Александр Яманов, Игорь Подус
Экстрасенс в СССР

Глава 1. Слежка

Выдержала журналистка около часа. Затем Анастасия подошла к подъезду, начав поджидать жильцов. При этом она следила за той улицей, откуда я должен появиться.

И ей сразу повезло. Первым из подъезда вышел Вовочка. Несмотря на свой небольшой рост, он катил взрослый велосипед. Волкова тут же подошла к пацану, заведя разговор. Сосед отвечал неохотно и явно хотел уехать. Но тут девушка, покопавшись в кармане, сыпанула ему в руку мелочь. Этот Павлик Морозов тут же бросил велосипед, рванув обратно в подъезд. Через пару минут он снова появился и отрицательно замотал головой.

Убедившись в моём отсутствии, девушка вернулась в машину, надела солнцезащитные очки и продолжила наблюдение. Так она просидела полчаса, периодически поглядывая на циферблат наручных часов. Складывалось впечатление, что ей надо ехать. Мои догадки подтвердились через несколько минут. Девушка завела машину, ловко развернулась на небольшом пятачке и укатила через соседний двор.

Я же, несколько озадаченный, вернулся в свою коммунальную каморку. Теперь хоть понятно, что журналистка действует одна и не имеет отношения к КГБ или МВД. Поведение Волковой похоже на колхозную самодеятельность и сравнимо с грацией медведя. Товарищи в погонах вели бы себя по-другому, более тонко.

Раз так, то сыграем в шпионов вдвоём. Спрятав купленные у фарцовщика джинсы в шкаф, я надел новенький спортивный костюм и кеды, дождался, когда все соседи уберутся из коридора, и выскочил из дома. Правда, от внимания вездесущего пацана уйти не удалось.

– Вовка, меня никто не искал?

В ответ на вопрос сосед замотал головой. Видимо, журналистка достойно оплатила его услуги. Ведь он держал в руках сразу два вафельных стаканчика только что купленного пломбира.

– Батька твой как себя чувствует?

Надо же уточнить, как дела у старшего Кравцова. С утра я его не видел.

– Нормально. Сегодня с утра трезвый как стекло. За чекушкой с ранья сбегал, долго нюхал, на язык пробовал, а потом бутылку мамке отдал. Мол, пусть для гостей оставит. Первый раз такое видел.

Журналистка оплатила молчание Вовочки, а вот отца он сдал легко. Вылитый Павлик Морозов или Мальчиш-Плохиш.

– Вы с ним сегодня никуда не собирались?

– В два часа в СЮТ пойдём, гонки на картингах смотреть. Он обещал, что его дружбан мне даст прокатиться, – гордо ответил Вовочка.

Получается, кодировка до сих пор действует. Это хорошо, пусть сосед переключится на что-то другое. Иначе сопьётся. Кстати, в моей прошлой жизни главным собутыльником Алексея Соколова был именно Кравцов, превратившийся в конченого алкоголика.

Перестав пытать Вовочку, я осмотрелся на предмет слежки и направился в сторону гостиницы «Чайка».

Мой план подразумевал сидение в засаде. Поэтому пришлось забежать в гастроном и купить еды на остаток дня. Всё как положено: свежий батон, по двести грамм докторской колбасы и пошехонского сыра, бутылка кефира и две «чебурашки» минералки. Для подпитки мозга прихватил шоколадку «Алёнка». В Союзпечати взял несколько газет – на всякий случай.

Добравшись до гостиницы, занял длинную лавочку в тенистом скверике, находящемся через дорогу, и принялся ждать появления красной «копейки». Стоянка перед гостиницей одна и расположена с моей стороны. Поэтому припарковать машину журналистке больше негде.

Ожидание затянулось. Прошло более двух часов, за которые я успел дочитать очередную газету, решить кроссворд и умять полбатона с кефиром. Постепенно меня начало беспокоить предчувствие надвигающейся беды. Непонятно, это просто нервы или действие дара.

Решив, что лучшим средством от тревожных мыслей является действие, я начал обдумывать способ проникновения в гостиницу. Внутренняя планировка комплекса – не проблема. Мне приходилось шататься здесь целыми днями и даже ночами, пока тётя Катя дежурила. Я выучил наизусть витражи и мозаики гостиничного комплекса, изображавшие разные города СССР. Даже сейчас могу нарисовать их по памяти.

Первый этаж представлял собой огромное фойе со стойкой администратора и залом для гостей, через который можно пройти в ресторан. Со стороны фасада и в подвале располагались помещения для персонала, химчистка, лифтовая и администрация. Номера для постояльцев начинались со второго этажа. Люксы и полулюксы разместились на шестом.

В наличии минимум три способа проникновения внутрь, минуя фойе и стойку администратора. Первый – вход для персонала. Есть центральный, но он вечно закрыт. Зато сбоку, за кустами сирени, имеется невзрачная дверь в полуподвальное помещение прачечной. Её даже в девяностые никогда не закрывали, а сейчас и подавно.

Второй способ больше подходит для ночного времени. Можно забраться на крышу по пожарной лестнице. Ну и третий путь, о котором точно никто не знал, – это ресторан. В полуподвале одно из узеньких окошек не закрывалось на шпингалеты из-за того, что они были неправильно прикручены. Это я обнаружил лет в десять. Пролезть там трудно, но можно. И главное – никто не заметит из-за растущих у стены кустов. Лестница из подвала заканчивалась дверью, ведущей в техническое помещение, связанное с ресторанным туалетом.

Закончив составлением схемы, я отвлёкся на подошедшего крепкого ещё деда интеллигентного вида в шляпе и пиджаке с орденскими планками, опиравшегося на трость.

– Здравствуйте, молодой человек. Не помешаю?

Когда я ответил, что нет, тот тяжело опустился на противоположный конец лавочки. Затем распаковал бумажный кулёк, принявшись кидать семечки слетающимся голубям. Накормив с десяток птиц, дед переключился на принесённую газету «Правда», начав внимательно штудировать статьи.

Он мне не мешал, но его присутствие и полное отсутствие прохожих навело на одну мысль. Давно пора проверить действие дара на расстоянии. Мне очень не понравилась ситуация с ребёнком старообрядцев. Да и как далее зарабатывать деньги? Я, вообще-то, не бессребреник. Надо начинать получать выгоду от своих умений. Но вариант с опаиванием пациентов Матрёниным зельем – не самая лучшая идея. Это ведь какой-то аналог галлюциногенов. А вдруг оно навредит, или попадётся человек, устойчивый к такому воздействию? Все наши манипуляции могут всплыть. Мне же нужно инкогнито. Значит, будем тренироваться, и в процессе кому-то повезёт. Сегодня удача на стороне дедушки. Он ветеран, для него не жалко.

Сидя примерно в двух метрах от потенциального пациента, я активировал дар, начав просвечивать организм соседа по лавке. Похожие эксперименты мной уже проводились. Но одно дело – быстро просветить пациента, и совсем другое – проводить тщательное сканирование. Когда прикасаешься к человеку, намного проще. Сейчас процесс больше напоминал работу фонарика, чей узкий луч освещал небольшие участки темноты. Получалось рассмотреть площадь около тридцати квадратных сантиметров. Плохо, но не критично. Наведя луч на голубя, находящегося в четырёх метрах, выяснил, что сканируемый участок уменьшился, а на большем расстоянии превратился в точку. Да и нет смысла осматривать человека более чем за три метра.

Оставалось выяснить, смогу ли я воздействовать на организм дистанционно. Осмотрев дедулю на предмет хронических заболеваний, обнаружил множество возрастных проблем, не требующих срочного вмешательства. В груди нашёл осколок, оставшийся с войны. Однако кусочек железа был без алого ореола, обозначающего опасность. Не вижу смысла его трогать. Здесь скорее можно навредить.

Поэтому мой выбор пал на правое колено ветерана. В отличие от левого, оно сильно изношено и, судя по ореолу, причиняет сильную боль при ходьбе. В прошлой жизни у меня было нечто похожее. Запустил суставы и начал мучиться. Исцеление на расстоянии выявило небольшой временной лаг между активацией лечения и благотворным воздействием. Вроде всего секунда, если не меньше. Но если пациент пошевелится, то можно промахнуться. Придётся учитывать это в будущем.

Я не восстановил деду прежнюю подвижность суставов, это было невозможно, так как требовало уйму энергии и несколько сеансов. Да и не факт, что получилось бы вылечить до конца. Но мне удалось увеличить толщину и плотность хряща между костями, устранив болезненное трение. При этом ветеран ничего не почувствовал, пока не поднялся, закончив читать газету.

Опираясь на трость, дед привычно шагнул по аллее, но замер, как только переместил вес на правую ногу. Начав топтаться на месте, он не мог понять, куда делась боль в колене. Оглядевшись, ветеран посмотрел на меня и немного смутился. Его поведение со стороны выглядело забавным.

– Молодой человек, спасибо за компанию. До свидания.

– До свидания, – кивнул я в ответ, начав ощущать первые признаки отката.

Странно, но в голове появилось лишь небольшая тяжесть, и ком подступил к горлу. Постаравшись расслабиться, я ожидал более сильной реакции. Хотя в этот раз действовал точечно и быстро. Однако более жёстких последствий отката не наблюдалось и через пятнадцать минут. Видимо, действовали постулаты Матрёны о благодарности. Только мне кажется, что это психологический приём со стороны знахарки. Всё дело в рациональном применении дара и его прогрессе. Ведь после кодирования Кравцова меня почти не штормило. Значит, на будущее надо дробить лечение в случае серьёзных заболеваний. И главное – можно воздействовать на пациентов дистанционно. По приезде в деревню обговорю всё с бабкой.

Так я и просидел до девяти вечера, наблюдая за почти пустой стоянкой и входом в гостиницу. От проникновения внутрь пришлось отказаться. Слишком авантюрно. Но чем дальше я ждал возвращения журналистки, тем отчётливее чувствовал, как упускаю что-то важное. Будто прямо сейчас происходят нехорошие события, связанные со мной. А ещё пришло понимание глупости сегодняшнего поступка. Ну увидел я Волкову. И дальше что? Вряд ли она встретилась бы с кем-то важным на людях.

Ближе к десяти я уже весь извёлся, ругая себя, что не ушёл раньше. Ещё и беспокойство стало ощущаться чуть ли не физически. Что-то внутри требовало найти источник раздражения. Останавливало только непонимание, в какую сторону двигаться.

После десяти беспокойство начало постепенно затухать. И когда я почти успокоился, собираясь уходить, рядом с входом в гостиницу появился персонаж, которому здесь точно делать нечего.

Периодически я вставал, разминая затёкшее тело, но продолжал рассматривать редких прохожих. Поэтому тётя Валя сразу бросилась в глаза. Одетая в лёгкую кофту и тёмный платок, она зачем-то осмотрела стоянку, не заходя в фойе «Чайки». Затем женщина встала возле входа, оказавшись в тени.

Мелькнула мысль, что она подрабатывает уборщицей в ресторане или гостинице. Но тётя Валя внутрь не заходила и явно кого-то ждала. Судя по внешнему виду, она точно не собирается посещать ресторан. И меня уже начало беспокоить её появление. В совпадения я не верю. Скорее всего, тётка ждёт Волкову. Зачем?

Быстро, будто на перемотке, мысленно прокручиваю наши встречи и разговоры. После инцидента с токарем она несколько раз спрашивала про дочь. Похоже, тётя Валя отчаялась и хваталась за любую соломинку, что логично. Но только уж больно подозрительно уборщица на меня посматривала. В какой-то момент мне даже показалось, что она меня преследует. Может, дело в помощи дяде Славе? Или всё-таки дочь? Тогда при чём здесь журналистка аж из самой Москвы?

Я и рад бы рассказать тётке про Машу. Но в воспоминаниях Алексея Соколова пробелы или вообще какой-то блок, касающийся одноклассницы. Не удалось даже вспомнить, как реципиент помогал её искать вместе с остальными добровольцами. Странно.

Ещё загадочнее реакция дара, когда я пытаюсь сконцентрироваться на образе Марии. Этот силуэт, тёмная комната… Прямо мистика какая-то. А затем и моё выбрасывание из видения с последующей жуткой головной болью.

Чую, что появление тёти Вали напрямую связано со мной. Значит, придётся дождаться продолжения спектакля и повременить с уходом. Моё подозрение подтвердилось буквально через пятнадцать минут, когда к стоянке подкатил красный «жигуль».

Вышедшая из машины Анастасия Волкова поспешила к стеклянным дверям «Чайки», а тётя Валя вышла из тени. При встрече дамы обнялись, и всё встало на свои места. Вернее, ничего не понятно, кроме того, что меня ждут неприятности.

Так вот откуда эта брезгливость и странные вопросы, задаваемые для составления психологического портрета. Не знаю как, но тётя Валя вышла на журналистку и, видимо, рассказала о своих подозрениях. Но почему ей, а не милиции или прокуратуре? И что это за самодеятельное расследование со слежкой? Ситуация усложняется. Хотя куда уж больше?

Моё оцепенение продлилось недолго. Как только Волкова с уборщицей вошли внутрь огромного фойе, я рванул через дорогу. Несколько секунд, и передо мной витраж гостиницы, через который видно интересующих меня особ.

Перекинувшись с журналисткой парой фраз, администратор гостиницы передала ей ключ с деревянным брелоком, висевший на доске по её правую руку. Я знал, что там находятся ключи от двенадцати люксовых номеров, расположенных на шестом этаже.

Выяснив это, я не стал дожидаться, когда парочка начнёт подниматься по широкой мраморной лестнице к лифтовой площадке. Скрывшись в сумраке, нырнул за угол и побежал к пожарной лестнице.

В девяностые её нижнюю часть укоротили на три метра, чтобы никто не мог подняться наверх. Из-за чего тогда мне пришлось спрыгивать, когда я спускался с крыши. В одиннадцать лет чувство самосохранения сдаёт сбои. Если оно вообще есть. Сейчас лестница была еще целой, поэтому мне удалось быстро подняться, и, перебравшись через парапет, оказаться на крыше.

Разумеется, здесь ничего не изменилось. Единственное отличие заключалось в отсутствии диковинной для этих времён спутниковой антенны.

Добравшись до знакомой двери, я толкнул её и начал тихонько спускаться по металлической лестнице. Она привела в тёмное техническое помещение, откуда есть выход в общий коридор. Надо подождать. Плохо, что графический рисунок на стекле двери с трудом позволяет рассмотреть освещённый коридор и понять, что там кто-то есть.

И всё-таки я опоздал. Прошло несколько минут, а за дверью царила привычная тишина. Уж больно быстрые лифты в «Чайке», и народу сейчас мало. Выходить в коридор нельзя, ибо в его конце сидит старшая по этажу.

Сейчас эти сотрудницы следили, чтобы постояльцы не водили гостей в номера и там не ночевали посторонние. Ещё они готовили чай и кофе. На шестом этаже могли даже добавить в кофе коньяк. В девяностые всё изменится. По желанию постояльцев старшие этажа вызывали девочек и продавали спиртное. Разумеется, о прежних нормах советской морали все благополучно забыли. А была ли эта самая советская мораль? Вон таксисты барыжат водкой. Не удивлюсь, если и здесь существует секс-индустрия. Понятно, что Яньково слишком небольшой город. Но в областном центре вполне реально. Все любят деньги.

Судя по рассказам опытных коллег тёти Кати, кое-кому разрешали заводить в номер посторонних после одиннадцати. Именно столько только что стукнуло на часах. Мне стало интересно, за какие заслуги журналистке дали такую поблажку. И вообще, какого хрена она занимает номер люкс около недели и, похоже, не думает съезжать? А ведь внизу сидела целая группа командировочных, ожидающих, когда освободится номер. Весело у них тут. Люди могут сутки спать в фойе. Но сейчас речь не о чудесном советском сервисе.

Вспомнились машина, фирменная одежда и диктофон Sony. Понимаю, что Анастасия из Москвы. Только откуда прикид стоимостью в тысячу рублей и «Жигули», которые она явно не бережёт? Это намекает на наличие влиятельной родни у въедливой корреспондентки. И ситуация гораздо хуже, чем показалось сначала. Такая персона способна доставить немало неприятностей. Сам факт принадлежности к «комсомолке» уже делает её опасным противником.

Одно хорошо – парочка детективов-любителей пока меня не сдала органам. Значит, есть время во всём разобраться.

Я простоял за стеклом около часа, пытаясь просканировать даром ближайшие номера. Однако кроме боли в висках, ничего не добился. Прошли несколько постояльцев, и одного я даже узнал. Им оказался грузин, продававший цветы на рынке. А неплохо живут советские барыги! Я решил приоткрыть дверь и понаблюдать за происходящим.

Подойдя к дежурной, носатый что-то положил в её журнал и начал шептать на ухо. В ответ та кивнула и скрылась в подсобном помещении.

Мир начал сверкать новыми красками. Грузин наверняка сунул администратору денег. Скорее всего, за алкоголь.

Вдруг рядом открылась дверь углового люкса с номером 612, выгравированным на медной табличке. Оттуда вышли интересующие меня персоны.

Перепутав направление, уборщица двинулась в мою сторону, и уже потянулись к двери, когда её окликнула Анастасия:

– Валентина Сергеевна, лифт с другой стороны.

– Извините, вы так много рассказали, что я уже не соображаю, куда иду, – устало ответила тётя Валя. – Анастасия, значит, я должна просто тихо наблюдать, ни к кому не обращаться, тем более к Алексею?

– Да, Соколов под круглосуточным наблюдением и никуда от нас не денется, – явно соврала журналистка. – Мне понадобится ещё неделя, чтобы собрать все данные. Сейчас вот жду прибытия архивных бумаг из Москвы.

– Хорошо. Я готова терпеть, сколько понадобится. Но мне всё тяжелее. Сердце подсказывает, что Маша жива. Обещайте помочь её найти.

– Обещаю. Мы обязательно найдём вашу дочь. Для этого я сюда и приехала.

На этот раз Волкова не врала. С расстояния в метр мысли читаются гораздо проще. Здесь даже не знаешь, радоваться или горевать. Вроде акулу пера интересует не мой дар. Однако дамы считают, что я виновен в пропаже Марии. Непонятно, что хуже.

Глава 2. Тучи сгущаются

Когда тётя Валя и журналистка вызвали лифт, я уже был на крыше и наблюдал за выходом в фойе. А через две минуты появились интересующие меня особы. Видно было, как женщина сопротивлялась, не желая садиться в «копейку». Однако Волкова настояла, намереваясь отвезти уборщицу домой.

Я знал, где она живёт. Туда и обратно ехать минут двадцать пять, поэтому есть время заняться делом. Похоже, сегодня Анастасия показывала тёте Вале некие промежуточные итоги расследования. А так как у неё с собой нет ничего, кроме ключей и небольшой сумочки, значит, все материалы остались в номере.

У меня ключа не имелось, зато я помнил, как в девяностые в номер криминального авторитета пробрался убийца. По совпадению именно в нём и остановилась журналистка.

Только у полулюксов и люксов на шестом этаже имелись открытые лоджии. Именно через угловую и проник киллер, используя декоративную конструкцию из нержавейки, окружающую название гостиницы «Чайка».

Дождавшись, когда красный «жигуль» уедет, я воспользовался способом убийцы и, словно по лесенке, спустился вниз. Отсутствие какой-либо внешней подсветки и декоративные элементы между лоджиями позволили скрыть мои действия от всех, кто мог в этот момент смотреть снизу.

Пройдя мимо железного стула и столика с пустой чашкой из-под кофе, я добрался до распахнутой настежь двери в номер. При этом мысленно поблагодарил вселенную за то, что в СССР семидесятых ещё не настала эпоха кондиционеров. Насколько мне известно, «БК-1500» начали выпускать только несколько лет назад. Я видел этот аппарат на одном из домов, но в магазине такой техники нет. Скорее всего, на наш город нет распределения. Наверняка кондиционеры сначала поступают в наиболее жаркие регионы страны и крупнейшие города. Кстати, как-то читал, что советского в этом аппарате ничего нет. Лицензия от Toshiba – вот и всё объяснение его надёжности и простоты обслуживания.

Проникнув в самую большую из комнат люкса, снова мысленно благодарю, на этот раз Анастасию. Девушка оставила включёнными свет в прихожей, телевизор и настольную лампу. Это хорошая маскировка, в том числе звуковая. Хотя зомбоящик работал едва слышно. Передавали какой-то концерт, но вскоре он закончится. Ведь вещание в СССР прекращалось после полуночи. Или в час, точно не помню.

Сопровождая тётю Катю во время проверки готовности номеров, я не раз побывал в каждом из них. Разумеется, планировка люкса тоже мной хорошо изучена. Номер состоит из прихожей, совмещённого санузла, большой гостиной и спальни. Как ни странно, но сейчас тут такой же мебельный гарнитур, что и в девяностые. А на стене висит стандартная картина с медведями в лесу. Похоже, в будущем здесь обновили только телевизор и холодильник.

Подойдя к круглому столу, обнаружил на нём творческий беспорядок. Печатная машинка, фотоаппарат, диктофон, батарейки, стопка кассет, проявленные плёнки и раскрытая папка разбросаны в пересмешку. Первое, что бросилось в глаза, – это напечатанные колхозные фотографии с моей физиономией. Они лежали веером на папке. Аккуратно убрав их в сторону, принимаюсь изучать документы.

В который раз за время пребывания в СССР жалею, что у меня нет смартфона. Это ведь не только телефон, но и фотоаппарат, и видеокамера, и диктофон. Можно было бы всё быстро сфотографировать, а потом спокойно просмотреть дома. Сейчас же приходилось спешно читать, поглядывая на часы. Так себе занятие, хотя и бодрит нервную систему.

В папке обнаружились копия метрики, справки с завода, из школы, ДОСААФ и милиции. Выписка из армейского личного дела, а также отпечатанные на машинке стенограммы нескольких интервью, каким-то образом связанных со мной и пропавшей девушкой. По идее, некоторые официальные бумаги достать практически невозможно, особенно простой журналистке. Это подтверждает версию о влиятельных покровителях Волковой.

Непонятно, какие выводы сделала девица, изучая год рождения или грамоту за участие в соревнованиях на первенство завода. И к чему вообще подобная информация? Зато среди документов обнаружился набросок моего психологического портрета. Из него выходило, что товарищ Соколов старается выглядеть глупее, чем есть на самом деле. Ещё что-то скрывает за показной откровенностью. А Волкова далеко не глупа! Зря мне пришло в голову косить под дурачка во время беседы, и с восторженностью был явный перебор. Если для неё это не первое интервью, то различать неискренность девица научилась.

Никаких бумаг, указывающих на связь Алексея Соколова с пропавшей Марией Курцевой, не обнаружилось. Но косвенных данных хватало. Включив диктофон, я прослушал десяток секунд своего интервью. Потом поменял маленькую кассету и опознал голос своей классной руководительницы, вернее Лёхиной. Перевернув кассету, обнаруживаю на записи скрипучий голос соседки бабы Глаши. Ничего себе у корреспондентки работоспособность! Похоже, Волкова копала по всем фронтам. В стопке кассет нашлась одна с пометкой «мать возможной жертвы №7». Включив её, я услышал голос тёти Вали. Она рассказывала о том дне, когда видела дочь в последний раз:

– Это в субботу днём было. Я с рынка пришла. Спросила, пойдёт ли она со мной к тёте Шуре в больницу. А Маша в ответ говорит, что ей надо к чему-то готовиться. Сама платье праздничное гладит и аж сияет. Эх, если б я только знала, что она пропадёт…

– К чему она готовилась?

– Я тогда подумала, что к походу с девчонками в парк на субботние танцульки. Маша пару раз в месяц летом захаживала на «пятак». Но возвращалась домой всегда вовремя. И только один раз, за неделю до пропажи, мне показалось, что её парень провожал.

– Вы его видели? Может, это был Соколов? – быстро спросила журналистка.

– Нет, не видела. У подъезда как раз фонарь перегорел, прошло больше года, а лампочку так и не поменяли, – печально констатировала мать. – Я стояла у окна на кухне и слышала, как они шептались. Когда дочка зашла, я легла в кровать и сделала вид, что сплю.

– А от кого вы узнали, что в день пропажи она собиралась пойти на свидание?

– Так Лёлька сказала, они ещё со школы дружат. Дочка ей на работе в пятницу призналась, что за ней ухаживает молодой человек, с которым скоро состоится долгожданная встреча.

– А подруга спрашивала, кто этот поклонник?

– Спрашивала, но дочка только туман напустила. Сказала, что пока это тайна, но Лёлька его знает и потом очень удивится. Уж больно она скрытная всегда была, моя Маша.

Понимая, что всю запись прослушать нереально, я заставил себя выключить диктофон и разложил все кассеты по местам. Затем принялся раскладывать бумаги и внезапно обнаружил небольшую карту города, где одно место было помечено красным крестиком.

Перевернув листок, прочитал карандашную запись:

«Место обнаружения улики №1: женская заколка с ромашкой. По показанию матери пропавшей, это одна из двух заколок, носимых Марией Курцевой, предполагаемой жертвы №7».

Странно, но ни о каких обнаруженных милицией уликах по делу я точно раньше не слышал. Рассмотрев карту, мигом определяю место. Им оказалась окраина города, где пятиэтажные хрущёвки смыкались с гаражным кооперативом и обширным районом частного сектора. Там вообще чуть ли не целый городок, состоящий из почти тысячи участков с домами. Как раз в той стороне жили родители Саньки. То есть Маша могла пойти в гости как в многоэтажки, так и в частный сектор.

Запомнив место, я вернул карту обратно. Посмотрел, всё ли лежит правильно, выглянул с лоджии, убедившись, что красной «копейки» пока не видно. Несмотря на то, что прошло всего десять минут, нервы давали о себе знать. Понимаю, что не виновен. И даже обнаружь меня в номере Волкова, ничего не произойдёт, но всё равно дёргаюсь. Уж слишком меня напрягла нумерация жертв.

Я чувствовал, что упускаю нечто важное, потому принялся обыскивать всё подряд. Зайдя в ванную комнату, увидел там настоящую фотолабораторию. Всё как положено: красный фонарь, увеличительный аппарат, ванночки для проявки и висящие снимки. Интересно, а где Волкова моется? От неё вроде нормально пахнет. Отгоняю ненужную мысль и продолжаю осмотр.

Рассмотрев сохнущие на верёвках фото, обнаружил знакомые места. Завод, школа, ДОСААФ, дом Маши и мой. Да здесь даже усадьба Матрёны, заснятая вместе с пригорком и частью реки. И когда журналистка всё успела? Вроде каталась с Жуковым, а потом умотала в город.

Кроме этого обнаружились ещё снимки пейзажей, каких-то мусорок и домов, сделанные с разных ракурсов. Смоленск я узнал сразу. Всё-таки это наш областной центр, где мне приходилось бывать в прошлой жизни. Но сейчас всплыли воспоминания Алексея. Плохо, что без конкретики.

А это-то Волковой зачем? Никакими художественными достоинствами фотографии похвастаться не могли. Скорее, наоборот: им больше подходит определение – уныние и беспросветность. Всё-таки маловато в СССР красок и разнообразия в архитектуре. Всё какое-то серое, ещё и фотографии чёрно-белые. Прямо мечта пессимиста.

Выйдя из санузла, я заметил на полу прихожей раскрытый чемодан, а за ним объёмную кожаную сумку. Ту самую, с которой акула пера приезжала в колхоз. Естественно, я тут же принялся в ней копаться. В первую очередь меня интересовал блокнот журналистки. Вот только внутри сумки было напихано столько всякой всячины, что если записная книжка там и есть, то без вытряхивания содержимого сумки точно не обойтись.

Вот кто-нибудь мне ответит, зачем женщины всегда с собой таскают столько бесполезных предметов? Ведь нормальные мужики как-то живут без постоянного ношения с собой гигиенической помады трёх видов, флакона духов и тем более лака для ногтей. Понимаю, что это косметика. Но ногти надо красить дома, а не в дороге.

Среди коробочек с фотоплёнкой, косметикой и кассетами, обнаружились приветы из-за рубежа. Например, початая пачка американской жвачки и странный ключ с брелоком «Мерседес».

В солидном кожаном портмоне оказалось внушительное количество купюр различного номинала. Быстро пересчитав пачку, выяснил, что там тридцать десяток, четыре купюры номиналом в пятьдесят рублей и несколько трёшек с пятёрками.

Более пятисот рублей!! Куда ей столько? Это больше, чем я заработал за два месяца пребывания в СССР! Ещё надо учитывать, что четверть моего дохода – левак. Да и колхозная зарплата скорее случайность. На самом деле мои доходы ещё скромнее. А Волкова таскает такую сумму в лопатнике, ещё и бросает его в прихожей.

Быстро окидываю взглядом фирменный шмот, небрежно сложенный в чемодане, и окончательно осознаю, что московская акула из очень непростой семейки. Хотя оно и ранее было понятно, но сейчас это начало меня напрягать.

Когда я глядел на кошелёк, промелькнула предательская мыслишка. Может, ну его? Забрать деньги, завтра получить причитающееся и рвануть в Ялту. Сначала на мотоцикле, а потом, чтобы затерялись следы, на междугородных автобусах и перекладных. До конца лета меньше месяца. Затеряться на курорте среди отдыхающих легко. А ближе к бархатному сезону можно подобрать новое место для жизни. А затем начать зарабатывать на лечении людей.

Странно. Мне снова показалось, что это чужие мысли. Уже было несколько раз такое, когда внутренний голос нашёптывал поступить иначе. Даже вопреки логике и морали. Не сказать, что я весь из себя такой честный. Но есть разница между человеческими слабостями и подлостью. Судя по всему, меня периодически накрывали желания прежнего обитателя тела. Нехорошим человеком был Соколов.

Я ещё раз выглянул с лоджии, проверив, не подъехала ли хозяйка люкса. И только после этого вернулся, отворив дверь спальни. У стены стоял ещё один чемодан, на этот раз пустой. В шкафу висели несколько элегантных платьев, брючный костюм и чёрный плащ. Не все шмотки – фирма, но отечественная одежда пошита в ателье на заказ. Такие моменты я улавливаю сразу. В прошлой жизни клиентов надо было встречать именно по одёжке. Но не это привлекло моё внимание, а раскрытый дипломат, лежавший на тумбочке рядом с кроватью.

Хотя в спальне царил полумрак, я рассмотрел полдюжины папок, и мои руки буквально затряслись от предвкушения.

На этот раз мне пришлось включить небольшой светильник, предназначенный для чтения книг в постели. После этого я смог рассмотреть подписи на завязанных папках.

1973 год, предполагаемая жертва душителя №1. Смоленск.

1974 год, предполагаемая жертва душителя №2. Рудня.

1974 год, предполагаемая жертва душителя №3. Смоленск.

1975 год, предполагаемая жертва душителя №4. Яньково.

1976 год, предполагаемая жертва душителя №5. Смоленск.

1977 год, предполагаемая жертва душителя №6. Смоленск.

1978 год, предполагаемая жертва душителя №7. Яньково.

Да при чём здесь семьдесят третий или четвёртый годы? Пять лет назад Алексей Соколов закончил школу, учился в ДОСААФ, затем в ПТУ. А в семьдесят седьмом и восьмом служил в армии, причём в ГДР. Что-то совсем не сходится. Да, у меня даже чужие воспоминания имеются в голове. Не сказать, что могу пролистать всю жизнь бывшего соседа. Но когда надо – они появляются.

Раскрыв папку номер один, я уставился на копию настоящего уголовного дела – с фотографиями изнасилованной и задушенной девушки, показаниями свидетелей, описанием улик, схемами места преступления и чистосердечным признанием подозреваемого. Поднеся поближе к лампе прицепленную скрепкой фотографию убийцы, я прочитал пояснительную надпись, оставленную красным фломастером в нижней части:

«Удальцов, подозреваемый №1. Признал вину. Раскаялся. Приговорён к высшей мере наказания. Приговор приведён в исполнение».

Под всем этим стоял большой знак вопроса.

В уголовном деле номер два содержалось нечто очень похожее, но жертва была найдена в другом районе и перед удушением получила серьёзные травмы. И снова фото человека, но с другой записью: «Находится в Смоленском СИЗО».

Мне хотелось во всём разобраться, но посмотрев на часы, я понял, что потерял счёт времени и прошло более двадцати пяти минут. Выбегая на лоджию, я надеялся, что журналистка задержалась. Однако взглянув на стоянку, увидел знакомую красную «копейку», рядом с которой никого не было.

Ругнувшись, я рванул в спальню, чтобы выключить свет и сложить папки обратно. Завязывая верёвочки, услышал, как в замочную скважину вставили ключ. И хотя самым простым решением казалось спрятаться под кровать, мне пришла в голову другая идея. Кинув папку в дипломат, я вылетел из спальни. Кеды и толстые ковры помогли пронестись по люксу практически бесшумно. Когда дверь со скрипом отворилась, я уже поднимался по элементам декора на крышу.

Спустившись по пожарной лестнице, отошёл подальше и, обогнув видимый из гостиницы участок улицы, снова оказался в сквере, сев на облюбованную лавочку. Теперь свет в номере Анастасии горел во всех окнах. А минут через пять журналистка появилась на лоджии, принявшись попивать кофе за железным столиком.

Меня подмывало вернуться и поговорить с Волковой по душам. Но с чем я к ней приду? С уверениями, что не виновен? Это не помешает доказать.

А ведь есть вероятность, что Алексей Соколов частично виноват. Не зря у меня провалы в его памяти как раз связаны с пропажей и поисками Маши. По датам и времени остальные жертвы, кроме одной, на меня повесить невозможно. Но мне хватит и этого плюсом к пропавшей Курцевой.

А ещё ведь были нехорошие мысли, что лезли мне сегодня в голову. Они точно не мои. Ох, чую, разруливание этого дела простым не будет.

Для начала нужно выяснить, что вообще происходит. Волкова производит впечатление здравого человека и должна понимать очевидное. Убийство произошло во время службы Соколова в армии. Значит, надо идти к ней на встречу и разговаривать снова. Заодно не мешает покопаться в подшивках старых газет, вроде они должны быть в библиотеке. Только не уверен, что в СССР печатали информацию про подобные происшествия. Здесь предпочитают продвигать систему «в Багдаде всё спокойно». Ну и если что, то всё под контролем партии и правительства. Живите спокойно советские люди, никаких маньяков и серийных убийц нет. Наше общество неспособно породить таких монстров.

Угу. Расскажите это семьям, чьих детей убили Чикатило, Оноприенко, Ткач или Кулик. Как-то смотрел документальный фильм об этих уродах. И ведь их долго не могли поймать, в том числе из-за того, что власти старались скрыть сведения об убийствах.

Всё равно придётся перелопатить прессу, заодно осторожно расспросить народ. Начну с Сани, он у нас любопытный и знает все сплетни со слухами. Резонансное убийство не могло пройти мимо Рыжего. Город у нас маленький, а это самое настоящее ЧП. Значит, какая-то информация должна быть.

Кстати, надо подумать о том, чтобы как-то слить ментам фамилии известных серийных убийц. Если мне не изменяет память, то Чикатило и Оноприенко начали убивать как раз в конце семидесятых. Но сначала надо обезопасить самого себя.

Глава 3. Снова на завод

Привычно влившись в толпу рабочих, чувствую, что начинаю получать от них энергетическую подпитку. Ноги сами несли к заводской проходной по маршруту, который я мог преодолеть с закрытыми глазами. Это позволило перейти в авторежим и подумать о своих делах. Забавно, что, погрузившись в мысли, я продолжал автоматически выполнять стандартные телодвижения. Например, здоровался за руку со знакомыми, улыбался девчонкам из ОТК. Лишь один раз произошёл системный сбой, когда мы обменялись недобрыми взглядами с дружками жениха Людки. Придурки!

Если с виду моё тело выглядело расслабленным, то внутри шла нешуточная борьба. И дело не только в свалившейся на голову журналистке.

Период адаптации давно закончился, и мне удалось встроиться в советское общество. По крайней мере, никто пока не заметил подмены. Хотя и общаюсь с достаточно узким кругом людей, но даже Саня считает меня прежним Лёхой Соколовым. Вроде всё хорошо? Нет! Оставаться на заводе – значит топтаться на месте или жить в режиме дня сурка.

Дело даже не в отсутствии разнообразия. Просто теперь у меня есть дар и кое-какие знания из прошлого. Пора начать их применять. В роли спасителя СССР я себя не вижу. Думаю, страну не спасёт даже товарищ Брежнев. Возможно, получилось бы у Сталина. Но…

И зачем её спасть? Чтобы грузины и остальные националы продолжали паразитировать на русских? То же самое касается номенклатурщиков с прочими подобными. Вот скажите, на фига в современных реалиях парторг колхоза? Такой персонаж был необходим на заре коллективизации. А сейчас – это ненужный и даже вредный для предприятия человек. По крайней мере, в сельском хозяйстве. Наслушался я от взрослых механизаторов, какие глупости творили эти проводники власти партии на селе. Приказ сеять в ещё замёрзшую землю ещё не самый страшный. Или взять дефицит, часто искусственный. А подпольные цеха и процветающая серая экономика? Партия и правительство об этом не знают? Ага, так я и поверил! Значит, не могут или не хотят менять ситуацию к лучшему.

Но и будущее совершенно не образец государства, в котором хочется жить. Плохо, что я ничего не могу изменить. Кардинально уж точно. Однако по зрелым размышлениям здесь лучше, чем в скурвившимся XXI веке. Жутко не хватает компьютера и мобильного телефона. А в остальном никогда не чувствовал себя так спокойно. Сама окружающая атмосфера настраивает на позитивный лад, хотя ты понимаешь, что скоро начнутся перемены. Как всегда у нас бывает – к худшему.

Для себя я принял решение не дёргаться и начать выстраивать комфортные условия для жизни. Нормальное жильё, обстановка, автомобиль и поездки на море отлично поднимают настроение. А импортный телевизор и видеомагнитофон в какой-то мере заменят комп с мобильником. Книги – тоже весьма полезное дело, загружающее мозг. В общем, надо двигаться в этом направлении. Может, ещё и встречу хорошую девушку. В прошлой жизни не получилось.

И только опасение за своё будущее заставляло нервничать. Журналистка «комсомолки» встала на ложный след, уже сделав далеко идущие выводы. Не знаю, как на неё вышла тётя Валя. Почему именно меня привязали к исчезновению Маши? Но подобная настойчивость настораживала.

Придётся сделать всё, чтобы отвести от себя подозрения. Только с чего начать? Общаться с Волковой рано, пусть она сама сделает первый шаг. К уборщице лучше за версту не подходить, дабы не спровоцировать. Придётся провести собственное расследование, используя дар. Я ведь иногда ненадолго улавливаю силуэт девушки.

И теперь знаю, с чего начинать. Точка на карте, где милиция нашла заколку с ромашкой. Сегодня надо самому туда наведаться и всё осмотреть. И хотя после пропажи Маши прошёл почти год, попробую что-то почувствовать.

Погрузившись в размышления, я продолжал двигаться с людским потоком, пока не появился Санька. Хлопнув меня по плечу, Рыжий громко поздоровался со всеми окружающими и начал тихо расспрашивать:

– Решил, что прикупить на свои миллионы? – спросил он.

– Да какие миллионы? Так, крохи. После вчерашней покупки джинсов даже на цветной телевизор не хватает. А чёрно-белый не хочу.

– Вот ты модник! И за сколько взял?

– Две сотни.

Саня присвистнул.

– А я всё никак не решусь. Джинса – это хорошо! Но жаба давит столько денег спекулянтам отдавать.

– Это лучше, чем пропить.

– Да уж, много мы с тобой в селе напропивали. Эти изверги настоящий сухой закон устроили. Кроме первой недели и выходных толком не было! – возмущённо воскликнул Рыжий и добавил с толикой грусти: – Да я за месяц больше ста грамм только на проводах из колхоза употребил.

– Ничего! Такое воздержание для здоровья полезно. Сегодня-завтра новое направление получим и через недельку снова в бане у Матрёны окажемся. Как раз скоро битва за урожай зерновых начнётся. А по возвращении уже гульнём по-человечески!

– Да я без проблем. Хоть завтра. Правда, придётся от Тоськи и её братьев бегать, а то как-то нехорошо мы расстались.

Вот так, разговаривая о будущих планах, мы прошли через проходную и разбрелись по раздевалкам. Переодевшись, я обнаружил свой погрузчик со снятым аккумулятором и понял, что утро перестаёт быть томным.

Ко мне тут же подошёл механик из транспортного участка:

– Здорово! – мужик протянул мозолистую ладонь. – Лёха, пока тебя не было, на погрузчик стажёра посадили – Ромку, из слесарей. Кто же знал, что она такой рукожоп? Сначала этот изверг технику чуть в раскалённый шлак не загнал. А потом аккумулятор угробил. Я новый уже выписал, но получать не стал. Боялся, что начальство опять этого дурня за руль посадит. Сам сходи на центральный склад, старый аккумулятор сдай и новый получи. До обеда надо поставить, а то работы невпроворот. Народ уже злится, что вручную таскать всё приходится. С проводкой только аккуратнее, а то хрен его знает, куда Ромка мог влезть.

С заданием механика я справился за два часа. Попросил местного электрика, и тот помог проверить проводку. Когда всё заработало, выехал в цех. После простора при уборке полей казалось, что стены давят со всех сторон. Видимо, за месяц отвык от тесноты.

А далее меня захлестнула производственная рутина. Отвезти ящики на склад, оттуда привести деталь для ремонта токарного станка. Убрать металлические кроватки со стружкой, заменив их на пустые.

Тело работало автоматически, а голова занималась анализом ситуации. Раз на меня не донесли в органы, значит, доморощенные детективы ещё сомневаются. И есть время. Сколько? Скорее всего, не больше недели. Думаю, гостья из Москвы уже проделала основную работу.

В обед мы дружной компанией двинули в столовую. Я взял стандартный набор и принялся есть. Но мне показалось, что на фоне Наташиной стряпни местная еда не такая вкусная и наваристая. Не знаю, в чём причина. Может, свежий воздух или более тяжёлая работа, но там с тарелок всё улетало мигом. Сегодня же я еле доел оладушки. Ещё и сметана какая-то постная!

Саня тоже был не в восторге от столовской пюрешки с котлеткой. Ничего, привыкнем. И вообще, скоро обратно в колхоз. Когда сдавал поднос на мойку, не заметил Светы Егоровой. Обычно она всегда подходила поближе, и мы перебрасывались парой слов. Странно. Может, заболела? Но позавчера она выглядела нормально.

Вдруг меня изнутри кольнуло неприятное предчувствие, которое я тут же постарался отогнать. В конце концов, повариха могла взять отгул или уйти в отпуск.

В отличие от Светы, Лида заняла своё привычное место у выхода из столовой. Она раздавала комсомольцам поручения или о чем-то напоминала. Только вместо обычного диалога после приветствия я получил в ответ равнодушный взгляд. Девушка кивнула и подошла к компании девчонок, начав им что-то втолковывать.

Не думал, что её равнодушие может меня задеть. Но вдруг почувствовал себя неуютно. Что-то неуловимо изменилось в наших отношениях.

После обеда мы с Санькой сходили в кассу, где получили причитающееся. Получка за один месяц и голый оклад за командировку в колхоз вмиг подняли настроение. Как и ожидалось, вышло чуть больше трёхсот пятидесяти рублей. Раньше я бы плясал от счастья, получив такую сумму. Но узнав реалии жизни в СССР, а также цены на электронику с мебелью, просто порадовался. В конце концов, от голода не умираю, жить есть где, и можно ещё приодеться. А далее уже будем действовать поступательно.

Как говорится, хочешь жить – умей вертеться. Однажды мне уже заплатили за исцеление столько же, как за месяц работы на заводе. Значит, можно повторить. Осталось найти более лёгкий путь к деньгам. Всё-таки откаты после исцеления – страшная штука. И у меня уже есть мысли о менее болезненном обогащении.

До конца смены отработал на автомате. Вышел с проходной и сразу рванул домой. Задача на вечер простая – быстро перекусить и сходить на место обнаружения улики. Красный «жигуль» журналистки ждал меня около третьей школы. Потом Волкова заняла привычное место в соседнем дворе. Похоже, слежка въедливой акулы пера продолжается. Она держит меня за идиота? Машина-то приметная. Это не Москва, а небольшой городок. В нашем районе возле подъездов можно встретить только редкие «Москвичи» и «Запорожцы».

Ну, ничего! Пусть катается, раз бензин не жалко. Решил не обращать внимания на слежку. В своём городе я легко скроюсь от кого угодно.

С соседями на кухне общаться не хотелось. Поэтому решил ограничиться бутербродами с сыром и колбасой и сладким чаем. Правда, ввиду вечернего столпотворения и ожидания закипания чайника пришлось выслушать ряд вопросов банды хозяюшек. Они, как всегда, оккупировали газовую плиту и оба обеденных стола. Соколова соседи привыкли тюкать и на его мнение особого внимания не обращали. Мол, молодой ещё и непутёвый, подождёт своей очереди или пусть в комнате ужинает.

– Лёшка, где пропадал целый месяц? – спросил Кузьмич.

– Так он за большим рублём в колхоз на сено ездил, – ответила за меня тётя Люба.

– И сколько заработал? – требовательно произнесла мешающая суп долговязая Зина.

– Знаем мы, сколько, – тут же не устояла тётя Шура. – На заводе оклад, а в колхозе за трудодни плюс премия. Думаю, четыре сотни точно привёз.

– Ух ты, какие деньжищи! – подала голос бабка Глаша, которая любила притворяться глуховатой. – А у меня пенсия пятьдесят четыре рубля.

– Много ли вам с блохастой Муськой надо? – снова влезла Зина.

В этот момент закипел чайник. Задолбали! С трудом сдержался, чтобы не послать лесом бесцеремонную публику. Наливая кипяток, подумал, что мне не хватает чайных пакетиков. Нужно расспросить, может, где продают? Местное грузинское дерьмо, выдаваемое за чай, будет даже хуже суррогата, который совали в пакетики. Или стоит подумать о добавках разных трав. У Матрёны надо взять той же мяты или чабреца. А чтобы не мучиться с завариванием, куплю себе ситечко. Буду как Эллочка-людоедка!

Взяв тарелку с бутербродами и огромную кружку с чаем, я направился в свою комнату. Попытки поддеть или задать очередной вопрос были мной полностью проигнорированы. Вообще, пора ставить на место местных энергетических вампиров. Хватит мне различного шума, сопровождающего их жизнь, и захламлённого коридора.

Я принялся за бутерброды, продолжив мысленно ворчать. Достали! Прямо в душу пытаются залезть своим навязчивым вниманием. Всё они про тебя знают и обязательно косточки перемоют. Как только появится возможность, придётся отсюда съехать. Иначе сорвусь. Только что делать с комнатой?

Забыл чайную ложку и вернулся на кухню. В этот момент я увидел мать с отцом и поприветствовал их. Они зашли с сумками. Видимо, после школы по магазинам пробежались. А комнату отдам им! Ещё нерождённой сестре пригодится. Подрастёт – будет, где уроки делать и кукол хранить.

И вообще, в обиду я их не дам. Так что с побегом и новой жизнью в Ялте придётся повременить. Вернее, лучше совсем забыть. Придёт пора, и до тётки Аглаи я обязательно доберусь.

Если с деньгами будет нормально, то расселю эту тараканью слободу, сделаю ремонт и оставлю родителей здесь жить. Тут недалеко до школы, где они работают. А что? Здесь ведь десятикомнатная квартира, сталинка с высокими потолками, да ещё в центре города. Отсюда до любой точки рукой подать. Пусть люди поживут по-человечески. Или в СССР простым учителям такие хоромы не полагаются?

Размечтавшись, я вернулся в каморку, закрыл дверь и помешал чай. Вот незадача! Даже телевизор не включишь, дабы заглушить разговоры, доносящиеся из кухни. Если запустить проигрыватель, то сразу прибегут с претензиями, мол, громко слушаю музыку.

Моя тема сегодня продержалась недолго. Соседки обсудили, как мне поступить с четырьмя сотнями, постановив, что я должен купить мягкий уголок и горшки для цветов. Только не уточнили на хрена. Я сроду цветов не держал. После этого коллектив начал мыть косточки моим родителям и пожилому математику. Они, видите ли, гордые и не желают толкаться вечером со всеми на кухне, предпочитая готовить ужин ближе к восьми.

Странные люди. Сами себе противоречат. То им места не хватает, то вдруг все должны в одно время в кухне находиться.

Едва я доел первый бутерброд, как в дверь громко постучали. Мысленно выматерившись, я встал и распахнул дверь, готовый повторить ругательство вслух. Однако за порогом увидел Вовочку и замолчал на полуслове.

– Дядь Лёш, с тебя пять копеек, – с ходу заявил будущий криминальный авторитет и протянул руку.

– За что? – не понял я наезда.

– За телефон. Он уже пять минут трезвонит. Из-за этих на кухне его никто не слышал. Ну я и поднял трубку. Баба какая-то. Поспеши, а то она дюже требовала тебя позвать.

– Хорошо. Держи свои беговые.

Вынув из кармана монету, я запустил её в Вовочку, и тот ловко поймал денежку. Прикрыв дверь, добрался до входа и поднял лежавшую на полочке трубку:

– Алло. Кто это?

– Да я это, я, – раздался голос Матрёны. – Пришлось в заготконтору сходить. Увидела здесь аппарат. Дай, думаю, позвоню – спрошу, как дела? Когда думаете возвращаться с рыжим оглоедом?

– Матрёна Ивановна, да я хоть сегодня назад в Зажолино. Но быстро не получится. Заявку Жуков на время сбора урожая зерновых дал. Но когда её рассмотрят и какое решение примет начальство, от меня не зависит. Надеюсь, что на этой неделе всё решится. Хотя на выходные могу приехать. Если вам чего из города надо, давайте запишу.

Когда есть мотоцикл, то тридцать километров туда и обратно – плёвое дело, даже по бездорожью.

– Пока ничего не надо. Но ты уж старуху не забывай, приезжай хоть иногда, если путёвку не одобрят. А я стоящую подработку для твоих умений найду.

– Понял. На выходные тогда заскочу, у меня идея есть, – пообещал я.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в коммуналку вошёл хмурый Володя Кравцов. В руках он держал бутылку пшеничной водки с сорванной крышечкой. Тут ещё появилась его жена, начав отчитывать Вовочку. Прямо бесплатный спектакль. Заметив мужа, она устремилась к нему, указав на бутылку:

– Что, опять?

– Не опять, а снова, – грустно вздохнул Кравцов и протянул водку жене: – На, в буфет поставь.

– Что, ещё одну? – удивилась супруга, но я заметил на лице молодой женщины довольную улыбку. – Там их уже две стоит.

– Ничего, если пробкой заткнуть она не выветрится.

Когда восстанавливающаяся ячейка общества направилась к своей комнате, Матрёна спросила:

– Кто там у тебя?

– Да так, один экспериментальный клиент. Учусь на нём людей от алкогольной зависимости лечить, – шёпотом ответил я. – Об этом и хотел с вами поговорить.

– Ты и так можешь? – удивилась знахарка.

– Похоже, могу.

– А долго кодировка действует? – понятно, что Матрёна сразу уловила тему. – А то «торпедо», который в ЛТП колют, очень специфическое лекарство. Слышала, что где-то алкоголиков начали гипнотизировать. Но не верю я во всё это. Если человек сам твёрдо не решил бросить пить, то любой способ временный. Они потом ещё сильнее заливать начинают и сгорают быстрее.

– С момента воздействия прошло два дня. Полёт нормальный. Пациент покупает горючий продукт, пробует, но организм его не принимает, – шепчу в ответ.

– Алёшенька, милок, это замечательно! Знакомая уже три года просит целебную настойку сделать, которая от водки да самогона отваживает. Сын у неё спивается. Похоже, теперь я знаю, где взять секретный ингредиент, которого раньше не хватало, – бабка явно улыбается, хоть я её и не вижу.

– Матрёна Ивановна, а сколько знакомая за эту настойку денег даст?

Проводить сеансы кодирования бесплатно я точно не собираюсь. Одно дело – помочь тяжелобольному, и совсем другое – лечить людей от пороков. Не умеешь пить, просто прекрати употреблять алкоголь. Не верю я во все эти россказни про сложность. Адекватный человек ради семьи и просто нормальной жизни способен преодолеть тягу к выпивке. Иначе его банально устраивает положение дел. Или это конченый эгоист, плевать хотевший на страдания жены и детей. Кстати, Соколов шёл по той же опасной дорожке. Лёха начал потакать своим слабостям, заливая всё бухлом, ещё и теоретическую базу под это дело подвёл.

– Она не бедная, так что нас не обидит. А желающих бросить пить хватает. Вернее, жён и матерей пьяниц. Знаешь, давай тянуть не будем. Завтра сразу после работы подъезжай. Я к этому моменту отвар приготовлю и пациентов соберу. Ты не против?

– Раз по финансам не обидят, то буду. Смену на заводе отработаю и примерно к полседьмого прикачу.

– Хорошо, буду ждать с блинами и сметаной.

Едва я договорил, из комнаты рядом с туалетом вышла Галина Сергеевна, работница городского дома культуры. Уставившись на меня, она поправила бигуди и погрозила пальцем:

– Алексей, почему так долго занимаешь телефон? Мне с минуты на минуту должны позвонить.

Повесив трубку, я не стал спорить, хотя за телефонную точку все комнаты платили поровну. Но почему-то местный серпентарий особо заострял внимание на моей персоне. Хотя за время моего проживания в коммуналке это третий или четвёртый разговор. И вообще, я месяц отсутствовал. Мысленно выдыхаю, постаравшись успокоиться. Ведь местное бабьё с огнём играет. Процесс запуска диареи мной уже освоен. Могу и не сдержаться. Останавливает только то, что сам потом в туалет не сходишь.

Вернувшись в каморку, я допил остывший чай и съел бутерброды. Потом проверил наличие во дворе красной «копейки» и начал собираться. А буквально через пять минут я уже ехал на «Урале», следя в зеркало заднего вида за мелькающим позади «жигулёнком».

Волкова прилипла как банный лист. Пришлось выкручиваться. Если просто от неё оторваться, то это вызовет дополнительные подозрения. Поэтому я доехал до дома родителей Рыжего, поставил мотоцикл у забора и вошёл во двор.

Едва я появился, пёс приветливо замахал хвостом. Потом из дома появилась тётя Тамара и сказала, что мужики ушли помогать соседям затаскивать новую мебель. В ответ попросил разрешения оставить мотоцикл и пройти через заднюю калитку к реке.

Получив одобрение, я миновал засаженный картошкой участок, выбравшись за забор. Ну а дальше дело техники. Пока Волкова ждала у тупиковой улицы, я обошёл её по параллельной и буквально через пятнадцать минут оказался на месте, где обнаружили заколку.

Я быстро нашёл вытянутый участок с зелёной травкой и несколькими высокими липами. Крестик на карте указывал место рядом с тротуаром. С момента находки улики прошёл почти год, и вряд ли здесь можно что-то найти. Но мне нужно попробовать определить точку отсчёта. Не знаю, как правильно назвать ситуацию.

Обойдя каждое дерево по кругу, потянулся к своему дару и попытался просветить почву. В отличие от тел пациентов, земля не пускала дальше пары сантиметров. В принципе, уже неплохо. Обойдя всё ещё раз, я за несколько минут обнаружил несколько пивных пробок, кучу бычков, крышку от консервной банки и монету в три копейки. Всё не то!

Однако я складывал всё найденное в одном месте, хотя не видел в этом никакого прока. Но когда потянулся за двумя утопленными в почву ключами на серебристом колечке, внезапно почувствовал, как палец кольнуло. Разряд как у пьезозажигалки, но он заставил меня буквально остолбенеть. В глазах тут же потемнело. И я снова увидел тёмное помещение, где теперь угадывались сразу два силуэта.

Глава 4. Кодировка

– Парень, ты чего? – незнакомый голос заставил разлепить веки.

Я обнаружил себя сидящим на траве, привалившись спиной к стволу дерева.

– Тебе плохо или пьяный? – спросил мужик лет сорока.

Судя по внешнему виду, автолюбитель, проходивший мимо со стороны кооперативных гаражей.

– Не, трезвый. Всё нормально, просто отдыхаю.

Мужик кивнул и побрёл к пятиэтажкам, что-то недовольно бурча себе под нос.

Поднявшись, я почувствовал, как раскалывается голова. Впрочем, постепенно становилось лучше. Посмотрел на часы и удивлённо присвистнул. Получается, я был без сознания почти полчаса.

И вдруг я понял, что до сих пор сжимаю в кулаке ключи. Кажется, меня шибануло после соприкосновения именно с ними. Похоже, не все улики здесь милиция собрала.

Пройдясь по вытянутому участку ещё раз, я внимательно всё осмотрел, пока ещё было светло. Бросилось в глаза старое повреждение на коре дерева, рядом с которым я нашел ключи. Такое ощущение, что кто-то не справился с управлением и легковая машина, перескочив через бордюр, врезалась в ствол. Несильно, но этого хватило, чтобы бампер рассёк кору.

Оглядев место получше, я призвал на помощь дар и обнаружил в траве две чешуйки хромированного покрытия. Не уверен, что небольшая авария относится к пропаже Маши, но надо собрать всё. Вытащив из кармана платок, я завернул в него кусочки шлифованного хрома и спрятал в карман. Затем рассмотрел ключи.

Вполне обычные, как от миллионов замков по всей стране. Я пользуюсь почти такими же ключами сейчас, как и в девяностые. Один жёлтый, второй серебристый. Потёртые от частого использования. Думаю, кроме моих отпечатков пальцев, других на них точно нет. Но я, кажется, знаю, как проверить, кому эти ключи принадлежат. Жаль, что прямо сейчас не получится. Тётя Валя наверняка дома. В моём случае нужны максимальные меры предосторожности. Надо бы вообще ключи припрятать и с собой не таскать.

Закончив с осмотром, я не решился прибегать к помощи дара ещё раз и направился к дому родителей Рыжего. Открыв неприметную калитку, обнаружил, что всё семейство в сборе. Санин батя спросил про мотоцикл, пришлось рассказать историю его появления. А затем тётя Тамара под одобрительные кивки мужской части семейства пригласила меня зайти в дом и сесть за стол. Отказываться нельзя, да и не хотелось. Поэтому я вместе со всеми поел вкуснейшие макароны по-флотски, а потом немного почаёвничал.

После этого Рыжий вытащил из сарая канистру бензина, заправил бак мотоцикла под крышку, а потом потребовал, чтобы я отвёз его в заводскую общагу на законное койко-место. Разумеется, мы сразу выдвинулись.

– Мамка деньги не отдаёт, – пожаловался друг, когда мотоцикл медленно проехал мимо затаившихся за поворотом «Жигулей». – Приказала половину полученного на заводе отдавать. Хочет всё на книжку мне положить. А остальное заставляет на одёжку потратить.

– Ну и в чём она неправа? – спросил я, а сидевший позади Рыжий хлопнул меня по шлему. – Тебе такая сумма в общаге на хрен? Ты наверняка договорился, что будешь проставляться. Вот тётя Тамара и переживает. Ей не нужно, чтобы ты всё заработанное за два месяца, включая колхозные рубли, за неделю прогулял. Какой смысл пахать как лошадь, чтобы потом всё быстро спустить на водку?

– Ну я же парням обещал!

– Вот и проставься, только грамотно. В пятницу после работы купи двадцатилитровую канистру «жигулёвского» и солёной рыбы. Да у вас весь этаж упьётся. Сам знаешь, будет пиво – мужики водку сами найдут. А тебе дёшево и сердито. Заодно никто слова плохого не скажет, а наоборот – оценят.

– Хорошо, такое мне подходит, – крикнул Саня и добавил: – Но кто-то недавно предлагал в ресторан сходить.

Я сразу подумал о ресторане «Чайка» при гостинице. Козырнее места в нашем захолустье нет. Или придётся ехать в Смоленск. К тому же можно подобрать время визита и как бы случайно пересечься с журналисткой. Надо подумать. С учётом того, что Волкова за мной следит, она и сама может пойти на контакт.

– Раз обещал, значит, сходим. Покажу, с какой стороны вилка должна лежать, а с какой ложка. Но тебе предварительно надо приодеться. Извини, Саня, но твоя мать права. Спортивный стиль в ресторане не прокатит. Так что кеды и олимпийку необходимо сменить на что-то модное.

– Хорошо! Схожу джинсы себе прикуплю, новую рубаху и штиблеты, – пообещал Рыжий.

Подрулив к общаге, находящейся невдалеке от завода, я высадил дружбана и неспешно покатил к дому. Немного отклонившись от маршрута, проехал мимо трёхэтажного дома тёти Вали. Откуда-то я помнил подъезд и теперь попытался угадать, на каком этаже она живёт. Правда, с наскока не получилось. Наводить справки об адресе нельзя. Поэтому придётся определять квартиру на месте, уловив момент.

Добравшись до дома, я в последний раз посмотрел на промелькнувшую красную «копейку» и ухмыльнулся. Ну вот неймётся человеку! Какой смысл бесполезно тратить время? Я ведь завтра в деревню рвану. Она поедет следом? А если мне придётся остаться там и вернуться в Яньково утром? Так, скорее всего, и будет.

Главное, что журналистка пока не уверена в моей вине, иначе сдала бы органам. Поэтому пусть катается.

Видимо, после обморока я держался на морально-волевых. Вторая волна отката резко настигла, как только за мной захлопнулась дверь конуры. В итоге пришлось закинуться цитрамоном и сразу лечь спать.

Всю ночь снилась чернота, в которой кто-то шевелился. И опять там была не одна, а две едва видимые фигуры.

Несмотря на то, что лёг рано, проснулся только благодаря будильнику. Одно хорошо – долгий сон подействовал позитивно. По крайней мере, сознание прояснилось и исчез даже намёк на слабость. А дальше захлестнула обычная рутина. Всё как обычно. Встреча со знакомыми в толпе, Саня, догнавший рядом с общагой.

* * *

Смена прошла нормально. До обеда поговорил с начальником транспортного, сослался на то, что надо съездить в колхоз и доделать кое-какие дела. Севастьянов без проблем дал разрешение выйти в среду после обеда.

В столовой снова не было Светы Егоровой. Опять появилось беспокойство, но я не придал ему значения, ибо голова была забита совсем другим. Ещё Рыжий отвлёк, пристав с выбором джинсов. Лида снова включила режим равнодушия. Прочитал обрывок мыслей комсомолки, где она обвиняла меня в тупости, и малость прифигел. Она серьёзно?

Решил не заморачиваться, пустив ситуацию на самотёк, и продолжил работать. В итоге остаток смены прошёл нормально. Уже на выходе с проходной почувствовал чей-то нехороший взгляд. Естественно, это была тётя Валя. Она смотрела на меня из бокового коридора, думая, что не замечу.

Странная она. Хорошо, ты за мной следишь. Сразу возникает вопрос – зачем? Что это даст в глобальном смысле? Мобильных телефонов в этом времени нет, и Волкову не предупредить. Зато вызвать у меня опасения – легко.

После работы хотел быстрее сесть на мотоцикл и уехать, но на выходе меня поймал Саня:

– А я?

Вспоминаю, что утром обмолвился о поездке.

– Да без проблем, поехали, – тут же соглашаюсь.

Вместе веселее. И Рыжий не помеха, всё равно ничего не заметит, заодно отвлечёт на себя внимание.

У поворота в сторону посёлка в зеркале показалась красная «копейка». Интересно, поедет ли журналистка за нами? Через пару километров выяснилось, что благоразумие восторжествовало. Акула пера отстала. Может, решила поберечь подвеску?

Оно и правильно. Иначе я уже не знаю, как дальше делать вид, что её не замечаю. Тем более в посёлке это практически невозможно.

Хотя днём прошёл небольшой дождик, дорога уже высохла, и до дома Матрёны мы добрались к шести тридцати. Бабка обрадовалась, тут же принявшись накрывать на стол под яблоней. Незапланированный приезд Сани она восприняла нормально, сразу отправив его кормить поросят.

Как и обещала знахарка, нас ждали блины со сметаной, клубничное варенье, домашняя колбаса, сало и душистый хлеб со всяческой зеленью. Ну а после ужина подъехала клиентка. Серьёзного вида женщина на новеньком автомобиле «Нива ВАЗ-2121». Такую машину в этом времени я ещё не видел. Думал, их ещё не выпускают.

– Ну что, поехали? – властно произнесла дама, едва зайдя во двор.

– Клара Семёновна, а у тебя всё готово? – спросила бабка в ответ.

– Да, собрала пятёрку самых злостных алкашей. Сидят в конторе с бригадиром, думают, что их в очередной раз перевоспитывать будут.

– Ну, поехали. Давай, ты езжай вперёд. А меня Алёшка подвезёт на мотоцикле. Не дай бог, разолью у тебя в машине чего вонючего.

– Хорошо! Только не отставайте, дело-то важное.

Оставив Саню на хозяйстве, мы с Матрёной покатили следом за автомобилем.

– Это кто такая?

Ранее этой властной и явно зажиточной женщины я в колхозе не видел.

– Матвеева Клара Семёновна, директор лесхоза – ответила знахарка. – В здешних местах она второй человек после Жукова. А не видел ты её потому, что предприятие базируется в соседнем селе. Оно в два раза меньше нашего, но зато вокруг сплошные леса. Говорят, если бы у нас дорога нормальная была, то там давно бы цех по выпуску деревоплиты поставили. Лесовозы-то по своему колдобистому шляху ездят. А здесь придётся постоянно машины гонять и людей с разных мест возить. Ещё лет пятнадцать назад болтали про возможность проложить до обоих посёлков железнодорожную колею. Если бы сделали, то можно было б целый деревообрабатывающий комбинат строить. У нас же вокруг лесов столько, что выйдет пол-Франции накрыть.

И опять всё дело упирается в дорогу. Неужели деятелям из Смоленского обкома до такой степени плевать на местные реалии? Кстати, я заметил, что дорога между сёлами лучше, чем идущая в райцентр. Похоже, председатель и директор лесхоза совместными усилиями подсыпают, где надо, гравия и песочка. Только прямого выхода на асфальтовый завод у них нет.

Самое интересное – недавно я вспомнил, как в будущем ездил в эти места на автобусе. Один раз на рыбалку с друзьями, а второй – по какому-то поручению тёти Кати. Так вот, в девяностые эти дороги выглядели практически аналогично. Получается, до развала страны у советской власти руки до ремонта так и не дошли.

Эта Матвеева – тётка явно непростая. Примерно понимаю, какой контингент трудится на столь специфическом предприятии. На лесопилках, складах и цехах деревообработки работает тот же люд, что и в колхозах. А вот в бригадах вальщиков леса – по большей части бывшие сидельцы. Так уж у нас сложилось. И к этому контингенту нужен особый подход. Того, кто не умеет правильно обложить трёхэтажным матом и поставить на место, слушаться попросту не будут. Поэтому директор должен состоять из гранита.

– Алёша, давай обсудим, как лечить станем, – предложила Матрёна, когда в отдалении появились первые дома соседнего посёлка.

– Всё просто. Ты даёшь каждому по очереди выпить свои травы, а я буду сзади стоять. Там надо всего минуту. И у меня уже получается воздействовать на расстоянии, пусть и небольшом. Только предупреждаю сразу: как только всех пятерых закодируем, то сразу тикать придётся.

– Думаешь, мужики сразу поймут, что с ними сделали?

– Ага! Я до сих пор боюсь, что мой сосед узнает. Скандала и драки не избежать. Хоть я и спас человека, он этого сразу не поймёт. Или просто не захочет. У алкоголиков психика устроена странно.

– Ничего, прорвёмся. Есть правильные слова, чтобы людей в узде держать.

Добравшись до конторы лесхоза, которая была побольше, чем сельсовет, директор завела нас в медпункт. После коротких переговоров со знахаркой Матвеева крикнула бригадиру, чтобы прислал первого алкоголика.

Когда мужика в спецовке посадили на табурет, я стоял позади и делал вид, что рассматриваю таблицу окулистов для проверки зрения.

– Кривоносов! – грозно обратилась директор к мужику. – Месяц назад ты на коленях стоял и обещал, что больше ни одного запоя. Но снова неделю прогулял. Всё, даю тебе последний шанс! Готов закодироваться?

– Семёновна, я согласен. Кодируй. Только ведь не работает это. Не знаю, что с собой делать, как увижу пузырь, сразу с резьбы слетаю, – вроде как смущённо ответил помятый и небритый мужик лет сорока.

– Ничего, милок! Сейчас мы это дело поправим, – ласково пообещала Матрёна.

Знахарка открыла бутылку, наполненную настойкой, и налила в стоявший перед мужиком гранёный стакан грамм сто. В нос сразу шибануло целым букетом запахом с небольшой толикой алкоголя.

– Пей! – приказала бабка.

Работяга понюхал содержимое стакана и, учуяв спиртное, округлил глаза:

– Семёновна, не обессудь, если снова в загул уйду. Ты сама предложила.

– Пей! – рявкнула Матвеева, и мужик, вздрогнув, опрокинул настойку.

К этому моменту его голова для меня стала полупрозрачной. Я спокойно отсёк все волны импульсов, устремившихся к центру удовольствия.

Проглотив зелье, Кривоносов сморщился, словно выпил какую-то гадость. Сидевшая рядом Матрёна придвинулась ближе к пациенту и начала быстро что-то шептать ему на ухо.

– Ну всё. Можешь идти, – знахарка махнула рукой.

Удивлённый алкоголик схватил выпавшую из рук кепку и направился к двери.

– Это всё? – недоверчиво спросила директор.

– Да! Клара Семёновна, давай следующего, – произнесла бабка, не дав Матвеевой опомниться.

Таким же образом мы провели ещё пять сеансов кодирования. При этом я так и простоял на одном месте. Всё происходило почти одинаково, лишь с небольшими вариациями. Матвеева произносила короткую речь, алкоголик давал обещание. Затем Матрёна наливал сто грамм настойки, а я отрубал каналы получения удовольствия. И только одному здоровому мужику по имени Толик директор пригрозила штрафными санкциями.

Когда мы закончили, я почувствовал лёгкое головокружение. Но так как применение дара оказалось минимальным, особо не переживал. Доедем – поем, высплюсь и завтра буду как огурец.

– Матрёна, а ты уверена, что всё сработает? – спросила Матвеева с сомнением.

– Даю год гарантии, – уверенно ответила знахарка. – Если кто за это время сорвётся, приезжай, я деньги верну. А чтобы проверить эффект – вот, возьми.

Знахарка вытащила из сумки бутылку водки «Коленвал» за три рубля шестьдесят две копейки.

– Сходи и налей им по стопке. Посмотри, что будет, – предложила бабка с улыбкой.

Матвеева взяла водку со стаканом и вышла. Вернувшись через несколько минут, директор без слов кивнула и полезла в сумочку. Достав пачку двадцатипятирублёвок, она отсчитала двенадцать купюр и положила перед знахаркой. Та, не пересчитывая, завернула деньги в платочек.

Выйдя в коридор, Матрёна передала мне половину денег и побрела к выходу. Я двинулся за ней, а по дороге заглянул в Ленинскую комнату. Там шестеро хмурых мужиков сидели перед открытой бутылкой водки.

– Матрёна Ивановна, уходим, а то сейчас как начнётся, – поторопил я знахарку, но она также неспешно начала устраиваться в коляске.

– Сегодня они точно за нами в погоню не бросятся, – уверенно заявила бабка.

– Это почему?

– Потому что заговор я им правильный на ушко прочитала. Если не хотят стать слабыми по мужской части, то лучше мне на глаза не попадаться. С претензиями тоже не стоит приходить.

– Всё-таки это зверство. Мужиков всех радостей лишать, – произнёс я, когда мы отъехали.

– Всё правильно, для мужиков это расстройство. Но пить беспробудно тоже неправильно. Ведь у всех жёны и дети, которые на это безобразие смотрят. Пьянство – вот настоящее зверство. К тому же мы предотвратили множество нехороших дел, которые они по пьяной лавочке могли сотворить. А кого-то спасли от реального срока за уголовку.

– А если они потом придут и попросят их раскодировать?

– Зачем? Кстати, а ты сможешь назад всё вернуть?

– Скорее всего, да, – отвечаю неуверенно. – Но скажу сразу, вход – рубль, а выход –два, умноженное на пять.

Когда мы подъехали к дому Матрёны, заморосил дождик. Хозяйка посмотрела на сгущающиеся тучи, сделавшие небо совершенно чёрным. Повезло, что успели доехать. Освещение между сёлами, вообще-то, не предусмотрено. Ну и ехать в ливень по лужам – то ещё удовольствие. Хорошо, что я додумался отпроситься у начальника. Вдруг завтра дороги размоет, и мы с Рыжим застрянем.

– Полночи будет лить, поэтому оставайтесь спать в бане. Заодно поговорим, а то чую я, что ты какой-то замученный. Расскажешь, что случилось.

Не знаю как, но Матрёна смогла понять, что в моём настрое что-то изменилось. Предложила помощь, и я был этому рад.

Глава 5. Пропавшая

– Лёша, Саньке пора спать, – заявила Матрёна, когда мы вернулись. – А с тобой милок, пойдём-ка поговорим.

Зайдя в каменный мешок с печкой, она включила свет и, сев за стол, указала на стул, стоящий напротив:

– Давай сначала о наших делах, – предложила она.

– Да без проблем. Не думал, что директор лесхоза столько за кодировку заплатит, – признался я.

– Так Матвеева не со своих отдала, а из чёрной кассы предприятия. Конечно, могла бы себе забрать, но для общей пользы ей не жалко. Эти мужики, если кодировка не слетит, хорошо работать будут. И лесхозу прибыль принесут. А денег у Клары и так хватает. Если дело выгорит, то она к нам ещё не раз обратится. Обычных пьющих – ну, тех, кто только по выходным и на праздники – я ей от водки отвадить не позволю. А в остальном – почему бы не подзаработать? Да и людям польза.

– Чёрная касса – это как? – заинтересовался я.

– Обычно. Ты как маленький. Кому-то пару машин неучтённых досок для строительства дома подкинула. Или прицеп дровишек привезла. Так копейка в рубль превращается. Думаешь, у нашего Жукова не так? Схема похожая. Только кто-то эти деньги себе в карман кладёт, а другие из неучтённых средств дорогу между сёлами в порядке держат. Или если кому-то из колхозников своих стариков похоронить надо, то все расходы идут из кассы. Без этого в сельской местности не прожить. Сначала ты помог людям, а потом тебе сторицей вернулось. Ну и друг за друга здесь народ стоит.

Я понял, что Матрёна намекнула на ситуацию с шабашниками.

– Ясно. Значит, будем иногда кодировать.

– Будем, но сейчас речь не об этом. Чую я, что не успел ты в город приехать, как сразу в беду попал.

– Матрёна Ивановна, от тебя ничего не скроешь. Только, получается, влип я давно, да просто раньше не замечал.

– И каковы размеры проблем?

– За такое в СССР дают вплоть до высшей меры.

В ответ знахарка нахмурилась:

– На душегуба ты точно непохож. Признавайся, в чём дело? И давай честно. Если виновен, лучше сразу скажи.

– Год назад пропала девушка. Кое-кто решил, что я замешан.

– Если подозревают, значит, есть основания. Ведь так? – заметила бабка.

Я кивнул. Хотя сам не давал никаких поводов для подозрений.

– Ну, тогда выкладывай. Может, смогу чего посоветовать.

И я рассказал знахарке почти всё. Про пропавшую Машу Курцеву, учившуюся в параллельном классе. О том, как её искали всем заводом. Естественно, упомянул про подозрения тёти Вали. А в конце уже изложил ситуацию с журналисткой из Москвы, которая под видом интервью составляла мой психологический портрет. Про слежку тоже рассказал.

Пропустил только две вещи. Первое, что обнаружил в номере журналистки папки с копиями уголовных дел и приговорами. А второе – про возможную причастность бывшего хозяина тела. Не говорить же бабке, что я пришелец из будущего.

– Чего-то в этой истории не сходится, – констатировала знахарка, когда я закончил. – Девчонка пропала – это ясно, бывает. Мать подозревает тебя? Тоже понятно. Человек хватается за любую соломинку. Но журналистка не просто так в области объявилась. «Комсомольская правда» – газета всесоюзная, а не местный листок. Одни подозрения этой Вали рыть землю москвичку не заставят. Есть что-то ещё. Надо как-то узнать о настоящем интересе этой Волковой. Для этого тебе придётся с ней поговорить. Она не мать пропавшей девицы. И может рассказать, зачем приехала. Ты только веди себя хитрее.

И всё-таки Матрёна – провидица! Сразу определила, что Волкова появилась в области не только из-за меня.

– Так и сделаю. Только обожду несколько деньков. Время терпит.

Говоря это, я ещё не знал, что ошибаюсь. Времени у меня оставалось не так много.

* * *

От Матрёны мы уехали в полшестого утра, когда закончился дождь. Мне можно было не спешить, так как я отпросился до обеда. Но Санька об этом не побеспокоился. Разгильдяй!

До города ехали медленно, так как пришлось объезжать огромные лужи. Поездка была похожа на бесконечное лавирование. Но в итоге мы приехали вовремя, даже чуть раньше.

Домой я пока решил не возвращаться, поэтому оставил мотоцикл на стоянке у общаги. Сам зашёл вместе с Санькой в его четырёхместный «люкс», и пока он переодевался, уселся на подоконник.

Через несколько минут все проживающие в комнате вместе с Рыжим убыли на работу. А я забрал у друга ключ, сказав, что до обеда перекантуюсь здесь. Разумеется, он не возражал. Так что можно спокойно понаблюдать за проходной завода.

Тётя Валя появилась, когда к заводу начали сходиться конторские. Им переодеваться не нужно, поэтому кабинетные работники приходили попозже. Когда последний опоздавший исчез за турникетами, а улицы опустели, я начал собираться на вылазку.

И через семь минут уже стоял у старенького трёхэтажного дома, в котором жила тётя Валя с дочкой. По дороге никого не встретил, так что спокойно зашёл в подъезд. Внутри попытался найти табличку с номерами квартир и фамилиями жильцов. Место, где она раньше крепилась, обнаружилось сразу, но сама табличка давно исчезла. Пришлось доставать найденные ключи и осматривать замочные скважины.

Мне повезло, дом был старый. Эпоха металлических дверей пока не наступила, и никто не менял деревянные конструкции, используя однотипные замки, к которым явно не подходили найденный мною ключи. Все двери первого этажа оказались именно такими. На втором нашлась пара нужных вариантов.

Сразу пробовать открывать, разумеется, не стал, а для начала сходил на третий. Там обнаружилась лестница на чердак и отделанная рейками дверь с подходящим замком. Пока ходил, кто-то вышел из квартиры на первом и покинул подъезд. Это заставило меня поторопиться.

Обойдя все три интересующие меня двери, попытался почувствовать, есть ли внутри квартир за ними люди. И хотя дар выдал только один положительный результат, доверять прощупыванию вслепую не стал.

У двери на втором этаже, где мне показалось, что никого нет, я уже хотел проверить замок, как вспомнил один момент. Задрав коврик, обнаружил там жёлтенький ключик, очень похожий на один из найденных. Подняв его, приложил к своей находке и увидел, что зубчики отличаются.

Затем вернул ключ на место. Рванул на третий этаж и подошёл к двери, обитой рейками. Сунув жёлтый ключ в скважину, привычно крутанул. Подходит!

Значит, ключи принадлежали Маше, и она их уронила там же, где и заколку. Только это ничего не меняет.

Можно просто спокойно уйти, пока никто не видел. Но что-то толкнуло меня открыть дверь квартиры.

Осмотрев прихожую, я обнаружил идеальную чистоту. Ковровые дорожки лежали ровно по центру прохода, а обувь была расставлена по линейке. Похоже, тётя Валя относится к чистоте дома похлеще, чем на работе. Придётся вести себя максимально аккуратно и не оставлять следов.

Быстро осмотрев скромную, но чистую кухню, я прошёл по длинному коридору и заглянул в большую комнату. Мебель здесь старая, такую обычно показывают в фильмах о военном времени. Шкафы, буфеты, круглый стол и диван с деревянной спинкой. Видно, что семья живёт небогато. Даже черно-белый телевизор старого образца. Хотя если сравнивать с моей каморкой, то это хоромы.

Зал меня не заинтересовал. Прошёл дальше, открыл дверь и очутился в комнате пропавшей Маши. Заметно, что мать за год не тронула ни одной вещи. На ростовом зеркале – фото советских актёров, на письменном столе журналы, конспекты из техникума и учебники.

Пол идеально вымыт, пыли нигде нет. Но есть ощущение, что девушка быстро куда-то собиралась и недавно вышла. Похоже, мать каждый раз после уборки возвращает вещи на свои места. На кровати лежит одежда, а на подоконнике – нехитрая косметика: карандаш для подводки глаз, помада и пудра.

Если была какая-то записка от дочки или дневник, то мать наверняка передала их следователю. Иначе всё лежало бы на виду. Ничего подобного я не обнаружил и потому задал себе разумный вопрос. Что я вообще хотел здесь найти?

Осмотрев квартиру ещё раз, я собрался уходить, но тут взгляд зацепился за массажную расчёску. На ней застряло несколько длинных тёмно-рыжих волос. Судя по более светлым корням, окрашенных хной. В СССР с этим делом просто. Краски не хватает, вот народ использует больше перекись и хну.

Тётя Валя – русоволосая. Значит, волосы точно принадлежали пропавшей девушке. Сразу вспомнился эпизод из прошлой жизни. Во время съёмок «бойни» участников попросили выполнить похожее задание и найти владельца предмета в старинном особняке. Многие шарлатаны принялись хватать расчёску и проводить всяческие магические ритуалы. Кто-то даже бил в бубен, размахивал черепом и зажжёнными свечами. Псевдоэкстрасенсы просто отвлекали внимание, а потом бродили по дому, пытаясь просто угадать, где спрятался человек. В итоге практически все участники шоу не выполнили задание, и лишь двое случайно напоролись на спрятавшегося мужика. Тогда я не стал дотрагиваться до расчёски, понимая, что это не поможет. Но, так уж получилось, случайно оказался в числе счастливчиков.

А вдруг теперь сработает? Ведь у меня есть дар. Ключи же что-то показали. Я не хотел снова потерять сознание, но любопытство взяло верх над разумом, и пальцы потянулись к расчёске.

Касание снова сопровождалось уколом электрического разряда, прошедшим волной по телу. В глазах потемнело. Но вместо привычной черноты, как в прошлые разы, я чётко увидел силуэт девушки, за которым помаргивала тусклая лампочка.

– На, попей, – девичий голос показался знакомым.

В тот же миг кто-то начал жадно пить воду. Изображение появилось всего на три-четыре секунды, и я даже увидел эмалированную кружку. И всё. Меня будто выбросило из комнаты. Когда открыл глаза, то обнаружил себя сидящим на полу с расчёской в руке.

– И что это было? – прошептал я.

Если видел всё из глаз пропавшей Маши, то откуда там взялась ещё одна девушка? И вообще, это актуальное видение или пришедшее из прошлого?

Раскалывающаяся голова породила сотню вопросов. Но сейчас не до них. Спохватившись, я посмотрел на часы. Жуть! Точно помню, что заходил в квартиру в восемь тридцать, а сейчас пол-одиннадцатого. Похоже, погружение отняло у меня три часа.

Представив, что будет, если меня здесь обнаружат, я вскочил на ноги и вернул расчёску на место. Затем вышел в коридор и устремился к входной двери. Выглянув в глазок, убедился, что на площадке никого нет, и покинул квартиру. Едва я закрыл дверь на ключ, как в подъезд кто-то вошёл и начал быстро подниматься по лестнице.

Моментально среагировав на ситуацию, поднялся на чердак. Как оказалось, не зря. Ибо через щель я увидел, что это тётя Валя. Пронесло! Не знаю, почему она вернулась? Может, снова подсказало материнское сердце, на которое уборщица любит ссылаться?

Как только дверь закрылась, я не стал испытывать судьбу и, спустившись с чердака, рванул вниз по лестнице. Оказавшись на улице, едва не перекрестился, обнаружив отсутствие старушек на лавочках. От дома Курцевых я отходил так, чтобы меня не было видно из окон. Рванув прямиком к заводу, я уже через десять минут прошёл проходную. Пока переодевался, наступило обеденное время. Так что вместе с коллегами направился в столовую.

После видения и пережитого волнения есть не хотелось. Но, чтобы не выделяться, набрал еды, как обычно, и направился к столу, занятому Санькой и двумя мужиками.

– Где был? – сразу спросил тот.

– Задремал у тебя в общаге. Чуть не проспал, – соврал я.

– Дверь закрыл?

– Ага. Ключи после смены отдам.

– Чего капусту тушёную вилкой ковыряешь? Не нравится? Конечно, после Матрёненых харчей не фонтан, но жрать можно, – заявил Рыжий.

– А ведь капусту сегодня и правда переварили. Недосолено, да и лучка с чёрным перцем я бы добавил. Похоже, без Светки бабы не справляются, – произнёс молодой фрезеровщик, а я сразу напрягся.

– Не понял, а где наша Светка? – спросил Саня.

– Мужики вчера спрашивали, почему пирожки с рисом и яйцом из меню исчезли. Заведующая столовой сказала, что пока некому их печь. Вроде как Егорова уехала на несколько дней к родне в Могилёв. Пообещала, как вернётся, то сразу пирожки появятся.

– Хорошо бы, – мечтательно подхватил его товарищ. – Светкины пироги – это бомба! Да и сама она баба с выдающимися достоинствами!

Мужики заржали, а я уставился на свои начавшие трястись руки. Ведь стало понятно, кто был в моём видении.

Как я сразу не узнал её голос? Светка поила водой пропавшую год назад Машу. А это значит, что обе девушки живы. Но где они? И как там оказалась Светка?

Спрятав руки под столом, я попытался успокоиться. И начал насильно запихивать в рот еду, чтобы не вызвать подозрения. Только как тут успокоишься?

На самом деле ничего нормального в происходящем нет. Это что, моё предназначение – стать крайним в новой жизни?

В понедельник и вторник Светки не было. Да и парни подтвердили её отсутствие. Но почему заведующая заявил, что повариха уехала к родне? Скорее всего, после того, как Егорова не вышла в понедельник, начальница просто начала выгораживать лучшую повариху.

Возможно, Света раньше ездила к родне. Вот добренькая заведующая и написала за сотрудницу заявление на отгул или отпуск за свой счёт. Насколько я помню, родители Егоровой переехали в Могилёв недавно. Настоящих подруг, кроме Людки, у поварихи нет. А моя бывшая на своей волне к свадьбе готовится и никого в упор не замечает. Выходит, что пока на работе не поднимут шум, пропажу не хватятся.

Вот засада. А ведь я, скорее всего, последний, кто разговаривал в воскресенье со Светой Егоровой. И это видело полгорода. Помог поднести сумки на свою голову. Кто тогда станет главным подозреваемым? Если бы не пропала Маша, то можно было отнестись к ситуации спокойно. Но сейчас, когда за мной следит журналистка «комсомолки», ситуация может взорваться в любой момент. «И что же теперь делать?» – спросил я себя, подходя с подносом к окну для сдачи посуды.

– Если Светка завтра не выйдет, пойду жаловаться, – заявила забравшая поднос работница, обращаясь к своей коллеге.

Я сразу превратился в слух, сделав вид, что рассматривать листочек с меню на неделю.

– Марин, да ладно тебе. Ну выйдет она не завтра, так в пятницу. Тебе-то чего?

– Того, что приходится чужие обязанности выполнять, – продолжила девушка в белом колпаке. – Меня заведующая даже на день не отпустила, когда из деревни родня приезжала. А Светкины прогулы прикрывает.

Моя догадка насчёт заведующей столовой подтвердилась. Та действительно покрывала отсутствие лучшей поварихи. Только долго это не продлится. И вообще, надо действовать на опережение. На выходе с проходной удовлетворённо кивнул, заметив стоявшую в сторонке «копейку» с журналисткой внутри.

Пора форсировать события.

– Ты джинсы с туфлями купил? – спросил я друга, окинув взглядом его спортивный прикид.

– Когда б я успел? Мы же с тобой вчера в село мотались. А сегодня целый день на работе. Но если надо – рядом с родителями один моряк дальнего плавания живёт. Он всяким импортным барахлом торгует. Можем к нему вместе зайти. Поможешь мне шмотьём затариться?

– Да без проблем. Сейчас сядем на мотоцикл и съездим к твоему мореману, – пообещал я, поворачивая вместе с другом к общаге.

– Лёха, а к чему такая срочность? – поинтересовался Рыжий.

– Ну я же тебе обещал, что в ресторан пойдём. Вот в пятницу и посетим «Чайку». Только для этого мы должны быть модными и красивыми.

Отходя от проходной, я снова заметил уборщицу, которая вместе с журналисткой не отрывала от меня глаз.

Глава 6. Кольцо сжимается

Стоило завернуть в частный сектор, как «копейка» журналистки прекратила нас преследовать. Ну наконец-то! Наверное, устала за мной гоняться. Или поняла, что красная машина больно приметная, и я, в конце концов, её обязательно срисую. А возвращение мотоцикла в центральную часть города можно постеречь у гаражного кооператива. Отсюда несколько выездов, но каждый виден, если занять правильную позицию.

Дом моряка дальнего плавания стоял невдалеке от жилища Санькиных родителей. Он ничем не выделялся, кроме доносящегося из окна голос Высоцкого, поющего о пользе утренней гимнастики.

Несмотря на бегающую во дворе собаку, Рыжий смело открыл калитку, а затем заглянул в распахнутое настежь окно.

– Боцман! – позвал он.

Через несколько секунд музыку выключили, а в окне появился мужик лет сорока. Высокий, усатый и в тельняшке. Этакий классический моряк из фильмов.

– Санька, это ты под окнами тарахтишь? Тебе чего? – спросил он и оценивающе посмотрел на меня.

– Батя сказал, ты недавно из рейса вернулся. Наверняка шмоток заграничных привёз. Хочу чего-нибудь прикупить.

– Купить он хочет. А лаве у тебя имеется?

– Конечно, я пол-лета в колхозе деньгу заколачивал, – Рыжий хлопнул по карману брюк.

– А дружок твой чего молчит? Тоже покупатель или просто посмотреть? Сразу предупреждаю, здесь не картинная галерея, – мореман ещё раз окинул меня взглядом.

– Боцман, всё нормально! Лёха – свой пацан. Со мной в колхоз мотался, так что деньга есть, – произнёс друг.

– Ну, раз финансы позволяют, тогда не стойте на улице, а залетайте в хату, – мужик кивнул на дверь.

Зайдя внутрь, мы поздоровались с хозяином за руку, и тот указал на табуретки, стоящие в комнате:

– Падайте на банки, пассажиры, – Боцман сам уселся в кресло. – Говорите, что конкретно нужно? У меня здесь не «Берёзка», но чего-нибудь подберу.

Быстро окидываю взглядом большую комнату. Вполне обычная мебель с вкраплениями заграничного антуража. На стенах несколько плакатов с девчонками в бикини. На столе стопка журналов Playboy и Penthouse. Рядом раскрытая пачка сигарет с верблюдом и ополовиненная бутылка виски Johnnie Walker Red Label. Прямо рекламная акция, рассчитанная на неискушённого советского покупателя.

Но больше всего меня заинтересовал огромный двухкассетный магнитофон с грудой аудиокассет рядом. Мечта любого меломана в СССР! Санька также с вожделением уставился на Sony.

Этим дело не ограничилось. На стуле лежали несколько пар джинсов, а на диване –груда цветастых упаковок с какой-то мелочью.

– Боцман, как сплавал? – спросил Санька.

Судя по резко изменившемуся выражению лица хозяина дома, тот остался очень недоволен формулировкой вопроса.

– Санька, плавает дерьмо в проруби, а моряки ходят!

– Значит, правильно говорить капитан дальнего хождения? – спросил Рыжий, подлив масла в огонь.

Для взрыва красноречия моряка много не понадобилось. Поэтому он сразу разродился небольшим докладом о морской терминологии с использованием таких выражений, как «сухопутная крыса», «рубить концы» и «тысяча якорей». За две минуты Саня прослушал лекцию про гальюн, камбуз, рундук, палубу и прочие кубрики с иллюминаторами. При этом Боцман ни разу не оскорбил Рыжего и обошёлся без мата. Мы даже немного поржали.

Закончив, моряк снова смерил нас взглядом и указал на меня:

– Значит так: мы с тобой одной комплекции и роста. Чего-нибудь подберу, – затем Боцман обратился к Рыжему: – С тобой, пловец хренов, сложнее. Но тоже поищем. Теперь говорите конкретно, чего задумали?

– Нужно Саню для похода в ресторан «Чайка» экипировать, – честно признался я.

– Этого рыжего обормота в ресторан? – Боцман с сомнением покачал головой. – Да его даже в смокинге на порог администратор зала не пустит.

Друг сразу запыхтел, как паровоз, но промолчал. Ведь понятно, что моряк шутит. Между тем мореман распахнул шкаф и начал там копаться.

– Сейчас поищу, кажется, местная фарца у меня не всё выгребла.

Порывшись в фирменных шмотках, он достал джинсы Levi’s и положил Саньке на колени. Затем добавил к ним водолазку и лоферы с кисточками.

– Вот этот прикид будет в тему. Как раз для ресторана.

Рыжий резко вскочил, зашёл за ширму, принявшись надевать вещи. А я посмотрел на раскрытый шкаф.

– Ну а тебе чего? Тоже джинсы? – поинтересовался усатый контрабандист.

Качаю в ответ головой:

– Джинсу я у местных барыг прикупил. Мне бы кроссовки и кожаный пиджак.

– Кроссовки найду. Себе в этот раз две пары привёз. У тебя же сорок четвёртый? – В этот раз киваю. – Кожаный пиджак тоже есть. Ты знаешь, сколько он стоит?

– Две или три сотни? – предполагаю наугад.

– Пятьсот минимум, – Боцман ухмыльнулся, увидев мои округлившиеся глаза. – Однако под джинсы предлагаю взять вот это. Дёшево и сердито.

После чего мореман вынул из шкафа светло-синий летний пиджак с кожаными вставками на рукавах. Это не заплатки, а так было задумано модельером. В принципе, смотрится неплохо.

– Вот! Модно, молодёжно, дёшево и сердито. И это не кожа, летом париться не будешь. Брал для себя в Италии, но сейчас лаве позарез нужны. За сто восемьдесят уступлю. Только давай без торговли, всё равно скидывать дальше некуда.

Как ни странно, но в мыслях собеседника я прочитал, что это разумная цена. Ещё и со скидкой.

Тут Боцман вытащил из коробки тёмно-синие кроссовки Adidas с тремя белыми полосками и упругой подошвой:

– Натуральная фирма, а не фуфло, что в Москве начали в прошлом году шить. Отдам за сто двадцать.

Я померил и понял – это моё. Конечно, триста рублей жалко. Но как говорится, встречают по одёжке, а значит, надо соответствовать.

Пока я расплачивался, из-за шкафа вышел Саня.

– Совсем другое дело! – моряк поднял большой палец, – Правда, придётся малость укоротить. Просто заворачивать штанину – это неправильно. Отдай Тамаре, думаю, она справится. Кстати, как там она? Лекарства, что я в прошлый раз привозил, помогли?

Мысленно Боцман действительно беспокоится. Нормальный мужик! А я его контрабандистом окрестил.

– Не знаю, что помогло, но мамка выздоровела. И на работу уже вышла.

– Это хорошо! Передай ей с батькой привет от Толика. И вот – подарок.

Боцман протянул упаковку с цветастым шейным платком. По его спутанным мыслям я понял, что в молодости у моряка были особые отношения с будущими родителями Саньки.

Мои предположения подтвердились, когда Анатолий объявил Рыжему цену в двести рублей. На этот раз он скинул конкретно. Судя по улавливаемым мыслям, моряк мог отдать ещё дешевле, по старой дружбе, но ему очень нужны деньги.

Я знаю, на что он собирает. А когда увидел на столе одинокую видеокассету, невольно присвистнул. Ибо сомневался, что в семьдесят девятом в Союзе появились массово видеомагнитофоны. Или я чего-то путаю? Мне казалось, что толчок видеоиндустрии в СССР дал выпуск отечественных видаков «Электроника».

Тут же я вспомнил, что когда-то читал про войну форматов. А кассета Боцмана отличается от привычных мне VHS.

– Можно посмотреть? – спросил я.

– Если угадаешь, что это, без проблем – ответил Боцман.

– Видеокассета. Кажется, формата «Betamax».

– Откуда такие познания? – удивился моряк.

– Читал про видеомагнитофоны в журнале «Юный техник», – соврал я.

– И что думаешь?

– Думаю, видео скоро весь мир захватит. В каждом доме будет видеомагнитофон.

– Ну ты хватил – в каждом доме! – Боцман усмехнулся. – Знаешь, сколько видак стоит?

– Хороший аппарат может стоить дороже машины. Думаю, пять или даже семь тысяч. Если не десять.

Судя по мелькающим мыслям Боцмана, я оказался недалёк от истины. Хотя сумма просто безумная! Мужики говорят, что за десять косарей можно взять кооперативную двушку – там, где их строят, конечно. В наших палестинах такого жилья нет.

– Да, дороговато! – ответил моряк.

Я же убедился в версии, что он хочет привести два видеомагнитофона следующим рейсом. Один себе, второй на продажу. Боцман загорелся этим делом, но для осуществления задуманного приходится собирать все денежные запасы. Ведь помимо валюты на покупку техники, нужно потратиться на контрабандный провоз. Деньги за купленное нами сегодня как раз завершили сбор. А через пять дней Анатолию уже в рейс.

– Только смотри, под этот формат видеомагнитофон ни в коем случае не бери, – предупредил я, показывая на кассету.

– Это почему? Sony – надёжная фирма! У них изображение лучше, чем у конкурентов.

– Изображение лучше, если записывать в определённом формате. А ещё у JVC и Panasonic кассета до двухсот сорока минут – плёнка длиннее. Также в журнале писали, что Sony – жмоты. Другим производителям свои изобретения только через лицензию разрешают выпускать. А JVC открыли лицензию для всех конкурентов. А это два лидера рынка видеомагнитофонов.

– И что это значит? – не понял моряк.

– Значит, победит тот формат видеомагнитофона, за который не нужно будет отстёгивать лаве создателям формата. Получается, само оборудование и кассеты будут дешевле.

Боцман призадумался и вроде серьёзно воспринял мои слова. Надеюсь, он не совершит ошибки.

– Мне придётся кое-кого расспросить. В любом случае спасибо за предупреждение. Я бы точно взял Sony. Поэтому вам бонус от фирмы, – с этими словами Боцман залез в шкаф и выгреб из коробки две ручки с раздевающимися девицами.

Мне досталась блондинка, а Саньке брюнетка.

– А если не секрет, зачем вам видеомагнитофон? Смотреть или ещё для чего? – спросил я, когда мы начали собираться.

– Хочу, чтобы в кармане свой якорь был. А не валялся там, куда начальство пошлёт, – ответил боцман загадочно.

Мысленно он видел свой видеосалон. Странно. Я думал, что первые подобные заведения начали появляться в середине восьмидесятых, когда открыли кооперативы.

Хотя, как только в Союзе появились первые импортные видаки, подпольные коммерсанты наверняка начали организовывать просмотры в квартирах. Что-то я об этом читал. Там была смешная история, как несколько семейных пар оказались на просмотре порно. Вот люди удивились-то! Ха-ха!

– Слушай, а про что ты с Боцманом разговаривал? Я почти ничего не понял, – признался рыжий, когда мы вышли из дома.

– Не понял, потому что читать больше надо, а не на дискотеки бегать, – я многозначительно поднял указательный палец вверх. – Не бери в голову. Скоро сам всё узнаешь. Просто представь себе, что дома, на своём телевизоре, можно будет любое кино смотреть, когда захочешь. Это и есть видеомагнитофон.

– Даже эротическое? – сразу уточнил Рыжий.

– И его тоже, – подтвердил я.

Саня уговорил меня зайти домой к его родителям, чтобы я помог объяснить им огромные траты. В итоге задержался почти на час, пока тётя Тамара рассматривала покупки сына, заставляя его несколько раз всё перемерить. За это время я успел навернуть предложенную тарелку борща со свекольной ботвой, свиными рёбрышками и сметаной. Когда с работы пришёл глава семейства, Рыжий предложил обмыть обновки. Пришлось отказать, сославшись на то, что за рулём. Теоретически, можно было выпить и оставить мотоцикл в доме родителей друга. Но я решил проявить стойкость.

* * *

Как только я отъехал на сотню метров, то сразу вернулись тревожные мысли. Задача предстояла сложная. Надо поговорить с московской журналисткой до того момента, пока обнаружат пропажу Светы Егоровой. Не знаю, как буду действовать. Ясно одно, что нельзя поднимать панику. А ещё Волкова должна повлиять на тётю Валю, ибо та может начать бить в колокола. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, кого уборщица обвинит в пропаже уже двух девушек.

А похищенных надо начинать искать. Наверняка дар это позволяет. Придётся применить метод проб и ошибок.

Я думал об этом, приближаясь к месту обнаружения заколки и ключей от квартиры. Подъезжая к нескольким рядам кооперативных гаражей, я мысленно представил места нахождения улик, пытаясь провести линию между двумя точками.

Судя по карте, заколку с ромашкой нашли чуть дальше места, где лежали ключи. Там же я обнаружил повреждение на коре дерева. Чешуйки шлифованного хрома с бампера это подтверждают. У меня есть подозрение, что это как-то связано с пропажей девушек.

С запозданием понял, что не стоит применять дар, управляя мотоциклом. Но уже было поздно. В глазах резко потемнело. Затем появился свет фар приближающегося автомобиля. Я осознал, что нахожусь в другом месте, когда увидел знакомые деревья. Именно там были найдены заколка и ключи.

Человек, чьими глазами мне удалось наблюдать за происходящим, бросился к дороге, размахивая руками. Я мало что мог различить из-за ударившего по глазам яркого света – это приближающаяся машина вильнула в мою сторону.

Потом раздался отчаянный женский крик. С запозданием понимаю, что кричу я сам, вернее, наблюдаю за происходящим от первого лица, как в виртуальной реальности. Девушка резко развернулась, спеша вернуться за деревья, но толчок сзади заставил её упасть. Затылок пронзило болью от удара. Она поползла по траве, потом поднялась, прошла несколько метров, но снова упала из-за навалившейся сзади туши.

Я расслышал мужское сопение. Последовал очередной удар по затылку. Потом резкий рывок, и взгляд девушки снова повернулся к машине. Бьющий в глаза свет фар и расплывающееся изображение не позволили рассмотреть не то что номер автомобиля, но даже силуэт кузова. Всё, что я смог различить в блике света, упавшем на лобовое стекло, – это девушку в разорванном платье. Её, словно дёргающуюся куклу, схватил и нёс некто крупный в тёмном и длинном одеянии. Скорее всего, в плаще.

– Врёшь, сука! От меня не уйдёшь!

Рычание неизвестного оказалось последним, что я различил, а потом очнулся, сидя на продолжавшем ехать «Урале».

Увидев перед собой приближающееся дерево, дёрнул руль вправо и свернул в последний момент. Затем мотоцикл перескочил через невысокий бордюр и снова выехал на дорогу. Нажав на тормоз, я выключил сцепление, оглядел окружающее и понял, как мне повезло!

Пока сознание погрузилось в отрывок чужих воспоминаний, мотоцикл покинул частный сектор, проехал между рядами гаражного кооператива и пересёк главную дорогу. Авария не случилась просто чудом. Судя по махавшему мне кулаком водителю хлебовоза, ему внезапно пришлось уводить грузовик в сторону из-за моего самоубийственного манёвра.

Кстати, красный «жигулёнок» журналистки поджидал меня не так уж и далеко. Так что Волкова наверняка всё видела. Кроме мужика, стоявшего возле одного из гаражей, я никого не заметил.

Оставаться здесь не стоит. Ибо после такого точно наступит откат. А значит, надо быстрее доехать до дома.

Понятно, что меня посетили воспоминания Маши Курцевой. Проезжая мимо места происшествия, я ещё раз всё осмотрел. Получается, девушка бежала со стороны гаражей по направлению к хрущёвкам. Она бросилась к появившейся на дороге машине, размахивая руками, и попала прямиком в руки похитителя. Прямо голливудская история какая-то. Это я про дешёвые фильмы ужасов, чаще вызывающие смех. Только мне сейчас не смешно.

Скорее всего, Маша сбежала оттуда, где её удерживали. И что это за место? Гаражный кооператив с сотнями гаражей или частный сектор, где домов ещё больше? Хотя если это дом, то почему похищенная не обратилась к соседям, а побежала к хрущёвкам?

Много вопросов, но снова без ответов. Одно хорошо: похоже, это неожиданное погружение позволило значительно сузить район поисков.

Кроме этого, я научился погружаться без взаимодействия с предметами, принадлежащими человеку. А также выяснил, что не стоит экспериментировать, сидя за рулём.

На сегодня оставалось ещё одно важное дело. Но для его выполнения нужно, чтобы акула пера убедилась в моём возвращении домой. Поэтому я оставил мотоцикл под окном, демонстративно накрыл его брезентом и поднялся в квартиру. Зайдя в комнату, я кинул свёрток с обновками в кресло и прилёг на кровать. Меня как раз начал накрывать откат. Только отдохнуть мне не дали. Едва головная боль отступила, как в дверь тихонько постучали.

Открыв её, я увидел Вовочку.

– Дядя Лёша, а мы друзья? – с ходу спросил юный прохиндей.

– Скорее да, чем нет, – уклончиво ответил я, желая понять, что хочет пацан.

– Ну а если друзья, ты мне должен дать погонять на своём мотоцикле.

Выслушав требование, я ухмыльнулся:

– В коляске – сколько угодно. А за рулём – только сидя на бензобаке передо мной. Можем завтра после работы сделать пару кругов по дворам.

– Для первого раза сойдёт, – Вовочка довольно ощерился.

Значит, чего-то задумал. Специфический мальчик.

– Ну, с этим решили. И что ты можешь рассказать взамен своему другу?

– Даже не знаю. К примеру, тебя девчонка какая-то сивая недавно искала, – произнёс Вовочка. – А сегодня после шести про тебя товарищ милиционер в гражданке спрашивал. Мол, проживает ли такой в вашей коммунальной квартире?

– Как ты понял, что он милиционер, если товарищ в гражданке? – натужно улыбаюсь, задавая вопрос.

– Я его в форме с погонами старшего лейтенанта видел. Он в школу приходил, лекцию о хулиганстве читал.

Последняя новость меня насторожила. Неужели всё из-за исчезновения Егоровой? Как-то рановато. Я надеялся хотя бы ещё на один-два спокойных дня.

Глава 7. Приготовления

Откат после видений продлился чуть менее часа. К девяти все симптомы исчезли, и голова пришла в норму. Значит, пора выбираться на задание. Перед походом в ресторан нужно провести дополнительную рекогносцировку местности и кое-что предпринять, дабы потом не проколоться.

Как я и предполагал, «копейки» журналистки на облюбованном месте не оказалось. Похоже, ей действительно начала надоедать слежка. Мои основные маршруты она изучила и ничего особенного не обнаружила. Так зачем тратить время, если я не веду себя подозрительно?

В отличие от тёти Вали, Анастасия явно не верит, что Маша жива. А ещё я почувствовал изменение отношения к своей персоне. Или к журналистке пришла некая информация, которая снизила интерес.

Плохо одно. В случае слухов о пропаже Светланы, уборщица сразу сообщит об этом журналистке. А та снова возбудится по этому поводу. Её гипотетических связей наверняка хватит для привлечения к моей персоне внимания правоохранительных органов. Именно этого необходимо избежать, чтобы продолжить эксперименты по поиску девушек. Думаю, на всё мне понадобится не меньше недели.

Сунув новую одежду в спортивную сумку, я выскользнул из комнаты в полдесятого. А уже к десяти был на месте. Гостиница «Чайка» жила своей вечерней жизнью. Не знаю, до какого часа в будни работает ресторан, но посетители внутри имелись.

А вот график администраторов гостиницы и метрдотеля мне известен, потому смогу появиться там в нужный момент.

Ресторан «Чайка» оформлен в морском стиле. На стене за сценой – мозаика с океанскими просторами, кораблями и, разумеется, чайками. Кроме этого в заведении уже сейчас размещался настоящий бар со стойкой, установкой для приготовления кофе на песке и высокими стульями для посетителей. Стену бутылок за барменом украшали колесо морского штурвала и канаты. Свет искусственно приглушён, что в сочетании со световыми зайчиками, отражающимися от диско-шара, висящего у потолка, создаёт интимную обстановку. Прямо ВИП-атмосфера, больше присущая валютным барам столицы или Прибалтики. И вдруг такая роскошь в нашем захолустье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.