Артем Журавлев
Сказки Торгензарда. Монохроматический свет. Километры колючей проволоки

Пролог

– Подписывай! Подписывай, блять!

Сотрудник Особых Подразделений Национальной Обороны орал на мужчину. В воздухе витала пыль. Залитое кровью лицо больше не ощущало, насколько же здесь сыро. Пошарпанные стены, слезающая краска, осыпающийся потолок. Когда же это все закончится?

– Прошу, не заставляйте меня! – Сквозь слезы, перемешанные с кровью и гноем, молил мужчина.

– Ладно, скотина. – Сотрудник ОПНО кивнул своему коллеге, стоявшему возле двери, и тот вышел из комнаты для допросов. – Ты не знал, как у нас дела решаются? Последний шанс, ублюдок несчастный!

– Прошу вас! Он друг семьи! – Мужчина рыдал.

Коллега сотрудника ОПНО, ведшего донос, вернулся, приведя с собой в наручниках беременную жену мужчины.

– Она? – Спросил вошедший.

– Она. – Хриплым голосом ответил его товарищ.

Мужчина с животным ужасом смотрел на сотрудников. Его жена рыдала, не понимая, что происходит. Сотрудник ОПНО положил женщину на стол и поднял ее платье.

– Умоляю вас! Будьте же людьми! – Срывающимся голосом кричал мужчина.

«Я тебя предупреждал», – ответил сотрудник. Его коллега расстегнул ремень и спустил штаны вместе с трусами. Мужчина пинал ногами стол, не переставая кричать. Мужской и женский крики смешались в нечто гротескное и чудовищное, когда сотрудник ОПНО снял с беременной женщины трусы и вошел в нее, тяжело дыша.

– Я подпишу! Подпишу! Перестаньте, умоляю вас! – Истошно орал мужчина, пытаясь перекричать жену.

Сотрудник, который вел допрос, молча пододвинул к мужчине «его» донос. Окровавленные руки, затекшие в железных наручниках, взяли ручку с синими чернилами. Мужчина почти не чувствовал пальцев. Он подписывал документ практически вслепую. Кровь заливала глаза. В это время другой сотрудник ОПНО насиловал женщину.

– Готово? – Процедил насильник.

– Сойдет. Теперь этому недомерку не отвертеться. – Ответил его коллега.

– Прошу, оставьте ее! – Осипшим голосом выдавливал из себя мужчина сквозь слезы.

– Моему коллеге нужно еще буквально немного времени. – Сотрудник расплылся в садистической улыбке.

Насильник наполнил влагалище женщины своим семенем и вытащил пенис. После этого его коллега тут же вытащил из кобуры пистолет «Горквин» и сделал выстрел женщине в голову. Мужчину залила кровь его беременной жены. Он отрешенно смотрел на лежавшее на столе тело. За что они насилуют и убивают собственный народ? Почему они делают это? Что это за звери?

Сотрудник ОПНО надел штаны и вытащил пояс. Он подошел к мужчине сзади и начал душить его ремнем. Мужчина задыхался, запрокинув глаза. Комната темнела, оставляя весь этот ужас где-то за гранью.

«Приговор привести в исполнение», – усталым и безразличным голосом официально завершил это безумие сотрудник ОПНО, когда мужчина без каких-либо признаков жизни упал на стол рядом со своей беременной женой.

День 1.

Горелый полдень отдавал сухими травами. Тяжелый зной Времени Огня утопал в лёгких порывах северного прохладного ветра. Город Старгром отблескивал пышностью и драгоценной тишиной.

Покореженные дома хвастались фальшивым золотом и желтой краской. Люди всегда любили красить себя снаружи, отчего бы и городу не перенять эту привычку? Ивы струились над единственным озерцом в городе, а парк тонул во всей этой золотистой туманной мгле лжи и богатства.

В Дользандрии не было какой-либо «классической» планировки городов. Каждое поселение, как правило, строилось черти как в зависимости от ситуации. В город Старгром со всех четырех сторон света заходило по одной главной дороге. Эти дороги были окружены самыми современными и красивыми зданиями, способными поразить неосведомленного путника. Именно эти здания скрывали собой нищие, грязные и вонючие кварталы, затаившиеся в глубинах восьми основных районов.

Единственное, что было одинаковым для всех дользандрийских городов, это роскошный маленький мирок, отделенный забором и ухоженной лесополосой, именуемый Центром Управления Городом. ЦУГ – это резиденция суетливых, твердолобых и обремененных интеллектом бюрократов, носящих незвучный титул «Городской Руководитель низшего класса». Ими руководит столь же глуповатый, но очень хитрый Верховный Городской Руководитель, пользующийся в народе невероятными авторитетом и уважением, потому как, по закону, он лично отчитывается перед Великим и Всемудрым Лидером и приходит к нему с докладами.

Особенно хорошее впечатление могут получить путешественники, прибывшие в Старгром с южной стороны, ведь по правую сторону перед ними раскидывается большая парковая зона с хаотично расставленными деревьями и почти окончательно сгнившими скамейками. Здесь же располагается изрядно пахнущее нечистотами маленькое озерцо, в котором даже когда-то можно было купаться. Трудно сказать, почему именно южную дорогу почтили столь завораживающим видом на въезде в город. Быть может потому, что, по обыкновению, по этой дороге прибывали путники с союзного государства Вольная Держава Аворструб, всецело поддерживавшей человеколюбивый и истинно народный тоталитарный режим Дользандрии, аналог которого, стоит отметить, построила и у себя.

Бар "Гусь в бочке" безмятежно стоял недалеко от Центра Управления Городом, прямо на "Спешке". "Спешкой" в народе прозвали объезд, по которому вечно опаздывающие жители торопились скорее обогнуть администрацию и добраться до работы. Иронично, что со временем этот объезд стал ещё более загруженным, чем основная улица.

Как и все остальные показные здания, бар снаружи красовался позолотой. Внутри он пестрел тёмным деревом и кожаными сидениями. Многочисленные склянки с алкоголем слегка освещались теплым светом. В дальнем конце трещал настоящий камин, гордость владельца этого чудного заведения. Здесь, за слегка покошенным дубовым столом сидел, разговаривал с товарищем и попивал дешевый коньяк Карзах Рейверий.

На вид он был лет сорока, хотя, на самом деле, ему было уже сорок шесть. Он не напоминал обычного работника завода этого города: русые волосы средней длины закинуты назад, на лбу были еле видны легкие морщины, средний нос был подобен клюву орла, тонкие губы застыли в вечно хмурой гримасе, впалые щеки заросли небольшой бородой. Само лицо слегка худощавое, с выраженными грубыми чертами. Одет он был в самую простую клетчатую рубашку и затасканные синие джинсы с серыми летними кроссовками.

Но было в нем нечто отличное от других посетителей бара: тяжёлый усталый взгляд струился искрами тяжело добытых знаний, и сияли они ярко, как звезды во льду бесконечно тёмного космоса. Его товарищ был совершенно иной.

Адлегос Иронаил гордился своими черными, как перья ворона, волосами. Они отблескивали, как шерсть хорошо ухоженной собаки, хоть Адлегос всегда бычил на Карзаха за подобное сравнение. Острые уши, острый подбородок, слегка выделяющиеся щеки, козлиная бородка и короткая стрижка выдавали в этом человеке авантюриста, падкого на любое занятие, которое в будущем принесет солидные деньги.

В этот день разговор был из разряда «что-то сказать да надо». Во время подобных разговоров люди подолгу смотрят на стол или в окно, иногда с невольной улыбкой или усмешкой бросая взгляд на собеседника. Когда кому-нибудь в голову приходит абсолютно лишенная смысловой нагрузки тема для продолжения беседы, этот кто-то начинает ее либо с «да уж…», либо с «хе-хе…». Все-таки тишина – очень неверный товарищ. Временами она помогает людям собраться с мыслями, понять, осознать, увидеть. А иногда она угнетает подобно садисту, трубочкой высасывая счастье и волю к жизни, постепенно отливая мир вокруг в серые цвета.

– Что ж люди так позолотой увлеклись. Сижу тут, пью коньяк, а у меня уже глаза болят от этого блеска, прямо в рожу светит, сука. – Адлегос закрыл глаза ладонью, чтобы хоть немножечко побыть в темноте.

– Увлеклись точно по таким же причинам, по которым ты носишь эти кольца. – Карзах сделал глоток живительного напитка.

– Мои кольца хотя бы не насилуют глаза, как этот город.

– Отчего ж не насилуют. Насилуют. Вот идешь ты по улочке, а каждый второй пешеход, который мерсты считает каждый день, чтобы дожить до зарплаты, на твои кольца взгляд бросает. И ох, как его глаза болят, когда он их видит. Для него они сияют хлеще этих сраных зданий.

– Были бы поумнее, смогли бы и сами на эти кольца заработать. И меня б не доставали, и себе бы душу не травили.

– А ты прямо такой умный.

– Я мудак. Это компенсирует мои недостатки ума, когда я стремлюсь к успеху. Мы долго еще будем ждать?

Затяжной и не очень приятный разговор нагнетался самой необходимостью его существования. Друзья сидели и ждали третьего компаньона, который, по видимости, имел пренеприятную привычку опаздывать. В таких условиях возникновение пустого разговора – дело, само собой разумеющееся.

Самые разные посетители продолжали заходить в бар. Кто-то бежал от дурных мыслей, кто-то встречался с пассией или своим новым отважным защитником, кто-то еще не определился, зачем он вообще сюда приходит, а кто-то решил гулять в свои последние дни. Но всех объединяли две вещи: алкоголь и «Цепь». С первым все понятно, а вот «Цепь» – вещь совершенно диковинная в Старгроме. Более того, это как раз та «вещь», которая превратила сей радужный и залитый золотом город в могилу. Никто не знает, откуда она взялась, но всем достаточно того, что она убивает.

Буквально месяц назад в мирную страну Дользандрию пришла чума, именуемая ныне «Цепью» за свой интересный принцип умерщвления больного. После заражения этой дрянью из запястья больного, прямо из кожи, прорезаются звенья из неизвестного науке метала. Когда подобные звенья полностью оплетают запястье зараженного, человек погибает в результате до сих пор неустановленных причин.

Не имея достаточно развитой науки, но имея фантастически развитые вооруженные силы, дользандрийское правительство немедленно оцепило и закрыло город Старгром, открывая огонь на поражение по всем пытающимся его покинуть. Трудно сказать, почему именно этот доселе никого не интересующий город стал «козлом отпущения», но именно граждан этого населенного пункта признали наиболее ненужными Дользандрии. Спустя неделю все зараженные «Цепью» были ввезены в Старгром со всей территории страны. Таким образом, распространение болезни удалось полностью прекратить.

В очередной раз открылась дверь бара. На пороге появилась персона, в глазах которой совершенно не читалось каких-либо угрызений совести за свою привычку опаздывать.

– Наша?

– Наша. – Карзах поднял руку, слегка махая в сторону входа.

Персона медленно оглядела помещение, в упор не видя махающего ей мужчины. Лишь когда рука начала гневно размахиваться из стороны в сторону, остужая красное от злости лицо, ожидаемый человек обратил на нее внимание и сухо двинулся к столику.

Персоной оказалась миловидная 20-летняя девушка. Ее длинные светлые волосы красиво сочетались с бледной и ровной кожей. Худоватое лицо, выраженная челюсть, пухловатая нижняя губа, немножко грубые черты и уставший нагловатый взгляд зеленых глаз невольно рассердили Карзаха еще сильнее, а Адлегоса заставили почувствовать движение в паху.

Тем не менее, шрам от ножа на правой щеке любительницы опозданий уже пробудил в Карзахе интерес собирателя человеческих историй. Шрам прекрасно дополняли кольцо в губе и два кольца в правой брови, тяжелая косуха с нашивкой группы «Дивизия Каннибалов», черная футболка, драные джинсы с одинарной цепью с левой стороны и парусиновые кеды. Экспрессивная одежда скрывала худоватое, но жилистое тело. На шее висела стальная цепочка с интересным плетением.

– Ты пришла мордой светить или хотя бы скажешь «здрасьте»? – Карзах выдавил раздраженную улыбку и тут же сделал серьезное лицо и отпил немного коньяку.

– Ну что ж ты так сразу, дружище, то к девушке! Ты посмотри, какая светлая кожа! А грудь-то… Присаживайся, зайка! Как звать?

Адлегос придвинулся ближе к краю стола, чтобы попытавшаяся пролезть к окну новая подруга непременно обтерлась об него своей задницей. Девушка вопросительно посмотрела на Карзаха, и тот устало придвинулся ближе к окну, позволив ей не садиться рядом с его товарищем.

– Меня зовут Адриана Кригер. Я тут по тому же поводу, что и вы. – Девица, закусывая губу, просверлила взглядом оставшуюся четверть коньяка в бутылке.

– Адлегос Иронаил, очень рад с тобой познакомиться! Чего прикипела? Коньячку? Или может чего пожарче? – «Мачо» слегка ухмыльнулся, подавая свой стакан.

– Слушай, чувак, ты сам себе не смешон, когда несешь такой бред? – Адриана отодвинула стакан обратно Адлегосу.

– Поверь, он не смешон сам себе, у него мозгов меньше, чем у петуха. Самое страшное, что с каждым днем он тупеет все больше, и чем больше он тупеет, тем сильнее из него это все прет.

– Гениально! То есть, чем более раскрепощенный человек, тем он тупее? – Адлегос откинулся на спинку стула.

– Человек – нет, ты – да. – Карзах убрал свой стакан в сторону и прочистил горло.

– Круто, что мой друган теперь меня и за человека не считает! Все мои телки, получается, были исключительно зоофилками!

– Какие телки, мальчик, у тебя кроме руки твоей больше никого не было! – Адриана раздраженно посмотрела на Адлегоса.

– Так, замолчали все. Отставляем стаканы, ввожу в курс дела. – Карзах застыл на несколько секунд, собираясь с мыслями. – Мы с Адлегосом прибыли сегодня, рано утром, и уже успели заглянуть в выделенную нам квартиру. Сейчас у меня с собой рабочей карты нет, поэтому про нее, наверное, лучше расскажу дома. По части работы ничего не меняется. Нам дают улицу, участок, мы разгребаем трупы, возвращаемся домой, радуемся деньгам. В целом, на брифинге сказали все, если у вас есть какие-то вопросы, давайте вы их лучше зададите, и я отвечу на все конкретно. Адлегос. Вопросы?

– Если у жмуриков будет что-то в кармане, освободить их от этой ноши можно?

– Мародерство категорически запрещено.

– Бред какой-то…

– Еще вопросы?

– Да все у меня. По ходу разберусь.

– Хорошо. Адриана?

– Да, есть вопрос. Мне придется жить в одной квартире с этим?

– Нам выделена одна квартира на всех троих, помимо Адлегоса с вами буду я. И я же как ваш командир буду контролировать, чтобы ничего не случилось.

– Но это же бред! Здесь люди тоннами мрут каждый день, неужели здесь нет ни одной пустой квартиры?!

– Адриана, когда сюда свезли больных со всей страны, здесь не то, что жилья не хватает, здесь не хватает закутков на улицах, чтобы бомжи прямо на тротуаре не спали. И, пожалуйста, проявляйте хоть какое-то уважение к мертвым.

– А, я поняла вашу компанию. Чмошник и моралист.

– А теперь еще и шлюха. – Адлегос забрал недопитый коньяк и медленно встал, намекая всем, что пора выходить.

*

Горячая Огненная Звезда ослепляла уставшие глаза. Карзах, Адлегос и Адриана двигались по пыльной каменной улице, усеянной картинами прямо на стенах домов. Возле каждой многоэтажки непременно должен был стоять один памятник. Казалось, что долгом каждого руководителя дома непременно было заказать бюст какого-нибудь великого человека, и чуть ли не наречь его хранителем данной жилплощади. Хотя это было совершенно глупое занятие, ведь всем известно, что великим политикам Дользандрии было абсолютно плевать на многоэтажки, и людей которые там живут. Более того, подавляющей части этих политиков было плевать и на людей и данкликергов вовсе. Ведь политики Дользандрии издревле прославлялись или силой войска, которое они сумели построить, или казной, которую им удалось наполнить. Разумеется, на благо государства. Так почему после своей смерти, непременно великой, этому политику захочется своими ныне каменными глазами стеречь вот эту вот многоэтажку?

Всю великолепную картину золоченого города нарушали лишь бесконечно растягивающиеся линии распластанных бездыханных тел. Адриана тряпкой закрыла лицо, всеми силами подавляя рвоту. Карзах сморщился, задумавшись о чем-то своем. Адлегос уже долгое время шел, заранее конструируя свою «острую и импровизированную» шутку, в уме предполагая возможные вопросы соратников и такие же «острые» ответы на них, чтобы убедить собеседников еще больше в том, что эта шутка была придумана его незаурядным умом прямо в момент события.

Восточный район, в котором находились бар и квартира, был одним из немногих, который от трупов официально не убирался. Поэтому кварталы, заполненные мертвецами, были здесь обычным делом. Еще не убирали Северный, и Малый районы, в которых жили преимущественно бедняки, составлявшие подавляющую часть населения Дользандрии. На самом деле, по слухам, Восточный район оставался единственным, где еще оставалось нечто напоминающее обычную повседневную жизнь до эпидемии. Другие части города опустели гораздо сильнее, и они теперь живут по совершенно другим законам.

Через минут двадцать пять ходьбы Карзах пальцем указал на дверь многоэтажки и двинулся к подъезду. Ручка на двери подъезда была уже кем-то выломана, и дверь бултыхалась на ветру. Заходящая последней Адриана первым делом завернула за дверь и вырвала прямо на стену весь свой скудный завтрак. Группа поднялась на шестой этаж, минуя исписанные бранью, грязные стены. Наконец, и тяжелая деревянная дверь квартиры открылась, и перед изможденными путниками открылось помещение еще более грязное, чем подъезд.

– Мы тут не успели прибраться, но если захочешь, думаю, чистый матрасик найдем.– Адлегос деловито ухмыльнулся Адриане, чем вызвал раздражение уже не только у нее, но и у Карзаха.

– Если ты мне тут устроишь бордель, я тут же пишу на тебя руководству, и ты вылетишь ко всем чертям, понял?

– Стоп, стоп, дружище, ты что, перебрал? Ты командир, все. Я все эти моменты понимаю.

– Хорошо. Ладно… да, немного, похоже, перебрал. В общем располагайтесь. Кригер, краткий экскурс тебе. Слева по коридору, похоже, была жилая комната. Следующая дверь за ней – туалет и душ. Справа расположена кухня. Впереди – зал, в котором мы уже успели разложить кровати. Если тебе дискомфортно спать с нами в одной комнате, тащи кровать и все вещи в комнату слева. Но сама. У нас тут и других дел по горло, нужно почистить все это логово муракьюльдов от дерьма.

– Да, окей. Я перетащу.

Карзах ненадолго призадумался и пошел за Адлегосом в зал.

Легкий свет надоедливо пробивался сквозь полуоткрытые окна. Новые жильцы квартиры молча драили полы и стены, двигали мебель. Они угробили на это весь день. Когда-то Карзах точно также работал в своем маленьком частном доме в деревне, вдалеке отсюда. Ремонт шел полным ходом: Карзах залатывал крышу, жена Ледейра клеила обои, а сын Смерус бегал от отца к матери, помогая то там, то тут. Но самым рьяным помощником оставался Гресак Луций.

Добродушный сосед Гресак заприметил новую семью чуть ли не в первые минуты их приезда. Сначала Карзах все ставил на то, что соседушке очень хотелось напиться самогонки, коей его угостили в первый же вечер знакомства. Но большим удивлением было для семьи то, что Гресак самостоятельно пришел к ним в душный летний день в рабочем наряде, и «от скуки» вызвался помогать новым друзьям в ремонте семейного гнездышка.

Не сказать, что к вечеру квартира сияла от чистоты. В целом, никто из трех новых постояльцев не был уборщиком. Но и свинарником теперь это не назовешь. Адлегос плюхнулся на нижнюю койку двухъярусной кровати в зале, Карзах сел рядом с ним на сидение, а Адриана уселась прямо на ковер.

– Надо было тебе, красавица, позволить все-таки такому крепкому парню, как я, помочь тебе с твоей хлипкой кроватью! – Адлегос потянулся и зевнул, взглянув в окно на вечерний Старгром.

– Ты предложил мне помощь, когда я уже затащила эту кровать в комнату.

– Так я мог и в другом плане помочь, могли бы ее доломать!

– У тебя есть на уме еще хоть что-то?

– Ну, когда я смотрю на тебя, мне хочется говорить только о процессе спаривания.

– Круто, очень интеллектуально.

– Не жди от него чего-то умного, я тебе это уже говорил с утра. Он идиот. Я таких людей сразу вижу. – Карзах, взявшись за спину, направился в ванную, закрыв за собой дверь и оставив молодежь наедине.

– А я смотрю, тут сразу травля меня началась!

– Так не веди себя, как недалекий, и нормальное обращение будет.

– По тебе я тоже не могу сказать, что ты особо мозговитая. Шлюшка, которая строит из себя недотрогу загадочную. Хотя нет, загадочную ты будешь потом строить. Я таких, как ты – сотню видел.

– А, то есть ты не знаешь обо мне ничего, и тут же строишь из меня какую-то шлюшку?

– А ты? Какого черта меня недалеким окрестила? Ты обо мне что-то знаешь?

– Ну, если ты ведешь себя, как кретин, я что могу подумать?

Адлегос поднялся с кровати и подошел к Адриане.

– Слушай, я тебя сразу предупреждаю, я человек импульсивный. Будешь надо мной подтрунивать, я тебя отымею, а потом ты попадешь в машину, на которой жмуриков перевозят. Тебе понятно или объяснить еще доходчивей?

– Все нормально, господа? – Карзах напряженно смотрел в глаза Адлегосу, когда тот резко обернулся. В квартире повисла мертвенная тишина.

– Все замечательно, господин Рейверий! – Адлегос натянуто улыбнулся и лег в кровать, не преминув по пути случаем резко обернуться и показать Адриане средний палец. – Я спать. Хотите поговорить – избавьте меня от своего общества, и пойдите в комнату госпожи Кригер.

– Пожалуй, так мы и сделаем. Адриана, пройдем в твою комнату, мне нужно поговорить с тобой.

– Без проблем.

Карзах и Адриана молча двинулись вперед по коридору и вошли в маленькую комнату с грязными розовыми обоями. Здесь стояли только деревянная табуретка и скрипучая одноместная кровать, с трудом сюда перенесенная. Девушка села на кровать, уставившись в стенку, а командир Рейверий о чем-то вновь задумался, смотря на обои.

– Здесь, похоже, была детская. Жаль, что многим детям суждено вот так остаться здесь. Взаперти. С долбаным браслетом, растущим прямо на руке. – Карзах медленно зашагал по комнате. – Я хотел поговорить с тобой о нашей работе. И о людях.

– Опять морали? Это Адлегос начал вести себя, как идиот.

– Ты будешь игнорировать все, что он говорит.

– Я вот сейчас не поняла, какого…

– Не нужно меня перебивать. Я за день уже, в целом, определился, что вы за люди. На первое место я ставлю результат работы. И ее эффективность. Если ты будешь отвечать Адлегосу, это приведет к конфликтам. Адлегос не способен игнорировать подобное, и поэтому данную задачу я возлагаю на тебя.

– Из тебя пафос прямо-таки и прет…

– Я пытаюсь тебе четко объяснить, при каких условиях наша работа будет выполнена успешно. Тебе достаточно того, что я обеспечиваю безопасность и твою, и Адлегоса. Пусть он говорит, что хочет. Но ты можешь быть уверена в том, что он не сделает ничего противоправного в твою сторону.

– Он меня поиметь хочет, это немножко…

– Уверен, за всю твою жизнь много молодых людей хотели затащить тебя в постель в своих мечтах, но не произносили это вслух. Наш друг просто не способен держать это в себе, но повторяю еще раз, я как ваш руководитель гарантирую вам, что вас не тронут. И то, что вы не тронете друг друга тоже.

– Окей, я сделаю, как скажешь. – Адриана глубоко вздохнула и легла на кровать, уставившись в потолок с окончательно испорченным настроением.

– Вот и славно.

Карзах оперся о стену, и мысли снова не давали ему покоя.

– Сегодня достаточно пусто на улицах. Даже людей не было по пути в квартиру. Практически все, у кого нет иммунитета, умерли.

– Все сидят в домах? – Адриана прикрыла глаза.

– Практически все, кто жил на улицах, погибли, а остатки заняли квартиры тех, кто умер дома. По моим подсчетам, от общего числа всех, кого сюда свезли, и кто здесь жил постоянно, осталось процентов двадцать пять от общей массы. Я рассчитываю, что уже через две недели город откроют, потому что дольше никто из больных не проживет. – Карзах задумался. – Интересно все-таки.

– Что?

– Да интересно, как люди и данкликерги поведут себя в последние недели.

– Я думаю, они проведут последние дни с семьей.

– Чушь.

– У тебя свои мысли?

– Я думаю, что даже когда на этом белом свете останутся всего два разумных существа, один из них прикончит второго, чтобы остаться единственным царьком в этом мире. А потом умрет с улыбкой на лице. В последнее время все такие. Нелогичные.

День 2.

Хмурое утро встретило изможденных, полусонных людей накрапывающим дождем. Каменистая Стальная улица наполнялась лужицами и омрачалась под взглядом железного неба. Тысячи трупов впитывали в себя влагу, борясь с деревьями и цветами.

Адриана хорошо запомнила эту погоду. Во Время Слез в Старгроме дожди идут гораздо чаще, чем в других районах. И жители города заметили это не по принципу, что дожди не идут там, где их нет, а по реальным метеосводкам. Пять лет назад Кригер сидела за школьной партой и смотрела в окно, прямо как сейчас на кухне. Учитель объяснял невероятно важную тему, которую каждый ученик забывал напрочь после контрольной, и не вспоминал более до конца своей жизни. Адриана и вовсе считала, что у школы есть неписаный закон о придании особой важности различным мероприятиям, походам, и в особенности финальным экзаменам.

Раздумья о подобных вопросах как раз и играли с девочкой злую шутку, совершенно отрывая ее от реальности и растирая мысли о падающие капельки дождя за окном. По правде, Адриане действительно больше нравилось задумываться о вещах, над которыми в обществе задумываться не принято. Возвращаясь домой, она могла взглянуть на небо и засмотреться на облака, совершенно игнорируя поток бранных слов, исходящих от водителя, неспособного выехать из своего гаража по причине засмотревшегося на небо ребенка.

Когда громогласный Вольдерд Шойтах, учитель математики, окликнул Адриану, все ее размышления резко оборвались, отозвавшись легкой болью в голове. Ведь все знают, что размышления нельзя обрывать так резко, будто ниточку ножницами резать. Почему же об этом не знал Вольдерд?

– Кригер! Ответ!

Ответом стало легкое невольное молчание.

– Кригер! Ты дура или как?! Ты вообще слышишь, о чем мы здесь говорим?! Скажи мне, ты нормальный человек?!

Адриана вжалась в стул с бешено колотящимся сердцем. Она явно была не из тех, кто мимо ушей пропускал злость преподавателя. Вернее, она спокойно могла пропустить все, что касается учебного материла, но злость… Точно нет.

– Бестолковая! Вот ставлю тебе очередное «плохо», и звоню отцу, потому что это полнейшее игнорирование требований учителя! Будто я какой-то демагог и только и делаю, что стою перед вами и занимаюсь сотрясанием воздуха!

– Ты чего прикипела на подоконнике? – Вопрос Адлегоса вернул Адриану в реальность, как когда-то это делали вопросы учителя математики.

– Люблю дождь. Тебя колышет, что я здесь сижу? Или из-за моего задумчивого взгляда твой сушеный кальмарик в штанах опять с трудом поднимается?

Дергающийся глаз Адлегоса подначивал девушку развить конфликт еще сильнее, но тяжелый взгляд Карзаха напомнил о вчерашнем разговоре и окончательно вернул в реальность серого Старгрома.

– Замолчали оба и сели есть. Через час мы уже должны стоять на своем участке дороги и встречать труповозку.

– Нас даже кормят дерьмом, неужели квартиры для нас недостаточно. – Адлегос сморщился, жуя мясо, которое определенно никогда не было частью животного.

– Ты подписал контракт, и обязан его выполнять. Если ты этого делать не хочешь – совершай противоправное действие, я пишу о тебе руководству, и ты убираешься отсюда к чертовой матери.

– Буду иметь в виду, шеф.

– Так, пока вы едите. Вот специальная карта города. Основные улицы поделены на участки, которые именуются буквой и цифрой. Мы, благо, сегодня работаем очень недалеко, на участке Б2. В 6 утра мы должны уже стоять на тротуаре. Подъедет труповозка. Забираем из нее снаряжение, убираем трупы, сдаем казенное имущество и идем домой.

– Можно я открою окно, эта еда правда воняет… – Адриана поднялась со стула.

– Ты тупая? На улице блевать можно от дохлятины, вонища во все щели лезет, а ты собралась форточку открывать! – Адлегос, не вставая, схватил Кригер за руку.

Карзах отставил тарелку с помоями, выдаваемыми кем-то за еду, и встал из-за стола.

– Иронаил, отпустить Кригер немедленно и более к ней не прикасаться. Кригер, ни в коем случае не открывать окно. Стальная улица не нанесена на рабочую карту. Уборка трупов на ней производиться не будет, поэтому нам придется дышать через квартирный очиститель воздуха и довольствоваться прогулками в респираторах, которые мы, к большому сожалению, получим только тогда, когда доберемся до труповозки. Завтрак окончен, выходим.

Адлегос отпустил руку Адрианы, напоследок встретившись с ней озлобленными взглядами. Рабочий отряд покинул свой временный дом и выдвинулся к той самой ранее упомянутой «Спешке», в реальности именуемой улицей Хлебной.

Карзах и Адлегос с трудом выдерживали невыносимую трупную вонь. Адриану несколько раз вырвало под больной хохот Адлегоса, сопровождаемый теми самыми «острыми» шутками, которые он самозабвенно выдавал за придуманные в момент свершения события.

Трудно сказать, как изменилась привычная жизнь Старгрома после закрытия. На улицах все так же полно трупов, только теперь они благоговейно лежат, а не ходят. Жизнь здесь никогда не была легкой, вопреки словам телевизора, настойчиво спорящего с жителями сей чудесного места. Хотя дураку понятно, что гражданин не поспорит с телевизором. Чудесный агрегат усердно стоит на своем мнении, да с такой верой в свою правоту, что невольно даже ученые Старгрома стали писать хвалебные поэтические оды правителю Дользандрии. К тому же, каждому известно, что телевизор не способен воспринимать критику, и уж тем более ее принимать. Так чего же тогда с ним спорить?

Только один житель Старгрома радовался всей сложившейся ситуации. Природа. Она легко опоясывала собой золоченые основные улицы города, срывая фальшивую краску и убаюкивая тысячи мертвецов прохладной листвой. Из трещинок в камнях прорезалась свежая зеленая трава, обильно поливаемая столь любимыми городом дождями. Хмель уже свисал с балконов, а комнатные цветы разрастались из окон, вылезая из горшков и вытягиваясь к живительной влаге. Квартиры пустели. А этим цветам были так безразличны семьи, которые погибли, обнявшись напоследок. Природе, по сути своей, так безразлична судьба людского рода. Были мы, и вот нас нет.

– Да что ж так воняет то, тут что, до нас вообще уборки не велись?! – Адлегос впился тряпкой в нос.

Карзах сплюнул, оглядев шайку мародеров впереди.

– «Цепь» каждого человека по-разному убивает. Кого-то за день, кого-то за неделю. Кто-то месяц держится. Ну а на самом деле, действительно, что-то работы не особо сильно кипят. Для подобных уродов сейчас, похоже, праздник настал. – Рейверий на секунду остановился.– Давайте-ка повернем, пока недалеко ушли, и на другом перекрестке на Хлебную перейдем.

– Тебя что, эти предприимчивые ребята пугают? – Адлегос усмехнулся.

– Адлегос, в город свезли больных со всей страны, магазины пустеют, денег у людей нет, да они и вдобавок знают, что умрут. В таких ситуациях лучше избегать подобных шаек. Мы успеваем, разворачиваемся.

– Слушай, командир, давай до маразма не доходить. А если там тоже будет такая группа, мы в ловушке, что ли, будем сидеть? Или блукать туда-сюда, пока кто-нибудь не уйдет?

– Иронаил, мы поворачиваем назад.

– Ну поворачивайте со своей шалавой, господин Рейверий, увидимся на участке Б2.

– Иронаил, какого черта ты творишь! Назад!

Адлегос, не слыша более ни единого слова из уст Карзаха Рейверия, отправился в сторону мародеров.

– Идиот несчастный. Адриана, держись за мной и смотри в оба.

Карзах и Адриана отправились вслед за товарищем, до последнего не желавшим верить в недобросовестность местных мародеров.

Стоит ли говорить о том, что вопреки всем ожиданиям Адлегоса Иронаила, подпустившая к себе поближе жертву шайка незамедлительно нанесла удар. Чудовищного вида бездомный с размаху нанес путнику колхозный удар, который пришелся прямо в голову. Потерявший равновесие Адлегос споткнулся о лежащее за ним тело и грохнулся в лужу. По счастливой случайности нога, которую он закинул вверх во время падения, пришлась мародеру в паховую область, отчего тот, стиснув зубы и съежившись всем телом, рухнул на мраморную улицу. Минус один.

Нельзя сказать, что шестеро на троих – это честная битва. Но бывают моменты, когда удаль и удача вполне себе компенсируют тройку недостающих товарищей. Сфокусированные на своей жертве мародеры совершенно не заметили, как командир Рейверий, разогнавшись, на полном ходу влетел в одного из бандитов, заставив того жарко и со всей силы поцеловать мрамор. Минус два.

Однако замешательство было недолгим. Как только Карзах приподнялся, его лицо тут же обдало резкой тупой болью, обволакивающей и сушащей все лицо. Оказалось, что «предприимчивый мужик» ударил его ногой в лицо. Рейверий упал на лежащий за ним труп и краем глаза увидел, как тройка бездомных уже делают из Адлегоса отбивную. Лицо командира стало влажным то ли от пота, то ли от крови. В глазах начало двоиться, а в мозг залетали бредовые, не относящиеся к делу мысли. Еще один удар отбил всю возможность сконцентрироваться.

Карзах инстинктивно приготовился к третьему удару, которого, впрочем, не последовало. Бросив все силы организма на то, что чтобы превратить двоящееся в глазах изображение в одно, он, наконец, сумел туманно разобраться в ситуации.

Какой-то прохожий в кожаной куртке, похоже, заступился за жертв нападения. Мародер, напавший на Карзаха, лежал перед ним, распластавшись. Минус три. Трое оставшихся противников начали обступать прохожего. Был произведен удар, но заступник благополучно заблокировал его. Еще удар. Он увернулся. Последовал удар ногой сзади. Прохожий упал, опершись на одно колено. Мародеры начали наносить удар за ударом, полностью повалив нового участника драки. Убедившись, что прохожий в кожаной куртке уже не поднимется, они обыскали его карманы, что-то забрали. То же самое проделали и с Адлегосом. Или с кем-то лежащим рядом с ним. Силы Карзаха закончились. Голова гудела, глаза туманились. Когда к нему подошли, он попытался схватить мародера за руку, но несколько сильных ударов по голове, полностью отправили Карзаха на иную планету, к звездам. Он попытался что-то пробубнеть, но глаза тут же заволок туман, и он отключился. Последняя мысль, которая проскочила в его голове, была «минус три».

Прошел самый быстрый час в жизни командира. Голова Карзаха разрывалась, и он с трудом поднялся, стоя на своих бумажных ногах. Командир вырвал прямо перед собой. Голова продолжала гудеть, воняло трупами. Огненная Звезда начинала печь, ошпаривать промокшую шею. Но теперь Карзах мог хотя бы оглядеть поле боя.

Трех поверженных мародеров уже не было. Адлегос сидел на голом асфальте, потирая ноющие бока. На лице красовались запекшаяся кровь и синяки. Карзах пригляделся к прохожему в кожаной куртке. На удивление, сочувствующим им гражданином оказалась Адриана. Она сидела, опершись рассеченной бровью о ладонь. На губе запеклась кровь, а сама она с трудом держалась, чтобы не грохнуться рядом с трупами. Рейверий неуверенным шагом подошел к ней.

– Ты как? – спросил он, сев перед ней на корточки. – Неужто ты того урода уделала?

– Мы бы их уделали. Этих сук больше было. – Слабым голосом ответила Адриана. – Голова болит.

– Я не ожидал, что ты дерешься.

– Меня научили знакомые. В Старгроме важно уметь драться.

– Неблагополучный городишко?

– Будто все еще в Древесной Эпохе живет. Не умеешь разговаривать – бей. Так тут и живут.

– Так ты отсюда родом?

– Да, я жила когда-то здесь.

Адлегос, оскалившись, поднялся и собрал волю в кулак.

– Вы идете, мать вашу, или будете кукарекать?!

Карзах поднялся слишком резко, отчего по голове будто кувалдой ударили. Разумеется, это лишь разозлило его еще больше. Глухая боль в голове мешалась с яростью, буквально вытекая из глаз командира. Карзах взял Адлегоса за футболку, его оскал с обнаженными деснами заставил Иронаила почувствовать мурашки, барабаном пробегающие по коже.

– Послушай, говнюк. – Голос командира был достаточно ровным, хотя в воздухе почти осязаемой была витающая ненависть. – Еще одна подобная выходка, и это будет твоя последняя глупость на этом свете.

– Что, напишешь на меня начальству?

– Я тебя грохну в ближайшем переулке, и никто даже внимания не обратит на тебя посреди сотни других тел.

Адлегос выдавил из себя улыбку, хотя его душа ушла в пятки. Трудно было найти человека, который не сдавался под давящим взглядом Карзаха Рейверия. Более того, назвать можно только одного подобного человека. Но всему свое время. Карзах ясно понимал, что он уже стал в своем роде уникальным человеком в Старгроме. Он умел разговаривать.

Отряд отправился обратно в квартиру, давясь от вони. Труповозка уже давно уехала, не обнаружив работников на тротуаре. Рейверий был необычайно зол от того, что ему придется теперь объясняться и получать от начальства за всех. Адлегос был необычайно зол, что его избили какие-то бомжи, обшаривавшие трупы на улице. Адриана была необычайно зла от того, что мародерам не удалось случайно прикончить Адлегоса.

*

Путь домой занял много времени. Отряд с трудом передвигал ноги. Простой поход на работу обернулся неслабой дракой. Однако возьму на себя ответственность утверждать, что и без мародерских банд в мирное время драки на улицах Старгрома – обычное явление. Представители власти Дользандрии не особо интересуются беспорядками, если те не имеют за собой политическую подоплеку. Более того, беспорядки очень даже поощряются, если они направлены против врагов дользандрийского народа и людей и данкликергов, которые имели неосторожность нелестно высказаться о представителях Министерства или того хуже – о Великом и Всемудром Лидере.

Путники глубоко задышали, когда, наконец, вернулись в квартиру с очистителем воздуха. Трупная вонь осталась позади, за дверью. Карзах, не сказав ни слова, взял в обе руки переносную радиостанцию и вошел в комнату Кригер, закрыв за собой дверь. Адлегос и Адриана прошли в зал, усевшись на полу и опершись о пыльную стену комнаты.

Адлегос сплюнул на пол.

– О чем вы шушукались вчера в твоей комнате? – Иронаил закурил сигарету.

– Если бы это было твоего ума дело, мы бы тебя позвали, логично?

– Трахались?

Адриана закрыло лицо рукой, выказав абсолютное презрение собеседнику. Она немного посидела так, переводя дух, чтобы не продемонстрировать весь словарный запас Адлегосу. Когда она убрала руку и открыла глаза, парень уже был прямо перед ней, медленно опуская руки ей на ноги.

– Ну что ж ты такая сука. – Адлегос затушил сигарету о железный лист, валяющийся рядом на полу. – Или ты любишь постарше? Или тебе нравится, как Карзах доминирует?

Адриана грубо оттолкнула парня.

– Ты можешь отвалить от меня? На каком языке тебе это сказать? Я тебя попросила по-человечески!

– Кригер, ты думаешь, я не могу быть властным?

Адлегос Иронаил сделал рывок и схватил Адриану за плечи. В тот же момент он получил тяжелый удар кулаком в челюсть. Парень взвыл от боли. Удар оказался достаточно сильным, но челюсть осталась на месте. Глаза Иронаила наполнились злостью. Он кинулся на девушку и всем своим весом впечатал ее в стену, пока та пыталась быстро вскочить на уставшие ноги. Из головы Адрианы пошла кровь, и она почувствовала, как что-то громоздится на нее сверху. После этого на нее обрушился тяжелый удар, угодивший прямо в висок. Темная пелена закрыла ее глаза. Она устало закрыла веки. Будь, что будет.

Адриана с виноватым видом смотрела на Вольдерда Шойтаха, пока тот звонил ее отцу. Почему же Вольдерда так волновало то, что Адриана совершенно не видит смысла в знании, которое он написал на доске? И ладно бы девочка совершенно беспочвенно не хотела принимать все то, что он говорит, но она имела на это все основания. У нее были собственные мысли на этот счет, и она могла спокойно объяснить свою позицию, но учитель математики непреклонен в вопросах отдачи и получения знаний.

Адриана и вовсе считала, что школа имеет монополию на ее жизнь в детстве. Когда в Старгроме один раз в год выпадал снег, она была обязана умерить свои пыл и радость и отправиться на занятия, минуя снежные поля. Трудно описать чувство ребенка, выходящего на занятия снежным утром, когда ночное небо еще не успело спрятаться и уступить место солнцу. Но определенно можно сказать, что чувство это можно описать, как нечто невероятно туманное, и очень досадное. И можно быть уверенным, что каждый ребенок становится заложником этого чувства. Каждый день он подбадривает себя, что скоро оно закончится. Скоро он больше никогда не будет ходить в школу.

Дождь и пронизывающий ветер медленно гнездились в сердце Адрианы, пока она смотрела в окно. Казалось, что сырое Время Слез прорезало эти душные стены и обнимало плечи сидящих людей. Именно в таком беспамятстве вновь поймал Адриану учитель Шойтах.

– Ты опять на своем долбаном корабле куда-то уплываешь от меня, Кригер?! Как я тебя ненавижу! Ты портишь статистику всего класса, ты блоха, которая копошится в наших задницах, не давая нам узреть покоя!

Адриана грустно смотрела в пол, ей так хотелось очутиться в распростертых объятиях дождливого Времени Слез.

– Твои родители не отвечают. Наверное, сидят в трансе и пялятся в стену, как ты! Как я ненавижу вашу семейку! Сейчас я напишу и отдам тебе записку со своей подписью. Отдай ее родителям. И только попробуй мне забыть отдать или смыть ее в унитаз!

Неожиданно школа сменилась непроглядной темнотой. Все тело болело. Мышцы ныли. Левая рука отсохла.

Адриана начала медленно приходить в себя, однако первые действия происходили только после четкого обдумывания. Вдохнуть. Выдохнуть. Рука. Лежу на руке. Отсохла. Перевернуться. Вдохнуть. Выдохнуть. Пощупать зад. Штаны на месте. Тело. Я в одежде. Вдохнуть. Выдохнуть. Что это за место? Открыть глаза.

Вопреки ожиданиям она оказалась в квартире. Но это не ее комната. Это кровать Адлегоса! Нет, нет, разве мог он так с ней поступить? Разве могло это ему сойти с рук? Ведь Карзах должен был услышать звуки боя. Но у Иронаила столько преимуществ по сравнению с изрядно ослабшим командиром.

Но Адлегоса не было. Перед ней на табуретке сидел Карзах Рейверий.

– Адриана, ты меня слышишь? В глазах двоится? Тошнит?

– Слышу. Не двоится. Тошнит. – Слабым голосом ответила Адриана.

Кригер повернула голову и та легонько скатилась с подушки, слегка отдавшись гулкой болью.

– Я положил подушку вертикально, прошу прощения. Сын любил так спать, ему почему-то было удобно так. Это я уже по привычке. – Карзах приподнял голову Адрианы и положил подушку горизонтально.

– Карзах, он ведь… Адлегос… Что и как…

– Успокойся, в настоящий момент твоей жизни ничего не угрожает.

Рейверий прочистил горло и немного задумался, смотря на стенку.

– Адлегос Иронаил совершил преступление. Когда я услышал отчетливый грохот в зале, я быстрым шагом направился туда. Когда я вошел, Иронаил сидел на твоей груди, потирая кулак после удара. Я увидел, как закрылись твои глаза. Тогда я взял на себя ответственность нейтрализовать Иронаила без преждевременного уведомления о своих действиях руководству.

– Где он теперь?

– Отправлен туда, где ему и место. Я не имею права раскрывать информацию о местоположении работников, нарушающих дисциплину.

Адриана прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

– Мне как-то и не особо интересно. Главное, что он меня уже не тронет. Не тронет же?

– Я не давал тебе повода сомневаться в моих заверениях.

– Ты обещал, что он меня не тронет, а я чуть коньки не отбросила.

Карзах прочистил горло.

– Я среагировал поздно. В этом моя вина. Однако, ты жива, а Адлегос теперь не представляет опасности.

– Почему такие, как он, настолько агрессивны? Мы же даже практически не были знакомы.

– Ты не маленькая девочка, Кригер. В нем животного больше, чем человеческого. К слову, сама знаешь, что людям свойственно иметь стереотипы и собственные принципы, которые запросто могут противоречить здравому смыслу.

– Какое мне, нахрен, дело до их принципов. Я что, кусок мяса, на котором он может практиковать все, что ему вздумается?

– Ты слишком идеалистична в этом плане. Люди – опасные создания. Тебе не трудно жить?

– Не надо учить меня жизни! Меня просто бесит, что я не могу нормально жить из-за животных, типа Адлегоса. Он же по головам пройдет, чтобы получить то, что ему очень хочется.

– А ты не пойдешь по головам?

– Я сделала много ошибок в жизни, но трупами дорогу не вымащивала.

– У нас у всех еще много ошибок впереди. Я очень хочу верить в то, что тебя не обуздает жажда крови.

Адриана с трудом привстала и посмотрела в окно.

– Я весь день провалялась?

– Да, уже вечер. Адлегос неслабо тебя шарахнул. Я вколол тебе ренебодерин, он способствует восстановлению тела. Поэтому ты столько пролежала.

– Мне нехорошо.

– Это сильное лекарство. Тебе скоро станет гораздо легче. Сейчас тебе лучше отдохнуть.

Вечер сгущался за окнами. Город Старгром засыпал, хотя сложно это утверждать на данный момент. Раньше по улицам ходили люди, и когда они пропадали, можно было точно сказать, что город уходил на боковую.

Сейчас же, лишь редкий человек и банды мародеров, как тараканы, ползали по переулкам. На Адриану вновь надавило одиночество, от которого она так спасалась. Казалось, что во тьме кроются ответы на все вопросы на этом свете, но лишь насмешливо прячутся, дразня людей тем, что они все же есть.

Карзах отодвинул табуретку и заполз на свою кровать. Тело ломило после драки.

– По-твоему, это справедливо? – Вновь начала Адриана. – Справедливо то, что всех тут закрыли умирать?

– А по-твоему справедливо, если бы эта зараза перебила всю страну?

– Если бы ты стоял у руля власти, ты бы тоже закрыл город?

– Между моралью и долгом постоянно идет война. Ради спасения миллионов я бы пожертвовал тысячами.

– А перестрелял бы эти тысячи?

– Это противоречит и морали, и долгу одновременно.

– То есть пассивное убийство людей, когда их запирают в клетке, это праведное дело, а активное убийство, когда их стреляют, это террор?

– Ты гиперболизируешь, Кригер. В любом случае, это отличие политика от рядового гражданина – готовность принимать жесткие, но необходимые решения.

– А если бы болезнь разразилась в столице, то политики бы закрыли себя и героически полегли?

– Ты мыслишь масштабами рядового обывателя. Гибель всего правительства – это серьезный удар по государству и его обороне. Разумеется, все силы бы были брошены на спасение наших лидеров.

– То есть мы все-таки делимся на людей первого сорта, второго, третьего…

– Кригер! При возобновлении подобных разговоров и их настойчивом продолжении, я буду вынужден написать на тебя руководству. А там поминай как звали!

– Ясно. Пропагандист долбаный.

– Поверить не могу, что меня на старость лет забросило на работу с насильником и предательницей народа!

Адриана вновь повернулась на бок. Она сделала вид, что не услышала слов командира отряда.

– Меня бесит не то, что нас закрыли. – Продолжила Адриана спустя время. – Это необходимость. Меня приводит в бешенство то, что никто не пытается разработать лекарство. Нас оставили подыхать, а кто выживет, тот молодец.

– Ты правильно сказала ранее. Мы не того ранга для власти, чтобы о нас беспокоиться.

Адриана и Карзах некоторое время думали о своем. Тишина повисла в комнате.

– Завтра к нам придет многоуважаемый Коршух Бильгворд, агент ОПНО. – Спокойно продолжил Карзах через минуту. – Мне придется отдуваться за весь отряд, но, самое главное, не лезь. Ясно, Кригер? Твой язык отправит нас обоих под автомат, а я предпочитаю еще пожить столько, сколько мне отпущено судьбой.

«Лишь глупец не видит истину! Нас окружает враг, он повсюду! Враг выстраивается у наших границ, он топчет наши родные улицы сапогами своих агентов! Враг со звериным оскалом смотрит на наших женщин и детей! Наших детей повесят на дорогах, а женщин изнасилуют на глазах у мужчин! Каждый сын Дользандрии должен быть готов взяться за оружие! Каждый сын Дользандрии должен уметь обращаться с автоматом, чтобы убить врага! Смерть врагу! Смерть вражеской идеологии, которая жаждет умов наших детей! Смерть вражеским солдатам, которые жаждут наших женщин! Смерть вражеским лидерам, которые жаждут нашей смерти! И нет большего счастья для дользандрийского солдата, чем умереть, вскрикнув имя нашего Лидера, пока смерть не прикоснулась к кисти его! Слава нашему Лидеру! Слава нашей Дользандрии! Слава нашему режиму!» – Адриана может повторить это наизусть. Каждый день телевизоры повторяют дользандрийцам пламенную речь о войне. О благой войне с сияющими рыцарями. О войне добра и зла.

Ведь так легко убивать, когда против тебя сражается враг. Не живое существо. Враг.

День 3.

Серые утренние облака вновь не приносили облегчения усталому сердцу. Карзах то и дело просыпался ночью. Тело болело. Постоянно хотелось пить. После воды хотелось в туалет. А каждый поход за водой и в туалет отдавал болью во всем теле. И таким круговоротом прошла вся ночь. Воды в холодильнике осталось мало. Еда, к сожалению, на исходе. Ее с самого начала было мало.

За окном по дереву стучал дятел. Долго, монотонно, раздражительно. По крайней мере, так подумал Карзах спросонья. Когда он немного полежал, пытаясь собраться с мыслями, он понял, что никакого дятла за окном нет. В целом, как и дерева. Кто-то очень усердно стучал в хлипкую дверь. Коршух Бильгворд. Определенно, это тот старый крыс.

Карзах с трудом поднялся. Ноги еле держали. Беспокойная ночь не принесла ни капли отдыха. Командир медленно зашагал к входной двери. Стук повторялся раз за разом. Монотонно. Со всей силой отдаваясь в гудящей голове.

«Да иду я, мать твою!» – попытался прорычать Карзах. Однако вместо громкого рыка из горла вырвалось лишь глухое, уставшее, хриплое ворчание. Дверь уже близко. Вот она перед лицом. Командир открыл дверь.

Да, это был старина Коршух Бильгворд из народа красарков. Массивный, стоящий на двух лапах крыс, с трудом достигавший ростом до груди человека. Серая ухоженная шерсть, дорогой костюм, монокль и грациозность, присущая далеко не всем крысам, выдавали в нем уважаемого красарка, занимающего почетный пост.

– Къприък Гъхуъф, многоуважаемый Карзах, человечий сын! – Коршух расплылся в улыбке и поклонился, едва ли не стукнувшись лбом об пол.

– Къприък Гъхуъф, многоуважаемый Коршух, Молот Лидера. – Карзах не проявил особой радости.

– Не стоит, не стоит! Для меня честь слышать свой титул из уст столь уважаемого человечьего господина!

Карзах молчал, холодно смотря на собеседника. Хотя он далеко не единственный, кто недолюбливает крыс.

Всякого, кто первый раз в своей жизни встречает красарка, донельзя раздражает особые традиции почтения этого народа. Разговор с красарком всегда будет преисполнен лести, взаимных комплиментов и показной радости встрече. Еще страшнее принимать красарка в гости. «Могу ли переступить порог дома столь уважаемого господина?», «Неужели столь великолепная материя на полу предназначена для того, чтобы вытереть грязные лапы?», «Как же столь почтенному господину удалось приобрести столь роскошный дом за сущие гроши?» и множество других подобных льстивых вопросов вынужден обсуждать хозяин дома весь вечер. Но более всего раздражает людей в красарках то, что за всеми этими фальшивыми разговорами никому и никогда не понятно, что же на уме у хитрого крыса. Действительно ли он друг? Может он вор, как и все крысы? Может он мошенник? К сожалению, порою люди слишком сильно задумываются над этими беспочвенными вопросами.

Невероятное недоверие к льстивым красаркам породило ненависть, которая переросла в злобу, а потом в ярость. Лидеру Дользандрии плевать на хаос, если за ним не стоит противодействие Министерствам и непосредственно Лидеру. В городах нередко происходят «очистительные пятые дни недели», когда вернувшиеся после тяжелой рабочей недели люди нажираются дешевого пойла и выходят с самодельным оружием на улицы, чтобы разбивать магазины, поджигать дома и убивать, насиловать и травить красарков, ещадаргов, родтайков и, по возможности, представителей других народов.

В подобные порывы безумия данкликерги не могут уповать на милосердие и проблески разума у пьяных и озлобленных людей. Детей топят в канаве, а особенно рьяные борцы с другими расами обесчещивают женщин и жестоко убивают мужчин. Пятницы – это праздник смерти, безумия и насилия. А на зданиях повсюду висят бесконечные, далеко уходящие государственные тряпки с официальной правительственной истиной «Враг повсюду», «Враг позади тебя», «Нелюдь – враг».

Карзах не позволял себе иметь личное мнение на счет политики Министерства Образования и Пропаганды. Он твердо верил в то, что Великий и Всемудрый Лидер Мерал Смальгер отдает все свои силы ради народа, что враг повсюду. Твердо верил. Ведь так?

Коршух, не дождавшись ответа, завел стандартное начало разговора красарков.

– Могу ль я, многоуважаемый Карзах, войти в ваше безопасное обиталище?

– Можете войти, Коршух.

Карзах открыл дверь и, не дожидаясь красарка, прошел на кухню. Он понял, чем ему так не нравится сотрудник ОПНО. Неухоженные гнилые зубки красарка резко контрастировали с его интеллигентным, важным видом. Но и это было не самое важное. Еще со вчерашнего дня его мучил вопрос: с какого это момента за дисциплинарное нарушение по его душу отправляет агента Особых Подразделений Национальной Обороны при Министерстве Образования и Пропаганды? Рейверий отбросил все неважные на текущий момент мысли и сосредоточился на красарке. В воздухе запахло тревогой.

Карзах прошел на кухню и достал из холодильника две бутылки масляного пива. Последнее, что осталось у отряда из еды – это банка консервов. Интересно, какие деньги сейчас дерут магазины за остатки пропитания?

Крыс неуклюжей походкой просочился в комнату, виновато посмотрел на хозяина дома, затем сел на стул и попытался было что-то сказать, но Карзах его опередил.

– Садитесь. Масляного пива?

– Коль вы столь настойчиво мне его предлагаете, я просто не смею отказаться! – Коршух растянулся в улыбке. Его гнилые зубки выглядели слегка пугающе.

Собеседники открыли пиво. Крыс сделал первый глоток.

– Как ваше здоровье, Карзах? Долго ли вам еще отпущено, брат наш по несчастью?– Коршух сделал страдальческую гримасу.

– У меня иммунитет. Еще погуляю. Нелюдей тоже эта зараза жрет?

Представителям других народов не нравится когда их называют нелюдями, но Коршух совершенно не выказал какой-либо обиды. Он отдернул рукав и нащупал в шерсти маленькие металлические звенья, затем он вернул рукав в исходное положение.

– Мы в равных условиях, мой дорогой друг-человек! Где-то на четвертинку моя жизнь уже оборвалась!

Карзаху расхотелось пить. Он ждал, когда закончатся все эти крысиные формальности, и он, наконец, поймет суть дела. Крыс задумался. Молчание повисло в комнате. Гость снова глотнул пива и начал разговор. Важный разговор.

– Многоуважаемый Карзах, человечий сын, мне жутко неудобно приходить к Вам с пренеприятнейшими намерениями. Боюсь, Ваша славная персона попала под надзор местного отделения Особых Подразделений Национальной Обороны при Министерстве Образования и Пропаганды!

– С нетерпением жду ваших объяснений по поводу того, чем же я так заинтересовал ОПНО.

– Ну что же вы так быстро дела делаете? – Крыс расплылся в улыбке. – Вот пройдемся по улице, и все узнаете!

– Я имею право никуда не выходить. Я требую объяснений, что вы от меня хотите.

– Послушайте, дорогой мой Карзах! К величайшему для Вас сожалению, Ваши права заканчиваются там, где начинаются интересы ОПНО. Вы можете быть абсолютно уверены, что получите все объяснения, когда мы прибудем в место, достаточно подходящее для подобного рода разговоров, там…

– Не юли, крыса! – Карзах одним взмахом руки снес масляное пиво Коршуха, и оно звучно разбилось об стену, заляпав собеседника содержимым.

Все сошлось. Это арест.

– Ну что ж вы так, вам же теперь столько убирать… – Крыс снял монокль и синим платочком, который торчал у него из кармана пиджака, вытер капельку пива со стекла.

– Я никуда не пойду. – Хозяин дома, успокоившись, сел на стул. – Пока не узнаю, в чем проблема.

– Я вынужден вас уговорить выполнить требования.

– А я вынужден тебя выпроводить, крыса.

Бильгворд попытался вальяжно вытащить пистолет из кобуры, но ему в голову прилетела бутылка пива Карзаха. Хозяин дома перевернул стол, подбежал к агенту и нанес удар ногой. Заиграл адреналин. Боль после вчерашней драки, как рукой сняло. Крыс грохнулся со стула, и, кряхтя, попытался все же вытащить пистолет. «Адриана! Адриана! Кригер! Долбаная глухая сколопендра!» – хрипло кричал Карзах на весь дом. Бильгворд со страхом заметил, что на него наставлен его собственный пистолет. Когда это Рейверий смог так молниеносно обезоружить агента ОПНО? Голова болит от удара об пол. Где же долбаные груды мышц из отряда поддержки?

Когда Карзах на секунду отвлек свое внимание от двери и посмотрел на плененного красарка, он тут же почувствовал удар настолько сильный, будто в него влетела машина. Миллисекунды свободного падения. Темнота.

– Гресак, поверить не могу, что еще остались в этой стране такие добрые люди! – Ледейра Рейверий поставила на кухонный стол большое блюдо со свежеиспеченными булочками с земляникой.

– Ладно вам всем. – Гресак взял горячую булочку и стал перекидывать ее из одной руки в другую. – Как раз наоборот! В наши тяжелые времена люди выявляют свою личину! Поди выйди на улицу! И ты по лицам прочитаешь, кто добряк, а кто гнида последняя! Я вам так скажу. Вместе нам всем держаться надо. Добрым людям. А ты, Карзах, в оба глаза за Ледейрой то своей гляди! И за Смерусом! Времена нынче…

Карзах добродушно налил соседу самогонки, и ужин в честь завершения дома пошел полным ходом.

Повсюду сверкала чистая посуда. В воздухе витал сладостный запах древесины от новой мебели. Строительство далось тяжело, потому что у семьи не было достаточно денег на услуги мастеров и желания оббегать десятки инстанций, чтобы получиться все разрешения на наем работников от Центра Управления Городом. В Дользандрии процветала бюрократия.

*

Адриана затаила дыхание, когда сотрудники ОПНО выносили из квартиры обмякшего Карзаха. Она слышала все происходящее. Она стояла за дверью в зале с тех пор, как Карзах пошел открывать Бильгворду. Она затаила дыхание. Она должна помочь Рейверию. Но как? Это сумасшествие! Адриана не смогла одолеть мародеров, а тут три сотрудника Особых Подразделений, один из которых представитель народа гремзирдров. Нет, она ничего не сможет сделать. Но ведь это трусость! Кто знает. Порою трусы предлагают более осторожные и взвешенные решения, чем храбрецы.

Громкий топот постепенно удалялся. Почему они не зашли за Адрианой? Ведь они должны знать, что она работает с Карзахом. А Адлегос Иронаил? Его бы они тоже не тронули? Они ведь всего лишь нарушили рабочую дисциплину. Может это все-таки не из-за работы арестовали командира?

Адриана сделала глубокий вдох. Немного постояла. Выдохнула. Слишком много вопросов. Ничего не понятно. Надо скорее бежать на выход. Может ей удастся проследить за сотрудниками. Она должна помочь Карзаху. Ведь он спас ее от Адлегоса. За ней должок.

Адриана аккуратно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Входная дверь открыта. Тишина. Кригер невольно пошла к выходу аккуратным шагом, будто боясь пробудить нечто неизвестное. Так тихо. Она одна. Столь знакомое и успокаивающе ощущение, когда ты долго пребываешь с какими-то людьми, а потом они уходят. И ты чувствуешь единение. Но здесь каждый решает для себя, что это конкретно за чувство. Единение или просто одиночество. Адриана знала, что такое одиночество.

Уже подойдя к выходу, девушка резко остановилась и опомнилась. Живот сводило от голода. Она подбежала к холодильнику и вытащила из него консервированную курицу из обработанной пластмассы. Воды не осталось. Адриана с банкой в руках побежала на улицу.

Опять удача не улыбнулась. Конечно же, агенты ОПНО прибыли на машине. Как же Адриана не подумала об этой простой истине! Однако глупо обвинять человека в том, что он не может адекватно мыслить в критической ситуации. Роскошная машина «Дольптра», резко стартовав на испещренной лужицами каменной дороге, уверенно поехала вперед по улице, спокойно переезжая многочисленные тела. Невыносимая трупная вонь со всей силой ударила в ноздри. Девушка схватилась за желудок. «Блять, не сейчас!» – едва подумала Адриана, как тут же вырвала откуда-то взявшиеся в ее желудке остатки еды. Надо найти что-то, через что можно дышать. Без этого не выжить. Адриана с трудом зашагала вниз по улице. Желудок сводило. Во рту привкус рвоты. Все тело вновь охватила жуткая боль после вчерашней драки с мародерами. Шаг. Второй. Третий. Упала.

Споткнувшись об труп, Адриана полетела вниз. Она приготовилась прочувствовать на себе глухой удар камня. Повезло, лицо ударилось об руку какого-то мертвеца. Вот она, минута осознания всей случившейся ситуации. Минута передышки посреди сотен трупов и разъедающей нос, нестерпимой вони. Адриана заплакала. Слишком дурные воспоминания это навеяло.

Ее разрывали изнутри причины, почему она здесь. Ее переполняли сомнения, злость, чувство вины, полное бессилие. Зачем она здесь? Зачем она вернулась? Стоило ли все того? Кто знает, кто знает… Пожалуй, еще слишком рано рассказывать о темных уголках души Адрианы. Ведь мы ее еще так мало знаем, не правда ли?

Девушка с трудом привстала, опираясь на обе руки. Она вытерла рукавом влажные глаза и соленые от слез губы. Если она просидит здесь еще недолго, она точно сляжет от вони. Нужно двигаться. Горечь внутри заставляла опустить руки. Просто забыть себя. Отпустить и упасть. Может правда все того не стоит? Нет, нужно гнать от себя сейчас эти мысли. Адриана зашла уже слишком далеко, чтобы все бросить. Усилие. Еще усилие. Вот она уже стоит на ногах. Тошнота никуда не уходит.

Поразительно. Ни одного человека на улице. Болезнь убивает каждого по-своему. Над кем-то она смеется больше, над кем-то меньше, но у каждого исход один – стать одним из тысяч тел на улицах Старгрома. Казалось, что больше нет жизни за пределами этого небольшого города, что весь мир сходится сейчас на этом истерзанном, утомленном болезнью поселении.

Трагедия, случившаяся в Старгроме, далеко не первая. Страшные болезни появлялись еще в Славную Эпоху, Древесную Эпоху, возможно даже и в Тайную Эпоху. Но все чудовищные эпидемии, разразившиеся в Дользандрии, объединяет один-единственный порядок действий властей: закрыть, перебить и забыть. Даже в современную Железную Эпоху меры борьбы с болезнями не изменились. В славном государстве Дользандрия медицина была на очень низком уровне, потому что все налоги граждан уходили на одну единственную сферу – военную. В свою очередь, трудно поспорить с тем, что армия решает и социальные, и духовные, и политические, и экономические проблемы. На любое недовольство действиями властей со стороны граждан Великий и Всемудрый Лидер отвечает бронетранспортерами «Вечный» и штурмовыми отрядами с защитой, укрепленной линдертривиевыми бронепластинами, и с пулеметами «Горквин», заряженными разрывными пулями. После таких «ответов» улицы Белой Смоли, столицы Дользандрии, очень напоминают в настоящий момент испещренный телами, бедный город Старгром…

Адриана медленно двигалась по пустой улице. Она мысленно проговаривала себе каждый шаг. Левая нога. Правая нога. Снова левая. Правая. Хмурое небо расползлось, и Огненная Звезда начала печь с новой силой. Куда же она идет?

Трудно сказать, сколько прошло времени. Оно тянулось медленно, глумливо. Однако, наконец, слева показалась знакомая вывеска «Гусь в бочке». Нужно войти в бар. Нужно передохнуть и собраться с мыслями.

Адриана оттолкнула входную дверь и начала жадно глотать чистый воздух. Ее наполнила легкая эйфория, которая, впрочем, тут же сменилась отчаянием, когда она поняла, что произошло. Нужно найти свободный столик. Можно подумать, что это не проблема в практически вымершем городе, но на самом деле это не так. Бар был забит посетителями.

Легкий аромат кофе наполнял заведение. Казалось, будто за пределами этих стен, в городе, ничего страшного не случилось. Люди сидели, смеялись, пили алкоголь, на который были уже выставлены конские цены, ведь коньяк и виски не бесконечны. В городе заканчивалась продукция. Люди сидели под осадой собственной армии, расстреливавшей любого, кто подойдет к воротам Старгрома.

Адриана медленно прохаживалась по бару в поиске свободного столика, но все, что ей удалось найти, это лишь несколько свободных стульев. Боль немного отходила на второй план. Девушка подошла к небольшой пожилой компании наименее отталкивающего вида, по сравнению с остальными.

– Я могу присесть с вами? Все столики заняты. – Адриана скрестила руки, хмуро опустив глаза на стол.

Два пожилых мужчины с женами подняли глаза на внезапно появившуюся рядом с ними девицу.

– Разумеется! Мы все в одной лодке! – Мужчина с изрядно отросшей бородой слегка поправил панамку на голове и указал рукой на свободный стул.

Адриана села, облокотив голову на руки.

– Слышал, недавно по телевизору сказали, что Песлер опять устраивает провокации на границе с Гриджей! – Мужчина в панамке сделал круглые глаза.

– Какие ж мерзавцы окаянные! Кретины! Песлер этот – страна абсолютных мерзавцев! – пожилой собеседник раскинул сухие, жилистые руки.

– По новостям еще сказали, что жители Пьяного Корня и Угрюмой Коровы наготове должны быть, потому что вероломные песлеровцы в кровавом безумии могут захотеть оттяпать и нашу землю! А там уж боевые действия дойдут и до Сильного Края и до Шлема Больгра! А там и столица недалеко!

– Пусть ихние командиры не забываются! – мужчина ударил по столу кулаком. – Это все шлюха ихняя, как ее, Ольсийя, мать ее, Шатал!

– Шадар. – Негромко поправила уставшая Адриана.

– Да мне насрать! – нервный мужчина вновь ударил по столу. – Я тебе всегда говорил, Крулдар! Баба у власти – это хаос! Как в ее сраной стране, так и во всем мире!

После этого заявления из уст нервного старика полились такое деревенское сквернословие, что Адриана даже не могла понять многие слова, несмотря на то, что и ее запас ругательств был немал.

– Да угомонись, окаянный! – Старушка, сидящая справа от кричащего мужчина дала ему подзатыльник, после чего старик замолчал, сверля ее взглядом, а потом глубоко вздохнул и успокоился, облокотившись на стол.

– А вы кто такая будете то, дорогуша? – спросила, улыбаясь, Адриану бабушка, сидящая справа от мужчины в панамке.

– Адриана.

Бабушка с улыбкой смотрела на девушку, ожидая, что та продолжит рассказ про себя. Однако Адриане не хотелось разговаривать. Отдышавшись после улицы, она махнула официанту, и тем временем начала открывать банку с консервированной курицей.

– Меня звать Глордрой. А это мой муж Крулдар. – Старушка указала на мужчину в панамке. – Этого крикливого бестолкового дурака звать Нолбом. А рядом с ним сидит жена его, Цубирма. Мы никогда не ходили по барам этим вашим, но в городе это единственное место осталось, где можно хоть как-то забыть обо всем этом ужасе, свалившемся на наши головы. Будь оно неладно все!

– У меня вопрос к вам есть. Может, вы шарите. – Адриана жадно поедала отвратительную на вкус курицу и пыталась говорить с наполовину набитым ртом. – Официант, притащи виски со льдом.

– Коль есть вопрос, задавай милочка. – Немного напряженно ответил Нолб.

– Вы же тут по улицам постоянно ходите. Как вам удается протащить все, что вы здесь съели до дома?

– А, ты про это? – Нолб вытащил из ноздрей две маленькие непонятные прозрачные капсулы.

– Что это?

– Наша маленькая стариковская хитрость!

– Нолб работает на заводе, где производят очистители воздуха различные. – Пояснил Крулдар. – Вот он оттуда и списал несколько дорогих капсул. Ты их себе в нос засовываешь, и они чистят тебе воздух, которым ты дышишь! Чудеса!

– Вот что ты меня перебиваешь, я что, сам про себя рассказать не могу?! – Вспылил Нолб.

– Ладно, ладно, успокойся, рассказывай.

– Ты уже все рассказал!

– Ну и хрен с тобой!

– Старый говнюк!

– Да успокойся ты! – Цубирма снова дала подзатыльник Нолбу.

Адриане было совсем не до разговоров, но эти капсулы ее заинтересовали. Официант, наконец, принес виски.

– И где мне достать такие пилюли? – Адриана отодвинула пустую банку с курицей.

– Нигде! – Нолб пожал плечами.

– В смысле, нигде?

– Да вот так. Устройство дорогое, заводы закрылись, кто успел, тот скупил то, что было. Остальные либо в масках, либо блюют всю дорогу.

– Может я смогу купить у вас их? Деньги у меня есть.

– Нет. На что нам сейчас деньги. «Цепь» у нас уже практически оплелась, скоро все подохнем, а так хоть надышусь на старость лет.

– Мне очень нужно это устройство!

– Ну а мне насрать, что тебе нужно! Какого ты ко мне привязалась?! – У Нолба задрожал подбородок от злости.

– Прости, милочка, но мы не сможем тебе помочь! – Глордра виновато улыбнулась.

Адриана нервно опустошила стакан виски.

– Ясно. Бывайте, старые пердуны. – Адриана встала из-за стола и со злобой на душе отправилась к барной стойке.

Нолб что-то буркнул в ответ, но девушка этого не услышала. Почему эти старики так хватаются за свою жизнь? Они же даже сказали, что их почти убила «Цепь». Почему нужно так упрямо бороться за немощное старческое существование, когда они могут оказать такую пользу молодому здоровому человеку? Такими вопросами задавалась Адриана, пока шла к барной стойке.

Толстый бармен с пышными усами предложил Адриане стакан коньяку.

– Нет, цены у тебя высоковаты. – Адриана положила на стол несколько купюр дользандрийской валюты – мерст. – Я и так уже все отдаю за этот сраный стаканчик виски.

– Желание клиента – закон! – Бармен протер стол перед собой.

– Слушай, где в Старгроме сейчас находится Местное Отделение ОПНО?

– Какие вопросы у тебя интересные. На моему веку ты первая, кому ОПНО понадобились!

– Чувак, давай без лирики, знаешь или нет?

– Да конечно знаю! Тут только неместные об этом не знают. В Синем районе они сейчас располагаются. Как въезжаешь в район, так сразу их отделение по левую сторону, и квартала идти не надо!

– Синий район… это чтобы в него попасть, надо на кольцо выйти и поворачивать сразу после Мертвого района?

– Ага. Только тебя, скорее всего, не пустят на кольцо. Точнее, до Синего района ты не дойдешь, потому что отрезок основной дороги от конца «Спешки» и до самого въезда в Малый район закрыт заставами военных.

– Ну, конечно. Закрыли въезды в Синий и Богатый районы. Ну и, конечно, в ЦУГ. Мудаки.

– Ты поаккуратнее. – Бармен оглянулся. – Такие вещи то пороть.

– Ладно, не закроют тебя, ты все равно помрешь скоро.

– Уж спасибо, утешила!

– Все помрем от этой херни.

Бармен налил Адриане стакан коньяку.

– Я же…

– Это бесплатно. Дело к тебе есть. Ты вроде баба надежная и боевитая на первый взгляд.

Адриана взяла стакан и сделала глоток. Приятный жар разнесся по телу.

– Я слушаю.

– Пошли на кухню.

Бармен махнул своей помощнице за барной стойкой и двинулся к двери на кухню. Адриана пошла за ним.

Вопреки ожиданиям девушки кухня оказалась очень чистой. Само помещение было небольшим, но, даже не смотря на то, что рабочий день был в самом разгаре, грязи нигде не было видно. Кухня была полна различных запахов овощей и мяса, которые, однако, были синтетическими, хоть и пахли, как настоящие. Поварам совершенно не было дела до гостей. Они были заняты готовкой и не обращали внимания на то, что кто-то пришел. Бармен прошел в конец комнаты и ключом открыл дверь в свой кабинет. Адриана прошла за ним.

Кабинет выглядел, как неотъемлемая часть кухни. Такой же кафельный пол, такие же окрашенные белой краской стены. В углу стояли дешевые зеленые шкафчики. Бармен, который собственно и является владельцем заведения, сел за большой деревянный стол с множеством небольших полочек и рукой указал Адриане на свободное кресло перед ним. В Дользандрии это было распространенным делом, что владелец бара является одновременно и барменом в своем заведении. Кригер села на сидение из искусственной кожи.

– Таверий Борлудрий. – Бармен протянул руку.

– Адриана Кригер. – Девушка не протянула руки в ответ.

– В общем, раз тебя так на рожон тянет, то я тебе помогу, а ты мне в ответ по пути доброе дело сделаешь. – Таверий удобно развалился в кресле.

– Сначала про дело расскажи, а потом я решу, нужна ли мне твоя помощь.

– Да без проблем. Собственно в отделении ОПНО, которое тебе так необходимо, работает человечек один. Ну как человечек, он из рогатых. Конкретно, олень. Коричневая шерсть, большие и ветвистые рога, которыми он очень гордится. Фамилия у него Лорбурт. До того как в подразделения попасть он промышлял тем, что человечьих самочек трахал в подворотнях, их потом по частям в озерце парковом находили. Я не защитник обездоленных местный, но ты сама понимаешь, что когда такие ушлепки на свободе, да еще и защищенные удостоверением, то в бар мой по ночам кто-то особо ходить не будет. В целом, задача у тебя простая: я тебя невидимкой в Синий район отправлю, а ты там этого оленя грохнешь, да желательно так, чтобы об этом весь город узнал. И считай тогда и я, и весь город в плюсе. Ну и, разумеется, ты.

Адриана откинулась на спинку кресла, потирая уставшие глаза. Она совсем не ожидала, что обычный путь до ОПНО получится с такими приключениями.

– То есть я должна грохнуть агента ОПНО? Ты вообще представляешь, как мне это сделать?

Бармен закурил сигарету.

– Девочка, я понятию не имею. Я тебе озвучил свою цену. Тебе в любом случае в ОПНО, и уж поверь, я по одному твоему виду сразу понял, что ты туда не с добрыми намерениями. И я сразу понял, что ты не местная. Тебя туда проведут инкогнито, а когда ты свои дела сделаешь, никто никогда в жизни не узнает, кто это сделал. Ну, если, конечно, не засветишься, бегая по улице с ножом с криками «Я убила агента ОПНО!».

– Я не могу дать тебе гарантий.

– Здесь я бессилен. Не выполнишь свою часть сделки, и к 34 мертвым девочкам прибавится еще жертв.

Адриана прочистила горло. Она не звалась в мстительницы, но конкретных отморозков она ненавидела всеми силами своей души. Сейчас у нее появился шанс немного облегчить давно ноющие раны.

– Ладно, я сделаю все, что в моих силах. Как я попаду в Синий район?

– Я договорился с одним красарком. Он проверенный малый. Я позвоню ему и маякну, чтобы тот все обеспечил. Но придет он только завтра утром. Я тебе обеспечу комнату, если нужно.

– Нет, я в квартиру вернусь. Обеспечь меня лучше консервами и водой, а то я от голода и жажды сдохну раньше, чем мы дойдем.

– Провизия нынче удовольствие дорогое, но я выделю тебе немного съестного.

– Заметано.

– У тебя есть телефон в квартире?

– Есть.

– Тогда я тебе маякну, когда ждать красарка.

– Идет.

Адриана поднялась с кресла. С самого начала она заметила «Цепь» на руке Таверия.

– Как вы все-таки можете так париться по всему?

– Не понял тебя.

– Этот олень все равно издохнет от «Цепи» скоро. Ты сам скоро сляжешь. А заботишься о бизнесе так, будто проживешь еще долгую и счастливую жизнь.

– Я не уверен в том, что у него отсутствует иммунитет. Знаешь, когда я целиком в работе, и продолжаю, как ты сказала, «париться» по этому поводу, я забываю о том, что скоро умру. Это ужасное чувство. Самое страшное знание, которое может получить человек – это точная дата своей смерти. Только садист может такое знание дать, а мазохист захотеть такое знание обрести. Даже если твоя смерть наступит через годы, ты живешь с неотвратимым осознанием того, что вот твоя дата. У тебя нет надежд, что ты проживешь 70, 80, 90 лет. Не можешь накрутить себе, что тебе лет 100 отпущено. Когда я живу в работе, я теряю ощущение безысходности. Надеюсь, скоро оно просто сменится принятием неотвратимого…

В кабинет забежала помощница.

– Опять труп в баре! Еще одного человека «Цепь» прибрала.

– Ну вытаскивайте и кладите на улицу. Не хоронить же каждый день по десятку посетителей! Пойдем, Адриана.

Адриана вышла в основное помещение бара вместе с барменом и помощницей.

«Цубирма! Цубирма! Да что ж ты так раньше меня, родная! Да ж что ж за несчастья меня преследуют!» – сквозь боль кричал уже знакомый Адриане Нолб. Он склонился над телом погибшей жены, не давая сотрудникам бара вытащить ее тело на улицу. Люди окружили горевавшего старика. Среди них были женщины, мужчины, дети. Адриане стало неожиданно для себя очень жалко этих людей. Быть может, взрослые люди смирились с мыслями о том, что вот такая у них судьба, но дети… Адриана смотрела в обреченные лица детей. Их маленькие запястья оплетала ненавистная «Цепь». Они еще ничего не увидели, ничего не сделали. Когда-то они строили планы о том, кем будут, когда вырастут, а родители не могли нарадоваться своим маленьким чадом. Но теперь все планы сожжены. Улыбчивые лица детей и родителей сменились на каменные, обреченные личины, как у безмолвных статуй. Через время они так же будут лежать бездыханным телом. Над родителями будут плакать дети, а над детьми – отцы и матери. А причина проста. Государству не нужно лекарство. Ему нужно оружие, армия, военные машины. Все, что может разрушать и держать порядок в тоталитарном обществе. А денег на медицину все нет и нет. Ведь куда проще закрыть людей в клетке и дать им умереть. И каждый мертвый ребенок, лежащий на улицах этого проклятого города, на совести власть имущего. На совести Великого и Всемудрого Лидера Мерала Смальгера. Адриана сжала кулаки от безысходности и злобы.

Когда Нолба, наконец, оттащили от тела его ныне покойной жены, Цубирму взяли за ноги и руки два сотрудника бара и, напрягши все силы, вытащили ее за порог и аккуратно положили на улицу. Нолб сидел, рыдая, на полу, а остальные люди старались его хоть как-то успокоить. Адриана не видела в этом какой-то пользы. Ему нет дела до этой жалости. Его родной человек умер.

Однако, что-то корыстное, но очень важное щелкнуло в голове у девушки. «Цель оправдывает средства», ведь так? Пока все были заняты Нолбом, Адриана быстро вышла на улицу, и, дождавшись пока сотрудники, вынесшие тело, вернутся в здание, подошла к Цубирме и внимательно вгляделась в ее лицо. «Эх, прости, бабка, но вещь дорогая, а мне нужно командира выручать», – еле слышно пробубнила Адриана и вытащила из ноздрей старухи две прозрачные пилюли, съежившись от мысли, что она копается в носу старого человека.

– Ты так быстро выскочила, я ж тебе не передал провизию! – Кричал Таверий Борлудрий, стоя у входной двери и махая Адриане. – Да, жалко бабку. Да и старика. Им бы еще жить, да мозги друг другу выносить, а тут такая хворь напала. Держи.

– Отлично. – Адриана взяла небольшой холщовый мешочек.

– Тут несколько баночек консервов и несколько бутылок с водой. На первое время хватит, а там уж красарк подскажет. Деньги еще есть?

– Несколько сотен мерст еще есть в кармане.

– Проживешь. Ах да, вот еще. – Бармен поднял другую руку, и Адриана обратила внимание, что все это время во второй руке Таверий держал небольшой старый рюкзачок. – В карманах кожанки своей ты это все не унесешь. Держи задаром рюкзак. Мне он уже за ненадобностью.

– Это косуха. Окей, спасибо. Я пошла.

– Удачи! Помни о сделке!

Адриана, уже не обращая внимания ни на что, пошла вверх по каменной улице. Немного отойдя, она вытащила из мешочка бутылку воды, открыла и щедро полила две прозрачные капсулы, потирая их пальцами. Теперь они были как новенькие. Самое время испытать диковинное устройство!

Адриана засунула в ноздри капсулы и вдохнула воздух. Чистый. Вонь пропала. Адриана будто вновь зашла в бар после блужданий по улице. Жить стало гораздо легче. Девушка уверенно зашагала к своей квартире. Осталось лишь дождаться телефонного звонка.

Огненная Звезда пекла, как днем. Во всем Торгензарде год делили на четыре периода: Время Рождения, Время Огня, Время Слез и Время Гибели.

Во Время Рождения природа воскресала, и всяк живущий дивился необычайным красотам, кои способна породить земля. Повсюду поднималась свежая зеленая трава, а на деревьях пробуждались нежные белые цветочки. По улицам расходился теплый цветочный аромат, мешавшийся с еще холодным, но бесконечно приятным ветром.

Самое нелюбимое время года Адрианы – Время Огня. В этот период Огненная Звезда достигала пика своей силы и нещадно обжигала планету Вентлимию своим великим пламенем. Земля становилась сухой и отдавала сухим жаром.

Во Время Слез природа медленно гибла. Она увядала, отбрасывая чахлые листья. Небо позволяло себе скупые слезы. Его плач тянулся целыми днями. Серость дня тонула в дожде и обреченных мыслях.

Время Гибели – финальный аккорд, когда все сущее покрывается белой пеленой. Остаются лишь серые бетонные строения многих народов, населяющих Торгензард. Природа погибает, отпуская всю свою боль, чтобы вновь возродиться и повторить свой бесконечный цикл, который не в силах остановить никому живому.

И во всей этой бесконечной истории крутятся люди. Сидит изможденная Адриана в своей квартире, ожидая телефонного звонка. Осталось лишь дождаться телефонного звонка.

День 4.

– Карзах Рейверий, 46 лет, не женат, до прибытия в Старгром – водитель автобуса. У нас правильная информация, господин Рейверий?

Глухая комната со слегка пошарпанными стенами пропахла пылью и сыростью. После чудовищного удара, сделанного гремзирдром, Карзах весь вчерашний день провалялся в лазарете. Его накормили какими-то низкокачественными пилюлями, от которых побочных эффектов больше, чем пользы. Однако, он в кои-то веки хорошо выспался, восстановив силы. Тело еще немного болело, но лекарства все-таки сделали свое дело. Несмотря на всю ситуацию, Карзах чувствовал прилив сил.

За небольшим железным столом напротив Рейверия сидел сотрудник ОПНО, представитель народы ольдейринов, а у двери о стенку оперся агент из народа гремзирдров. Официально, гремзирдров, ольдейринов и еще, вдобавок, рогардтов объединяют в одну расу родтайков, хотя они очень это не любят. Особенно враждебно к подобному обобщению относятся рогардты, которые недолюбливают гремзирдров и ольдейринов.

Родтайков объединяет общность строения тела. В отличие от низких, массивных, грузных, неуклюжих и полных красарков, которые выглядят, как вставшие на две ноги здоровенные крысы, родтайки имеют обычное человеческое тело с головой, очень напоминающее одно из животных.

Рогардты – обладатели головы козла, но отличаются от животных двумя парами небольших рогов, которые они очень любят украшать различными кольцами, по которым видно их социальное положение. Бедняки обычно одевают различные гайки или шестеренки, новые или даже ржавые. Средний класс, практически отсутствующий в Дользандрии, предпочитает серебряные кольца, а богачи, соответственно, изделия из золота с драгоценными камнями. Отдельно выделяются также военные, которые предпочитают крепкие кольца из эно-стали, из которой создают военную технику. Но это относится только к военным, имеющим отношение к функциям защиты государства и нападения на не угодные режиму Дользандрии страны, войны с которыми она непременно обеляет истоптанным в грязи руководителями словом «Родина». Другая часть военных выполняет полицейские функции в различных населенных пунктах.

Еще в начале Железной Эпохи, в 2010-х гг. Объединение Штург сформировало экспериментальные Силы Порядка (СП), которые, по сути, являются полицией, отдельной от военных частей. Подобную инициативу поддержало еще несколько стран, а именно Песлер и Гриджа. Остальные предпочли держать порядок силами военных.

У ольдейринов очень выделяется крепкая и массивная грудь, на которой держится массивная оленья шея с головой оленя соответственно. Хотя, когда грубые люди называют ольдейринов «оленями», первые всегда напоминают о своих трех парах длинных, стоячих ушей, которые, безусловно, отличают их от обычных оленей. Вообще, если говорить начистоту, люди очень редко называют другие народы такими сложными названиями. Подрасы родтайков они просто называют «козлами», «оленями» и «быками».

3-х метровые куски мяса, зовущие себя гремзирдрами, имеют голову быка. Подобные исполины – желанные гости в армии Дользандрии. Хотя выбора у них, в целом, и нет. Воинский призыв Дользандрии устанавливает различные обязанности для народов: гремзирдры обязаны служить 10 лет; красарки, техновампиры, скьяльбрисы и враноргельмы не призываются; остальные обязаны служить 5 лет.

Главным неудобством для гремзирдров остается их хвост. Для этого приходится искать отдельную одежду для «быков», в которой учитывают специальное отверстие для хвоста.

Карзах долго молчал, собираясь с мыслями. Предстоял трудный разговор.

– Информация верная. – Сказал Рейверий уверенно. Он спокойно смотрел на сотрудника ОПНО.

– Отлично. Ваша цель прибытия в город?

– Мне так и не сообщили, за что меня задержали.

– Я все объясню. Пожалуйста, отвечайте на мои вопросы, чтобы мы проверили все данные и перешли к непосредственной теме разговора.

– Хорошо.

– Зачем вы прибыли в Старгром?

– Вы и так должны знать. Работодатель должен был отправить информацию обо мне.

– Ответьте на вопрос.

Карзах громко вздохнул.

– Еще до начала «Цепи» я прибыл в город в целях поиска работы, потому что меня не устраивала оплата водителя автобуса. Когда разразилась болезнь, я вступил добровольцем в отряды по уборке трупов. Прошел по всем критериям: не слишком стар, иммунитет присутствует. До момента ареста продолжал работать в уборочных отрядах.

– Какова была ваша мотивация?

– Помочь Родине.

Сотрудник недоверчиво что-то записал в блокнот.

– Интересно. – Произнес ольдейрин. – Многие открыто говорят, что идут в отряды по уборке, потому что там платят баснословные суммы. Вы патриот?

– Деньги там не такие уж и баснословные. Большие деньги там платят только тем, кто болеет «Цепью». Их все-таки тоже берут. Единственное условие – болезнь у этих людей должна прогрессировать относительно медленно. Им то и платят хорошо, чтобы те насладились последними днями жизни. А когда они умрут, непотраченные деньги вернутся государству, а потраченные вернут друзья и семья погибшего, если таковые имеются. Вы не верите в мою лояльность?

– Я вам верю. Мы располагаем информацией, что вы служили на границе с Волей Никларнгов. Это верная информация?

– Да. – Карзах потупил взгляд. – Я служил в Пограничном Круге, у деревни Старый Пень.

– Вы служили с 2023г. по 2028г., правильно?

– Да, кажется. Тогда еще…

– Произошли пограничные конфликты с никларнгцами.

Карзах закрыл глаза. Он помнил этот конфликт вопреки тому, что пытался забыть его всю жизнь.

*

Бой закончился. Молодой Карзах, упоенный победой, направлялся в деревню Старый Пень. Солдаты Дользандрии практически не видели противника. Лишь несколько автоматных очередей было брошено в их сторону. Дользандрийцы ответили массивным огнем пулеметов «Горквин» и винтовок фирмы «Кевальяр». Солдаты радовались бескровной победе и толпились у телефонной будки рассказать о своих первых боевых действиях. О том, что они настоящие солдаты.

Ливень постепенно стихал. Густые цветочные запахи били в нос. Пограничный Круг был очень болотистой, заросшей массивными деревьями местностью, простиравшейся от Беженного города до самого Ремня Богов. Карзах нашел свою излюбленную лесную тропинку, ведущую в деревню, где жила Ленграна Нинзирил. Они познакомились, когда стрелка Рейверия отправляли в деревню с целью закупки нормального продовольствия, которое отличалось от солдатской каши съедобностью. Молодая Ленграна была встречающей. Она ждала Рейверия с припасами у входа в деревню. После несколько таких походов Карзах и Ленграна поняли, что они встречаются уже далеко не по прихоти начальства. Рейверий стал задерживаться в деревне. Он гулял с Ленграной по мрачным, но чарующим лесам Пограничного Круга. Через год Ленграна забеременела. Квартальный военный исполняющий Алексир Гризморий позволял молодому солдату надолго отлучаться из заставы, потому что было невозможно перейти границу в этой местности по болотистым, гибельным землям. Карзах пообещал Ленгране, что когда срок его службы подойдет к концу, они вместе уедут в Осеннюю Высь или Зимние Горы. Лишь когда начались волнения на границе, стрелку Рейверию пришлось надолго оставить беременную Ленграну.

Карзах шел, внимая лесным песням и завываниям свободного ветра. Как же ему сейчас хотелось обратиться в ветер и свободно пронестись через весь мир.

Дорога оказалась очень тяжелой. После ливня тропинки превратились в густое грязное месиво, в котором Карзах тонул по колено. Подходя к деревне, он учуял тяжелую неприятную вонь. Рейверий оглянулся, ища в поле зрения дохлятину. Не найдя ничего напоминающего труп животного, он продолжил путь. Цветы, которые так ярко светились, теперь уныло лежали на земле в ожидании новой грозы. Дождь, действительно, вновь начинал накрапывать. Ветер принес запахи паленого мяса и сгоревшей древесины.

Карзах подходил к деревне. Вдалеке, на дороге, стоял какой-то мальчик. Когда солдат подошел ближе, он протер глаза: мальчик уже не стоял, а летал. Когда Рейверий подошел еще ближе, у него пропали все сомнения – мальчик был в воздухе, только он не летал, а висел. Карзаха вырвало.

Детское тело болталось на своеобразной виселице: веревке, привязанной к ветке дерева. Солдат со всей силы дернул веревку, отчего ветка сломалась. Он взял тело и аккуратно положил рядом с дорогой на траву. Бледная шея мальчика была перерезана ножом. Его глаза были широко раскрыты. Они смотрели на убийцу. Смотрел ли убийца в глаза ребенка, у которого забирал жизнь?

Карзах медленно прошел в деревню. Целая улица была увешана трупами на грязных веревках. Мужчины, женщины, дети – все висели. Листья проносились мимо лица солдата, танцуя какие-то загробные, ненормальные танцы, которые им диктовал ветер. Накрапывающий дождь вновь обратился в ливень. Солдат, от которого осталась только пустота внутри, просто стоял и смотрел на эту сцену. На пугающую картину, на которой открывался истинный лик войны.

Умыв лицо в луже, Карзах, озираясь, пошел вперед по улице. Деревня стала одним большим кладбищем. На улицах лежали трупы. Некоторые дома были сожжены дотла. Солдат заглянул в один из домов. Перед ним вновь предстала картина войны, и чем более ясной становилась ее предыстория, тем сильнее сжималось железной хваткой сердце молодого солдата.

К стене гвоздями и старыми ржавыми цепями от велосипеда было прибито изуродованное ударами и порезами тело мужчины. На столе лежала оголенная обезглавленная женщина. Прямо у двери лежала оголенная девочка со вспоротым животом. Их маленькая дочь. На глазах у отца и мужа были изнасилованы и убиты жена с ребенком. Потом добили и его.

Солдат в полуобморочном состоянии отошел от двери и упал на середине улицы. Он горько зарыдал. Не это ли ваша война? Не это ли то, что вы скандируете с высоких помостов? Не это ли то, что ты, Великий и Всемудрый Лидер, прикрываешь благородными речами об интересах Родины? Неужели это то, что так нужно людям?

Карзах поднял голову. Половина его лица была измазана в дорожной грязи. Ливень нещадно поливал спину. Рейверий встал, опираясь на дрожащие руки, и пошел дальше, к дому Ленграны.Он шел, с трудом переставляя ноги. Дом наполовину сгорел. На пороге лежал отец Ленграны с восемью кухонными ножами, воткнутыми в спину. Его руки были связаны. Солдат вошел в дом. Его беременная нагая девушка лежала на кровати вниз животом. Рядом с ней лежала ее мать. Перед смертью их изнасиловали, как всех остальных.

Солдат похоронил всю семью перед домом. Поставил доски, где написал имена убитых. Долго простоял перед могилами, рыдая. Шел ливень. Это ли та война, которую жаждут правительства Дользандрии и Воли Никларнгов?

Карзах не мог понять: почему он не смог их всех защитить? Как же никларнгцы сумели обойти заставу по болотам? Как им удалось ударить в тыл, пока все праздновали «победу»?

Лишь много позже Карзах узнал, что никларнгцы действительно обошли дользандрийцев по болоту и выдвинулись к деревне Старый Пень. Их встретило несколько отрядов дользандрийских солдат, которых предусмотрительно отправил городской военный исполняющий. Но никларнгцы не добрались до деревни. Дользандрийцы победили. Победили и вернулись в деревню, поедая в приступе эйфории все продовольственные запасы деревни и домогаясь до девушек. Начались драки. Мужчины стали с кулаками защищать жен и дочерей. Солдаты взялись за оружие. От безысходности женщины взялись за ножи. Начался праздник насилия. Началась бойня. Женщин, детей и мужчин изуродовали и убили свои же солдаты.

Служба Карзаха в армии продолжалась. Он каждый день видел чудовищ, которые совершили эти зверства. Он смотрел в их лица. Эти солдаты пили и веселились. У них не было раскаяния. Им было плевать. Их никак не наказали. Карзах навсегда запомнил, как ему ответил Алексир Гризморий, когда Рейверий сообщил тому о злодеяниях сослуживцев. Алексир сказал: «Что ж поделаешь, солдаты победили, это их добыча». Вот оно как оказывается. Добыча. Это просто добыча.

*

Карзах вновь открыл глаза. Он не заметил, что вслух рассказывал свою историю. Он упал в ту бездну войны, которая когда-то поглотила его сердце. Гремзирдр, стоявший у двери, и ольдейрин, допрашивавший Карзаха, потупили взгляды. Кто знает, возможно, каждый из них хранил свою историю.

– Вернемся к теме разговора… – Еле слышно сказал ольдейрин и откашлялся. Он больше не поднимал глаз.

– Когда я гулял по улицам города, я с упоением читал все эти плакаты, лозунги. Воззвания к войне, милитаризму, защите своего народа от внешнего врага. Я с удовольствием пошел в армию. Меня очаровывало знамя Дользандрии. Я был верен всей душой нашему Лидеру. Я ощущал, что у меня есть великий долг. Однако потом я увидел личину войны. Увидел, к чему ведут эти лозунги, плакаты и флаги. И вот тогда я в первый раз усомнился: а не слишком ли это кровавый долг?

Сотрудники ОПНО испуганно оглянулись в разные стороны.

– Авторитет нашего Великого и Всемудрого Лидера Мерала Смальгера непререкаем. – Неуверенно сказал агент. – Пожалуйста, подбирайте слова. Все, что вы скажете, может быть использовано против Вас.

Карзах медленно выдохнул и немного посидел, собираясь с мыслями.

– Хорошо, давайте следующие вопросы.

– Нас все же интересует истинная причина вашего прибытия в Старгром.

– Я же уже объяснил. Я хотел помочь в очистке улиц Старгрома.

– Но вы недавно сказали, что прибыли раньше, чем началась эпидемия. – Ольдейрин снова что-то недоверчиво записал в блокнот.

– Да, я просто устал. В поиске работы я прибыл. – Карзах понял, что потерял концентрацию после тяжелых воспоминаний.

– Интересно. Можете сказать, до какого звания вы дослужились?

– Квартальный военный исполняющий. У вас должна быть эта информация.

Они снова хотят запутать Карзаха. Сколько еще придется просидеть в этой долбаной комнате?

– Да, мы обладаем подобной информацией.

Ольдейрин долго просидел, облокотившись на руку головой и смотря на железный стол. Протерев глаза, он взял свой блокнот, поднялся со стула и подошел к небольшому окошку, в которое светила Огненная Звезда.

– На сегодня все. Стрелок, отведите гражданина в камеру. Лазарет ему уже не требуется.

– Слушаюсь.

Гремзирдр подошел к Карзаху. Рейверий встал и пошел в свою камеру в сопровождении 3-х метрового быка. Ольдейрин стоял у окна. Определенно, у каждого есть своя история.

*

Адриана лежала на хлипкой кровати, свесив одну ногу. Она сняла свою любимую косуху, потому что в квартире стало слишком душно, даже несмотря на очиститель воздуха. Со второго дня уже все пошло не по плану. Как собственно и все в жизни Адрианы. Утром позвонил Таверий и сказал, что красарк уже в пути. Однако, уже день. А проводника, как не было, так и нет. Девушку съедало паршивое чувство ожидания. После таких событий – просто лежать на кровати, плюя в потолок? Адриана уже обдумывала план своих действий. Она уже была готова выдвинуться в ближайшие часы, если красарк все-таки не придет. Не ее это любимое занятие – абсолютное безделье.

В глубине души Адриана корила себя за то, что не бросилась с кулаками на агентов ОПНО. Они уносили человека, который спас ее от жесточайшей участи. А она стояла за дверью, затаив дыхание. И все же… Что могла она сделать против 3-х метровой груды мышц и мяса?

Муки девушки прекратились, когда в дверь, наконец, громко постучали. Все же проводник прибыл, хоть и опоздал на добрых несколько часов. В конце концов, Адриана тоже всегда опаздывала.

Кригер энергично поднялась с кровати и прошла в коридор. Тело перестало болеть. Ренебодерин сработал отлично. Девушка открыла дверь и отскочила из-за какого-то пронзительного испуганного писка. Красарк, по размерам уступающий среднестатистическим показателям своих сородичей, испуганно выдохнул и оперся на колени.

– Ты что, совсем больной?! – Адриана круглыми глазами смотрела на крысу.

– Простите меня, о чарующая человечья женщина, я немного пуглив. – Красарк пытался отдышаться, схватившись за сердце. – И работа моя ничуть не способствует укреплению моих слабых нервов. За что ж мне…

– Так, парень, давай с тобой сразу договоримся: любезности свои идиотские ты прекращаешь, или я тебя прибью за первым же поворотом!

Красарк съежился от страха.

– Гъмиък Пътръи Тъдуъф, воинственная человечья женщина, настоящему красарку тяжело не выказывать своей восхищение собеседником, но я потрачу все свои силы, чтобы не воспевать твои лучшие качества!

– Потрать все свои силы, чтобы хотя бы представиться.

– Ох, как же я бескультурен! – Красарк театрально закрыл лицо рукой. – Я Римгрий Готенбурий, и я твой проводник!

Римгрий протянул руку для приветствия.

– Адриана Кригер. – Девушка неохотно пожала руку красарку. Вопреки ее ожиданиям, рука крысы была чистой. Более того, от Римгрия очень хорошо пахло качественным шампунем.

– Ладно, проходи. – Адриана отошла от двери. – У тебя есть план?

– Разумеется! Я очень хорошо продумал наш маршрут, и готов тебе все-все рассказать!

– Пошли на кухню.

Римгрий прошел на кухню вместе с Адрианой и расстелил на столе бумажную карту Старгрома. Красарк подскочил, когда картой случайно снес со стола жестяную банку.

– Вот здесь. – Готенбурий прокашлялся. – Это твоя квартира. Практически на самой окраине Восточного района. Покинуть район мы можем по этим двум дорогам, зависит от ситуации. Здесь мы подойдем к воротам Мертвого района. Со мной тебя туда пустят. Передохнем в баре «Серебряная вилка». Оттуда двинем по единственной дороге в Северный район. В этом районе есть выход в небольшую лесополосу, где и располагается еще одна дорога в Синий район, а там уж ты свое ОПНО и найдешь!

Изначально, бары Дользандрии были заведениями, где люди исключительно пили и били друг другу морды. Однако возросшая необходимость в ночлеге привела к тому, что бары расширились и тоже стали предлагать съемные комнаты.

– Звучит очень сомнительно, крысеныш… – Адриана задумалась.

– Ты должна доверять Римгрию, о скептичная человечья женщина! – Возразил красарк.

– Тут есть несколько загвоздок. – Адриана указала пальцем на карту. – Во первых, Северный район разделяет посередине основная улица. Ты уверен, что мы пройдем без проблем?

– Конечно! Военные не суют носа дальше своих застав!

– И вот вообще никаким образом не патрулируют основную улицу?

– Нет, о дражайшая сторонница скептиков!

– Слушай, ты достал со своими восхвалениями.

– Я стараюсь держать себя в руках!

– Ладно, речь не о том. Хорошо, мы минуем Северный район. Я вижу четыре пути, по которым мы можем пройти. Однако, чувак, ты можешь мне уверенно сказать, что входы в Синий район, где расположено ОПНО, никак не охраняются?

– Охраняются! Еще как охраняются, о недове… прошу прощения. Дорога, которую я тебе показал, охраняется менее всего, но это и не важно. Я проведу тебя путем, которого нет на карте.

– Дом контрабандистов?

– Ты разрушила мою интригу! Ты местная?

– Когда-то была.

– Эх, я тебя понял.

Красарк с довольным лицом свернул карту и положил себе в рюкзак.

– Выступать нужно уже сейчас. – Весело сказал Римгрий.

– Конечно сейчас, ты и так опоздал на несколько часов.

– У Римгрия возникли небольшие трудности, отчего ему пришлось задержаться!

– Мне только косуху накинуть, и я готова.

– Как тебе будет угодно!

Адриана ушла в зал и взяла свою любимую косуху. На улице жарко, но порывы ледяного ветра не давали спокойно походить в майке. Хотя Адриана не снимала косуху даже летом. С ней она чувствовала себя защищенной. Множество воспоминаний было связано с этой косухой. Девушка оделась, взяла небольшой рюкзак, который ей подарил Таверий, и вышла в коридор, где ее ждал Римгрий.

– Готова?

– Да. У меня в рюкзаке еды и воды на пару дней. Мне хватит?

– Хватит, хватит! Мы долетим до Синего района, словно ветер!

– Что-то не верится.

*

Карзах сидел в одиночной камере с грязным окном, укрепленным решеткой. С потолка постоянно сыпалась побелка. Давно не крашеные стены выглядели жутко. На самом деле, Карзах прожил в подобных условиях пять лет. Только в комнате людей было больше. Казарма в болотах Пограничного Круга была в еще более плохом состоянии, чем тюремная камера. Солдаты Дользандрии постоянно болели и травились привозимым провиантом. Лишь когда Карзах возвращался с деревенской едой, бойцы с удовольствием уплетали нормальную пищу. С потолка сыпались тараканы, а вечерами съедали комары.

Тем не менее, даже после смерти Ленграны Карзах сумел сохранить веру в людей. Он искренне верил, что каждому со временем воздается по заслугам. Сейчас эти монстры сидят на очень высоких постах: смотрители военного района и контролеры военного раздела. В Дользандрии это очень высокие звания, очень уважаемые. Эти звери теперь сидят и отправляют молодых людей в болота Пограничного Круга, жрут на официальных мероприятиях, посвященных армии, скандируют по телевизору, чтобы молодежь бросалась за них на пулеметы и танки. Эти мрази до самого конца будут стоять за режим, который кормит их свиные рыла. Насильники, убийцы, садисты, выродки и деграданты сидят на высоких постах Дользандрии. Сидят и пропагандируют насилие. А Карзах все еще продолжает верить, что жизнь их накажет.

В коридоре послышался нарастающий топот. Вдалеке открылась железная дверь, отделяющая основной корпус ОПНО от политических преступников. Хотя, стоит отметить, что политический преступник здесь был лишь один. Все камеры, кроме той, в которой сидел Карзах, были пусты. Люди умирают тысячами. Сажать уже некого. Шаги начала усиливаться. Ближе, ближе. Совсем рядом.

За железными прутьями, которые отделяли камеру от коридора, появился ольдейрин, допрашивавший Карзаха. Он держал в руке маленький деревянный стул, который поставил рядом со входом в камеру.

– Вы не спите? – Ольдейрин сел на деревянный стульчик.

– Нет, мне было достаточно просто полежать, чтобы отдохнуть.

– У вас стойкий организм.

Карзах лег на тюремную койку.

– Вы пришли продолжить допрос?

– Я бы не назвал это допросом.

– Зачем же тогда вы пришли?

– После своей истории вы сказали, что то был первый раз, когда вы усомнились в справедливости, которую несет сегодняшний режим. Когда вы усомнились во второй раз?

– Хотите всеми силами упечь меня за решетку? Подсудные разговоры хотите использовать в качестве доказательств? Где же ваш диктофон?

Ольдейрин протер усталые глаза и замолчал на несколько секунд, рассматривая железную дверь в конце коридора.

– Меня зовут Нинтранд Лорбурт. Я работаю в ОПНО уже 12 лет. По сути, у нас непыльная работа. Много ума не надо. Агенты покрепче вышибают из людей мозги, а агенты поменьше вешают любую политическую хренотень, которая только в голову взбредет. Что вы на самом деле думаете, Карзах, о том, что происходит вокруг?

– Я всецело уверен в правильности действий Великого и Всемудрого Лидера и Министерств.

– Ладно. И все же. Может, вы расскажете мне, когда вы еще усомнились в режиме?

– Моя вера в Лидера крепка как никогда.

Нинтранд и Карзах сидели в полном молчании несколько минут, разделенные железными решетками. Палач и обвиняемый пытались понять друг друга.

Ольдейрин несколько раз вопросительно посмотрел на арестованного.

– Вас кормят в камере?

– Кормят.

Нинтранд поднялся, взял в руку небольшой деревянный стульчик, и пошел назад по коридору в пугающую железную дверь, из которой он пришел. Карзах закрыл глаза. Все же ему нужно поспать, чтобы нормально отдохнуть. Квартальный военный исполняющий Рейверий уже смирился с безысходной мыслью. Он отсюда не выйдет.

*

Адриана и Римгрий уверенным шагом двигались по улицам Восточного района. Красарку было несколько некомфортно двигаться идти на одном уровне с Адрианой. Помимо того, что у него были неуклюжие крысиные лапки, он был еще и меньше среднестатистического представителя своего народа. С другой стороны, этот маленький крыс сумел стать одним из самых востребованных проводников, которого часто нанимают контрабандисты. Несмотря на свой не внушающий доверия внешний вид, Римгрий очень смышленый хитрец и толковый специалист в своем деле.

Единственное, что раздражало Адриану – это откровенная трусость и излишняя осторожность Римгрия. Он подскакивал от любого шороха. Вполне вероятно, что он даже не исключал мысль о том, что один из мертвецов может неожиданно схватить его за лапу. Адриана прочистила горло.

– Слушай, чего ты такой пугливый?

– Ох, не обращайте внимания, зоркая воительница. – Замялся Римгрий. – Мою работу никак нельзя назвать безопасной. Я постоянно хожу по лезвию ножа, и это привило мне некую особую осторожность.

– Осторожность? Ты обсираешься при каждом шорохе. Мне казалось, для твоей работы, наоборот, нужна изрядная толика храбрости.

– Я готов рассказать тебе множество интересных историй. Но разреши мне, строгая искательница, оставить некоторые из этих историй при себе!

– Ладно, если это что-то тяжелое…

– Неподъемное для меня на данный момент.

– Ладно, забей.

Путники остановились перед дорогой, ведущей прочь из Восточного района. Перед ними раскинулся глубокий канал, в котором когда-то текла вода. Завораживающая пропасть являла собой воплощение человеческого стремления к контролю над всем, чем можно. Несусветная бетонная пропасть, пропахшая нечистотами, на которой красовались тысячи больших и малой надписей, сделанных баллончиком с краской. Картинки, матерные слова, нарисованные половые органы и произведения искусства, сделанные настоящими художниками, умещались в одной бетонной пропасти.

Дорога уходила чуть вниз и вела к массивному мосту. Проблема была только в том, что мост был перегорожен баррикадой из мусора, колючей проволоки, заборов, железных листов, ворот и мебели. Заграждение достигало высоты четырехэтажного дома.

– Вот дела… – Почесал голову Римгрий.

– Тьфу, мать твою, и что это?

– Эх, похоже, Мертвый район расширяют. Ну, или бегут.

– Бегут?

– Мертвый район же с Вампирским по соседству располагается. Так вот скиргмеры остальных данкликергов потихоньку и отгоняют подальше от своих границ. Сферу влияния, так сказать, свою расширяют.

Техновампиры всегда ненавидели, когда их называли скиргмерами. Национализм с перегибом занимал достаточно крепкие позиции в умах жителей Дользандрии. Министерства никак не пытаются решить проблему с «очистительными пятыми днями». Чтобы хоть как-то защититься от агрессивных и пьяных людей, представители различных народов стали селиться рядом в одном или двух районах, в зависимости от того, какой процент они составляли от общего населения. Бегущие от проявляемого по отношению к ним насилия людьми, они стали называть себя данкликергами, обобщая этим словом все народы, кроме людей. Человека они стали называть виндликергом.

Данкликерги составили свой язык на основе красаркского, которым, впрочем, пользуются не слишком часто. Они оградили свои районы стенами, оставив лишь по несколько контролируемых входов. По обыкновению, наиболее радикально настроенные элементы начали вооруженную борьбу. Вопреки воззваниям мирной части своих сородичей, террористы, которые стали называть себя ликмебалькрами, начали устраивать стрельбу на улицах города, поджигать дома и взрывать машины. Подобные акции террора приводили к еще большим масштабам «очистительных пятых дней», в ходе которых порой убивали до 5% населения данкликергов. Наиболее воинственные и агрессивные элементы с обеих сторон разжигали межнациональную ненависть в невиданных масштабах. В каждой голове до сих пор крутится один и тот же бесконечный цикл «Кровь за кровь». Долго ли еще на улицах Дользандрии будет течь кровь?

От виндликергов и данкликергов особняком стоят техновампиры. Они немногочисленны, и селятся всегда в одном районе, который непременно огораживают, оставляя несколько входов. Техновампиры ненавидят, когда их причисляют к данкликергам, и терпеть не могут, если их как-то пытаются причислить к расе людей. Они редко, когда выходят в другие районы, но и, в свою очередь, не позволяют чужакам прогуливаться по их территории. Только военные и представители власти могут свободно ходить по районам вампиров. В каждом районе есть негласный руководитель, который отстаивает права и интересы своего народа. Хотя трудно сказать, что ему или ей удается отстаивать какие-то права, потому что в Дользандрии все граждане имеют, как правило, только обязательства. К тому же Великий и Всемудрый Лидер не так давно официально поручил Министерствам разобраться с вопросом о самоуправлении техновампиров. По его мнению, они имеют слишком много прав в обществе, в котором у граждан прав априори быть не может.

Примерно в такой враждебной атмосфере рождаются дользандрийские дети. В атмосфере борьбы за жизнь и ненависти к другим. В атмосфере, когда твоя единственная цель – это по трупам вылезти из канализации, куда тебя обратно запинают сапогами военные и политическая полиция.

Адриана почесала затылок.

– Ты, вообще, каким путем сюда добрался?

– Я не с Мертвого района шел. У меня были дела в другой части Восточного района, Адриана!

– Ты что, целый день перся до моей квартиры с другой части района?!

– Нет, нет, я же говорю, у меня были дела, о злостна…

– Ладно, все. – Адриана тяжело вздохнула. – Проехали. Как мы попадем в Мертвый район?

– Тот второй путь, который я упоминал. – Римгрий хитро улыбнулся. – Мы по нему пройдем.

– Там же тоже мост?

– Да.

– И ты уверен, что он тоже не завален?

– Это неважно, главное, что там есть спуск в канал.

– Ты про калитку с колючей проволокой, по которой пущен ток?

– Насчет этого не волнуйся, это уже моя работа!

От громко сказанной Римгрием последней фразы несколько ворон взлетели вверх из окна многоэтажки., от чего красарк испуганно подпрыгнул, нервно пискнув. Адриана невольно улыбнулась.

Путники несколько часов шли вдоль бездонного канала. Адриане становилось грустно от пустых многоэтажных зданий, открытых окон, с которыми играет ветер. Повсюду рос бурьян и раскрывались нежные цветы. Адрианы очень хотелось бы вдохнуть их прекрасный запах, который она обожала в детстве. Но ей даже и подумать было страшно вытаскивать капсулы, благодаря которым она дышит чистым воздухом.

У одного из входов в подъезд девушка увидела свой любимый цветок. Он называется «скиталец». На уроках биологии учительница Лемандилла Альсидий объясняла, что это очень эгоистичный и сильный цветок. Он забирает себе все питательные вещества из земли, отчего любая растительность вокруг него в радиусе двух-трех метров погибает. И больше рядом с ним ничего не растет. Его стебель вырастает размером с человеческий рост, а на конце этого крепкого стебля покоится большой нежно-розовый цветок с множеством огромных лепестков. Особенно интересен аромат, который он источает. Так получается, что люди делятся на две половины, когда говорят, чем же пахнет этот прекрасный цветок. Одни чувствуют аромат земляники с корицей, а другие – запах свежего меда.

Адриана обожала «скитальца». Она была одной из тех, кто чувствовал манящий земляничный запах. Ей хотелось подойти и забрать цветок с собой, но она понимала, что просто убьет это чудесное создание. Она бы никогда не позволила себе подобное.

Уже начинало темнеть. Огненная звезда заходила за горизонт. Небо окутывалось багряными красками, от чего вид мертвого города навевал непреодолимую тоску. Потихоньку верх брала усталость. Путники шли молча, каждый задумавшись о своем. Когда Адриана хотела было уже начать конфликтный разговор, Римгрий радостно воскликнул, указав на калитку, выделившуюся в высоченном заборе спустя множество километров. Мост, как и ожидалось, был забаррикадирован аналогично первому.

– Ну что, друг. – Адриана села на капот какой-то машины, переводя дух. – Как мы через калитку пройдем?

– Лучше готовь фонарики, Адриана! – Красарк достал большую связку ключей. – У меня от всех дверей ключи есть!

– А, так вот твой козырь в рукаве. – Адриана улыбнулась, не скрывая удивления. – Так у тебя от всех государственных объектов ключи есть?

– Нет, нет, ты слишком добра к Римгрию! У меня есть ключи от различных калиток, решеток, ворот, контрабандистских путей, но не от государственных объектов! Все, что связано с дорогой – это все мое!

– Хорошо, хорошо, открывай, дружище. Только у меня нет фонарика.

– Возьми у меня в рюкзаке. – Красарк скинул свой рюкзак и двинулся к калитке.

Адриана подошла к массивному рюкзаку, который таскал с собой Римгрий. Он был очень старый, но явно качественный. Кожа, из которой он был сделан, изрядно потерлась, но нигде не было видно ни одной заплатки или отверстия. Адриана открыла рюкзак и начала рыться в груде вещей. Одежда, консервы, вода, коньяк, изолента, всякие инструменты, ключи, непонятные устройства, лекарства… удивительно, что у крыса тут нет переносного дома во всей этой груде полезных вещей. А вот и фонарик. Адриана порылась еще в надежде найти второй, однако еще одного источника света не оказалось.

Стало слышно ворчание. Красарк с ругательствами подбирал один ключ за другим, пытаясь открыть калитку. Тем временем, Кригер накинула на плечо тяжелый рюкзак напарника и села на дорогу рядом с Римгрием.

– Ну что там?

– Ключей у Римгрия очень много! – Красарк хихикнул. – Приходится каждый раз подбирать нужный.

Спустя несколько минут замки на калитке, наконец, щелкнули по несколько раз и Римгрий убрал массивную связку ключей обратно в свой рюкзак.

– Готово, о нетерпеливая искательница приключений! Сочту за честь, если Вы первая ступите в обитель неизведанного!

– О да, настоящий храбрец.

– Сигаретку? – Римгрий достал пачку сигарет с обработанной ржавчиной.

– М, ржавчина. А дерьма еще дешевле ты не нашел?

– Ваш покорный слуга – не богатый красарк! К сожалению, позволить я себе могу только ржавчину.

– Ладно, давай. – Адриана взяла сигарету и достала свою серебряную зажигалку. – Спасибо.

Путники закурили, стоя перед бетонной бездной, которая постепенно затягивалась темнотой. Огненная Звезда неуклонно оставляла Адриану и Римгрия на произвол судьбы. Дешевые сигареты оставляли отвратительный привкус во рту.

Как там Карзах? Как она сумеет его вытащить? Может, стоит просто повернуть обратно, наплевав на все? Адриана ведь знакома с Карзахом всего два дня. Нет, она не может повернуть. Рейверий спас ее. Сдержал слово. Однажды, Адриана уже оступилась. Она бросила человека, который в ней нуждался. Она не сделает этого снова. К тому же, она все равно решилась сделать то, ради чего приехала.

Адриана тоже не могла назвать себя богатой. Она путешествовала по городам и устраивала подпольные концерты со своей метал-группой. Выручка была небольшая, а затем участники и вовсе рассорились, разойдясь в разные стороны. Адриана делала арты на заказ, продавала изображения, фотографии и права на них. Она старалась зарабатывать творчеством, потому что это было то, что ей поистине нравилось. Кригер постоянно пытались привлечь к уголовной ответственности за тунеядство. Дользандрии нужны были только верные Лидеру, лояльные власти художники, актеры, поэты и прочие продажные деятели искусства. Однако Адриане всегда удавалось улизнуть. Она четко для себя решила – на завод она не пойдет.

Незадолго до начала эпидемии девушка вернулась в Старгром, работая по своей стандартной схеме. Она долго не решалась признаться себе, зачем она действительно вернулась. Но теперь она готова.

Адриана бросила окурок в бездну.

– Ну что, Римгрий, ты готов?

– Конечно, готов! С радостью разделю с тобой путь в это мрачное логово!

– Иди за мной. – Адриана включила фонарь. – Только не отставай.

Путники начали свой спуск по длинной бетонной лестнице. Римгрий боязливо наступал на каждую ступеньку. Однако стоит признать, ему действительно удавалось не отставать.

Чем ниже спускались Адриана и Римгрий, тем темнее становилось. Огненная Звезда давно затерялась за многоэтажками и бетонными стенами канала. Шаг за шагом спуск становился мрачнее и опасней. «Блять!» – выкрикнула Адриана, когда оступилась и едва ли не полетела вниз головой до самого дна канала, но не отстающий ни на шаг Римгрий мгновенно среагировал, схватив ее и удержав на месте, где она и стояла.

– Смотри под ноги, Адриана! – Красарк испуганно дышал. – Полет вниз отсюда чреват неминуемой гибелью.

– Здесь ступеньки наполовину убитые.

– Это правда. Я бы с удовольствием провел тебя по мосту, но, к сожалению, их забаррикадировали капитально.

Путники продолжили идти по лестнице.

– Откуда они только столько мусора нашли и колючей проволоки.

– В Старгроме с этим проблем нет. Да и данкликерги достаточно трудолюбивый народ. – Пояснил Римгрий.

– В чем смысл строить такие баррикады? Вы же и сами не пройдете по этим мостам.

– Для данкликергов важно, что люди из Восточного района не пройдут, а в Северном практически все вымерли. Туда, в основном, мы и расширяемся.

– У тебя есть «Цепь»?

– Нет, мне повезло.

– А много вообще болеет данкликергов?

– Ну, лично я бы сказал, что у нас процент болеющих поменьше. Хотя погибло тоже достаточно большое количество. А ты как?

– У меня тоже иммунитет.

– Боги сжалились над нами. На самом деле, сейчас очень мало уже осталось больных цепью. Я думаю, скоро город откроют.

– Ты центральноверец?

– Он самый.

После долгого спуска Адриана, наконец, увидела бетонный пол. Адриана и Римгрий остановились перевести дух.

– Нам теперь прямо. – Сказал Римгрий. – Канал пуст, поэтому мы сможем спокойно его пересечь и подняться на восточную дорогу, откуда мы спокойно достигнем ворот Мертвого района.

– Твою мать, нам еще подниматься столько же.

– Придется поднажать, Адриана! Мы не сможем перевести дух, пока не доберемся до бара.

– Здесь же черт-те сколько пустых квартир. Город практически пуст!

– Мертвый район не так пуст, как тебе кажется.

– Ладно, ты проводник. Пошли.

Подъем наверх оказался труднее, чем ожидалось. Адриана и Римгрий все чаще и чаще останавливались, чтобы отдышаться. Самое опасное было то, что ноги стали болеть от усталости и заплетаться из-за многочасовой ходьбы.

Когда путники выбрались из канала, на улице была уже полная темнота. Вдалеке виднелась высокая, собранная из железных листов стена Мертвого района.

– Ну вот, еще часа два пути, и мы на месте. – Римгрий тяжело вздохнул.

– Еще два часа?!

– Да, к сожалению.

Адриана вытерла мокрый от пота лоб. Любопытства ради она вытащила из носа прозрачные капсулы, которые защищали ее от трупной вони. Чисто. Вокруг все было убрано. Поднялся сильный ледяной ветер, который приятно остужал лицо. Вечер принес с собой прохладу. Дневной зной сейчас представлялся чем-то нереальным. Впереди еще два часа пути, но Адриана знала, что это еще не самое сложное в ее походе. Нужно каким-то образом еще пробраться в ОПНО и устроить побег. Но ничего, она справится. Она не может опять проиграть.

*

Уже знакомая комната для допросов. Только на этот раз Карзаха привел молодой сотрудник-человек. Теперь он стоял у двери, наблюдая, чтобы соблюдалась законность. Хотя трудно припомнить случай, чтобы хоть раз агент ОПНО остановил другого агента, предотвращая избиение обвиняемого.

– Продолжим наш разговор, господин Рейверий? – Нинтранд положил свой блокнот на стол рядом с досье Карзаха, которое осталось здесь с утра.

– Я могу перед этим задать Вам вопрос?

– Думаете, Вы можете мне задать один вопрос.

– Мне так и не объяснили, в чем меня обвиняют. Я имею право знать, что случилось.

– Да, имеете. Что ж, мы подтвердили с утра всю информацию, и, в целом, на руку это вам не сыграло. На Вас пришел донос, господин Рейверий. Нам рассказали, что вы нелестно отзывались о нашем Великом и Всемудром Лидере, сомневались в правильности направлений политики нашего великого государства и склоняли людей к революционным действиям.

– Это полная чушь. Вы и сами знаете, как сотрудник ОПНО.

– Я знаю лишь то, о чем нам сообщили в доносе. В ваших интересах меня разубедить.

– А такое бывало?

– Что конкретно?

– Хоть кому-нибудь удавалось разубедить твердолобого агента ОПНО?

– Следите за языком! – Возразил молодой агент у двери.

– Ольманд. – Нинтранд устало посмотрел на сотрудника. – Ваша задача: следить за безопасностью. И законностью проведения допроса. Прошу вас замолчать.

Молодой человек недовольно оперся спиной о стенку.

– Ваша жизнь зависит от того, поверю ли я вам или нет. – Продолжил ольдейрин. – Я настоятельно прошу вас рассказать мне, где и когда вы позволяли себе высказывания против нашего Лидера?

– Не припомню такого.

– Быть может, вы сможете припомнить моменты, которые вы бы лично сочли за нечто невинное, но мы объясним Вам, что подобными словами разбрасываться не стоит. Вам зачтется честность, когда будет приниматься решение о Вашем наказании.

– Слушайте, я устал от этой ерунды. – Карзах откинулся на спинку стула. – Если бы вы хотели меня посадить, вам бы и доказательства не понадобились. Вы имеете право сажать людей на основании доноса! На основании бумажки, на которой можно безосновательно намалевать все, что угодно ради каких-то своих личных целей. Что именно вам нужно от меня?

– Вы обязаны отвечать на вопрос! – На повышенных тонах сказал молодой агент. – Как вы смеете препираться с сотрудником ОПНО!

– Ольманд! – Нинтранд внимательно посмотрел на нервного коллегу. – Покиньте помещение!

– Это противоречит процедуре проведения…

– Это приказ!

Молодой человек нервно оглядел присутствующих. «Слушаюсь!» – сказал он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Нинтранд долго сидел молча. Он опустил глаза на блокнот, о чем-то задумавшись. Потом он достал небольшой диктофон из кармана и выключил его, положив на стол. Карзах только сейчас обратил внимание, что в комнате для допросов не было камер. Нетрудно догадаться, что это сделано для того, чтобы сотрудники ОПНО могли писать любые сказки о том, как проходил процесс допроса. Нинтранд Лорбурт потер свой черный олений нос.

– Я не записываю разговор. – Сказал ольдейрин. – Перед тем, как началась эпидемия, я готовил семью к переезду. Они до сих пор сидят дома, в Шлеме Больгра, и ждут отмашки. Но когда началась эпидемия, я заболел. И так получается, что когда ты одной ногой в могиле, ты становишься честен перед собой. Я начал думать. Я стал задавать вопросы, на которые не мог сам найти ответа. Почему идея ставится выше человеческой жизни? Зачем нужна эта идея, если она призывает к убийству и смерти? А главное, заслуживаем ли мы тот режим, в котором живем?

Карзах молчал, но внимательно слушал Нинтранда.

– Вас бы уже давно посадили, Карзах. Я сгубил столько дользандрийцев… но даже и подумать не мог, что делаю нечто несправедливое. Возможно ли вырасти свободолюбивым и думающим гражданином, если тебя с самого детства учат стрелять из автомата, взрывать людей гранатами, показывают фильмы о том, что война – это великая и необходимая вещь? Когда тебя натаскивают на ненависть к другим расам, народам, к деятелям искусства, к тем, кто не похож на тебя. Когда травят тех, кто хочет, чтобы гражданин оставался личностью. Сможет ли вырасти личность в таких условиях? Почему кто-то решает, что нам нужно умирать за идею? Вы сможете ответить на мои вопросы, Карзах?

Карзах не мог ответить. Как и у Нинтранда, в нем боролись два начала: ребенок, которого вырастили шестеренкой с винтовкой в руках, и дользандриец, который хотел фениксом подняться из пепла, где его с грязью и кровью смешало правительство. В груди каждого гражданина, который задавал себе вопросы, рос тяжелый, безысходный, леденящий душу крик, который стихал так же быстро, как и нарастал. Дользандрийское правительство не особо паниковало по этому поводу. У них были бронетранспортеры «Вечный» и тяжелые артиллерийские установки «Брешь». Они были готовы в любой момент утопить в крови собственный народ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.