Александр Перевязкин
«ПЕРВЫЙ ПРОСМОТР»

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Если вы читаете эти строки, значит, книга перед вами ещё не саморазрушилась. Что ж, придётся сделать это вручную.

Читателям, нашедшим эти строки. Вы — завершающий кадр. Ваше внимание — та плёнка, на которую это всё записано. Спасибо за то, что дали этому тексту временную прописку в вашем сознании. Постарайтесь выселить его как можно скорее.

Тем, кто помогал собирать пазл. Вы знаете, кто вы. Вы присылали обрывки плёнок, истории про пустые взгляды, расшифровывали коды в спектрограммах. Вы не писали этот черновик. Вы раскапывали его. И, возможно, выпустили на свет то, что лучше бы оставалось во тьме. Моя признательность равна моей тревоге.

Авторам, в чьих мирах я жил, пока этот вызревал. Стивену Кингу, чьи маленькие города показали, как ржавеет обыденность. Дэвиду Линчу, научившему видеть ужас в бархате и треске винила. Дзюндзи Ито, доказавшему, что самый чёткий кошмар рождается из самой совершенной линии. Вы не вдохновляли. Вы заражали. И я, кажется, подхватил этот новый штамм.

Ларисе. Ты — мой главный протокол безопасности. Спасибо за чашку кофе, поставленную на краю стола, когда я пятый час смотрел в экран. За вопрос «Как там твой кролик?» заданный самым обычным тоном. За то, что своим простым, неотредактированным существованием ты каждый день доказываешь, что есть реальность, которую не нужно взламывать. В ней уже есть всё, что важно. Я, кажется, начинаю это замечать.

Чуше. Хранителю тишины. Сотруднику отдела цензуры, который ходит по клавиатуре и случайным сочетанием лап выводит единственно верные строки. Твоё равнодушие к сюжету — лучшая критика.

Эта книга — не творение. Это симптом. Системная ошибка, принявшая форму повествования. Как и положено вирусу, она хочет только одного — копироваться, занимать внимание, находить новых хозяев.

Поэтому моё последнее и самое искреннее пожелание вам, читатель:

Уничтожьте её.

Закройте. Удалите файл. Сожгите распечатку. Отнесите на свалку электроники. Забудьте название.

Не дайте этим строчкам найти другие глаза.

Не позволяйте «Круголетто» научиться читать.

Пусть ваш мир останется аналоговым, шумным и цельным. Без скрытых кадров, без серых комнат и без редактора в голове.

С уважением и солидарностью,

Автор-носитель Александр Перевязкин.

ПРОЛОГ

Артём Голованов верил в цифровой след. В то, что память человечества — это не книги, а побитые магнитные ленты, царапины на CD и забытые папки на жёстких дисках. Его собственная память была аккуратно заархивирована, как рабочий проект: папка «Детство» — сканы фотографий, папка «Университет» — дипломная работа в PDF, папка «Сестра»… Папка «Сестра» была пуста. Алёна исчезла не из жизни — она растворилась в ней. Ушла в странную секту, променяв реальный мир на обещание «чистого сознания».

Последнее, что она сказала ему по телефону за год до этого:«Ты копаешься в цифровом хламе, Тёма. А настоящее внимание — внутри. Его нужно очистить от шума».Он тогда высмеял её. Теперь, глядя на чёрную кассету «Круголетто» на своём столе, он впервые подумал, что они с сестрой, возможно, говорили об одном и том же. Просто слова были разными.

ГЛАВА 1. ЛАБОРАТОРИЯ «ПРОГРЕСС-Х»

Константин Волков не любил метафоры. Он любил протоколы. Поэтому, когда его сознание начало рассыпаться, он описывал это в терминах оборудования:

Запись в журнале, 23:51:

«Объект «Феникс-дельта» проявляет свойства активного зеркала. Контакт вызывает цепную реакцию распада семантических связей. Предметы теряют функциональные определения. Субъективно: сначала забываешь, зачем нужен пинцет. Потом — зачем нужен стол. Потом — зачем нужна дверь. Мир превращается в набор бессмысленных форм. Объект учится. Повторяет микродвижения мускулатуры. Делает вывод: я — не оператор. Я — учебный материал».

Он не написал последнюю фразу. Его пальцы уже не слушались. Но он успел сделать главное — не запереть контейнер. Он оставил его открытым, понимая: это уже не важно. Важно было предупредить.

Он вывел на чистый лист не слова, а схему. Три концентрических круга. Стрелка от кругов к рисунку магнитофона. Рисунок был детским, уродливым. Рука не слушалась. Но было понятно: круги → магнитофон.

Потом его сознание отслоилось окончательно. Последнее, что он видел — белый кролик на экране тестового генератора. Кролик улыбался. Так не должно было быть.

Утром дежурный техник нашёл Волкова сидящим перед включённым проектором. Глаза открыты, зрачки — точки. Из глаз текли густые, прозрачные слёзы. На полу — бытовая кассета VHS. На ней — аккуратная надпись химическим карандашом:

«КРУГОЛЕТТО. НЕ СТИРАТЬ. ПРОСМОТР 1».

Рядом — журнал. На последней странице, под схемой, детским почерком было выведено:

«ОНА СКУЧАЛА. ТЕПЕРЬ НЕ БУДЕТ СКУЧАТЬ НИКТО».

ГЛАВА 2. АРТЁМ ГОЛОВАНОВ: ЦИФРОВОЙ АРХЕОЛОГ

Артём не был известен в мейнстриме. Но в узком мире цифровых архивистов, реставраторов старого видео и охотников за утраченными медиа его знали все. Его канал «Архивный код» на YouTube (127 тысяч подписчиков) был эталоном качества. TikTok с короткими загадками из старых записей (например, «Найди призрака в этом телеэфире 1982 года») собирал миллионы просмотров. Его закрытый Telegram-канал для донатеров, где он выкладывал сырые материалы и вёл прямые эфиры с разбором сложных случаев, считался попаданием в высшую лигу.

Его принцип был прост: «Не рассказывай, что страшно. Покажи, что необъяснимо». Он не кричал в камеру. Его голос был ровным, монотонным, как голос хирурга на операции. «Смотрите, здесь, на 24-й секунде, в левом верхнем углу, есть артефакт. Это не царапина на плёнке. Это изменение геометрии пространства. Стенка шкафа на миллиметр короче, чем через кадр. Кто-то редактировал реальность».

Ему присылали тонны материала. Бабушки — коробки с кассетами умерших мужей. Коллекционеры — редкие записи с телеэфира. Иногда — откровенный мусор. Но раз в полгода случалось это. Артефакт. Необъяснимое.

Он жил в однокомнатной квартире , переделанной под студию. Стены — звукоизоляция. Стеллажи — с аккуратно подписанными кассетами, дисками, жёсткими дисками. Воздух пах озоном от оборудования, кофе и едкой пылью старых носителей.

Кассета «Круголетто» пришла в коробке без обратного адреса. Курьер сказал: «Вам передали». Внутри — только кассета и листок с координатами: широта и долгота. Координаты указывали на заброшенный НИИ «Прогресс» на окраине города.

Первое, что он сделал — не вставил кассету. Он начал стрим в Telegram для своих донатеров.

«Коллеги, получил анонимку. Кассета и координаты. Идёт live-разбор. Подключайтесь».

На фоне — его студия. Он надел белые хлопковые перчатки, взял кассету.

«Этикетка — фабричная, 1988 год, студия «Радуга-фильм». Но есть рукописная пометка: «Не стирать. Просмотр 3». Чернила фиолетовые, не шариковая ручка. Похоже на химический карандаш, но… он светится в УФ-спектре. Смотрите».

Он направил УФ-лампу. Надпись «ПРОСМОТР 3» светилась ядовито-синим.

«Это не просто надпись. Это… вмятина. Буквы выжжены в пластике. Температура плавления этого пластика — 120 градусов. Чем-то прижгли».

В чате стрима пошли комментарии:

«Похоже на электровыжигатель»

«Артём, вес проверь, бывает, внутрь чего-то заливают»

«Координаты гуглил? Там закрытый институт»

Он взвесил кассету. Она была на 30 граммов тяжелее нормы.

«Внутри не просто лента. Есть лишняя масса».

Только тогда он вставил её в профессиональный кассетный дек Panasonic с возможностью покадрового анализа.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ ПРОСМОТР: АНОМАЛИЯ

Первую часть мультфильма он показывал в прямом эфире. Весёлые зверушки, песенка. В чате скучали:

«И что, детский ужастик?»

«Артём, может, хватит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.