

Темно? Тарр и Зифан переглянулись. Для их зрения помещение было залито мягким светом.

– Сергей? – переспросил Зифан, и в его голосе прозвучала растерянность. – Ты не понимаешь, где находишься?

Сергей с ужасом окинул взглядом футуристичную эстетику убежища.

– Это… космический корабль? Вы… пришельцы?

Тарр ощутил, как почва уходит из-под ног.

– Ты правда ничего не помнишь. Это лаборатория. Я – Тарр. Охотник. Я нахожу таких, как ты, тех, кого поразил лунный свет, и возвращаю их к нормальной жизни. А это Зифан. Он лечит нас.

Сергей слушал, и его глаза становились всё шире от ужаса и… надежды?

– Вы… вылечили меня? От… оборотничества? От проклятия? Значит, это конец? Я больше не буду превращаться в полнолуние? Не буду прятаться в подвале?

«Оборотничество». «Проклятие». Слова ударили Тарра, как пощёчина.

– Как ты смеешь… – его голос низко зарычал. – Это не проклятие! Это наша суть! Наш дар!

– Тарр! – резко оборвал его Зифан. Учёный пристально смотрел на Сергея. – Подожди. Сергей, скажи… когда с тобой это случилось в первый раз?

Сергей, съёжившись, заговорил быстро:

– Полгода назад… Меня похитили. Какие-то люди. Не помню… очнулся дома. Потом полная луна. Боль. Кости… Я очнулся в лесу. Голый. На руках… кровь. А потом в новостях… про женщину. Я понял. С тех пор каждое полнолуние – клетка в подвале. Но вчера… видимо, я вырвался.

В лаборатории повисла ледяная тишина. Зифан медленно поднялся. Его лицо было пепельно-серым.

– Тарр. Нам нужно поговорить. Сейчас.

Они вышли в коридор. Дверь закрылась.

Тарр впился пальцами в холодный металл стены.

– Что это значит, Зифан? Он… человек? Но как?

Учёный закрыл глаза. Его голос был безжизненным.

– Это значит, Тарр, что наша война только что изменилась. Ифрилиец не мог забыть свою суть. Не мог назвать её проклятием. Его глаза… не могут быть карими. – Он открыл глаза, и в них горел холодный ужас. – Луна теперь не единственный наш враг.

Глава четвёртая: Новый день.

Тишина в коридоре жилого блока была густой, звонкой, нарушаемой лишь навязчивым писком датчиков. Зифан, наконец, разомкнул губы, и его голос прозвучал сухо, как шелест лабораторной плёнки.

− Мы должны обдумать, то что мы сегодня узнали. Но наша цель неизменна. Луна. Этот… землянин − аномалия. Его ДНК, данные с Подавителя… Искажение в генетическом паттерне. Это может быть ключом. Или новой ловушкой.

− Хорошо, займись расшифровкой, − голос Тарра был низким, обтесанным годами. Он сжал кулак, и в полумраке на мгновение вспыхнули янтарные точки его зрачков. − А я разузнаю у нашего «гостя» всё, что он знает о своих похитителях. Если они брали его, то брали и других. Мы найдём их.

Зифан молча кивнул, его взгляд уже уплывал в сторону лаборатории, к мерцающим голограммам. Тарр же развернулся и шагнул обратно в комнату.

Сергей сидел на краю койки, укутавшись в серебристое термоодеяло. Он не смотрел на дверь. Его взгляд, эти чужие, человеческие карие глаза, был прикован к собственным рукам, будто он впервые видел на них кожу, а не шерсть. Он даже не вздрогнул от звука шагов.

− Сергей.

Человек медленно поднял голову. В его взгляде была не пустота − там бушевала тихая, ледяная паника, придавленная шоком.

− Тарр… Извини. Я… пытаюсь собрать пазл. Похищение. Боль. Клетка в подвале. А теперь… вы. Инопланетяне. Лаборатория. Можно спросить?

− Говори.

− Вы сказали… вы спасаете своих. От луны. Но вы не лечите их от этого… − он запнулся, боясь снова сорвать гнев ифрилийца, − …от зверя. Значит, что вы делаете? Просто ловите и… запираете?

Тарр прислонился к стене, скрестив руки. Синий свет стен мягко ложился на резкие черты его лица.

− Мой народ не болеет, Сергей. Наша вторая форма − это дар. Воля. Мы перестраиваем материю, сохраняя разум. Мы − хозяева. Но ваш спутник… Он ломает замок между сознанием и инстинктом. Зифан ищет способ починить этот замок. Вернуть контроль. А я нахожу тех, чей замок сломан, и привожу их сюда. Для ремонта. Или… для последнего освобождения.

Сергей содрогнулся, представив не планету воющих на луну тварей, а цивилизацию воинов, столетиями сражающихся с невидимым генетическим ядом в собственном теле.

− Но я… я не с вашей планеты. Я землянин. Родился здесь. Как это возможно?

− Именно это и не даёт мне покоя, − голос Тарра стал опасным, тихим. − За тысячу лет я не видел ничего подобного. Ответ − в тех, кто взял тебя. Где это было?

− Старый трубопроводный завод. На окраине. В промзоне, − Сергей выдохнул, и в его голосе впервые пробилась не растерянность, а хриплая злость. − Я помню вонь мазута и ржавые фермы.

− Мы их найдем, − Тарр оттолкнулся от стены. Его утверждение прозвучало не как обещание, а как приговор. − Ты этого хочешь?

В карих глазах вспыхнул тот же огонь. − Хочу. Чтобы они не сделали этого с другими. Чтобы никто больше не просыпался в лесу… с кровью на руках.

− Но, сначала, − Тарр нарушил напряженную паузу, − тебе нужны одежда и пища. Ты пахнешь страхом, потом и городской грязью. Это мешает.

Желудок Сергея предательски заурчал, напоминая, что последний раз он ел в другой жизни. «Да и одеться не мешало бы», − с горькой иронией подумал он.

Коридор, тускло светящийся синим, вёл к двери, отмеченной извилистыми рунами. Внутри царил стерильный порядок: ряды шкафчиков из матового металла, а в глубине − кабины для гигиены, больше напоминающие дезинфекционные шлюзы.

− Здесь. Должно подойти, − Тарр открыл один из шкафов, достав комплект простой одежды из плотной ткани. – Там душ. Вода рециркулированная, но горячая. − Он махнул рукой в сторону кабин и вышел, оставив Сергея наедине с гулом вентиляции.

Пока Сергей мылся, Тарр удалился в свою каюту. Он снял серый комбинезон и быстро облачился в земную одежду: простые чёрные джинсы и тёмную футболку. Последним аккордом стали очки − не прибор с интерфейсом, а обычные, с затемнёнными стеклами. В них его янтарные глаза терялись, а резкие черты лица смягчались.

Горячий поток смыл с Сергея не просто грязь − он словно смывал слой кошмара. Облачившись в тёмные, джинсы и серую футболку с рукавами, он почувствовал призрачное подобие нормальности.

Выйдя в коридор, Сергей с трудом узнал Тарра. Разница была разительной: исчезла аура нечеловеческой, сдержанной мощи. Теперь Тарр выглядел… опасным, но по-земному.

− Теперь в столовую, − сказал Тарр. – Надо восстановить силы. А потом нужно вернуться к Зифану.

***

Столовая была просторным, пустым залом, где эхом отдавались их шаги. В центре стоял агрегат, похожий на гибрид реактора и кухонного автомата. Тарр провёл пальцем по сенсорной панели, и с тихим шипением из порции выдвинулся поднос. Еда выглядела обманчиво привычно: густая питательная паста, протеиновый брикет, похожий на мясо, и прозрачный напиток.

Пока Сергей ел, его взгляд скользил по бесконечным рядам пустых столов.

− Тарр… Здесь всё рассчитано на сотни. Но вас… вас двое. Куда делись все?

Тарр отставил свой стакан. Его движение было резким.

− Это одно из убежищ. Их было много. Многие мои сородичи… сдались. Вернулись на Ифрилию − лишь бы не видеть этого проклятого спутника. Остались лишь те, кто ещё готов бороться. Или те, кому уже некуда отступать. − Он помолчал. − Зифан нашёл способ лишь недавно. Но он хрупок.

− Но как ты ловил их… нас… под луной? Она же действует на всех, в том числе и на тебя?

− Экзоскелет, − Тарр слегка коснулся своей груди, будто чувствуя под тканью память о броне. − Его оболочка − не просто броня. Это фильтр, щит. Он отражает специфический спектр лунного излучения. Ни одна ткань, ни одно земное здание не даёт такой защиты. Только здесь, под землёй, за полями, которые мы сами создали, есть безопасная гавань.

***

Они вернулись в лабораторию. Зифан стоял, уткнувшись в мерцающий веер голограмм, где танцевали разорванные спирали ДНК. Сергей невольно бросил взгляд на массивную клетку и нависавший над ней Подавитель. По спине пробежал холодок − он помнил этот жгучий визг на грани сознания.

− Зифан? Есть прогресс? − спросил Тарр.

Учёный обернулся. Его глаза были красными от напряжения, но в них горел странный, лихорадочный огонь.

− Данные… противоречивы. Лунный паттерн в его клетках есть, но он наложен искуственно. Как шрам на здоровой ткани. И он… грубее. Примитивнее. Это не естественная мутация. Это вмешательство. − Его взгляд упал на Сергея. − Вы выглядите лучше. Но это лишь видимость. Подавитель очистил поверхностное заражение. Он не переписывал ваш фундамент. К тому же он не рассчитан на человеческую биологию. Мы не знаем, что будет в следующее полнолуние.

Сергей почувствовал, как пол уходит из-под ног. − Значит… это может повториться? Я снова стану тем… чудовищем?

− Не здесь, − твёрдо сказал Зифан. − В этих стенах − нет. Чтобы помочь тебе, нам нужен источник. И он кроется в тех, кто это сделал. Нужно их найти.

− Мы найдём, − повторил Тарр, и на этот раз в его голосе звучала не только решимость, но и тень чего-то древнего и хищного.

***

Тарр и Сергей направились к лифту в конце коридора. Он нажал на самую верхнюю руну на светящиеся консоли. Кабина с лёгким гулом понеслась вверх, прочь из сияющих глубин.

Двери разъехались в тусклой подсобке особняка, пропуская запах пыли и старого дерева. Тарр отодвинул тяжёлую деревянную стеллаж, которая оказалась потайной дверью.

За ней открылся гараж − бывшая каретная. Дневной свет, приглушённый грязными окнами под потолком, падал на мощный чёрный внедорожник с тонированными стёклами.

Тарр щёлкнул брелоком. Машина отозвалась тихим, уверенным гулом. Они сели внутрь.

Когда массивные ворота поползли вверх, в салон ворвался ослепительный поток дневного света. Тарр инстинктивно скривился, и его рука потянулась к переносице, будто поправляя несуществующий шлем визора. Даже сквозь фильтр очков земной день был для него слишком ярок. Он резко опустил солнцезащитный козырёк.

− Покажи дорогу, − сказал он, и чёрный автомобиль, с низким рёвом вырвавшись из тени особняка, растворился в потоке городского дня, унося их навстречу призракам прошлого Сергея.

Глава пятая: Чужой след.

Чёрный внедорожник плыл в гуще бесконечного трафика, тонув в рокоте двигателей и гудках клаксонов. Город днём был другим существом – не таинственным лабиринтом теней, а шумным, пыльным муравейником. Солнце, бледное сквозь плёнку смога, отражалось в стеклянных фасадах небоскрёбов, слепило глаза. Воздух дрожал от жары, раскалённых асфальтовых испарений и выхлопов. Всюду – толчея, спешка, металлический гул.

Сергей молча смотрел в окно на этот знакомый и вдруг чужой пейзаж. После тишины убежища городской гам оглушал. События последних суток сдавили сознание свинцовым прессом – мучительное превращение, спасение, инопланетное убежище, а теперь ещё и охота на призраков. Он бросил украдкой взгляд на Тарра. Тот сидел за рулём, неподвижный, как скала, его затемнённые очки скрывали взгляд. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тонированное стекло, ложились на его бледные, лишённые морщин скулы.

«Сколько ему лет на самом деле? – пронеслось в голове Сергея. – Он говорил о веках борьбы. Внешне – крепкий мужчина лет сорока пяти, не больше. И ни единого шрама… ни царапины…странно»

Тарр свернул на заправку известной сети – бетонное сооружение, пропахшее бензином, жареным с фаст‑фудной кухни и резиной. Машина замерла у колонки. Ифрилиец молча вышел – его тёмная, неброская одежда сливалась с толпой таких же усталых, спешащих людей. Со стороны – просто суровый мужчина, а не последний воин падшей инопланетной расы. Сергею захотелось отвлечься, ухватиться за что‑то простое, земное. Он вышел вслед, намереваясь купить в круглосуточном магазине при заправке хоть что‑нибудь – кофе, булочку, что угодно, что пахнет этой грубой, шумной нормальностью, а не стерильным ужасом убежища.

Магазин был тесным и душным, пропахшим дешёвым кофе, пластиком и чипсами. Внутри, возле единственной кассы, столпилось несколько человек в потёртой рабочей одежде и дешёвых куртках. Их лица были искажены раздражением. В центре бури, загораживая проход, стоял нагловатого вида тип в кислотно‑зелёной куртке из искусственной кожи. Он что‑то яростно доказывал Тарру, возмущенно размахивая руками.

«Слишком храбрый. Или слепой», – холодно констатировал про себя Сергей. Он знал это не по рассказам. Он лишь смутно помнил – тяжёлое, обмякшее тело, чужую, стальную силу, подхватившую его из грязи переулка. Он сам был той самой двухсоткилограммовой тушей, которую Тарр нёс на себе, как тюк. Видел он это лишь отголосками, сквозь пелену звериного безумия, но этого было достаточно. Этот кричащий тип был для Тарра не опаснее комара.

Подойдя ближе, Сергей расслышал разговор сквозь гул вентиляции:

– Ты что, глухой?! У меня обед десять минут! Какая ещё очередь, мне наплевать! – голос мужчины был сиплым от крика.

Тарр стоял, скрестив на груди мощные руки. Его бледное, словно высеченное из мрамора лицо не выражало ровно ничего. Спокойствие ифрилийца, казалось, разъедало хама сильнее любой грубости.

– Встанешь в конец. Или я вышвырну тебя на улицу, – произнёс Тарр. Его голос был тихим, плоским и оттого леденящим. Он перекрывал фоновый гул, словно низкочастотный резонанс.

– Ах ты ж…, да я тебя! – мужчина взвизгнул и внезапно бросил в лицо Тарру скомканный кулак.

Раздался не громкий удар по лицу, а глухой, влажный шлёпок. Кулак исчез в железной ловушке ладони Тарра. В тесном пространстве воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь назойливым писком терминала.

Тарр слегка сжал пальцы. Хруст костей прозвучал приглушённо. Мужчина завизжал нечеловеческим голосом и беспомощно обхватил повреждённую кисть.

Дальше всё произошло слишком быстро. Тарр двинулся вперёд, его рука вцепилась в кислотную куртку хама. Автоматическая стеклянная дверь распахнулась от удара спиной. На мгновение на фоне грязного неба и рекламных баннеров мелькнуло беспомощное тело, а затем раздался тяжёлый звук падения на мокрый от недавнего дождя асфальт.

Внутри магазина кто‑то сдержанно присвистнул. Кассирша, девушка с усталым лицом, смотрела на Тарра широко раскрытыми глазами, с плохо скрываемым восхищением.

– Сорок литров девяносто пятого. Пожалуйста, – сказал Тарр, его голос снова стал обыденным.

– Д‑да… конечно, сейчас! – девушка засуетилась, её пальцы замелькали на клавишах кассы.

Тарр кивнул, взял чек и развернулся к выходу. Сергей, забыв о своих намерениях, последовал за ним.

На улице, в луже из машинного масла и дождевой воды, копошилась жалкая фигура.

– Я тебя запомнил, ублюдок! Я тебя найду! – хриплый вой нёсся им вдогонку.

Тарр не удостоил угрозы даже взглядом. Он сел за руль, в его движениях не было ни злости, ни удовлетворения – лишь привычная, отработанная эффективность. Сергей молча последовал его примеру. Внедорожник тронулся с места, мягко вливаясь в поток машин и потрёпанных грузовиков, и вновь растворился в артериях мегаполиса.

Ехать пришлось долго, через весь город, к самым промышленным окраинам, туда, где небоскрёбы сменялись унылыми коробками складов, а реклама – ржавыми вывесками. Завод.

Он предстал перед ними как гигантская, забытая рана на теле города. Высокий бетонный забор, покрытый слоями граффити и поблёкшими объявлениями, венчала ржавая корона из колючей проволоки. За ним, словно гнилые клыки, чернели остовы цехов, ржавые трубы и каркасы умерших конвейеров. На воротах кричала выцветшей краской надпись: «ЗАКРЫТО. Частная собственность. Вход воспрещён».

Тарр заглушил двигатель. Тишина, наступившая после городского гула, была гулкой и зловещей.

– Здесь? – спросил он, уже снимая очки.

– Да… – Сергей кивнул, сжимая руки в кулаки. – Шёл с ночной смены из соседнего логистического центра. Недалеко отсюда, метров за триста. Мешок на голову, укол… Очнулся уже дома.

– Покажи точное место. И выйдем. Мне нужно почувствовать воздух.

Они вышли из машины. Резкий запах ржавчины, пыли и чего‑то химического ударил в нос. Сергей повёл Тарра вдоль забора, к тому участку дороги, где тротуар обрывался в зарослях бурьяна.

– Где‑то тут… Я шёл по этой стороне.

Тарр остановился, закрыл глаза на секунду, затем медленно, снова и снова втянул носом воздух. Его ноздри трепетали, улавливая невидимую картину. Перед его внутренним взором разворачивалась другая реальность – сложная, многослойная карта запахов, недоступная обычному человеку. Пыль, гниющая трава, старое масло. И поверх – свежие, резкие ноты: человеческий пот, следы резины, лёгкий химический шлейф, отдающий антисептиком и… чем‑то металлическим, чуть сладковатым. Ни намёка на знакомый, чуть горьковатый аромат ифрилийской крови. Он опустился на одно колено, внимательно изучая землю. Глаза Сергея видели лишь пыль и щебень, но для Тарра грунт был испещрён следами – смазанными отпечатками грубых ботинок и чёткими, глубокими бороздами от шин внедорожника. Следы петляли, но их общее направление вело обратно к воротам завода.

Тарр поднялся, его лицо было напряжённой маской сосредоточенности.

– Они здесь. Или были прошлой ночью. – Он кивнул в сторону высоких ворот. – Нужно попасть вовнутрь. Следы ведут туда.

Сергей с неуверенностью посмотрел на массивные створки и колючую проволоку поверху.

– Как? Ворота на мощном замке, забор с колючкой.

– Жди здесь, у машины, – коротко бросил Тарр, его взгляд уже оценивал высоту ограды. – Не приближайся к воротам. Если что‑то пойдёт не так – уезжай. Координаты убежища запрограммированы в навигаторе.

Не дожидаясь ответа, ифрилиец отошёл на несколько шагов, окинул быстрым взглядом пустынную трассу. Убедившись, что за ними не следят, он сделал мощный, пружинистый толчок. Его тело на мгновение оторвалось от земли, взмыло вверх с неестественной, хищной грацией и бесшумно исчезло за зубчатым гребнем забора.

Сергей остался стоять у чёрного внедорожника, чувствуя, как холодный ветер с промзоны пробирает его под тонкую ткань футболки. Он был снаружи. Снова в роли жертвы, ожидающей исхода охоты. Гнёт этого ощущения был почти физическим.

По ту стороны ограды открывался апокалиптический пейзаж. Мёртвая территория, поглощаемая природой. Асфальт растрескался, из щелей пробивалась чахлая трава. Повсюду валялись обломки кирпича, ржавые железные балки, битое стекло. Тарр замер, снова втягивая воздух. Цепочка запахов, острая и ясная, вела к главному зданию – огромному, мрачному корпусу из красного кирпича с гигантскими, давно разбитыми окнами.

Массивные ворота склада, покрытые слоями ржавчины и похабных росписей, были приотворены на сантиметр. Тарр прислушался. Тишина. Лишь завывание ветра в пустотах и шорох чего‑то мелкого в мусоре. Он толкнул створку плечом. Металл издал протяжный, душераздирающий скрежет, будто крича от боли, и подался, открывая чёрный зев внутреннего пространства.

Внутри пахло столетиями пыли, сырости и тлена. Лучи тусклого света, пробивавшиеся сквозь разбитые окна под самой крышей, выхватывали из мрака громадные пустые пространства, колонны, покрытые паутиной. Но для Тарра эта тьма была прозрачной. Он снял очки, и в глубине глазниц вспыхнули два жёлтых, фосфоресцирующих уголька. Пол под ногами был испещрён следами – отпечатками грубых ботинок и глубокими бороздами от шин. Они вели в самую глубину цеха, к глухой, ничем не примечательной стене.

«Хм… Тупик? Вряд ли…»

Он подошёл ближе, его ноздри снова затрепетали. Запах концентрировался здесь – человеческий пот, металл, что‑то химическое, лекарственное. И ещё – слабый, едва уловимый запах крови. Его пальцы скользнули по шероховатой бетонной поверхности, пока не нащупали едва заметный выступ, небольшую металлическую пластину, стёршуюся почти вровень со стеной. На ней не было пыли.

Тарр надавил.

Раздался низкий, подземный гул. Часть бетонного пола прямо перед стеной – идеальный, ничем не выделяющийся квадрат – содрогнулась и медленно, со скрежетом, поползла в сторону. Вниз, в чёрную бездну, посыпалась пыль. Открылся проход. Узкая металлическая лестница, уходящая в непроглядный мрак, откуда потянуло холодом и запахом… стерильности. И страха.

Не колеблясь ни секунды, Тарр шагнул вниз. Его тёмная фигура растворилась в провале, словно призрак, возвращающийся в склеп.

Спуск казался бесконечным. Наконец, ступени закончились. Прямо перед ним был длинный, прямой туннель, облицованный гладким, холодным материалом. Он сделал шаг вперёд – и мир взорвался светом.

Ослепительные люминесцентные лампы на потолке вспыхнули разом, захваченные датчиком движения. Тарр резко зажмурился, его рука инстинктивно потянулась к очкам. Даже через закрытые веки свет резал, как лезвие. Надев очки, он продолжил путь.

Туннель вскоре вывел в огромное подземное помещение, напоминающее ангар на военной базе, но пустой, почти. Повсюду – следы спешки. Опрокинутые пластиковые контейнеры, смятые бумаги, разбросанные кабели. На полу – чёткие полосы от шин тяжёлой техники. В воздухе висел запах антисептика, озона и… чего‑то сладковато‑приторного, органического.

И кровь. Её запах был здесь сильнее. Тарр увидел тёмные, бурые брызги на стене у массивных откатных ворот. Несколько капель, уже подсохших, на сером полу.

На противоположной стене, нанесённая краской или выжженная, красовалась лаконичная, ничего не говорившая ему надпись: «ZYGOREX».

«Что вы здесь делали?» – мысль пронеслась холодной искрой. Его взгляд упал на ряд дверей. Одна из них, более массивная, напоминала лифт. Он подошёл, нажал кнопку. Двери разъехались беззвучно, открыв пустую кабину.

Тарр вошёл внутрь. Панель с кнопками показывала лишь три уровня: этот, и ещё два ниже. Он нажал на кнопку самого нижнего уровня отмеченный цифрой «-3».

Двери закрылись. Лёгкий толчок, и кабина, с тихим гулом, начала неумолимое движение вниз, унося его в самое сердце тайны заброшенного завода.

Глава шестая: Объект ноль.

Лифт опускался мучительно медленно, с тягучим гулом, будто плыл сквозь плотные слои времени. После стремительных лифтов убежища эта неторопливость казалась неестественной, настораживающей. Тарр стоял неподвижно, слушая скрежет шестерён и отсчитывая в уме уровни. Каждый метр вглубь земли сжимал тиски тревоги.

Наконец, с сухим шипением пневматики, двери разъехались.

Его встретил длинный, прямой коридор, уходящий в обе стороны. Освещение – белый, бездушный люминесцентный свет, – неровно мигало, отбрасывая прыгающие тени. Картина была хаотичной и красноречивой: пол, усыпанный оборванными кабелями и смятыми листами бумаг; опрокинутые тележки с битым стеклом; тёмные, бурые брызги на стенах и на полированном полу. Много брызг. И тела. Человеческие фигуры в белых халатах и форме охраны лежали в неестественных позах. Стены были испещрены дырами от крупнокалиберных пуль и – что было хуже – глубокими, параллельными бороздами, словно по металлу провели гигантскими когтями.

Тишина. Густая, звонкая, нарушаемая лишь назойливым жужжанием повреждённой лампы где-то вдалеке.

«Самопровозглашённые творцы, столкнувшиеся с собственным творением лицом к лицу, – пронеслось в голове Тарра, холодной и тяжёлой мыслью. – Вы лепили из глины демонов, не зная, как вызвать в них душу. Или зная, но не заботясь об этом». В груди шевельнулось давнее, гложущее чувство вины. Он вспомнил слова Сергея: «Проклятие». Для этих людей, для него – да. Не дар, не суть, а именно проклятие. И кто-то решил поставить его на поток, сделать оружием.

Он замер, заставив свои чувства работать на пределе. Ноздри трепетали, фильтруя воздух. Запах пыли, озона, антисептика, железа и тления. Свежих следов людей или ифрилийцев – нет. Но был другой, фоновый шлейф. Слабый, едва уловимый, припорошенный химией и смертью. Знакомый. Горьковатый, животный, с металлическим оттенком. Тарр напряг память. Переулок. Дождь. Серое чудовище на мокром асфальте. Да, тот самый запах, но тогда его заглушала буря и адреналин схватки.

«Значит, один из их «экспериментов» сбежал раньше, чем его должны были отпустить. Возможно, он ещё где-то здесь».

Он двинулся вперёд, ступая беззвучно, его тень, отбрасываемая мигающим светом, плясала на стенах, как призрак. Всюду читалась паника, спешка, попытка сдержать то, что уже вырвалось наружу.

Конец коридора упирался в массивную дверь. Надпись на табличке гласила: «СЕКТОР АЛЬФА: ДОПУСК УРОВНЯ IV И ВЫШЕ». Дверь не просто была открыта – её словно вырвало с корнем, отшвырнув в коридор. Стальная рама была искорёжена, на ней красовались глубокие вмятины.

За ней открывался зал, напоминавший индустриальный цех, совмещённый с операционной. Ряды столов с ремнями из толстой кожи. Вертикальные прозрачные колбы высотой в человеческий рост, теперь пустые, их стекло во многих местах было разбито вдребезги, будто то, что в них находилось, рвалось на свободу с титанической силой. На полу лужицы засохшего питательного раствора, перемешанного с чем-то тёмным.

Тарр прошёл дальше, в следующую зону. И замер.

За ещё одним бронированным стеклом, в отдельной, изолированной камере, стояла она. Колоссальная цилиндрическая колба, в два раза выше его. Внутри, в полумраке мутноватой голубоватой жидкости, парила фигура. К ней вели десятки шлангов, трубок и пучков оптоволокна, пульсирующих слабым светом. Это был не просто контейнер – это был алтарь или клетка для чего-то невероятно ценного.

На двери в камеру горела лаконичная, леденящая душу надпись: «ОБЪЕКТ 0. ДОПУСК УРОВНЯ V. ПОЛНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ». Рядом мигал красный глазок считывателя.

Сердце Тарра, обычно неумолимо ровное, дрогнуло и забилось чаще. Он шагнул вперёд и со всей силы ударил плечом в стальную преграду. Глухой, сокрушительный гул прокатился по залу, но дверь лишь слегка прогнулась. Защита была на уровне шлюзовых отсеков звездолёта. Обычной силы – даже его, ифрилийской – было недостаточно.

Мысль об обращении мелькнула и погасла. Земная одежда, хрупкая ткань, рвущаяся в клочья при сдвиге… Нет, ещё нет. Он отступил на шаг, сконцентрировался и нанёс серию ударов – не грубой силой, а с выверенной, калиброванной мощью, бьющей в слабые точки креплений. Сталь скрипела, сминалась. С третьего удара раздался оглушительный треск, и многотонная створка, сорвавшись с петель, с грохотом ввалилась внутрь камеры.

И запах. Он ударил в ноздри, чистый, несмотря на химическую жидкость. Запах Ифрилии. Запах дома. Её запах.

Сердце в груди Тарра сжалось, остановившись на долгую, мучительную секунду. Он шагнул через порог, его ботинки хрустнули по осколкам сигнальной лампы. Он подошёл к колбе и поднял голову.

За стеклом, в сиянии индикаторных огней, парила Таэлира. Его Таэль. Та, которую он потерял в скандинавских лесах ночью пять веков назад. Её лицо, бледное и безмятежное в искусственном сне, было обрамлено каскадом каштановых волос, колышимых жидкостью. К вискам, груди, запястьям были прикреплены датчики, а её тело было облачено в странный, плотный костюм с вплетёнными в ткань проводниками. Но это была она. Ни один день за эти долгие столетия не стёр её черты из его памяти.

«Пожалуйста, только будь жива», – мольба, лишённая слов, вырвалась из самой глубины его существа. Его рука медленно, почти благоговейно, поднялась и прижалась к холодному стеклу, словно пытаясь коснуться её щеки.

***

Ветер нёс с фьордов ледяную сырость, звонко шумел в кронах древних сосен. Тарр и Таэлира ехали верхом, тяжёлые шерстяные плащи скрывали лёгкие кольчуги, а на боку у Тарра висел длинный, прямой меч работы ифрилийских кузнецов. Лунный свет, их заклятый враг, пробивался сквозь разрывы в тучах, но они были «под прикрытием» – приняли едкую, горькую настойку Зифана, временно притупляющую чувствительность к излучению. Цена была высока: мир терял краски и объём, запахи тускнели, слух становился человеческим. Они были сильны, но слепы и глухи в своей стихии.

Таэлира откинула капюшон, и ветер подхватил её волосы.

– Тарр, ты принял нейтрализатор? – её голос, обычно звонкий, сейчас звучал приглушённо, будто из-за толстой стены.

– До последней капли, – он попытался улыбнуться, но гримаса вышла напряжённой. – Не хочу стать твоей следующей целью. Хотя Зифан клянётся, что его эликсир надёжен на девяносто шесть процентов.

– Четыре процента вероятности стать монстром – это много, – она поморщилась, всматриваясь в лесную чащу. – И я ничего не чувствую. Ни страха того волколака, ни запаха крови на нём. Я как… ребёнок в кромешной тьме. Может, стоило рискнуть и надеть экзоскелеты?

– Это лишнее, – отрезал Тарр. – Слишком заметно, нас могут увидеть. Доверимся Зифану. Он говорит, работает над чем-то большим. Не эликсиром, а полем, щитом…

– Если бы этот проклятый Подавитель появился раньше, – голос Таэлиры дрогнул, – сколько бы мы спасли…

Её слова утонули в внезапной тишине. Лошади замерли, насторожив уши, а затем забились, зафыркали, закатили испуганные белки глаз. И из глубины леса, преодолевая барьер эликсира, донёсся до них звук – низкий гортанный вой, а за ним душераздирающий женский крик, полный такого чистого, леденящего ужаса, что кровь остановилась в жилах даже у них.

– Туда! – Тарр рванул поводья, и могучий жеребец рванул вперёд, сминая кустарник.

Они вынеслись на поляну. Сцена была выхвачена из самого кошмарного эпоса. На залитом лунным светом пятачке огромный, покрытый черной колючей шерстью волколак, стоя на задних лапах, приближался к прижавшейся к скале девушке в простом деревенском платье. Её лицо было белее снега, глаза – двумя бездонными озёрами страха.

– Эй! Ублюдок! – рявкнул Тарр, спрыгивая на землю.

Чудовище обернулось. Жёлтые глаза, лишённые искры разума, нашли новую цель. Оно издало хриплый рык и бросилось. Тарр двинулся навстречу, его тело, даже ослабленное эликсиром, было смертоносным инструментом. Он не стал уворачиваться – принял удар на скрещенные предплечья, ощутив, как когти скрежещут по кольчужным кольцам. Мир вокруг был смазан, звуки приглушены, но сила никуда не делась. Короткий, взрывной удар снизу в челюсть – и волколак отшатнулся, оглушённый. В этот миг Таэлира, не теряя ни секунды, выстрелила из компактного арбалета. Снотворный дротик вонзился в шею зверя. Тот захрипел, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на землю.

Тарр уже поворачивался к спасённой девушке, когда та вдруг вскрикнула, уставившись куда-то за его спину:

– Сзади! Ещё один!

Он обернулся. Но было поздно.

Из тени деревьев, двигаясь с немыслимой для его размеров тишиной, вынырнул второй волколак. Не такой крупный, но более поджарый, с шерстью цвета мокрого пепла. Он был уже рядом. Его лапа, подобная железному клещу, обхватила Таэлиру сзади, прижав её руки к телу. А затем – быстрый, точный, хищный укус в место, где шея встречалась с плечом, прямо поверх кольчуги. Раздался звон рвущихся колец и приглушённый стон Таэлиры.

– ТАЭЛЬ! – рёв Тарра был полон такой ярости и отчаяния, что, казалось, заставил содрогнуться саму луну.

Чудовище, держа свою добычу, метнулось обратно в чащу. Тарр бросился в погоню, но его ноги были тяжёлыми, мир – туманным и бесшумным. Он слышал лишь бешеный стук собственного сердца и хриплое дыхание. Он бежал, спотыкаясь о корни, теряя след, крича её имя в немую, равнодушную ночь. Эликсир, их защита, стал его тюрьмой. Он был силён, но слеп и глух. Он был охотником, потерявшим все свои чувства.

Он искал её сто лет. Обшарил каждый овраг, каждую пещеру от Норвегии до Балтики. Ни тела, ни клочка одежды, ни капли крови. Ничего. Она растворилась во тьме, унесённая призраком. И он смирился. Похоронил надежду в той же глубокой яме, где хранил боль утрат всей своей долгой жизни.

До этого момента. До этой стерильной камеры, до этой колбы, где она спала вечным сном, став «Объектом Ноль» для тех, кто играл в богов с проклятием его народа.

Тарр стоял, прижав лоб к ледяному стеклу. Тоска, острая и свежая, как в ту ночь, смешивалась с бешеной, кипящей яростью. Кто-то нашёл её. Кто-то сохранил. Кто-то использовал.

«Я нашёл тебя, Таэль, – прошептал он беззвучно. – Прошло пятьсот лет, но я нашёл. И теперь мы узнаем, что они с тобой сделали. И заставим их ответить».

Его янтарные глаза, горящие в полумраке, устремились на панель управления колбой, ища способ её освободить.

Глава седьмая: Зверь в тени.

Ледяное стекло колбы запотевало от его дыхания. Тарр оторвал взгляд от бледного, замершего лица Таэлиры и перевёл его на мерцающую панель рядом. Зелёные кривые жизненных показателей были ровные, без тревожных пиков – сердцебиение, мозговая активность, организм в состоянии искусственного сна. Глубокий, почти болезненный выдох облегчения вырвался из его груди. «Жива. Без сознания, но жива».

Его пальцы побежали по холодной сенсорной поверхности. «Здесь должен быть механизм открытия. Должен. Где же ты?». Иконки, земные буквы и обозначения. Он ткнул в самую очевидную – схематичное изображение открывающейся капсулы. Экран мигнул красным. Сухой, бездушный текст: «ОШИБКА. ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ УРОВНЯ V. ПРИЛОЖИТЕ ДОПУСК».

– Чёрт! – низкое рычание вырвалось из его горла, отозвавшись эхом в стерильной тишине камеры. Ломать колбу – слишком опасно. Неизвестно, как отреагирует питательный раствор и система безопасности. Можно не спасти, а погубить. «Допуск. Нужно искать среди тех бедолаг в коридоре, среди тех, кому уже он не нужен. Надеюсь, среди них есть нужный человек».

Он прижал лоб к стеклу ещё на мгновение, его шёпот осел инеем на прозрачной поверхности:

– Я вытащу тебя. Если понадобится – разнесу эту стальную могилу по молекулам. Но вытащу.

Коридор встретил его тем же мигающим адом. Люминесцентные трубки выбивали нервный стробоскопический ритм, отбрасывая прыгающие тени с окровавленных стен. Воздух гудел от тишины, нарушаемой лишь потрескиванием повреждённой проводки. Его взгляд, острый и безжалостный, методично сканировал тела. Учёные в белых халатах, ставших саванами. Охранники в форме, бесполезно сжимающие оружие.

Кажется, это он. Человек лежал так, словно пытался укрыться от опасности, рядом валялся дорогой планшет с треснувшим экраном. «Бейджик» на груди многообещающе сообщал: «Б.А. Афанасьев. Руководитель проекта. Допуск VI».

Тарр присел на корточки, его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. В этот момент в нос ударил резкий запах человека, а тишину разрезал едва уловимый, но предательский звук – приглушённый щелчок снятого с предохранителя пистолета и сдавленный, полный животного ужаса вдох.

– Н-не двигаться! – голос за спиной дрожал, сплетаясь из страха и отчаяния. – Медленно… обернись.

Тарр повиновался, разворачиваясь с неестественной, пугающей плавностью. Перед ним стоял молодой человек, ему было не больше тридцати. Белый халат был порван у плеча, заляпан бурыми и алыми пятнами. Руки, сжимающие стандартный служебный пистолет охраны, тряслись так, что ствол описывал в воздухе мелкие круги. Но в его расширенных зрачках, помимо паники, жила последняя искра воли.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – выдавил из себя человек, делая шаг вперёд. Запах его пота, едкий и горький от страха, ударил Тарру в ноздри.

– Я Тарр. Пришёл за ответами. И за ней, – голос ифрилийца был холоден, как металл.

– За… кем? – человек моргнул, и его взгляд наконец сфокусировался на лице незнакомца. На бледной коже, на резких чертах, на глаза, которые сейчас, в полумраке, вспыхнули тусклым янтарным свечением. Лицо человека исказилось пониманием. – Ты… ты такой же, как ОНА! Это всё из-за неё! Она приносит только смерть и страдания!

– Что вы с ней делали?! – голос Тарра превратился в низкий, грудной рык, от которого задрожали осколки стекла под ногами. Его движение было молниеносным, едва уловимым для человеческого глаза. Мгновение, и Тарр оказался рядом с человеком, затем последовал быстрый и точный удар ребром ладони по запястью – кость хрустнула, пистолет с грохотом отлетел в сторону. Железные пальцы впились в горло, поднимая тщедушное тело так, что дрожащие ноги потеряли опору. – Какие эксперименты вы проводили?! Говори!

– Я… не знаю… – хрип, бульканье. – Объекты… в Секторе Альфа… под высшим грифом… я только… расчёты вторичных процессов… – лицо синело.

– Откуда знаешь, как она выглядит, что значит «всё из-за неё»? – Тарр пригнул его к земле, ослабив, но не отпуская хватку.

Человек рухнул на колени, давясь кашлем, слезы боли и ужаса текли по его щекам.

– Услышал… в столовой… – он вытер рот окровавленной рукой. – Двое из Сектора Альфа… говорили об Объекте Ноль… об экспериментах, и о «спящей красавице с глазами из солнечного камня…», что с неё всё началось и что она ключ… ключ к чему-то важному.

– Что здесь произошло, кто это сделал? – Тарр выпрямился, его тень накрыла человека.

– Один… один из объектов из Сектора Альфа вырвался, – сотрудник затрясся, обхватив себя руками. – Сигнализация… крики повсюду. Я побежал… выглянул из-за угла… – его голос сорвался на шёпот. – Это был кошмар. Он не просто убивал. Он… играл. Пули его не брали. Лапы… когти… У них не было шансов. Мне повезло, я успел спрятался в техническом шкафу. Я сидел там до тех, пока всё не утихло…

– Где он сейчас?

– Не знаю! Клянусь! Когда я вышел, всё было кончено…

Внезапно, раньше, чем Тарр успел уловить движение или звук – сработало обоняние. Тот самый шлейф. Горький, звериный, с примесью химической сладости и свежей человеческой крови. За поворотом, прямо за спиной дрожащего человека.

Тарр бросился вперёд, но было поздно.

Из темноты выросла тень. Огромная, покрытая взъерошенной шерстью цвета запёкшейся крови. Глаза – два мутных жёлтых диска без разума. Лапа с когтями, похожими на изогнутые кинжалы, молниеносно обхватила голову учёного. Хруст. Короткий, обрывающийся крик. Тело бессильно шлёпнулось на пол, а чудовище, оскалив окровавленные клыки, бросило на Тарра взгляд, полный слепой, всепоглощающей ненависти.

Затем оно ринулось в атаку.

Тарр не стал уворачиваться. Он встретил его в иной форме.

Переход был стремительным и беззвучным. Не хруста костей и рвущейся плоти, а молниеносное перестроение в другое существо. Одежда на нём лопнула по швам, не выдержав трансформации. Где секунду назад стоял человек, теперь возвышался исполин. Его шерсть была густой, угольно-чёрной, вбирающей в себя скудный свет. Морда – вытянутой, элегантной и смертоносной. Мускулы под шкурой перекатывались, как стальные тросы. И в глазах, таких же янтарных, горящих холодным, абсолютным сознанием, не было ничего, кроме расчёта и воли.

Два титана сошлись в центре коридора.

Удар чужого волколака пришёлся в грудь Тарра. Когти скрежетали по уплотнённой шкуре, оставляя белые царапины. Тарр ответил серией коротких, сокрушительных ударов в ребра, чувствуя, как под кастетом когтей ломается кость. Чужой взвыл от боли, отшатнулся, но ярость была сильнее. Он вцепился в плечо Тарра, пытаясь вгрызться в шею. Тарр, уловив момент, обхватил пасть нападавшего. Мускулы налились силой и рванули челюсть в разные стороны.

Раздался звук, от которого могло свести зубы у любого живого существа, – сухой, громкий хруст ломающейся кости и рвущихся связок. Нижняя челюсть чудовища отвалилась, повиснув на клочьях плоти. Зверь захлебнулся собственным рыком, захрипел и рухнул навзничь, дергаясь в предсмертных судорогах.

Тишина вернулась, теперь отягощённая запахом свежей крови и смерти. Тарр, тяжело дыша, смотрел на тело безымянного учёного. Вина, старая и знакомая, кольнула где-то глубоко, но была немедленно задавлена необходимостью. Его звериный облик таял, как тень при восходе солнца, материя сдвигалась обратно.

Он быстро обыскал тело Афанасьева. Пластиковая карта с золотой полосой и логотипом «ZYGOREX» легла на его окровавленную ладонь – «Допуск уровня V».

«Информация. Нужно найти какие-нибудь данные. Выяснить, чем они тут занимались». Тарр вернулся в Сектор Альфа. Найдя в шкафу запасной комплект одежды – чёрные штаны и просторную тёмную толстовку, – он облачился в них. В углу, среди развалин научного оборудования, стоял нетронутый терминал. Экран требовал пароль. Тарр не стал искать ещё и пароль. Его пальцы вцепились в корпус системного блока. Металл скрипел, пластик трещал. С глухим щелчком он вырвал жёсткий диск, маленький чёрный параллелепипед, хранящий в себе кошмары.

Главное ждало впереди.

У колбы он приложил карту к считывателю. На этот раз панель загорелась зелёным. Тарр нажал кнопку.

Зазвучал низкий, нарастающий гул. Колба ожила, светодиоды замигали с большой скоростью. С шипением и щелчками отсоединились шланги, их наконечники скрылись в пазах. Мутная голубая жидкость начала убывать, обнажая бледное, почти прозрачное тело Таэлиры, облачённое в странный пластиковый комбинезон, который вскоре тоже отпал на дно колбы. Стеклянный цилиндр с тихим шипением раскололся на две половинки и разъехался в стороны.

Она рухнула вперёд. Тарр поймал её на лету, не дав упасть на холодный пол. Он прижал её к себе, чувствуя слабый, но ровный стук сердца. Её кожа была холодной, как лёд. Он сбросил с себя толстовку и осторожно укутал её, пытаясь согреть своим теплом.

– Таэль, – его голос, обычно твёрдый, дрогнул. – Это я. Тарр. Очнись. Всё кончено.

Её веки затрепетали. Длинные, влажные ресницы поднялись, открыв глаза. Янтарь. Тот самый, родной, тёплый янтарь, который он боялся навсегда забыть. В них не было осознания, лишь туманная пустота глубокого сна. Её губы шевельнулись, выдыхая едва слышное:

– Тарр…?

И сознание снова покинуло её. Голова бессильно упала ему на плечо.

– Таэль! – Он встряхнул её, но реакции не было. Только ровное дыхание. «Зифан, только бы ты смог спасти её, разбудить. Ты должен. Срочно в убежище!».

Он поднял её на руки, бережно, как хрупчайшую реликвию, прижав к груди. Взял жёсткий диск. И понёс прочь из этой стальной преисподней.

Лифт, поднимаясь, гудел, как похоронный звон. Каждая секунда пути сквозь бетонные толщи была пыткой. Наконец, дверь открылась. Он понёсся по туннелю, мчась сквозь мигающий свет, через ангар, вверх по лестнице и через скрипящую дверь цеха. Взрыв дневного света ослепил его. Он зажмурился, инстинктивно пригнув голову, защищая лицо девушки. Чёрный силуэт перемахнул через забор нечеловечески мощным прыжком и оказался у внедорожника.

– Тарр! Ты… – Сергей отпрянул от машины, его глаза вытаращились сначала на ифрилийца в другой одежде, с кровью на руках и лице, а затем на бесформенный свёрток в его руках. – Кто это? Что там было? Ты… весь в крови!

– Не сейчас, – голос Тарра был хриплым, но в нём звучала сталь. – Открывай дверь. Быстро.

Сергей послушно распахнул заднюю дверь. Тарр уложил Таэлиру на сиденье, поправил импровизированное одеяло. Его движения были неожиданно мягкими.

Он завёл двигатель, и внедорожник рванул с места, взрывая гравий под колёсами. Городские пейзажи мелькали за стеклом смазанным пятном.

Тарр молчал, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. В голове крутились обрывки: янтарные глаза в колбе, хруст костей в темноте, слово «ключ», логотип «ZYGOREX». Он толком ничего не узнал. Но принёс самое важное – её. И крошечный чёрный параллелепипед, который мог пролить свет на происходящее.

«Держись, Таэль, – мысль билась в такт стуку колёс. – Мы почти дома. Зифан всё исправит. Он должен». А в глубине души, в том месте, где жила вековая усталость, уже шевелился холодный червь сомнения: а что, если то, что они с ней сделали, уже не исправить?

Глава восьмая: Таэль.

Чёрный внедорожник нёсся сквозь мегаполис, впиваясь шинами в мокрый асфальт. Городской поток для Тарра был не препятствием, а жидкой средой, в которой он прокладывал путь силой воли и нечеловеческой реакцией. Он нарушал все возможные правила – дорогá была каждая минута. Каждая секунда была песчинкой в песочных часах жизни Таэлиры.

В салоне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушённым завыванием гибридного двигателя – детища ифрилийской технологии, работавшего на принципах контролируемой гравитационной деформации. Для человеческого уха это был рокот, для Тарра – натянутая струна, готовая лопнуть. Сергей вцепился в рукоятку на потолке, его лицо было землистым. Когда в конце туннеля гаража, выросла бетонная преграда, он зажмурился. Смерть была логичным финалом этого кошмара.

Но внезапно раздался глухой, подавленный визг – не тормозов, а самого пространства вокруг машины. Внедорожник мгновенно замер, будто упираясь в невидимую подушку. Инерция, этот незыблемый закон физики, был придушен в зародыше. Сергея лишь мягко прижало к ремням.

Дверь со стороны водителя уже была открыта. Тарр, даже не заглушив чудовищный агрегат, выхватил свёрток с заднего сиденья. Его движения были нечеловечески стремительны, но не суетливы – лишь четкий отточенный алгоритм.

Лифт ведущий в убежище опускался мучительно медленно. Каждый цикл мигания светового индикатора был ударом молота по наковальне терпения Тарра. Он стоял, прижимая к груди холодное, завёрнутое в ткань тело, и смотрел в одну точку. В его янтарных глазах отражалась бесконечная петля из одной мысли: «Только бы успеть!»

Наконец – тихий щелчок. Двери разъехались, и Тарр, словно выстрелянный из лука, ринулся по сияющему синему коридору.

– Зифан! – Его голос, обычно сдержанный и низкий, прорвался наружу хриплым рыком, от которого задрожали стены. – Сюда! Немедленно!

Учёный обернулся от голограммы с геномом Сергея. В его глазах мелькнуло привычное раздражение от прерванной работы, сменившееся любопытством, а затем – ледяным шоком. Он замер, не веря в увиденное.

– Не может быть… – прошептал он, и голос его вдруг стал хриплым, лишённым всякой научной сухости. – Это…Тарр, это же…

– Таэлира, – оборвал его Охотник, перекладывая ношу на диагностическую кушетку. Его пальцы, только что ломавшие сталь, теперь дрожали, расстёгивая импровизированный капюшон. – Жива. Но без сознания. Ты должен ей помочь.

Зифан молча кивнул, его лицо снова стало маской концентрации. Пальцы взметнулись над панелью, выписывая в воздухе знакомые руны. Механический манипулятор с сенсорами опустился над неподвижной фигурой. В воздухе замерцали диаграммы.

– Сердечный ритм… стабилизируется, – бормотал Зифан, словно заклинание. – Метаболизм ускоряется. В крови… мощный коктейль из неизвестных веществ, вызывающих блокировку сознания и мышц, но… – он взглянул на Тарра, и в его глазах вспыхнула искра чего-то, отдалённо напоминающего надежду, – но её регенерация справляется. Она выводит яд. Мозговая активность выходит из стазиса. Лунного следа… нет. Совсем. Тарр, это… это чудо.

– Когда очнётся? – голос Охотника был тихим, но в нём висела тяжесть ожидания пяти сотен лет.

– Несколько часов. Ей нужен покой, тепло. Отнеси её в каюту.

Тарр аккуратно взял на руки Таэлиру – как самое дорогое и хрупкое сокровище, словно боясь потерять её вновь. Он нёс девушку по коридору, и каждая клетка его тела, закалённая веками битв, оттаивала под холодным весом её тела.

В каюте он уложил её, укутав в серебристое термоодеяло, которое тут же начало мигать, подстраивая температуру. Он сел на краешек койки, не в силах оторвать взгляд. Лицо Таэлиры, бледное под синим светом убежища, было спокойным, словно не было этих пяти веков заточения в ледяной купели, словно всё было так всегда.

– Всё будет хорошо, Таэль, – прошептал он, и эта нежность, прорвавшаяся сквозь броню веков, прозвучала в тишине громче любого обета. – Теперь ты в безопасности.

Но, выйдя в коридор и прислонившись лбом к холодному металлу стены, он почувствовал, как ликование в душе гасится ледяным дыханием долга. Как? Как они могли скрывать её все эти годы? Он искал её по всему свету. Он прочёсывал континенты, слушал тысячи слухов, разговаривал с теми, кто помнил старые легенды. И – ничего. Будто её поглотила сама земля.

В лаборатории Зифан уже колдовал над жёстким диском – маленьким черным параллелепипеда, хранящего секреты.

– Удалось что-то вытащить из этого устройства? – Тарр кивнул на жесткий диск.

– Не могу подключить, примитивная технология, – Зифан отложил диск. – Нужен совместимый терминал.

Сергей, стоявший у входа, кашлянул. – У меня дома есть компьютер. Старый, но…думаю подойдёт. Я могу сходить.

– Нет, – Зифан повернулся к нему, его голос стал резким. – Сегодня полнолуние. Закат через два часа. Рисковать нельзя. Тебе нужно остаться. Компьютер подождёт до утра.

Сергей побледнел. Он забыл. Забыл про ночь, про луну, про ту боль, что скручивает кости и выжигает разум. Ноги подкосились. Он молча кивнул и поплёлся к жилому модулю, его плечи сгорбились под невидимым грузом.

Когда дверь закрылась, Зифан пристально посмотрел на Охотника.

– Тарр, Сергей ничего толком не смог рассказать о вашем путешествии. Что там было, что ты нашёл?

Тарр закрыл глаза, давая воспоминаниям оформиться в слова.

– Лаборатория. Глубоко под землёй, под старым заводом. Называется «ZYGOREX», возможно какая-то корпорация. – Он произнёс это слово с отвращением, будто вкусил гниль. – Они использовали нашу генетику, чтобы превращать людей в… в пародии на нас – в гибриды. С такими же симптомами, как у облученных ифрилийцев – в зверей без разума. Как Сергей. Но что-то пошло не так. Один из их «проектов» вырвался. Устроил бойню, лишь немногочисленные выжившие успели сбежать. – Он открыл глаза, и в них отразилась холодная картина коридора, залитого кровью. – А в самом сердце, под грифом «Объект Ноль»… была она. Таэль. Их Источник.

Лицо Зифана осунулось и побледнело.

– Выходит, люди из некой корпорации или организации узнали о нас, узнали кто мы, на что способны. Они добыли генетический материал. Живой, неповреждённую ДНК. Думаю, Таэлира… она была у них с самого начала. С той самой ночи, пять веков назад.

– О чём ты? – голос Тарра стал опасным шёпотом.

– Существо, которое унесло её, действовало слишком расчётливо для обезумевшего волколака, – Зифан отвёл взгляд, глядя на мерцающий экран. – Оно ждало. И оно выбрало подходящий момент, момент, когда вы были отвлечены человеком. Оно знало, что вы его не почувствуете. Знала о нейтрализаторе. Это было не спонтанное нападение. Это была спланированная операция.

Ледяная полоса пробежала по спине Тарра. Он всегда считал ту ночь трагической случайностью, роковым стечением обстоятельств. Неужели, за всем этим стоит чей-то холодный расчетливый разум – возможно, даже его же сородича. Ответ могла дать только она – Таэлира.

– Ключ, – вдруг сказал Тарр, вспоминая слова убитого безумным волколаком учёного. – Он сказал, что она – «ключ ко всему». Что это значит, Зифан?

– Ключ… – учёный провёл рукой по лицу. – Пока не знаю. Нам нужно выяснить, что всё это значит, Тарр. А пока иди к ней. Ты ей нужен.

Тарр не ответил. Он вернулся в каюту и сел на стул рядом с койкой. Часы пролетели незаметно, растворённые в немом диалоге с прошлым. Он вспоминал её смех, её ярость в бою, тихие разговоры под тусклым, красным солнцем Ифрилии. Пять веков одиночества сжались в одну долгую, тягучую ночь ожидания.

Рассвет в убежище был условным – лишь едва уловимое смещение спектра освещения в сторону теплых тонов. И в этот момент веки Таэлиры дрогнули.

Сначала – едва заметная судорога ресниц. Потом – глубокий, прерывистый вдох, будто она всплывала с огромной глубины. Её пальцы сжали край одеяла.

Тарр замер, не смея дышать.

Янтарные глаза открылись. В них была плавала пелена забытья, но она таяла с каждой секундой.

– Где… я? – её голос был хриплым шепотом, будто им давно не пользовались. – Тарр…?

– Я здесь, Таэль. – Он наклонился, его рука сама потянулась к её щеке, но остановилась в сантиметре, боясь разрушить хрупкую реальность. – Ты в убежище. В безопасности.

Её взгляд наконец сфокусировался на его лице. В её глазах что-то дрогнуло, пробивающееся сквозь толщу лет и небытия – улыбка. Нежная, треснувшая по краям, но настоящая, словно яркое солнце после долгой ночи. Губы дрогнули, и задрожали.

– Нашёл… – выдохнула она, и слёзы, чистые и солёные, покатились по вискам, растворяясь в каштановых волосах. – Я знала… что ты найдёшь.

Она приподнялась, слабая, дрожащая, и прижалась к его груди. Он обнял её, чувствуя, как тонкое, почти невесомое тело прижимается к нему ища защиты. В его душе, где столетиями царила вечная мерзлота, взорвалась тихая, сокрушительная оттепель. Он гладил её по волосам, по спине, бормоча бессвязные слова утешения на древнем наречии Ифрилии.

Когда рыдания утихли, она отстранилась, её глаза, теперь ясные и острые, окинули комнату.

– Здесь всё изменилось, – прошептала она. – Где остальные? Где все? – Она увидела ответ в его глазах, прежде чем он открыл рот. Её лицо исказилось болью. – Сколько… сколько прошло?

– Пять веков, Таэль.

Она закрыла глаза, переваривая этот срок. Пятьсот лет. Эпохи. Цивилизации.

– Кто за этим стоит, люди? – спросила она наконец.

– Не знаю, пока. Место, где я тебя нашел – лаборатория некой корпорации «ZYGOREX». Они использовали тебя, Таэль. Твою ДНК. Они… создают оборотней. Из людей.

Её глаза расширились. В них был не просто ужас, а глубокое, инстинктивное отвращение расы, чей священный дар обратили в похабное, неуправляемое проклятие. Проклятие, от которого ифрилийцы пытались избавиться.

– Таэль, – Тарр взял девушку за плечи. – Расскажи, что ты помнишь?

– Я помню…, – её пальцы вцепились в его предплечье. – Обрывки. Темнота. Движение. Чьё-то плечо… пахнет шерстью и… чем-то химическим. Потом…стол. Ремни. Люди в капюшонах. Словно… ритуальные одеяния. Они говорили… – она зажмурилась, пытаясь выудить память из химического тумана. – Говорили о… о важном открытии. О исследованиях. И… о нас. Они знали, Тарр, знали, что мы придём в тот лес, знали, что мы будем ослаблены. Это была… засада. Им нужны были мы. Я… или ты.

Тарр почувствовал, как по его спине пробежал ледяной скорпион. Догадки Зифана обретали плоть. Это не было случайностью.

– Но почему они не взяли того зверя, за которым мы охотились? Почему мы? – его голос был скрипучим от напряжения.

Таэлира покачала головой, устало опуская её ему на плечо.

– Не знаю, – она покачала головой, снова прижимаясь к нему. – Сейчас это неважно, я просто рада, что ты рядом.

Тарр застыл. Люди знают. Кто-то из ифрилийцев, возможно, предатель. Тишина в убежище стала иной. Теперь она была не просто отсутствием звука, а тяжёлым, звенящим ожиданием. Они называют её «ключом». К чему – предстояло выяснить. Если она так важна для них, то они придут за ней.

Глава девятая: Сергей.

Синий свет лаборатории играл на поверхности полированных стен, отбрасывая холодные блики на лицо Зифана. Он откинулся в кресле. Его взгляд был прикован к монитору наблюдения, где в каюте метался во сне Сергей. Учёный не моргал, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Одна и та же мысль, острая и неотвязная, сверлила мозг, эхом повторяя ту же тревогу, что посетила Тарра: «Почему именно Таэлира? Что в ней такого, чего нет в других? Если эти тени из ZYGOREX знали об ифрилийцах, знали о их слабости к луне, почему не взяли первого попавшегося обезумевшего сородича? Зачем нужна была именно она, живая, чистая, не тронутая проклятием»? Ответов не было. Только тишина убежища и тяжёлый груз догадок.

***

Сергей сбросил с себя одеяло, сел на край койки. Сон бежал от него, как вода сквозь пальцы. Вместо него накатывала волна тревоги − тупой, животной, знакомой до дрожи. Горло сжалось.

«Во что я ввязался?» − мысль пронеслась, лишённая пафоса, простая и горькая. Ещё несколько месяцев назад мир был жёстким, но понятным: работа в автосалоне, ипотека, редкие встречи с друзьями. Мир, где оборотни и инопланетяне жили только на страницах фантастических романов. Теперь же он сам стал частью кошмара. Он − то самое чудовище из ночных кошмаров, тот, кто оставляет кровавые следы в лесу и просыпается голым в грязи. Он причинял боль. Даже если не помнил, даже если это было волей жестокого разума − это меняло мало. Винтовка убивает, пуля невинна. Но ствол чувствует отдачу.

«Если бы не они…» Он взглянул на безликую стену каюты. Зифан и Тарр. Чужаки, которые вытащили его из ада, в который он попал не по своей воле. Они дали ему пусть и хрупкую, но всё же надежду. После стольких месяцев одиночества, страха и отчаяния. Это было больше, чем он мог ожидать от этого нового, жестокого мира.

Сергей посмотрел на часы − простые, электронные, купленные на распродаже. Уже ночь. Луна где-то там, за сотнями метров грунта и бетона, за невидимым щитом, который должен был его защищать.

И тогда это началось.

Сначала − лёгкая ломота в костях, знакомая, как предчувствие гриппа. Потом − жар, разливающийся от позвоночника, будто кто-то влил под кожу раскалённый металл. В ушах зазвенело, мир поплыл. Он знал, что это означает. «О нет, только не опять. Не здесь. Не сейчас!» − мысль прорвалась сквозь нарастающую пелену боли, чужая, тонкая, как последняя нить.

Он рухнул с койки на холодный пол. Спину выгнуло неестественной дугой, суставы затрещали тихим, влажным хрустом. Кости ног и рук будто растягивались изнутри, кожа запылала, зачесалась, будто под ней копошились тысячи насекомых. Ногти на пальцах посинели, потемнели, выгнулись в острые, изогнутые крючья, царапающие полимерное покрытие пола. Челюсть свело судорогой − боль ударила в виски, и он почувствовал, как клыки упираются в нижнюю губу, острые и длинные. Из горла вырвался хрип − не крик, а предвестник рыка.

Сознание стало утекать, как вода в песок. На его место выползало нечто тёмное, простое, голодное и яростное. Оно не мыслило − оно хотело бежать, рвать, чувствовать под когтями и клыками плоть и вкус крови.

И вдруг − всё прекратилось.

Боль отступила, будто перерезали невидимую струну. Жар сменился леденящим холодом пота. Кости с тихим щелчком вернулись на место, когти втянулись, оставляя на пальцах лишь ломоту и синяки. Челюсть сжалась, клыки будто растаяли. Сознание хлынуло обратно, ясное, переполненное животным страхом и недоумением.

Сергей лежал на полу, тяжело дыша, ощущая каждый мускул как отдельную, ноющую боль. Он поднял руку − человеческую, со знакомыми шрамами от детских царапин. Он не стал чудовищем. Почему?

«Убежище… щит… он сработал? Или… не сработал до конца?» Он поднялся, пошатываясь, опёрся о стену. Тело дрожало мелкой дрожью. «Зифан. Нужно к Зифану. Сейчас же».

***

Лаборатория встретила его тем же синим полумраком. Зифан не спал. Он сидел перед главным терминалом, его взгляд был сосредоточен на одном из боковых мониторов − застывшей записи с камеры в каюте Сергея. На записи − человек, корчащийся на полу в муках неконтролируемого превращения.

− Зифан! − голос Сергея сорвался на хрип. − Ты был прав. Я… я начал меняться. Прямо в каюте. Но потом… превращение прекратилось. Почему? Что произошло?

Учёный медленно повернулся. Его лицо в холодном свете казалось высеченным из светлого камня. Глаза, обычно острые и отстранённые, теперь смотрели на Сергея с непривычной, почти болезненным вниманием.

− Я видел, − сказал Зифан, его голос был низким, без интонаций. − Каждый спазм, каждый излом. Поля подавления отразили основной импульс. Но не поглотили его полностью.

− Но ты же сказал, что здесь безопасно! Подавитель… он ведь должен был…

− Подавитель выжигает лунное излучение в клетках, Сергей, − перебил его Зифан, поднимаясь. − Он создан для ифрилийской биологии, где луна − лишь внешний катализатор, ломающий внутренний баланс. В твоём случае… − он сделал паузу, подбирая слова, − в твоём случае баланса изначально и не было. Тебе «встроили» в твой геном несовместимую часть ДНК. По сути это иная сущность, чужеродная. Зверь может вырваться наружу от стресса, от страха, от выброса адреналина. От самого воспоминания о боли. Поля убежища подавили внешний триггер − луну. Но не смогли заглушить внутренний сигнал − твой собственный ужас.

Сергей почувствовал, как пол под ногами стал зыбким. − Значит… я никогда не буду в безопасности? Даже здесь?

− Нет. Мы адаптируем поля. Увеличим мощность, изменим частоту. Сегодня ночью это сработало, не так ли? − В голосе Зифана пробилась редкая, скупая нота уверенности. − Но это паллиатив, Сергей. Чтобы найти настоящее лечение, нужно понять, какую именно часть ДНК они добавили, а какую изменили. Ответ на этот вопрос может быть там, − он кивнул на чёрный прямоугольник жёсткого диска, лежащий на столе. − Завтра мы поедем за твоим компьютером. И начнём искать ответы.

− Ты… пойдёшь со мной? − Сергей не мог скрыть удивления. − А Тарр?

− Тарр останется с Таэлирой. Ей нужна охрана, а ему… − Зифан слегка отвел взгляд, − ему нужно время, чтобы прийти в себя. А за тобой присмотрю я.

Озадаченный, с головой, гудевшей от новой, пугающей информации, Сергей побрёл назад в каюту. Сон, когда он наконец пришёл, был беспокойным и полным теней.

***

Утром в лаборатории уже кипел тихий, но яростный спор. Тарр, неподвижный и грозный, как скала, стоял перед Зифаном. Рядом, прислонившись к стойке с оборудованием, была Таэлира. Она казалась хрупкой, почти прозрачной в простом сером комбинезоне, но в её янтарных глазах горел твёрдый, ясный свет.

− Это безрассудство, Зифан, − голос Тарра гремел низким, сдавленным гулом, от которого звенели колбы на полках. − Идти должен Я. Ты − учёный, а не воин.

− А ты нужен Таэлире, − парировал Зифан, не отводя взгляда. − Здесь, в убежище. Мы не знаем, кто и как её ищет. А я… − он слегка развёл руками, − я достаточно хорошо знаю, как не привлекать внимание. И как защитить одного человека, если что.

Таэлира мягко коснулась руки Тарра.

− Он прав, − сказала она тихо, но так, что её слова прозвучали чётко. − Останься. Я… ты мне нужен здесь.

Тарр замер, его взгляд метнулся от решительного лица Зифана к лицу Таэлиры. В его глазах боролись долг, страх и нежность. Наконец, он резко кивнул, будто сломав что-то внутри себя.

− Хорошо. Но будь на связи.

Только теперь Сергей разглядел Зифана. Учёный сменил лабораторный халат на обычную одежду землян: тёмные джинсы, серая футболка из плотного хлопка, мягко облегавшая торс. Светлые, коротко стриженные волосы были аккуратно уложены. На переносице − простые затемнённые очки. И самое неожиданное − фигура. Под тканью футболки угадывались не сутулые плечи кабинетного работника, а широкая грудная клетка, рельефные мышцы плеч и рук. Он был чуть стройнее Тарра, но в его осанке, в каждом движении чувствовалась скрытая, пружинистая сила, сила не бойца, а… хищника, привыкшего полагаться на ум, а не на клыки. Стереотип о хилом гении разлетелся в прах.

Теперь он выглядел как подтянутый, немного аскетичный мужчина лет пятидесяти, чьё лицо хранило следы не возраста, а долгой, напряжённой работы ума.

***

Дорога в чёрном внедорожнике пролетела в молчании, нарушаемом лишь приглушённым рокотом двигателя. Сергея распирало от вопросов, но один пересилил профессиональный интерес.

− Зифан, − наконец не выдержал он, глядя на плавно огибающий пробку автомобиль. − Что это за машина? Для таких габаритов − невероятная динамика. И тот манёвр у стены гаража… с обычной физикой это несовместимо.

Зифан, не отрывая взгляда от дороги, чуть скривил губы в подобии улыбки.

− Автомобильный энтузиаст?

− Продаю их. Знаю, как они должны вести себя. А этот… ведёт себя так, будто законов физики для него не существует.

− В некотором смысле, так и есть, − спокойно ответил Зифан. − Корпус, салон, некоторые узлы − земные, для маскировки. Силовая установка, подвеска, системы стабилизации − ифрилийские. Основа − локальный манипулятор инерционных и гравитационных полей. Грубо говоря, он может «давить» на пространство вокруг себя, меняя вектор и силу воздействия. Поэтому резкие остановки, манёвры на грани возможного… для него это просто.

Сергей уставился на панель приборов, пытаясь осмыслить услышанное. Его мир, уже покосившийся, дал ещё одну трещину.

Дом Сергея − панельная десятиэтажка в спальном районе − показался каким-то бутафорским, ненастоящим после стерильного величия убежища.

Зифан припарковал внедорожник во дворе, ничем не отличавшемся от тысяч других: асфальт с заплатками, скамейки, рядовые иномарки и пара отечественных авто. Они вошли в подъезд − чистый, с неярким светом и слабым запахом чистящего средства.

На лестничной площадке между третьим и четвёртым этажами они столкнулись с ней. Катя. Она спускалась с мусорным пакетом в руках. Увидев Сергея, она замерла, её зелёные глаза расширились.

− Серёжа? Боже, где ты пропадал? − Она опустила пакет и подбежала, схватив его за руку. Её пальцы были тёплыми, цепкими. Взгляд скользнул на Зифана, выжидающий, настороженный.

− Кать, привет, − Сергей почувствовал, как кровь ударила в щёки. − Командировка. Срочная. Это… мой коллега. Степан.

Зифан едва заметно кивнул, его лицо за тёмными стёклами оставалось невозмутимым.

− Очень приятно, − сказала Катя, улыбнулась − улыбкой, от которой в обычном подъезде будто потеплело. − Сереж, ты хоть позвонил бы…

− Сорян, совсем закрутился, − Сергей потёр затылок. − Нам, вообще-то, надо…

− Идти, − закончил за него Зифан. Его голос был вежливым, но в нём прозвучала твердость, не терпящая возражения.

Катя вздохнула, её улыбка потускнела.

− Ладно… Только не исчезай опять, хорошо?

Она подняла пакет и продолжила спуск вниз, ещё раз обернувшись на пол-оборота.

Сергей молча достал ключи, поднялся ещё на пролёт и открыл дверь в свою квартиру.

Квартира встретила его призрачным укором. Всё было на своих местах: диван, телевизор, книжная полка с технической литературой. Мир, в котором не было ни клеток, ни чёрных внедорожников, ни янтарных глаз. Он подошёл к старому столу, взял потрёпанный ноутбук. Он казался смехотворно хрупким, архаичным.

− Она к тебе неравнодушна, − внезапно, ровным тоном сказал Зифан, осматривая комнату.

− Что? Нет, мы просто… − Сергей запнулся, кладя ноутбук в сумку.

− Друзья детства, − заключил Зифан. − Она так не считает. Её запах изменился, когда она тебя увидела. Гормоны, Сергей. Окситоцин, дофамин. Чистая химия.

− Всё, − сказал Сергей без энтузиазма, закидывая сумку на плечо. − Можно уходить.

Он бросил последний взгляд на свою квартиру − на мир, который, он начинал понимать, возможно, уже никогда не будет прежним, − и вышел в подъезд. Зифан последовал за ним, и дверь закрылась с тихим щелчком.

Глава десятая: Хвост.

Сергей шёл за Зифаном, стараясь не отставать, но мысли его были далеко. Они крутились вокруг одного вопроса, простого и одновременно невыносимо сложного.

«Зифан сказал, что я Кате нравлюсь, что между нами есть химия. Неужели это правда?»

Он вспомнил её тёплую улыбку, цепкие пальцы, схватившие его за руку в подъезде. Вспомнил, как пахли её волосы – шампунем с яблоком и чем-то ещё, чисто женским, домашним. Но тут же внутри всё сжалось, будто в тисках.

«Нет. Не сейчас. Сначала нужно разобраться с этим… с этим проклятием внутри. Я не хочу снова причинить боль. Ни ей. Никому».

Мысль была холодной и точной, как приговор. Он уже чувствовал её тяжесть – тяжесть возможной потери, которую даже нельзя было себе представить.

Они вышли во двор. Мир вокруг жил своей обычной, шумной жизнью. На лужах прыгали воробьи, с детской площадки доносился смех. Где-то завелся мотор старенькой «Лады». Обыденность. Та самая, которую он потерял и теперь с тоской наблюдал со стороны, будто через толстое, небьющееся стекло. Кати нигде не было видно.

«Ушла. Конечно. Зачем ей ждать?» – мелькнула мысль с горькой иронией.

И в этот момент Зифан замер. Его движение было настолько резким и неестественно плавным одновременно, что Сергей чуть не наткнулся на него. Учёный не просто остановился – он втянулся в себя, будто превратился в живую антенну. Его плечи напряглись, шея вытянулась, ноздри затрепетали, улавливая невидимые потоки воздуха.

– Что такое? – Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он уже знал эту позу, этот взгляд. Это был взгляд хищника, уловившего запах крови.

– Тише, – голос Зифана был едва слышным, но в нём звенела сталь. – За нами следят. Не вижу никого. Но чувствую… чужой адреналин. Металл. Где-то совсем близко.

Сергей инстинктивно огляделся. Двор, машины, балконы с бельём, старушка с тележкой… Всё, как всегда. Ничего подозрительного. Но он уже научился доверять не глазам, а тому холодному комку в животе, что сжимался всякий раз, когда рядом была опасность.

– Думаешь, это они? «Зигорекс»? – прошептал он.

– Не знаю. Незнакомый запах. – Зифан медленно повернул голову, его взгляд скользнул по окнам, по крышам гаражей и улице – Ничего необычного. – Нам пора.

Они почти бесшумно добрались до машины. Дверь закрылась с глухим, герметичным щелчком, отсекая внешний мир. Двигатель заурчал – негромко, но с тем самым низкочастотным гулом, что говорил о скрытой мощи.

Сергей бросил последний взгляд на свой подъезд, на знакомые окна, на мир, который теперь казался ему хрупкой, красивой игрушкой. «Смогу ли я когда-нибудь вернуться? Просто взять и позвонить Кате? Сказать: «Пойдём в кино?» Мысль была такой нелепой и такой желанной, что в горле встал ком.

Машина тронулась, мягко вливаясь в поток. Сергей закрыл глаза, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Но через несколько минут его вывело из оцепенения другое чувство – смутное, но настойчивое. Что-то было не так.

Он открыл глаза и посмотрел в окно. Они ехали по широкому проспекту, ведущему из города. Небоскрёбы сменились складами, затем – промзоной с ржавыми заборами.

– Зифан, – голос Сергея прозвучал чуть хрипло. – Мы куда? Убежище в другой стороне.

Учёный не ответил сразу. Его взгляд был прикован к зеркалу заднего вида.

– Видишь два чёрных седана позади нас? – наконец произнёс он, и в его тоне не было ни капли обычной отстранённости. – Тонировка. Две машины позади. Они преследуют нас от самого твоего дома. Видимо, я их и учуял.

Сергей обернулся. Их преследовали два низких, стремительных силуэта, похожих на хищных рыб в мутной воде потока. Они двигались синхронно, аккуратно, но неотвратимо сокращая дистанцию.

– Тарр, ответь, – тихо, но чётко сказал Зифан.

Голос Охотника раздался не в ушах, а где-то внутри черепа, будто рокот подземного толчка:

– Что случилось?

– Нас преследуют. Два автомобиля. Спецсигналов нет. Думаю, «Зигорекс».

– Чёрт. Они, наверное, вычислили машину по камерам. Отрывайся. Ни в коем случае не веди к убежищу.

– Понял.

Связь оборвалась. В тот же миг чёрные седаны сделали рывок. Они разом обогнали несколько машин и вплотную пристроились сзади, словно приклеенные.

Зифан резко свернул на пустынную дорогу, ведущую к старой объездной. Седаны – не отставали. Машины обошли внедорожник с двух сторон, словно два хищных зверя зажимая добычу.

И тут стекло в правой машине преследователей опустилось. Мелькнуло лицо в тёмных очках, без единой эмоции. И дуло. Короткое, приземистое, чёрное.

– Осторожно! – вскрикнул Сергей.

Первый выстрел грохнул по броне бокового стекла, оставив лишь белую пыль. Второй, третий – пули забарабанили по дверям, по крыше. Звук был глухим, тяжёлым, будто в машину швыряли камни. Но обшивка держала – уникальный ифрилийский сплав, рассчитанный на космический мусор, чудовищное давление и сверхвысокие температуры, не подавался.

Зифан не стал вилять, а лишь прибавил газу.

Вопреки ожиданиям, Сергея не прижало к креслу. Лишь мир за окном вдруг превратился в смазанную акварельную полосу. Здания, столбы, другие машины – всё слилось в непрерывный серо-зелёный поток. Он взглянул на панель. Цифры на спидометре бежали вверх с безумной скоростью: 300… 350… 420 км/ч. Рядом горела лаконичная надпись: ИНЕРЦИОННАЯ КОМПЕНСАЦИЯ: 10%.

Чёрные седаны на мгновение метнулись вперёд, пытаясь догнать, но их силуэты быстро превратились в две крохотные черные точки, а затем и вовсе исчезли в дымке горизонта.

Зифан, не сбавляя немыслимой скорости, описал широкую дугу вокруг города, нырнул в сеть просёлочных дорог и лишь через сорок минут, убедившись, что преследователи отстали, вернулся к особняку.

Машина замерла в полутьме гаража. Зифан вышел, вдохнул воздух, полный запахов масла, пыли и старого камня. Ничего чужого. Только тишина и запах бетона.

Он достал брелок, нажал едва заметную кнопку. Раздался не шелест, а низкий, вибрирующий гул – будто сама материя начала петь на неслышной частоте. Сергей, вышедший следом, застыл с открытым ртом.

Воздух вокруг автомобиля задрожал, заискрился, словно в сильной жаре. Очертания машины поплыли, потеряли чёткость. Сталь, пластик, стекло – всё смешалось в серебристо-серую рябь, похожую на жидкий металл. Затем рябь улеглась, материя сгустилась, перестроилась. За несколько секунд перед ними стоял совершенно другой автомобиль – не просто перекрашенный, а иной по форме, размерам, даже по структуре поверхности. Обычный потрёпанный седан, ничем не примечательный, один из тысяч.

– Активная реконфигурация, – коротко пояснил Зифан, уже направляясь к лифту. – Материал перестраивается на молекулярном уровне. Меняет форму, цвет, даже массу в допустимых пределах.

***

В лаборатории их ждал Тарр. Он стоял, уперев руки в панель управления, его спина была напряжённой дугой. Янтарные глаза горели холодным огнём. Таэлиры рядом не было.

– Зифан, – голос Охотника был низким, сдавленным, будто рычание дикого зверя. – Игры кончились. Нам нужно знать, с кем мы воюем. И – быстро.

Зифан без лишних слов взял у Сергея ноутбук и аккуратно подключил к нему чёрный параллелепипед.

В это время в лабораторию вошла Таэлира. Она была в простом синем комбинезоне, её каштановые волосы были собраны в небрежный хвост. Но в её глазах, теперь ясных и острых, читалась настороженность.

– Я что-то пропустила? – спросила она, взгляд скользнул с Тарра на Зифана.

– Нас выследили, – ответил Тарр. – Они знают, что ты у нас. Игра началась по-крупному.

Жёсткий диск щёлкнул, на экране ноутбука ожило меню – десятки папок, файлов с цифровыми обозначениями. Зифан, не тратя времени, открыл первый видеофайл.

На экране появился кабинет. Человек в белом халате, очки в тонкой оправе, лысеющая макушка. Он сидел за столом, его пальцы нервно перебирали ручку.

«Запись номер 1. Дата: 15.03.2031г. Не могу поверить. Сегодня нам доставили то, что в протоколах значится как "Объект Ноль". Мы ждали его годы. В других лабораториях исследования не дали никаких результатов. Но я, не они. Теперь исследования выйдут на новый уровень. Теперь у меня есть доступ к источнику. К чистому образцу».

Голос был взволнованным, почти благоговейным. Учёный поправил очки.

Зифан запустил следующий файл.

«Запись номер 2. Провёл первичный анализ. Фенотип – гуманоидный, но на клеточном уровне… это иная ветвь эволюции. Метаболизм ускорен в 4,7 раза. Регенерация на уровне, который мы считали фантастикой. Плотность мышечных волокон, структура костной ткани… это инженерное совершенство. И сенсорика… судя по строению обонятельных луковиц и внутреннего уха, ей доступен более широкий диапазон запахов и звуков. А зрение, более приспособлено к ночному образу жизни».

На третьей записи тот же человек, но теперь его лицо было озарено внутренним восторгом.

«Запись номер 3. Эврика! Выделил целевой генокластер – тот самый, что отвечает за сенсорику, метаболизм и регенерацию. К сожалению, полная расшифровка невозможна – в структуре есть слои, защищённые каким-то… биологическим шифрованием. Это не просто ДНК. Это головоломка. Но ключа к ней у меня пока нет».

«Запись номер 4. Серия "Альфа". Подопытным 1–10 введена сыворотка на основе адаптированного генома. Реакция – нулевая. Организм отторгает чужеродный код. Продолжаю наблюдение».

«Запись номер 5. Подопытных пришлось отпустить после стандартной процедуры стирания кратковременной памяти. Сыворотка нестабильна. Продолжаю работу».

Зифан пролистал десятки таких файлов. Лицо его было каменным. Наконец он нашёл запись с другим номером – 236.

Учёный на экране выглядел постаревшим лет на двадцать. Глаза ввалились, руки дрожали.

«Запись номер 236. Сегодня… сегодня произошло нечто. Объект 21. Мужчина, 35 лет. После введения модифицированной сыворотки … начался спонтанный морфогенез. Мы наблюдали это через стекло. Кости… они ломались и собирались заново. Росла шерсть. Когти. Мышечная масса увеличилась на 87% за три минуты. Он стал… тем, о чём говорилось в легендах… Оборотнем. Зверем без разума. Но с безумной яростью».

Учёный сделал паузу, выпил глоток воды. Его голос сорвался на шёпот.

«Значит ли это, что и Объект Ноль способен на такое? Или это лишь побочный эффект грубого вмешательства в геном? Объект 21 проявляет беспрецедентную агрессию. Сдерживаем его только массивными дозами нейролептиков. Капсула едва выдерживает. Боже… что мы создали?»

Запись прервалась.

В лаборатории воцарилась тягучая, гулкая тишина. Первым нарушил её Зифан, его голос звучал сухо, как скрип пергамента.

– Они не знали. Они тыкались вслепую, как дети со взрывчаткой. Все их «подопытные», включая тебя, Сергей, считались браком. Их просто… выпустили на волю. Стерли память и отпустили. – Он повернулся к остальным. – Двадцать человек. Двадцать бомб, рассеянных по городу. Каждая может взорваться в любой момент. Не только в полнолуние. Стресс, паника, всплеск адреналина – и зверь вырвется.

Тарр медленно провёл рукой по лицу.

– Тот волколак на заводе… Он был в форме зверя днём. Без луны. Почему?

– Видимо, это и был тот самый «Объект 21», – заключил Зифан. – Последняя сыворотка привела к неконтролируемой мутации. Он потерял всё человеческое, оставив лишь безумие, неконтролируемого зверя. Он уже бы не стал человеком.

И тут раздался голос Таэлиры. Тихий, но отточенный, как лезвие.

– То есть… он человек. Но с моей ДНК внутри? – Она указала на Сергея. Её янтарные глаза, такие же, как у Тарра, но теперь полные холодного, хищного внимания, уставились на него. – Мы можем ему доверять? Он же такой же, как они. Та же кровь. Такой же, как те, кто держал меня в клетке пятьсот лет.

Она сделала шаг вперёд. Просто шаг. Но в её позе, в напряжённых мышцах плеч, в чуть приподнятой верхней губе читалась древняя, родовая ярость. Ярость существа, чью самую суть осквернили.

Сергей отпрянул. Его спина упёрлась в холодную стену. Он почувствовал запах – не её, а тот, что шёл изнутри неё. Запах грозы, дикого леса и озона перед боем.

Между ними молча встал Зифан. Он не принял боевую стойку, просто занял пространство.

– Таэлира, – сказал он спокойно, но настойчиво. – Он жертва. Такая же, как и ты. Виноваты те, кто это с вами сделал, а не он.

– Таэль.

Голос Тарра прозвучал негромко, но девушка вздрогнула, будто от прикосновения. Он подошёл, взял её за плечо. Но не сжимая, а нежно держа, словно боясь раздавить что-то хрупкое.

– Не он наш враг, – прошептал Тарр, глядя ей прямо в глаза. – Я обещаю. Мы найдём тех, кто это сделал. Найдём.

Таэлира замерла. Дрожь прошла по её телу. Затем она обмякла, прижалась лбом к его груди. Из её горла вырвался тихий, сдавленный звук – не плач, а стон усталости от ненависти, которую некуда было излить.

Сергей выдохнул. Но облегчение длилось лишь мгновение. Потом его мозг, уже настроенный на поиск угроз, выдал новую, леденящую догадку.

– Катя, – вырвалось у него.

Все повернулись к нему.

– Катя? – переспросил Тарр.

– Она нас видела! В подъезде! – Сергей говорил быстро, сбивчиво. – Если они следили за домом, если знают меня… они могли видеть, что она меня знает! Они могут использовать её! Взять в заложники! Или… или сделать с ней то же, что со мной!

В глазах Зифана мелькнуло понимание, а затем – холодная тревога.

– Чёрт. Ты прав. Она может быть в опасности.

– Я схожу, – немедленно сказал Тарр. – Сергей, есть её фото?

– Да, в телефоне… но я хочу с вами! – Сергей шагнул вперёд. – Я не могу просто сидеть здесь, пока она…

– Нет, – сказал Тарр, тоном не терпящим возражения. – Тебя знают в лицо. Рисковать нельзя.

– Тогда я пойду.

Все обернулись на Таэлиру. Она оторвалась от Тарра, её лицо было серьёзным, решительным.

– Девушка с девушкой быстрее найдут общий язык. И… – она посмотрела на Тарра, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который он помнил веками – огонь воительницы, а не пленницы. – Я хочу увидеть этот мир. Тот, что изменился без меня. И я хочу помочь. Я могу постоять за себя.

– Таэль… – в голосе Тарра прозвучала неприкрытая боль. – Я не могу снова тебя потерять.

– Ты и не потеряешь, – она дотронулась до его щеки. – К тому же, судя по записям, в лицо меня знали лишь немногие на самом верху. Для всех остальных я – просто девушка. А ещё… – её губы тронула едва заметная улыбка. – Мне нужен глоток настоящего воздуха. Не этого стерильного. А того, что пахнет жизнью.

Зифан молча оценивающе посмотрел на неё, затем на Тарра, и кивнул.

– Логично. Ей пойдёт это на пользу.

Тарр закрыл глаза на секунду. Борьба в них была видна невооружённым глазом. Наконец он сдался, издав короткий, хриплый вздох.

– Хорошо. Но от меня не на шаг. Расслабляться нельзя.

Таэлира улыбнулась уже по-настоящему, стремительно поднялась на цыпочки и поцеловала его в уголок губ.

– Не скучай без меня, – бросила она на ходу и исчезла в коридоре, направляясь к гардеробной.

***

Через двадцать минут они стояли в гараже перед реконфигурированным седаном. Таэлира была в простых джинсах, тёмной куртке и кроссовках. Её волосы были убраны под кепку, на носу – такие же затемнённые очки, как у Тарра. В её осанке не было ничего от только что пробудившейся пленницы – только собранная, эластичная готовность.

– Что это за повозка? – спросила она, с любопытством окидывая взглядом автомобиль.

– Машина, – ответил Тарр, открывая ей дверь. – Люди ездят на них. Как раньше на лошадях, только быстрее.

– По земле? – в её голосе прозвучало неподдельное удивление. – Они так и не освоили локальную гравитационную манипуляцию?

– Нет. Но они стараются.

Они сели в салон. Тарр завёл двигатель. Машина, теперь серая и невзрачная, бесшумно выкатилась из гаража и растворилась в вечернем потоке, увозя их обратно в мир людей – мир, где одна простая девушка по имени Катя могла стать следующей жертвой в войне, о которой даже не подозревала.

А позади, в синеве лаборатории, Зифан уже вновь склонился над экраном, его пальцы летали по клавиатуре. Чёрный диск хранил ещё много секретов. И где-то среди цифровых руин должна была быть зацепка. Имя. Лицо. Адрес.

Ключ к тем, кто посмел украсть дар его народа и обратить его в оружие.

Глава одиннадцатая: Новая жертва.

Чёрный седан плыл по городским артериям, разрезая потоки машин. Таэлира сидела рядом с Тарром, её взгляд прилип к окну, впитывая мир, который за пять веков стал другим – чужим, слишком громким и ярким. Гигантские экраны кричали рекламой, люди спешили, уткнувшись в маленькие светящиеся прямоугольники в руках.

– Тарр, скажи, – голос Таэлиры прозвучал тихо, почти заглушённый гулом двигателя. – Что случилось с тем ифрилийцем…которого мы поймали, после того, как меня похитили. Он выжил?

Тарр молчал несколько секунд. Его пальцы сжали руль так, что искусственная кожа слегка заскрипела.

– Не выжил, – наконец ответил он, и в его голосе, обычно твёрдом, проскользнула знакомая Таэлире усталость. – Его обращение было необратимым. Излучение… – в сердце Тарра скользнул холодный осколок старой боли, – излучение съело его разум полностью. Подавитель не помог. Мне пришлось…

Он замолк, взгляд его упёрся в дорогу, но видел не её – а лабораторию Зифана, тело сородича в клетке, которое ещё дёргалось в предсмертных судорогах, и пистолет в своей руке, тяжёлый, как целая планета.

Таэлира положила ладонь на его руку. Её прикосновение было тёплым, живым, настоящим – антагонистом той ледяной памяти.

– Ты сделал, то что должен был, – сказала она мягко. В её глазах горело понимание – она знала эту цену. – Ему уже нельзя было помочь. Ты же знаешь. Не вини себя.

– Знаю. Но каждый раз… каждый раз, Таэль, я как будто обрываю не только жизнь, но и часть себя. Часть нашей расы, нашего прошлого.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом гибридного двигателя. Таэлира смотрела на профиль Тарра – на резкую линию скулы, на напряжённую челюсть. Он не изменился внешне, но сколько же этих «частей себя» он похоронил за века?

– Есть новости с Ифрилии? – спросила она, меняя тему, но её голос был осторожным. – Как Наар? Как остальные?

Тарр медленно выдохнул.

– Иногда связываюсь через ретранслятор. Сигнал слабый, помех много… И каждый раз они просят вернуться. Говорят, что Земля – безнадёжное дело. Что я нужен своему народу там, на родной планете.

– А Наар? Он же взял на себя руководство после…

– После моего ухода? Да. Но, говорят, он не справляется. Что давление кланов растёт, что многие хотят забыть про Землю, как о страшном сне. Но я… я верю в него. Он силён. И мудр. Пока я не могу вернуться. Не могу обречь свой народ на тьму.

Таэлира задумалась, наблюдая, как за окном мелькают коробки панельных домов. Тарр не из тех, кто отступает. Не из тех, кто прощает себе ошибки. Когда всё это закончится – если закончится – ей придётся уговорить его посетить Ифрилию. Хотя бы для того, чтобы закрыть старые раны.

Машина свернула в знакомый двор. Ничего не изменилось с момента последнего визита Сергея и Зифана: тот же потрескавшийся асфальт, те же ржавые качели, та же серая десятиэтажка. Таэлира вышла из машины, её янтарные глаза, скрытые за затемнёнными стёклами, внимательно изучали здание.

– Значит, теперь люди живут… в таких коробках? – спросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. – Слишком тесно. И весь город заставлен этими… каменными ульями. Нет места для простора. Для прогулок. Для охоты.

Она закрыла глаза на секунду, в памяти тут же всплыли густые леса Ифрилии, где деревья клонят к земле тяжёлые, багровые листья. Редкие поселения, небольшие города. Самый большой из них – столица планеты – Веллхар. Тихий шепот ветра в кронах, а не вечный гул мегополиса.

– Пять веков назад Земля больше походила на наш дом, – прошептала она.

Она вспомнила ночные пробежки с Тарром – не ради выживания, а ради ясности ума и остроты чувств. Запах влажной земли, страх добычи, горячая кровь на языке. Вспомнила, как он учил её читать лес как книгу, как находить следы, невидимые человеческому глазу. Как смеялся, когда она в первый раз сама поймала клинокрэя, местного аналога оленя.

Интересно, помнят ли её ещё на Ифрилии? Помнит ли Наар? Или она стала всего лишь призраком из старых легенд, грустной историей, которую рассказывают у огня?

– Кажется, это здесь, – голос Тарра вернул её к действительности.

Они стояли у квартиры Кати. Звонка не было видно. Тарр постучал костяшками пальцев по двери.

Ответом был тихий, неестественный скрежет. Дверь подалась внутрь под его касанием – замок был сломан, дверная коробка расщеплена у самого косяка.

Тарр и Таэлира переглянулись. Они поняли друг друга без слов. Дверь была взломана. И сделано это было грубо, будто бы в спешке.

Тарр шагнул внутрь, его тело автоматически заняло стойку, готовое к мгновенной реакции. Он прикрыл глаза, волевым усилием позволяя всем чувствам усилится.

Мир взорвался.

Тишина квартиры наполнилась звуками: тиканье забытых на кухне часов, шорох мыши за плинтусом, едва уловимый гул проводки – никого. Запахи же говорили яснее слов: едкий пот, свежий, с кислинкой адреналина, синтетики и оружия – запах вооруженных людей – мужчин, их было примерно трое. И поверх всего – тонкий запах шампуня с яблоком, домашней пыли, и чистый, острый страх девушки. Катя.

Их опередили. Её похитили.

В груди Тарра сжалось ледяным, знакомым до мурашек чувством. Точно таким же, как пять веков назад в том лесу. Та же беспомощность. Та же ярость. То же гулкое, тошнотворное эхо собственной неудачи.

Он стоял, сжав кулаки, в его янтарных глазах бушевала буря.

Таэлира коснулась его предплечья. Её пальцы были твёрдыми, живым якорем в этом шторме.

– Мы найдём её, – сказала она, и в её голосе не было сомнений. Только холодная решимость. – Мы не позволим им сделать с ней то, что сделали с Сергеем.

Тарр медленно повернул к ней голову. Взгляд его был тяжёлым, но в глубине янтарных зрачков уже загорался знакомый огонь – огонь охотника, у которого появилась цель.

– Ты права, – его голос прозвучал низко, почти сипло, но в нём вновь появилась сталь.

Он приложил два пальца к височной кости, активируя имплантированный коммуникатор. Устройство, работающее на принципе квантовой запутанности частиц, – не телепатия, но для стороннего наблюдателя неотличимая от неё.

– Зифан, ответь.

– Слушаю, – голос учёного был спокоен, но чувствовалась нотка волнения. – Что у вас?

– Вы нашли её? Она в порядке? – в канал ворвался взволнованный, срывающийся голос Сергея.

– Квартира вскрыта, – Тарр говорил медленно, выдавливая из себя каждое слово. – Кати нет. Её похитили. По запаху – трое, не более часа назад.

В эфире повисло короткое, тягучее молчание. Потом послышался сдавленный стон Сергея.

– О нет… Я чувствовал… Это всё из-за меня! Мне не надо было приходить!

– Сергей, – голос Таэлиры прозвучал в канале твёрдо, но с неожиданной теплотой. – Мы её найдём. Обещаю.

– В машине, – вмешался Зифан, его тон стал деловым, острым. – Есть анализатор сенсорики. Тот, что мы используем для поиска облученных. Он может изучить взятый образец запаха и найти уникальный маркер в радиусе пятидесяти километров. Воздух в квартире ещё не рассеялся.

– Понял. Конец связи.

Тарр вытащил устройство – небольшой чёрный диск с едва заметной руной на поверхности – экстрактор. Он поднёс прибор к смятому на полу свитеру – тому самому, в котором Катя была утром. Диск тихо запищал, на его поверхности загорелась зелёная полоска. Образец взят.

Вернувшись к машине, он вставил диск в слот на центральной консоли. Панель приборов ожила. На лобовое стекло проецировалась трёхмерная карта города с быстро сужающимся концентрическими кругами. Квантовый процессор, скрытый под капотом, начал работу – фильтруя миллионы сигналов, отсекая совпадения, строя карту перемещения запаха.

Прошло три минуты. Пять. Сердце Тарра билось ровно, но каждое сокращение отдавалось в висках тяжёлым гулом. Наконец, проекция стабилизировалась. На карте, далеко за городской чертой, в районе старых, заброшенных карьеров, замерцала одинокая красная точка. Координаты. Почти в пределах чувствительности прибора.

– Зифан, есть координаты. Высылаю данные. Нужно понять, что там.

– Принял. Обрабатываю… – пауза, заполненная тихим щелканьем клавиш. – Спутниковые снимки показывают… старую, законсервированную военную базу времен холодной войны. По документам – заброшена. Но инфракрасные следы… Тарр, там есть активность, движение.

– Сколько времени до заката?

– Три часа. Луна сегодня будет в зените, максимально сильное излучение. Вы не успеете вернуться до её восхода. Вы должны вернуться.

– Нет времени. Мы должны знать, что там, с чем нам предстоит столкнуться. Нужна разведка.

Пока Тарр изучал карту, Таэлира стояла на улице, впитывая новый мир. Люди вокруг жили своей жизнью – смеялись, спорили, целовались на лавочке. Они выглядели беззаботными, такими хрупкими, не ведая, что происходит под поверхностью их реальности. Ей было не по себе от этой суеты, от этого шума.

И тут позади неё раздался голос – сиплый, пропитанный перегаром и самоуверенностью.

– Опа, кто это у нас тут? Что за конфетка?

В нос ударил запах дешёвого алкоголя, пота и табака. Таэлира медленно обернулась. Перед ней стояли трое. Лица расплывчатые, глаза мутные. Самый крупный, с бритой головой, нагло оглядывал её.

– Пойдём, красавица, скрась наш вечерок, – он гнусаво захихикал, делая шаг вперёд. Его рука потянулась, чтобы схватить её за плечо.

Дверь машины распахнулась. Из неё вышел Тарр. Его появление было внушительным. Он не казался гигантом в обычной одежде, но в его осанке, в ширине плеч, в спокойном каменном выражении лица читалась такая концентрация скрытой силы, что пьяные ухмылки на лицах хулиганов мгновенно сползли.

– У нас дела, – произнёс Тарр ровным, без интонаций голосом. Его тёмные очки были направлены на «главаря». – Идите своей дорогой.

Наступила пауза. Алкогольный туман в головах троицы боролся с инстинктом самосохранения. Инстинкт проигрывал.

– А, жених! – фыркнул «бритый». – Не кипишуй. Мы твою цыпочку только на минуточку… Скучно вам, поди, вдвоём?

Он сделал ещё шаг – к Таэлире, его рука схватила её за рукав.

– Пойдем с нами, красотка, не ломайся!

Это было ошибкой.

Рефлексы Таэлиры сработали быстрее, чем она успела об этом подумать. Движение было молниеносным, а для человеческого глаза – почти невидимым. Её пальцы, словно стальные щипцы, обхватили его запястье, сжались и провернули руку в неестественное положение. Раздался приглушённый, влажный хруст.

Человек взвыл нечеловеческим голосом, рука безвольно повисла. Он рухнул на колени, захлёбываясь криком и болью.

Его друзья застыли в шоке. Потом, с пьяным и яростным рёвом, они рванулись вперёд, из карманов блеснули тусклые лезвия складных ножей.

– Ах ты, стерва!

У них не было ни единого шанса.

Таэлира встретила первого, даже не сдвинувшись с места, коротким ударом ребра ладони в основание шеи – не смертельным, но болезненным, выводящим надолго из строя. Он захрипел, выронил нож, схватился за горло. Второй, замахнулся ножом, но согнулся пополам, получив удар коленом в солнечное сплетение. А затем точным ударом кулака в челюсть отправила его в глубокий нокаут. Звук был глухим, кость не раздробилась, но сознание покинуло его мгновенно.

Всё заняло менее пяти секунд. Трое лежали на асфальте: один стонал, держась за сломанное запястье, второй давился, пытаясь вдохнуть, третий был без сознания.

Вокруг, как из-под земли, начали собираться зеваки. Раздались возгласы, кто-то судорожно доставал телефон.

Тарр за это время не повёл и бровью. Он лишь наблюдал, его лицо под очками было каменным. Теперь он сделал шаг вперёд, его голос прозвучал низко и чётко, перекрывая нарастающий гул:

– Таэль. В машину. Живо.

Таэлира, не оглядываясь на результаты своей работы, развернулась и скользнула на пассажирское сиденье. Тарр сел за руль, дверь захлопнулась. Седан, с тихим, но мощным гулом, сорвался с места и растворился в потоке машин, оставив позади переполох и первые сирены вдали.

В салоне повисла напряжённая тишина. Таэлира первой её нарушила.

– Они первые начали, – сказала она, глядя в окно. – И тот схватил меня. Сработал рефлекс и ты сам всё видел.

– Рефлекс? – спросил Тарр, не отрывая взгляда от дороги. В его голосе не было гнева, только усталая констатация.

– Да. Пять веков в ледяной капсуле не сказались на мышечной памяти и рефлексах. А вид таких… паразитов всегда действовал на меня раздражающе. Особенно сейчас.

– Особенно сейчас?

– Сейчас, когда я знаю, что нашу суть, нашу волю, они превратили во что-то грязное и мерзкое. В то, что вживили в Сергея. – В её голосе впервые прозвучала жёсткая, холодная нотка.

Тарр кивнул, понимая. – Постарайся сдерживаться. На Земле теперь всё по-другому. Всё фиксируют. Камеры на каждом столбе, люди с телефонами… Нам и так хватает врагов, чтобы ещё и с местной стражей порядка воевать.

– Постараюсь, – вздохнула она, откидываясь на спинку кресла. – Обещаю.

Тарр не ответил. Его внимание было приковано к дороге и проецируемой на стекло карте. Седан, плавно обгоняя фуры и легковушки, вырвался на пустынную загородную трассу и помчался на север, к красной точке на карте.

***

Он остановился, на вершине лесистого холма, с которого открывался вид на долину. Выключив двигатель, они вышли. Воздух здесь был другим – чистым, холодным, пахнущим хвоей и влажной землёй. Городской гул остался далеко позади.

Тарр достал компактный бинокль с мощным увеличением и спектральным анализатором. Картинка прыгнула в его окуляры. База. Не просто заброшенные здания – территория была огорожена новым, высоким забором с колючей проволокой под напряжением. По периметру – вышки с ИК-камерами и мощными прожекторами. У ворот – две будки, внутри мелькали фигуры в камуфляже с автоматами. Это была не лаборатория. Это был хорошо охраняемый форпост.

– Чёрт, – тихо выдохнул Тарр. – Это не ученые. А военные. Похожи на наемников из частной военной компании или… что-то посерьёзнее. Пройти незамеченным днём не получится.

– Лучше дождаться ночи, – продолжил Тарр, его глаза сузились. – Нужно использовать экзоскелеты.

– Ночью будет полная луна. Мощнейшее излучение, – напомнила Таэлира, – нужен будет ещё Нейтрализатор.

–Теперь нет, – Тарр опустил бинокль. – Зифан модифицировал экзоскелеты. Основываясь на данных, полученных за последнее время. Встроил локальное защитное поле, прямо в оболочку. Оно создаёт интерференционную картину, гасящую именно тот спектр, что несёт лунный свет. Теперь можно работать под луной в полную силу.

– Снова девяносто шесть процентов? – на губах Таэлиры появилась лёгкая, почти невидимая улыбка.

– На этот раз – все сто, – Тарр тоже позволил себе краткую улыбку, тень которой тут же исчезла. – По крайней мере, я до сих пор в своём уме.

Они вернулись к машине. Компьютер завершил углублённое сканирование. На экране появилась подробная трёхмерная схема базы: основные здания, подземные уровни, линии связи, даже примерные маршруты патрулей. И в самом центре, в подземном блоке, обозначенном как «Изолированный сектор Б», мигала одинокая биометрическая метка – жизненные показатели, совпадающие с взятой в квартире образцом. Катя. Она была там.

– Назад в убежище, – сказал Тарр, заводя двигатель. – Нам нужен план. И снаряжение.

***

Лифт в убежище опустился с привычным гулом. Двери разошлись, и Тарр с Таэлирой вышли в сияющий синим светом коридор. В лаборатории их уже ждали. Зифан стоял у главного терминала, его пальцы летали над голографической клавиатурой. Сергей метался у окна наблюдения, его лицо было бледным, глаза – лихорадочно блестели.

– Ну? – он ринулся к ним, едва они переступили порог. – Она там? Жива?

– Да, – Тарр прошёл к центральной панели, коснулся её, и в воздухе возникла объёмная проекция базы. – Но объект серьёзно охраняется. Судя по экипировке – Частная военная компания, возможно работает на ZYGOREX. Автоматические системы охраны, датчики движения, тепловизоры.

Зифан подошёл, и начал изучать карту. Его лицо было сосредоточенным, но в уголках глаз читалась тревога.

– Тарр, что-то не так. Зачем им простая девушка? Зачем такой уровень охраны? Боюсь, это может быть ловушка. Возможно, она наживка.

– Возможно, – Тарр не отвёл взгляда от проекции. – Но выбора у нас нет. Мы не можем оставить её там.

– У вас есть план? – спросил Зифан.

– Есть. Действовать будем ночью. Тихо, быстро. Главное – не быть обнаруженными, пока не выберемся оттуда с Катей.

Тарр указал на схемы.

– Зифан, твоя задача – дистанционный взлом. Данные со сканера плюс планы зданий, которые ты выудил из базы данных ZYGOREX с жесткого диска. У них похожие протоколы безопасности. Нужно отключить все системы охраны на нашем пути: камеры, датчики движения, автоматические двери. Справишься?

Зифан кивнул, его глаза уже бегали по линиям сетей на схеме.

– Это будет просто, примитивная защита. У вас будет окно в десять-пятнадцать минут. Не больше.

– Хорошо. Таэлира и я идём внутрь. Используем экзоскелеты в режиме активного камуфляжа – подавление теплового следа, огибание костюмом видимого света. Проникнем через северный периметр, здесь слабее освещение и реже патрули. Цель – изолированный сектор Б, подземный уровень два.

– А я? – шагнул вперёд Сергей. Его кулаки были сжаты. – Я хочу с вами. Дайте мне тоже экзоскелет. Он же подавляет излучение! Я смогу помочь!

– Исключено, – голос Зифана прозвучал резко, как удар. – Экзоскелет – не просто броня. Это симбиот. Он подстраивается под нашу нервную систему и генетический паттерн. В твоём случае чужеродная ДНК может вступить с ним в резонанс. В лучшем случае – отказ систем. В худшем… он может дать команду твоему телу на немедленное и неконтролируемое превращение. Сергей. Это слишком опасно и непредсказуемо.

– Но я не могу сидеть здесь просто так! – в голосе Сергея прорвалась ярость, смешанная с отчаянием.

– Ты останешься здесь, Зифану понадобиться твоя помощь, – сказал Тарр, оборачиваясь к нему. Его взгляд был тяжёлым, но не осуждающим.

– Сергей, – вмешался Зифан, сверкнув своими янтарными глазами. – Тебе сначала нужно попробовать научится контролировать превращение. Можно использовать методы тренировки молодых ифрилийцев.

Сергей замер.

– Это… возможно?

– Никто никогда не пробовал с землянином, – честно ответил Зифан. – Но биологический механизм трансформации, вшитый в тебя, основан на нашей ДНК. Теоретически… да. Можно научиться чувствовать порог, управлять выбросом адреналина, подавлять паническую реакцию. Это не избавит от мутации, но может дать контроль над превращением.

– Значит, есть шанс? – в глазах Сергея вспыхнула искра надежды, хрупкая, как первый ледок.

– Теоретическая вероятность успеха есть. На практике – неизвестно. Но альтернатива – жизнь в клетке. Выбор, я считаю, очевиден, – сухо констатировал Зифан. – Но к этому – позже. Сейчас главное – Катя.

– Согласен, – Тарр развернулся к выходу. – Таэль, со мной. В оружейную. Надо готовиться.

***

Оружейная убежища была не складом, а продолжением лаборатории – стерильным залом, где на стеллажах из матового металла покоились образцы технологий Ифрилии. Тарр подошёл к гладкой стене, коснулся сложного узора из рун. Поверхность отозвалась мягким свечением, и две прямоугольные панели бесшумно выдвинулись вперёд. На них, как на постаментах, стояли два экзоскелета.

Эти чёрные каркасы были произведением искусства и инженерии Ифрилии. Плавные, обтекаемые формы, словно вылепленные из жидкого тёмного металла. На груди, плечах, вдоль позвоночника – выпуклые бронепластины, на которых мерцали приглушённым молочным светом извилистые руны. Шлема были оснащены узкими смотровыми стеклами – визорами, сейчас тёмными, но готовыми вспыхнуть алым огнём.

– Давно я не носила такого наряда, – пошутила Таэлира, но в её голосе звучала ностальгия. Она подошла к одному из экзоскелетов, её пальцы коснулись руны на груди.

– Нам надо было взять их с собой тогда, – тихо сказал Тарр, не глядя на неё. Его взгляд был прикован к броне. – Пять веков назад. Плевать на маскировку, на правила скрытности. Тогда бы тебя не похитили… тебя бы не…

Он не закончил. Его кулак сжался, костяшки побелели. Воздух вокруг него словно сгустился, зарядился тихой, сдерживаемой яростью.

– Тарр, – Таэлира оставила экзоскелет и подошла к нему. Она взяла его за руку, заставила разжать пальцы. – Мы не знали. Мы не могли знать. Не вини себя. Это съест тебя изнутри.

– Когда я увидел тебя рядом с этой броней… – он взглянул ей в глаза, и в его янтарной глубине плавала боль, старая и неизлечимая. – Я даю слово, Таэль. Я такого больше не допущу. Ни с тобой. Ни с Катей. Ни с кем. Слышишь? Никогда.

– Я знаю, – прошептала она. И затем, внезапно, страстно, как будто компенсируя все эти потерянные годы, все века разлуки, она притянула его к себе и поцеловала. Это был тот самый поцелуй, в котором смешались вся боль, тоска, ярость и та надежда, что они оба боялись потерять.

Они стояли так несколько секунд, в тишине оружейной, где мерцали руны на броне. Потом Таэлира медленно отстранилась, её глаза блестели.

– Тогда не будем терять время.

Она развернулась и шагнула к экзоскелету. Руна на груди вспыхнула ярче. Корпус раскрылся – не створками, а словно разошёлся по швам, образуя проём. Таэлира вошла внутрь. Материал сомкнулся вокруг неё, подстраиваясь под контуры её тела. Послышался тихий, нарастающий гул – запуск систем. Визоры вспыхнули алым светом. Искусственные мышцы напряглись, синхронизируясь с её нервными импульсами. Руны на броне зажглись ровным, холодным синим сиянием. Девушка почувствовала, как искусственная кожа, благодаря нейросинхронизации, стала будто её собственной.

Тарр облачился в свой экзоскелет с той же отработанной, автоматической точностью. Через минуту в оружейной стояли уже не два человека – две чёрные, бесшумные тени, воплощения ночного кошмара и древней воли. Они были готовы.

Не сказав больше ни слова, они развернулись и вышли в коридор, направляясь к лифту гаража. Их шаги не было слышно – тяжёлая броня поглощала любой шум. Они были призраками. Охотниками. И сегодня ночью они собирались вырвать ещё одну душу из когтей тьмы.

Глава двенадцатая: Призраки прошлого.

Черный, неприметный седан плыл по ночной трассе, словно призрак, вырвавшийся из городских грез. За окном, над зубчатым силуэтом промзоны, висела Луна. Холодный, немигающий диск, чей свет лился на мир ядовитым, молочным сиянием. Для Тарра и Таэлиры даже сквозь тонированные стекла этот свет был физическим давлением – тупым напоминанием о многовековом проклятии.

В салоне стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом ифрилийского двигателя. Таэлира разглядывала свою руку в черной перчатке экзоскелета. На внутреннем дисплее визора, в левом нижнем углу, пульсировала лаконичная строка: «Поле подавления Λ-спектра: АКТИВНО. Мощность: 92%». Цифра казалась не впечатляющей.

– Тарр, – ее голос, слегка искаженный в шлеме, прозвучал с тенью сомнения. – Ты уверен в этом поле? Мне как-то не по себе без нейтрализатора.

Тарр не повернул головы, его шлем был неподвижной черной глыбой, направленной в черноту ночи.

– Нейтрализатор, морально устарел. Мы уже давно им не пользуемся. Поле защищает, будь уверена. – Он сделал паузу. – Я использую его уже много лет. Как видишь, я ещё не сошёл с ума. Зифан, всё рассчитал. Старых ошибок я не допущу. Ты мне веришь?

В его голосе не было упрека – лишь тяжелая, каменная уверенность, выкованная ценою трагедии прошлого. Таэлира почувствовала, как по ее спине, несмотря на искусственный климат-контроль костюма, пробежал холодок. Она вспомнила тот лес, туман в глазах и боль. Вспомнила бессилие Тарра в его глазах перед тем, как она потеряла сознание.

– Хорошо, – выдохнула она, заставляя себя расслабить сжатые кулаки. – Я верю тебе.

***

База предстала перед ними как темная, угрожающая гравюра на фоне лунного неба. Прожекторы выхватывали из тьмы колючую проволоку, бетонные стены и фигуры патрульных. Их было больше, чем днем. На вышках замерли силуэты с массивными приборами ночного видения – тепловизорами нового поколения.

– Зифан, прием. Мы на месте, – голос Тарра был низким и ровным, лишенным статики благодаря квантовой связи.

– Принял, – в канале отозвался ученый. Его голос был сосредоточенным, словно он сам находился рядом с ними. – Периметр значительно усилен. Через центральный вход не пройти. Ваш единственный шанс – стена. Её высота – четыре метра пятьдесят, плюс полметра колючки. Предел прыжка в экзоскелете – семь метров тридцать. Справитесь. Но помните – любое касание проволоки вызовет срабатывание сигнализации. На подходе к стене – мины, реагирующие на вибрацию. Активируйте режим «Призрак» – вас не должны увидеть.

– Понял. Выдвигаемся.

Тарр коснулся руной на запястье, активировав комплекс активного камуфляжа. Воздух вокруг его черной фигуры задрожал, заискрился – и силуэт стал полупрозрачным, мерцающим, как мираж в пустыне. Полупрозрачным, почти сливающимся с фоном, размытым до неузнаваемости. Тепловое излучение тела было поглощено и рассеяно обшивкой.

– Режим «Призрак» активен, – механически констатировала Таэлира, проделывая то же самое. Ее голос звучал холодно, по-военному. – Поле стабильно.

Две смазанные, колеблющиеся тени отделились от машины и бесшумно скользнули к стене. Их шаги не оставляли следов, искусственные мышцы гасили инерцию, делая движения неестественно плавными. Вибромины не срабатывали под ногами черных теней – броня гасила любую вибрацию и шум.

У стены они замерли, прижавшись к холодному бетону. Наверху, прошел патруль из двух человек, их дыхание клубилось в визоре белым паром на фоне холодного синего неба.

– Вперёд, – скомандовал Тарр.

Они оттолкнулись одновременно. Их прыжок не был похож на человеческий. Просто мощный, пружинистый толчок, и две тени взмыли вверх с грацией хищных птиц. Они перелетели через колючую проволоку, не задев ни миллиметра. И тут случилось непредвиденное. Прямо на пути траектории полёта Таэлиры, появился охранник. Он что-то бормотал в рацию, потирая затекшую шею. Таэлира, уже в воздухе, не могла изменить траекторию. Она лишь сгруппировалась, подтянув ноги. Охранник почувствовал лишь внезапный порыв ледяного ветра, будто мимо пронесся огромный ночной ястреб. Он вздрогнул, огляделся.

– Черт, показалось, – пробормотал он в рацию, поеживаясь. – Здесь, на втором секторе, сквозняк адский. Все чисто.

Они приземлились в тени какого-то склада незамеченными.

– Чуть не попались, надо быть аккуратнее, – сквозь зубы процедил Тарр, смахивая несуществующий пот со лба. Таэлира кивнула.

Он вызвал голографическую карту базы. Трехмерная сетка с мигающей красной точкой повисла в воздухе перед его взглядом. Катя.

– Зифан, мы внутри. Как добраться до нижнего уровня? Есть безопасный путь?

– Вижу Вас. Так… Видишь центральное здание? Позади – крупный ангар с раздвижными воротами. Там должен быть транспортный лифт. Ищите технический люк для обслуживания шахты. Я уже взламываю защиту. Камеры на вашем пути… обесточены.

– Принял. Таэль, за мной. Помни, мы призраки. Нас не должны увидеть.

– Поняла.

Они двинулись, превратившись в два черных, бесшумные тени. Перебежки от укрытия к укрытию, миную патрули, они добрались до цели. Их экзоскелеты сливались с темнотой, лишь руны на броне временами вспыхивали тусклым синим, как глаза глубоководных существ.

Ангар оказался огромным, освещенным до боли яркими люминесцентными лампами. Воздух пах машинным маслом и бетонной пылью. И, как ни странно – ни одной камеры, ни одного датчика движения.

«Ловушка? Или халатность?» – мысль Тарра была острой, как лезвие.

Костюм вибрировал предупреждением на запястье: «Перегрев активного камуфляжа. Рекомендована диактивация. Эффективность в данных условиях: 3%».

– Отключаем, – сказал Тарр, и их силуэты обрели четкость. Две черные, грозные фигуры теперь были отчетливо видны в море света. – При таком освещении камуфляж бесполезен.

В центре ангара зияла прямоугольная плита грузового лифта. Рядом, почти незаметная в полу, красовалась стальная крышка люка.

– Зифан, люк. Проверь. Есть сигнализация?

– Нет, лишь магнитный замок. Взламываю… Готово.

Люк с глухим щелчком и шипением пневматики отъехал в сторону, обнажив черную бездну. Запах старой смазки, пыли и холода ударил им в лицо.

Без лишних слов они нырнули вниз. Люк захлопнулся над их головами, отсекая свет. Но для них темноты не существовало. Они не стали спускаться по лестнице. Вместо этого Тарр и Таэлира, как два огромных паука, оттолкнулись от одной стены шахты, затем от противоположной, контролируемо падая вниз в серии беззвучных, невероятных прыжков. Металл слегка прогибался под их тяжестью, но звук гасился демпферами экзоскелетов.

Добравшись до дна шахты, они оказались перед массивными воротами лифта. Рядом – неприметная дверь. Тарр просканировал помещение за дверью – никого, лишь фоновое тепло труб.

Дверь открылась. За ней был другой ангар, меньше верхнего, но такой же ярко освещенный. И здесь, на стене, алым, как свежая кровь, горел логотип: ZYGOREX. Посередине стоял бронированный военный грузовик без опознавательных знаков.

– Зифан, мы на нижнем уровне. Где патрули охраны? Где системы безопасности? Здесь пусто, как в саркофаге.

– Это… странно, – голос ученого звучал озадаченно. – Сканирую… Вижу дверь в дальнем конце ангара. За ней – коридор, с множеством камер и датчиков. Тепловых сигнатур, кроме Кати не вижу. Я открою дверь и отключу все системы безопасности по пути к цели. У вас будет не больше двадцати минут до автоматической перезагрузки. Идите.

Дверь была массивной, стальной, но открылась бесшумно по команде Зифана. За ней тянулся стерильный, белый коридор, такой же, как в подземном комплексе под заводом. Но чистый, без тел и следов крови на стенах. В нос ударил запах… слабый, едва уловимый шлейф, пробивавшийся через фильтры шлема. Что-то знакомое… и выветренное временем. Тарр не мог его идентифицировать, но насторожился. Этот запах не принадлежал ни людям, ни современным химикатам.

Камеры на потолке были деактивированы.

– Вперед, – скомандовал Тарр, и они ринулись вперед, их черные фигуры контрастировали с белизной стен. – У нас меньше 20 минут. Катя за следующим поворотом.

Именно из-за того поворота они и вышли. Двое. Не простые охранники, а бойцы в черной тактической форме без опознавательных знаков. Их движения были выверенными, оружие в руках – не обычные автоматы, а компактные, угловатые винтовки с приборами ночного видения. Самый молодой из бойцов, его глаза за стеклами маски расширились от чистого, животного страха. Его палец судорожно дернул затвор.

– Стоять! Кто вы? – его голос дрожал. – Как вы…

Он не успел закончить. Тарр и Таэлира переглянулись. Они поняли друг друга без слов. Их реакция была не просто быстрой – она была мгновенной, рефлекторной, как удар молнии.

Для людей это выглядело как смазанная вспышка черного цвета. Удар. Короткий, приглушенный звук, глухой, будто бы по мясу ударили молотом. Первый охранник рухнул, даже не успев вскрикнуть. Таэлира, одним движением обезвредив второго, нанесла точный, сокрушительный удар в висок. Тело мягко сползло на пол.

– Нужно спрятать, – голос Тарра был лишен эмоций, как у хирурга, констатирующего факт. Он поднял одно тело, Таэлира – другое. Они отнесли их в тень грузовика в ангаре, сделав это за считанные секунды.

Вернувшись в коридор, они замерли, прислушиваясь. Ни шагов, ни сигналов тревоги. Лишь только гул вентиляции.

Наконец, они добрались до нужной двери. Согласно сканеру, внутри была только одна тепловая сигнатура.

Войдя в помещение, они были поражены, увидев, что эта комната более походила на гостиничный номер, чем на тюрьму. Телевизор, стол с остатками ужина, мягкое кресло. А на широкой кровати, под теплым одеялом, спала девушка. Катя. Ее лицо в свете ночника было спокойным.

– Зифан, она здесь. Жива, – доложил Тарр.

– Отлично, – в голосе ученого послышалось облегчение. – Забирайте её и уходите.

– Тарр! – в канал ворвался Сергей, его голос был хриплым от напряжения. – Она в порядке? Они ее не… не тронули?

– Она цела, Сергей, – ответила Таэлира, ее механический голос смягчился на долю тона. Она подошла к кровати и сняла шлем. В белом приглушенном свете комнаты ее каштановые волосы упали на плечи, а янтарные глаза мягко светились. – Катя? Проснись.

Девушка зашевелилась, ее веки дрогнули. Она открыла глаза – зелёные, полные сна и одновременно дикого, животного страха. Она отпрянула к изголовью, прижимая одеяло к груди.

– Кто вы? Что… что вам еще нужно? – ее голос сорвался на шепот.

Таэлира медленно, чтобы не спугнуть, села на край кровати.

– Мы друзья Сергея, – сказала она, и в ее голосе зазвучали те теплые, почти забытые нотки, что Тарр не слышал веками. – Мы пришли за тобой. Этот суровый мужчина – Тарр. А я – Таэлира.

– Друзья Сережи? – Катя недоверчиво смотрела то на нее – необычно красивую девушку, то на огромную черную фигуру у двери, больше похожего на огромного медведя. Её взгляд задержался на их глазах – янтарных, горящих в полумраке. Волчьих. Но в них не было злобы. В глазах девушки была… решимость. И усталость. – Вы… вытащите меня отсюда? Правда?

– Правда, – твердо сказала Таэлира. – Но нам нужно идти. Сейчас.

Катя кивнула, сбросив одеяло. Она была в простых домашних штанах и футболке. Она потянулась к джинсам и куртке, висевшим на стуле.

И в этот миг мир взорвался.

С оглушительным металлическим ревом из пола по всему периметру комнаты выстрелили стальные прутья толщиной в руку. Они сошлись над потолком, образовав за доли секунды идеальную клетку. Вдобавок ко всему – прутья зажглись синим, знакомым до боли свечением. Воздух затрещал от статики, запахло озоном.

– Не может быть… – прошептала Таэлира, отскакивая к центру комнаты и инстинктивно заслоняя Катю. – Поле сдерживания…

– ЗИФАН! – рев Тарра прогремел, словно гром, заставляя вибрировать стены. – Ответь!

В ответ – лишь череда помех и обрывки голоса, полного паники:

«…глушение… мощное… вас не… сигнал…»

– Зифан! Черт! Связь заглушили!

Знакомый запах ударил в полную силу. Тот самый, горький, древний, с примесью шерсти, стали и боли. Он шел из коридора, нарастая с каждым мгновением.

Послышались шаги. Тяжелые, размеренные, с легким призвуком – цок-цок-цок – когтей, касающихся бетона.

Дверь распахнулась. Вошли двое бойцов, таких же, как предыдущие, но с необычным оружием. А с до боли знакомым – на стволе сияли голубоватые руны. Ифрилийские. Они разошлись по сторонам, безмолвные, как статуи.

А между ними вошел Он.

Огромный. Покрытый густой, косматой шерстью цвета пепла и снега, слипшейся в грубые пряди. Он шел на задних лапах, но его осанка была не звериной – она была гордой, почти царственной. Морда, искаженная оскалом, хранила следы былой, хищной элегантности. И глаза… В мутных желтых глазах, глубоко в их бездне, тлел холодный, расчетливый огонек. Огонек разума.

Запах ударил в нос Тарра с новой силой, и в памяти, как молния, вспыхнула картина из рассказа Наара: костер, лес, лицо, искаженное мукой… Имя, вырвалось из груди, невозможное, полное древней боли:

– Кирон…?

Чудовище остановилось перед клеткой. Его губы, обнажившие клыки, дрогнули в подобии улыбки. И оно заговорило. Голос был низким, хриплым, будто пересыпанным гравием, но слова были четкими. Он начал говорить на чистом, древнем наречии Ифрилии.

– Здравствуй, Тарр. И ты, Таэлира. Я знал. Знал, что ты придешь. Ты не оставил бы девушку в беде. Это твоя сила. И твоя слабость. Это делает тебя… предсказуемым.

– Кирон… – на этот раз это был шепот Таэлиры. Она смотрела на того, кто когда-то был их товарищем, а потом стал тем кошмаром, из-за которого она была пять веков во тьме. – Так это был… ты? Почему? Почему, ты это сделал?

– Почему? – Кирон перешел на земной язык, его слова, произнесенные звериной пастью, звучали чужеродно и жутко. –Почему я украл тебя? Почему не вернулся, вернув разум? Как много вопросов. – Он медленно прошелся перед клеткой, его взгляд скользнул по испуганной Кате, прижавшейся к Таэлире, и вернулся к Тарру. – Когда я сбежал, мой разум был заперт, где-то глубоко внутри. Осталась только ярость и голод. Я был зверем, бродящим по лесам годами. Убивал, всё, что шевелится, пока те земли не опустели от жизни. Затем голод стал невыносимым.

Он замолчал, его желтые глаза уставились в пустоту, будто проживая ту жизнь вновь.

– Без сил, я рухнул на пороге человеческого жилья. Очнулся на столе. Привязанный. Надо мной склонился… человек. Он назвался Алхимиком. Он увидел во мне не просто зверя. Он увидел невозможное, он понял, что мой разум заперт в темнице сознания. И он освободил его. – Кирон постучал когтем по своей голове. – Первой сывороткой. Временной, несовершенной, с побочным эффектом – быть вечно в облике зверя. Но это неважно. А потом… он начал задавать вопросы. Я всё рассказал. О нас. О нашей силе. О нашем проклятии.

– И ты ему всё рассказал? Все наши тайны, – голос Тарра был холоден, как лед в безвоздушном пространстве.

– Он хотел помочь! – в голосе Кирона впервые прорвалась страсть, звериная, неконтролируемая. – Позже он основал тайную организацию под названием «Зигорекс»! Алхимик, заручился поддержкой влиятельных людей. Ведь нам нужны были немалые средства, для продолжения поиска стабильной формулы. Члены организации похищали людей. Им вводилась часть нашей ДНК, чтобы затем испытать на обращенных новую версию сыворотки.

– А я? – крикнула Таэлира, ее ярость прорвала ледяной шок. – А как же я? Они ковырялись в моих генах, как мясники, Кирон!

– Это было необходимо! – рыкнул Кирон, и его спокойствие дало трещину. – Нам нужна была чистая, древняя кровь. С тобой, мы наконец продвинулись в поиске стабильной версии. Каждая из лабораторий в которой ты была, создавала свой кусочек пазла в формуле идеальной сыворотки. Тайно друг от друга. Чтобы, такие слишком любознательные люди, как Афанасьев ничего не заподозрили. Чтобы оставались пешками.

– Необходимо? – Тарр шагнул вперед, к самым прутьям клетки. Синее поле зашипело, отталкивая его. – Ты предал свой народ. Ты позволил мучить нашу сестру. Ты выпустил на волю монстров вроде того, что вырвался на заводе! Сколько еще должно погибнуть, Кирон? Сколько?

– Сопутствующие потери неизбежны в войне! – проревел Кирон, и в его глазах вспыхнул тот самый дикий огонь, который Тарр помнил со дня их первой встречи. – А мы воюем, Тарр! Воюем с проклятием! Алхимик предлагает победу! Настоящую! И теперь… теперь у него есть ты. Последний ингридиент. Кровь Старшего Ифрилии. Вместе с данными от Таэлиры… формула будет завершена. Мы все будем свободны. Даже такие, как я.

Его взгляд стал отстраненным, почти мечтательным.

– Этого не будет, – тихо, но с абсолютной, непоколебимой уверенностью сказала Таэлира. – Мы не станем твоими подопытными. Никогда.

Кирон посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то древнее и печальное – тень того друга, которого они знали.

– К сожалению, милая Таэль, от вас сейчас ничего не зависит. Прощайте. Отдохните. Завтра… начнется новая эра.

Он развернулся и тяжело зашагал к выходу. Охранники последовали за ним. Дверь закрылась.

– Нет! – крикнул Тарр, вцепившись руками в прутья. Синее поле жгло даже сквозь броню. Он рванул на себя изо всех сил. Мускулы, усиленные экзоскелетом, взбугрились. Металл заскрипел, дрогнул… но не поддался.

Синее свечение клетки вспыхнуло ослепительно ярко. Знакомый, ядовитый гул заполнил комнату. Волна энергии, нацеленной на подавление нервной системы, ударила по Тарру и Таэлире. Они почувствовали, как сознание затягивает тягучий, непроглядный туман. Последнее, что увидел Тарр перед тем, как тьма поглотила его, – это испуганное лицо Кати и ее беззвучный крик. А затем и ее тело медленно обмякло и сползло на пол, усыпленное излучением.

В убежище, перед экраном с погасшим сигналом, Зифан в ужасе вскочил со своего кресла. Сергей, стоявший рядом, беззвучно опустился на колени, уставившись в пустоту, из которой только что пропала последняя надежда. Тишина лаборатории стала звонкой и непроницаемой, нарушаемой лишь тревожным писком отключенных систем слежения и тяжелым, прерывистым дыханием ученого, который понимал – его друг и последняя надежда его народа только что попал в идеально расставленную ловушку. И ключом к ней оказался призрак прошлого из их самых страшных кошмаров.

Глава тринадцатая: В логове зверя.

Тишина в лаборатории после обрыва связи была густой, звонкой, наполненной низкочастотным гулом отключенных систем. Зифан застыл у консоли, его пальцы впились в холодный край панели. На полированной поверхности отражалось его лицо – осунувшееся и пепельное.

Он медленно повернулся к Сергею. Молодой человек сидел на краю стула, его плечи были сведены судорогой, а взгляд уставился в пол, словно пытаясь найти в узорах на полимерном покрытии ответ на невысказанный вопрос.

– Кирон… – голос Зифана прозвучал сухо, как шелест пересохшего пергамента. – Столько веков. Мы думали, что он погиб от голода, или же ярость выжгла его разум. Но он выжил. Но какой ценой? Ценой предательства.

– А… кто это? – Сергей поднял голову. В его карих глазах, теперь таких чужих и человеческих, была тень отчаяния.

– Наш потерянный брат, – Зифан отвел взгляд, уставившись в мерцающую голограмму генома на стене. – Именно он был первым. Первой жертвой Луны. В ту ночь… мы потеряли больше, чем брата. Мы потеряли надежду.

Он замолчал, давя в себе волну старой, выжженной боли. Более тысячи лет, это срок, достаточный, чтобы рана стала шрамом. Он не болит, но остаётся на всю жизнь.

– Зифан, прости… – Сергей сглотнул, его голос сорвался на хрип. – Это всё из-за меня. Из-за моей глупости… Из-за меня похитили Катю. А теперь… теперь и их тоже.

Ученый резко обернулся. Его янтарные глаза, обычно скрытые за маской отстраненности, вспыхнули.

– Не смей, – его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. – Не смей брать на себя вину за это. Мы не могли знать о ловушке и о Кироне. И не могли поступить иначе.

– Мы должны что-то сделать! – Сергей вскочил, его кулаки сжались. Отчаяние в его глазах сменилось хриплой, животной яростью. – Мы не можем просто сидеть и ждать! Мы должны их вытащить!

– Как? – Зифан развел руками, и в этом жесте была холодная констатация факта. – Нас двое. Ученый, чье оружие – данные. И человек, в чьих генах дремлет чужой, неуправляемый зверь. Против частной армии, вооруженной, судя по всему, нашими же технологиями. Против того, кто знает все наши слабости. Это не битва. Это самоубийство.

– Тогда дай мне экзоскелет! – выпалил Сергей. – Я смогу его контролировать! Я должен!

– Ты не понимаешь, – голос Зифана стал опасным, шипящим. – Экзоскелет – это симбиот. Он подстраивается под нервную систему, под определенный генетический паттерн. Твой паттерн… иной. В нём есть только часть нашего ДНК. Костюм может счесть тебя угрозой и…случайно активировать то, что ты так отчаянно пытаешься сдержать. Это очень рискованно, Сергей.

– У нас нет выбора! – рев Сергея оглушительно прокатился по тихой лаборатории. Он тяжело дышал, его грудь ходуном ходила под тонкой тканью футболки. – Тарр и Таэлира… они рисковали ради меня. Они не оставили бы нас. Мы не можем поступить иначе. Я не могу.

Зифан смотрел на него несколько секунд, показавшихся вечностью. В его глазах мелькали цифры, вероятности, схемы – холодный расчет разума, привыкшего бороться с неизвестностью. Наконец, он медленно выдохнул. Его плечи, всегда такие прямые, слегка сгорбились под невидимым грузом.

– Возможно… ты прав, – тихо сказал он. – Наше бездействие ничем не поможет. Цена слишком высока. – Он провел рукой по лицу. – Но прежде чем бросаться в пасть льва, нужно узнать все о его клыках. Жесткий диск. Мы изучили его поверхностно. Нужно капнуть глубже. Найти подсказку.

Он снова склонился над ноутбуком Сергея, его пальцы взметнулись над клавиатурой. Записи Афанасьева были однообразными – сухие отчеты, данные сканирований, бессмысленные для непосвященного нагромождения цифр и графиков.

И вдруг он замер. Глаза сузились.

– Вот.

На экране застыло видео с меткой: «Протокол 9-Альфа. Что это значит?»

Афанасьев выглядел измотанным. Под глазами темные круги и нервный тик в уголке рта.

«…сегодня сканер категорически отказался расшифровывать сегмент ДНК глубже 7-го уровня. Просто выдал «ДОСТУП ЗАКРЫТ». У меня допуск высшего уровня! Шестого! Что они скрывают? Что за чертовщина? Что они задумали, черт возьми. Конец записи.»

Зифан почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он понял, о чём речь – план Кирона.

Следующее видео. Афанасьев, кажется, не спал несколько суток. В его глазах горела лихорадочная смесь страха и торжества.

«Взломал. Чёрт побери, я взломал внутренний лог-сервер. Все эксперименты… они не случайны. Это этапы. Как пазл. "Зигорекс" собирает все эти данные для чего-то. Для чего-то крупного. Из этих данных … они собирают нечто. Но, что же это?»

И последнее видео, записанное, видимо, за несколько дней до гибели:

«Нашел. Чертежи. Какого-то объекта. Далеко за пределами города, в старых карьерах. База. Настоящая крепость. Сохраню координаты и схемы на личном сервере, в зашифрованном архиве. На случай, если… если со мной что-то случится. Пароль… пароль «587369». Да поможет мне Бог, я чувствую, что лезу в пасть к дьяволу.»

В лаборатории воцарилась мертвая тишина.

– Вот оно, – прошептал Зифан, и в его голосе впервые зазвучало что-то, отдаленно напоминающее надежду. – Старые, заброшенные туннели, один из них ведёт из лаборатории на заводе прямиком на базу. Наверняка, они не знают о них. Это наш шанс.

– Значит, есть другой путь? – Сергей шагнул вперед, его глаза загорелись.

– Есть лазейка, – кивнул Зифан. Он уже вскакивал, его движения снова стали резкими, точными. – С помощью этого туннеля мы сможем пробраться незамеченными.

***

Оружейная встретила их стерильным холодом и мерцанием рун на черных каркасах. Зифан подвел Сергея к одному из экзоскелетов.

– А сейчас, слушай меня внимательно, – сказал Зифан, его голос был лишен всяких эмоций. – Ты зайдешь внутрь. Система начнет сканирование, синхронизацию. Она будет искать знакомый отпечаток – ифрилийскую нервную систему. Часть её есть в тебе. Но, этого недостаточно. Костюм попытается адаптироваться. Ты почувствуешь… давление. Везде. Будто тебя погружают в теплую воду. Не сопротивляйся. Дыши. Сосредоточься на чём-то важном. На Кате. На желании ее спасти.

Сергей кивнул, он был готов на всё. Он шагнул к раскрывшемуся, словно стальной бутон, каркасу. Материал сомкнулся вокруг него.

Сначала – было темно и очень тихо, он слышал лишь собственный гулкий стук сердца. Потом он почувствовал тепло, разливающееся от позвоночника к его рукам и ногам. Не жар, а приятное, мягкое тепло. В ушах зазвенел высокочастотный писк, мир поплыл. На внутренней поверхности визора, прямо перед глазами, вспыхнули строки:

«Начато сканирование ДНК и нейропаттерна…»

«Ошибка. Неизвестный нейропаттерн».

«Анализ…»

Сергея охватила паника. Клаустрофобия сжала горло ледяной рукой. Он почувствовал, как где-то глубоко внутри, в том месте, где жила боль, что-то шевельнулось. Что-то дикое и неуправляемое.

«Ошибка синхронизации. Слияние невозможно.»

– Зифан! – его крик утонул в гуле нарастающего сопротивления материалов. Костюм будто хотел его выплюнуть.

И тут раздался спокойный, ровный голос, прошивающий панику как раскаленная игла:

«Перезагружаю. Снижаю порог чувствительности. Вношу тебя в белый список… как гибридную сущность. Держись, Сергей.»

Темнота сменилась взрывом света. Полоса загрузки пронеслась перед глазами. И…

«Повтор…Синхронизация завершена. Адаптивный режим активен. Готов к работе.»

И тут он почувствовал, как мир изменился. Почувствовал силу искусственных мышц. Искусственная кожа стала продолжением его собственной. Усиленные костюмом звуки ворвались в его голову, как огромная тугая волна: гул вентиляции где-то на уровне минус три, скрежет шестеренок в лифтовой шахте, даже тихое, мерцающее эхо синих огней на стенах. Он глубоко вздохнул, и в его нос ворвались мощные запахи – озон, пыль, сладковатый химический след самого Зифана, собственный страх, пахнущий медью и адреналином. Он сжал кулак – и услышал негромкий, удовлетворенный скрежет усиленных суставов.

– Невероятно… – его голос прозвучал из динамиков шлема чуть хрипло, но четко. – Я… я все чувствую. Но иначе. Как будто, до этого я был полуслепым и глухим. И эта легкость…

Перед ним стоял Зифан, уже облаченный в свой костюм. Его визор светился ровным алым светом.

– Не забывай о контроле, – сухо сказал ученый. – Костюм теперь, это часть тебя. Твоя воля сейчас – единственное, что сдерживает цепь реакций внутри тебя. Помни об этом. Всегда.

***

Луна висела над промзоной, как выщербленное, ядовитое око. Ее свет, даже отфильтрованный полем экзоскелета, давил на подсознание тупым, древним страхом. На визоре пульсировало: «Мощность П-поля: 99,1%. Состояние – стабильное». Сергей впервые за многие ночи стоял под ее ликом и не чувствовал ломоты в костях. Только глухую, тревогу, где-то в глубине, будто отголоски чего-то страшного.

– Чувствуешь что-нибудь? – голос Зифана в канале связи был чистым, без помех.

– Да… смутную тревогу. Как будто на меня смотрит что-то огромное и равнодушное.

– Хорошо. Поле справляется. Но не расслабляйся.

Они перемахнули через забор – Сергей, после пары неуверенных попыток, совершил прыжок, от которого у него перехватило дух. Его будто подкинули в воздух с помощью гигантской катапульты, с огромной силой. Но приземление вышло неуклюжим – он с глухим ударом, врезался в ржавую цистерну недалеко от забора, оставив глубокую вмятину.

Путь через ангар лаборатории, оказался сущим кошмаром.

Запахи ударили в него с новой, утроенной силой. Обнажив в памяти давно забытую травму. Он почувствовал запах страха – своего собственного, старого, въевшегося в стены. Запах химикатов, которыми его травили. Запах пота и крови охранников, что тащили его, беспомощного. Картины всплывали из тьмы подсознания, острые, обжигающие.

«Связанные руки. Грубый мешок на голове. Смешки за спиной. Острая боль укола. И потом… пустота».

В груди что-то зашевелилось. Что-то темное и злое. Ломота вернулась, тонкой иглой пронзая кости предплечий. На визоре замигал тревожный желтый значок: «Внимание: повышение уровня кортизола. Риск неконтролируемой трансформации.»

– Зифан… – его голос превратился в хриплый рык, чуждый ему самому. – Я… не могу… Он уже здесь… он просыпается…

Он рухнул на колени, его тело выгнулось в неестественной позе. Пластины костюма пришли в движение, готовясь к перестроению. Мир поплыл, замедлился. Из темноты на него смотрели желтые, безумные глаза. Его собственные.

Сквозь пелену затмившее сознание прорвался оглушающий голос. Голос Зифана:

«Сергей! Слушай мой голос! Ты не его раб! Ты – хозяин! Укроти его! Найди поводок и дёрни!»

В этом крике была не просто команда. В нем была ярость ученого, который ненавидел хаос. Была сила воина, которой у Зифана никогда не было. Была воля.

Сергей зарычал, из последних сил цепляясь за сознание. И в этом хаосе боли и страха он увидел что-то. Он увидел, нет почувствовал тонкую, дрожащую нить, уходящую в темноту внутри него. К зверю. Он мысленно, со всей силой отчаяния, схватился за него и рванул на себя.

Раздался звук, казалось из самых глубин души. Глухой, гортанный вопль ярости и… смирения. Боль отступила, словно её отрезали. Сознание хлынуло обратно, чистое, ледяное от потрясения. На визоре желтый значок сменился зеленым: «Состояние стабилизировано. Π-поле: 98,7%.»

Он лежал на холодном полу, тяжело дыша. Зифан стоял над ним, неподвижно, словно высеченный из камня.

– Ты… почувствовал его? – спросил ученый, его голос снова был ровным.

– Да, – Сергей поднялся, его движения в костюме были немного скованными, но твердыми. – Это была… словно другая сущность. Чужая.

– Для нас это не так, – Зифан повернулся, вызывая карту туннелей. Голограмма повисла в воздухе. – Наш зверь – это мы. Просто иная форма мысли, инстинктивный контур. Для тебя… да. Это иное существо. Иная сущность. Паразит, которого нужно приручить. Ты только что сделал первый шаг. Не упусти эту связь.

***

Карта Афанасьева указывала на массивную двухстворчатую дверь в дальнем конце ангара. Панель рядом требовала шестизначный пароль. Зифан достал устройство, похожее на маленького механического паука. На корпусе которого светились мягким синим светом уже знакомые руны Ифрилии. Зифан приложил устройство к панели и начал взлом.

Через несколько секунд массивные двери начали медленно, с жутким скрипом открываться.

Туннель встретил их могильным холодом, спёртым тяжёлым воздухом и многолетней горькой пылью. Они неслись сквозь него, с немыслимой для человека скоростью. Сергей летел, не чувствуя усталости, лишь мощный, ровный гул искусственных мышц и свист ветра в ушах. Его визор, перешедший в режим ночного видения, выдавал лишь смазанную картинку туннеля. Это был полет, полный свободы и безумной радости от силы, которую он ощутил впервые в своей жизни.

За километр до цели, они перешли на шаг. Вскоре на их пути выросли другие массивные ворота – вход в базу. За ними, как показало сканирование, кипела жизнь: десятки тепловых сигнатур, патрули и посты.

– Тут не пройти – слишком много охраны, – констатировал Зифан. Его взгляд скользнул по карте. – Но здесь… есть технический люк. Старая шахта вентиляции. Управление – дистанционное. Примитивное.

Устройство взлома, прикрепленное к панели, мигнуло зеленой руной. Люк с шипением отъехал, освобождая запах старой пыли и смазки.

Лабиринт узких коридоров вывел их прямо под уровень, в котором держали Катю. Сигнал бедствия с костюмов Тарра и Таэлиры всё ещё подавал признаки жизни. Слабый, приглушенный сдерживающем полем. Но достаточный для поиска и спасения. Он разрабатывался, как раз для таких случаев. Они где-то рядом.

– Они прямо над нами, – прошептал Зифан. – Нужно спешить.

– А Катя? Она с ними? – спросил Сергей, в его голосе проступила тень тревоги.

– Не знаю, поле не пропускает другие сигналы. Будем надеяться, что её не увели в другое место.

Когда они, отключив камеры и датчики на пути, ворвались в комнату, картина застыла в их памяти навеки: синяя, мерцающая клетка, а в ней – три безвольных тела. Тарр и Таэлира, похожие на поверженных черных идолов. И между ними – Катя, бледная, как восковая кукла, не подающая признаки жизни.

– Катя! – Сергей рванулся вперед, но Зифан железной хваткой остановил его.

– Поле! – ученый уже сканировал клетку, его визор уже переключился на поиск электромагнитных полей. – Вот…слабое место… здесь. Частотный резонанс.

Устройство взлома, поставленное на стык силовых линий, завибрировало. Синее свечение дрогнуло и вспыхнув ослепительным светом погасло. Прутья бесшумно ушли в пол.

Сергей оказался возле Кати первым. Он снял шлем. Кожа девушки была ледяной, а дыхание – поверхностным, нитевидным. Он прижал ее к груди, слушая слабый, аритмичный стук сердца.

– Катя! Очнись! – в его голосе вновь прорвалась паника. – Она не просыпается, Зифан!

– Сильное поражение нервной системы полем, – сквозь зубы процедил ученый, уже помогая Тарру подняться. – На человеческий организм оно действует как кислота, сжигающая нейронные связи. Еще немного – и было бы поздно. Ей нужно в лабораторию. Срочно.

Тарр и Таэлира приходили в себя, их движения были медленными, разбитыми. Глаза Тарра за алым стеклом визора встретились с взглядом Зифана.

– Кирон… – начал Охотник, его голос был хриплым от действия поля.

– Знаю, – отрезал Зифан. – Я всё слышал. Поговорим об этом позже. Нужно уходить, пока не сработала система безопасности из-за отключения поля.

Как только они выскользнули в коридор, то первый рев сирены прорезал тишину базы. Голос Кирона, искаженный динамиками, прокатился по металлическим стенам:

«Найдите их! Не дайте им сбежать!»

Бег по туннелю обратно был настоящим адом. Сергей, прижимая к груди бесчувственное тело Кати, чувствовал, как каждый его шаг отдается эхом в ее хрупком теле. Сзади нарастал рев двигателей, луч прожектора уже лизнул пятки Таэлиры.

И вот он – Ангар. Родной, проклятый ангар. Зифан метнулся к консоли.

– Блокирую ворота! Прикрывайте!

Массивные створки с оглушительным скрежетом поползли навстречу друг другу. За ними уже слышался визг тормозов, крики.

И в этот момент, в узкую щель между смыкающимися створками, из темноты туннеля метнулся сноп ослепительного синего света. Сгусток плазменной иглы, вырвавшаяся из ствола оружия, которое не должно было существовать на Земле.

Она прошила броню Тарра насквозь.

Раздался не грохот, а глухой, влажный хлюп. Как удар кулаком по мокрому песку.

Тарр замер. Его могучий силуэт дрогнул. Он медленно посмотрел вниз, на свою грудь, где в черной броне зияла аккуратная, светящаяся чем-то зелёным, обугленная по краям дыра.

– Нееет!… – раздался полный леденящего ужаса крик, такой, что сотряс стены ангара. Таэлира.

Охотник медленно, очень медленно опустился на колени. Его шлем повернулся к ним – к Зифану, к Сергею с Катей на руках и к Таэлире, которая застыла в шаге от него.

– Уходите, – прошептал он. Его голос в динамиках был чистым, без хрипоты. Почти нежным.

Затем он рухнул вперед. Черный каркас ударился о бетонный пол с тяжелым звуком. Руны на броне замерцали. Алый свет в визоре потускнел, слышно лишь был сигнал тревоги экзоскелета.

За воротами послышался шум уезжающих машин, который вскоре утих, оставляя их в гробовой тишине ангара с телом того, кто был последней опорой их мира.

Глава четырнадцатая: На грани.

Таэлира рухнула рядом с чёрным каркасом, её пальцы вцепились в холодные пластины брони, будто пытаясь впитать остатки тепла, которого уже не было. Грудь разрывало на части, словно сердце, столетиями бившееся в унисон с его собственным, теперь разорвалось на клочья. Слёзы текли, и жгли, как расплавленный свинец, оставляя на щеках невидимые шрамы. Он нашёл её. Вырвал из ледяного небытия. И теперь лежал перед ней – неподвижный.

Зифан молча подключился к нейроинтерфейсу экзоскелета. На визоре его шлема замелькали руны – тревожные, прерывистые. «Нет сигнала жизнеобеспечения. Регенерация невозможна. Нулевая биоактивность». Учёный сжал кулак, почувствовав, как под перчаткой дрогнули искусственные мышцы его собственного костюма. Он подошёл к Таэлире, его тень накрыла её сгорбленную фигуру.

– Нам пора, – голос Зифана был сухим, как треск статики, но в нём зияла та же пустота, что и в её груди. – Я понесу его. Нельзя оставлять его здесь.

– Нет! – её крик вырвался, как вопль раненой волчицы, от которого задрожали стены ангара. Она отшвырнула его руку, припала к шлему Тарра, за которым когда-то горели родные жёлтые глаза. – Ты сильный! Ты пережил века! Ты обещал… обещал, что не бросишь меня! – её слова превратились в сдавленный стон. Она приникла к его груди, словно ища защиты и замерла.

И тогда – сквозь гул в ушах, сквозь собственное бешеное сердцебиение – она услышала. Одинокий. Глухой. Тихий, как эхо из глубокой пещеры. Удар. Потом ещё один. Медленный, тяжёлый и упрямый.

– Зифан! – её голос сорвался на визг, полный дикой, немыслимой надежды. – Сердце! Оно бьётся!

Учёный замер. – Не может быть. После выстрела Калликса никто… – он не договорил, рванулся к телу, приложил ладонь к шее под шлемом. Датчики его костюма завизжали тревогой. – Никто не выживает после удара нейтронным сгустком. Он выжигает материю на уровне атомных связей.

– Что это за оружие? – Сергей стоял рядом, всё ещё прижимая к себе бесчувственную Катю, его голос прозвучал приглушённо, будто из-за толстого стекла.

– Калликс. Это оружие – старая технология, – Зифан уже выдёргивал из предплечья своего экзоскелета чёрный, живой на вид кабель-синаптор. – Оружие, запрещённое на Ифрилии уже очень давно. – Он вонзил разъём в порт на груди Тарра. Данные хлынули потоком.

"Критическое повреждение. Целостность грудной клетки нарушена."

"Регенерация невозможна. Причина: нейтронное загрязнение. Уровень rad: 9.8 зв."

"Система поддержания жизни активирована. Аварийный генератор: 97%."

"Внимание. Перегрев. До отключения: 01:44:12."

"Биоритм: гибернация. Пульс: 7 уд/мин."

– Он в анабиозе, – прошептал Зифан, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на азарт учёного, столкнувшегося с невозможным. – Костюм загнал его в глубочайший гипобиоз, чтобы продлить его жизнь. Но генератор вот-вот откажет. Нужно в убежище. Срочно.

Он взвалил на себя могучие тело Охотника, искусственные мышцы его экзоскелета напряглись с тихим гулом. Таэлира помогла, её движения были резкими, точными, веками, отточенными в бою. Сергей, не выпуская Катю, бросился к машине.

Дорога обратно казалось, тянулась вечность. Ночной город проплывал за тонированными стёклами сюрреалистичным бредом. Каждое мгновение Зифан чувствовал, как через кабель в его костюме передаётся слабый, прерывистый пульс Тарра – ниточка, тонкая и хрупкая. Две жизни. Одна – в его руках, древняя и уставшая. Другая – в руках Сергея, хрупкая, человеческая, отравленная тем, что должно было спасать.

Лифт в убежище двигался с черепашьей скоростью. Наконец, когда двери лифта открылись, они помчались так, что синие стены коридора сливались в сплошную полосу. Лаборатория встретила их немым сиянием. Зифан сняв свой шлем, уложил Тарра на диагностический стол – тот самый, где когда-то лежала Таэлира.

– Отнесите девушку в криокапсулу, в медицинском модуле, – скомандовал ученый. – Протокол жизнеобеспечения запустится автоматически. Он стабилизирует нейронную активность.

– Я остаюсь, – голос Таэлиры не дрогнул, в нём звенела сталь.

– Он один несправиться, – Зифан кивнул на Сергея, не отрывая взгляда от сканирующих лучей, уже оплетавших тело Тарра. – Иди.

Таэлира метнула на него взгляд, полный ярости и боли, но развернулась и исчезла в коридоре, увлекая за собой Сергея с его ношей.

Данные выстроились в картину от которой бросало в дрожь. Нейтронная инфекция. Она убивала, превращаяя клеточную структуру в неустойчивую массу, которую регенерация бессильно пыталась «починить», тратя последние ресурсы тела. Бесконечный цикл распада.

– Что это значит? – Таэлира вернулась, сбросив шлем. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза горели. – Почему регенерация не работает?

– Радиация, – Зифан указал на голограмму, где алым цветом полыхал очаг глубокого поражения. – Она создаёт «призрачные» клетки. Регенерация работает, но материя распадается быстрее, чем синтезируется. Калликс был создан с расчётом на это.

– Можно что-то сделать? – в её вопросе уже не было надежды. Был лишь вызов.

Зифан медленно повернул голову. Его взгляд упал на массивную сферу Подавителя, возвышавшуюся над лабораторией.

– Нет! Только не это, – она поняла мгновенно. – Зифан, он не рассчитан на это! Подавитель выжигает лунный свет, а не…

– А что такое, этот свет? – перебил он, его голос стал серьёзным и отстранённым. – Это тоже излучение, впитавшееся в клетки. Квантовая аномалия. Принцип тот же. Мы можем перенастроить поле на частоту нейтронного распада. Выжечь радиацию, как инфекцию.

– И выжечь всё остальное вместе с ней, – прошептала Таэлира. – Его разум. Память. Всю его сущность.

– Без этого регенерации не справиться. Шанс – один к миллиону. Маленький. – Зифан подошёл к ней вплотную. Его глаза, казалось смотрели прямо в её душу. – Но это шанс. Он умирает. Медленно и мучительно. Ты этого хочешь?

Она взглянула на него, и в её взгляде бушевала гроза: пять веков одиночества и страха в заточении. Теперь она свободна, но без него это уже не имеет смысла.

– Сделай это, – выдавила она, и каждый звук стоил ей нечеловеческих усилий. – Спаси его.

Он кивнул. Вместе они перенесли Тарра в клетку. Подавитель, будто почуяв цель, издал низкий, жутковатый гул. Зифан погрузил пальцы в голографическую панель управления, переписывая ядро программы. Руны плыли, менялись, складывались в новый, опасный алгоритм.

Воздух зарядился озоном и жженым металлом. Сфера ожила, её лепестки раскрылись, обнажив пульсирующее синее ядро. Столб света, ядовито-ультрамариновый, ударил в грудь Тарра. Его тело вздыбилось, выгнулось в неестественной дуге. Экзоскелет загрохотал по полу. Таэлира вцепилась в панель, её костяшки побелели.

Она видела, как под лучом на коже Тарра проявлялись и тут же исчезали чёрные, словно паутина узоры – следы радиационного поражения, которую выжигали слой за слоем. Это было жутко. Это было похоже на пытку.

И вдруг – свет погас. Гул стих. Тело Тарра обмякло.

Тишина.

Зифан, не дыша, подключил сканер. Казалось прошла целая вечность. Пять секунд. Десять.

"Сканирование завершено."

"Нейтронное загрязнение: 0,3 зв (фоновый уровень)."

"Регенерации начата."

"Запуск процесса восстановления. Приблизительное время: 7 ч 58 мин."

Зифан без сил прислонился к стене. Его колени подкосились. Таэлира соскользнула на пол, спрятав лицо в коленях, и её плечи просто бесшумно затряслись. Это были не рыдания – это было терзание души, наконец позволившей себе надежду.

* * *

В медицинском модуле царил мягкий, утробный гул. Катя лежала в криокапсуле, её лицо за синим стеклом было спокойным. Сергей сидел рядом, не отрывая взгляда от ритмично мигающих лампочек. На его лице не было ни злости, ни страха – только глубокая, всепоглощающая усталость.

Дверь открылась. Вошёл Зифан, он уже был в своём белом лабораторным халате. – Нейронная связь стабильна. Шок прошёл. Она придёт в себя через несколько часов. Без последствий, – его голос был тихим, хриплым от напряжения.

Сергей кивнул, не глядя. – А он?

– Жив. Восстанавливается. – Зифан сел на соседний стул, провёл рукой по лицу. – Это чудо, Сергей. Настоящее чудо.

– Откуда у Кирона такое оружие? – наконец поднял глаза Сергей. В них горел холодный, ясный огонь. – Откуда у него ваши технологии? Ты не думал, что ему может помогать кто-то из ваших?

Зифан замер – он не стал отвечать. Вопрос повис в стерильном воздухе, страшнее любого утверждения.

* * *

Кабинет Кирона напоминал логово бешенного зверя. Мебель была разворочена, на стене зияла глубокая царапина от когтей. Сам он стоял у окна, смотря в ночь, его массивная грудь тяжело вздымалась. Рык, низкий и мощный, исходил из самой глубины его глотки.

– Кто дал приказ стрелять?! – его голос гремел так, что заставлял дрожать стёкла. – Я сказал – живыми! Его кровь – ключ! Без неё все наши труды – прах!

Охранник, тот самый, что руководил преследованием, проговорил дрожащим голосом. – Они уходили! Приказ был…

– Приказ был остановить! Не превратить в радиоактивный пепел! – Кирон метнулся вперёд с неожиданной для своих размеров скоростью. Железная хватка обхватила горло человека, подняла его так, что ноги забились в воздухе. – Ты знал, чем заряжен Калликс! Ты видел, что они взяли девчонку! Ты…

Хруст прозвучал приглушённо, как ломающаяся ветка. Тело бесшумно рухнуло. Кирон отшвырнул его в угол, не глядя. Оставшиеся двое замерли, кровь отхлынула от их лиц.

– Найдите их. Найдите нору, где они прячутся – каждое слово Кирон выдавливал сквозь стиснутые клыки. – Переверните верх ногами весь город, если понадобиться. Но найдите. Живыми. Ясно?

Они кивнули.

– А теперь. Исчезните.

Когда дверь закрылась, Кирон опустился в кресло. Скрип металла под его весом прозвучал жалобным звоном. Он уставился в пустоту. «Тарр… Старший. Твоя регенерация должна справиться. Должна. Иначе… иначе всё это было напрасно. Вся эта грязь. Все эти жертвы».

Внутренний коммуникатор на столе ожил, проецируя в воздухе туманный, лишённый черт силуэт – Алхимика.

– Мне доложили о твоей неудаче, – голос был безэмоциональным, синтезированным. – Старший мёртв?

– Эти идиоты, что ты мне дал, использовали Калликс, – ответил Кирон, не скрывая горечи.

– Простая халатность или предательство? – задумчиво протянул Алхимик. – Неважно. Его тело представляет ценность даже в мертвом виде. Найди. А гибрида и девушку… ликвидируй. Они отработанный материал.

– Их уже ищут.

– Не подведи меня вновь, Кирон. План слишком близок к завершению. – Связь прервалась.

Кирон откинул голову на спинку кресла, закрыв глаза. Перед ним встал образ того Тарра, каким он его помнил века назад: на Ифрилии у костра, с чашей в руках, его янтарные глаза смеялись. Бывший друг. А теперь, возможно, уничтоженный по чьей-то тупой воле.

На базе завыли сирены. Десятки машин, чёрных, без опознавательных знаков, вырывались из ворот, растворяясь в паутине ночных дорог. Охота, прерванная на мгновение, начиналась снова. Теперь не было смысла скрываться. Ставки слишком высоки.

А в синей глубине убежища, под массивной тушей Подавителя, билось сердце, которое отказывалось умирать. И рядом с ним, не отрывая руки от его ладони, сидела Таэлира, её шепот плыл в тишине, как древняя молитва на языке, которого Земля никогда не слышала. Она стерегла его сон. Сон между жизнью и смертью. Между прошлым и будущим, которое висело на волоске.

Глава пятнадцатая: Шаг во тьму.

Синий, приглушённый свет жилого модуля мягко ложился на резкие черты лица Тарра. Он лежал неподвижно, грудь поднималась и опускалась в ровном, гипнотическом ритме искусственного сна. Над койкой пульсировала голограмма – зелёные дуги жизненных показателей, стабильные и обнадёживающие. Страшная рана на груди, та самая, что зияла обугленным кратером, уже затянулась под действием регенерации, оставив лишь бледный, едва различимый след. Организм боролся. Атом за атомом, клетка за клеткой, он выжигал остатки нейтронной инфекции.

Таэлира не отпускала его руку. Её пальцы, обычно такие сильные и жесткие, сейчас казались хрупкими, впиваясь в его ладонь, будто боясь, что его унесёт течением небытия. Прошло лишь четыре часа. Время потеряло смысл, растянувшись в тягучую, тоскливую вечность. Сквозь шум вентиляции ей слышался только его тихий, механический вдох и выдох. Мысли кружились, как хищные птицы: «А если Подавитель выжег не только радиацию? Если вместе с ядом ушла часть его? Та часть, что помнила запах красного солнца Ифрилии, вкус победы в первой схватке, тепло её прикосновений под чужими звёздами?» Она гнала эти мысли прочь, загоняла их в самый тёмный угол сознания, где уже жила ноша пяти векового одиночества. Она цеплялась за надежду, хрупкую, как первый лёд.

На экране у изголовья холодные цифры показывали: «Восстановление: 47,3%». Ещё даже не половина. Но самый важный показатель показывал стабильную синусоиду мозговой активности – он горел ровным зелёным светом. Он справится. Он должен.

Шипение гермодвери нарушило тишину. В каюту вошёл Зифан. Он казался высеченным из того же серого камня, что и стены убежища: лицо осунувшееся, глаза с красными прожилками усталости, но взгляд – всё тот же острый, изучающий. Он молча положил руку на напряжённое плечо Таэлиры. Прикосновение было твёрдым, без лишней сентиментальности.

– Тебе нужен отдых, Таэлира. Иди, поспи хоть час. Я посижу с ним.

– Я в порядке, – её голос прозвучал глухо и измождённо. Она даже не подняла на него взгляд, её янтарные глаза, покрасневшие и сухие, были прикованы к лицу Тарра. – Я не устала. Я должна быть с ним. Лучше смени Сергея. Он, наверное, уже с ног валится, он не отходит от Кати ни на шаг.

– Он сказал мне ровно то же самое, – в голосе Зифана мелькнула тень чего-то, отдалённо напоминающего усталую улыбку. – Упрямство – наша родовая черта, кажется. Но теперь самый тяжёлый этап позади. Они справятся. Оба.

Таэлира наконец оторвала взгляд от Тарра и посмотрела на учёного.

– Зифан… – она запнулась, слова застряли в горле комом. – Скажи честно. Он… он полностью поправится? Он будет… прежним?

Зифан встретил её взгляд. Он не стал смягчать формулировки – она ненавидела ложную надежду.

– Его тело восстановится полностью. Регенеративные процессы идут в рамках прогноза. Радиационное поражение не затронуло глубинные структуры мозга. Активность в норме. – Он сделал паузу, выбирая слова. – Он сильный, Таэль. Сильнее, чем мы все. С ним всё будет хорошо.

– Надеюсь, ты прав, – она выдохнула, и в этом выдохе смешалась вся её накопленная усталость. – А теперь уходи. Я хочу побыть с ним наедине.

Зифан молча кивнул и вышел, оставив её в синей тишине модуля. Но в коридоре его спокойная маска учёного дала трещину. В голове, как навязчивый вирус, крутился вопрос Сергея, заданный несколько часов назад: «Зифан… откуда у них Калликс? Откуда взялись ваши технологии?»

Тревога, холодная и цепкая, сжала его внутренности. «Неужели Кирон – не единственный предатель? Кто ещё мог передать им всё это? Кто имел доступ к архивам вооружения?» Разум отчаянно выстраивал и опровергал теории. «Нет. Не может быть. Остальные вернулись на Ифрилию или пали. Может Алхимик «спас» не только Кирона?» Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей дрогнули спящие мышцы. «Впрочем, сейчас не до этого. Разберёмся позже».

***

Сергей сидел на жёстком табурете у криокапсулы, в которой, как хрустальная бабочка в янтаре, покоилась Катя. Её лицо было спокойным и бледным. Тонкие трубки и датчики оплетали её руки, словно корни какого-то футуристичного растения. Он не отрывал от неё взгляда, будто силой воли мог заставить её веки дрогнуть.

«Зифан сказал – несколько часов. Нейронные связи восстанавливаются. Остаётся только ждать». Мысль была логичной, холодной, но где-то глубоко в груди клубился чёрный, липкий туман страха. Он сделал всё, что мог. От него больше ничего не зависело. Осознание этого было хуже любой боли.

Усталость, накопившаяся за сутки адреналина, страха и первого в жизни ощутимого контроля над Зверем, накрыла его тяжёлой, тёплой волной. Голова склонилась на грудь, веки слиплись. Он погрузился в сон без сновидений – пустую, чёрную бездну, где была лишь пустота.

Из забытья его выдернул резкий, пронзительный сигнал тревоги, от которого задрожали стены. Бесстрастный голос из динамиков произнёс:

– Внимание! Обнаружен несанкционированный доступ к шлюзу лифта 1-A. Попытка взлома квантового шифра. Угроза идентифицирована. Рекомендовано срочно принять меры.

Сергей вскочил так резко, что табурет с грохотом отлетел в сторону. Сердце тут же забилось бешеным, животным ритмом где-то в горле. «Нет. Не может этого быть. Они нашли нас. Они пришли за Катей. Снова». По спине пробежал ледяной скорпион. И внутри, в ответ на панику, немедленно зашевелилось Оно. Тёмное, теплое, полное ярости и силы. Он ощутил его как отдельную сущность – клубок инстинктов, спавший в глубине его подсознания. «Нет. Не сейчас. Сейчас не время». Стиснув зубы, он мысленно набросился на это шевелящееся чувство, сжал его в кулак и с силой втолкнул обратно в темноту. Оттуда донёсся глухой, обиженный рык, но сущность подчинилась, отступив.

Он вылетел в коридор и помчался к лаборатории. Таэлира уже была там – она стояла у центральной панели, её спина была напряжённой струной. Зифан, «колдовал» над голографическим интерфейсом, его пальцы мелькали с нечеловеческой скоростью.

– Это они? – голос Сергея сорвался, прозвучав хрипло и громко в тишине.

– Похоже на то, – отозвался Зифан, не отрываясь от экранов. На них в режиме реального времени показывалась карта верхних уровней: красная точка взлома мигала у лифта в подвале особняка. – Они обошли периметральные датчики. Используют… квантовый дешифратор. Очень продвинутый для людей.

– Активируй турель! – в голосе Таэлиры зазвенела ярость. – Нельзя позволить им сделать это!

Пальцы Зифана летали над клавиатурой, и через несколько мгновений он произнёс:

– Готово.

***

Несколькими часами ранее. На поверхности.

В сером, невзрачном микрофургоне, припаркованном недалеко от особняка, было душно от дыхания и запаха дешёвого кофе. Двое мужчин в тёмных ветровках, с обычными, но слишком внимательными лицами, наблюдали в бинокли.

– Володь, ну и что мы тут, хотим найти? – Андрей, скучающе щёлкнул зажигалкой. – Дом как дом. Просто старый особняк.

– Приказ – наблюдать и сканировать дом каждые десять минут, – Владимир, ответил не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к прибору на коленях, напоминающему утолщённый планшет с антенной. – Фиксируем любые энерговыбросы, тепловые аномалии. Наша цель не из тех, кто ходит в магазин за хлебом.

– А что это за штука? – Андрей потянулся к прибору. – Ни разу не видел.

Владимир резко отвёл его руку.

– Лучше тебе не знать, Андрюх. Меньше знаешь – крепче спишь. Ты слышал, что босс устроил вчера? Одному из своих… сломал шею, будто сухую ветку. Так что помалкивай.

Андрей побледнел, проглотил слюну и отвернулся к окну.

В этот момент прибор на коленях у Владимира издал тонкий, настойчивый писк. На экране замигал красный индикатор, и поплыли строки данных: «Обнаружена аномалия подповерхностного сканирования. Глубина: 50м. Характер сигнала: неидентифицированная энергетическая подпись. Приоритет: Высокий»

Владимир выдохнул: «Вот оно».

Он схватил рацию. «Ястреб-1, Ястреб-1, здесь Наблюдатель-2. Есть контакт. Подтверждаю аномалию. Передаю координаты».

Через сорок минут к особняку, не включая фар, подкатил армейский грузовик с закрашенными номерами и без опознавательных знаков. Из кузова бесшумно, как тени, выпрыгнули пятнадцать человек в чёрном тактическом снаряжении, с автоматами нового поколения. С ними вышел невысокий, сутулый человек в очках с толстой оправой и с дорогим кожаным чемоданчиком. Он нервно поправил очки.

Капитан Дыбин, лицо которого было будто высеченным из камня, махнул рукой:

– Прочесать периметр. Найти вход. Помните брифинг. Цели – не люди. Всё, что движется и не отзывается на кодовые слова – нейтрализуется. Приказ – брать живыми, по возможности. Вперёд.

Солдаты растворились в сумерках. Через десять минут один из них, крадучись как кошка, вернулся.

– Капитан. В доме пусто. Но в подвале и гараже обнаружены две конструкции, напоминающие двери лифтов. Но нет ни панелей, ни кнопок. Гладкий металл.

Дыбин повернулся к человеку в очках:

– Васильев. Ваш выход. Прикройте его.

Профессор Васильев кивнул, его пальцы нервно постукивали по ручке чемоданчика.

– Начнём… с подвала.

Группа из пятнадцати бойцов, под руководством сержанта Андреева, образовав живой щит, сопроводила профессора в подвал. Их встретил широкий, стерильный, светящийся синим коридор с лестницей. Который резко контрастировал на фоне с заброшенным особняком.

– Будьте готовы ко всему, – прошептал Васильев, открывая чемоданчик. Внутри, в мягких гнёздах из светящегося полимера, лежало устройство, похожее на металлического паука с тонкими щупальцами-кабелями. На его «спине» мерцали знакомые извилистые руны. – Системы защиты могут быть… нестандартными.

Он прикрепил «паука» к гладкой поверхности у шлюза. На экране планшета в чемоданчике ожила полоса загрузки: «Подключение к защищённому интерфейсу… Взлом квантового шифра… 10%… 45%…»

Когда полоса достигла 90%, раздался лёгкий, почти музыкальный гул. Из потолка, прямо над ними, беззвучно выдвинулась компактная турель – чёрный, обтекаемый цилиндр с узкой аперцией. Она мгновенно сориентировалась.

– Назад! Поднять щиты! – взревел сержант Андреев.

Бойцы рванули назад, выставили перед Васильевым компактные полимерные щиты. Турель гудела, набирая заряд. Раздался сдавленный «хлюп» – и сноп плазменных зарядов, слившихся в сплошной синий луч, ударил в щиты. Они дрогнули, зашипели, полимерная поверхность начала пузыриться и плавиться.

– Открыть ответный огонь! – Андреев был на грани паники.

Автоматные очереди загрохотали в замкнутом пространстве. Пули отскакивали от корпуса турели, оставляя лишь серебристые царапины.

– Сержант! Применить К-2? – один из бойцов, уже снимал с плеча массивное, угловатое орудие.

Андреев, понимая, что обычное оружие бессильно, прижал палец к уху:

– Капитан! Турель! Пули не берут! Запрос на применение К-2!

В рации хрипнуло: «Разрешаю».

– Нилин! Давай!

Нилин прицелился. Орудие взвыло, набирая энергию, а затем выплюнуло сгусток синего пламени. Он прошил турель насквозь, оставив аккуратную, обугленную дыру. Гул стих, устройство безжизненно повисло на потолке.

В тот же миг на экране Васильева вспыхнуло: «Взлом завершён. Доступ открыт.» Шлюз с глухим шипением разошёлся, открывая тёмную пасть кабины лифта.

– Работа сделана, – выдохнул Андреев. – Профессор, возвращайтесь к машине.

В рации раздался голос Дыбина: «Андреев, начинайте спуск».

***

В лаборатории, глубоко под землёй, Зифан наблюдал за гибелью турели на экране. Его лицо было каменным.

– Они уничтожили турель. И взломали лифт.

– Как? – негодование Таэлиры было слышимым даже сквозь её звериный облик. – Это же…

– Теперь возможно, – холодно перебил Зифан. – У них кое-что есть.

– Смотри, – Зифан ткнул пальцем в увеличенное изображение. На нём один из солдат в камуфляже держал в руках угловатый, массивный прибор, от которого тянулись светящиеся кабели к панели лифта. А за спиной у сержанта виднелось знакомое, чёрное, брутальных форм оружие с характерным расширением на стволе. – Модуль квантового взлома. И Калликс».

Таэлира узнала оружие. Тот самый сгусток синего пламени, что прошил Тарра. По её лицу прошла судорога, губы обнажили клыки в беззвучном рыке. Кулаки сжались так, что костяшки побелели.

– Что ж, – её голос стал низким, опасным, голосом охотницы из старых легенд. – Тогда мы примем бой.

Зифан и Сергей обернулись. Она смотрела на них, и в её янтарных глазах горела холодная и яростная уверенность.

– Мы должны защитить Катю и Тарра, – сказал Сергей. В его словах больше не было прежней растерянности. Была только твёрдая, как гранит, воля.

Таэлира оскалилась в улыбке, в которой не было ничего человеческого – только жажда крови.

– Они сами пришли в наше логово. Пора показать им, что значит охотиться на охотников.

– Но нас лишь трое, – холодно возразил Зифан. – А Сергей… его контроль ещё слаб. Один всплеск паники, и он станет угрозой для нас всех.

– Я справлюсь, – отрезал Сергей. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, представляя ту тонкую нить, что связывала его с внутренним зверем. Он мысленно дёрнул за неё, отдавая приказ.

И на этот раз всё было иначе. Не мучительный надлом, а мощный, стремительный всплеск. Кости перестраивались с тихим, влажным шелестом. Мышцы наливались силой, не разрывая кожу, а растягивая её. Шерсть, густая и серая, проросла сквозь поры, словно щетина. Когти выдвинулись из кончиков пальцев с чёткими щелчками. Боль была, но это была боль роста и напряжения. Когда он открыл глаза, мир предстал перед ним в сверхчеловеческой чёткости. Звуки, запахи, мельчайшие детали в темноте. В его жёлтых зрачках, обычно мутных от животной ярости, теперь горел холодный, осознанный огонь.

– Я готов, – прорычал он, и его голос был грубым, но внятным.

Зифан смерил его взглядом, затем кивнул – коротко, одобрительно. Затем он сам отступил на шаг. Его превращение было почти бесшумным и пугающе быстрым. Где стоял сутулый учёный, теперь возвышался исполин. Его шерсть была цвета свежего снега и лунного серебра, отливающая голубым в синем свете лаборатории. В его осанке, в спокойном, оценивающем взгляде янтарных глаз читалась древняя мудрость.

Таэлира не заставила себя долго ждать. Её трансформация была вспышкой элегантной мощи. Она стала выше, изящнее. Шерсть цвета тёмного каштана с прожилками меди и золота облегала мощную, но грациозную мускулатуру. Она встряхнула головой, и в этом движении была вся её суть – воительница, вернувшаяся в свою стихию.

– Каков план? – спросил Сергей, его звериный голос звучал непривычно, но уверенно.

– Итак, – начал Зифан, его рык был низким и разборчивым. – Главная угроза – носитель Калликса. Остальные – лишь пушечное мясо.

– Хорошо. Он мой, – прошипела Таэлира, и в этом шипении слышался звон стали.

– Сергей, Зифан, – продолжила она, – ваша задача – разделить их, рассеять. Сергей, займи позицию в столовой. Пространство большое, есть укрытия. Зифан – гараж и прилегающие технические коридоры. Действуем скрытно.

Они оба кивнули, их мощные головы склонились.

– Да, – добавил Зифан. – Ещё я заблокирую гермодвери в лабораторию, жилой модуль и медблок. Полная изоляция. И включу систему полного поглощения теплового излучения. Пусть их тепловизоры увидят лишь одно сплошное марево.

– И свет, – оскалилась Таэлира. – Выключим всё. Темнота – наш союзник. Их фонари выдадут их с головой.

– Перебьём поодиночке, – глухо, со зловещим удовлетворением прорычал Сергей.

***

Кабина лифта, огромная и беззвучная, поглотила пятнадцать бойцов. Воздух внутри пах озоном и холодным металлом. Когда двери открылись на нижнем уровне, их встретила абсолютная, густая чернота, нарушаемая лишь слабым синим свечением рун на стенах где-то вдалеке.

– Включить тепловизоры! – скомандовал Андреев.

Бойцы опустили щитки на шлемах. И ахнули. Вместо чётких силуэтов коридоров они увидели однородное, размытое красное марево, будто вся база была раскалена до невероятной температуры.

– Чёрт! – выругался Андреев. – Включить фонари!

Тьму разорвали дюжина лучей тактических фонарей, выхватывая из мрака стерильные синие стены пустых коридоров. Тишина была звенящей, гнетущей.

– Отряд, разделимся! – Андреев пытался взять под контроль нарастающую нервозность. – Группа «Альфа»: Нилин, ты с главный. Возьми шесть бойцов. Ваш правый коридор, задача – поиск и нейтрализация. Группа «Бета» – за мной. Будьте начеку. Цели могут быть где угодно.

– Есть! – Нилин, огромный детина с Калликсом на перевес, кивнул. Семь человек отделились и, пятясь спинами друг к другу, двинулись в тёмный провал правого коридора.

В тени, на самом потолке вентиляционной шахты прямо над ними, неподвижно, слившись с металлом, замерла тень с каштановой шерстью. Пара янтарных глаз безмолвно проводила группу «Альфа».

Отряд Нилина крался по лабиринту, лучи фонарей лихорадочно бегали по стенам. Они наткнулись на гермодверь без каких-либо механизмов открывания.

– Здесь тупик, – пробормотал один из бойцов.

– На это нет времени, – Нилин махнул рукой. – Идём дальше.

Наконец они вышли в огромное, пустое помещение, напоминающее столовую. Ряды пустых столов уходили во тьму.

– Монстры ещё и ужинают, – усмехнулся Нилин, пытаясь сбросить напряжение. Он обернулся к замыкающему. – Кириллов, что скажешь?

Тишина. Место, где секунду назад стоял боец, было пусто.

– Кириллов? – Нилин насторожился. Лучи фонарей метнулись назад. Никого. – Чёрт! Кто видел Кириллова?

Остальные пятеро бойцов, бледные, покачали головами, сжимая оружие. Внезапно Нилин почувствовал лёгкое движение воздуха за собой. Он резко обернулся – впередиидущий боец, исчез. Бесшумно. Словно его стёрла сама тьма.

Паника, острая и липкая, подступила к горлу.

– Выходи, тварь! – заорал Нилин, теряя контроль, водя стволом Калликса по темноте. – Я знаю, ты здесь! Я тебя…

Он не закончил. Справа, из-за стола, мелькнули два светящихся жёлтых пятна.

– Контакт слева! – закричал он, нажимая на спусковой крючок Калликса.

Ослепительно-синий сгусток прошил пустоту, оставив на стене дыру с оплавленными краями. Вспышка на мгновение осветила помещение. Там, где были глаза, никого не было.

Сзади раздался короткий, приглушённый хрип, заглушённый звуком ломающихся костей. Нилин резко обернулся. Из его отряда осталось двое. Они стояли спиной к спине, глаза за стёклами шлемов были полы ужаса. А на полу между столами лежало нечто бесформенное в камуфляже.

– Сержант! Сержант! – Нилин вцепился в рацию. В ответ – лишь мертвая тишина и помехи.

Последние двое солдат метнулись бежать в разные стороны. Один вскрикнул – и его крик был резко обрезан глухим ударом. Второй, сделав несколько шагов, споткнулся о тело третьего и рухнул. Его шлем со звонком откатился по полу. Подняв голову, он увидел, как из темноты на него надвигается огромная фигура с шерстью серого цвета. Жёлтые глаза холодно смотрели на него. Солдат не успел даже вскрикнуть. Мощная лапа обхватила его голову, и страшные челюсти сомкнулись на голове с оглушительным хрустом. Тело дёрнулось и замерло.

Нилин остался один. Он отчаянно оглядывался, дыхание свистело в противогазе. Он бросил неповоротливый Калликс – в темноте он был бесполезен – и выхватил пистолет. Отступил к стене, спиной почувствовал холодный металл. И тогда прямо перед ним из тени материализовалась оно. Чудовище с шерстью спелого каштана. Существо было меньше и стройнее серого, но от этого не менее смертоносное. Он выстрелил. Пуля со звоном отрикошетила от уплотнённой кости на её лбу, даже не оставив царапины. Он выстрелил ещё раз, и ещё – бесполезно.

Она сделала один стремительный шаг вперёд. Её лапа взметнулась – и с тихим щелчком сломала ему руку в локте. Пистолет упал. Вторая лапа обхватила его горло, приподняла. Он болтал ногами в воздухе, давясь, глядя в бездонные янтарные глаза. Последнее, что он увидел, – оскал длинных, белых клыков.

Из-за колонны вышел Сергей, его морда была забрызгана кровью.

– Кажется, всё, – прорычал он.

– Да, – ответила Таэлира, облизывая когти. – Зифан, должно быть, уже разобрался с остальными.

В другом конце базы, в узком техническом коридоре, лежали тела ещё семерых бойцов. Их смерть была быстрой, эффективной – сломанные шеи, разорванные артерии. Ни один не успел даже крикнуть. Над последним, сержантом Андреевым, склонился серебристый великан. В глазах солдата был немой вопрос и животный страх. Зифан посмотрел на него без ненависти, почти с печалью. Затем его лапа резко взмахнула. Тело обмякло.

На поверхности капитан Дыбин в ярости стучал кулаком по броне грузовика.

– Андреев! Нилин! Ответьте! Чёрт! – В рации – лишь мёртвая тишина. Пятнадцать опытных бойцов, лучшее, что было в его распоряжении, исчезли в подземелье за двадцать минут.

Он понял. Всё кончено. Они вошли в пасть к зверю. И пасть сомкнулась.

– Отходим, – хрипло скомандовал он водителю. – Немедленно. Нужно сообщить… о полной потере группы.

***

В убежище свет снова загорелся, мягкий и синий. В лаборатории стояли тяжело дыша трое – окровавленные, но целые. Перед ними на экранах горели зелёные индикаторы гермозащиты на всех критических отсеках.

– Они отходят? – спросил Сергей, его голос постепенно возвращал человеческие интонации. Шерсть на нём медленно редела.

– Пока да, – подтвердил Зифан, уже почти полностью вернув человеческий облик. Он смотрел на экран с наружными камерами. Грузовик уезжал. – Кирон теперь знает, где мы. В следующий раз они вернуться с более серьёзными силами.

– Пусть знает, – сказала Таэлира, вытирая кровь с морды тыльной стороной лапы. В её глазах горел неутолённый огонь. – Знают, что мы можем дать отпор. Это наша территория, и мы будем защищать её.

Она посмотрела в сторону жилого модуля, где спал Тарр, и в сторону медблока, где выздоравливала Катя. Они выиграли эту ночь. Но война, настоящая война, только начиналась. И где-то там, в тени, ждал своего часа старый друг, ставший самым страшным врагом. Кирон. И за ним стояла вся мощь Зигорекс.

Глава шестнадцатая: Чужой среди своих.

Сергей сидел на холодном полу лаборатории, прислонившись спиной к панели управления. В ушах всё ещё стоял гулкий звон после битвы, а в ноздрях – призрачный запах гари и крови, который не брала даже мощная система рециркуляции. Адреналин схлынул, оставив после себя пустую, гулкую усталость. Но сквозь всё это пробивалась одна ясная, твёрдая мысль, как луч света во тьме: «Мы справились. Катя в безопасности». Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри сонно шевельнулись отголоски той сущности. Оно под контролем. Пока.

Зифан не находил себе места. Его шаги, отмеренные чётким, механическим ритмом, рассекали тягучую тишину лаборатории. Его взгляд, лишённый обычной учёной рассеянности, метался по экранам – наружные камеры, сенсоры периметра, энергопотребление. Наконец, он резко остановился, повернув к ним бледное, осунувшееся лицо.

– Это убежище скомпрометировано, – его голос звучал сухо, как скрип пергамента. – Кирон теперь знает, что мы здесь. Когда он соберёт все силы и атакует вновь – лишь вопрос времени. Придётся законсервировать комплекс и покинуть город. Нам нужен новый план. Новое убежище.

– А Тарр? И Катя? – голос Таэлиры был низким, хриплым от усталости и невыплаканных слёз. Она стояла, будто вросшая в пол, её плечи были неестественно прямыми, а в сжатых кулаках, казалось, застыла вся ярость недавней схватки. – Они ещё не готовы.

Зифан закрыл глаза на секунду, всё обдумывая.

– Ты права. У нас ещё есть время. Немного. Система маскировки теплового и энергетического следа ещё работает. Но это ненадолго. – Он взглянул на центральный экран, где мигала схема убежища. Система утилизации, похожая на гигантскую хищную амёбу из нанороботов, уже завершала работу в коридорах, поглощая последние следы биоматериала и металла. Скоро от вторжения останутся лишь воспоминания.

И в этот момент, нарушая мрачные раздумья, из медицинского отсека донёсся чистый, мелодичный сигнал. На экране центральной консоли зелёными рунами вспыхнуло сообщение: «Процедура восстановления завершена. Пациент стабилен. Готов к пробуждению».

Тишина в лаборатории стала звенящей. Их взгляды встретились. Поняв друг друга без слов, они одновременно бросились к медблоку.

Капсула сияла внутри мягким, голубоватым светом. За стеклом, в прозрачной, насыщенной нутриентами жидкости, покоилась Катя. Её лицо было спокойным, черты разглажены искусственным сном. Сергей прильнул к стеклу, его дыхание оставило на поверхности влажный след. Зифан провёл пальцами по голограмме управления. Под его прикосновением поплыли сложные извилистые руны. С тихим шипением жидкость начала убывать, обнажая тело девушки. Тонкие катетеры и сенсорные нити отсоединились, скользнув в пазы, будто живые черви.

Крышка капсулы отъехала почти бесшумно. Холодный воздух лаборатории ударил в лицо Кате. Её ресницы дрогнули. Медленно, преодолевая тяжесть век, она открыла глаза. Сначала взгляд был мутным, невидящим, блуждал по синим стенам и потолку. Потом сфокусировался на Сергее. И в этих зелёных глазах, глубоких как лесные озёра, вспыхнуло чистое, безудержное пламя. Она узнала его. Губы дрогнули, сложившись в улыбку, такую хрупкую и сияющую, что у Сергея сжалось сердце.

– Серёжа… – её голос был тихим, хриплым от долгого молчания, но в нём звучала такое искреннее счастье, что мир на мгновение перестал быть враждебным. – Я знала! Во сне… я чувствовала, что ты рядом!

Она попыталась приподняться, и он, подхватив её, обнял так, будто хотел защитить от всего этого жестокого мира. Её слёзы, тёплые и солёные, просочились сквозь ткань его комбинезона.

– Всё кончилось, Кать. Ты в безопасности. Я здесь, с тобой, – он шептал ей это, нежно гладя по волосам.

Катя отстранилась, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Её взгляд упал на Таэлиру, и в её глазах промелькнуло изумление, смешанное с остатками кошмара.

– Я узнаю тебя, ты …Таэлира, да? Значит… это был не сон. И тот… тот монстр…

– К сожалению, он был самым что ни на есть реальным, – мягко, но без обиняков вступил Зифан, сделав шаг вперёд. – Но теперь вы под нашей защитой.

Девушка перевела взгляд на него. Она пыталась вспомнить, где она видела его, но затем зрачки слегка расширились. Она заметила странный, слишком яркий янтарный отблеск в его радужке, ту же непривычную посадку скул.

– А вы…Степан? Коллега Серёжи? – она спросила неуверенно, а потом вспомнив, что у него точно такие же глаза, как у Таэлиры, медленно добавила: – Вы… не его коллега, так ведь?

– Меня зовут Зифан, – поправил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, усталая горечь. – Простите за обман. Это была необходимая мера предосторожности, чтобы защитить вас.

– Понимаю, – Катя кивнула, и в её взгляде промелькнула тень пережитого ужаса. Она обняла себя за плечи, будто внезапно замёрзла. – А где… тот большой? Тарр? – Её взгляд, ищущий, метнулся к Таэлире. И замер.

По лицу ифрилийки, по тому, как её глаза наполнились бездонной, немой болью, она всё поняла.

– Нет… – вырвалось у Кати шёпотом. – Он не…?

– Его тяжело ранили, – голос Таэлиры сорвался, став хриплым и ломаным. Она отвернулась, резким движением смахнув предательскую влагу с ресниц.

– Но теперь он стабилен, – быстро добавил Зифан, стараясь вернуть разговору конструктивное русло. – Организм восстанавливается.

– Это из-за меня, – Катя опустила голову, её пальцы вцепились в край термопледа, который автоматически выдвинулся из капсулы. Голос её дрогнул. – Вы пришли за мной… а он…

Сергей мягко, но твёрдо приподнял её подбородок, заставив встретиться взглядом.

– Не вини себя. Виноват только он – Кирон и те, кто стоит за ним. Не ты.

Она всмотрелась в его глаза – карие, а теперь такие серьёзные и повзрослевшие – и что-то в них заставило её кивнуть, принять эту правду, как горькое лекарство.

– Ты прав, – она вытерла последние слёзы и с помощью Сергея выбралась из капсулы. Босые ноги коснулись холодного полимерного пола. Она впервые огляделась – стерильные синие стены, непонятные пульсирующие приборы. – Серёжа… а где мы? Это что? …это больница?

– Кать, я тебе позже всё объясню. Обещаю. А сейчас тебе нужно прийти в себя, одеться и поесть – он накинул ей на плечи дополнительный плед, почувствовав, как она слегка дрожит.

Желудок девушки предательски заурчал, нарушая гнетущую атмосферу. На её лице мелькнула смущённая, живая улыбка.

– Кажется, ты прав.

Она повернулась к Зифану и Таэлире, её глаза сияли искренней благодарностью:

– Спасибо вам. Если бы не вы… я даже знаю, что они бы со мной сделали.

Пока Сергей вёл Катю в жилой модуль – принять душ, переодеться в простую, удобную одежду из запасов убежища – Зифан вернулся к изучению трофея. Калликс лежал на столе, чёрный и молчаливо-угрожающий. Его диагностический синаптор был подключён к интерфейсу оружия. На экране плыли данные. Проанализировав всю полученную информацию, в его глазах загорелась невероятная, безумная идея.

В столовой, за простой, но питательной пастой из пищевого синтезатора, Катя наконец не выдержала:

– Серёж, что это было? Что всё-таки это был за монстр? Он был похож на персонажа из фильма ужасов. И кто эти люди? Где мы? В каком научно-фантастическом кошмаре мы оказались?

Сергей глубоко вздохнул. Он ей всё рассказал. Об ифрилийцах. Об их проклятии. О предателе Кироне и корпорации «Зигорекс», жаждущей заполучить их генетический материал. Он тщательно обходил самое главное – свою собственную правду. «Ей ещё рано это знать, – подумал он. – Не хочу её пугать ещё больше». Глаза Кати становятся всё шире, её острый, аналитический ум, пытался ухватить и систематизировать эту невероятную информацию.

– А ты… как ты в это ввязался? Почему они тебе доверяют? – спросила она, вглядываясь в его лицо.

– Тарр, – ответил Сергей просто. – Он спас меня от одного из таких…монстров. Теперь я у него в долгу.

Когда они вернулись в лабораторию, Зифан, оторвавшись от Калликса, бросил на Сергея многозначительный взгляд. Тот едва заметно мотнул головой.

– Катя, – обратился к ней Зифан, – вижу Сергей ввёл вас в курс дела… Да, мы незваные гости на вашей планете. И да, существо, которое вы видели – часть нашего… мира.

– Значит, вы оборотни? Как в мифах. Но, разумные? – прошептала Катя, не испытывая страха, она с неподдельным интересом разглядывала Зифана.

– Совершено верно, – ответил ученный, его взгляд был непроницаемым. – Но никакой мистики, а лишь генетика, доведённая до совершенства эволюцией под чужими звёздами.

– И…мне безопасней здесь, с вами. Я понимаю, – серьезно ответила Катя, внимательно смотря на него.

– Вы помните что-то о своём похищении? – спросил Зифан, подходя ближе. Его янтарные глаза пристально изучали её лицо. – Что угодно, любые детали. Может они что-то обсуждали между собой? Говорили о своих планах?

Катя нахмурилась, закрыла глаза, погружаясь в те тяжелые, мутные воспоминания.

– Всё как в тумане… Стук в дверь. Люди в чёрном, в очках… Голос за дверью: «Нам нужно задать вам пару вопросов о вашем друге, Сергее». Я испугалась, пригрозила полицией… Потом – удар, дребезг. Они взломали дверь. Укол в шею… и всё. Затем холод, расплывающийся по венам. Проснулась я уже в той… комнате и увидела Таэлиру и Тарра. – Она вздрогнула, открыв глаза. – К сожалению, это всё, что я помню. Простите.

– Ничего страшного. Вам и так слишком многое удалось пережить, – поспешил утешить девушку Зифан.

Катя, стараясь отвлечься от мрачных мыслей, перевела взгляд на оборудование лаборатории.

– Ваши технологии… этот аппарат, – она указала на Подавитель, – он использует принцип направленного квантового подавления? Напоминает стереотаксическую установку для радиохирургии, но на порядки сложнее. А этот стол – явно хирургический манипулятор с силовой обратной связью, как у «Да Винчи», но интерфейс… нейронный?

Теперь удивление отразилось на лице Зифана.

– Вы разбираетесь в медицинской технике.

– Я врач-хирург, – ответила Катя, и в её голосе впервые зазвучала привычная уверенность. – Травматология и микрохирургия.

На губах Зифана появилась тень чего-то, отдалённо напоминающего улыбку.

– Хм… очень… интересно.

***

В кабинете Кирона на базе «Зигорекс» царила напряженная ледяная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием волколака. Он ходил взад-вперёд, и каждый его шаг заставлял вибрировать металлический пол. Капитан Дыбин стоял по стойке «смирно», но в его глазах бушевала немая буря. Профессор Васильев нервно теребил края своего лабораторного халата.

– Итак, капитан, – голос Кирона был тихим, что делало его только страшнее. – Ваши люди не выполнили задачу. Они сгинули в этой норе.

– Задача по захвату целей провалена, – чётко, по-военному, произнёс Дыбин. – Группа не вышла на связь. Причины неизвестны. Предполагаю полное уничтожение.

Кирон остановился перед ним, его массивная тень накрыла капитана.

– А вы, профессор? Что скажете?

Васильев вздрогнул, но его голос зазвучал неожиданно уверено:

– Операция прошла… в рамках нашего плана. Модуль дешифровки выполнил основную задачу. Пока шла перестрелка, он провёл полное сканирование сетевой архитектуры убежища, их систем защиты, энергоснабжения, вентиляции. У меня есть полный доступ. Ко всему.

Дыбин не поверил своим ушам. Лицо его побагровело.

– Вы… вы хотите сказать, что это была «разведка боем»? Что вы сознательно послали моих людей на убой? Зная, что они не вернутся?

Кирон медленно повернул к нему голову. В его жёлтых глазах не было ни злобы, ни сожаления. Только холодный расчёт.

– В военных учебниках, капитан, это называется «добыча критически важной разведывательной информации». Цель оправдывает средства. Ваши бойцы были профессионалами. Они выполнили свою задачу. Теперь у нас есть ключ к логову зверя.

– Они были не «средствами»! – сорвался Дыбин, делая шаг вперёд. Его рука непроизвольно потянулась к кобуре, но он вовремя остановил себя. – Я знал их имена! Их семьи! Они доверяли мне!

– Это не имеет значения, – отрезал Кирон, и в его голосе прозвучала сталь. – Война, которую мы ведём, капитан, не оставляет места для сентиментальностей. Вы свободны. Доложите своему руководству о потере группы. Профессор, вы остаётесь.

Дыбин, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, бросил на Кирона взгляд, полный немой ненависти, и вышел, хлопнув дверью.

– Покажите, всё что есть, – приказал Кирон, подходя к голографическому проектору.

***

В убежище Таэлира, сидевшая у постели Тарра, вдруг почувствовала, как его пальцы в её руке слабо дёрнулись. Она вздрогнула, подняла голову. На мониторе показатель восстановления сменился с 99% на 100%. Раздался мягкий, но настойчивый сигнал.

– Зифан! – её крик эхом прокатился по коридору.

Через минуту все собрались в каюте. Сергей стоял рядом с Катей, готовый в любой момент заслонить её. Зифан молча наблюдал, его пальцы уже парили над панелью управления, готовые ввести успокоительное.

Тарр медленно открыл глаза. Они были мутными, лишёнными привычной огненной ясности. Он обвёл взглядом комнату.

– Где… это я? – его голос, обычно глубокий и властный, звучал хрипло и слабо. – Кто вы?

В воздухе повисла гробовая тишина. Таэлира замерла, её сердце, только начавшее оттаивать, снова сжалось в ледяной ком.

Он посмотрел на Зифана, и в его взгляде мелькнула тень какого-то смутного осознания.

– Ты… видно учёный. Что со мной? Где я?

Зифан не ответил, его лицо было маской, лишенного эмоций профессионала, под которой бушевала тревога.

Взгляд Тарра скользнул к Таэлире. На секунду в его глазах что-то дрогнуло – далёкая искра в глубине тумана. Его губы чуть шевельнулись.

– Тебя… я видел. Во сне. Или… в другой жизни. Твои глаза…

– Тарр, это я, – голос Таэлиры сорвался на шёпот, полный такой дикой боли, что Катя невольно прикрыла рот ладонью. – Твоя Таэль! Вспомни! Пожалуйста, вспомни меня!

Он медленно повторил, как ребёнок, пробуя на вкус незнакомые теперь слова:

– Тарр… Таэль…

Потом его взгляд упал на Сергея и Катю. И всё изменилось. Его ноздри дрогнули, улавливая чужой запах. В его глазах неожиданно замутненность сменилась мгновенной, дикой яростью. Мышцы на обнажённой груди напряглись. Низкий, предупреждающий рокот вырвался из его глотки.

– Чужие… – прошипел он, и его голос стал ниже и грубее, как рык. – На нашей земле… Что вы здесь делаете?!

Его тело начало меняться. Кости заскрипели, кожа на плечах натянулась. По комнате пополз запах мокрой шерсти и дикой статики.

Катя вскрикнула, инстинктивно отпрянув. Сергей резко шагнул вперёд, поставив себя между ней и кроватью. Его собственная сущность, только что закованная в цепи воли, встрепенулась в ответ на вызов.

– Нет! – резко крикнул Зифан, и его палец ударил по панели.

Раздался тихий пшик из инжектора в изголовье койки. Тарр вздрогнул, его звериный оскал исказился гримасой удивления, а затем тело обмякло, погружаясь обратно в искусственный сон. Над ним замигал зелёный индикатор седации.

– Что ты наделал?! – рывком обернулась к нему Таэлира, и в её глазах бушевала ярость и отчаяние. – Он только пришёл в себя!

– Он пришёл в себя другим, Таэлира! – в голосе Зифана впервые прозвучала нота отчаяния. – Память… личность… они не восстановились. Повреждения от Подавителя и нейтронов Каллиса затронули глубинные нейронные кластеры, связанные с эпизодической памятью. Он не помнит кто он. Не помнит нас.

В горле Таэлиры встал ком. Она смотрела на бесчувственное лицо Тарра, и её собственная тоска по нему, длинною в пять веков, обернулась новым, острым как нож страхом: а вдруг тот, кого она любила, уже никогда не вернётся?

Тихий, но уверенный голос нарушил тишину.

– Можно я посмотрю?

Это была Катя. Она осторожно подошла к монитору, её взгляд, ещё недавно растерянный, теперь стал острым, сосредоточенным – взглядом хирурга перед операцией. Она изучала данные сканирования мозга, выведенные на экран, её пальцы бегло скользнули по сенсорной панели, увеличивая одни участки, подсвечивая другие.

– Видите эти паттерны? – она указала на сложную диаграмму нейронных связей. Большая часть светилась здоровым зелёным, но несколько ключевых узлов пульсировали тревожным оранжево-красным. – Регенерация восстановила ткани, но не их функцию. Это похоже на… на блокировку синаптических передач. Нейтронное поражение создало своего рода «шрамы» на квантовом уровне нейронной сети. Они есть, они живы, но сигнал через них не проходит. Его память, его я… они в изоляции.

Зифан, поражённый, подошёл ближе, вглядываясь в данные.

– Вы… абсолютно правы. Я был слеп, рассматривая только физическое восстановление. Но как это исправить? Это возможно?

– Если бы это был человек, – тихо сказала Катя, не отрываясь от экрана, – шансов почти не было бы. Нейрохирургия тут бессильна. Но… – она обернулась, и в её глазах горел тот самый огонь, который Сергей видел, когда она рассказывала о проведенной ей сложнейшей операции. – Но у него есть регенерация. Если мы сможем точечно стимулировать эти заблокированные узлы, дать импульс… его собственная биология сможет завершить процесс. Нужно удалить эти «шрамы», а регенерация сама создаст новые нейронные мосты.

– Это… микрохирургия на уровне отдельных нейронных цепочек, – прошептал Зифан. – Теоретически… с нашим оборудованием…

– Практически, – поправила его Катя, и её голос звучал твёрдо. – Я могу это сделать. У нас в больнице я провожу операции на спинном мозге и стволе головного с ювелирной точностью. Но здесь… масштаб другой. И последствия ошибки…

Она посмотрела на Таэлиру. В глазах ифрилийки не осталось ничего, кроме отчаяния. Он смотрела на неё с надеждой. Эта надежда была страшнее любой ярости.

– Риск огромен, – сказала Катя. – Я никогда не работала с инопланетной… с вашей биологией. Один неверный импульс – и мы можем повредить то, что ещё работает.

Сергей положил руку ей на плечо.

– Кать. Ты – лучшая в своём деле. Я в этом уверен, как ни в чём другом. – Он посмотрел на Тарра. – Он спас мне жизнь. Дал мне надежду. Мы должны рискнуть.

Катя задержала взгляд на нём, потом на Таэлире, чьё молчание было красноречивее любых слов. Она глубоко вдохнула и кивнула.

– Хорошо. Мне нужны все данные по его нейрофизиологии, карты синаптических связей, всё, что у вас есть. И… мне понадобится ваш помощь, Зифан. Ваше оборудование и подробная информация о его анатомии.

– И моя, – тихо, но чётко сказала Таэлира. – Я буду рядом. На всякий случай.

Зифан смотрел на эту странную коалицию: земного хирурга, готового оперировать пришельца, гибрида, чья судьба висела на волоске, и воительницу, чья вселенная сузилась до одного спящего тела. Внешняя угроза от «Зигорекса» никуда не делась. Их убежище было взломано. Время истекало. Но в эту минуту главная битва разворачивалась не на периметре, а здесь, на операционном столе завтрашнего дня, где скальпелем будет служить чужой технологии луч надежды, зажатый в руках хрупкой земной женщины.

– Итак, начнём, – сказал Зифан, и в его голосе прозвучала решимость, отбросившая тень усталости. – У нас есть пациент, которого нужно вернуть к жизни. Во всех смыслах этого слова.

Глава семнадцатая: Точка невозврата.

Капитан Дыбин шёл, задумавшись, по ненавистному теперь коридору базы, и каждый его шаг отдавался в висках тяжёлым, ритмичным гулом – отсчётом последних секунд его карьеры. Кулаки сжимались так, что старые костяшки, не раз ломавшиеся в драках и перестрелках, болезненно хрустели. Внутри бушевала ледяная, тошнотворная горечь. Вся ярость выгорела. Слова Кирона звенели в ушах, будто осколки стекла: «Добыча информации. Цель оправдывает средства.» Его бойцы. Сержант Андреев, всегда такой серьёзный. Молодой Нилин, у него только-только родилась дочь. Все они лишь средства для получения желаемого. Расходный материал, который списали без сожаления, как пустые гильзы.

На улице было прохладно – уже вечерело. База жила своей привычной, обычной жизнью: гул генераторов, призрачные огни в окнах лабораторий, где профессор Васильев, вероятно, уже копался в добытых данных. Мир, в котором чудеса инопланетных технологий оплачивались человеческими жизнями, оставленными на холодном полу в холодной темноте.

Подойдя к угрюмому внедорожнику цвета мокрого асфальта, он рывком открыл дверь.

– В штаб, – голос прозвучал глухо, как удар приклада по земле.

– Есть, капитан, – молодой водитель-сержант, новичок с ещё горящими глазами, бросил на него быстрый, полный неловкости взгляд и запустил двигатель.

Машина рванула с места, выбросив из-под колёс клубы пыли, смешанной с гравием. Городские огни за окном плыли размытыми полосами. Глаза Дыбина были пустыми. Он обдумывал доклад полковнику Норину, подбирал слова, цифры, факты. Но чем чётче выстраивалась картина провала, тем очевиднее становилась другая правда: он стал частью этого жестокого механизма. И твёрдое, как броня, решение материализовалась где-то в глубине души, вытесняя сомнения: «С меня хватит».

Машина остановилась у невзрачного пятиэтажного здания в спальном районе – неприметной коробки, за стенами которой вершились судьбы и подписывались смертные приговоры. Центр управления частной военной компанией.

Поднявшись на третий этаж, Дыбин остановился перед дверью с табличкой «А.В. Норин. Командующий операциями». Он вошёл без стука.

Полковник Норин, грузный, с лицом, словно высеченным из гранита многолетним командованием, сидел за массивным дубовым столом, изучая какие-то отчёты. Услышав скрип двери, он поднял взгляд, и в его маленьких, пронзительных глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Разрешите, товарищ полковник? – автоматически вырвалось у Дыбина, его собственный голос казался чужим.

– А, Валера. Проходи. Докладывай? – Норин отложил бумаги.

– Александр Викторович, – Дыбин встал по стойке «смирно», спина прямая, подбородок приподнят. Армейская привычка, ставшая броней. – Докладываю. Операция по захвату провалена. Личный состав… уничтожен. Полностью.

Тишина в кабинете стала плотной и вязкой, как желе. Норин медленно поднялся. Лицо его покраснело, словно облитое кипятком, а глаза налились тяжёлым, багровым гневом.

– Что? – прогремел его голос, от которого задрожали стеклянные фамильные безделушки на полке. – Как ты это допустил, капитан? Пятнадцать лучших бойцов!

– Александр Викторович, – Дыбин пересилил себя, глядя в эти бешеные глаза. Голос его стал тише, но твёрже. – Скажите честно. Вы знали?

Норин замер. Его взгляд на мгновение дрогнул, метнулся к плотным шторам на окне, затем вернулся к Дыбину.

– О чём? – спросил он, но в интонации уже не было прежней ярости. Была осторожность.

– О том, что это была не операция по захвату. Это была разведка боем. Их послали на убой, зная, что назад дороги нет. Лишь для того, чтобы раздобыть какие-то данные. Знали?

Полковник отвернулся, подошёл к окну, раздвинув шторы. Его широкая спина напряглась.

– У нас контракт, Дыбин, – сказал он наконец, глядя в ночь. – И ты это знаешь. Они ведут свою войну. Если это было необходимо, что ж иногда приходится жертвовать пешками, чтобы поставить мат.

– Это не пешки! – сорвался Дыбин, отбросив субординацию. – Это были люди! Мои люди! Их звали… – голос его предательски дрогнул. Он сглотнул ком, подкативший к горлу. – Я ухожу, полковник. С меня довольно.

Норин резко обернулся. В его взгляде не было ни злобы, ни упрёка. Было холодный расчёт.

– Валера. Остынь. Ты на взводе. Иди домой, выспись. Мы завтра всё обсудим. Без тебя нам не справиться.

Но Дыбин уже не слушал. Отдав честь, он вышел, тихо прикрыв дверь. Эта тишина была красноречивее любого хлопка.

Дорога домой пролетела в тумане. Он смотрел на огни кафе, на влюблённые парочки, на пьяного прохожего, поющего под луной. Мир, который они должны были защищать, и который сам не подозревал, какую цену за эту защиту платят в тени. Одна мысль сверлила мозг: «Норин не сильно удивился ужасным по масштабу потерям. Его реакция, будто бы была наигранной».

Водитель высадил его у скромного двухэтажного дома на окраине, в частном секторе. Дыбин машинально кивнул, отпустив парня. Он остановился возле порога своего дома, позволяя вдохнуть запах мокрой после дождя земли и сирени, растущей у него во дворе. Пытался очистить свой разум от тяжелых мыслей. Это не помогло.

В доме пахло одиночеством, пылью и старым деревом. Он не стал включать свет. Скинув куртку, он бросил её на стул, а затем плюхнулся на диван. Мысли, тяжёлые и спутанные, словно огромный клубок, давили на виски. Глаза сами собой закрылись.

Его вырвало из забытья чувство. То самое, которое много раз спасало ему жизнь в многочисленных битвах и операциях – внезапная, ледяная волна тревоги, зародившееся где-то в груди. Организм, отточенный годами службы, бил в набат ещё до того, как сознание успело обработать угрозу.

Дыбин вскочил с дивана, скользнув к окну. На улице бушевала настоящая гроза. Дождь хлестал по стёклам струями, гром грохотал, разрывая небо. И в этих вспышках ослепительно-белого света он увидел Их. Две сгорбленные, массивные тени, крадущиеся по мокрому асфальту его двора. Не люди и не звери. Нечто среднее, покрытое взъерошенной, тёмной шерстью, с неестественно длинными руками и перекошенными в звериных гримасах чертами. Они напоминали уродливые, дешёвые копии Кирона.

В нём не было страха, лишь холодная сосредоточенность профессионального солдата. Сердцебиение выровнялось, дыхание стало медленным и глубоким. Он бесшумно отполз от окна, скользнул в спальню. Из-под кровати, из потаённого тайника, была извлечен компактный, но от того не менее смертоносный автомат калибра 9×39 мм с глушителем и подствольным гранатомётом, заряженные бронебойными патронами. Он проверял магазин в темноте, пальцы, помня каждую засечку, действовали сами.

Он занял позицию за массивным дубовым косяком двери в спальню, слившись с тенями. В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь рокотом грома. Потом послышался новый звук – тихий, осторожный скрежет когтей по металлу дверной ручки. Потом – глухой удар, от которого затрещала рама. Ещё один. Дерево сдалось с жалким хрустом.

В разлом хлынул запах – смесь мокрой псины, прелой земли и гнилого мяса. Послышалось тяжёлое, хриплое дыхание и сопение, будто у приспущенного к лицу противогаза. Затем последовали тяжелые шаги, заставляющие скрипеть половицы.

Существа вошли в прихожую. Дыбин затаил дыхание. Он слышал, как они обнюхивают воздух, слышит низкое, нечленораздельное ворчание. Один стал подниматься по лестнице на второй этаж, другой остался внизу.

Спустя мгновение Дыбин, как пружина, выскочил из укрытия. Вспышки выстрелов озарили темноту, он стрелял короткими очередями, каждый выстрел отдавался ударом в плечо. Он стрелял прицельно, так, чтобы каждая пуля нашла свою цель. Бронебойные пули с гулким, влажным чавканьем входили в тела чудовищ. Послышались вопли раненых животных – высокие, визгливые, полные боли и ярости. Оба существа рухнули, забившись в предсмертных конвульсиях, но Дыбин не стал проверять. Он уже двигался.

Перепрыгнув через корчащиеся тела, он рванул вниз, схватив с вешалки ключи от внедорожника, он вылетел на крыльцо. Холодный дождь хлестнул ему в лицо. Он в три прыжка оказался у машины, дистанционно отпирая её. И только он рванул дверцу, сзади, со стороны дома, раздался рёв, полный такой ненависти, от которой кровь стыла в жилах.

Через мгновение, что-то огромное и тёмное ударило в бок машины с такой силой, что полуторатонная бронированная машина накренилась на рессорах. По металлу двери с оглушительным визгом прошёлся коготь, оставив глубокие борозды, как от ножа. В боковое окно втиснулась оскаленная морда. Жёлтые глаза полные безумия и жажды крови смотрели прямо на него. Из пасти, полной крупных и острых, как бритва зубов, брызгала слюна, смешанная с чёрной кровью.

Дыбин вдавил педаль в пол. Двигатель взревел. Внедорожник, ломая хлипкий забор, выкатил на улицу и рванул в ночь, оставляя позади рев и грохот опрокинутого мусорного бака.

Он мчался по пустынным улицам спального района, дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники с трудом справлялись со стихией. В зеркале заднего вида на секунду мелькнули две тёмные фигуры, бегущие с нечеловеческой скоростью, отпрыгивающие от фонарей, но они быстро отстали, растворившись в ливне и тьме.

Только выехав на освещённую трассу, ведущую из города, Дыбин позволил себе выдохнуть. Руки на руле дрожали от напряжения. Кровь бурлила от адреналина и ярости.

– «Нападение … неслучайно. Они пришли за мной. Потому что я хотел уйти. Потому что я видел Кирона, знаю кто он. Потому что я – живой, опасный свидетель. Наверняка здесь замешен Нилин. Только он знал о моём уходе. Значит они заодно с Кироном. Только эта волосатая тварь могла натравила на меня своих псов».

С горькой, кривой усмешкой капитан Валерий Дыбин свернул с трассы на проселочную дорогу, ведущую в глушь, в ту самую тьму, от которой он только что бежал. Но теперь эта тьма была его единственным укрытием. От своих и от чужих. От всего этого безумного мира, который оказался куда страшнее, чем любая война из его прошлого.

***

Кирон стоял на краю леса, в двух километрах от базы. Лунный свет, ненавистный и жестокий, пробивался сквозь рваные тучи, поливая серебристым светом его седую гриву. Он смотрел на неё завороженно, словно любуясь ей. Внутри него появилось странное чувство. Захотелось поднять морду к этому серебристому диску и завыть. Опомнившись, он яростно отмахнулся от этого странного желания, словно от мухи.

«Мы найдём способ, – подумал он, собрав в кулак всю свою волю. – Мы избавимся от твоего проклятого влияния. И если понадобиться – уничтожим».

Его обостренный слух, уловил звук тех, кого он ждал. Сначала последовал слабый жалобный вой, затем захлёбывающееся повизгивание и неуклюжее шарканье по мокрой листве.

Из чащи вывалились двое. Его «посланники». Они еле держались на ногах. Шерсть на их боках была сваляна в жуткие багровые корки, сквозь которые сочилась тёмная жидкость. Один волочил сломанную лапу, другой держался за бок, из пасти которого капала розовая пена.

– Ну? – голос Кирона был тихим, но властным, заставив существ пригнуться к земле. – Где его голова?

Тот, что был чуть посмелее (или глупее), заковылял вперёд, его звериная морда искривилась в попытке членораздельной речи.

– Огонь… Жжёт внутри… Железная коробка… Убежать…

Слова тонули в хрипе и бульканье.

Кирон замер. Тишина вокруг стала густой и осязаемой, будто сама природа затаила дыхание. Потом он медленно, очень медленно, повернул голову к говорящему. В его желтых глазах отразилась тень разочарования, сменившись пламенем ярости.

– Вы, – прошипел он, и каждый слог был как удар хлыста, – два жалких, неудачных опыта… упустили одного, жалкого человека?

Существа заскулили, прижимаясь к земле. Но было уже поздно.

Движение Кирона было пугающе плавным и точным. Он шагнул вперёд, его огромные руки, железной, словно тиски, хваткой впились в их головы. Последовал резкий рывок их голов навстречу друг другу

Раздался влажный хруст, как от лопнувших перезрелых плодов. Тела обмякли, забившись в предсмертной агонии, и обмякли.

Кирон отшвырнул бесформенные останки в сторону кустов и с отвращением вытер ладонь о ствол сосны, оставляя на коре тёмную, липкую полосу.

– Жалкие подделки, – с глубоким презрением произнёс он. – Больше никаких посредников. Никаких гибридов. Сам. Всё сделаю сам.

Он бросил последний взгляд на бездыханные тела – на неудачное детище «Зигорекса», на символ компромисса, который он ненавидел всей душой, – и растворился в лесной темноте, тихой и стремительной, как сама смерть. Игра в кошки-мышки закончилась. Начиналась настоящая охота.

Глава восемнадцатая: Разлом.

Сергей сидел на холодном металлическом стуле в углу медицинского модуля, его мысли были заняты лишь одним человеком. Он наблюдал, как Катя, оживлённо жестикулируя, о чём-то спорила с Зифаном у голографического макета мозга. В её осанке, в чётких, отточенных движениях руки, чертившей траекторию в воздухе, чувствовался профессионализм.

«Я и тебя в это втянул, – пронеслось в его голове, мысль горькая, как дёготь. – Хоть и не по своей воле. Но всё же…теперь ты в опасности, из-за меня».

Внутри него шевельнулось нечто тёмное и тёплое. Но это была не попытка вырваться. Скорее, было ощущение, будто что-то повернулся на другой бок, при этом сонно ворча. Это ощущение было странным. Но уже почти привычным.

– Ты ей так и не сказал?

Сергей вздрогнул так, что стул скрипнул. Рядом, бесшумно возникнув из тени, стояла Таэлира. Её лицо было бесстрастным, но в глазах, пристально изучавших его, уже не было прежней враждебности. Но было что-то новое, нечто похожее на попытку начать всё сначала.

– Нет, – выдохнул он, голос прозвучал сипло. – Пока нет. Она и так через ад прошла. Не хочу… я не хочу увидеть в её глазах ужас. Не хочу, чтобы она меня возненавидела.

– Она тебе доверяет, Сергей, – Таэлира опустилась на соседний стул, её движения были по-кошачьи плавными, но без прежней агрессии. – Рана от правды со временем заживёт. А от лжи, рана будет гнить, отравлять, сжигать всё изнутри. Словно инфекция, которую не вылечить. Расскажи ей. Сам. Иначе потеряешь её навсегда, и это будет твоя вина.

Сергей посмотрел на Катю. В тот же миг она, будто почувствовав его взгляд, обернулась. Их глаза встретились. Этот мимолетный взгляд, казалось длился целую вечность. Она улыбнулась ему той самой, будто освещающей всё вокруг улыбкой, от которой у него перехватило дыхание, тогда, при их первой встрече в подъезде их дома. Он вспомнил запах её шампуня в лифте, смешанный с запахом больничного антисептика. Вспомнил, как её нежные, тонкие пальцы сжимали его ладонь на их первой, неловкой прогулке. И их бесконечные разговоры не о чём, с ней он чувствовал себя живым, и мог быть самим собой. В эти мгновения его душа будто отрывалась от земли и парила высоко в небе.

– Ты права, – сказал он твёрдо, и в голосе появилась сталь, которой раньше не было. – Она заслуживает правды. Но не сейчас. Сейчас важно спасти Тарр. Ничто не должно её отвлекать.

– Хорошо, – Таэлира кивнула, и в углу её губ дрогнуло подобие улыбки. – И ещё, Сергей. Я… хочу извиниться. За тот случай. За те слова. Я провела в ледяном забвении пятьсот лет, а когда очнулась, весь мой мир рассыпался в прах. Узнав, что часть моего ДНК, моей сущности, была использована так… и я сорвалась. Конечно, это не оправдывает мой поступок. Но, я хочу, чтобы ты меня понял.

– Я…понимаю тебя, Таэлира и не сержусь, – Сергей протянул руку. – Мир?

Её ладонь, сильная, с тонкими, но жёсткими пальцами пожала его. Лёд их недоверия и недопонимания, дал трещину и рассыпался на мелкие осколки.

В этот момент их позвали. Голос Зифана звучал уверенно, но в нём проскальзывала тонкая, как лезвие, нотка тревоги.

Подойдя, они увидели на экране трёхмерную, пульсирующую карту нейронных связей, помеченную алыми и зелёными точками.

– Мы определились с тактикой, – Катя говорила быстро, чётко, как на планерке. – Видите эти кластеры? Это повреждённые синапсы, заблокированные тем самым «ожогом» от нейтронов. Я буду управлять наноботом-носителем, через нейрошлем и перчатки с обратной связью. Он должен добраться до первого крупного узла, провести ювелирную очистку и передать алгоритм репарации остальному рою. Зифан будет моими глазами на макрокарте.

– А что делать нам? – спросил Сергей – он всеми силами хотел быть полезным.

– Сергей, твоя задача – критически важна, – Зифан повернулся к нему. Его взгляд был усталым, но острым. – Консоль в главной лаборатории. Тебе нужно внимательно следить за обстановкой вокруг особняка. Любое подозрительное движение, любая аномалия в работе систем убежище – сразу сообщай по внутреннему каналу. Мы все будем на связи. Ты – наши глаза и уши.

– Понял, – кивнул Сергей и, поймав взгляд Кати, добавил тише, но так, чтобы слышали все: – Ты справишься. Я в тебя верю.

Катя лишь слегка покраснела, кивнула, и в её глазах вспыхнула знакомая уверенность и незаметная для чужих глаз нежность. Сергея на мгновение охватило знакомое головокружительное чувство, будто внутри расправились невидимые крылья.

– Таэлира, – учёный перевёл взгляд на девушку, – Тебе нужно следить за витальными показателями Тарра в реальном времени. Малейшие отклонения – сразу сообщай. Я буду занят навигацией.

– Хорошо, – отчеканила Таэлира, её взгляд уже был прикован к биометрическим графикам над криокапсулой, где покоился Тарр.

– Тогда начинаем, – Катя сделала глубокий вдох. – Удачи нам. Нам всем.

***

Профессор Васильев, с красными от бессонницы глазами, откинулся в кресле, издав звук, похожий на что-то среднее между стоном и вздохом облегчения. На экране перед ним замерли строки дешифрованного кода. Усилиями земных квантовых дешифраторов, подпитанных ифрилийскими алгоритмами, удалось создать брешь в их защите. Но добыча была… скудной.

Основные системы – энергощиты, орудия, первичный жизненный контур – остались неприступными, зашифрованными на уровне, который его оборудование было не в состоянии взломать. Были доступны только вторичные системы – освещение, терморегуляция и т.д.

Дверь в кабинет отворилась без стука. В проёме, заполнив его собой, стоял Кирон. Его желтые глаза скользнули по беспорядку на столе, по потёртому халату профессора.

– Ну, профессор? – голос был низким, и булькающим, словно он доносился из-под толщи воды. – Что полезного добыли для нас твои игрушки?

– Данные… фрагментарны, – Васильев сглотнул, нервно поправив очки. – Основные системы защиты не поддались. Но есть доступ к вспомогательным системам. Взгляните.

Кирон шагнул вперёд, и тяжёлый запах мокрой шерсти и железа наполнил кабинет. Васильев незаметно поморщился. Волколак склонился над экраном, его зрачки сузились. Внезапно его морда, покрытая седой шерстью, исказилась. Углы пасти, усеянной клыками, поползли вверх, обнажая дёсны в жуткой, совершенно нечеловеческой усмешке.

– Профессор, – прошипел он, и в этом шипении слышалось ликование хищника, учуявшего кровь. – Вы добыли для нас именно то, что было нужно. Взгляните.

Его коготь, больше похожий на кривой нож, ткнул в мигающую иконку одной из систем.

***

Катя ощутила лёгкий, почти призрачный укол в подушечки своих пальцев, когда сверхчувствительные манипуляторы калибровались. Потом на голову опустилась прохладная тяжесть шлема. Мир сузился до трёхмерной сетки настройки.

– Готово, – голос Зифана прозвучал прямо в ушах, звучание было чётким и понятным. – Ввожу нанобота.

Перед ней на её экране возникла стерильная белизна операционного поля, а затем – макроизображение пункции. Крошечное устройство, похожее на морского ската с щупальцами, скользнуло в вену Тарра.

И мир перевернулся.

Спустя мгновение, она плыла по алой, пульсирующей реке. Стены сосуда вздымались вокруг неё гигантскими, гладкими скалами, уходящими в багровую высоту. Звук был оглушительным – это был рокот крови, гулкий и мощный, как шум водопада в пещере.

– Зифан, направление? – чётко спросила она учёного.

– Развернись на 180 градусов. Двигайся против потока. Это приведёт тебя к сонной артерии и дальше – к мозгу.

Нанобот рванул вперёд, и Катю откинуло в кресле от мнимого ускорения. Она летела по тоннелю, который сужался и расширялся в такт далёкому, гулкому удару – сердцебиению Тарра.

– Зифан, – донёсся напряжённый голос Таэлиры. – Пульс учащается. Поднялся с 90 до 110.

– Чёрт. Катя, будь осторожнее. Похоже на иммунный ответ. Его тело чувствует вторжение.

– Это же наноробот, он из металла, – возразила Катя, пытаясь сохранить профессионализм в голосе. – Макрофаги ему не помеха.

– Против человеческих макрофагов – да, – парировал Зифан, в его голосе скользнула тень тревоги. – Но Тарр не человек. У ифрилийцев нет макрофагом. Есть кое-что пострашнее. Поторопись.

Катя прибавила «газу». Туннель нёсся навстречу, разветвляясь. И тут она увидела Их. В боковых ответвлениях, будто рождаясь из самой стенки сосуда, появились сгустки полупрозрачной, мерцающей протоплазмы. Они были словно гигантские полупрозрачные амёбы, внутри которых пульсировало холодное, искристое ядро – крошечный биологический кристалл.

– Зифан, что это? – её голос дрогнул. – Они не похожи на лейкоциты…

– Фагоциты-конденсаторы! – почти крикнул учёный. – Уходи от них! Не дай им себя догнать! Их поле мгновенно кристаллизует любой объект, который они посчитают чужим!

Она рванула вперёд, лавируя между гигантскими клетками-эритроцитами. Но «амёбы» оказались проворнее. Одна оторвалась от стены и метнулась наперерез, её желеобразное тело растянулось, пытаясь окружить нанобота. Катя резко свернула, чувствуя через манипуляторы лёгкий «толчок» – край поля фагоцита скользнул по корпусу, оставив ощущение леденящего холода.

Их становилось всё больше. Они стекались, будто хищники на запах крови, внезапно появляясь словно из воздуха. Лабиринт сосудов сужался. Впереди замаячила сплетённая сеть клеток – гематоэнцефалический барьер, неприступная стена мозга.

– Зифан, я у цели! Но они повсюду!

– Сейчас… держись! – послышался звук бешено печатающих пальцев. – Активирую лиганды! Они должны сымитировать сигнал «свой-чужой»!

Корпус нанобота покрылся синеватым свечением. Клетки барьера, бывшие до этого монолитной стеной, внезапно ожили. Одна из них «раскрылась», поглотив нанобота в пузырёк-везикуль. На мгновение воцарилась полная темнота и давящая тишина.

Через какое-то время, Катя попала в место, очень напоминающее необычный, словно с другой планеты лес. Это был лес из нейронов, глиальных клеток и синапсов, пронизанный мерцающими электрическими разрядами, похожими на северные сияния в миниатюре. Здесь царила тихая, величественная музыка мысли, искажённая диссонансами мёртвых зон.

– Следуй к зелёному маркеру, – скомандовал Зифан. – Впереди первый узел повреждений.

Когда она приблизилась к нему, её взору предстала жуткая картина: сплетение синапсов, похожих на чудовищного чёрного паука, лапки которого – нейронные отростки – были покрыты сажистым, тёмным налётом. Искры по ним пробегали редко и вяло.

– Сканирую, – прошептала Катя, запуская диагностику. – Структура некротизирована на 70%. Начинаю очистку.

Это была работа ювелира, балансирующего на лезвии бритвы. Микроскопические манипуляторы нанобота, снимали слой за слоем мёртвую ткань, не задевая живые, спящие клетки вокруг. Пот тек по её спине ручьями, но руки в перчатках не дрожали. Профессионализм взял верх над ужасом.

И вот, последний чёрный слой был удалён. Все замерли.

На экране монитора Зифана, отображающего активность мозга, в мёртвой зоне, там, где была произведена операция, дрогнула и вспыхнула зелёная точка. Потом от неё побежали тонкие, яркие нити по заранее проложенным каналам. Нейрон ожил. Связь восстановилась.

В медицинском модуле Таэлира громко, облегчённо выдохнула, так, словно с её груди упал огромный камень, который не давал дышать. Зифан прошептал: «Да».

– Копирую репарационный алгоритм, – его пальцы затанцевали на панели. – Рой готов. Запускаю.

От главного нанобота отделилась и лопнула, как мыльный пузырь, капсула. Из неё вырвался рой – тысячи серебристых пылинок, которые мгновенно выросли в точно таких же «скатов». Они рассыпались по необъятным просторам нейронного леса, нацеливаясь на других чёрных «пауков». Началась массовая, точечная зачистка.

Прошло ещё два часа молчаливой, напряженной работы, нарушаемого лишь сухими докладами Зифана и тяжёлым дыханием Кати. Наконец, на общей карте мозга не осталось ни одного красного маркера. Только ровное, пульсирующее зелёное сияние здоровой активности.

Катя сняла шлем. Её лицо было мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу, а пальцы дрожали от перенапряжения. Она ощущала себя выжатой, как лимон. Но усталость эта была приятной.

– Ты… ты сделала это, – тихо, дрожащим голосом произнесла Таэлира. Она положила руку на плечо Кате. В её глазах стояли слёзы счастья, заполняющие глаза до краёв, превращая их в два сияющих озера, готовых в любой момент хлынуть мощным солёным водопадом. – Спасибо тебя. Теперь я в долгу перед тобой. Навсегда.

– Теперь нужно немного времени, – голос Зифана был хриплым, но в нём зазвучала нотка несвойственной ему мягкости. – Нейронные связи восстановлены. Остальное – дело его психики. Он должен сам собрать себя из обрывков памяти.

Учёный потянулся к панели внутренней связи.

– Сергей, ответь. Что там у тебя? Как периметр?

В ответ лишь тишина.

– Сергей, приём! – в голосе Зифана появилась нотка раздражения.

Молчание было гулким и зловещим.

– Куда он мог деться? – пробормотал Зифан. – Катя, ты отдохни. А я схожу, проверю.

– Нет, – Катя встала, её ноги дрожали, но она выпрямилась. – Я пойду. Он, наверное, заснул. Операция длилась достаточно долго. Ты оставайся с Тарром и Таэлирой.

Таэлира хотела возразить, но встретив решительный взгляд Кати, лишь кивнула.

– Хорошо. Но будь осторожна.

Катя вышла в синий, тускло освещённый коридор. Усталость валила с ног, но внутри скребла непонятная, тошнотворная тревога. Некое предчувствие чего-то опасного, как затишье перед бурей.

Она дошла до лаборатории. Дверь с шипением отъехала в сторону. За центральной консолью никого не было. Мониторы мерцали в полутьме, отражая призрачные схемы убежища.

– Сергей? – тихо позвала она.

Тишина.

Её взгляд скользнул по стеллажам, которые были заставленны непонятными приборами. Она остановился в дальнем углу, там, где сходились тени. В темноте, на полу, лежало что-то большое, сгорбленное, покрытое тёмной шерстью. Это что-то тихо шевелилось, и слышалось тяжёлое, сопящее дыхание.

«Это Сергей? Уснул что ли?» – мелькнула безумная мысль. Она сильно надеялась, что это был именно он. И эта мысль была недалеко от истины.

Она сделала шаг вперёд.

– Сергей, что ты тут…

Тёмный комок медленно расправился. Катя в ужасе увидела в полумраке два жёлтых глаза, наполненных звериной яростью и жаждой крови. Длинная морда с оскаленными клыками повернулась к ней. Из горла вырвалось низкое, не предвещающего ничего хорошего, рычание.

Катя отшатнулась, сердце упало в пятки и забилось там бешеным молоточком. Чудовище медленно поднялось на лапы, его мощные мышцы заиграли под серой шкурой стальными канатами. Существо напоминало то, которое она видела ранее в плену. Но, это было другим. Оно напоминало тех монстров из фильмов ужасов, которые она любила смотреть темными вечерами дома. Но это был не фильм.

Она почувствовала жуткий первобытный ужас. Преодолев оцепенение, она бросилась к двери. За её спиной раздался рёв, оглушительный, яростный, и тяжёлые шаги монстра прогремели за её спиной. Потные пальцы нащупали на косяке панель, и она ударила по ней ладонью. На весь комплекс взвыла сирена тревоги, замигал аварийный свет.

***

В медицинском модуле Таэлира не отрывала взгляда от лица Тарра. Его веки дрогнули. Снова. Пальцы на руке слегка шевельнулись. В это миг, для Таэлиры перестал существовать мир вокруг. Впервые за многие часы проведенное рядом с ним, её душа почувствовала надежду. Настоящую, не призрачную.

Его веки медленно открылись. Глаза, всё ещё замутненные, медленно сфокусировались на её лице. Губы шевельнулись.

– Та… эль? – голос был хриплым, слабым, как шёпот из глубин колодца. – Что… где мы? Мы успели сбежать?

Слёзы, наконец не выдержав, хлынули у Таэлиры ручьями. Она бросилась к нему, прижалась щекой к его груди, слыша живой, ровный стук его сердца. Это были слёзы, накопившиеся за всё это время. Слёзы, которые уже было потеряли всякую надежду.

– Я думала… я думала, что снова потеряла тебя… навсегда, слышишь?! – она задыхалась от рыданий, слова рвались клочьями.

– Я же… обещал, – он с трудом поднял руку, коснулся её волос. – Что тебя не брошу…

– Зифан! – обернулась Таэлира, сияющая сквозь слёзы. – Смотри! Он пришёл в себя! Он… Зифан?

Учёный стоял неподвижно у контрольной панели, спиной к ним. Его поза была какой-то неестественной. Словно, он состоял из камня.

– Зифан? – позвала Таэлира тише, и ликование в душе начало стремительно сменяться ледяной тревогой.

В этот миг раздалась сирена. Пронзительная, рвущая душу. Сигнал тревоги из лаборатории.

– Останься с ним! Он слаб! Я проверю! – крикнула Таэлира, уже разворачиваясь к выходу.

– Я… в порядке, – попытался подняться Тарр, но тело не слушалось, закружилась голова.

– Лежи! – это был уже приказ, и Таэлира вылетела в коридор.

Тарр, превозмогая слабость, повернул голову к Зифану. Тот по-прежнему не двигался.

– Зиф? – хрипло окликнул Тарр.

И тогда он увидел, то, чего он больше всего боялся. То, чего они пытались избежать и с чем боролись. Плечи Зифана начали мелко, часто дёргаться. Его пальцы, лежащие на панели, неестественно выгнулись, ногти посинели и начали темнеть, удлиняться.

«Не может быть, – промелькнула ледяная мысль. – Поле… оно ведь активно. Оно должно быть активно!»

Перед ним, на глазах, скелет Зифана начал ломаться и перестраиваться с тихим, кошмарным хрустом. Кожа на спине порвалась, выпуская наружу щетинистую белую шерсть. Он обернулся. В глазах учёного не осталось и следа разума. Только первобытная, всепоглощающая ярость. Зверь, бывший Зифаном, взревел.

***

Таэлира влетела в лабораторию. Её взору предстала жуткая картина.

Серый, покрытый колючей шерстью волколак, сгорбившись, медленно, шаг за шагом, загонял Катю в угол. Девушка прижалась к стеллажу, её лицо было белым как мел, глаза были широко раскрыты от страха.

Таэлира без звука перешла в свою форму. Изящная и стройная, с шерстью цвета спелого каштана, она выросла позади серого зверя.

– Эй! Ублюдок! – её рык прокатился по помещению, заставив вибрировать стёкла. – Я здесь!

Серый волколак резко обернулся. На его морде не было ничего человеческого. Не раздумывая, он бросился на новую угрозу.

Две двухсоткилограммовые туши сошлись в центре лаборатории с жутким грохотом падающих шкафов. Таэлира, как более опытный воин, взяла верх почти сразу. Она повалила противника на спину, придавила грудь мощной лапой к полу, впилась клыками в шкуру у его шеи, но не прокусывала, а лишь пыталась сдерживать этот комок ярости и ненависти.

– Сергей! – зарычала она ему прямо в ухо, и в её голосе не было ярости, лишь отчаянная надежда. – Я знаю, ты меня слышишь! Борись! Ты сильнее его! Ты – хозяин! Вспомни её! Вспомни её!

Под её лапой тело вздрогнуло. В жёлтых глазах на миг промелькнула искра разума в которых была боль и ужас. Но тут же потухла. Серый волколак с немыслимой силой вырвался, отшвырнул Таэлиру, и, жалобно скуля, бросился прочь в коридор, как побитая собака.

– Сергей?! – Катя не поверила своим ушам. Вот что он скрывал. Вот чего он боялся и не хотел говорить. Вместо страха перед монстром её охватила иная боль – боль за него, от которой сердце готово было разорваться.

– Спрячься! – рявкнула Таэлира, поднимаясь. – Я найду его! Его надо обезвредить!

– НЕТ! – крикнула Катя с такой силой, что Таэлира на миг замерла. – Это Сергей. Мой Сергей. И я не буду от него прятаться!

Она выскользнула из-за стеллажа и побежала вслед за скрывшимся в темноте коридора чудовищем.

– Чёрт! – выругалась Таэлира и кинулась за ней.

Следуя за звуком – тяжёлым, свистящим дыханием и приглушённым скулением, – Катя свернула в боковой тоннель, ведущий к хранилищу. Шаг сам собой стал тише; в груди бешено колотилось сердце, отдаваясь пульсацией в висках.

Из темноты на неё уставились два жёлтых глаза. Они приближались. Медленно, неумолимо. Она увидела оскал, капли слюны, падающие на пол. Но она не отступила. Вместо этого она сделала шаг навстречу.

– Сергей, – в её голосе не было страха. – Это я. Катя. Пожалуйста, посмотри мне в глаза.

Зверь замер в пяти шагах. Низкое рычание не прекращалось.

– Я знаю, что ты где-то там, – она говорила тихо, почти шёпотом, глядя в эти безумные глаза, пытаясь найти в них частичку души Сергея. – Пожалуйста вспомни меня. Вспомни наш подъезд. Твой неловкий комплимент про мои глаза. Первый кофе вместе и первую прогулку. Ты тогда весь покраснел. Вспомни, как твоя рука чуть дрожала, когда ты впервые взял меня за руку. Как нам было хорошо вместе. Вспомни.

Что-то дрогнуло в жёлтой глубине. Рычание оборвалось. Взгляд стал менее сфокусированным, растерянным.

– Это я, Сергей, твоя Катя, – она протянула к нему руку, ладонью вверх. Беспомощный, человеческий жест. – Вернись. Пожалуйста.

Внутри зверя бушевала война. Инстинкт требовал терзать, рвать. А из самых потаённых уголков памяти, из-под груды звериного гнева, пробивался тонкий, хрупкий луч: её смех. Её улыбка. Её запах. Дом.

Он издал странный звук – полустон, полухрип. Его тело задрожало. Кости затрещали, шерсть начала втягиваться, скелет – ломаться обратно, в человеческую форму. Это было мучительно и долго. Наконец, на холодном полу, на четвереньках, обливаясь потом и содрогаясь, лежал Сергей. Голый, измождённый, без сил.

Катя бросилась к нему, скинула свой лабораторный халат и накинула ему на плечи. Прижала к себе.

– Прости… прости меня, Кать… я должен был тебе сказать тогда… – тихим, слабым голосом прошептал он.

– Знаю, – она прижалась щекой к его мокрым волосам. – Знаю. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

Их губы встретились в их первом поцелуе. В котором было всё: ужас и прощение, безумие и радость, выстраданная в долгих испытаниях. На миг время остановилось, словно не смея нарушить эту священную встречу двух душ.

– Нам пора, – голос Таэлиры прозвучал прямо над ними. Она стояла в человеческой форме, её лицо было серьёзным, но в глазах было одобрение. – У вас будет время. Позже. Сейчас у нас другая проблема.

Катя и Сергей поднялись. Держась за руки, они последовали за Таэлирой обратно в медицинский модуль, где их ждал новый кошмар.

***

Тарр, собрав последние силы, перешёл в свою чёрную, как смоль, форму. Но он не атаковал. Он уворачивался от слепых, яростных ударов белого зверя, бывшего когда-то его другом. Его лапы ловили когтистые лапы Зифана, отводили в сторону, он толкал его, пытаясь вывести из равновесия, прижать к полу.

– Зиф! Очнись! Ты сильнее этого! Ты всегда был умнейшим из нас! Вспомни Ифрилию! Вспомни наш дом! – в его рыке было отчаяние.

Но учёный его не слышал. В нём осталось только звериное начало, разбуженное и усиленное чем-то извне. Слюна с кровавой пеной летела с его оскала.

Таэлира, Сергей и Катя вбежали в модуль как раз в тот момент, когда Тарр, видя, что разумные доводы бесполезны, собрался с силами и нанёс один точный, сокрушительный удар по челюсти белого волколака. Тот рухнул на пол и затих. Охотник стоял над ним, его могучая грудь тяжело вздымалась, а в глазах плескалась буря из ярости и горя. Он не понимал, что происходит.

– Что с ним?! – вскрикнула Таэлира, бросаясь к Зифану.

Тарр принял человеческий вид. Он был бледен, но собран. Его глаза, теперь ясные и острые, обвели комнату, остановившись на Сергее, который инстинктивно прикрыл Катю собой.

– С ним произошло то, чего не должно было случиться, – голос Тарра был низким и опасным. – Превращение под воздействием полного лунного цикла. Против своей воли.

– Но как? – спросила Таэлира, не веря своим ушам. – Защитное поле лунного излучения. Оно же активно!

Тарр медленно подошёл к главной панели управления, его пальцы пробежали по рунам. На экране высветилась схема энергоснабжения. Один ключевой сегмент – система внутренних защитных полей – мигал тревожным красным.

– Поле не активно, – констатировал он ледяным тоном. – Но оно не сломано. Оно выключено. И сделали это не мы.

Он повернулся к ним. В его обновлённом, собранном из пепла памяти взгляде читалась вся тяжесть осознания.

– Кто-то получил доступ к базовым системам управления. Они выключили нашу защиту в самый критический момент. – Он посмотрел на Сергея, потом на лежащего без сознания Зифана. – Теперь мы все в опасности. От самих себя.

Он выпрямился во весь рост, и в нём снова стал виден старейший охотник, лидер.

– Кирон затеял опасную игру. Но вместе, мы дадим ему отпор. Пора начинать игру по-крупному.

Глава девятнадцатая: Ключ

Тарр стоял неподвижно, его взгляд был прикован к неподвижному телу Зифана, распростёртого на холодном полу медицинского блока. В ушах ещё стоял последний рёв, рёв существа, в котором не осталось ничего от его друга.

«Мы прошли сквозь холод тьмы космоса и через века борьбы с чужим светом. Это не может закончиться вот так. Не сейчас», – буравила сознание ледяная мысль. Он сглотнул ком, застрявший в горле. Подавитель. Он снова был их последней надеждой. Но не панацеей. Тарр прекрасно знал, чем это может закончиться.

Тёплое прикосновение сзади заставило его вздрогнуть. Таэлира обняла его, прижавшись щекой к его напряжённой спине. Её дыхание было ровным, и таким родным, успокаивающим.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – её голос прозвучал прямо у уха, тихо, но твёрдо. Она мягко развернула его к себе, заставив встретиться взглядом. Её глаза, цвета старого золота, не мигали. – Посмотри на меня. Всё получится. Слышишь меня?

Он поднял взгляд – и в его обычно пронзительных глазах плескалась та самая тревога, которую он так ненавидел: тревога командира, осознающего, что теряет своего бойца.

Он слишком хорошо помнил горечь прежних потерь. Но Зифан был не просто солдатом – он был его другом, тем, что был верен ему всегда. Он всегда находил выход там, где любой другой опустил бы руки. Если бы не он, то вся эта борьба не имела бы смысла. Он дал его народу надежду.

– А если нет, Таэль? – голос его дрогнул, перейдя в хриплый шёпот. Он кивнул в сторону белого зверя. – Что, если Подавитель не сработает? Это всегда игра со смертью. Ты же знаешь, чем это всё может закончится. И я… я не смогу этого сделать. Не с ним.

– Тебе и не придётся, – она схватила его руку, её пальцы нежно сжали его ладонь, пронизывая его руку и сердце своим теплом. – Он сильнее, чем кажется. Его разум всегда побеждал. Верь в него. Поверь мне.

Он замер, словно пригвозждённый к месту. Её уверенность мерцала перед ним, как маяк в бушующем море. Медленно, будто продираясь сквозь вязкий туман, он кивнул. Его кулак сжался до хруста – побелевшие костяшки влажно хрустнули в тишине.

– Ты права. Шанс есть. Всегда. – Выдох сорвался с губ, и в тот же миг его фигура обрела прежнюю, почти звериную собранность – как у хищника перед прыжком.

Он наклонился, бережно, но без колебаний подхватил массивное тело волколака на руки. Мускулы на его руках вздулись буграми. Но не почувствовали тяжесть. Таэлира, Катя и Сергей молча последовали за ним по синему коридору убежища, их шаги звучали глухо в звенящей тишине.

В лаборатории царил хаос после недавней схватки. И посреди этого хаоса, как древний алтарь, возвышался Подавитель. Его матовый корпус холодно отсвечивал в свете мониторов. Тарр шагнул внутрь клетки, осторожно уложив Зифана на прохладный металл пола. Звук захлопывающейся решётки прозвучал как приговор.

– Поле снова активно, – доложила Таэлира, её пальцы скользнули по панели. – Система перезагрузилась. Контуры стабильны.

Тарр не ответил. Его взгляд был прикован к другу.

– Катя? – наконец спросил он, не отводя глаз. – Ты точно справишься?

Катя, уже стоявшая у главного пульта, изучала интерфейс. На её лице не было и тени прежнего ужаса, только сосредоточенность хирурга перед сложнейшей операцией. Пальцы её порхали над голографическими клавишами, вызывая знакомые Зифану схемы.

– Да, – ответила она чётко. – Он показал мне. Подавитель вновь настроен на выжигание Λ-диапазона. – Её голос дрогнул лишь на миг. – Я готова.

– Начинаем! – скомандовал Тарр, и его голос повис в воздухе – тяжёлый, словно свинцовая гиря.

Катя ввела финальную последовательность. Аппарат взревел, будто разбуженный хищник. Клетку мгновенно залил ослепительный синий свет – настолько яркий, что резануло по глазам. Воздух затрещал, наполнившись запахом озона и жжёной пыли. По рёбрам каркаса запрыгали искрящиеся всполохи.

Сконцентрированный луч, похожий на сгусток жидкой молнии, ударил в грудь белого волколака. Тело Зифана выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, из горла вырвался нечеловеческий, полный боли стон. Тарр смотрел на это не моргая, его челюсти были сжаты так, что на скулах выступили белые пятна.

И так же внезапно, всё резко прекратилось. Гул стих, свет погас. В лаборатории воцарилась тишина, настолько глубокая, что в ушах зазвенело. Было слышно лишь прерывистое, тяжёлое дыхание Тарра.

Казалось прошла целая вечность.

Тело на полу дёрнулось. Сначала слабо, потом сильнее. Раздался тихий, мокрый хруст – звук ломающихся и втягивающихся внутрь когтей. Шерсть, будто живая, начала съёживаться, впитываясь обратно в поры. Кости с треском и скрипом перестраивались, укорачиваясь. Это напоминало обратную перемотку самого жуткого кошмара – медленную, невыносимую, от которой стыла кровь в жилах.

И наконец, на холодном полу остался Зифан. Голый, бледный, покрытый липким потом. Он лежал на боку, его грудь судорожно вздымалась.

Через несколько секунд он резко втянул воздух, будто захлёбывающийся в пучине, и рывком сел. Глаза метались по комнате – пустые, невидящие, полные первобытного, животного ужаса.

Тарр бесшумно открыл клетку и присел рядом на корточки.

– Зиф? – он произнёс имя шёпотом, напряжённо вслушиваясь в тишину. Голос был таким тихим, таким бережным – будто обращался к раненому существу, которое может в любой миг отпрянуть. – Ты… слышишь меня?

Учёный резко повернул голову на звук. В его глазах медленно, словно сквозь густой туман паники, пробивалось осознание – робкое, но неуклонное.

– Тарр?.. – он протёр лицо дрожащей рукой, будто стирая с него маску. – Это… ты? Где… что…

– Всё кончилось, – Тарр мягко, но твёрдо взял его под локоть, помог встать. – Всё хорошо.

Охотник бережно накинул на плечи учёного термоодеяло – Таэлира молча протянула его. Он повёл его, почти неся, к жилому блоку: туда, где ждали спасительный душ, сухая одежда, горячий чай. Мир простых, осязаемых вещей – как противоядие хаосу, только что пережитому.

***

Через час они снова собрались в лаборатории. Зифан сидел, закутанный в плед, с кружкой в руках. Его глаза, обычно такие острые и ясные, были запавшими и красными, но в них уже горел знакомый огонь аналитического ума.

– Итак, – начал он, его голос всё ещё был хриплым. – Произошла неконтролируемая трансформация. У Сергея и у меня… – он замолчал, пытаясь собрать в кучу обрывки памяти. – Из-за отключенного поля, мы подверглись длительному воздействию лунного излучения.

– Да, – тихо подтвердила Катя, её взгляд скользнул к Сергею, сидевшему рядом. Он выглядел измождённым, но его рука твёрдо держала её. – Я нашла его здесь. Он был… другим.

– Но почему только мы? – Зифан уставился на Тарра и Таэлиру. Его взгляд был пристальным, изучающим. – Вы ничего не почувствовали? Ни малейшего позыва? Ни дрожи в костях?

Тарр и Таэлира переглянулись. Никто в суматохе не обратил на это внимание. Охотник медленно покачал головой.

– Ничего. Как будто ничего и не было, – сказала Таэлира, и в её голосе прозвучало лёгкое недоумение. – Мы были сосредоточены на операции, на тебе… но нет. Никаких изменений.

В лаборатории повисло тягостное молчание. Этот вопрос, заданный вслух, придал новой, тревожной глубины всей ситуации.

– Тарр, – осторожно начал Сергей. – С вами… такое вообще бывало? Раньше? Как с Зифаном или со мной?

Тарр откинулся на спинку стула, его взгляд ушёл куда-то вдаль, в тёмные коридоры памяти.

– Нет, – ответил он наконец. – Но мы никогда не были полностью без защиты. Сначала – убежища с полным экранированием. Потом… нейтрализатор. – Он скривился, воспоминания о нём вызывали в его груди боль. – А после – поле в экзоскелетах и убежищах.

– Что ты хочешь этим сказать, Сергей? – спросила Таэлира, нахмурившись.

– Если вы никогда не испытывали этого «зова»! – Сергей выпалил фразу, словно боялся, что мысль растворится в воздухе. – Возможно… возможно, вы вообще не способны его почувствовать? В принципе?

Катя повернулась к Тарру, её глаза широко раскрылись от внезапной догадки.

– Иммунитет, – прошептала она. – У вас иммунитет к тому, что превращает остальных. К самому механизму «проклятия».

И тут же вспомнила. – И Кирон… он назвал тебя «Старшим». Что это значит?

Зифан, Тарр и Таэлира снова обменялись взглядами. На этот раз в их молчании была тяжесть веков.

– Тарр и Таэлира, – начал Зифан, резко отставляя кружку. – Они – одни из Первых. Тех, кто помнит Ифрилию не из сказаний, а по живому запаху её ветров! Десять тысяч лет назад… наши предки не знали превращений. Они были зверями – и только. Рождались в этой форме, жили в ней и умирали.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Тарр был первым… – начал Зифан, и в голосе его прозвучала смесь восхищения и трепета. – Первым, чьё тело перестроилось – добровольно, осознанно. Не волшебство, не случайность – лишь воля, ломающая границы природы, переписывающая саму суть биологии. Это была эволюция… – он сделал паузу, словно заново переживая сказанное. – Его сила возросла многократно. Поначалу ифрилийцы боялись его, некоторые даже решались бросить вызов. – Зифан бросил взгляд на Тарра. – Но разве можно было устоять против вожака, ставшего чем‑то большим? Потом он научил Таэлиру, свою спутницу… а затем и других. Так родилась новая эра. Эра осознанного, разумного существования!

– А ты? – спросила Катя, не сводя с него глаз. – Ты тоже… из тех…Первых?

Зифан усмехнулся, и в этой усмешке была бездна усталости.

– Я родился спустя множество циклов, около двух тысяч лет назад. Как и Кирон. Из Первых, из истинных Старших, осталось лишь трое: Тарр, Таэлира и Наар.

Сергей застыл, словно окаменев. Тысячи… десятки тысяч лет! Эти цифры вихрем крутились в сознании, отказываясь вписаться в привычные рамки человеческой жизни. Он впился взглядом в Тарра – в этого исполина, чья мощь соседствовала с невысказанной усталостью, – и попытался вообразить непомерный груз столь долгого существования.

– Знаете, почему мы на самом деле остались? – тихо произнёс Тарр, но его голос был твёрдым как сталь. – Когда последний корабль отправлялся обратно на Ифрилию… мы не присоединились к ним. Мы остался здесь, на Земле. Потому что все эти ифрилийцы – те, кто изменился под этим чужим светом не по своей воле… они мои потомки. Мои и Таэлиры. Мы не можем их бросить здесь одних. Они – наша ответственность.

***

На базе «Зигорекс» профессор Васильев в ярости ударил кулаком по столешнице, отчего на мониторе заплясали блики. Все его экраны, секунду назад показывавшие внутренние камеры убежища и потоки данных, теперь были мертвы.

«Чёрт! Все системы перезапустились. Обновилась шифровка и теперь доступ закрыт», – прошипел он сквозь зубы. План, такой изящный, такой точный, рассыпался в прах. И теперь ему предстояло доложить об этом Ему. От этой мысли его сердце сжало ледяным обручем.

Ватные ноги понесли его по холодным коридорам к кабинету Кирона. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Он боялся. Боялся жёлтых глаз, бездонной ярости и тех когтей, что могли разорвать сталь.

Кирон сидел в кресле спиной к двери, неподвижный, как камень. Он смотрел в окно, где в разрыве туч висела луна – полная, налитая холодным, серебристым светом. Он снова ощутил то непреодолимое желание. Желание поднять голову к этому свету и завыть. Просто завыть… Забывая обо всём.

Его вывел из транса тихий, нервный кашель в дверном проёме.

Кирон медленно, очень медленно повернулся. Его глаза, ещё затуманенные лунным зовом, постепенно сфокусировались на фигуре профессора.

– Что у тебя? – голос прозвучал низко, булькая, будто из глубокой шахты.

– План… – Васильев сглотнул. – Не сработал. Обратились только учёный и гибрид. У остальных… никакой реакции. Девчонка-врач вернула гибрида, а Тарр… Тарр вернул Зифана. И ещё…теперь… теперь мы заблокированы. Полный сброс систем. У меня больше нет доступа к их системам.

Он опустил голову, ожидая вспышки ярости, удара и хруста своих костей. В висках мощно стучала кровь. Он был недалеко от истины. В глазах волколака вспыхнуло пламя гнева. Мускулы на его плечах вздулись, готовясь к прыжку. Профессор зажмурился.

В этот момент резко загудел коммуникатор на столе. На экране замигала эмблема – стилизованная буква «А».

Алхимик.

Кирон замер, будто время вокруг него остановилось. Ярость в его глазах, подобно угасающему пламени, отступила, уступив место холодной концентрации – такой же прозрачной и острой, как лезвие льда.

– Вон отсюда, – прошипел он в сторону Васильева, даже не взглянув на него.

Профессор, не веря своему счастью, выскочил из кабинета, тихо притворив дверь.

Кирон нажал кнопку принятия вызова. На экране возникло размытое, искажённое изображение в капюшоне.

– Слышал, тебя снова постигла неудача? – голос Алхимика был ровным, лишённым всяких эмоций, но в его интонации, холодной и расчётливой, проскальзывало нечто зловещее.

– Ты позвонил, чтобы поглумиться? – резко бросил Кирон, но в голосе уже не было прежней ярости. Что‑то в тоне Алхимика заставило его насторожиться.

– Отнюдь. Всё прошло именно так, как и было задумано, – произнёс Алхимик.

Кирон нахмурился, его звериные брови поползли вниз.

– Издеваешься? План же провалился! Они не обратились!

– Подумай, Кирон. Почему? – Алхимик сделал паузу, будто давая ему время. – Почему двое из четырёх поддались, а остальные – нет? При одинаковых условиях?

Кирон молчал. Мысль, тяжёлая и неумолимая, начала прорастать в его сознании.

– Потому что лунное излучение на них не действует, – продолжил Алхимик. – Потому что они – Старшие. И наш сегодняшний эксперимент это блестяще подтвердил. Мы не проверяли уязвимость убежища. Мы проверяли Их.

Кирон откинулся в кресле. Мысленный пазл с грохотом сложился. Кровь Тарра. Неустанная охота именно за ним и Таэлирой.

– Поэтому тебе нужны были именно они, – голос Кирона стал тихим, опасным. – Ты знал об этом. Или только догадывался?

– Гипотеза требовала проверки. Теперь она подтверждена, – ответил Алхимик с ледяной точностью учёного. – Их биология – ключ к подавлению лунного резонанса на фундаментальном уровне. Их кровь даст нам все ответы. Ответы, которые позволят вылечить таких как ты. Даст то, чего ты так давно желаешь – свободы.

Кирон переваривал сказанное. В его душе боролись ярость от того, что его использовали как слепое орудие в эксперименте, и жгучее, давнее желание – желание разорвать цепи проклятия, что звенели в его крови каждый раз, когда на небе появлялся этот серебристый диск.

– И что теперь? – спросил он наконец.

– Я высылаю тебе новую команду. Гибриды нового поколения, более стабильные и управляемые. Их задача – взять их живыми. Тарра и Таэлиру. Живыми и невредимыми. Ты возглавишь штурм. Не подведи.

– Хорошо, – коротко бросил Кирон и разорвал связь.

Экран погас. В кабинете снова остался только лунный свет, пробивающийся сквозь окно. Кирон подошёл к стеклу, уставившись на холодный диск. Теперь в его взгляде не было прежнего смятения. Была лишь твёрдая, хищная решимость…И надежда.

«Я иду, мой старый друг, – подумал он, и его губы растянулись в оскале, в котором было нечто большее, чем просто звериная ярость. – Теперь я знаю, за чем иду. И нас действительно ничто не остановит».

Тень от его массивной фигуры легла на всю комнату, поглотив последние островки света.

Глава двадцатая: Солдат без знамени.

Рассвет застал капитана Валерия Дыбина на пустынной проселочной дороге в сорока километрах от города. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Воздух пах влажной землёй, хвоей и чем-то горьким – пеплом. Его собственный пепел. Пепел карьеры, репутации, принципов. Вчерашняя ночь нанесла раны – и подарила холодную ясность, словно отполированный временем кристалл.

Вернувшись в машину, он посмотрел на свои руки на руле. Они не дрожали. В этом и был весь ужас – организм, отточенный годами войны, уже принял новую реальность. Реальность, в которой его предали свои, а чужими оказались существа из кошмаров.

«Они не дадут мне покоя, – думал он, всматриваясь в отражение в зеркале заднего вида. Морщины на лице казались шрамами от бессонных ночей. – Кирон знает: я жив. И знаю то, чего знать нельзя. Я – свидетель. А свидетелей либо гасят, как свечи, либо переплавляют в союзников. В союзники я не гожусь. Так что…»

Он развернул внедорожник. В его голове родилась идея, казавшаяся бы в другое время безумной. Он внутренне ухмыльнулся этой мысли: – «Этот пёс не будет ожидать от меня такого шага». Шины с хрустом вывернули гравий. Обратный путь казался короче. Город, несмотря на ранее утро, уже жил своей жизнью.

Дыбин припарковался в двух кварталах от своего дома. Это была рискованная затея. Но деваться было некуда. Он обошёл здание с чёрного хода, проверив каждый куст, каждую тень. Ничего. Либо за ним не следили, либо следили так, чтобы он этого не заметит. Второе было вероятнее. Но времени на паранойю не было.

Внутри пахло пылью, одиночеством и слабым, едва уловимым химическим запахом – хлоркой? Перекисью? Они вычистили даже запах крови. «Зигорекс» не оставляет следов – поработала команда зачистки.

Он прошёл в кабинет и отодвинул тяжёлый дубовый книжный шкаф с грохотом, который отдался в пустом доме, как выстрел. За ним – стальной сейф, вмурованный в несущую стену ещё его отцом. Цифровая панель мигнула зелёным, и дверь отъехала с тихим шипением. Внутри него лежала вся его прошлая жизнь: различные пистолеты, пистолеты-пулемёты, несколько гранат и упаковки патронов с цветной маркировкой. Оружейный алтарь солдата-отступника.

Он взял только документы, два запасных магазина с бронебойными патронами и небольшую, плоскую коробочку с красным крестом – полевой набор первой помощи. Всё, что может понадобиться, когда помощь ждать неоткуда. Остальное оставил. Это был ритуал прощания. Он с грустью и тяжестью в сердце посмотрел на свой дом, будто бы в последний раз. На него нахлынули воспоминания. Он вспомнил, когда был ещё совсем маленьким. Своих родителей. Отца – вечно пропадающего на службе. И мать, постоянно переживающей за него. Он помнил тот день, когда отца не стало. И как через полгода ушла и мать. Она не смогла выдержать свой самый страшный кошмар, ставший реальностью.

Дорога к особняку пролегла через уже весьма оживленный город. Он вёл машину автоматически, его мозг проигрывал все возможные сценарии. «Они убьют меня ещё на пороге. Они мне не поверят. Но если Кирон действительно послал моих людей на убой ради данных…, то у этих существ с ним общие враги. Враг моего врага…, в любом случае выбора у меня нет».

Железные ворота особняка были приоткрыты. Он вошёл во двор, и к его горлу вновь подкатил ком – каждый куст, каждое дерево напоминало ему о его величайшем поражении. О его ребятах.

Подвал встретил его стерильным синим светом и… чистотой. Ни пятен, ни гильз, ни сколов на стенах. Даже та самая турель, которую они уничтожили зарядом из Калликса, исчезла. На её месте был лишь аккуратный люк в потолке. Дыбину даже на мгновение показалось, что всё это был лишь дурной сон. Отмахнувшись от этой мысли, он внимательно осмотрел помещение.

Его взгляд наткнулся на едва заметную линзу в углу потолка. Камера. Не скрытая, нет. Она просто была частью стены, как бытовая розетка. Он вытащил из кармана серую, промасленную ветошь. «Надеюсь, сойдет» – подумал капитан и помахал ею перед объективом.

– Я знаю, что вы там! – его голос гулко отдался в бетонном мешке коридора. – Мне нужно поговорить. У меня есть информация. О Кироне. О его планах.

В ответ он услышал лишь тишину. Глубокую, почти осязаемую. Но он стоял. Потому что отступать было некуда.

***

В глубине убежища Зифан, наконец вырвавшийся из цепких лап кошмара, склонился над главным сервером. Его пальцы летали по голографической клавиатуре, выводя на экраны водопады из рун и бинарного кода. Логи были переполнены сообщениями об ошибках, о попытках взлома. К счастью, компьютер убежища быстро восстанавливал поврежденные участки.

– Система перезагрузилась с полным сбросом ключей шифрования, – пробормотал он с облегчением, но его мысли были окутаны тревогой. – Откуда у них тот квантовый дешифратор. Его можно получить только если…

Предупреждающий писк оборвал его мысли. На одном из мониторов, с камеры подвала, стоял человек. Один. В камуфляже, без оружия на виду. Лицо Зифан узнал мгновенно – капитан, командовавший штурмом. Тот, чьи люди остались лежать в этих коридорах.

«Что ему нужно? Очередная ловушка Кирона?»

Он вызвал Тарра.

Охотник вошёл беззвучно, и в лаборатории от его присутствия, будто бы стало теснее. Его глаза, теперь снова ясные и острые, мгновенно нашли Зифана.

– Зигорекс?

– Да. Один человек. Это тот самый капитан.

– Один? – Тарр нахмурился и подошёл к экрану. Его взгляд, тысячелетиями учившийся читать ложь в едва заметной мимике лица, в напряжении мышц, в блеске глаз, взглянул на человека по ту сторону экрана.

– Да, – ответил Зифан, изучая сканером территорию вокруг особняка. – Тепловое сканирование больше никого не обнаружило.

– Что он говорит?

Зифан включил звук. Голос Дыбина, хриплый, но твёрдый, заполнил лабораторию: «…информация. О Кироне».

– Включи внешнюю связь, – приказал Тарр, не отрывая взгляда от экрана.

Микрофон включился с лёгким щелчком. Тарр наклонился:

– Кто ты? И что тебе нужно? Вам было мало смертей?

На экране Дыбин почти не дрогнул, лишь челюсть напряглась.

– Капитан Валерий Дыбин. Я хочу поговорить. Кирон предал меня и моих людей. Он отправил их на смерть ради данных ваших систем. Я знаю, что он планирует дальше. И я хочу ему помешать.

– Почему мы должны верить предателю? – голос Тарра был холоден, как скальпель.

– Я НЕ ПРЕДАТЕЛЬ! – рык Дыбина был полон такой искренней, слепой ярости, что даже через динамики было слышно, как у него перехватило дыхание. – Он использовал нас! Как расходный материал! Мои ребята… они думали, что выполняют приказ. А его…его волновали лишь ваши данные. Их смерть была платой за это. Понимаете?

Тарр замер в молчании на несколько секунд. За гневом он различал куда более глубокие раны: боль, стыд и ту самую нестерпимую горечь осквернённой чести – чувство, знакомое любому воину, кого предали.

– Впусти его, – сказал Тарр, поворачиваясь к Зифану.

– Но Тарр, это безумие! – учёный вскочил. – Это может быть ловушка! Транспондер под кожей или яд в зубе, да всё что угодно!

– Он не лжёт, Зифан, – отрезал Тарр. – Я это вижу. Запускай лифт.

В лабораторию вбежали Таэлира и Сергей. Катя же осталась в медблоке – Тарр велел ей не выходить без приказа.

– Что происходит? – спросила Таэлира, её взгляд метнулся от Тарра к экрану.

– Старый враг просит убежища, – коротко объяснил Зифан. – Тарр верит ему.

Таэлира посмотрела на Тарра. В его позе, в непоколебимом спокойствии огромного хищника, она прочла всё. Он уже принял решение.

– Я доверяю твоему чутью, – тихо сказала она. – Но будем готовы ко всему.

Через несколько секунд двери лифта распахнулись. Дыбин шагнул в ослепительную синеву лаборатории – и на миг растерялся. Его глаза, привыкшие к армейской простоте, не могли охватить это нагромождение неведомых технологий: голографические панели мерцали, пульсирующие сферы испускали приглушённый свет, а странные аппараты напоминали то ли медицинские сканеры, то ли орудия пыток. Взгляд невольно зацепился за массивный Подавитель и стоящую рядом клетку. На полу у неё темнели едва смытые пятна.

Тарр возвышался в центре комнаты, скрестив руки на груди, словно высеченный из камня страж. Рядом с ним стояла Таэлира – её поза излучала обманчивую непринуждённость, но Дыбин, прошедший не одну схватку, безошибочно распознавал признаки боевой готовности: каждый мускул натянут, как струна, каждый сустав ждёт сигнала к действию. Чуть в отдалении замер Сергей. Его лицо напоминало застывшую маску, пронизанную внутренним напряжением, а глаза… временами они вспыхивали нечеловеческим светом, будто за их глубиной таилось нечто, рвущееся наружу.

– Итак, капитан, – произнёс Тарр. – Говори. Что у тебя?

Выпрямившись по стойке «смирно», Дыбин отдал честь. В его движении не было подобострастия – лишь признание равного. Солдат перед солдатом.

– В той лаборатории под заводом не знали до конца над чем они работали. В результате чего она теперь разрушена, а все подопытные… ликвидированы, почти, – он пристально посмотрел на Сергея. У того пробежал холодок по спине. – Но эта лаборатория, лишь одна из многих. У «Зигорекса» целая сеть по всему миру. В некоторых из них создают гибридов. – Его взгляд скользнул к Сергею. – Но не таких, как он. Они… более примитивные. В них не оставили ничего человеческого. И их много. Они подчиняются лишь Кирону. Я думаю, Алхимик, тот, кто стоит за ним, нашёл способ подавлять их волю. Неизвестно как, но это так. Эти твари уже пытались меня устранить. И их следующая цель – это вы. В этот раз будут уже не солдаты, а большая орда, питаемая лишь страхом и ненавистью.

– Сколько их? – голос Тарра не дрогнул,

– Десятки. Возможно, сотни. Я не видел всех лабораторий, но масштаб… серьёзный.

– Подожди-ка, ведь это мы убили твоих людей, – вмешался Зифан, и в его голосе не было ни гнева, ни сожаления – лишь холодный расчёт. – Почему ты не мстишь нам?

Дыбин обернулся к нему, и в его глазах горел холодный огонь из пепла.

– Мои ребята были солдатами. Они понимали, на что подписываются. Но их не должны были пускать в расход, как какую‑то разменную монету. Это Кирон виноват в их смерти. И я найду его. А вы… вы сейчас единственная сила, которая может его остановить.

Молчание затянулось. Тарр не сводил с него взгляда, словно наводил невидимый сканер: каждое слово, каждый жест подвергались безжалостному анализу.

– Что ты предлагаешь? – наконец спросил он.

– Дайте мне возможность сражаться рядом с вами, – произнёс Дыбин, и в его голосе впервые проскользнула дрожь, обнажив ту немую боль, что давно рвалась наружу. – У меня ничего не осталось: ни дома, ни команды, ни доверия. Только автомат и желание отомстить. За них. За ребят.

Тарр кивнул, словно подтверждая негласную истину. Перед ним был не ничтожный перебежчик, а волк, измученный погоней, но не сломленный – он нашёл свою стаю и теперь готов был стоял за неё насмерть.

– Хорошо, капитан. Ты остаёшься. Но запомни: я не прощаю предательства. Никогда.

– Понял, – коротко бросил Дыбин. – Спасибо.

– Сергей, – обратился Тарр. – Покажи капитану, где он может разместиться, где столовая, арсенал. Выдай ему чистую одежду.

Сергей кивнул, с недоверием покосившись на Дыбина, но без слов повёл его вглубь убежища.

Когда они ушли, Зифан взорвался:

– Тарр, ты же понимаешь, что это чистое безумие?! Даже если он и говорит правду, то против сотен гибридов нам не выстоять! Да, системы восстановлены, но они уже в курсе, где мы и какие у нас слабые места! Нужно уходить! Сейчас же! Консервировать комплекс и уходить, пока есть шанс!

Тарр резко обернулся. В его взгляде бушевала неистовая стихия. Мысль о бегстве была ему отвратительна – она шла вразрез с его природой. Он – охотник, защитник, скала, о которую тщетно бьются штормовые валы.

– Мы не можем отдать им это место! – его голос прогремел, заставив задрожать стёкла на столах.

– Тарр, послушай его, – тихо, но настойчиво сказала Таэлира, бережно накрыв его сжатый кулак своей ладонью. В этом прикосновении он вновь ощутил тот самый якорь, что удерживал его ярость. – Зифан прав. Мы не бежим – мы отступаем, чтобы сохранить силы. Чтобы драться дальше. Если останемся – нас сомнут.

Тарр зажмурился, борясь с инстинктом. Затем медленно открыл глаза. В них не было покорности – лишь холодный расчёт.

– Одни мы не справимся, – сказал он тихо. – Нам нужна помощь. ИХ помощь.

Таэлира поняла мгновенно. В её глазах мелькнула тревога.

– Ты хочешь связаться с Ифрилией, с Нааром? Тарр, ты знаешь, что они скажут. Они отказались от Земли. От нас.

– У меня есть право, – голос Тарра стал твёрже стали. – Право Вожака. Пришло время его использовать.

Они подошли к центральной консоли – массивному блоку с призмами из чёрного кристалла, в глубине которых пульсировал свет. Межзвёздный коммуникатор. Тарр положил ладонь на сенсорную панель. Она замигала, считая отпечаток его ДНК, возраст которого исчислялся десятками тысячелетий. На экране поплыли знакомые, извилистые руны – координаты дома.

Связь установилась не мгновенно. Прошло несколько долгих минут, наполненных лишь гулом генераторов. Потом экран ожил. На нём появилось лицо. Суровое, с щетиной и длинными рыжими волосами. Глаза, такие же янтарные, как у всех ифрилийцев. Это был Наар.

Увидев Тарра, его брови взлетели вверх. А потом взгляд скользнул в сторону – и остановился на Таэлире. Его глаза расширились. Некогда непроницаемое, суровое лицо дало трещину:

– Таэ… Таэлира? Сестрёнка! – произнес он хриплым шепотом, слова давались ему с трудом. – Но… как? Мы… мы думали, что ты сгинула в ту ночь… навсегда… Мы столько искали…

– Я смог найти её, Наар, – сказал Тарр, и в его голосе прозвучала вся та боль, которую он нёс сквозь столетия. – Как и обещал тебе.

Наар не находил слов. Он просто смотрел, и в его взгляде плескались волны памяти, вины, невысказанной тоски.

– Где она была? Кто посмел? – наконец вырвалось у него, и в голосе зазвенела та самая ярость, которая когда-то делала его грозой врагов Ифрилии.

И тогда Тарр всё рассказал. О Земле, о «Зигорексе», об Алхимике, о предателе Кироне. О лабораториях, где коверкают их генетику. О гибридах. О том, что их кровь – кровь Старших – стала ключом, который кто-то хочет использовать для своих коварных, корыстных целях.

Лицо Наара, с каждым словом, становилось всё темнее и тяжелее, словно грозовая туча, постепенно надвигающаяся из-за горизонта. Когда же Тарр рассказал ему о Кироне, то лицо Наара замерло, став похожим на кусок камня.

– Значит, он жив. И предал нас…предал свою кровь…и ради чего? Ради сомнительной надежды, – он с трудом подбирал слова. – Тарр…, как я тебе могу помочь?

– Кирон готовится нанести удар. Гибридами, их сотни. А нас всего четверо. Пятеро, если считать землянина-капитана. Мы не устоим. Мне нужны воины.

Наар тяжело вздохнул, откинувшись в кресле. За его спиной виднелся интерьер кабинета – родной, до боли знакомый, освещённый красным светом вечных сумерек Ифрилии.

– Тарр… Совет… они не согласятся. Земля для них – пройденный этап, чужой мир. Они не захотят рисковать.

– Ты забыл, Наар, – мягко, но неумолимо вступил Зифан, появившись в кадре. – Призыв Вожака. Первого Старшего. Это не просьба к Совету. Это приказ. По древнему праву крови и долга. Они не посмеют игнорировать его.

Наар замер. Взгляд его скрестился со взглядом Тарра. И в этой тишине, словно преодолев безмерные расстояния, в его глазах, пронеслись века их общей истории – битвы, потери, клятвы.

– Хорошо, – наконец произнёс Наар, и в его голосе прозвучала непоколебимая решимость, словно он давал клятву самому себе. – Я поговорю с теми, в ком ещё жива память. Тех, в ком всё ещё жив наш долг и обязанность. Обещаю: мы что‑нибудь придумаем. Ждите сигнала.

Связь прервалась.

– Думаешь, его послушают? – тихо спросила Таэлира.

– Он – Наар, – ответил Тарр, глядя на потухший экран. – Если кто-то и сможет заставить упрямых старых волков сдвинуться с места, так это он.

– Значит, война, – безрадостно констатировал Зифан. – Не за это мы боролись все эти века.

– Война, друг мой, уже идёт – давно и неумолимо, – сказал Тарр, и в его глазах отразился холод космических просторов. – Мы лишь притворялись, будто её не существует. Но теперь пора перестать не замечать её. Мы будем сражаться. И – я верю – мы победим.

***

В столовой Сергей молча поставил перед Дыбиным тарелку с безвкусной, но питательной пастой из синтезатора. Капитан ел автоматически, его взгляд был прикован к Сергею.

– Значит… ты один из них? Гибрид? – наконец спросил он, откладывая вилку.

– Да, – ответил Сергей, неохотно. – Но не такой, как те, о которых ты рассказывал. Я… учусь контролировать Его.

– Кирон может управлять ими, – сказал Дыбин, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на предостережение. – Не знаю, как… но они его слушаются. Так что будь начеку…

Сергея пробрала холодная дрожь. Он кивнул.

В проёме двери возникла Катя. Едва её взгляд упал на незнакомца, она непроизвольно отпрянула, и в глубине её глаз вспыхнуло пламя давнего, ещё не угасшего страха.

– Сергей? Кто это?

– Всё в порядке, Кать, не бойся, –он поспешил к ней, инстинктивно заслонив собой от Дыбина. – Это капитан Дыбин. Тарр разрешил ему остаться. Он… он против Кирона.

Катя медленно выдохнула, но недоверие не ушло из её глаз.

– Приятно познакомиться, – сказала она, чисто автоматически, всё ещё подозрительно глядя на него.

– Взаимно, доктор, – кивнул Дыбин. – Слышал, вы врач. Спасли Тарра. Респект.

Его уважительный тон, казалось, немного растопил лёд. Катя кивнула и села рядом с Сергеем.

***

Сигнал от Наара пришёл через три часа. Его взгляд был напряжённым, но решительным.

– Тарр. Договорился. Не со всеми. Но десять человек согласны. Лучшие из тех, кто ещё помнит вкус битвы. Помнят, как ты вёл их в бой. Они уже на корабле. Высадятся в указанных координатах через двенадцать часов. Будь готов.

– Спасибо, друг, – голос Тарра был тёплым, каким бывал только с самыми близкими.

– Не благодари. Есть ещё кое-что, – Наар нахмурился. – Ты прав насчёт технологий. Кирон не мог получить Калликс и наши технологии из неоткуда. Я покопался в архивах. После нашего ухода… пропало несколько человек. По официальной версии – погибли. В их числе был хранитель арсенала. И… один из инженеров. Я думаю, Алхимик спас не одного Кирона.

Ледяная тишина повисла в лаборатории.

– Значит, предательство было глубже, чем мы думали, – тихо сказала Таэлира.

– Кажется, так оно и есть, – ответил Наар. – Будьте осторожны. Конец связи.

Когда экран погас, Тарр медленно обернулся к своим. Взгляд скользнул по Зифану – тот уже погрузился в расчёты, выстраивая линию обороны. По Таэлире – в её глазах читалась непоколебимая преданность, крепче любого металла. По Сергею и Кате – двум людям, которых судьба забросила в эпицентр древней войны. И наконец по Дыбину – в нём горела такая ярость, что она могла как спасти их, так и погубить.

За пределами убежища, в мире, ещё не ведающем о грядущей буре, сгущались сумерки. Ночное небо, окутанное тяжёлыми тучами, скрыло лик луны. Наступала последняя ночь перед приходом подкрепления – и, быть может, последний миг тишины перед войной, что решит участь не только этой стаи, но и всего неустойчивого баланса между двумя мирами.

– Готовьтесь, – тихо, но твёрдо сказал Тарр. В его тоне не было командных нот – только холодная уверенность в неизбежном. – Завтра всё начнётся. И обратного пути уже не будет.

Глава двадцать первая: Лунный зов.

Лунный свет, холодный и такой манящий, лился сквозь широкое окно кабинета, оставляя на полу призрачные серебристые дорожки. Кирон сидел неподвижно, его массивная фигура была будто высеченной из темного камня. Но внутри него опять проснулось уже знакомое чувство, которое он ни как ни мог объяснить.

Он смотрел на диск луны, в его памяти всплыли образы, давно забытые под тяжестью веков и боли. Ифрилия. Бескрайние леса и равнины под багровым солнцем, место где воздух пах спелыми травами и листвой. Он, тогда ещё молодой и горячий, учился у Тарра – у того, кто сейчас был врагом. Тарр показывал, как чувствовать ветер, как читать следы, как выслеживать добычу. Тогда он был свободным.

Свобода.

Это слово отозвалось в нём горьким эхом и болью. Теперь он был пленником собственной крови, своей сущности. Каждый полный цикл был всё тяжелее. Сыворотка уже не помогала так, как когда-то. Он стал чаще замечать, что его пальцы непроизвольно сжимались, когти царапали подлокотники, а в горле рождался тихий, плохо контролируемый вой.

«Нет, – он стиснул челюсти, чувствуя, как его клыки упираются в нижнюю губу. – Я не зверь. Я – Кирон, я ифрилиец».

«Ещё немного, и я буду вновь свободен. Нужна кровь Тарра. Только она может остановить этот бесконечный кошмар. Алхимик был прав». И чтобы вновь вернуть её, он готов был на всё. Даже вновь командовать теми, кого он больше всего презирал и ненавидел.

Голос из коммуникатора, резкий и безэмоциональный, вырвал его из раздумий:

– Кирон, приём. Груз прибыл. Разгрузка в секторе «Дельта».

– Понял, – ответил он, но его голос прозвучал хрипло, словно скрежет камня по металлу. – Сейчас буду.

Он поднялся и кресло облегченно скрипнуло. Последний взгляд в окно. Луна казалась насмехалась над ним. «Скоро, – подумал он с ледяной решимостью. – Совсем скоро я заставлю тебя служить мне».

Площадка перед командным пунктом была залита мертвенным светом прожекторов. Два громадных грузовика стояли, словно спящие чёрные чудовища. Воздух неуловимо дрожал от низкого, почти неслышного гула, того, что было внутри. Оттуда доносилось приглушённое рычание, скрежет когтей по металлу и тяжёлое, сопящее дыхание. Запах, даже сквозь герметичные кузова, пробивался наружу – смесь мокрой шерсти, пота и гнилой плоти.

Солдаты в чёрной тактической экипировке, держалась на почтительном расстоянии. Их лица под забралами шлемов были бледны. В их глазах был плохо скрываемый страх. Они знали, что внутри.

Кирон вышел на свет от прожекторов, и его тень легла на асфальт длинной, уродливой фигурой. В его глазах горел холодный, почти ледяной взгляд. Офицер, который докладывал о прибытии груза, сделал шаг вперёд, стараясь не смотреть в эти жуткие жёлтые зрачки волколака.

– Контейнеры герметичны. Всё согласно вашим указаниям.

– Сколько их? – голос Кирона был низким и тихим.

– Тридцать четыре. Тридцать четыре боевые единицы. – Солдат неуверенно поправил шлем.

Кирон лишь кивнул. – Открывайте. Всем отойти за периметр. Действуем согласно утвержденному протоколу.

Солдаты, не скрывая облегчения, отступили в ангар и заперли массивные ворота. Механизмы грузовиков с глухим шипением пришли в движение. Замки щёлкнули. Двери открылись.

Из чёрного зева кузова хлынул волной тот самый запах, теперь четкий и мощный. В темноте зашевелились силуэты, загорелись множество желтых глаз. Сперва показалась лапа – огромная, с кривыми когтями, вонзившимися в порог. Потом ещё одна. И из мрака выползло существо.

Внешне, оно походило на уродливое, карикатурное подобие Кирона. Более приземистое, с укороченной мордой, залитой слюной. Шерсть – грязно-серая, клочковатая. Но в его глазах не было ничего человеческого, лишь тупая, всепоглощающая ненависть. За первым гибридом появились другие, вылезая из грузовика, как пауки из логова. Они обнюхивали воздух, скалились, чувствуя солдат в ангаре, их мышцы дрожали от едва сдерживаемой ярости.

Их внимание привлёк Кирон. Он стоял неподвижно, смотря на них с ледяным, почти скучающим презрением. Один из гибридов, самый крупный, зарычал. Это был вызов. Инстинкт видел в Кироне конкурента, альфу, которого нужно уничтожить.

Гибрид бросился вперёд с диким рёвом, его когти взметнулись, целясь в горло.

Кирон не двинулся с места.

Его мощная лапа, – метнулась вперёд с нечеловеческой скоростью. Железная хватка обхватила шею нападающего. Раздался короткий, влажный хруст, похожий на хруст ореха. Рычание оборвалось, перешедший в булькающий хрип. Кирон отшвырнул обмякшее тело в сторону, где оно грузно шлёпнулось на асфальт. Кровь, тёмная и густая, медленно растеклась по асфальту вокруг него.

Настала вязкая, почти осязаемая тишина. Остальные гибриды замерли. Тупая ярость в их глазах сменилась чем-то более древним – инстинктивным страхом перед тем, кто сильнее. Кирон медленно обвёл их взглядом, и в его груди вырвался жуткий, разрывающий тишину ночи рёв. Он был наполнен той самой первобытной силой вожака, что ломает волю, подавляет разум и заставляет склонить голову.

Рёв прокатился по площадке тугой волной, заставив задрожать стёкла ангара, а солдат присесть и зажать уши. Гибриды попятились, некоторые присели на корточки, уткнув морды в землю. В их сгорбленных позах, в прижатых ушах читалось безоговорочное подчинение.

– А теперь – слушайте, – его голос стал тише, но от этого не менее опасен. Каждое своё слово он вбивал в их сознание, как гвоздь. – Вы – моё орудие. Ваша воля – моя воля. Ваша ярость – моя ярость. А сейчас возвращайтесь в ваши клетки и ждите приказа.

Он сделал паузу, его взгляд выхватил из толпы одного гибрида – того, что был чуть меньше других, того в чьих глазах бегала искра любопытства.

– Кроме тебя. Иди сюда.

Остальные гибриды послушно, толкаясь и рыча, поползли обратно в грузовики. Двери закрылись, отсекая зловещий гул. Существо, поскуливая, выползло вперёд.

Кирон наклонился к его уху, обнажив ряды клыков. Его шёпот был едва слышен даже для чуткого слуха гибрида, но слова падали в сознание, как капли яда. Наконец, Кирон выпрямился и спросил у него:

– Ты меня понял? Как сделаешь – вернись и доложи лично мне.

Гибрид резко дёрнул головой, будто соглашаясь. Затем он метнулся прочь к высокой стене, окружавшей базу. Его когти впились в асфальт, тело изогнулось с неестественной гибкостью и с силой оттолкнулось. А через секунду он исчез за гребнем стены, растворившись в предрассветной мгле.

Кирон выпрямился.

Солдаты вышли из ангара. Тот же солдат, что говорил с Кироном ранее, спросил, бросая нервный взгляд на тёмное тело на асфальте.

– Что дальше?

– Нам нужно подготовиться. Скоро рассвет. А следующей ночью мы сделаем свой следующий шаг. А сейчас найдите мне Васильева, я буду у себя в кабинете.

– Слушаюсь.

***

В это время, глубоко под землёй, вся группа сосредоточенно готовилась к предстоящей битве. Лаборатория была освещена десятками различных голограмм. Тарр стоял перед проекцией карты убежища, его лицо было сосредоточено.

– Подкрепление выйдет на связь на закате следующего дня, – сказал он низким и ровным голосом. – До этого времени мы должны превратить эту нору в крепость. Зифан, что у тебя?

Несмотря на бледность после вчерашнего, Зифан действовал машинально: его пальцы скользили по интерфейсу с привычной цепкостью. Не оборачиваясь, он отозвался.

– Все основные системы жизнеобеспечения и поле Λ – спектра работают на 97%. Оружейная турель у шлюза 1-А уничтожена, но турель в гараже ещё активна, – он повернулся, и в его глазах мелькнула искра. – Я смог запустить систему пассивных сенсоров у основных входов. Они не стреляют, но сообщат о любом движении.

– Хорошо, – кивнул Тарр. – Но их нет у второстепенных выходов. Валерий, есть идеи?

Дыбин, прислонившийся к стойке с оружием, оторвался от протирки приклада автомата.

– Турели. Я знаю, где можно добыть три штуки – старые, но работающие. Пули, конечно, не бронебойные и шкуру гибридов, скорей всего не пробьют, но замедлят.

– Сделай, – без колебаний ответил Тарр. Он вернулся к карте, и его палец, словно коготь, ткнул в три светящиеся точки. – У нас три потенциально слабых места. Старый транспортный тоннель в восточном крыле. Грузовой лифт в ангаре. И коллектор. Их нужно проверить и заблокировать.

Он обвёл взглядом собравшихся и сказал:

– Сергей, Катя – берите на себя тоннель. Валерий и Зифан – лифт. Мы с Таэлирой – коллектор. В оружейке есть портативные генераторы силовых полей и датчики движения. Установите их на всех точках. Есть вопросы?

В их взглядах читалась усталость, но воля оставалась несокрушимой. Кивки были краткими, словно выстрелы, – без слов, но предельно ясные.

– Тогда по местам. На связь каждые пятнадцать минут.

Серёгой и Катя шли по синему коридору, который простирался перед ними – безлюдный и холодный. Их шаги отдавались гулким эхом в нём, будто отбивали такт невидимого механизма. Сергей крепко держал в руках планшет: на экране ритмично вспыхивала зелёная точка – их цель. Тишина вокруг них давила, наполненная тем, что они не решались произнести.

– Серёж, – голос Кати прозвучал тихо, нарушая эту безмолвную тишину. – Скажи… как долго ты держал это в тайне? Ото всех. От меня.

Сергей замедлил шаг. Вопрос, которого он боялся, наконец повис в воздухе.

– Полгода, – выдохнул он, ему было тяжело и неловко об этом говорить. – Который был бесконечным кошмаром… Столько крови на руках… Я думал это конец. До тех пор, пока Тарр не нашёл меня. Он меня спас в ту ночь, и возможно не только меня. Но не полностью. А ты… ты смогла вытащить меня из пасти тьмы окончательно.

Катя взяла его за руку. Её пальцы были теплыми и мягкими. Это прикосновение успокаивало душу Сергея.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить это в одиночку. Я… на моём месте многие бы не поверили тебе. Подумали бы, что ты болен. И отправили в психушку.

Он остановился и повернулся к ней. Он взглянул в её зелёные глаза, в которых, казалось, можно было утонуть.

– Я боялся, – признался он шёпотом. – Боялся, за тебя…, не хотел причинить тебе боль. Что ты отвернешься от меня. Навсегда.

Она поднялась на цыпочки и чмокнула его в щёку. Её улыбка озарила тьму вокруг, как маленькое солнышко.

– Дурак. Я бы никогда тебя не бросила. Слышишь? Никогда.

Они продолжили путь, держась за руки, будто боясь потерять друг друга.

Транспортный тоннель казалось был другим миром. Синее свечение стен, потолка и пола побледнело под слоем вековой пыли. Воздух был сырым и ветхим. Под ногами хрустел мусор, а где-то вдалеке слышалось жалобное капанье воды. В конце тоннеля, перекрывая проход, стояла массивная бронированная дверь, которой, казалось не пользовались годами.

– Мы на месте, – Сергей вышел на связь, приложив палец к виску. – Туннель заброшен, дверь на месте, видимых повреждений нет. Устанавливаем поле и датчик движения.

– Принял, – ответил Тарр, твёрдо и чётко. – Как закончите – сразу назад.

Сергей достал две цилиндрические трубки из походного рюкзака. Они были холодными и тяжёлыми. Установив их по обе стороны от двери, он нажал на руну на корпусе одной из них. Раздался тонкий, высокий писк, и между трубками вспыхнула завеса синего света – полупрозрачная, мерцающая, от которой рябило в глазах. Это свечение заполнила туннель во всю высоту и ширину.

Катя тем временем прилепила к стене небольшое устройство, похожее на металлического паука. Оно тут же ожило, повертело сенсорной головой и замерло, красный глазок замигал готовностью.

– Датчик активирован, – сказала она. – Всё, можно…

– Подожди, – перебил её Сергей. Он повернулся, и посмотрел ей в глаза. Его голос был взволнованным. – Кать… Я должен сказать… Вдруг… вдруг потом не будет шанса.

Она замерла, смотря на него.

– Что такое, Серёж?

Он взял её за обе руки, его ладони были тёплыми и чуть влажными.

– Кать, я… Я люблю тебя! – выдохнул он, почувствовав, облегчение, будто скинув с себя целую гору. – Давно. Как только тебя увидел впервые, тогда возле нашего дома. Как только увидел твою улыбку, твои глаза. Как только услышал твой голос. Просто… я не знал, как сказать. Боялся всё испортить.

Слёзы выступили на её глазах, но она не отводила взгляда.

– Дурачок, – прошептала она, её голос дрожал. – Я всегда это знала. Чувствовала. Я… я тоже тебя люблю. И всегда любила.

Она прижалась к его груди, и он обнял её, крепко прижав к себе. И в этот миг, время остановилось. Он поднял её подбородок и поцеловал. Это был поцелуй полный страсти и любви. Она ответила ему с той же силой, цепляясь за него, словно этот поцелуй был последним в их жизни

Наконец, они с трудом отстранились друг от друга, вспомнив о их цели.

– Нам пора, – прошептала Катя, прикасаясь к его щеке. – Нас ждут.

– Да, – кивнул он, ещё не отпуская её руку. – Ты права. Пойдём.

Грузовой лифт располагался во внушительном по своим размерам ангаре, где когда-то, судя по всему, хранилась тяжёлая техника. Теперь это было пустое, заброшенное помещение, освещённое лишь слабым сиянием стен. Зифан, склонившись над панелью управления лифтом, водил по ней портативным сканером, на экране которого бежали строки кода.

Дыбин, установив последнюю трубку генератора поля, выпрямился и посмотрел на учёного.

– Зифан, можно вопрос?

Тот кивнул, не отрываясь от работы.

– Кирон. Он… он же тоже ифрилиец? Он был вашим другом. Каким он был тогда?

Пальцы Зифана на мгновение замерли.

– Он… на него можно было положиться, – произнёс учёный наконец, его голос прозвучал отстранённо, будто из-за толстого стекла. – Он был сильным. И очень смелым. Именно он вызвался первым высадиться на Землю. Именно он первым наладил контакт с вами, с людьми. Кроме того, он был настоящим воином… – он сделал паузу, собирая воспоминания, рассыпавшиеся как пепел. – Помню, как мы отражали нашествие стаи гиен с южных лесов. Диких, неразумных представителей другой расы, которая так и не смогла эволюционировать, как мы. Кирон тогда спас меня. Подставил под удар собственное плечо.

– Почему он теперь другой? – спросил Дыбин, в его голосе не было упрёка, лишь холодное любопытство солдата, изучающего врага.

– Луна, – просто сказал Зифан. – Здесь, на Земле, её свет… меняет таких как нас. Мы становимся, как те гибриды – дикими, неуправляемыми. – Он обернулся, и в его янтарных глазах отразилась давняя, неутихающая грусть. – Алхимик хоть и вернул ему разум, но дикая натура – осталась. Он чувствует это. И хочет избавиться от этого всеми доступными способами.

– Значит, его можно понять, – заметил Дыбин, проверяя затвор своего автомата. – Но не простить.

– Если будет шанс его спасти… я попробую, – тихо сказал Зифан.

– А если не будет? – Дыбин посмотрел на него прямо.

– Тогда… – Зифан отвернулся к панели. – Тогда будет так, как должно быть.

Коллектор. Подземная артерия, давно забытая людьми и отравленная едкими стоками. Воздух здесь сгущался до вязкой, почти осязаемой массы – словно кисель, пропитанный смрадом разложения. В нём сплетались в тошнотворный коктейль запахи ржавчины, застоявшейся воды и чего‑то пронзительно кислого. Таэлира невольно сморщила нос: её чуткое обоняние буквально захлёбывалось в этом океане отвратительных ароматов, каждый из которых будто стремился перекричать остальные, врезаясь в сознание резкой, неприятной нотой.

– Да, здесь явно давно никого не было, – пробормотала она, пробираясь за Тарром.

Тот шёл беззвучно, его массивная фигура сливалась с тенями. Их глаза светились в темноте одинаковыми янтарными точками, словно у двух хищников в чужой, враждебной среде. Они достигли конца тоннеля, где путь преграждала массивная решётка – последний рубеж между коллектором и техническими помещениями убежища.

И тут Тарр замер. Его плечи напряглись. Решётка была выломана. Стальные прутья толщиной в руку были вырваны с корнем, изогнуты наружу, с невероятной силой.

Таэлира тут же приняла боевую стойку, её тело напряглось, превратившись в огромную сжатую пружину, готовую выстрелить при любой опасности. Тарр же не двигался. Он медленно, глубоко втянул воздух, пропуская его через ноздри, заставляя обонятельные рецепторы работать на пределе.

Мир перед вокруг него взорвался мириадами запахов. Стал сложной, многослойной картиной, где каждый аромат был мазком краски. Он не почувствовал, а буквально увидел шлейф запаха чужака. Это был гибрид. Но не такой, как Сергей. Он был более резкий, контрастный и дикий. Этот шлейф вёл от решётки вглубь коллектора, теряясь в темноте бесконечных коридоров.

И в этот миг картина запахов дрогнула. Сзади, откуда они только что пришли, появился новый, едва уловимый шлейф – тот же самый, но свежий, острый, с нотками адреналина. Этот шлейф нарисовал за спиной расплывчатый образ, и он приближался.

Они обернулись.

Из-за поворота, крадучись бесшумно, словно призрак, вышло существо. Бледно-серая шерсть, слипшаяся в комки. Длинные, грязные когти, царапающие бетон. Морда, искривлённая в диком оскале, из его чудовищной пасти капала слюна. Его глаза были полны дикой первобытной ненавистью и злобой.

Чудовище, с диким рёвом бросилось вперёд, прямо на Тарра. Атака была стремительной, прямой и мощной, как удар тарана.

Тарр не сдвинулся с места. Его тело, без всякого видимого перехода, преобразилось. Где только что стоял человек, теперь вырос чёрный исполин. Его шерсть была цветом ночи без звёзд, мышцы вздулись, как стальные канаты, а когти, выдвинувшиеся из пальцев, блестели в полутьме, как обсидиановые клинки.

Он не стал уворачиваться. Он встретил атаку грудью.

Гибрид влетел в него со всей силой, но вместо мягкой плоти встретил каменную стену мускулов. Когти скользнули по уплотнённой шкуре, оставив лишь белые царапины, которые тут же затянулись. В тот же миг чёрная лапа Тарра, быстрая, как выстрел, впилась в горло нападавшего.

Хватка была мёртвой. Хрящ затрещал под давлением. Гибрид завизжал – коротко, отчаянно – и забился, его задние лапы беспомощно болтались в воздухе. Тарр поднял его, словно щенка, и прижал к стене. Глаза волколака полезли на лоб от ужаса и нехватки воздуха.

– Кто ты? – рёв Тарра прогремел в узком тоннеле, сбивая со стен пыль. – Кто тебя послал?!

В мутных глазах гибрида мелькала борьба диких инстинктов и остатки разума. Он заскулил, пытаясь вырваться.

– Говори! – Тарр чуть ослабил хватку, давая тому сделать жалкий, сиплый вдох.

– Серый… новый вожак… – прошипело существо, слова давались с мукой. – Велеть… найти легкий путь… Вернуться…

– Когда он планирует атаку? Сколько вас? – Рык Тарра стал тише, но от этого только страшнее.

Гибрид затряс головой, слюна брызгала во все стороны.

– Не… знать… Нас много… Я… разведка… Пусти…

Тарр смотрел на него несколько секунд, его жёлтые глаза, полные холодной ярости, буравили душу твари. Потом он разжал пальцы.

Гибрид рухнул на пол, хватая ртом воздух, лапы обхватили своё горло. Тарр отвернулся к Таэлире.

– Значит, скоро…

И в этот миг дикие инстинкты зверя взяли верх над разумом. С клокочущим воплем ярости и боли гибрид, собрав последние силы, бросился на спину охотника.

Он не успел даже ничего сообразить.

Тарр, резко развернувшись, нанёс сокрушительный удар кулаком, словно огромной кувалдой. Удар пришёлся точно в челюсть. Раздался звук, похожий на треск ломающегося бетонного блока. Тело гибрида отлетело в сторону, ударилось о стену с такой силой, что штукатурка осыпалась дождём, и сползло на пол, превратившись в бесформенную, трясущуюся массу.

Тишина, густая и тяжёлая, вновь заполнила коллектор. Тарр, всё ещё в своей звериной форме, тяжело дышал. Пар вырывался из его ноздрей клубами.

– Значит, он скоро нагрянет, – произнесла Таэлира, с отвращением ткнув пальцем в поверженного волколака. – С армией вот этих. Они не такие, как Сергей. Ведь сейчас день, почему он… такой? Почему он форме зверя?

– Не знаю, но обязательно выясню, – Тарр вернулся в человеческий облик, его лицо было каменным. – А сейчас, нам надо закончить начатое.

Они быстро установили генератор поля – синяя завеса закрыла выломанную решётку – и датчик движения, который тут же уставился на них красным глазом.

Вернувшись в центральный зал, Тарр собрал всех. Его взгляд обвёл каждого: Зифана, погружённого в экран; Дыбина, чистящего оружие; Сергея и Катю, стоящих плечом к плечу; Таэлиру, чья поза выражала готовность к прыжку.

– В коллекторе был разведчик, – сказал он без предисловий. – Значит, Кирон знает о слабых точках. Значит, атака неизбежна. До прибытия наших – шесть часов. Мы должны держать оборону. Нельзя допустить их внутрь. Стоим до последнего. Понятно?

В ответ – уверенные кивки.

А где-то там, на поверхности, за толщей земли и бетона, садилось солнце, приближая восход луны, чей чужой свет пробуждал то, что должно было оставаться спящим.

Глава двадцать вторая: Осколок вечности.

Связь прервалась, оставив после себя лишь давящую тишину. Наар ещё долго сидел неподвижно, глядя на погасший экран. Сквозь широкое окно, отделявшего его кабинет от внешнего мира, пробивался багровый свет умирающего солнца – тусклый и вязкий, как старая кровь. Смесь его лучей и теней отражались от неподвижного лица Наара причудливым узором, отчего оно казалось высеченным из красного камня.

«Таэлира жива».

Прошло уже пять столетий. Этого времени достаточно, для того чтобы эта рана зарубцевалась. Но не зажила полностью. Он помнил тот день, когда Тарр, впервые сообщил ему эту весть. Помнил свою ярость, кулаки, сжатые так, что кровь выступила на ладонях. Помнил слова, брошенные в лицо другу: «Как ты мог её не уберечь! Я доверил её тебе!» Тарр молчал тогда. Он просто смотрел, его глаза были полны боли и будто бы пустоты. Словно у него отняли часть души.

«Я найду её, обещаю», – напоследок сказал тогда Тарр, безжизненным голосом.

Наар спустя годы понял: Тарр ненавидел себя более, чем кто-либо.

И простил его.

А теперь оказалось, что все эти годы Таэлира была жива. Заперта теми, кого они когда-то считали друзьями. Истерзана. И Тарр нашёл её. Сдержал то обещание, которую Наар уже давно считал прахом.

И ещё – Кирон. Тот, кого он сам потерял тысячу лет назад – жив. Но после того, что он сделал, ему нет прощения. Какими бы благие намерения у него не были.

Он резко поднялся, отбросив тяжёлые мысли. Таэлира жива и это главное. А теперь, нужно сделать всё, чтобы это не повторилось.

Коридоры резиденции Совета встретили его привычным полумраком. Ифрилийцы, попадавшиеся навстречу, почтительно склоняли головы, но Наар не замечал их. Он шагал широко, почти бежал, и каждый его шаг отдавался в груди глухим эхом: надо успеть, надо успеть…

Наружу он вырвался, словно зверь из клетки. Воздух Ифрилии – плотный, пряный, пахнущий нагретой за день хвоей – ударил в лёгкие. Наар задрал голову, глядя на багровый диск, зависший в зените. Красный гигант. Сколько ещё веков ты будешь греть нас своим угасающим теплом? Сколько ещё рассветов нам отпущено?

Он не стал ждать ответа от безмолвного гиганта. Вместо этого он почти незаметно перешёл в свою звериную форму – кости хрустнули, перестраиваясь, мышцы налились сталью, рыжая шерсть встала дыбом, впитывая последние лучи солнца. И через секунду огромный зверь, покрытый шерстью цвета осенней листвы, уже нёсся сквозь лес, перемахивая через валежник и кустарник. Его движения были бесшумными, словно он был тенью.

Космопорт открылся перед ним внезапно – гигантское бетонное поле, усеянного множеством кораблей. Лавируя между ними, он, наконец, добрался до нужного. Задрав тонкие опоры к багровому небу, замер корабль. Он напоминал огромного паука – приземистое тело-модуль и шесть изогнутых лап-посадочных опор, увенчанных массивными подушками амортизаторов. Трап был опущен, и возле него, сгрудившись в тесную группу, стояли десять фигур.

Наар сбросил форму на бегу, подбегая к ним уже человеком, тяжело дыша после стремительного бега. Он знал каждого из них. Все они были преданы Тарру. Когда-то он их вёл в бой против диких гиен.

– Аран, – Наар обратился к одному из воинов. – Рад, что вы приняли вызов. Совет был очень недоволен вашим решением.

– Совет, – Аран усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли почтения. – Совет забыл, кому обязан своим существованием. Если бы не Тарр, мы бы до сих пор бегали на четвереньках, как дикие звери. – Он шагнул вперёд. – Мы не обязаны слушать Совет. Мы идём по зову Вожака. Это право нерушимо, где бы он ни был.

Наар перевёл взгляд на высокую светловолосую девушку. Она стояла напряжённая, как струна, её пальцы были сжаты в кулаки. Она смотрела куда-то вдаль, сквозь багровое небо, туда, где за горизонтом начиналась бесконечность.

– Сиара, – мягко сказал Наар. – Ты уверена? Ты понимаешь, на что идёшь?

Она резко повернула голову, и в её глазах, блеснула знакомая тень воли.

– Дядя, не начинай… – её голос был твёрже стали. – Я всё решила. Я нужна ей, и…ему. Особенно сейчас. Ты же знаешь, что я пережила.

– Ты готова его простить? – тихо сказал Наар. – Так, как это сделал я.

– Сейчас не до этого. Мне нужно их увидеть, – ответила Сиара уверенным голосом. – Я должна им помочь. Это не обсуждается.

Наар посмотрел на остальных. В каждом из этих лиц читалась та же непоколебимая уверенность. Они были готовы. Тогда он выпрямился, и его голос, усиленный древней властью Старшего, прокатился над космопортом:

– Вы знаете, что делать. Вы знаете, кто ваш враг. – Он сделал паузу, давая словам осесть в их сознании. – Люди, с которыми связался Кирон, создали монстров из нашей крови. Гибридов – наших уродливых копий. Их нужно остановить. Любой ценой. И… – Он закрыл глаза, и произнёс имя, которое не хотел произносить. – И Кирона. Если будет такая возможность – спасите. Если нет…

– Мы поняли, Наар, – Аран положил руку ему на плечо. – Мы сделаем то, что должно.

– Тогда летите. И возвращайтесь с победой.

Корабль взревел, взметнув тучи пыли. Трап втянулся, люки захлопнулись, и огромная махина, вздрогнув, начала медленно отрываться от земли. Наар стоял, глядя, как она исчезает в багровом небе, превращаясь в точку, а потом и вовсе растворяясь в сумерках.

Держись, брат, – подумал он. – Помощь в пути.

***

Кирон стоял у распахнутой дверцы грузовика и смотрел на особняк. Ночь была безлунной – тучи, тяжёлые, как свинец, закрыли небо. Это было хорошо. Ничто не будет отвлекать. Не будет этого навязчивого зова.

Разведчик так и не вернулся. Это означало только одно: Тарр и его стая знают, что охота началась. Кирон не чувствовал ни скорби, ни сожаления. Гибрид был лишь расходным материалом. Их создали для этого.

– Васильев уверен в своём плане, – раздался из темноты голос одного из солдат, подошедшего с планшетом. – Транспортный тоннель – самое слабое место. Старые ворота не выдержат долгого напора.

– Я знаю, – голос Кирона прозвучал глухо, словно из бочки. – Поехали.

Он захлопнул дверцу, и колонна из пяти грузовиков, тяжело урча моторами, сорвалась с места. Город спал, не подозревая, что по его окраинам, по забытым промышленным зонам, движется смерть.

Наконец, они добрались до старого ремонтного депо. Грузовики, не сбавляя хода, протаранили хлипкие металлические ворота – грохот пронесся под сводами, эхом заметался меж бетонных колонн. Вскоре, впереди выпрыгнула чёрная дыра туннеля – вход в старую, заброшенную ветку метро. Машины ныряли в неё одна за другой, и через минуту тьма сомкнулась над ними.

Они ехали долго. В свете фар мелькали стены, покрытые копотью и плесенью, ржавые рельсы, обрывки кабеля, свисающие с потолка, как мёртвые змеи. Воздух с каждым метром становился тяжелее, спёртее, пропитанный запахом сырости и тлена. Наконец, туннель расширился, выведя колонну в огромный подземный зал – распределительный узел, где когда-то поезда расходились по разным направлениям.

Грузовики замерли. Кирон выпрыгнул наружу, его когти гулко цокнули по бетону. Он махнул лапой, и солдаты, бледные, с застывшими лицами, бросились открывать клетки.

Воздух взорвался рычанием.

Из чрева грузовиков хлынула серая, когтистая, клыкастая масса. Гибриды – сорок пять пар жёлтых глаз, зажёгшихся в полумраке, как светлячки в болоте. Они толкались, рычали, жадно обнюхивали воздух, чувствуя близкую добычу. Слюна капала на бетон, смешиваясь с пылью. Кирон прошёл сквозь них, и они расступались перед ним, как трава перед ветром, – инстинктивный страх перед альфой, перед тем, кто сильнее.

Он остановился перед массивными воротами, перекрывавшими один из туннелей. Затем, он нажал на одну из тысяч плиток, покрывавших стену. Плитка бесшумно ушла вглубь, открывая сенсорный экран, на котором тут же забегали знакомые извилистые руны.

Кирон подключил устройство Васильева. Минута, другая – и ворота вздрогнули. С жутким, леденящим душу скрежетом металла по металлу они поползли вверх, открывая чёрный зев коридора, уходящего в неизвестность.

Кирон снова махнул лапой, и серая лавина, оглашая своды воем, хлынула в проход. Он смотрел им вслед несколько секунд, а затем развернувшись, направился к двум последним грузовикам, их клетки остались заперты. Они были нужны в другом месте.

Он сел в кабину.

– В коллектор, – бросил он водителю. – Быстро.

***

В убежище время казалось замерло, оно будто отсчитывало последние минуты перед бурей. Сергей не отрываясь смотрел на экраны, на которых пульсировали зелёные точки датчиков. Его пальцы нервно постукивали по столу с одним ему известном ритмом. Рядом, прижавшись плечом, стояла Катя. Её рука лежала на его запястье, и это прикосновение было единственным лучиком света, удерживающим его от паники.

Тарр расхаживал по лаборатории, его взгляд то и дело обращался к схеме приближения корабля с Ифрилии. Красная точка неумолимо ползла к цели. Два часа. Всего два часа.

Дыбин с Таэлирой только что вернулись из коллектора, где установили последнюю турель. Капитан был хмур и сосредоточен, автомат висел на плече, готовый в любую секунду сорваться в руки. Таэлира, наоборот, казалась почти расслабленной, но Дыбин, со своим богатым военным опытом, видел эту обманчивую лёгкость хищника перед прыжком.

Катя склонилась над телом разведчика, распластанным на медицинском столе. Её лицо, освещённое голубым светом сканера, казалось, было бесстрастным. Её выдавали лишь глаза – в них читался страх. Она изучала строение мышц, структуру костей, и в голове её, помимо ужаса, зарождалось и другое чувство – профессиональное любопытство.

В лабораторию влетел Зифан. Он был возбуждён, глаза горели лихорадочным огнём. За собой он тащил на антигравитационной платформе экзоскелет, а в руках сжимал знакомый чёрный предмет – Калликс.

При виде оружия, лицо Таэлиры скривилось, словно от боли. Её кулак сжался так, что даже костяшки побелели.

– Ты всё ещё не уничтожил эту мерзость? – голос её прозвучал низко, с рычащими нотками.

– Подожди, Таэлира, подожди! – торопливо заговорил Зифан, словно боясь, что его мысли успеют разбежаться, как тараканы. – Я изучил его. Принцип работы. Нейтронная дезинтеграция на квантовом уровне. И… – он ткнул пальцем в нагрудную пластину экзоскелета, на которой появилась новая, незнакомая руна. – Я создал поле в противофазе!

Тарр мгновенно оказался рядом, вглядываясь в творение учёного.

– Объясни.

– Если активировать этот модуль, – Зифан ткнул в новую руну на плечевом сегменте, – выстрел Калликса будет погашен. Нейтронный сгусток распадётся, не причинив вреда. – Он перевёл дыхание. – Но есть нюанс. Поле подавления Λ-диапазона и поле против Калликса работают на одном энергетическом контуре. Включить одновременно нельзя. Придётся выбирать.

Тарр медленно кивнул, оценивая.

– Значит, при свете луны, его смогут использовать только те, кому он не страшен.

– Именно, – Зифан развёл руками. – Но уж лучше так, чем совсем без него.

– Хорошая работа, Зиф, – в голосе Тарра впервые за последние часы прозвучало одобрение.

И в этот миг тишину лаборатории разорвал сигнал тревоги. Пронзительный вой сирены врезался в уши, заставив всех вздрогнуть.

– Сергей?! Что там?! Сколько их?! – рявкнул Тарр, оборачиваясь к пульту.

– Движение в транспортном тоннеле! – голос Сергея сорвался на крик. – Их там масса! Трудно сказать сколько! Около пятидесяти!

– Пятидесяти? – Дыбин присвистнул, снимая автомат с плеча и передёргивая затвор. – Весело будет.

Тарр на мгновение замер, просчитывая варианты. Затем его голос, холодный и власный, разнёсся по лаборатории:

– Сергей, Катя – остаётесь здесь. Следите за остальными секторами. Возможно, это отвлекающий манёвр. Запечатайте дверь в лабораторию, – Он повернулся к Таэлире и Дыбину. – Мы – к туннелю. Зифан – свяжись с кораблём. Пусть меняют курс и высаживаются прямо в депо. Пусть зайдут гибридам в тыл.

– Понял, – Зифан уже колдовал над коммуникатором.

Тарр, Таэлира и Дыбин выбежали в коридор. За их спинами захлопнулась гермодверь, отсекая лабораторию от внешнего мира.

Катя смотрела на экран, где мириады красных точек, словно рой насекомых, облепили схему тоннеля. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Она почувствовала, как Сергей сжал её руку. Она посмотрела ему в глаза. В них не было страха, лишь холодная уверенность.

– Мы справимся, – сказал он тихо, но твёрдо. – У нас нет выбора.

***

Они успели как раз вовремя.

Ворота в конце тоннеля ходили ходуном, казалось они вот-вот не выдержат безудержного натиска. Мощные удары сотрясали их так, что с потолка сыпалась пыль и мелкие куски бетона. Силовое поле, растянутое между генераторами, пульсировало синим, но с каждым ударом его свечение становилось слабее, а по поверхности пробегали тревожные разряды. Турель, установленная перед полем, стояла в ожидании своей кровавой жатвы.

– Приготовиться! – крикнул Тарр, и его голос эхом разнёсся под сводами.

Дыбин вскинул автомат, прижался плечом к стене, поймал в прицел прорезь двери. Таэлира встала рядом с Тарром, и он увидел, как её тело начало меняться. Он невольно восхитился этим процессом – плавным, мощным, величественным. Кости перестраивались, мышцы наливались силой, каштановая шерсть пробивалась сквозь кожу, ложась ровным, густым покровом. Через несколько секунд рядом с ним стояла огромная волчица, полная грации и смертоносной мощи.

Тарр последовал её примеру. Его чёрная форма была воплощением ночного кошмара. Шерсть – цвета беззвёздного неба, глаза – два жёлтых угля, горящих холодным пламенем. Дыбин, видавший виды солдат, замер на мгновение, поражённый открывшимся зрелищем.

– Совершенство… – прошептал он невольно.

И в этот миг ворота не выдержали.

Оглушительный грохот разнёсся по тоннелю. Огромные створки, вырванные с мясом из петель, влетели внутрь, снося на своём пути генераторы силового поля и турель, которая разлетелась вдребезги, брызнув искрами. И вслед за ними, как серая, клыкастая река, хлынули они.

Дыбин нажал на спуск. Очередь прошила ближайших тварей, две из них рухнули, забрызгав стены чёрной кровью. Но на их место тут же выскочили новые. Автомат захлёбывался рыком, пули выкашивали передних, но гибриды наступали, переступая через тела сородичей, ведомые тупой, всепоглощающей яростью.

Тарр и Таэлира бросились в самую гущу.

То, что произошло дальше, Дыбин запомнит на всю жизнь. Чёрный и каштановый вихри врезались в серую массу, и серая масса взорвалась криками, визгом, фонтанами крови. Когти Тарра рвали гибридов, как гнилую мешковину, его челюсти смыкались на шеях, ломая позвонки с сухим треском. Таэлира двигалась рядом с ним, словно тень, её удары были точны и смертоносны – она не тратила сил на лишние движения, каждый взмах лапы оставлял за собой окровавленное тело. Но их было слишком много. Они наседали, лезли со всех сторон, окружали.

Дыбин отступал, стреляя короткими, экономя патроны, когда в наушнике раздался голос, заставивший его кровь застыть.

– Тарр! Тарр, ответь! – Это была Катя, её голос дрожал, срывался.

Тарр, отшвырнув зубами очередного гибрида, рявкнул в коммуникатор:

– Катя? Где Сергей? Что случилось?!

– Они… Сергей и Зифан… – Катя всхлипнула. – Они засекли сигнал в коллекторе! Ещё одна группа! Они побежали туда! Я пыталась их остановить, но они не послушались!

– Чёрт! – рык Тарра оглушающе прокатился по тоннелю. – Запечатай лабораторию! Никому не открывай! Слышишь?!

– Поняла! – Катя прервала связь.

– Я помогу им! – крикнул Дыбин, разворачиваясь.

– Нет, стой! – зарычал Тарр, но капитан уже исчез в боковом проходе, ведущем к коллектору.

Гибриды наседали. Их кольцо сжималось. Чувство тревоги охватило Тарра, сжав сердце ледяными пальцами. Двое его друзей сейчас сражались с новой ордой, и он ничем не мог им помочь.

И тут он почуял запах. Сквозь вонь гибридов, сквозь запах крови и страха пробился иной аромат – знакомый, родной. Запах Ифрилии. Запах своих.

Он увидел их за спинами серой массы – чёрные, стремительные силуэты, бесшумно возникающие из темноты тоннеля. Гибриды, увлечённые схваткой, заметили их слишком поздно.

Увидев подмогу, Тарр взревел, и в его рыке смешались ярость и облегчение. Он рванул вперёд с удвоенной силой, проламывая строй гибридов. Аран пробился к нему, тяжело дыша, его морда была залита чужой кровью.

– Тарр! – прорычал он, перекрывая шум битвы. – Наши сканеры засекли Кирона! Он в коллекторе! С ним ещё гибриды!

В груди у Тарра что‑то дрогнуло и замерло.

– Зифан, Сергей… – прошептал он, и в этом шёпоте была столько боли. – Они не выстоят.

Рядом появилась Таэлира. Кровь покрывала её шкуру, однако взгляд оставался твёрдым.

– Тарр, иди, – прорычала она без тени сомнения. – Мы справимся. Им ты нужнее.

– Таэль…

– Беги! – рявкнула она, отбрасывая лапой очередного гибрида, который попытался подобраться сбоку.

Тарр рванул с места, как выпущенная из арбалета стрела. Он нёсся по коридорам убежища, и каждый его шаг отдавался в груди эхом отчаяния. Только бы успеть. Только бы не было слишком поздно.

Коллектор встретил его адом.

Широкое помещение, где сходились несколько туннелей, было залито кровью. Белый и Серый волколаки – Зифан и Сергей – сражались, как безумные, отбиваясь от наседающих со всех сторон гибридов. Их было меньше, чем в туннеле, но достаточно, чтобы задавить числом. Дыбина и Кирона видно не было.

Тарр влетел в гущу боя, как чёрная смерть. Его появление мгновенно переломило ход схватки. Два гибрида, попавших под его удар, разлетелись в стороны, ломая рёбрами стены. Третий захлебнулся кровью, не успев даже взвизгнуть.

– Где Валерий?! – зарычал Тарр, разбрасывая врагов. – Где Кирон?!

– Тарр! – Сергей, тяжело дыша, отскочил к стене, прикрывая тыл Зифану. – Кирон вырвался и побежал в сторону лаборатории! Валера рванул за ним! Там Катя! Спаси её, умоляю!

Внутри Тарра всё оборвалось. Он бросил взгляд на Зифана и Сергея – они держались, гибридов становилось меньше благодаря его вмешательству. Приняв решение, он снова рванул прочь, оставив позади звуки боя.

Катя. Нет. Только не она.

***

Капитан Дыбин бежал по следу Кирона, который вёл в лабораторию.

«О нет! Там Катя!» – Дыбина словно окатило ледяной волной. Он ускорился. Добравшись до лаборатории, он понял, что опоздал.

Дверь, которую Катя должна была запереть, была вырвана. Герметичные створки висели на одной петле, жалобно скрипя. Изнутри доносился приглушённый звук борьбы.

Он влетел внутрь, вскидывая автомат, и замер.

В центре лаборатории, залитой мертвенным синим светом, стоял Кирон. Огромный, седой зверь держал Катю перед собой. Его лапа сжимала ей горло, когти уже процарапали тонкую кожу, и по шее девушки стекали алые капли. Катя была бледна от ужаса, глаза её мутнели, она теряла сознание.

– Стоять! – рявкнул Дыбин, направляя ствол в голову монстра.

Кирон очень медленно повернул к нему морду. В его жёлтых глазах плескалась смесь ненависти и злобы.

– Стреляй, предатель, – прошипел он. – Но учти, я успею сломать ей шею раньше, чем ты успеешь выстрелить.

– Нет! – Дыбин стиснул зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это ты предал моих ребят! Отправил их на смерть, как скот на бойню!

– Твои ребята, – Кирон скривился, обнажая клыки. – Это пушечное мясо. Они выполнили свою цель. Благодаря им мы здесь. И скоро… – Он прижал Катю крепче, та застонала. – Скоро я получу кровь Старшего. И стану свободным.

И тут Дыбин заметил, как Кирон на мгновение отвлёкся, его хватка чуть ослабла, когда он говорил о своей свободе. Этого мгновения было достаточно для профессионала.

Выстрел прозвучал оглушительно громко в замкнутом пространстве. Бронебойная пуля, вошла точно в основание кисти. Когтистая лапа, сжимавшая горло Кати, отделилась от руки и с мокрым шлепком упала на пол.

Кирон взвыл от ярости и неожиданности. Он отшатнулся, зажимая культю. Катя, воспользовавшись заминкой, рванула прочь из лаборатории.

Остались только двое: человек и зверь.

Кирон зарычал, прижимая рану к груди. Дыбин смотрел, как быстро, прямо на глазах, из культи уже полезли розовые нити новой плоти, начали формироваться кости. Ещё минута – и рука восстановится.

Дыбин снова нажал на курок.

Сухой щелчок.

Пусто.

Он сунул руку к поясу – пусто. Магазины закончились. Он расстрелял весь боезапас.

Кирон, поняв, что произошло, ухмыльнулся. В этой ухмылке, даже сквозь звериную морду, читалось торжество.

– И это всё, человек?

Дыбин отбросил бесполезный автомат в сторону и выхватил из ножен на поясе боевой нож. Короткое, широкое лезвие тускло блеснуло в тусклом синем свете.

– Ну давай! – прорычал он и бросился вперёд.

Кирон даже не шелохнулся. Его восстановившаяся лапа перехватила руку Дыбина с ножом на полпути, сжала – и кости капитана хрустнули, как сухие ветки. Дыбин закричал, но крик оборвался, когда вторая лапа сомкнулась на его горле и подняла в воздух.

Кирон смотрел на бьющегося в агонии человека. В его глазах уже не было ярости, лишь холодное безразличие.

– Это было глупо, – сказал он тихо. – Прощай, капитан.

И в этот миг дверной проём лаборатории заполнила чёрная тень.

– Кирон! – рык Тарра был подобен грому. – Отпусти его! Я здесь! Я тебе нужен, а не он!

Кирон медленно повернул голову. Встретился взглядом с Тарром. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то знакомое, давно забытое. Он разжал пальцы, и тело Дыбина безжизненной куклой рухнуло на пол.

– Итак, – произнёс Кирон, обходя Тарра по широкой дуге, его когти царапали пол, оставляя глубокие борозды. – Мы снова встретились. Ты передумал?

– Кирон, – голос Тарра звучал не как рык, а как тихий, проникновенный шёпот. В его глазах не было ненависти. Было лишь сострадание. – Посмотри наверх. Это Подавитель. Он может очистить тебя. Вернуть тебя нам. Дай мне шанс спасти тебя.

Кирон замер. Он поднял голову, глядя на матовый купол аппарата, нависающего над ними. В его глазах отразилась борьба.

– Спасение или забвение, – проговорил он задумчиво. – Не так ли? – Он покачал головой. – Нет, Тарр. Мне это уже не поможет. Этот свет, – он коснулся когтями своей груди, – он во мне. Он стал частью меня. Только твоя кровь может меня исцелить. И не только меня. Всех нас.

– Оглянись, Кирон, – в голосе Тарра было столько боли. – Сколько жизней ты уже погубил? Мы найдём другой выход. Зифан найдёт.

– Что мне до жизней этих ничтожных существ? – в голосе Кирона вспыхнула прежняя ярость. – Спасение нашего народа важнее их!

– Ты не такой, Кирон! – напомнил Тарр. – Ты никогда не был таким! Ты не такой. Этот Алхимик использует тебя, как марионетку!

– Это неважно! – рявкнул Кирон. – Хватит разговоров. Покажи, на что ты способен, Старший!

Он прыгнул.

И в это мгновение позади него полыхнула синяя вспышка.

Сгусток света, ударивший из-за спины, прошил грудь Кирона насквозь и впился в стену лаборатории, оставив оплавленную дыру.

Кирон замер. Он повернулся, не веря в произошедшее.

Позади него, стоял Дыбин. Он сжимал дрожащей рукой Калликс. Лицо капитана было белым как снег, на губах выступила кровавая пена, но глаза горели торжеством.

– Получи… тварь… – прошептал он и потеряв сознание рухнул на пол.

Кирон рухнул на колени. Рана на его груди пульсировала, излучая слабое синее свечение. Он смотрел на неё, не веря своим глазам. Потом поднял взгляд на Тарра. И в этом взгляде не было ярости. Было только удивление – чистое, детское удивление.

А потом началось невероятное.

Тело Кирона задрожало. Когти втянулись, превращаясь в обычные ногти. Шерсть стала втягиваться, исчезать, обнажая бледную кожу. Кости перестраивались, укорачивались, принимая человеческую форму. И через минуту на полу лежал уже не зверь. Лежал ифрилиец – тот самый Кирон, которого Тарр знал тысячу лет назад. Иссечённый временем, с глубокими морщинами на лице, но – человек.

Он открыл глаза. В них не было мути. Не было ярости. Только ясность и боль.

Тарр, сбросив форму, бросился к нему, опустился рядом, приподнял его голову, положил на колено.

– Кирон… – прошептал он.

– Тарр… – голос Кирона был слаб, каждое слово давалось с трудом. – Мой старый друг… – Он закашлялся, изо рта выплеснулась тёмная кровь. – Прости меня… Я не мог… не мог с собой совладать… Зверь… Алхимик… Он не вернул мне разум… Он дал разум моему зверю… Понимаешь? Всё это время… это был не я…

– Я понимаю, – Тарр сжал его руку. – Я понимаю тебя, Кирон. И прощаю. Всё прощаю. А теперь отдыхай.

– Нет… – Кирон мотнул головой, собрав последние силы. – Ты должен знать… Алхимик… Он задумал ужасное…

– О чём ты?

– Если… если он поймёт, что мы проиграли… – Кирон с трудом глотал воздух. – То он… взорвёт Луну…

Тарр замер.

– Что?!

Слова эти прозвучали как гром среди ясного неба. Эхо их заметалось под сводами лаборатории.

– Где он? – Тарр склонился ниже. – Как он это сделает?! Когда?!

– Скоро… – Кирон уже почти не видел его, взгляд его стекленел. – Он в Балтийском море… на военном корабле… Ракеты с ядерными боеголовками… Он хочет разнести Луну в пыль… Думает, это освободит всех… – Он снова закашлялся. – Точные координаты… у Васильева… Найди его… Останови… Ты должен…

– Кирон! – Тарр тряхнул его за плечи. – Кирон!

Но друг уже не слышал. Его тело расслабилось, голова запрокинулась, глаза, наконец обретшие покой, смотрели в потолок невидящим взором.

Тарр медленно закрыл ему веки.

– Прощай, друг, – прошептал он.

В лабораторию вбегали все: Таэлира, вся в чужой крови, Зифан, поддерживающий Сергея, ифрилийцы во главе с Араном, бледная, но живая Катя. Они замерли на пороге, глядя на эту картину.

– Тарр… – тихо позвала Таэлира. – Что случилось?

Тарр медленно поднялся. Посмотрел на тех, кто выжил, кто сражался, кто верил. В его глазах не было облегчения от победы. Была только новая, ещё более страшная тяжесть.

– У нас новая проблема, – сказал он глухо. – Мы должны защитить то, что ненавидим больше всего на свете.

Он перевёл взгляд на потолок, за которым, где-то там, наверху, начиналась ночь.

– Мы должны спасти Луну.

Глава двадцать третья: Воссоединение.

500 лет назад. Ифрилия.

Красный диск умирающего солнца медленно клонился к горизонту, окрашивая бескрайние леса в густые, кроваво-рыжие тона. Воздух, тяжёлый и пряный, был напоён запахом нагретой за день хвои и сладковатого мха.

Сиара сидела на выступе скалы, обхватив колени руками. Её янтарные глаза, такие же, как у отца, были устремлены вдаль, туда, где багровый диск касался линии горизонта. Рядом, на огромном валуне, устроился Арон. Он задумчиво крутил в пальцах длинную травинку, но его взгляд то и дело возвращался к профилю девушки.

– Как думаешь, когда они вернутся? – голос Сиары прозвучал тихо, почти растворяясь в шелесте листвы.

Арон вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей.

– Что?.. А, ты о родителях, – он замялся, подбирая слова. – Не знаю. Твой отец упрямый, ты же знаешь. А Таэлира… она никогда не оставит его одного.

– Это точно, – Сиара вздохнула, и в этом выдохе была вся тоска одиночества, длящейся уже не одно столетие. – Он не может бросить своих людей. В этом весь он. Я всё понимаю, правда. Но… я так скучаю по ним.

– Кто же знал, что эта… Земля, – Арон произнёс название планеты так, будто пробовал на вкус незнакомый, горьковатый плод, – окажется такой опасной. – Он помолчал. – Но я уверен: они вернутся. С ними же Зифан. Если кто и способен найти выход из любой передряги, так это он.

Сиара благодарно улыбнулась, но улыбка вышла печальной.

И в тот же миг оба замерли. Внизу, в долине, их обострённое чутьё уловило знакомый, волнующий запах. Стадо. Клинокрэи. Судя по всему, достаточно крупное.

Они переглянулись. Тоска в глазах Сиары мгновенно сменилась азартным блеском.

– Поохотимся? – одними губами спросил Арон.

Вместо ответа Сиара уже сорвалась со скалы. Падая, она не почувствовала страха – только упругий ветер в лицо и пьянящую свободу. За долю секунды до того, как коснуться земли, её тело совершило идеальный, отточенный тысячелетиями эволюции переход. Хруст костей, перестраивающихся с хирургической точностью, наливание мышц стальной силой, пробивающаяся сквозь кожу густая, соболиного цвета шерсть.

Арон приземлился рядом с глухим стуком, мгновенно припав на передние лапы. Бурая шерсть топорщилась на его широких плечах, а могучие лапы вжались в землю. В его глазах был только трезвый, сосредоточенный расчёт хищника, готового к прыжку.

Стадо паслось на поляне внизу. Сиара без единого звука взлетела на ближайшее дерево, её когти бесшумно впивались в кору. Она двигалась в кронах с грацией, недоступной ни одному земному существу, – прыжок, ещё прыжок, и вот она уже замерла на толстой ветке, нависающей прямо над тропой, по которой должно было пройти стадо.

Арон тем временем бесшумной тенью обогнул поляну, заходя сзади.

Арон смотрел на них сквозь тень кустов, невольно восхищаясь. Клинокрэи… Они напоминали земных оленей, но были крупнее и массивнее. Их длинные, прямые как мечи рога, поблёскивали в лучах солнца. Короткая шерсть красновато-коричневого оттенка переливалась на тусклом свету, делая их похожими на ожившие языки пламени. Животные мирно щипали траву, и не подозревая о затаившийся рядом опасности.

И тут Арон выпрыгнул из-за кустов прямо позади стада. Рёв, вырвавшийся из его груди, сотряс землю – это была ярость во плоти, волна, ощутимая кожей. Даже листва на деревьях отозвалась: задрожала, зашелестела, испуганно замерев на миг.

Стадо рвануло прочь, спасаясь от опасности. Клинокрэи неслись прямо к засаде Сиары.

Арон гнал их, не отставая, клацая зубами у самых хвостов отставших животных, направляя стадо точно в ловушку.

Сиара приготовилась. Мышцы напряглись, когти впились в ветку.

Когда первый клинокрэй пронёсся прямо под ней, она прыгнула.

В одно неуловимое мгновение её тело обрушилось на спину зверя. Лапы вцепились в тушу животного мёртвой хваткой. Челюсти вонзились в горло и сжали его с такой чудовищной силой, что сознание клинокрэя погасло раньше, чем он успел издать хоть какой-то звук. Его тело обмякло и рухнуло на землю – безжизненное и неподвижное.

Стадо на мгновение замешкалось, растерялось без своего вожака. Этой секунды Арону хватило, чтобы настигнуть второго зверя. Мощный прыжок, удар лапой, сбивающий жертву с ног, и точный укус, ломающий шейные позвонки.

Оставшиеся клинокрэи в панике бросились врассыпную, исчезая в лесу.

Охота была закончена.

Через несколько минут двое молодых ифрилийцев, уже в человеческом обличье, взвалили на плечи тяжёлые туши. Добыча была знатной.

– Ого, какой крупный, – Арон с уважением покосился на ношу Сиары. – Молодец, отлично справилась.

– Спасибо, – девушка улыбнулась, чувствуя приятную усталость в мышцах. – У тебя ненамного меньше. Не прибедняйся.

– Слушай, – вдруг спросил Арон, когда они вышли из леса на тропу, ведущую к поселениям. – Тебе не кажется, что эта еженедельная охота… ну, пережиток прошлого? Мы же освоили космос, летаем к другим звёздам, а всё ещё бегаем по лесам, как дикие звери.

Сиара остановилась и строго посмотрела на него. В её взгляде на мгновение мелькнуло что-то отцовское – та же глубина и непоколебимость.

– Арон, это не просто древняя традиция, придуманная моим отцом. – Она говорила мягко, но твёрдо. – Это способ помнить, кто мы есть. Регулировать численность животных, чтобы сохранить равновесие. К тому же, это позволяет тренировать навыки, которые могут понадобиться в любой момент. Кто знает, может, гиены вернутся?

– Надеюсь, что нет, – Арон поёжился, вспомнив прошлые битвы. – Мы их тогда знатно потрепали. Они забились в свои норы в горах и не высовываются.

– Ага, «не высовываются». Но это же не значит, что их нет, верно? – парировала Сиара.

У развилки троп они остановились.

– Ну вот и всё, охота закончена, – Арон скинул тушу с плеча, переводя дух. – Увидимся на следующей неделе?

– Ага, – кивнула Сиара. – Увидимся.

Она взвалила свою ношу поудобнее и зашагала по тропе, ведущей к дому.

Её жилище, вырубленное прямо в скале, снаружи выглядело сурово и неприступно – лишь тёмный провал двери да редкие окна. Но стоило переступить порог, как реальность менялась.

Внутри это был совершенно другой мир. Похожий на интерьер убежища Зифана на Земле. Те же стены, пол и потолок, излучающие ровный, мягкий синий свет. Та же стерильная, но уютная чистота.

Она прошла в комнату переработки добычи. Огромный контейнер с тихим шипением поглотил тушу клинокрэя. Через несколько минут на выходе появятся аккуратные питательные брикеты.

И тут, разрывая привычную тишину, раздался настойчивый писк коммуникатора в её кабинете.

Сердце Сиары ёкнуло. Звонок был не по расписанию. Отец никогда не звонил просто так.

Она вбежала в кабинет и нажала кнопку принятия вызова.

Экран вспыхнул, и на нём появилось лицо Тарра.

Она едва узнала его.

Отец выглядел так, будто из него вынули душу. Кожа была бледнее обычного, глаза, всегда горевшие ясным, жёлтым пламенем, сейчас казались потухшими углями. В них не было ничего, кроме бездонной, всепоглощающей боли.

– Пап? – голос Сиары дрогнул, ледяной страх сжал сердце. – Что случилось?

Тарр открыл рот, но слова не шли. Казалось, ему приходится выдавливать из себя каждую букву, преодолевая невыносимое сопротивление.

– Сиара… – его голос, обычно глубокий и властный, звучал глухо, как из могилы. – Твоя мама… – он замолчал, судорожно сглотнув. – Её похитили.

Мир вокруг Сиары рухнул.

– Что?! – вырвался у неё крик, она не хотела в это верить.

Тарр рассказывал. Глухо, отрывисто, словно через силу. О той охоте в скандинавских лесах. О нейтрализаторе, лишившем их чувств. О внезапном нападении. О существе, унёсшем Таэлиру во тьму.

Сиара слушала, и внутри неё всё обрывалось. Слова застревали в горле колючим комом. Глаза наполнились слезами, но она не позволяла им пролиться. Только когда отец замолчал, она не выдержала.

– Ты же обещал беречь её! – закричала она, и слёзы, наконец, хлынули по щекам. – Как ты мог?! Как ты допустил?!

– Сиара… – в глазах Тарра отразилась такая мука, что, казалось, он готов был провалиться сквозь землю. – Я даю тебе слово… Я найду её. Чего бы мне это ни стоило. Найду.

Она не ответила. Резким движением ладони ударила по панели, обрывая связь.

И осталась одна. В тишине своего дома. С разбитым сердцем и душой, разлетевшейся на тысячу осколков.

Внутри зияла только бесконечная пустота. И виноват в этом был только он.

***

Убежище. Настоящее время.

Последний гибрид с визгом рухнул на пол, забрызгав стены тёмной, дурно пахнущей кровью. Тишина, наступившая после рева битвы, казалась оглушительной. Только тяжёлое дыхание сражавшихся нарушало её.

Таэлира, всё ещё в звериной форме, перевела дух. Её каштановая шерсть была залита чужой кровью, мышцы дрожали от перенапряжения. Она обвела взглядом помещение, проверяя, нет ли новых угроз. И тут её взгляд упал на группу ифрилийцев в чёрных экзоскелетах, которые только что добивали последних врагов.

Одна из фигур двигалась с особой, до боли знакомой грацией. Пластика, разворот плеч, даже то, как она смахивала кровь с визора…

Сердце Таэлиры на мгновение остановилось, а затем бешено заколотилось.

– Сиара?! – крик вырвался из её груди сам собой, полный невероятной радости и шока – она не могла поверить свои глазам.

Чёрная фигура замерла. Медленно, будто боясь, что видение исчезнет, она подняла руки к шлему. И сняла его, открывая лицо.

Лицо, которое Таэлира помнила все пятьсот лет заточения. Которое видела в самых горьких снах. Мокрые от пота, соболиного цвета волосы, прилипшие ко лбу. И глаза. Такие родные, сейчас широко распахнутые от неверия и счастья.

– Мама!

Сиара отбросила шлем в сторону и рванула вперёд, спотыкаясь о тела поверженных врагов.

Таэлира уже сбрасывала форму, переходя в человеческий облик. Она ощущала только неистовое желание прикоснуться, убедиться, что это не мираж.

Они столкнулись посреди залитой кровью ангара и вцепились друг в друга так, будто от этого объятия зависела их жизнь. Слёзы хлынули у обеих – горячие, солёные, смывающие века разлуки, боли и отчаяния.

– Сиара… девочка моя… – шептала Таэлира, вжимаясь лицом в волосы дочери, вдыхая её запах. – Ты здесь… ты жива…

– Он нашёл тебя, – Сиара задыхалась от рыданий. – Он сдержал слово! Я знала… я всегда знала, что ты жива! Я верила!

– Теперь я здесь, – Таэлира отстранилась на мгновение, чтобы заглянуть в глаза дочери, и снова прижала её к себе. – Теперь я с тобой. Я больше никогда тебя не оставлю. Никогда.

Они стояли, обнявшись, и весь мир перестал для них существовать. Грохот битвы, запах смерти, усталость – всё исчезло. Остались только они вдвоём, две женщины, разлучённые злой волей и вновь обретшие друг друга.

Наконец, к ним подошёл Арон. Он бережно положил руку на плечо Таэлиры.

– Таэлира, – голос его был мягким, но настойчивым. – Простите, что прерываю. Но там, в коллекторе, ещё идут бои. Тарру и остальным нужна помощь.

Таэлира вздрогнула, возвращаясь к реальности. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и кивнула. В её глазах вновь зажглась непоколебимость воительницы.

– Ты прав. Сиара, нам нужно идти.

– Я с вами, – немедленно ответила девушка, поднимая свой шлем.

***

В коллекторе уже всё было кончено. Воздух здесь, пропитанный вонью нечистот и свежей крови, казалось, можно было резать ножом. Сергей стоял, прислонившись к стене, и держался за правый бок. Там виднелись глубокие рваные царапины, но кровь уже переставала сочиться – регенерация уже делала своё дело. Рядом, тяжело дыша, стоял Зифан. Его белая шерсть была перепачкана в чёрной слизи гибридов.

– Где Тарр? Где Кирон? – выдохнула Таэлира, влетая в коллектор во главе отряда ифрилийцев.

– Тарр рванул в лабораторию за Валерой и Кироном. Там Катя. Я должен ей… – Сергей поморщился, прижимая рукой бок.

У Таэлиры внутри всё оборвалось.

– Чёрт! – рявкнула она, снова переходя в звериную форму. – За мной!

Ифрилийцы, не мешкая, рванули следом.

***

Картина, открывшаяся им в лаборатории, заставила даже видавших виды воинов замереть на пороге.

В центре зала, залитого синим светом, лежало тело Кирона. Чуть поодаль, без сознания, распростёрся капитан Дыбин. Рядом с его безвольно разжатой рукой валялся Калликс, на стволе которого всё ещё тлели синие искорки.

Зифан и остальные молча переваривали то, что только-что услышали.

Учёный шагнул вперёд, не в силах оторвать взгляда от тела своего друга. Того, кого он знал тысячу лет. Того, чью потерю оплакивал. Того, кто вернулся монстром и теперь лежал здесь, наконец обретший покой.

– Это… Кирон? – голос учёного дрогнул. – Что с ним?

Тарр медленно поднял голову. Его глаза были красными от напряжения и боли.

– Он обрёл покой, Зифан. – Он протянул руку и положил её на плечо учёному. – Теперь он свободен.

Зифан молча кивнул. В его взгляде смешались скорбь и облегчение. Наконец, взяв себя в руки, он спросил:

– Ты говорил о новой угрозе. Что случилось? Что ты имел в виду, когда сказал, что нам нужно спасать то, что мы ненавидим?

Тарр выпрямился. В его глазах вновь появился тот холодный, стальной блеск, который был у него, когда он готовился к смертельной схватке.

– Алхимик, – произнёс он это имя, как ругательство. – Этот безумец… Кирон перед смертью сказал. Если он поймёт, что проиграл, то взорвёт Луну.

– ЧТО?! – Зифан отшатнулся, словно от удара.

По лаборатории прокатился гул изумлённых и испуганных голосов.

– Но это же… – учёный замолчал, пытаясь переварить услышанное. В его голове, как сумасшедший процессор, закрутились расчёты. – Это уничтожит всё живое на планете! Гравитационные волны, осколки, изменение орбиты… Тарр, это глобальная катастрофа!

– Возможно, он в отчаянии, – тихо сказала Таэлира. – Потерял контроль над ситуацией и готов спалить всё дотла.

– Не важно, – отрезал Тарр, сжимая кулаки. – Нам нужно его остановить. Любой ценой.

И тут Тарр, обводя взглядом собравшихся ифрилийцев, увидел ту, которую не ожидал увидеть здесь.

Сиара.

Она стояла чуть поодаль, всё ещё в экзоскелете, но шлем держала в руке. Её лицо, осунувшееся и усталое, но такое родное, смотрело прямо на него.

Тарр замер. Время для него остановилось.

– Сиара? – его голос, всего минуту назад твёрдый как сталь, теперь звучал хрипло и неуверенно. – Это… правда ты?

Она шагнула вперёд. Ещё шаг. Остановилась в двух метрах.

– Это я, пап.

Внутри Тарра что-то оборвалось и снова склеилось. С плеч упала невидимая, но чудовищная тяжесть, которую он нёс все эти пятьсот лет. Он смотрел на дочь, не веря своим глазам. Впервые за много лет, он ощутил невероятную легкость в душе.

– Но как… как ты здесь оказалась? – выдавил он из себя. – Наар мне ничего не сказал.

Сиара улыбнулась. Усталой, но тёплой улыбкой.

– Я не могла вас бросить, – просто ответила она. – Особенно после того, как узнала, что ты нашёл её.

Она повернулась к матери, и Тарр увидел в этом взгляде всё: и боль, и надежду, и, наконец-то, прощение.

***

Сергей и Катя стояли чуть поодаль, держась за руки. Катя смотрела на эту сцену со слезами на глазах. Но вдруг её взгляд упал на неподвижное тело, лежащее у стены. Капитан Дыбин.

Она вырвала руку и бросилась к нему.

– Валера?! – выдохнула она на бегу. – С ним всё в порядке? Он мне жизнь спас!

Тарр, молча кивнул в сторону распростёртого тела.

Катя рухнула на колени рядом с Дыбиным. Его лицо, иссечённое морщинами, было спокойным. Глаза закрыты. Грудь не вздымалась. Она взяла его безжизненную руку в свои – и не почувствовала пульса.

– Нет… – выдохнула она, и слёзы хлынули по щекам. – Нет-нет-нет… пожалуйста…

Её плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Сергей опустился рядом, обнял её за плечи.

– Это из‑за меня… – прошептала Катя, оседая на пол, слёзы катились по бледным щекам. – Если бы не я… он бы остался жив. Я должна была что‑то сделать… хоть что‑нибудь…

– Кать… – Сергей прижал её к себе, гладя по волосам. – Он погиб героем. Спас тебя. И он знал, на что идёт. Не смей винить себя. Слышишь? Не смей! Ты не виновата.

Катя не ответила. Она только сильнее прижалась к нему, сотрясаясь от рыданий. А потом, не сказав ни слова, резко поднялась и выбежала из лаборатории. Сергей бросился за ней.

Тарр и остальные молча проводили их взглядами.

Наконец, Тарр повернулся к ифрилийцам.

– Спасибо вам, – сказал он. Голос его, хоть и звучал устало, был полон искренней благодарности. – Вы пришли, когда мы больше всего нуждались в помощи. Вы переломили ход битвы.

Вперёд вышел Арон. Он выглядел уставшим, но в его глазах горел тот же огонь преданности, что и всегда.

– Мы помним свои обычаи, Тарр. Мы не могли поступить иначе.

– Теперь вы можете вернуться на Ифрилию, – продолжил Тарр. – Дальше мы справимся сами.

Ифрилийцы переглянулись. Вперёд вышла Сиара. В её взгляде читалась та же непоколебимая решимость, которую Тарр столько раз видел в своём собственном отражении.

– Я остаюсь, – твёрдо заявила она. – И буду с вами до конца. Что бы ни случилось. И это не обсуждается.

Таэлира шагнула к дочери.

– Сиара, это очень опасно. Мы не знаем, с чем нам предстоит столкнуться. Алхимик… это безумец, способный на всё.

– Я уже всё решила, мам, – ответила Сиара. Её глаза, такие же упрямые, как у отца, смотрели прямо. – Я не хочу снова вас потерять.

Таэлира встретилась взглядом с Тарром. Он замер, не в силах принять решение. В его глазах смешались тревога и гордость: он хотел заслонить её собой, как раньше, – но понимал: перед ним не девочка, а воин, твёрдо стоящий на своём пути.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но ты останешься здесь и будешь с Зифаном. Поможешь ему координировать наши действия. Связь, данные, наблюдение.

– Но, пап…

– Это не обсуждается, Сиара. – Голос Тарра, мягкий, но непреклонный, не оставлял места для споров.

Сиара нахмурилась, но спорить не стала.

Следом шагнул вперёд Арон.

– Я тоже остаюсь.

– Ты уверен? – Тарр посмотрел на своего бывшего ученика.

– Да, – коротко и твёрдо ответил Арон. – Мне надоело киснуть на Ифрилии и вспоминать былые битвы. Я хочу в настоящий бой. Ради тебя.

Остальные ифрилийцы, переглянувшись, также выразили желание остаться.

Тарр обвёл их взглядом. В его груди шевельнулось давно забытое чувство – гордость.

– Хорошо, – его голос, усиленный акустикой зала, разнёсся по лаборатории. – Завтра, на рассвете, мы простимся с павшими. А пока – отдыхайте. Вы заслужили.

Все разошлись. Остались только Тарр и Таэлира.

Тарр подошёл к телу Дыбина и опустился рядом на корточки.

– Покойся с миром, брат, – прошептал он, глядя в спокойное лицо капитана. – Ты был настоящим воином.

Он бережно, с уважением, которое испытывают лишь к равным, поднял тело человека. Таэлира молча подхватила Кирона. Вдвоём они понесли их в отсек криокамер, чтобы тела героев дождались своего часа.

***

На обратном пути, когда они шли по пустому синему коридору, Таэлира взяла Тарра за руку и остановила его.

– Тарр… – прошептала она, и в её глазах блеснули слёзы. – Поговори с Сиарой, умоляю. Пятьсот лет… Столько боли, столько невысказанных слов… Это слишком долго.

Тарр вздохнул. В его глазах мелькнула тень неуверенности.

– Я знаю, Таэль… – он опустил голову, голос стал тихим, надтреснутым. – Я так надеялся, что всё можно исправить. Столько веков… А теперь, когда она наконец посмотрела на меня – по‑настоящему посмотрела! – я не могу поверить. Вдруг это не прощение? Вдруг она просто… устала злиться?

Вместо ответа Таэлира шагнула к нему, обвила руками его шею и прильнула к его губам. Поцелуй был долгим, жадным, полным той страсти, которую копили столетия разлуки. Тарр обнял её за талию, прижимая к себе, чувствуя, как её тепло разгоняет холод, поселившийся в его душе.

Наконец, она отстранилась, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой у него когда-то перехватывало дыхание.

– Иди к ней. – Она легонько подтолкнула его в плечо. – А я поговорю с Катей. Ей сейчас тяжелее всех.

***

Катя лежала на койке в жилом модуле, уткнувшись лицом в подушку. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Сергей сидел рядом, гладя её по голове, шепча что-то успокаивающее, но слова, казалось, не доходили до неё.

Таэлира вошла тихо, бесшумно опустилась на край кровати с другой стороны.

– Катя, – начала она мягко. – Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Эта пустота внутри… она кажется бесконечной. Кажется, что мир никогда уже не будет прежним, и ты приносишь только несчастья.

Катя приподнялась. Её лицо, опухшее от слёз, было искажено болью.

– Таэлира! – её голос прорвался сквозь ком в горле, хриплый, надломленный. – Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь! Из-за меня Тарр чуть не погиб! А теперь Валера… – Она резко отвернулась, сгорбилась, плечи дрожали от беззвучных рыданий. – Зачем я пришла сюда? Зачем? Я приношу только боль… Смерть… Лучше бы меня не было.

Таэлира на мгновение побледнела – слова Кати острым ножом полоснули по её собственным, ещё не зажившим ранам. Воспоминания о веках заточения, о боли, о бессилии – всё это всколыхнулось в ней.

Но Сергей опередил её.

– Катя… – он бережно взял её лицо в ладони, заглядывая в заплаканные глаза. – Послушай меня, родная. Ты спасла Тарра. Без тебя он бы не выжил – и мы все это знаем. Ты вернула Таэлире надежду, вернула ей желание жить. Ты спасла нас всех – своим умом, своим сердцем, своим бесстрашием. А Валера… Он погиб, защищая тебя, потому что любил тебя. Как друга. Как сестру. Это жестокая цена войны, но ты не должна нести этот груз одна.

– Он прав, Катя… – прошептала Таэлира, и в её голосе звучала такая сила, что даже боль отступила на шаг. – Я твой вечный должник. За Тарра – за то, что он дышит, за то, что жив! За всё, что ты перенесла ради нас… Я не знаю, как отплатить тебе, но клянусь: я буду рядом. Всегда.

Катя посмотрела на них обоих. В её глазах, мокрых от слёз, медленно зажёгся слабый, робкий огонёк. Она не ответила. Просто отвернулась к стене и закрыла глаза. Но плакать перестала. Через несколько минут её дыхание выровнялось – она провалилась в спасительный, глубокий сон.

– Я останусь с ней, – тихо сказал Сергей.

Таэлира кивнула и бесшумно вышла.

***

Тарр застал Сиару сидящей на койке в её временной комнате. Она уставилась в стену, погружённая в свои мысли. Услышав шаги, вздрогнула и обернулась.

– А, пап, это ты. – Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. – Заходи.

Тарр вошёл, сел рядом. Некоторое время они молчали, каждый собираясь с мыслями.

– Сиара… – наконец начал он, и голос его дрогнул. – Я должен знать. Ты… ты простила меня?

Она долго смотрела на него. В её глазах, таких же, как у него, отражалась сложная гамма чувств.

– Сначала я тебя ненавидела… – её голос дрогнул, но она упрямо продолжила. – Безумно. Я не могла тебе простить потерю мамы… – она сглотнула, глаза заблестели от слёз. – Но… потом, через года… я вспомнила твой взгляд тогда. В нём была пустота… бесконечная… Точно такая же, как у меня. И… – она запнулась, вдохнула глубоко, – …и я простила тебя. Я надеялась… и ждала… что ты выполнишь обещание. И ты… ты выполнил его…

Она замолчала, глядя ему в глаза, и вдруг улыбнулась – робко, но искренне.

– Так что да, я простила тебя… И я поняла… что нужна вам… сейчас… как никогда.

– Сиара… – он схватил её руки, голос его дрожал. – Я тебе даю своё слово… я больше не позволю никому забрать вас. Обещаю.

– Я знаю, – прошептала она.

Она порывисто обняла его, прижалась к плечу. Тарр, впервые за многие века, ощутил то чувство, о котором почти забыл – счастье. Оно разлилось теплом по всему телу, отозвалось где‑то в горле комом.

Девушка отстранилась, лицо её стало серьёзным.

– А теперь… расскажи мне всё. От начала и до конца.

***

Утро следующего дня.

Криоблок встретил их тишиной и холодным сиянием капсул. Все, кто выжил в этой битве, собрались здесь: Тарр, Таэлира, Зифан, Сиара, Арон, остальные ифрилийцы, Сергей и Катя, стоящая рядом с ним, бледная, но с сухими глазами.

В двух капсулах, под толстым стеклом, покоились тела: Кирона и капитана Валерия Дыбина.

Тарр вышел вперёд. Он был в простой тёмной одежде. Таким его видели редко – уставшим, но собранным.

– Сегодня, – начал он, и его голос, разнёсся по помещению, заставляя замолчать даже гул вентиляции, – мы хотим почтить память двух великих воинов. Кирона, ифрилийца. И капитана Валерия Дыбина, человека.

Все склонили головы.

– Мы все знали Кирона, – продолжил Тарр. – Он был нашим другом и братом по оружию. Именно он первым ступил на эту планету, первым протянул руку людям. Он был смелым, верным, отважным. Но судьба распорядилась иначе. Луна, этот чужой свет, поглотила его разум. И тогда появился Алхимик. Он вернул Кирону разум, но цена была чудовищной. Он разбудил зверя и отдал ему контроль.

Тарр сделал паузу, давая словам осесть в сознании собравшихся.

– Мы знаем, что он натворил. Мы знаем, сколько горя он принёс. Но мы также знаем, что в глубине души он хотел только одного – свободы. Свободы от проклятия, которое мучило его тысячу лет. И в конце он обрёл её. Он умер не зверем. Он умер ифрилийцем. Нашим братом. Таким, каким мы его помнили.

Тарр посмотрел на Зифана. Учёный стоял, не отрывая взгляда от капсулы с телом друга. По его лицу, обычно бесстрастному, скатилась одинокая слеза.

– Капитан Валерий Дыбин, – Тарр перевёл взгляд на Катю. Девушка вздрогнула, но выдержала его взгляд. – Обычный человек. Не ифрилиец. Не обладал нашей силой, нашей скоростью, нашей регенерацией. Но сегодня я с гордостью могу назвать его братом по оружию. Настоящим воином.

В его голосе зазвенела сталь.

– У него было то, о чём многие из нас, проживших тысячелетия, начали забывать. Честь. Он был предан своими, теми, кому служил. Его людей отправили на смерть, как пушечное мясо. И он не смирился. Он пришёл к нам, своим вчерашним врагам, потому что у него хватило мудрости понять: настоящий враг – тот, кто плюёт на человеческую жизнь.

Тарр перевёл дух.

– Он знал, что идёт на верную смерть, когда бросился за Кироном. Знал, что не выстоит против него. Но он не мог поступить иначе. Потому что там была Катя. Потому что он не мог иначе. Он погиб как герой. И мы этого не забудем.

Тарр обвёл взглядом всех присутствующих.

– Во всём, что произошло, виноват только он – Алхимик. Это он манипулировал Кироном. Это он создал армию гибридов. Это он отдал приказ, который привёл к гибели людей Дыбина. И я клянусь вам, – его кулак сжался до хруста, – он ответит за всё. Мы найдём его. Где бы ни прятался этот трус. И остановим.

Зифан молча подошёл к пульту управления. Его пальцы, ещё дрожащие, легли на сенсорную панель. Он взглянул на Тарра. Тот кивнул.

Учёный нажал кнопку.

Внутри капсул зажглось ровное, оранжевое пламя. Оно быстро охватило тела, превращая их в прах. Две судьбы, две жизни, две смерти – такие разные и такие похожие.

Ифрилийцы и люди стояли молча, провожая взглядами в последний путь тех, кто отдал свои жизни в этой бесконечной войне.

Сиара, стоящая рядом с матерью, сжала её руку.

Сергей обнял Катю за плечи. Она не плакала. Она просто смотрела на огонь, поглощающий тело человека, который спас её ценой собственной жизни. И в её глазах горел новый, холодный огонь – огонь решимости.

Глава двадцать четвёртая: Точка отсчёта.

Где-то в Балтийском море.

Чёрное, неподвижное море лежало перед глазами, как отполированное зеркало, в глубине которого были видны редкие рваные облака. Луна, пробиваясь сквозь их неровные края, разбрасывала по водной глади мерцающие серебристые полосы. Над зеркальной поверхностью воды возвышался огромный корабль, тёмный и молчаливый, словно призрак минувших сражений. И только тусклые огоньки ходовых огней напоминали, что это не видение из древних сказаний, а реальное судно, созданное людьми.

В бывшей капитанской каюте, переоборудованной в роскошный кабинет, у широкого стола сидел человек. Чёрный деловой костюм сидел на нём с безупречной элегантностью, платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад, поблёскивая в мягком свете настольной лампы. Тонкие, аристократичные пальцы перелистывали страницы отчёта, на экране планшета сменяли друг друга графики, диаграммы, сухие цифры.

Человек улыбнулся. Но эта улыбка была больше похожа на оскал хищного зверя.

– Хм, впечатляет, – произнёс он низким, бархатистым голосом, в котором проскользнуло некое одобрение. – Всё идёт строго по плану. Процесс набрал обороты даже быстрее, чем я рассчитывал.

Тишину каюты разорвал настойчивый писк коммуникатора.

Человек поморщился, но машинально нажал кнопку приёма. На голографическом экране возникло бледное, осунувшееся лицо профессора Васильева. Тот нервно теребил узел галстука, взгляд его метался.

– А, профессор, – человек в кресле откинулся на спинку, сложив пальцы домиком. В его глазах, скрытых за тёмными стёклами очков, читалось ленивое любопытство. – Докладывайте. Как проходит наша операция?

– У нас… проблема, – голос Васильева дрогнул, он сглотнул. – Кирон не вышел на связь в назначенное время. Мы пытались вызвать его, но… тщетно.

Глаза человека за стёклами очков сузились, превратившись в две щёлки. На мгновение на его лице отразилась тень раздражения, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Значит, он не справился, – констатировал человек ровным, бесстрастным тоном, словно оценивая непригодную деталь механизма. Он неспешно поднялся и, двигаясь с плавной, кошачьей грацией, приблизился к иллюминатору. Взгляд его застыл на холодном диске луны, зависшем над бескрайним морем. – Признаться, я предвидел нечто подобное. Кирон всегда был чересчур импульсивен, чересчур… эмоционален. Зверь в нём никогда не засыпал по-настоящему – даже после того, как я вернул ему подобие разума.

Он помолчал, любуясь ночным светилом.

– Что ж, в таком случае у нас нет другого выбора.

– Может, стоит ещё подождать? – в голосе Васильева прозвучала отчаянная надежда. – Прошло совсем немного времени… Быть может…

– Нет, профессор, – отрезал человек, резко оборачиваясь. В его голосе зазвенела сталь, не терпящая возражений. – Кирон мёртв. И гибриды, которых вы так старательно выводили, тоже. Это факт, который нужно принять. Сопливые надежды нам не помогут.

Он вернулся за стол, поправил идеально сидящий галстук и в упор посмотрел на Васильева.

– Приступаем к следующей фазе. Вы знаете, что делать, профессор. Время не ждёт.

Васильев побледнел ещё сильнее, но покорно кивнул.

– Д-да, конечно. Я понял.

Связь прервалась. Экран погас.

Человек в кресле сидел неподвижно, не отрывая взгляда от луны. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов. Наконец на его губах появилась привычная холодная усмешка. Он тихо произнёс в пустоту, словно обращаясь к тени за тысячи километров:

– Ну что ж, Тарр… Твой ход. Я жду. И поверь, встреча будет… занимательной.

***

Лаборатория Зифана.

Синий свет пульсировал ровно, успокаивающе, но напряжение, висевшее в воздухе, можно было резать ножом. Все обитатели убежища собрались вокруг голографического стола.

Тарр стоял во главе, скрестив руки на груди. Рядом с ним – Таэлира, положившая ладонь ему на плечо. Зифан колдовал над сенсорной панелью, выводя на экран спутниковые снимки. Сергей обнимал Катю за плечи – она была бледна, под глазами залегли тени, но взгляд её был твёрже, чем когда-либо. Сиара и Арон замерли чуть поодаль, внимательно слушая. Остальные ифрилийцы стояли рядом с ними.

– Зифан, что у тебя? – голос Тарра звучал низко и властно. – Где нам искать этого Васильева?

– Я просканировал базу «Зигорекса», – учёный развёл руками, и перед ними возникла трёхмерная проекция комплекса. – Люди ушли. Все до единого. Судя по тепловым следам – ещё прошлой ночью. Васильев судя по всему отправился с ними.

– И где их теперь искать? – Таэлира вгляделась в карту, будто надеясь увидеть на ней ответ. – Город огромен. Они могли раствориться в нём, как капли в море.

Катя, слушавшая их вполуха, вдруг резко вздрогнула. Где‑то в глубине сознания, в тех тёмных углах, куда она изо всех сил не заглядывала последние дни, что‑то шевельнулось – медленно, вязко, как подводное течение. Воспоминание? Нет, не воспоминание – сон. Тот самый. Она почти не спала в последнее время, а в те редкие часы, когда всё же проваливалась в забытье, ей снился один и тот же кошмар.

Она зажмурилась, пытаясь ухватить ускользающую нить.

– Кать? – Сергей встревоженно посмотрел на неё, сильнее сжал её плечо. – Что с тобой? Тебе плохо?

– Катя? – Таэлира шагнула к ней, в глазах воительницы мелькнула тревога. – Что случилось? Не молчи!

Девушка открыла глаза. Взгляд прояснился.

– Я… кажется, кое-что вспомнила. – Она говорила медленно, будто боясь спугнуть свои мысли. – Не четко, смутно… как сквозь туман. Это был сон. Или нет.

– Сны, – задумчиво произнёс Зифан, на мгновение отрываясь от изучения карты. – В условиях экстремального стресса мозг нередко трансформирует подавленные воспоминания в сновидения. Это известный нейрофизиологический механизм защиты. Вполне возможно, что то, что кажется кошмаром, на самом деле – зашифрованные фрагменты реальности.

– Катюш, – Сергей взял её за руки и заглянул в глаза. – Вспомни, пожалуйста. Это очень важно.

– Они… те, кто меня похитил, – она поморщилась, выдавливая из себя слова. – Я слышала обрывки их разговоров. Кажется, они говорили про какую-то базу или убежище для экстренных случаев, расположенную неподалёку. Рядом с водой.

– Вода, – Тарр мгновенно оживился. Его взгляд метнулся к карте. – Зифан, Балтийское море. Что там?

Учёный уже лихорадочно стучал по сенсорам. Над столом развернулась карта Европы, подсвеченная синими линиями побережий.

– Финский залив, – Тарр ткнул пальцем в точку на карте. – Это ближе всего к нам. Если у них там база, они могли вывезти туда оборудование. А оттуда – прямой выход в море. К кораблю Алхимика.

– Логично, – кивнул Зифан, увеличивая масштаб. – Но нам нужны точные координаты, а не предположения. Нужно вернуться на их базу и найти хоть какую-то зацепку. Адрес, название, хоть что-то.

Вперёд вышла Сиара. Её глаза горели решимостью.

– Я могу съездить. Проверить.

Тарр покачал головой.

– Сиара, нет. Ты не знаешь Земли. Здесь нельзя вести себя так, как на Ифрилии. Нельзя просто так оборачиваться посреди улицы. Люди… – он запнулся, подбирая слова, – они не поймут. Испугаются. А страх порождает агрессию.

Сиара хотела возразить, но Таэлира мягко коснулась её руки.

– Он прав, милая. – В голосе матери звучала та же мягкая, но непреклонная сила, что и у Тарра. – Но вы можете поехать вдвоём. Тарр покажет тебе этот мир. Расскажет о людях. Что скажешь?

Девушка перевела взгляд с матери на отца. В её глазах боролись упрямство и любопытство. Наконец она кивнула.

– Хорошо. Почему бы и нет? Мне всегда было интересно узнать больше об этой планете.

– Решено, – Тарр повернулся к остальным. – Зифан, следи за базой. Увидишь что-то подозрительное – сразу сообщай. Остальные – готовьтесь. Если мы найдём координаты, выступаем немедленно.

***

Гараж встретил их столетней пылью и запахом старости. Сиара с любопытством разглядывала чёрный внедорожник, стоящий в полумраке. Для неё, привыкшей к гравитационным кораблям и антиграв-платформам, эта махина на колёсах казалась допотопным монстром.

– Это… транспорт землян? – спросила она, обходя машину и касаясь прохладного металла капота. – Как примитивно.

Тарр усмехнулся, открывая дверь.

– Примитивно, но эффективно. Залезай.

Они сели в салон. Тарр повернул ключ зажигания, и двигатель отозвался мягким, урчащим баритоном.

– Главное правило, – сказал он, выруливая из гаража, – на людях мы – просто люди. Никаких резких движений, никакой нечеловеческой скорости. И никогда не снимай очки.

– Даже в такую погоду? – Сиара прищурилась, когда машина вынырнула из темноты гаража в серый, пасмурный день. Солнце, спрятанное за облаками, всё равно казалось ей нестерпимо ярким.

– Даже в такую, – подтвердил Тарр. – Люди носят очки и в пасмурную погоду. Это нормально.

Машина влилась в поток. Сиара, как заворожённая, смотрела в окно. Высотные здания, несущиеся навстречу. Рекламные щиты, кричащие яркими красками. Бесконечные вереницы таких же машин, как их, – красных, белых, синих. Люди на тротуарах, спешащие, уткнувшиеся в свои телефоны.

– Сколько ты говоришь, они живут? – спросила она, не отрывая взгляда от окна.

– В среднем восемьдесят‑девяносто лет, – ответил Тарр.

– Всего‑то? – она покачала головой, недоумевая. – Как им удаётся вместить целую жизнь в такой короткий срок? Создать семью, построить дом, вырастить детей, оставить после себя что‑то значимое… Это же одно мгновение!

– У них всё устроено иначе, – мягко улыбнулся Тарр, вспомнив своё первое изумление перед этим миром. – Они живут стремительно, ярко, каждый миг для них – сокровище. Возможно, именно поэтому они так отчаянно цепляются за жизнь.

– И такие слабые, – добавила Сиара, глядя на пожилую женщину, с трудом несущую тяжёлые сумки. – Даже бревно не поднимут.

– Сиара, – голос Тарра стал серьёзнее. – Они только в начале пути. Мы потратили десятки тысяч лет, чтобы стать теми, кто мы есть. У них всё ещё впереди. И поверь мне, среди них есть воины, которым мы могли бы позавидовать.

Сиара не ответила, но в её взгляде что‑то изменилось. Презрение угасло, уступив место любопытству – и, возможно, даже уважению.

***

База «Зигорекса» встретила их гробовой тишиной.

Они вышли из машины, и Тарр сразу же активировал коммуникатор.

– Зифан, мы на месте. Что у тебя?

– Никаких изменений, – отозвался учёный. – Тепловизоры молчат. На базе пусто. Но будьте осторожны. Они могли оставить сюрпризы.

– Понял. Конец связи.

– Так вот она та самая база людей… – прошептала Сиара, пальцы её непроизвольно сжались в кулаки. – Попадутся они мне… Зачем мы им помогаем? Мама пять веков страдала из‑за них… Ты, чуть не погиб. Пусть сами решают свои проблемы с луной.

Тарр повернулся к дочери, взял её за плечи, заставил посмотреть себе в глаза:

– Сиара, люди не все такие. Среди них есть и те, кто любит, и те, кто страдает. Они так же радуются солнцу, строят дома, берегут близких… Они почти такие же, как мы.

Сиара отвела взгляд, но отец мягко повернул её обратно. Ярость в её глазах дрогнула, потускнела.

– Я знаю… – вздохнула она. – Просто я так зла на них за маму.

– Те, кто виноват, ответят сполна, – произнёс Тарр с холодной уверенностью. – Даю тебе слово.

Девушка понимающе кивнула.

Они двинулись к воротам. Сиара отстала на шаг, её ноздри трепетали в такт дыханию, впитывая запахи заброшенного комплекса. Для неё это место было открытой книгой, где каждая строка пахла по‑своему.

– Люди… – прошептала она, закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться. – Много. И… страх. Я чувствую его – он смешался с запахом пороха и машинного масла. Ушли ночью. В спешке. Возможно, даже не успев взять самое нужное.

Тарр кивнул. Он тоже ощущал это – незримые следы паники, оставленные в воздухе.

Ворота центрального здания были распахнуты настежь. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом, проникающим через окна. Они двинулись по коридору, ступая бесшумно, как тени.

Наконец, табличка на двери: «А.П. Васильев».

Тарр толкнул дверь. Кабинет был пуст. Бумаги на столе разбросаны в беспорядке, стул опрокинут. Кто-то явно покидал это место в большой спешке.

Взгляд Тарра упал на компьютер. Системный блок, монитор – обесточены.

– Зифан, – вызвал он учёного. – Мы в кабинете Васильева. Нашли его компьютер, но он обесточен.

– Отлично, – в голосе Зифана послышалось довольство. – Я дал Сиаре мобильный источник питания. Он же – квантовый дешифратор, адаптированный под земную технику. Должен сработать.

Сиара достала из кармана небольшой прибор, внешне напоминающий обычный внешний аккумулятор, и подключила его к системному блоку. На корпусе прибора загорелась зелёная руна.

Экран монитора моргнул и засветился, загружая систему.

– Нужен пароль, – констатировала Сиара, глядя на окно входа. – Секунду…

Она нажала кнопку на приборе. Экран покрылся рябью, по нему побежали полосы кода, и через несколько секунд высветилось: «Доступ разрешён».

– Работает, – усмехнулась девушка.

Они принялись изучать содержимое. Отчёты, расчёты, графики. Сухие цифры, за которыми стояли сломанные судьбы.

И вдруг Тарр нашёл что-то интересное. Файл, спрятанный глубоко в недрах системы, зашифрованный сложнейшим кодом.

– Сиара, давай.

Девушка вновь нажала на кнопку на приборе. Процесс расшифровки занял несколько секунд, показавшихся вечностью. Наконец, на экране запустилось видео.

Появилось лицо профессора Васильева. Он был бледен до синевы, под глазами залегли чёрные круги. Он постоянно оглядывался, будто боясь, что его увидят.

– Меня зовут Алексей Петрович Васильев, – заговорил он тихо, почти шёпотом. – Если кто-то увидит эту запись, знайте, что я не хотел этого. Кирон должен был добыть образцы… кровь Старших. Но… он проиграл. И теперь… – он сглотнул, проведя дрожащей рукой по лицу, – теперь этот безумец, Алхимик, задумал нечто ужасное. Его нужно остановить. Любой ценой.

Он перевёл дух.

– Мы покидаем базу. Направляемся на старую судостроительную верфь на побережье Финского залива. Но… это не важно. Найдите его корабль. Он находится где-то в Балтийском море. Координаты…

И тут за кадром раздался грубый голос:

– Профессор! Нам пора! Уходим!

– Сейчас! – Васильев обернулся, затем снова посмотрел в камеру. В его глазах плескался ужас. – Я должен идти. Найдите корабль. Остановите его, пока…

Голос за кадром стал настойчивее, злее:

– Я сказал, уходим! Сейчас же!

– Простите меня… – прошептал Васильев, и экран погас.

Тарр и Сиара переглянулись.

Охотник тут же активировал коммуникатор:

– Зифан! Ответь!

– Слушаю! – учёный отозвался мгновенно.

– Нашли видеозапись Васильева. Он подтверждает слова Кирона. Координаты корабля он назвать не успел, но мы знаем, куда они направились. Старая судостроительная верфь на Финском заливе.

– Отлично! – голос Зифана звенел от возбуждения. – Возвращайтесь. Я пока попробую найти эту верфь по спутнику.

***

Обратная дорога пролетела незаметно. Сиара молчала, переваривая увиденное и услышанное. Тарр не мешал ей. Он знал: ей нужно время.

В лаборатории их уже ждали.

– Ну как? – Таэлира шагнула навстречу к ним. – Всё в порядке?

– Да, мам, – Сиара улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у Тарра защемило сердце. – Папа мне всё рассказал. Люди… они странные, да. Слабые, суетливые, вечно спешат куда‑то. Но… – она запнулась, задумчиво глядя вдаль, – в них есть что‑то… цепляющее. Они боятся, ошибаются, но всё равно идут вперёд. И в этом… в этом они так похожи на нас.

– Я рада, – сказала Таэлира улыбнувшись.

– Итак, Зифан, – Тарр вернулся к делу, подходя к голографическому столу. – Что скажешь?

Учёный развернул карту. На ней, подсвеченная красным, пульсировала точка.

– Спутник фиксирует сильную активность. Это явно «Зигорекс». Верфь небольшая, старая, законсервированная. Большое количество людей и техники. И… – он увеличил масштаб, – вот он. Васильев. Я идентифицировал его по тепловому следу и биометрике. Он там.

– Отлично, – Тарр обвёл взглядом собравшихся. В его глазах горел холодный огонь решимости. – План такой. Нам нужно проникнуть на верфь тихо и незаметно. Найти Васильева, вытрясти из него координаты – и уйти, не поднимая шума.

– Как попадём внутрь? – Арон шагнул вперёд.

Тарр ткнул пальцем в точку на карте:

– Под водой. Вот старый затопленный док-стапель. Он выходит прямо к административному корпусу. Под водой нас не увидят, не засекут тепловизоры.

– Идти нужно малыми силами. Используем экзоскелеты в режиме маскировки, – продолжил он. – Со мной пойдёт Зифан. С Васильевым ему будет проще найти общий язык. Сиара и Арон – прикрывают. Путь не близкий, поэтому летим на корабле Арона. Все остальные останутся на борту, координируя наши действия и активность охраны «Зигорекса».

Тарр замолчал, давая всем осмыслить услышанное.

– Вопросы есть?

Вопросов не было. Только тишина, наполненная решимостью.

Тарр посмотрел на Таэлиру. Она кивнула ему, и в этом кивке было всё: поддержка, вера, любовь. Потом перевёл взгляд на Сиару. Дочь смотрела на него с гордостью.

– Тогда – по местам, – сказал он. – Выступаем через час. У нас есть цель.

***

Через полчаса корабль уже завис над особняком, но поверхность его была полупрозрачной благодаря полю, заставлявшему световые волны огибать обшивку. Для случайного наблюдателя он оставался лишь лёгким дрожанием воздуха – не более.

Наступила ночь. Тяжёлые тучи закрыли луну, и мир погрузился в непроглядную тьму.

В оружейной царила деловая суета. Ифрилийцы облачались в модифицированные Зифаном экзоскелеты – чёрные, бесшумные, смертоносные. Руны на броне пульсировали мягким синим светом, синхронизируясь с нервной системой каждого воина.

Катя стояла в стороне, прижимая к груди сложенные руки, и наблюдала, как Сергей уже одетый в броню, проверяет её работоспособность. Экзоскелет сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и мощную грудь. Шлем он держал в руке, и его лицо, обрамлённое воротником брони, казалось чужим, отстранённым – лицом воина, готовящегося к битве.

– Серёж… – голос Кати дрогнул, но она взяла себя в руки. – А можно мне тоже надеть такую броню? Я могла бы помочь. Правда.

Сергей шагнул к ней и бережно взял за плечи.

– Катюш, прости, – произнёс он мягко, но твёрдо, и в его голосе сквозила невысказанная тяжесть. – Экзоскелет – это не просто броня. Он симбиот. Живой, в каком‑то смысле. Чтобы костюм принял носителя, нужна ифрилийская основа – без неё никак. Меня‑то он едва признал… да и то лишь после того, как Зифан перелопатил его протоколы. А ты… – он запнулся, не в силах договорить. Но Катя всё поняла.

Она опустила глаза, пытаясь скрыть разочарование. Пальцы её теребили край куртки.

– Кать? – Сергей осторожно приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом. – Что случилось? Скажи мне.

Девушка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. В её глазах блеснули слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

– Серёж… мне кажется… что я лишняя здесь. – Голос её сорвался на шёпот. – Зачем я вам? У меня нет сверхспособностей, я не солдат. Я просто Катя, обычный врач. Я ничего не могу сделать, только сидеть и ждать, пока вы будете рисковать жизнями. А если… если ты не вернёшься?

Последние слова она выдохнула с такой пронзительной болью, что у Сергея болезненно сжалось сердце. Он стремительно притянул её к себе, крепко прижав к груди. Девушка, внутренне напрягшаяся в ожидании холодного прикосновения металла, на удивление ощутила под ладонями мягкую, тёплую поверхность – словно броня дышала вместе с ним.

– Милая, послушай меня, – заговорил он, и голос его звучал нежно, но твёрдо, как никогда. – Ты мне нужна. Ты – лучшее, что случилось со мной в этой жизни. Без тебя я бы погиб в ту ночь, когда Зверь чуть не сожрал меня окончательно. Без тебя я бы сошёл с ума. Ты – мой якорь, моя надежда. Понимаешь?

Катя подняла на него глаза, полные слёз, но в них уже загорался слабый огонёк.

– Но я так боюсь тебя потерять, – прошептала она. – Этот Алхимик… он страшнее всего, что мы видели. Он способен на всё.

– Катя, посмотри на меня, – Сергей взял её лицо в ладони, большими пальцами вытирая слёзы. – Со мной всё будет хорошо. Слышишь? Я обещаю тебе. Я вернусь. У нас ещё вся жизнь впереди. И мы будем жить – по-настоящему. Без страха. Без проклятий. Просто жить.

Она улыбнулась сквозь слёзы – той самой улыбкой, от которой у него каждый раз перехватывало дыхание. И в этот миг весь мир перестал для них существовать.

Где-то на периферии сознания Сергей заметил, как Таэлира, проходя мимо, бросила на них короткий взгляд и едва заметно улыбнулась, но не сказала ни слова. Она понимала: сейчас им нужно побыть вдвоём.

Вскоре все собрались в транспортном отсеке. Помещение имело форму высокого цилиндра с плоским потолком, который, казалось, уходил в бесконечность. Стены излучали ровный синий свет, создавая ощущение, будто они стоят внутри гигантского сапфира.

Зифан подошёл к панели, встроенной в стену, и его пальцы затанцевали по светящимся рунам. Раздался тихий, нарастающий гул, и вдруг потолок разошёлся, открывая чёрное ночное небо прямо над их головами. Образовался вертикальный колодец, уходящий ввысь, к звёздам.

– Готовьтесь, – Арон коснулся руны на своём запястье. – Включаю гравитационный лифт.

– Гравитационный что? – только и успела выдохнуть Катя.

И в тот же миг невидимая сила подхватила её, мягко, но властно оторвала от пола и понесла вверх. У девушки перехватило дыхание, но не от страха, а от восторга. Она парила в этом сияющем колодце, чувствуя, как ветер треплет волосы, а мир внизу стремительно уменьшается.

Рядом, чуть выше, плыл Сергей. Он поймал её руку и сжал, это прикосновение успокаивало.

Через несколько секунд они влетели в распахнутый люк корабля и мягко опустились на пол транспортной палубы. Стены здесь светились тем же успокаивающим синим светом, что и в убежище.

– Невероятно… – прошептала Катя, оглядываясь. – Я никогда не думала, что космические корабли могут быть такими… красивыми.

– Это наш дом вдали от дома, – ответил подоспевший Зифан. – На Ифрилии таких много. Но этот – особенный. Он принадлежал Тарру ещё до того, как мы покинули родную планету.

Корабль бесшумно оторвался от особняка и, растворившись в ночном небе, взял курс на юго-запад, к побережью Финского залива.

На мостике царил полумрак, нарушаемый лишь мягким свечением приборов и звёздным небом за огромным иллюминатором. Тарр стоял у пульта, скрестив руки на груди, и смотрел в темноту. Рядом с ним, чуть поодаль, стоял Зифан.

Учёный выглядел встревоженным. Его обычно ясный, аналитический взгляд сейчас был затуманен, устремлён куда-то вдаль.

Тарр почувствовал это. Он повернулся к другу и тихо спросил:

– Зифан, что тебя гложет? Ты сам не свой.

Учёный вздрогнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия. Он помолчал, собираясь с мыслями, затем заговорил – тихо, но с той особенной интонацией, которая бывает, когда человек решается сказать самое сокровенное.

– Тарр, помнишь те времена, когда мы были на Ифрилии? – спросил он, глядя в иллюминатор, за которым мерцали далёкие звёзды. – Помнишь то ощущение… свободы? Когда не нужно было прятаться от этого проклятого света, не нужно было бояться, что твой собственный разум предаст тебя?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.