Микос Веер
Абланат – половина заклинания

Глава 1. Зелёная отметка

Неудачи, как известно, предпочитают ходить парами, тройками или, в особо запущенных случаях, вереницей след в след. Для встречи с Михаилом Аблановым они выбрали тактику тевтонских рыцарей – навалились «свиньёй».

А началось всё с того, что у Миши закончилась соль. Собственно, проблемой это не было: Миша с лёгкостью заменил её острой абхазской приправой, в составе которой, как он подозревал, соли было не меньше половины. Но когда через неделю «абхазской диеты» стоявший перед ним в очереди на кассе – деловой человек в сером пальто – вдруг передумал брать часть покупок, Миша вспомнил, что ему-то как раз и нужна была вот эта самая пачка поваренной соли, которую кассирша теперь отодвинула в сторону. Пачку эту «серый» достал, что странно, не из корзины, а из собственного рюкзака. Миша оплатил свои покупки, и ему показалось, что уходящий покупатель, обернувшись, взглянул на него как-то уж слишком многозначительно.

Представьте же Мишино удивление, когда утром, собираясь готовить традиционную яичницу, он обнаружил, что соли нет – пачка бесследно испарилась из кухонного шкафа. Можно было бы списать на Мишину рассеянность, то, что он сам забыл пачку на кассе, но тут явно был не тот случай, Миша ясно помнил, как положил вчера вечером её в шкаф, вплоть до ощущения шершавого соленого картона на пальцах.

Из состояния глубокой задумчивости Мишу выдернул звонок с незнакомого номера.

– Пэ-порошок ещё у вас? – без всяких предисловий задал вопрос раздраженный мужской голос.

– Пэ… чего? – спросил Миша.

– Ясно, – ответил незнакомец и положил трубку.

Прошло минут пятнадцать. Миша уже почти прикончил яичницу, щедро сдобренную острой «Абхазской», и мысленно отмахнулся от произошедших странностей, как вдруг раздался звонок в дверь.

– Простите… – За дверью стояла привлекательная молодая женщина в пушистом халате.

– Елена, ваша соседка напротив. У вас соли не найдётся?

– Э-э… проходите, пожалуйста. Сейчас посмотрю, но тут такая странность…

Открыв дверцу напольного шкафа, Миша наклонился, в который уже раз ощупывая взглядом содержимое.

– Понимаете… Буквально вчера была целая пачка. Соседка тоже наклонилась над шкафчиком и заглянула внутрь, так что взору Миши приоткрылся слишком уж откровенный вид на её грудь. Миша даже успел разглядеть татуировку в месте, не предназначенном для посторонних глаз – изящная кошка в остроконечной шляпе держала в лапе искрящуюся волшебную палочку.

– ЖУХ, – прочитал Миша открывшуюся часть надписи.

– Что Вы сказали? – насмешливо спросила Елена.

– Э-э-э… – Михаил смутился. – Ничего. Точно помню, вчера сам положил сюда новую пачку соли. – собравшись с мыслями, ответил он. – И вот, пропала.

Соседка посмотрела Мише прямо в глаза и мягко прошептала: «Bye you Bye». Её губы продолжали двигаться, но Миша уже ничего не мог разобрать. Что-то окутывало его, словно мягкое пушистое одеяло, перед глазами вдруг проявился странный тип в сером пальто и затем почему-то усмехающаяся изящная кошка в остроконечной шляпе. "В квартире напротив проживает только тихий алкоголик Анатолий, там нет никакой Елены", – внезапно заявило о себе Мишино сознание, и затем он отключился.

Очнулся он уже ближе к полудню, лежа на полу кухни. Под голову кто-то заботливо положил плюшевого медведя. В квартире никого не было. На кухне царил беспорядок. Дверцы шкафов и даже холодильника были распахнуты, на полу были рассыпаны столовые приборы вперемешку с овсяными хлопьями. Как ни странно, но Миша чувствовал себя хорошо – голова работала чётко и ясно, мышцы отдохнули и готовы были к физической активности. Быстрая проверка показала, что телефон, деньги, все остальные вещи, включая главную Мишину ценность – ноутбук, на месте. Казалось бредом, но было совершенно ясно. Соседка, которая, конечно же, никакая не соседка, интересовалась купленной вчера пачкой соли. Звонок сделал сообщник.

«Возможно, всё это проделки какой-то наркоманской мафии. И соль – вовсе не соль. А я случайно оказался втянут в эту цепочку передачи "товара" и, можно сказать, дешево отделался», – подумал Михаил и решил больше по этому поводу не беспокоиться.

Последующие события оказались не столь странными, но были ещё неприятнее.

Мишин коллега Сергей, пухлый и благостный, как булочка с изюмом, «случайно» стёр результаты месячных замеров, а когда заведующий лабораторией завёл речь о безответственности, сокрушённо вздохнул и многозначительно посмотрел на Мишу. Взгляд был настолько честным, что начальнику даже в голову не пришло усомниться. Миша, покраснев, попытался что-то возразить, но слова, как всегда в напряжённые моменты, слиплись у него в горле комком возмущённых междометий. После чего начальником было сказано такое, что оставаться более на этой работе Миша решительно не мог. Он уволился одним днём и даже без обычной в таких случаях двухнедельной отработки.

Следующей жертвой навалившихся неприятностей оказалась Мишина личная жизнь. Девушка Алина, особа весьма практичная, рассчитывавшая как максимум потратить будущую Мишину Нобелевскую премию или как минимум хотя бы уехать вместе с ним за рубеж, узнав, что Миша остался без работы, со свойственной ей прямотой закатила сцену, где смешались презрение к неудачнику, зависть к более удачливым подругам и неподдельное актёрское мастерство. «Ты не летишь вперёд, ты даже не ползёшь! Ты проваливаешься в какую-то яму, Мишенька, и я не хочу проваливаться вместе с тобой!» – заявила она и ушла, хлопнув дверью так, что с верхней полки книжного шкафа съехал и плюхнулся на пол третий том физики Фейнмана. «Излучение. Волны. Кванты», – вздохнув, произнёс Миша, безошибочно узнав том по цвету обложки.

И наконец, от удара неприятностей пала последняя цитадель – «крыша над головой». Хозяйка квартиры Тамара Петровна, женщина с лицом продавщицы из старых советских фильмов и душой ростовщика, объявила о повышении платы. Тамара Петровна была проста – она не любила рассуждений об инфляции, состоянии рынка недвижимости и росте спроса. Ей казалось, что самым логичным обоснованием повышения арендной платы является рост её собственных расходов. Тамара была занята ремонтом, и расходы её заметно выросли. «Если бы вы только знали, Михаил, как дорого в наше время обходится настоящая итальянская плитка», – рассказывала она, жуя бутерброд с колбасой, который, как Миша подозревал, она всегда держит наготове, совершая видеозвонок. Впрочем, с потерей работы у Миши не было денег платить даже по старой цене, не говоря уже о новой.

Таким образом, Михаил Абланов, молодой человек 25 лет от роду, физик по образованию и меланхолик по стечению обстоятельств, оказался в довольно сложном положении. Жильё, видимо, придётся освободить через несколько дней. Какое-то время можно перекантоваться у друга Коли, но стеснять его надолго Михаилу бы не хотелось. Но вот работа. С работой нужно было решать вопрос срочно. А пока, подумал Миша, не лишним будет посетить и биржу труда – оплот государственной заботы о тех, кто временно выпал из обоймы.

Учреждение было выдержано в лучших традициях унылого функционализма: серые стены, киоск электронной очереди, запах работы копировального аппарата и безнадёги. За стеклянной перегородкой, испещрённой отпечатками пальцев, сидела женщина средних лет с лицом, на котором хроническое раздражение вытеснило все другие возможные эмоции. Миша робко протянул папку с документами.

Женщина молча взяла документы, уставилась в экран монитора, потыкала в клавиатуру пальцем с облупившимся лаком.

– АбланОв? – буркнула она, даже не глядя на него.

– АблАнов, – автоматически поправил Миша.

Она метнула на него быстрый сердитый взгляд, будто он сделал замечание по поводу её умственных способностей, и снова погрузилась в монитор.

Миша привык. Его фамилия была маленьким, но верным источником хаоса в упорядоченных системах. Если не произносить фамилию по слогам, то у собеседников в списках неизменно рождались: Обланов, Апланов, однажды даже Абланатанов (что звучало солидно, но почему-то зловеще). Если же было записано правильно, но незнакомым приходилось читать, то тут частенько коверкали ударение, перенося его на последний слог, словно он был какой-то Петров или Иванов. Фамилия досталась от матери – пожалуй, то немногое, что она о себе и оставила. Странная фамилия, смутный шлейф лишенных тепла воспоминаний, да ещё простая стеклянная чашка, которая каким-то чудом умудрилась до сих пор не разбиться в неловких Мишиных руках. Мама исчезла, когда Миша был слишком мал, чтобы расспрашивать. А позже он просто не стал этого делать, опасаясь услышать неприятное. Воспоминания о материнской родне также были скудны до бесплотности. Пожалуй, кроме визита бабки – сморщенной, с колючими глазами. Ткнула в него, пятилетнего, скрюченным пальцем, что-то пробормотала, а потом изрекла назидательным тоном: «Рождённый АПЧХАть – летать не может». После чего бабка потеряла к Мише всякий интерес и исчезла так же, как и появилась. Миша потом долго думал, что значит «АПЧХАть». Ничего не придумав, он решил, что бабка просто не вовремя чихнула. Впрочем, больше он её не видел. Фраза осталась в памяти как абсурдный памятник чужому, безразличному пророчеству.

– Учитель физики в школу для неисправимых детей, – отрезала сотрудница, выдергивая его из воспоминаний. – Смена сутки через трое. Вахтер в общежитие шахтеров. Уборщик служебных помещений в налоговой.

Вакансии были как удары метлой – не смертельные, но унизительные. Миша уже мысленно примеривал тяжёлые берцы преподавателя школы неисправимых детей, как вдруг сотрудница хмыкнула. Не пренебрежительно, а с искренним удивлением. На экране, на карточке его анкеты в углу появилась небольшая зелёная галочка. Она напоминала знак квадратного корня с последующим многоточием. Женщина нахмурилась, несколько раз кликнула мышкой, что-то проверила.

– Вот те раз, – пробормотала она себе под нос. – Горит… Редко такое.

Она подняла на Мишу взгляд, и в нём впервые появилось не раздражение, а что-то вроде любопытства.

– У вас… особый статус, – сказала она нехотя. – Формально. Бывает. Редко, но бывает.

– Какой статус? – осмелился спросить Миша.

– Зелёный. Дополнительные вакансии открываются. Одна. Прямо сейчас.

Она ещё раз посмотрела на экран, словно проверяя, не исчез ли значок.

– Младший научный сотрудник. В… – она скривила губы, с трудом вычитывая с экрана, – в Научно-исследовательский институт Управления Явлениями Аномальной Направленности. НИИ УЯАН.

– Чем занимается институт? – спросил Миша, чувствуя, как в груди загорелась искорка любопытства.

Сотрудница пожала плечами.

– Явлениями аномальными, как следует из названия. В анкете не уточняется. Но… условия. – Она проскроллила текст. – Обучение за счёт организации. Проживание в служебном общежитии. Питание. Оклад по итогам испытательного срока… – Она запнулась, глаза её округлились. – Место работы… – она перевела дух, – посёлок Соловьи, Владимирская область.

Миша замер. Лабораторная крыса, загнанная в угол, вдруг обнаружила, что в стене есть даже не щель, а портал. Странный, подозрительный, ведущий бог знает куда. Но портал.

– А… а что нужно делать? – выдавил он.

– Исполнять обязанности научного сотрудника, – механически ответила женщина, уже печатая направление. – Институт закрытый, режимный. Если согласны – вот направление. В адресе почему-то только поселок, ну да доберётесь, там скажут куда дальше. – Она сунула ему листок через окошко. – И да… Абланов. – Она на секунду задержала бумагу. – Вам повезло. Или нет. Но зелёный значок… он загорается не просто так.

Миша вышел на улицу, сжимая в потной ладони листок с направлением. Вечерний город гудел, шумел, жил своей жизнью, в которой для него больше не было места. «НИИ УЯАН. Посёлок Соловьи. Младший научный сотрудник». Звучало как начало плохого анекдота или очень странной сказки. Он посмотрел на клочок серого неба между крышами. «Рожденный АПЧХАть…» – пронеслось в голове. Может, «АПЧХАть» – это как раз про него? Не летать, не ползать, а как-то вот так, внезапно, перемещаться по жизни случайными непредсказуемыми прыжками. Но теперь ему предложили билет. Непонятно куда. С зелёным значком. И он, к своему удивлению, понял, что согласен. Потому что, когда проваливаешься в яму, как метко заметила Алина, любая протянутая рука – даже из самого тёмного, непонятного портала – кажется спасением. С легким чувством Миша сунул направление в папку и зашагал прочь от биржи, чувствуя, как по спине пробегает странный, холодный ветерок перемен. Миша даже не стал перечитывать направление, а напрасно, тогда бы он знал, от чего именно округлились глаза опытной сотрудницы центра занятости. И что именно она не стала зачитывать вслух. Сразу после "оклад по итогам испытательного срока", в направлении было напечатано – "В случае несчастного случая реинкарнация гарантируется"

Глава 2. Санаторий «Серебряный ключ»

Электричка плавно замерла, и Миша вышел на пустынный, заснеженный перрон. Среди белизны одиноко возвышался серый щит с названием станции – «Соловьи». Никакого населённого пункта видно не было: лишь пара покосившихся деревянных домов поблизости, бескрайние поля под снежным покрывалом да узкая полоска леса, темневшая вдоль оврага. От станции через поля уходила вдаль просёлочная дорога. Из электрички вышло всего трое пассажиров. Молодая пара сразу направилась к поджидавшей их машине, а круглолицая бабка в пуховом платке замешкалась, закрепляя на переносную тележку объёмную сумку, набитую городскими покупками.

– Простите, – обратился к ней Миша, – а до самой деревни как добраться?

– Тебе в санаторий, что ли? – бойко осведомилась бабка.

– В исследовательский институт…

– Так он и есть, – кивнула она. – Раньше много приезжало – источник у нас целебный. Вода всю таблицу Менделеева содержит. Людям помогало. А потом выяснилось, что в водице-то нашей ядовитое что-то и вреда от нее больше, чем пользы, – вот и прикрыли заведение. Учёные там теперь проживают, ага… Если пойдешь дорогой – так это через деревню, больше пяти километров. А можно напрямик – вон тропинка вдоль опушки. Минут тридцать ходу, не более.

Поблагодарив, Миша, не мешкая, свернул на тропинку. Декабрьский снег был ещё мягким, и выпало его немного – идти было легко. Миша выдвинул ручку чемодана и, наклонив, потянул за собой – тот свободно заскользил по снегу, образуя за собой вместо невзрачной тропинки аккуратную дорожку. Пройдя полем и приблизившись к лесу, он заметил впереди рыжее пятно, которое явно двигалось ему навстречу. Через пару минут Миша разглядел довольно крупную лису. Зверь остановился, присел, расправил перед собой пушистый хвост и аккуратно поставил на него лапы. Михаил растерялся и тоже замер. Лисы обычно сторонятся людей, и такая встреча не сулила ничего хорошего.

– Возможно, бешеная, – мелькнуло у него в голове.

– Сам ты бешеный, – отчётливо произнёс лис слегка хрипловатым мужским голосом.

Миша остолбенел. Сомнений не было – фразу произнёс именно лис. В голове почему-то всплыла фраза: «Мы ещё многого не знаем об этих удивительных животных». Однако вся эта поездка, внезапная смена привычной обстановки привели Мишу к готовности столкнуться с чем-то совершенно новым и необычным. Собравшись, он спросил, стараясь показать голосом максимальное спокойствие и отсутствие удивления:

– Как Вы догадались? Мысли читаете?

– У тебя все мысли на лице написаны, – буркнул лис. – Инокентий, – уже более примирительно представился он. – А Вы, полагаю, Михаил?

– Да.

Лис пристально посмотрел на Михаила и на дорожку, оставленную его чемоданом. Результат его удовлетворил.

– Если не подойдёте для научной работы – не переживайте, устроим вас вместе с чемоданом, будете дорожки по территории прокладывать, – пошутил Инокентий. – Прошу за мной, тут недалеко….

Оказалось, что Исследовательский институт действительно больше всего походил на санаторий или детский летний лагерь. Обширный участок, окружённый дощатым забором, располагался в сосновом бору, сосны росли и на территории, там же виднелись уютные домики, выкрашенные свежей краской и покрытые новой оранжевой кровлей. К домикам вели аккуратно вычищенные от снега дорожки прямо от небольшой площади, где рядом с отремонтированным административным корпусом санатория красовалась многоэтажная новостройка – здание самого института. Нельзя было точно сказать, сколько в нём было этажей – с фасада было видно лишь семь, но в глубине возвышалось ещё несколько, а дальше над ними ещё какие-то башни.. Всё это Миша рассмотрел через старые ворота, изготовленные из металлических прутьев. Сверху ворота украшала видавшая лучшие времена надпись: «Санаторий "Серебряный ключ"».

Лис провёл Михаила через проходную прямо в административный корпус.

Работа в кадрах института была поставлена чётко и быстро – уже через 20 минут были оформлены и подписаны все необходимые документы, свежеиспечённого сотрудника сфотографировали и тут же изготовили новенький пластиковый пропуск.

– Не терять, – строго сказала кадровичка. – Карта является ключом ко всем разрешённым вам помещениям института, в том числе и к вашей комнате. Корпус и номер комнаты проживания указан на ней же. Столовая – шведский стол, доступ также по карте. Завтра к 9:00 на инструктаж по технике безопасности. На сегодня всё, можете отдыхать.

Комната Мишу откровенно восхитила: кровать с качественным матрасом, шкаф, письменный стол с компьютером, современная душевая кабина и небольшая кухонная зона с чайником и шкафчиком для посуды.

– Всё, что надо для жизни, – одобрительно подумал он.

Разобрав вещи и приняв душ, Михаил почувствовал, что здорово проголодался, а потому, быстро собравшись, вновь вышел на улицу.Его внимание привлёк металлический щит рядом с корпусом, на котором схематично была нарисована карта санатория. Рассудив, что вряд ли столовая поменяла своё расположение в новых условиях, Михаил туда и направился.

Обеденное время давно прошло, поэтому в столовой было немноголюдно. Интеллигентная парочка – с виду профессора, разобравшись с обедом, о чём-то тихо спорила, сидя за столиком; да ещё несколько человек в серых спецовках-комбинезонах, взяв подносы, выбирали себе блюда на раздаче. На Мишу никто не обращал внимания, он спокойно набрал себе еды и присел за столик у окна. С удовольствием разобравшись с салатиком, Миша уже принялся за котлету с рисом, как к его столу подошёл невысокий плотный мужчина в джинсах, толстовке и с подносом, щедро заставленным разнообразной едой.

– Вы ведь Михаил? —поинтересовался незнакомец. – Новый сотрудник? Мне Кеша рассказал, что вы уже приехали.

– Да. Прошу, присаживайтесь.

– Я Пётр Фикусов, – представился незнакомец. – Уже определились с отделом?

– В кадрах сказали, распределение в отдел по окончании ознакомления и обучения и только в случае удачного прохождения испытательного срока.

– Не волнуйтесь, – засмеялся Пётр. – Политика института заключается в том, что глупо разбрасываться кадрами, прошедшими обучение. Тем более что найти применение им тут куда проще, чем следить потом за ними там. Да и к тому же, ваше появление в некотором смысле было предопределено…

– В каком смысле?

– Ну вы же не думаете, что случайно здесь оказались, – улыбнулся Пётр. – Уж поверьте, институт ведёт серьёзную работу по поиску подходящих кадров. А давайте к нам в отдел, – внезапно переключился он. – Нам очень нужны ещё одни руки. Паять умеете?

– Немного. Кружок робототехники ещё со школы, да и потом увлекался сборкой разных устройств, правда, больше без пайки, так, на макетных платах…

– Прекрасно, – обрадовался Пётр. – Слышали бы вы Кешу, как он ругался, пытаясь недавно своими лапами припаять датчик, – засмеялся он снова.

– А Иннокентий… Он с вами работает?

– Тш-ш-ш, – Пётр перешёл на шёпот. – Иннокентий Петрович Манулов – очень серьёзная фигура. Возглавляет наш отдел, и, между прочим, он – бывший директор института, ещё до тех событий…

– Каких событий?

Пётр промолчал и затем сменил тему:

– А знаете, пожалуй, если вы свободны, пойдёмте, я лучше покажу кое-что, чем конкретно мы занимаемся.

Миша с удовольствием согласился и, с нетерпением дождавшись, когда Пётр тоже покончит с обедом, отправился вслед за ним.

Пройдя мимо центрального здания, жилых корпусов и каких-то хозяйственных построек, Пётр подвёл Мишу к невысокому вольеру. За ним важно расхаживали два крупных индюка.

– Как думаешь, это что? – спросил Пётр.

– Э-э… Индюки. Два индюка.

– Нет! – торжествующе сказал Пётр. – Тут только один индюк.

– Но ведь… Я же вижу двух.

– Правильно! – сиял Пётр. – И обрати внимание, как похожи. Родная мать не отличит. Индюки были чёрные с белой окантовкой крыльев. Увидев гостей, они подошли ближе, видимо, рассчитывая на угощение.

– Действительно неотличимы. Но если тут только один индюк, то кто тогда второй?

– Никто, – ответил Пётр. – Там никого нет. Вот этот, что стоит перед тобой, – это иллюзия. Фэ-фэйк, как мы называем.

Миша протянул руку над невысоким заборчиком, пытаясь дотронуться до птицы. Индюк важно приподнял голову и пребольно клюнул Мишу прямо в большой палец.

– Ай! – вскрикнул Миша, отдёргивая руку.

– Почувствовали? – торжествовал Пётр. – Полная имитация взаимодействия, аналогичная исходному объекту.

– Поразительно, – вежливо ответил Михаил. Он внимательно взглянул на Петра. Может, тот так по-дурацки шутит? Привёл его к двум обычным индюкам и смеётся над ним. Хотя, не похоже. Пётр сиял совершенно искренне.

– А почему фэ-фэйк, а не просто фэйк?

– А-а-а… Это… – Пётр поскучнел. – Так принято. Чтобы не возникало путаницы с общепринятым значением слова.

Возвращались они, свернув на другую дорожку, прошли мимо щита с обрывком старой афиши: «Сегодня в программе дискотека 90-х», – предупреждал щит. На территории, которая когда-то, видимо, была танцплощадкой, Миша увидел стройную женскую фигуру в чёрном пальто.

– Наталия Викторова, – прошептал Пётр, – руководитель отдела манипулирования… Смотри.

Наталия приподняла руку в странной перчатке – на пальцах были металлические кольца прямо поверх. И внезапно рядом в нескольких метрах возникли снежные вихри высотой в рост человека. Словно повинуясь движениям перчатки, вихри начали двигаться, то ускоряясь, то замедляясь, меняя направление, высоту, форму… Движение было синхронным, то они выстраивались в стройные ряды, то образовывали группы и кружились в них. Всё это создавало удивительное ощущение гармонии…

– Это же… – прошептал Миша. – Чайковский…

– Верно! – звонко ответила Наталия, повернув голову. – Вальс снежинок. Приятно видеть в этом царстве чурбанов хоть одно образованное лицо.

– Но как это? Эти снежные вихри.. И для чего?

– Во-первых, – глаза Наталии сверкнули. – Это красиво! Во-вторых, если вы не понимаете, что этого уже достаточно, то разговаривать с вами решительно не о чем.

Пётр тихонько дёрнул Михаила за рукав, показывая глазами, что им лучше уйти.

– Ты только что совершил две вещи. Одну удивительную и вторую самую заурядную, – смеясь, сказал Пётр, как только они отошли. – Ты заработал каплю авторитета у Викторовой, что кажется нереальным. Ну и тут же всё растерял – что дело совершенно обычное. С Наталией Викторовой довольно сложно общаться, но она очень крутой спец.

Пётр проводил Мишу до его корпуса, договорившись встретиться завтра.

Поздно вечером, когда Михаил уже проваливался в объятия сна, он внезапно вспомнил недавний звонок: Пэ-порошок, – подумал он. «Пэ» – чтоб не возникало путаницы с обычным порошком.

Глава 3. Знакомство

Ночью в корпусе была слышна какая-то возня – щелкал замок соседней комнаты, топали ботинки, цокали каблучки, были слышны приглушенные голоса. По коридору проволокли то ли мешок то ли ещё что-то. Наконец, небольшой шум локализовался в соседней комнате, а затем и вовсе стих.

—Звукоизоляция тут так себе, – подумал Миша, перевернулся на другой бок и снова уснул.

Проснулся он за минуту до звонка будильника – странная привычка с детства, чувствовать время и просыпаться ровно тогда, когда нужно. Привычка почти не подводила, но из-за этого «почти» Миша всё-таки ей не доверял и будильник настраивал всегда. Умываясь, он услышал, что по соседству, за стенкой тоже проснулись – кто-то принимал душ. Звонкий женский голос под шум воды бодро напевал про какое-то утро, которое нас встречает прохладой и ещё про какую-то кудрявую, которая, видимо, не очень спешила бежать куда-то по гудку, а бежать было нужно. Петь девушка совсем не умела, однако, это Мишу не раздражало, а совсем наоборот.

На завтрак он решил пойти пораньше, рассудив, что утром из-за наплыва людей может быть очередь – а опаздывать на инструктаж в первый же день работы не хотелось.

Выходя из корпуса, Миша заметил нечто странное – одна дверь в коридоре открылась и закрылась, при этом никто из нее не вышел. Он замедлил шаг, размышляя, что бы это могло значить и услышал тихий звон колокольчика – звон проплыл мимо него и удалился куда-то в сторону площади. Ещё одна загадка, которую требовалось разгадать.

В столовой утром людей действительно было больше – но мест оставалось достаточно, сотрудники не засиживались, спешили быстро позавтракать и разбежаться по рабочим местам.

Нельзя сказать, что выбор основных блюд был большим или изысканным. Сегодня на завтрак предлагалось овсяная и пшенная каши, яичница, омлет, приготовленные на пару зеленые овощи, отварная курица, сосиски, сырники, блинчики с начинкой, да вот, пожалуй, и всё. Но далее сотрудники подходили к дополнительным лоткам, где в кашу щедро добавляли свежие ягоды: ярко-красную глянцевую бруснику, золотистую облепиху, бархатистую чернику. Добавляли также орехи и семечки. Яичницу с омлетом тоже не оставляли скучать – щедро посыпали свежей рубленной зеленью. В лотках, помимо обычных петрушки и укропа, были и ароматная кинза, и душистый базилик, и терпкая руккола, и мясистый шпинат. Завершали завтрак набором в тарелку нарезанных свежих фруктов и выбором напитка: от традиционного чая до отменного кофе, капучино или латте из кофемашины. Нет, институт совсем не экономил на питании сотрудников, причем приоритет отдавался здоровому питанию.

Проходя с подносом вдоль столиков, Миша увидел Викторову – она помешивала ложечкой чай, и рассеянно слушала собеседника – строгого, худощавого, в черном френче, застегнутом на все пуговицы.

—А, чай-то мы ложечкой мешаем, руками держим– как простые смертные , язвительно подумал Миша и сам же удивился своей вредности – видимо, замечание «мне не о чем с вами разговаривать» всё-таки задело его и теперь вот выплескивалось такими колкими мыслями. Тем не менее Михаил вежливо слегка поклонился Наталии, на что та ответила благожелательным кивком.

Без спешки позавтракав, в 8.55 Михаил подошел в административный корпус для прохождения инструктажа. В кабинете, который больше всего напоминал обычный школьный класс уже все собрались. Серьезная дама с бейджем «Татьяна Борисовна Пожарская – инструктор по технике безопасности» настраивала проектор. Вчерашняя троица в серых комбинезонах недовольно гудела. Ребята считали, что просто теряют время – они приехали монтировать какое-то оборудование, но без прохождения инструктажа их не допускали к объекту. А ещё была молодая девушка – по виду студентка. Она была в мешковатом свитере крупной вязки, под которым тем не менее угадывалась стройная фигура, в джинсах и удобных зимних кроссовках. И без того большие серые глаза смотрели внимательно и удивленно, от чего казались ещё больше. Девушка приготовила перед собой на столе блокнот и ручку – по-видимому собираясь конспектировать.

Презентация оказалась на редкость скучной – Татьяна Борисовна рассказывала об опасности подключения в сеть неисправных электроприборов, о действиях при пожаре и правилах оказания первой помощи. В заключении лектор попросила всех расписаться в журнале.

– Скажите, а безопасность при взаимодействии с аномальными явлениями, мы не будем обсуждать? – поинтересовалась «студентка».

– Нет, Дарья Васильевна, происшествия, связанные с аномальными явлениями законодательством не предусмотрены и рассматривать мы их не будем. – строго ответила дама.

Звучало так окончательно, будто сам факт произнесения этой фразы отменял существование всего, что выходило за рамки предусмотренного законодательством. Миша заметил, как губы девушки чуть сжались, но она не стала спорить.

Расписавшись, троица в комбинезонах ринулась к выходу, явно торопясь наверстать упущенное время. Миша собирался неспешно, ломая голову, почему «студентка» Даша кажется ему знакомой. Не в лицо – вроде бы нет. Но определенно, что-то было. В конце концов, почему бы просто не спросить.

– Простите, – не удержался он, догнав её быстрым шагом на дорожке, рядом с корпусом. – Определенно, я вас знаю, но не могу вспомнить, где мы встречались?

– Это такой способ познакомиться? – прямо спросила Даша – Скажу честно, вариант незамысловатый, как гудок паровоза.

– Гудок? Ах да, точно. Голос, кажется мне знаком ваш голос. А не могли бы вы напеть, чтобы я точно был уверен. Кажется, песня была, примерно, такой…

Нас утро встречает прохладой, Будильник как ствол у виска, Любимая, что ж ты не рада Протяжному зову гудка?

Даша густо покраснела

– Вы что, за мной в душе шпионили?

– Я? Нет… Мы, похоже, живем в соседних комнатах, и, из-за скверной звукоизоляции стал невольным слушателем.

– Буду знать – смутилась Даша – постараюсь больше не беспокоить вас своим пением.

– Мне нисколько не мешает, наоборот показалось очень милым – честно сказал Миша.

Даша почувствовала себя ещё более неловко и с облегчением переключила внимание на пришедшее на телефон сообщение: «После обеда ждем вас на обучение в кабинете 13 главного корпуса. Максим Люмусов.» Мишин телефон тоже легонько дрогнул в кармане «После обеда ждем вас на обучение в кабинете 13 главного корпуса. Люмусов Максим» – прочитал он вслух.

Миша предложил встретиться через полчаса и вместе отправиться на обед, на что Даша с удовольствием (как ему показалось) согласилась. И да, ему не показалось.

Прошло совсем немного времени, после того как они вместе вновь вышли из корпуса и отправились обедать, но Даша почувствовала, что неловкость первой встречи совершенно куда-то растворилась. Находится рядом с Мишей ей было легко и комфортно, что для нее было несколько необычно, ведь новые знакомые как правило её тяготили.

Миша рассказал ей о своих злоключениях, о том, как оказался здесь, о зеленой отметке, лисе Иннокентии, о совместной работе Петра Фикусова с индюками, о снежных вихрях Викторовой. Дарья тоже поведала, как окончила магистратуру химфака, как защитила работу о воде, в которую, между прочим, в том числе входили исследования проб воды, взятые из местного источника. О том как ей предложили работу здесь – в очень необычном и интересном месте.

Парочка весело болтала, направляясь в главный корпус в кабинет №13 и совсем не замечала, что из окна 6 этажа за ними внимательно наблюдают.

Елена, та самая «мнимая соседка» приходившая за солью, глядя в окно, произнесла, не поворачивая головы:

– Ну что? Ты доволен, старый сводник. Все произошло как ты и задумал?

– Она должна быть влюблена— мягко ответил человек в черном френче, откуда-то из глубины просторного кабинета – Влюблена, иначе ничего не получится. А получиться должно. Нужно, чтобы получилось. Кто он, этот… Как его?

– Миша? Никто. Ничего особенного. Я проверила лично. Единственное достоинство – он почему-то идеально ей подходит – Елена хихикнула – как объект для любви.

—Ну и отлично. Значит с ним не будет проблем, потому что проблемы нам совсем не нужны.

– Проблем не будет. Не волнуйся, дон Винсеро

– Не называй меня доном, Лена – Винсеро поднялся с антикварного кресла и показывая, что разговор окончен повернулся к ней спиной. Он вызвал лифт, расположенный прямо у него в кабинете.

Но Елена не была полностью откровенна, было кое-что, что её смущало и что она утаила от собеседника – она так и не нашла пачку пэ-порошка. И дело было не в самом пэ-порошке – подумаешь всего лишь пачка. Беспокойство вызывал сам факт исчезновения, возможно, что этот Миша был не так уж и прост.

Глава 4. Максимы

Считалось, что Максимы Люмосовы были близнецами и тезками – так всем было удобнее. Даже те, кто знал правду, не распространялись. А правда была в том, что Максимы были одним раздвоившимся человеком – результатом не совсем удачного эксперимента.

Работа с предметами, обладающими аномальными свойствами, нередко таит в себе опасность, поскольку обычно доподлинно неизвестно, на что эти предметы способны. Бывало, разумеется, что свойства артефакта раскрывал какой-нибудь древний папирус или средневековый манускрипт или даже записки сошедшего с ума ученого, но и в этом случае нельзя было полностью доверять источникам. А встречались и такие артефакты, о которых не было известно вообще ничего. Вот и эти красные кеды, откопанные черными копателями в каких-то британских песках и странными путями через третьи руки попавшие к Максиму, не были исключением. Никто о них ничего не знал, нигде они не упоминались. Даже повидавший всякое завскладом аномальных предметов Вилор Подберезовиков не смог ничего сказать, а лишь недоуменно пожал плечами.

Макс быстро понял, насколько это непростая обувь. Индикатор с встроенным датчиком магической энергии плавно помигивал зелеными и желтыми светодиодами, да и сам Макс, который хоть и доверял больше научным приборам, чем магической интуиции, тем не менее сразу ощутил нечто особенное, как только взял их в руки. Кеды словно почувствовали себя в руках человека – теплая волна прокатилась прямо в голову, наполнив её странными, нехарактерными для Макса мыслями.

– Нельзя плохо отзываться о своем начальнике, – внезапно подумал Макс. – Максим – плохой. Максим должен наказать себя, —пришла ему в голову ещё более бредовая мысль.

Попытки исследовать объект путем физического воздействия ни к чему не приводили. Макс менял освещенность, обдувал кеды горячим воздухом, прикладывал лед, увеличивал влажность, опрыскивая обувь словно фикус, но всё тщетно – индикатор всё так же переливался желто-зеленым, не меняя интенсивности.

Наконец Макс исчерпал идеи, решив завершить эксперименты и зафиксировать все безуспешные попытки строгими записями в дневнике.

И вот тут Максим и обнаружил странность – ручка, лежавшая рядом с раскрытым дневником у левого кеда, вдруг почему-то оказалась на краю стола рядом с правым. Макс готов был руку отдать на отсечение, что сам он ее не перекладывал. Тогда он вернул ручку на место и пристально, не мигая, стал смотреть… Минута, пять, десять…

– Ну давай же уже – реагируй как-нибудь…

БАМС! – и тут ручка исчезла и молниеносно появилась у правого кеда. (Честно говоря, не было там никакого БАМС, вообще ничего не было – ручка просто исчезла и просто появилась справа, а БАМС – это я уж так, для красного словца написал, в целях передачи яркости момента)

Макс повторил опыт, фиксируясь именно на мысли, на приказе действия.

Получилось чётко и сразу – туда и потом обратно.

Сомнений не было – кеды представляли из себя телепорт, управляемый простой мысленной командой. Максим поупражнялся с различными предметами и со сменой расстояния между кедами – работало безотказно. Предмет помещался рядом с одним кедом, мысленная команда – «перемести», и вот он уже находится рядом с другим.

Внезапно в голову Макса пришла идея, которую, если честно, следовало бы предварительно раз семь обдумать, но… Азарт исследователя решил всё по-своему.

Максим отнес правый кед на кухню, а с левым в руке он встал посреди кабинета.

Закрыв глаза, он представил себя находящимся на кухне и четко скомандовал:

– Перемести!

И… всё получилось – мгновение, и Максим очутился на кухне рядом с правым кедом. Вот только процесс в этот раз сопровождался неимоверным шумом, похожим то ли на вопли, то ли на душераздирающие крики. Шум был настолько серьезен, что бдительная соседка, проживающая этажом ниже, на всякий случай позвонила участковому. Впрочем, самого Макса шум не смутил – мало ли, всё-таки почти 80 килограммов – не самая простая задачка для телепортации. Куда больше Максима смутил он сам – ведь на пути из кухни в комнату он наткнулся сам на себя, стоявшего с левым кедом в руке.

Шок испытал не только Макс. Некоторые затруднения возникли и у прибывшего по адресу для отработки сигнала участкового. На квартире он обнаружил двух близнецов, затруднившихся предъявить документы. Для установления личностей пришлось даже прибегнуть к помощи столь удачно вовремя подошедшей жены Максима.

– Кто это такой? – спросил полицейский, протолкнув в прихожую первого Максима.

– Муж мой, Максим Люмосов, – уверенно ответила Ульяна, жена Макса.

– А это кто? – участковый вывел из комнаты второго Максима и поставил его рядом.

– Муж мой, Максим Люмосов, – повторила шокированная женщина.

– Так что же, выходит, у вас два мужа?

– Выходит, два…

– И оба Максимы Люмосовы?

– Оба…

Впоследствии Ульяна даже ощутила некоторые преимущества от сложившейся ситуации. От внимательных коллег не ускользнули изменения произошедшие с ней – легкий румянец на щеках, мягкое поблескивание глаз, а еще в минуты задумчивости – изредка проскальзывающая еле уловимая похотливая улыбка.

Доволен был и сам Максим, еще никогда ему не приходилось работать со столь интеллектуальным напарником, понимавшим его с полуслова.

Вдвоем им удалось продвинуться даже в установлении контакта с сущностью, заключенной в кедах.

Подключив магические датчики к кедам и проанализировав спектр сигнала, они уловили частоту, которая по виду могла соответствовать звуковой. И тогда они просто подключили датчики к усилителю, провели демодуляцию и вывели результат на обычные динамики. И кеды «заговорили».

– Что ты есть такое? Как тебя зовут? – вопрошал Макс.

– Поби, сэр, —внезапно раздалось из динамика, подключенного к правому кеду.

– Лоби, сэр, —звучало из левого…

Оказалось, что внутри кедов заключена мощная магическая сущность, которая в момент неминуемой смерти успела применить редкое и мало кому подвластное заклятие. Расколов себя пополам, сущность сумела переместить себя в эти кеды.

Последующие долгие беседы с кедами помогли понять Максимам и причину произошедшего с ними. Сущность кедов была далеко не проста и даже обладала по-своему высочайшими моральными принципами. Так, для кедов было вполне нормальным осуществлять телепортацию предметов, но вот телепортация живых означала в их понимании не только копирование, пространственный перенос и сборку объекта в новом месте, но и уничтожение (убийство) исходного объекта, что было для них совершенно неприемлемо.

Максимам хотелось помочь Поби и Лоби, меж собой они обсуждали возможность переноса сущности в какое-то более подходящее тело, но эта задача была совсем не простой.

Было бы проще будь у них один предмет, но что было делать с двумя? Переносить по отдельности каждый в свое тело? Или пытаться слить в одно?

Необходимо было посоветоваться с теми, кто знает о реинкарнации куда больше, чем они сами и в первую очередь с лисом Иннокентием.

Но это позже, а пока, Максам поручили поработать кураторами для двух новых сотрудников – прочитать для них вводный курс лекций и провести практические занятия.

Глава 5. Обучение

Кабинет №13 оказался не учебным классом, а чем-то средним между библиотекой и лабораторией. В воздухе витал легкий запах припоя и канифоли. Лабораторные столы были завалены приборами, инструментами, макетными платами и книгами с потрёпанными корешками. Ещё больше книг и оборудования размещалось на стеллажах. Большая доска была увешана схемами, графиками и фотографиями. Уютный зеленый диван занимал пространство у стены и ещё пара одинаковых рабочих столов с компьютерами у окон. И за ними сидели они – Максимы.

– Проходите, – сказал правый Максим.

– Садитесь, – махнув рукой на диван, тут же указал левый.

Левый вышел из-за стола и расхаживая перед диваном продолжил

– Прежде всего, скажу, что мы выступаем за практический подход и не намерены вдаваться в теоретические тонкости, хотя немного теории не повредит.

—Это хорошо, – кивнул Миша.

Левый нахмурил брови, бросив строгий взгляд, давая понять, что комментарий не уместен.

– Итак – продолжил он, встав посреди комнаты и вытянув перед собой руку, – начнем сразу с небольшой демонстрации. Обратите внимание, стеллаж, верхняя полка, второй том слева в красном переплете….

Максим замолчал и замер, сосредоточившись.

Внезапно, книга чуть дернулась и, проскользнув между первым и третьим томом слетела со стеллажа и, набирая скорость, по кратчайшей траектории устремилась Максиму прямо в ладонь. Ловко ухватив книгу, тот, не без удовольствия наблюдал за произведенным эффектом разорвавшейся бомбы.

Даша замерла, затаив дыхание. Миша чувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он видел фокусы, иллюзии. Но это было что-то другое. Здесь не было скрытых нитей, магнитов или обмана зрения. Не было шутовства и циркачества. Была лишь сосредоточенность, протянутая рука и книга, по чужой воле нарушившая закон тяготения.

– Как? – выдохнул Миша.

– А это я вас спрошу – как? Ведь вы же физик. – Максим выглядел довольным собой —Что же именно произошло?

– Эээ… перемещение книги в пространстве, движение… – включился в рассуждение Миша

– А что вызывает движение?

– Сила – ответила, на этот раз Даша

– Да – добавил Миша —причем эта сила должна быть ещё и направлена на вашу ладонь, тогда и книга будет перемещаться туда же. Но это же невозможно. Мы же знаем, что на книгу действуют лишь сила тяжести направленная вниз и уравновешивающая сила реакции со стороны стеллажа вверх. А вы, как ни старайтесь, не можете заставить её двигаться, если только у вас нет скрытых верёвочек.

– Веревочек нет. Всё честно. – продолжил Максим – Но чтобы разобраться, представьте себе конец 17 века, прошло всего несколько лет, с тех пор как сэр Ньютон опубликовал свой труд описывающий закон всемирного тяготения. И некий весьма почитаемый нами итальянский маг и ученый Лучано Вивиани, проводя эксперименты, один из которых я имел честь вам только что продемонстрировать, убедительно доказал, что предмет долетает до руки ровно за то же время за которое он преодолел бы такое же расстояние вниз в свободном падении. Ответьте, что это значит?

– И что? – переспросила Даша

– Кажется я понимаю – ошеломленно произнес Миша – это значит, что действующая на книгу сила в случае свободного падения и в случае полета к ладони одинакова, то есть … Вы что же… перенаправили силу тяготения, заставив её перенести вам книгу?

– Браво! – воскликнул Макс— Верно. Вот что значит практический подход, мы сразу добрались до самой сути. Маг не воздействует на объект какой-то новой силой, он лишь меняет направление существующих сил.

Левый Максим закончил выступление и довольный уселся на свое место. Из-за стола в центр комнаты вышел Максим правый с двумя листками бумаги в руках.

– Что же – продолжил он – несложно догадаться, какой именно вопрос вас сейчас интересует.

– Несложно, – сказала Даша – Как именно это делается? Как изменить направление действующей силы?

– Полагаю вы и так знаете. Крупицы магических знаний проникают в мир людей в в виде историй, сказок, легенд, мифов. И из них, вы знаете, что магия осуществляется с помощью закодированных сообщений, воспроизведение которых помогает достичь нужного состояния для взаимодействия с предметом. Проще говоря, эти закодированные сообщения называются заклинаниями. И вот вам задание,– Максим выдвинул на центр комнаты стул и положил на него, видимо, специально заготовленный для такого случая мандарин. Затем он протянул каждому по листочку бумаги – Сконцентрируйте внимание на предмете и произнесите заклинания с этого листка. Вряд ли у вас что-то получится сразу, но со временем вы, возможно, и почувствуете, какое-то влияние, изменение в себе, в ощущениях. Запоминайте свое состояние и при следующей попытке старайтесь сосредоточиться именно на нем. Вопросы?

– А почему мандарин, а к примеру, не вот тот паяльник? – спросил Миша —На мандарин легче воздействовать?

– Уверяю вас, даже прилет холодного паяльника может доставить неудобства. Кроме того, оборудование инвентаризировано и мы не будем его разбазаривать – добавил Макс строго.

Даша повертела в руках лист бумаги, как будто пытаясь на нем найти ещё дополнительные инструкции.

– А как произносить? И что с руками, нужно вытянуть?

– Да как угодно. Пробуйте. Громко, шёпотом, нараспев – пытайтесь. Направленная рука может помочь сконцентрировать внимание. Давайте, Даша, вы первая.

Даша сосредоточилась, ещё раз заглянула в листок, протянула руку к мандарину и громко произнесла: «АШУРГЕННАНАБ» .

Ничего не случилось.

—ашургеннанаб – произнесла она шёпотом. – Ааа- шууур- геннааа- наааб – пропела.

Мандарин был неподвижен.

– Это нормально – сказал Максим – было бы удивительно, если бы что-то получилось сразу. Прислушайтесь к себе, может быть возникают какие-то ощущения?

—Это странно, возможно ерунда, но мне как будто показалось, что во рту возник какой-то фруктовый вкус.

– Это-то что надо – обрадовался Максим – сосредоточьтесь на этом вкусе, представьте, что произнося заклинание, вы кусаете фрукт…

АШУРГЕННАНАБ— произнесла Даша громко и грозно.

В этот момент стул резко дёрнулся , мандарин полетел на пол, а вслед за ним с грохотом упал и стул.

– Ого! – проснулся на своем месте левый Максим. – Уже мебель ломаете?

– Концентрироваться нужно на мандарине, а не на стуле, – строго сказал Максим правый.– Но вы, Даша – молодец, у вас определенно неординарные способности. Отдохните и позже потренируйтесь самостоятельно. Только умоляю вас, на легких предметах.

Настала очередь Миши, но сколько он ни пытался произносить, шептать, декларировать и даже петь, вызвать движение мандарина ему не удалось.

Даже в ощущениях он не преуспел – только почему-то сразу накатывало чувство усталости.

Когда ребята ушли, правый Макс обратился к левому

– Почему его отобрали? Нет ли тут какой-то ошибки?

– Ещё рано судить, но возможно – глубокомысленно ответил Макс левый. Он вернул на место стул и взял мандаринку. Мандаринка была ГОРЯЧЕЙ.