Инна Игнаткова
Комендантский час. Книга вторая. Уходи, не оглядываясь

– 1–

Просторная лестница с кованой балюстрадой головокружительно неслась вниз. В широкий проем между пролетами была видна выложенная узорчатой плиткой площадка первого этажа. Магдалена чувствовала себя, словно заключенная, решившаяся на побег. Каждый шаг отдавался подъездным эхом, и каждую секунду она ожидала, что ее окликнут. Но на лестнице никого не было, а консьержка даже не отняла глаз от вечерней газеты.

Магдалена выскочила на бульвар через парадный вход. Свежий ветер бодро ударил в лицо. Стремительно смеркалось.

«Я никогда не выходила одна так поздно», – подумала Магдалена, сунула руки в карманы пальто и зашагала прочь от дома.

Первые несколько шагов она сделала несмело, но вскоре зашагала решительней и быстрей. Почти побежала.

Мощеный бульвар блестел в свете фонарей, умытый дождем. Поздний май слабо, неуютно шумел в кронах деревьев. На улице было много припозднившихся прохожих, тени которых растягивались и укорачивались от фонаря к фонарю.

Мысли все еще путались. В какой-то момент она поймала себя на том, как хорошо просто идти куда глаза глядят – не возвращаться бы никогда! Вспомнила университетские годы, когда девчонкой гуляла здесь с подружками. А потом угодила в домашнюю тюрьму.

Навстречу цокала прогулочная лошадка с бричкой. Магдалена взмахнула рукой и запрыгнула на ходу.

– Куда вам? – спросил извозчик – человек в высоком черном цилиндре.

– В самую дальнюю точку вашего маршрута, – попросила она.

Когда Магдалена расплатилась и вышла у городского элеватора, в который упирался центральный бульвар, было уже темно. Здесь заканчивалась медина и начинались мещанские кварталы. Она шла в свете фонарей, крепко сжимая ремешок своей сумочки, и ей становилось все больше не по себе. По дороге попадались кабаки, из которых выходили, смеясь и громко разговаривая, подвыпившие люди. Местами становилось совсем безлюдно и темно. Магдалена подумала, что лучше бы вызвать такси и поехать к Тамаре. Но вместо этого остановилась, прислонившись к черному чугунному фонарному столбу и заплакала.

Она не знала, что теперь делать со своей жизнью, в которой, ей казалось, ничего уже не поправить. А мимо проходили сомнительные типы и с любопытством поглядывали на плачущую девушку. Вдруг кто-то тронул ее плечо.

– Что вы здесь делаете, мадам Петрова?

Она смахнула слезы и увидела профессора Баранова, который преподавал ей историю в университете. Того самого, что явился спасителем в одном из ее странных снов.

– Вы в своем уме? Появляться одной на улице в столь поздний час! Обстановка нынче неспокойная. Да на вас лица нет! Вы плачете? Что случилось?

Магдалена молча покачала головой, не в силах произнести ни слова от горя.

Профессор посмотрел на ее покрасневшее от слез лицо и подал руку:

– Вам лучше вернуться домой. Я провожу.

– Нет! – воспротивилась Магдалена. – Не хочу возвращаться. Я больше так не могу!

– Тогда… Возьмите меня под руку и пройдемтесь, – решил он, оглядевшись. – Сойдем за отца с дочерью. Не надо привлекать внимание. Одинокая женщина здесь в темное время суток… Это, знаете ли, может плохо закончиться.

Магдалена послушалась.

– Вы были моей лучшей и самой любимой ученицей, Магдалена, – говорил он, идя рядом с нею. И она почувствовала, ка к ней начинает возвращаться прежнее восприятие себя, уверенность, способность думать без страха и необходимости оправдываться за собственные мысли. – До сих пор не могу понять, что послужило причиной вашего решения бросить университет и так кардинально поменять профессию!

– Что послужило? Да хотя бы то, что история – это миф! Все, что пишут в учебниках – ложь!

– Может быть, то, что написано в учебниках – действительно, ложь. Но история – настоящая история – от этого не меняется. От того, что нас пытаются обмануть, ослепить, – еще интереснее докапываться до истины. До самой сути.

– А вы докопались? Вы знаете, как все обстоит на самом деле? – отвлекшись от своих переживаний, она пытливо смотрела в его лицо. – Что нас ждет?

– Хм, что нас ждет – этого не знает никто. Разве что, один лишь Господь… Послушайте, у меня предложение! Здесь неподалеку есть одно местечко, там собирается неплохой контингент, и я как раз собирался туда сегодня. Посидим, перекусим чем-нибудь и обо всем поговорим.

Метров через триста они свернули в проулок и спустились в неприметный с виду подвал с вывеской «Кривое копыто». Баранов пропустил Магдалену вперед. Сделав несколько шагов вниз по старым истоптанным ступеням в тусклом свете висящих под потолком ламп, она в нерешительности остановилась. Ее обоняние наполнилось запахом коньяка, кофе, свежих булочек и ароматных папирос.

– Мне не стоило бы…

– Проходите, не бойтесь! – настойчиво поторопил он. – Здесь все свои.

Внутри было шумно и душно. В дальнем углу кудрявый парень в черном фраке играл на скрипке. У стойки несколько человек выпивали. Остальные сидели вдоль столов – кто-то с бокалом, кто-то просто ел. Магдалена с профессором прошли к барной стойке. Поначалу ей казалось, что все косятся на нее. Но конечно же, это было не так: тут и помимо нее было полно женщин из высшего общества, и даже одна попадья [1] с богемной подругой. За дальним столом вполголоса беседовали какие-то деловые джентльмены. Баранов помог Магдалене снять пальто и повесил его на треног у стойки бара. Никто на них не смотрел даже.

Официант принес два бокала вина.

– Я не…

– Выпейте немного. Ничего страшного не случится. Я буду рядом, – сказал профессор.

– 2 –

– Предположим, когда-то давно, чтобы избежать кровопролитий, люди решили переписать историю, – говорил Баранов. – Переписать ее раньше, чем произойдет неизбежное, спрогнозированное выдающимися умами или искусственным интеллектом – это совершенно неважно! Важно то, что недостающий эпизод, как черная дыра, продолжает притягивать к себе неестественным образом вырванные из контекста события. И рано или поздно все вернется на круги своя. Этот карбункул прорвет – и тем сильнее, чем мы его сдерживали! А детям промоют мозги, – продолжал профессор. – Это проще всего сделать, пока они в таком возрасте.

– Что же делать? – сокрушалась Магдалена, поведавшая ему о свей беде.

– Ничего, кроме, разве что, революции, здесь уже не поможет.

– Кого я вижу! Наконец-то ты удостоила наше общество своим визитом! – вскричала опять невесть откуда взявшаяся Тамара. У нее была удивительная черта появляться в самом неожиданном месте в самый неожиданный момент. Мы тебя так редко видим! Все время сидишь дома. Скажи, ну ради чего ты хоронишь себя заживо в своем купеческом гробу?

С ее появлением с души будто камень упал. Магдалена выпила вина и ей на короткое время показалось, что все хорошо. Она была в кругу друзей.

– Зачем тебе все эти предрассудки? Эти пережитки крепостного права, прости Господи! Посмотри – мы здесь сидим каждый вечер, и наши мужья не ставят нам это в укор, – не умолкала Тамара. – Твоего муженька на самом деле бесят все твои достижения, не так ли? Раздражают твои успехи. И он постепенно внушает тебе, что ты ничего не стоишь. Ты и сама начинаешь чувствовать себя перед ним никчемной, ущербной. Будто ты кошка бездомная, которую он подобрал! У меня была подруга с похожей историей. И знаешь, чем все закончилось? Придушил он ее из ревности, – наклонившись к Магдалене через стол, сообщила она.

– Ну полно, Тамара! Ей и так сейчас невесело, – оборвал профессор, которому не терпелось продолжить свои умозаключения относительно неизбежности переворота – где, как не здесь, в собравшемся обществе, было ему поговорить об этом?

Магдалена слушала и молчала. Внезапно ей подумалось, что Гавриил прав – все они просто сборище мечтателей и пустословов. Был ли среди них хоть один человек, который мог бы ответить за сказанные слова и подтвердить их делом? Пастырь, способный повести за собой это стадо вольномыслящих. Что могли сделать хотя бы для нее, Магдалены, эти так называемые друзья-интеллигенты? Она с тоской оглядывала сидящих за столами, ища в их лицах хоть намек на готовность воплотить в жизнь столь великие идеи. Искала, но не находила. И понимала, что рано или поздно придется возвращаться домой.

Вдруг она почувствовала на себе взгляд и обернулась. Из глубины залы на нее смотрели зеленые глаза Минина. Очень скоро он оказался рядом:

– Вот, значит, в каких местах ты теперь проводишь время без меня, – снова шепнул он, наклонившись к ее уху.

Магдалена вздрогнула.

– Не волнуйся, я никому не скажу. Ты же знаешь, куколка моя! – он выпрямился, пожал руку сидящему рядом с Магдаленой седому профессору и присел рядом на свободный стул.

– 3 –

Прошло несколько дней. Отчаявшись самостоятельно найти Магдалену, Гавриил принял решение обратиться «в последнюю инстанцию» – к ее любовнику.

Навести справки, где живет «лысый с усами и бородкой художник», не составило труда. Оказывается, тот жил совсем неподалеку – всего-то в паре кварталов. Гавриил надеялся застать свою жену у него.

Когда входил в арку старого двора, на который ему указали, все представлял, как по этим мощеным булыжником тротуарам стучали ее каблучки.

«Сколько раз? Сколько раз она уже сюда приходила? Сколько раз изменяла мне с ним? – бормотал Гавриил сквозь зубы, играя желваками. – Ну что? Что она в нем нашла!»

Войдя в подъезд, от потрескавшихся стен и широкой каменной лестницы которого веяло погребным холодком, сжимал кулаки и представлял, как убивает обоих, застав в постели. В кармане его летнего пальто, конечно же, лежал травматический пистолет – на всякий случай.

Полукруглые окошки между лестничными пролетами словно смеялись над ним, впуская солнечный свет сквозь настырные заросли хмеля, карабкавшегося по стене снаружи.

Гавриил надеялся застать свою жену здесь – но он ошибся. Минин пил водку в обществе двух проституток, которых вызвал не для плотских утех, а ради эстетического удовольствия. Он вел с гейшами разговоры на философские темы у себя на кухне. Девочки были из-за периметра, и у них могла быть полезная для него информация. Но этого никто не собирался объяснять незваному гостю, который подумал то, что подумал. Увидев эту картину, Гавриил успокоился, и на сердце у него отлегло.

«Магдалена бы с таким не связалась», – сделал он вывод, несмотря на то, что был не слишком высокого мнения о своей жене.

– Чего тебе? – спросил Минин, сразу смекнув, кто перед ним. Хотя Гавриила он видел всего пару раз да и то лишь мельком.

– Моя жена пропала. Магдалена. Она же с тобой работает? Ты случайно не знаешь, где она может быть? – спросил Гавриил, заглядывая в глубину длинного коридора и небольшой продолговатой кухни через голое плечо хозяина.

– Что значит пропала?

– Она ушла из дома несколько дней назад.

– А что полиция?

– Сам знаешь, как расторопно работает наша полиция. Поэтому я не стал их даже оповещать.

– Понятно… Огласки не хочешь. Дамы, прошу меня извинить, – сунув девочкам по купюре, он недвусмысленно указал им на дверь. А потом прошел в кухню, сел за стол и налил себе еще.

– Что ж, ради Мэгги я готов прервать застолье, – выслушав изложенную в общих чертах историю побега Магдалены, Минин встал и случайно смахнул порожнюю рюмку на пол. – Пойдем, Гаврюша! – сказал он и прошел мимо незваного гостя в прихожую, задев его плечом.

От такого фамильярного обращения Гавриила покоробило, но он промолчал.

– Ты что, сядешь за руль в таком виде? – все же заметил Гавриил, наблюдая, как Минин рывками сдергивает брезент со своей раритетной «чайки». Недавно прошел дождь, и с брезента вылилась целая река прямо им под ноги. – Ты же пьян!

– Ну и что? – отмахнулся тот. – Не нравится – беги позади кареты.

– Куда мы едем? Ты хоть знаешь, где она может быть? – спросил минут через пять вполне сносной езды Гавриил. Если бы не запах перегара, Минин сошел бы за трезвого.

– Не знал бы, не ехал бы и не вез бы туда тебя. На кой черт ты мне… обосрался, – подобрал он слово. – Проверим одну квартиру.

Гавриил снова заиграл желваками, проглотив грубость.

«Мне бы только найти ее, а там…» – сдерживал он себя.

Впрочем, глядя на крепкие мускулистые плечи Минина, одетого в майку-алкоголичку и темно-зеленые армейские штаны с огромными карманами по бокам на штанинах, он не тешил себя иллюзиями, что справится с таким в одиночку. Разве только пулю в лоб ему всадить?

Они въехали в богемный квартал. Творческий беспорядок царил повсюду. Даже там, где окна были вымыты и полы выметены, ощущалось что-то неприлично хаотичное. Даже цветы на клумбах здесь росли как-то по-особенному прихотливо.

– И часто она здесь бывает?

– Я за ней не слежу, – отрезал Минин. – Но здесь частенько тусит ее подруга.

– Ты с ней спал? – напрямую спросил Гавриил.

– Эх, дурак ты, Гаврюша! Такую бабу тиранишь! Дождешься, уйдет она от тебя, – заскрежетали тормоза: Минин резко свернул в неприметный двор и остановился у заросшего кустами сирени палисада грязно-желтого облупленного здания.

– Не уйдет, – твердо возразил Гавриил, как отрезал.

– Приехали, – сказал Минин и дернул ручной тормоз – дом стоял на холме. Тормоз сработал с четвертого раза, за это время «чайка» успела откатиться от подъезда метра на три.

– Но смотри у меня, – предупредил Минин, прежде чем они вышли, крепко взяв Гавриила за галстук на шее и благодаря этому сохранив собственное равновесие. – Я тебе показал, где она «бывает», но если ты хоть пальцем ее тронешь…

Он отпустил галстук Гавриила и открыл дверцу, которая пронзительно скрипнула.

Они поднялись по прохладной каменной лестнице на третий этаж. Дверь в одну из квартир была приоткрыта.

Гавриил пошел первым. С порога он почуял прокуренную атмосферу этого, как бы он выразился, притона, щедро сдобренную алкогольными миазмами. В квартире было шумно: из дальних комнат доносился смех и музицирование.

– Что вам угодно? – спросила возникшая на его пути в длинном сумеречном коридоре дама с шелковым платком на изящной шее и сигарилой в мундштуке, которую держала меж двух узловатых пальцев левой руки – среднего и безымянного.

– Магдалена здесь?

– Допустим, – окинув Гавриила оценивающим взглядом с головы до ног, сурово произнесла Тамара, которую он не сразу узнал в полумраке.

Гавриил попытался пройти мимо, но она вновь преградила ему дорогу и выдохнула дымом прямо в лицо.

– Послушай, дорогуша! Мы не дадим обижать нашу Мадлен… – начала она.

Гавриил молча отодвинул ее и шагнул в салун. Увидев вошедшего следом Минина, вскинувшаяся было Тамара успокоилась и отступила.

В глубине гостиной, в самом углу, Магдалена играла на рояле Брамса в четыре руки с каким-то потным типом с выпростанным из-под расстегнутой рубашки животом и гусарскими усиками на небритом лице. Он был пьян и с трудом удерживался на стуле, но тем не менее попадал в ноты. Брамс звучал без сбоев, на автомате.

– Вот ты где, – подойдя вплотную, сказал Гавриил.

Партия оборвалась, потому что Магдалена убрала руки с клавиатуры. А вслед за этим оставшаяся музыка превратилась в постепенно замедляющееся и совсем вскоре остановившееся бренчание – когда Гавриил бесцеремонно убрал с пюпитра ноты.

– Господа, что вы себе позволя… – попытался возмутиться второй участник ансамбля. Но тут же получил в широкое лицо кулаком, упал со стула и больше не вставал.

– Пойдем домой, – Гавриил положил руку на плечо Магдалены. Она была совершенно трезва, но выглядела бесконечно усталой, будто не спала все эти трое суток. Вероятно, так оно и было.

– Если твоя мать все еще там, я не вернусь, – ответила она, глядя на него снизу вверх.

– Она уехала сегодня утром.

Из-под рояля донесся громкий храп только что рухнувшего под стул джентльмена с гусарскими усиками.

«Только вот с такими, пьяными да не умеющими за себя постоять, ты и горазд расправляться!» – подумала Магдалена, когда Гавриил подхватил ее под локоть и повлек к выходу.

– Вызывайте такси, моя «ласточка» не заводится, – сообщил Минин, открывая капот, из-под которого повалил густой дым, не успели они проехать и пятидесяти метров.

Желтое такси с черными шашечками подъехало быстро, но водитель не рискнул приближаться к дымящейся «чайке» и ее чертыхающемуся хозяину – остановился поодаль.

– Минин, – обратился к нему Гавриил.

– Ну что еще? – с сигаретой в зубах, ковыряясь под капотом, процедил тот.

– Спасибо.

Минин нехотя пожал протянутую ему руку.

– Пожалуйста, – сказал он и снова отвернулся к дымящемуся капоту. – Вот же дерьмо! – бормотал он, отирая руки о штаны – у Гавриила оказались потные ладони. – Этому железу уже сто лет в обед, и оно еще ни разу не подводило… Не могу понять, в чем дело!

А сам тем временем украдкой посматривал вслед уходящей Магдалене, крепко и решительно поддерживаемой Гавриилом.

«Он ведет себя с ней так, словно она его вещь. Вроде моей «ласточки», – внутренне возмущался он, трезвея. – Он считает, что она ему принадлежит. Не удивлюсь, что он и руку на нее поднимает».

– Черт, я уверен, что он так и делает! – вслух пробубнил Минин, опустив кулаки на ребро поднятой крышки капота.

– 4 –

– Ну и что ты собираешься с ней делать? – спрашивала Тамара. Они сидели на кухне: она, Минин, Варлам, Роза, Харитон, рыжий Йохан. Компания была все та же, что и двадцать лет назад, когда они, будучи подростками, всюду шатались вместе.

– Трал вызову, чтоб оттащили к моему дому, а там уж разберусь потом. Не бросать же ее здесь, – отвечал Минин, наливая себе – у Тамары всегда была хорошая водка, грех не выпить.

– Да я не про машину, а про Магду!

– А черт ее знает! – выпив, он захрустел соленым огурцом. – Уходить ей от него надо. Добром это не кончится. Только она, дура, этого не понимает!

– Знаю, сама с ней недавно об этом говорила – но она и слышать ничего не хочет! Ты бы не пил больше, Евлампий, – посоветовала Тамара. – Куда ты такой сейчас пойдешь? Оставайся тут, у Розы, до утра. И с машиной твоей ничего не сделается – что здесь ей стоять, что в твоем дворе.

– Да не пьяный я!

– Ну конечно! Ты посмотри на себя.

– Просто выпимший.

– Выпимший? Да у тебя многодневный запой, Минин! – вмешался Йохан. – И тебя вот-вот совсем развезет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.