Пётр Фарфудинов
Сборник мудрых сказок для детей младшего возраста

Сборник мудрых сказок для детей младшего возраста

Сказка про жирафа Женю и Высокую Башню Дружбы

В самой солнечной саванне, где трава пахнет мёдом, а ветер играет с пушистыми облаками, жил-был жираф по имени Женя. Шея у него была не просто длинная, а очень-очень длинная, выше всех акаций. И вся беда была в этой шее. Когда Женя гулял, его друзья – весёлый бегемотик Гриша, быстрая зебра Зоя и мудрый слонёнок Сёма – его совсем не видели! Только ноги, как четыре высоких столба. А голова Жени была где-то там, в облаках.

«Эй, Женя! – кричал Гриша. – Спустись к нам, поиграем!»

Но Жене было одиноко на его высоте. Он видел далёкие реки и синие горы, но не видел улыбок своих друзей вблизи. И он всё больше грустил, становясь тихой высокой тенью.

Однажды случилась беда. На саванну налетел сильный ветер и унёс самое драгоценное – разноцветный парашют-палатку, под которой друзья любили прятаться от солнца. Палатка зацепилась за самую верхушку одинокого баобаба-великана, такого высокого, что только Женя мог разглядеть там пёстрые лоскутья.

«Всё пропало!» – вздохнул Сёма, грустно повиливая хоботом.

«Никто из нас туда не заберётся», – констатировала Зоя, потупив взгляд.

И тут они все разом подняли головы и посмотрели на Женю. На его длинную-предлинную шею. Женя смущённо переминался с ноги на ногу.

«Жень… а ты не мог бы?..» – начал Гриша.

«Конечно, мог бы! – вдруг радостно сказал Женя. – Но… мне нужна ваша помощь. Я вижу, где она, но мне не достать – ветки мешают».

Тут друзья оживились!

«Я сильный, я тебя подстрахую!» – предложил Сёма и встал рядом, как живая скала.

«А я быстрый, я буду носить ветки, которые ты будешь скидывать!» – предложила Зоя.

«А я… а я буду громко кричать, чтобы ты не сбился со счёта!» – обрадовался Гриша.

И работа закипела. Женя, твёрдо стоя на спине у Сёмы, осторожно дотянулся до верхушки баобаба. Зоя ловко собирала сброшенные им сухие ветки. Гриша руководил: «Раз! Ещё раз! Молодец! Левее! Правее! Ура!» И вот, наконец, Женя аккуратно снял запутавшуюся палатку и опустил её прямо на голову бегемотику Грише, который фыркнул от счастья.

Вечером, под отвоёванной палаткой, друзья устроили пир. И тут Женя сделал самое важное. Он нежно склонил свою длинную шею, образовав её в уютную арку, и все смогли наконец-то сесть рядышком с его доброй мордой. Они видели его тёплые глаза, а он чувствовал их дыхание.

«Знаете что, – сказал мудрый Сёма, глядя на переплетённые в тени шею Жени, хобот, полосатые бока и круглую спину бегемота. – Мы сегодня построили не просто башню, чтобы достать палатку. Мы построили самую высокую башню на свете – Башню Дружбы. У каждого в ней есть своё важное место».

С тех пор Женя никогда не грустил. Его шея стала не причиной одиночества, а главным инструментом дружбы: фонарём на праздниках, мостом через ручей для муравьёв и лучшей горкой для малышей-обезьянок. Потому что он понял: высоко – это не значит одиноко. Высоко – значит видеть дальше всех и первым спешить на помощь тем, кто рядом.

А в саванне с тех пор ходит легенда о высокой башне, которая умеет смеяться, дружить и спасать пропавшие палатки.

Мораль сказки: Каждая особенность, которая кажется нам недостатком, может стать нашей силой, если рядом есть друзья, которые видят в нас самое лучшее. Вместе любую проблему можно превратить в увлекательное приключение.

***

Сказка первая: Как страусёнок и черепаха рассмешили гиену.

В жаркий полдень, когда солнце стояло в зените, семья страусов отдыхала, спрятав головы в песок. Маленький страусёнок по имени Стёпа не слушался и высунул голову. Он увидел, как к ним крадутся три гиены, хихикая своим противным смехом.

«Ой, хи-хи, сейчас мы их напугаем, и они побегут! А мы погогочем!» – говорила старшая гиена.

Стёпа замер от ужаса. Рядом, не спеша, ползла древняя черепаха Тортила. Стёпа прошептал: «Гиены! Помоги!»

Тортила остановилась, подумала одну черепашью минуту (это очень долго) и сказала: «Садись на мой панцирь и делай, что скажу».

Стёпа вскочил. Тортила заковыляла навстречу гиенам, а страусёнок высоко вытянул свою длинную шею.

«Ой! – вдруг закричала Тортила громко. – Смотри-ка! Двуногая змея с панцирем! Такая страшная! Никогда такой не видела!»

Гиены остановились, озадаченные. Они увидели странное создание: с ногами страуса и панцирем черепахи. Стёпа, как ему и велели, начал трясти шеей и шипеть.

«И голову она прячет в песок, только шею наружу выставляет! – продолжала Тортила. – Говорят, она кусается больно и гоняется за теми, кто её боится!»

Неизвестность испугала гиен больше, чем ясная опасность. Они переглянулись. «Какая-то нечисть… Лучше уйдём!» – пробормотала старшая, и все трое шмыгнули в кусты.

А Стёпа и Тортила так и остались сидеть вместе. И все звери поняли: даже слабые, но хитрые и сплочённые друзья могут обратить в бегство самых наглых обидчиков, если действуют неожиданно.

Сказка вторая: Ночная вахта слонёнка и мангуста.

У границ саванны, у старого термитника, жила семья мангустов. Их врагом был коварный змей, который подкрадывался по ночам. Мангусты были ловкие, но змей был огромен и тих.

Маленький мангуст по имени Монти подружился со слонёнком из истории про жирафа – Сёмой. Сёма приходил к термитнику днём, а ночью ему нужно было спать. Но однажды Монти признался: «Мы боимся засыпать. Он может приползти».

Тогда Сёма придумал. «Я буду спать здесь, рядом. Мои большие уши слышат каждый шорох на милю вокруг. Я буду твоими ушами, а ты – моими быстрыми лапами».

Так они и сделали. Ночью Сёма стоял, полу-дремля, его уши, как радары, поворачивались во все стороны. Монти спал у него под ногой, в тепле и безопасности. И вот однажды Сёма уловил едва слышное шуршание в траве. Он не стал кричать, а просто тихонько топнул ногой. Монти мгновенно проснулся, понял сигнал и свистом поднял всю свою семью. Десять ловких мангустов окружили и прогнали змея, который так и не смог подкрасться незаметно.

С тех пор мангусты и слоны в той саванне – большие друзья. Мораль: настоящая дружба – это когда ты делишься тем, что у тебя есть в избытке (сила, слух, бдительность), чтобы закрыть слабость друга. Вместе вы становитесь неуязвимы.

Сказка третья: Хитрый лев и река, которая всех помирила.

Жил в саванне старый лев по имени Лоренцо. Он был слишком медленным, чтобы догнать зебру или антилопу, но очень хитрым. Он придумал способ стравливать других животных между собой, чтобы потом поживиться остатками.

Он сказал буйволам, что антилопы гну смеются над их рогами. Шепнул антилопам, что буйволы хотят отнять у них лучшие пастбища. Скоро в саванне запахло злобой и недоверием. Друзья перестали общаться, каждый пасся отдельно, ослабляя себя страхом.

Но однажды пришла Великая Засуха. Река, единственный источник воды, стала тоненьким ручейком. Лев Лоренцо улёгся около него и зарычал: «Вода теперь только моя! Кто подойдёт – того съем!»

Животные стояли в отдалении, изнывая от жажды, но боялись идти вместе – ведь они теперь «враги». И тут древний бегемот, который жил в реке и всё видел, громко сказал: «Он один! А вас – много! Вы боитесь друг друга из-за его лжи, а он боится только одного – чтобы вы снова не стали друзьями!»

Замолчала саванна. И первыми шаг сделали самые сильные – буйволы. Они двинулись к воде строем. За ними, глядя на них, пошли антилопы. Потом зебры, страусы, все. Они шли не против, друг – друга, а плечом к плечу против общего хищника и общей беды.

Увидев это море рогов, копыт и гневных глаз, лев Лоренцо с глухим рыком отступил в тень. Вода снова стала общей. А животные, отпив и поняв, как их легко было обмануть, снова стали соседями. Не всегда друзьями, но уважающими друг друга.

Мораль последней сказки: Самые коварные хищники охотятся не на тело, а на разум. Они сеют раздор между слабыми, чтобы царствовать над разобщёнными. Но есть сила, перед которой пасует любая хитрость – это сила единства и правды, сказанной вслух.

***

Сказка четвёртая: Забывчивая сорока и семья барсуков.

В густом лесу жила-была сорока по имени Соро. Она была очень любопытной и очень-очень забывчивой. Вечно она куда-то задевала свои блестящие безделушки: то колечко от жука, то фольгу, то красивый камушек. И вечно потом летала по лесу с криком: «Украли! Пропало! Беда!»

Все звери уже перестали обращать на её панику внимание. Кроме старого барсука по имени Борька. Он жил в сложной, чистой норе с целой семьёй. Однажды, убирая у входа, он нашёл блестящую стекляшку. «Ага, – подумал он, – это Соро. Надо вернуть».

Он отнёс стекляшку. На следующий день нашёл синюю пуговицу. Снова отнёс. На третий день, копая новый ход, он обнаружил целую кучу её «сокровищ». Вместо того чтобы разозлиться, Борька придумал иное. Он аккуратно сложил всё в старый, но крепкий дубовый лист, принёс к дереву, где жила сорока, и молча привязал его крепкой травинкой к ветке.

Соро прилетела, увидела свой «клад» в одном месте и онемела от стыда.

«Я… я тебе всем мешаю?» – робко спросила она у барсука.

«Нет, – спокойно ответил Борька. – У каждого свой порядок. У меня – в норе, у тебя – на ветке. Просто твой порядок должен быть твоим, а не разбросан по чужим домам».

С тех пор Соро стала старательнее. А в благодарность она теперь первая замечает опасность у барсучьей норы и громким стрекотом предупреждает семью Борьки о приближении охотников или лисиц.

Мораль: Терпение и добрый поступок учат лучше, чем крик и упрёки. А тот, кто помог навести порядок в чужих вещах, может обрести верного сторожа для своего дома.

Сказка пятая: Почему ёжик и мышка перестали спорить.

На опушке жили два соседа: Ёжик по имени Игнат и Полевая Мышка Моника. Они постоянно спорили, чья жизнь правильнее и чей дом лучше.

«Я ношу свой дом на спине! Он всегда со мной! Удобно!» – хвастался Ёжик.

«Фу, колючий и тесный! – отвечала Моника. – У меня норка глубокая, с кладовыми, мягкой подстилкой из травы! Это настоящее жильё!»

Спорили они так громко, что разбудили старого Филина. Филин был мудр и любил покой. Он сказал: «Хватит! Давайте поменяетесь. На одну ночь. Ёжик идёт в нору, Мышка – пытается жить в «домике на спине».

Настал вечер. Игнат полез в нору. Там было мягко, уютно… и душно. Ему, привыкшему к ночным прогулкам и ветерку в колючках, стало невыносимо скучно. Да ещё и вход такой узкий!

А Моника забралась под свод колючек Ёжика. Да, свежо! Но очень жестко и совершенно негде спрятать зёрнышко! И страшно – дом-то ходит!

Утром два уставших и притихших друга выползли навстречу друг другу.

«Знаешь, – сказал Ёжик, – в твоей норе… очень хорошая кладовая. Но мне нужен простор».

«А в твоём доме… отличная защита, – вздохнула Мышка. – Но мне нужно своё тёплое гнёздышко».

Они перестали спорить. А иногда Ёжик провожал Мышку до её норы в темноте, отпугивая сов, а Моника делилась с ним самыми вкусными семенами из своих запасов.

Мораль: Не стоит спорить о вкусах и привычках. Вместо этого иногда полезно «побыть в шкуре другого», чтобы понять его и перестать осуждать. Разный – не значит плохой.

Сказка шестая: Танец маленького фламинго.

На солёном озере жило стадо прекрасных розовых фламинго. Все они стояли на одной ноге, грациозно склоняли шеи и фильтровали воду. Все, кроме одного птенца по имени Флим. У него были серые пёрышки, и он никак не мог научиться стоять на одной ноге – всё время падал. Старшие фламинго качали головами: «Неуклюжий. Не такой, как все».

Флим убежал от грустных взглядов на берег. Там он плакал, топая двумя ногами по грязи. Рядом паслась семья кабанов. Маленький кабанчик по имени Хрюша увидел слёзы Флима.

– Что случилось? – спросил он.

– Я не могу танцевать, как все, – признался Флим.

– Танцевать? – удивился Хрюша. – А что такое «танцевать»?

– Вот так, – и Флим попытался встать на одну ногу и снова шлёпнулся.

Хрюша фыркнул: «Смешно! А я вот умею настоящий танец!» И он начал весело топать, кружиться и брыкаться в луже, разбрызгивая брызги. Это было так заразительно, что Флим забыл про печаль и тоже начал подпрыгивать на своих двух длинных ногах, хлопать крыльями и кружиться. Получился смешной, но удивительно весёлый и энергичный танец.

На шум прилетели фламинго. Они хотели осудить, но увидели, с каким восторгом за ними наблюдают другие звери, и как сияет сам Флим. И одна старая фламинго сказала: «Мы стоим на одной ноге – это наша красота. А он танцует на двух – это его радость. В стаде есть место и для того, и для другого».

Теперь, когда фламинго устраивают парады, они всегда заканчивают их «Танцем Флима» – бурным, шумным и всеобщим праздником жизни, где каждый двигается так, как может.

Мораль: Не всегда нужно быть «как все». Твоя уникальность, твоя «непохожесть» может стать самым красивым и запоминающимся даром для всего мира. Главное – делать это с радостью в сердце.

Эти сказки напоминают нам, что мудрость, доброта, терпение и принятие друг друга живут не только в сказках, но и в нашем мире, стоит только присмотреться.

Сказка седьмая: Полярная крачка и урок лени.

Полярная крачка по имени Снежик совершала свой великий перелёт с самого Северного полюса на самый Юг. Он был горд и устал. Приземлившись на берегу тёплого моря, он увидел розового фламинго, который неподвижно стоял на одной ноге, лениво опустив голову.

«Фу, – подумал Снежик, – целый день простоит, ничего не делает. А я за свою жизнь два полюса увижу!» Он с важностью рассказал фламинго о льдах, полярном сиянии и бесконечном дне.

Фламинго по имени Роза медленно подняла голову. «Как интересно, – прошелестела она. – А ты умеешь видеть то, что под ногами?» Она ткнула клювом в воду. «В этой капле – целый мир. Ты мчишься над мирами, а я изучаю один, но очень глубоко. Твоя жизнь – это мили. Моя жизнь – это мгновения. Кто из нас больше живёт?»

Снежик замолчал. Он всегда нёсся, спасаясь от холода. Он впервые сел рядом с Розой и попытался замедлить сердце. Он увидел, как играют солнечные зайчики в воде, как танцует мельчайший планктон. Он понял, что можно быть вечным странником и при этом не замечать тишины внутри одного-единственного, прекрасного мгновения.

Мораль: В мире есть место и для великих путешествий, и для глубокого покоя. Один без другого теряет половину своей красоты.

Сказка восьмая: Гагарка и павлин: спор о красоте.

Гагарка Умка, чёрно-белая и скромная, прилетела на южное озеро отдохнуть. Там она встретила павлина по имени Радж, который, увидев её, снисходительно распустил свой невероятный хвост.

«Вот это наряд! – сказал он. – А у тебя что? Всего два цвета. И летать-то, наверное, медленно, в таком простом одеянии?»

Умка не обиделась. Она нырнула в воду и пропала из виду на долгие минуты. Павлин в смятении бегал по берегу: «Она утонула!» И вдруг Умка вынырнула далеко в озере с мелкой рыбкой в клюве.

«Мой «наряд» не мешает мне летать над водой и нырять под воду, – сказала она спокойно. – А твой, несомненно, самый красивый на земле. Но сможешь ли ты на нём взлететь на скалу или пережить шторм в открытом море?»

Радж смущённо сложил свой великолепный, но тяжёлый хвост. Он понял, что красота бывает разной: одна – для восхищения, а другая – для жизни, выносливая и функциональная. И та, и другая совершенны по-своему.

Мораль: Нельзя судить о ценности другого по одним лишь внешним признакам. Истинное достоинство часто скрыто внутри и проявляется в деле.

Сказка девятая: Тупик и зимородок: обмен секретами.

Забавный тупик Тупи с ярким клювом прилетел к тёплым скалам и встретил стремительного, сверкающего зимородка по имени Сапфир. Они смотрели друг на друга с нескрываемым любопытством.

«Как ты ловишь рыбу с таким коротким клювом?» – спросил Сапфир.

«А как ты носишься так быстро с такой длинной грудью?» – удивился Тупи.

Они решили поменяться «ролями» на день. Тупи попытался, как зимородок, выслеживать рыбу с ветки и пикировать в воду. Получилось неуклюже, и он лишь намочил перья. Сапфир попробовал, как тупик, нырять и плавать под водой, отталкиваясь крыльями. Его длинный клюв только мешал.

Вечером, отряхиваясь, они смеялись. «Я понял, – сказал Тупи, – твой клюв – это копьё для точного удара. Мой – это сеть и лопата для копания нор. Мы просто делаем разное одним и тем же!»

Сапфир кивнул: «А ещё я понял, что можно быть мастером одного единственного движения, как я, и можно быть универсальным работягой, как ты. И это здорово!»

Мораль: Не сравнивай себя с другими по одному критерию. У каждого есть свой уникальный, отточенный тысячелетиями инструмент для своей собственной жизни.

Сказка десятая: Белая сова и филин: разговор о свете и тьме.

Полярная сова Буря, привыкшая к белым беззвучным пространствам, впервые залетела в тёмный южный лес. Её ослепили краски, оглушили звуки цикад и лягушек. Она села на дуб, растерянная.

Из темноты раздался низкий голос: «Ты слишком бела для этого леса. Ты как луна на ветке».

Это был филин Орфей, чьи перья сливались с корой и мхом. «А ты слишком шумен для моей тундры, – ответила Буря. – У нас тишина, в которой слышно биение собственного сердца».

«У нас тьма, в которой виден каждый проблеск света, – сказал филин. – Твоя белизна – это слепота в моём мире. Моя скрытность – беспомощность в твоей белизне».

Всю ночь они говорили о том, как видят мир: она – в бесконечном дне и ослепительном снегу, он – в густой ночи и узорах теней. Они не стали друзьями, но стали уважать друг друга как жителей противоположных полюсов ночи – вечной и летней.

Мораль: Мы живём в разных реальностях, определяемых нашими «нормальными» условиями. Выходя за их пределы, мы теряемся, но именно это позволяет понять, насколько огромен и разнообразен мир.

Сказка одиннадцатая: Кайра и пингвин: встреча на краю света.

Чистиковая кайра Кири летела вдоль кромки льдов Антарктиды и увидела императорского пингвина Педро, который степенно вышагивал по льду. «Эй, летун! – окликнул Педро. – Куда спешишь?»

«На север! Там лето!» – крикнула Кири.

«Странно, – сказал Педро. – У нас тут как раз самое время выводить птенцов. В суровости – наша сила».

Кири приземлилась. Она рассказала про птичьи базары Севера, где тысячи голосов сливаются в один гул, про арктическое лето. Педро рассказал про тихую выдержку, про то, как они греют яйца на собственных лапах в лютый мороз, про свою «стойку» против ветра.

«Ты бежишь от зимы к лету, – подытожил Педро. – А мы принимаем зиму как данность и находим в ней своё время для жизни. Мы не улетаем – мы углубляемся».

Кира улетела, думая о том, что есть не только стратегия вечного бегства к благоприятному, но и стратегия несгибаемой стойкости и верности своему месту, какой бы суровым оно ни было.

Мораль: В природе нет «правильной» или «неправильной» стратегии жизни. Есть стратегия движения и адаптации (как у перелётных птиц) и стратегия стойкости и приспособления к самому суровому (как у пингвинов). И обе достойны восхищения.

Сказка двенадцатая: Пир горой и три правила леса.

После великого пожара, спалённый участок леса зарос сочной молодой травой. На эту поляну вышли все: и семейство антилоп, и стадо буйволов, и пара жирафов. А из тени за ними наблюдали хищники: львица с подросшими львятами и старая, одинокая гиена.

Антилопы нервно перебирали копытами, буйволы плотнее сдвинулись в круг, охраняя телят. Вдруг самая старая и мудрая буйволица по имени Баоба сделала шаг вперёд и громко сказала, обращаясь к тени:

– Мы знаем, что вы там. И вы знаете, что мы здесь. Давайте установим правила на этот день, на эту поляну.

Львица, удивившись, вышла на край поляны. Гиена за ней.

– Какие правила? – рыкнула львица.

– Первое: Пока солнце высоко и травы много, здесь – нейтральная земля. Никто ни на кого не нападает.

– Второе: Мы, травоядные, не будем объединяться, чтобы изгнать вас. А вы не будете охотиться, пока здесь пасёмся мы все вместе.

– А третье? – хихикнула гиена.

– Третье: Вы сторожите периметр. Вы первые увидите другого хищника, который пришёл нарушить наш хрупкий мир. И если он появится, ваша охота сегодня начнётся с него.

Львица задумалась. Её львята были ещё малы, драться с чужим самцом-львом или леопардом ей было невыгодно. А тут – гарантия спокойной трапезы для стада и защита от конкурентов.

– Идёт, – сказала она. – Но только до заката.

Так и стояли они весь день: в центре мирно паслись антилопы, вокруг, как живые крепостные башни, – буйволы, а по краям, как часовые, дремали львица и гиена. Один раз появился шакал, но гиена с рыком прогнала его, охраняя «свою» временную добычу и свой договор.

На закате все мирно разошлись. Никто не пострадал, все наелись. А мудрая Баоба сказала телятам: «Запомните: в лесу нет вечных врагов и вечных друзей. Есть временные союзы, которые умные звери заключают ради общей выгоды и на время общего покоя. Но бдительность – вечна. Доверять можно только правилу, а не намерениям».

Сказка тринадцатая: Кто боится маленького медоеда?

В лесу все знали, кого надо бояться. Льва – его силы. Леопарда – его тишины и внезапности. Крокодила – его хватки. Но был один зверь, которого боялись абсолютно все, от слона до питона. И это был не огромный хищник, а маленький, бесстрашный медоед по имени Рэтэл.

Однажды молодой леопард по имени Шах усмехнулся: «Что может сделать этот полосатый бутерброд? Я его одной лапой!» Он решил прогнать Рэтэла от своей добычи – туши антилопы.

Через час из зарослей выполз исцарапанный, с разбитой мордой и выдранными клоками шерсти леопард. За ним, весело похрюкивая, выкатился Рэтэл, отряхиваясь.

– Что случилось? – ахнула обезьяна с дерева.

– Он… он не знает правил! – выдохнул Шах. – Он не боится! Он лезет в драку, куда бы я ни ударил! Он как безумный!

С тех пор в лесу закрепилась мудрость: «Опасайся не того, кто сильнее тебя, а того, кто абсолютно бесстрашен и непредсказуем. Лев нападает по логике голода. Медоед нападает по принципу «не отступлю и не сдамся». С первым можно договориться расстоянием, со вторым – никогда».

И Рэтэл спокойно ходил по всему лесу. Даже слоны уступали ему дорогу, потому что знали: этот малый может от скуки начать грызть им ногу. А мирное сосуществование с ним строилось на одном: дать ему пройти и не проявлять глупого любопытства.

Сказка четырнадцатая: Сова, питон и ночной договор.

Ночной лес – это отдельное царство. Днём здесь царила семья шумных мартышек. А ночью власть переходила к другим. Два хозяина ночи – старая филин по имени Умбу и большой скальный питон по имени Зиг – терпеть не могли друг друга. Филин считал питона бесполезной тушей, лежащей в засаде. Питон считал филина суетливой пернатой мышкой.

Однажды в лес пришла беда – браконьеры. Они не приходили днём, они приходили ночью, с фонарями и сетями. Их интересовали и обезьяны, и птицы, и шкуры.

В первую же их вылазку Умбу, сидя на вершине дерева, увидела странное движение внизу. А Зиг, лежа на тропе, почувствовал вибрацию от тяжёлых, незвериных шагов. Они встретились взглядами в темноте: взгляд круглых жёлтых глаз и узких змеиных зрачков.

И без слов между ними родился договор. Филин стал глазами. Она замечала опасность с воздуха и издавала особый, тревожный уханье. Питон стал скрытой угрозой на земле. Он не нападал на людей (они были слишком большие), но он начинал мощно шевелиться, создавая в темноте таинственный и пугающий шорох в кустах, сбивая браконьеров с толку.

Работая вразнобой, они только мешали бы друг другу. Работая вместе, они стали идеальной системой ночной тревоги. Мартышки, услышав сигнал Умбу и шорох Зига, мгновенно замирали в самых высоких кронах. Браконьеры, слыша непонятные звуки и чувствуя за собой невидимый взгляд, нервничали и уходили ни с чем.

Они так и не подружились. На рассвете филин улетала спать в дупло, презрительно щёлкая клювом в сторону питона. А питон, заползая в свою пещеру, думал о том, какая филин надоедливая. Но каждую ночь они занимали свои посты. Потому что поняли главное: «Иногда самый ненавистный сосед – твой лучший союзник против общего врага, который угрожает всему твоему миру. Мирно жить можно даже с тем, кого не любишь, если есть общая, высшая цель – защитить свой дом».

Эти три сказки показывают, что в природе «мир» и «война» – это не постоянные состояния, а гибкие стратегии. Можно пить рядом с львицей у водопоя, соблюдая ритуал перемирия, и бояться крошечного медоеда. А самый опасный враг может в одну ночь стать твоим молчаливым спасителем. Главное – понимать правила, читать знаки и знать, что твоя безопасность часто зависит от самого неожиданного соседа.

Сказка пятнадцатая: Как в джунглях появился «Уголок Спокойствия»

В самом сердце джунглей, где лианы сплетались в зелёные соборы, жили очень разные существа, и все они были одиноки.

Удав по имени У-У страдал от изжоги после того, как проглотил дикобраза (не повторить бы ошибку), и дал обет никогда больше ни на кого не бросаться сгоряча. Он лежал, свернувшись кольцом вокруг старого пня, и философствовал о бренности бытия.

Питон по имени Пай был стар, мудр и невероятно ленив. Он так долго лежал на своей любимой каменной плитке, греясь на солнце, что по нему уже рос мох. Его девиз был: «Если можно не двигаться, не двигайся. Если можно промолчать, молчи».

Черепаха по имени Терра шла через джунгли по своим черепашьим делам. Она шла уже три года и, устав, решила отдохнуть прямо на спине у пайтона, приняв его за удобный теплый булыжник.

Обезьянка по имени Читу была сиротой. Её стая ушла далеко, а она осталась потому, что слишком увлеклась поиском самой сладкой ягоды. Теперь она боязливо прыгала по нижним веткам, не зная, куда ей податься.

А над ними всеми, на ветке, сидел старый попугай по имени Жако. Он был когда-то корабельным, знал кучу слов, но теперь его болтовня только раздражала всех в джунглях. «Карамба! Штиль! Бригантина!» – кричал он без причины, и все просили его замолчать.

Однажды на джунгли обрушился тропический ливень. Потоки воды хлынули с гор, превращая тропы в бушующие реки. У-У инстинктивно обвился вокруг пня крепче. Пай, на спине которого всё ещё сидела Терра, просто приподнял голову: «Какой шум…». Читу, промокшая и дрожащая, сорвалась с ветки и упала прямо в мягкие кольца удава У-У. Она вскрикнула от страха, ожидая, что её сейчас съедят.

Но У-У только вздохнул: «Не бойся. У меня обет. И дикобраз внутри… напоминает». Он не стал её выталкивать под дождь. А Жако, промокший до последнего пера, бухнулся рядом и пробормотал: «Всем ветрам навстречу… то есть, в смысле, какая гадость эта ваша заливная… дождь!»

Когда дождь кончился, они обнаружили, что оказались в ловушке: бурный поток окружил их небольшой холм. И тут выяснилась польза каждого.

Мудрый Пай (с черепахой на спине) знал, что поток спадёт через день. Он сказал свою первую за месяц фразу: «Ждать».

Сильный У-У мог достать хвостом с ближайшей пальмы упавшие орехи и плоды, чтобы накормить Читу и Жако.

Невозмутимая Терра поделилась водой из своего запаса (да, у черепах он есть).

Шустрая Читу ловко чистила эти орехи для всех.

А болтливый Жако… внезапно оказался полезен! Чтобы скоротать время, он начал рассказывать дикие истории про далёкие моря, про корабли-призраки и острова сокровищ. И все, даже сонный Пай, слушали его, разинув рты. Его болтовня превратилась в захватывающий сериал.

Когда вода ушла, они не разбежались. Они поняли, что вместе – необычно, но очень удобно. Так родилась дружная компания «Уголка Спокойствия»:

У-У был силой и философом.

Пай – хранителем мудрости и терпения.

Терра – живым компасом и хранителем воды (она всё равно куда-то шла, но теперь в компании).

Читу – добытчиком и заботливой нянькой.

Жако – летописцем, рассказчиком и сторожем (он видел опасность с высоты и кричал «Борт! Борт!», что значило «берегись!»).

А кто ещё мог к ним присоединиться?

Трусливый мангуст по имени Монго. Он боялся змей, но, увидев, что У-У и Пай его не едят, а, наоборот, защищают от настоящих опасностей, стал их отчаянным разведчиком. Он проверял тропы на наличие ловушек и врагов.

Слепая летучая мышь по имени Эхо. Она наткнулась на их компанию ночью. Она не могла видеть, кто перед ней – хищник или жертва, и потому не испытывала страха. Она стала их «ночными ушами», а днём спала, свисая с ветки над Пайтоном, как живой зонтик.

Большая, добрая лягушка-голиаф по имени Гуль. Она жила в ручье рядом с их холмом. Она не боялась никого, потому что была огромна для лягушки, но и никому не угрожала. Она стала их «живым мостом» через ручей и пела им по вечерам низкие, убаюкивающие песни.

Мораль этой истории: Истинная дружба рождается не из сходства, а из принятия различий и взаимной нужды. Самые непохожие существа могут создать идеальный баланс, где слабость одного покрывается силой другого, а одиночество растворяется в общем покое и интересных историях. И в этом «уголке» все нашли то, чего им не хватало больше всего: безопасность, понимание и чувство, что ты не один в огромных, шумных джунглях.

***

Сказка шестнадцатая: Испытание сухим сезоном

Дружба в «Уголке Спокойствия» крепла с каждым днём. Они научились понимать друг друга без слов: медленный взмах хвоста У-У означал «всё хорошо», тихое постукивание коготков Читу по панцирю Терры – «пора есть», а глубокий вздох Пайтона и есть был целой лекцией о мироустройстве.

Но настал Великий Сухой Сезон. Река, что весело бежала рядом, стала тонким ручейком. Ягоды и фрукты исчезли. Воздух стал густым и звенящим от зноя. Даже болтливый Жако притих, сидя в тени с полузакрытыми глазами.

Первой забеспокоилась Читу. Ей, вечно двигающейся, нужна была еда и сочные листья. Мангуст Монго, несмотря на свой страх, рыскал всё дальше в поисках пищи, но возвращался с пустыми лапами. Лягушка Гуль закопала себя в едва влажный ил, впав в спячку.

«Карамба… – прохрипел Жако. – Провизия на нуле. Команда на пределе».

Терра медленно повернула голову: «Я знаю место. Глубокий овраг. Там всегда тень и влага. Там растут… особые папоротники».

Все встрепенулись. Но овраг был далеко. Для Терры – путь в несколько месяцев.

И тут мудрый Пай нарушил своё главное правило. Он медленно, с глухим скрипом чешуи, распрямился во всю свою исполинскую длину.

«Черепаха указывает путь, – произнёс он. – Обезьяна и мангуст ищут тропу. Удав расчищает завалы. А я… буду мостом и транспортом».

Так началось их Великое Путешествие. Терра, сидя на широкой голове Пайтона, как капитан на носу корабля, указывала направление. У-У, могучим телом, отодвигал упавшие стволы и камни. Читу и Монго скакали вперёди, разведывая безопасный путь. Жако летел над ними, высматривая с высоты малейшие признаки воды или опасности. А слепая летучая мышь Эхо, цепляясь за шерсть Читу, нашептывала ей, что чует ушами впереди: «Сухо… очень сухо… а вот здесь – прохлада, впадина…»

Шли они мучительно медленно. Зной выматывал всех. Однажды на краю оврага их поджидала старая, голодная гиена. Она увидела странную процессию и обрадовалась лёгкой добыче. Она выбрала целью, казалось бы, самую беззащитную – слепую Эхо, которая сидела на земле, отдыхая.

Гиена сделала бросок. Но в тот же миг:

У-У молниеносно (вопреки своему обету!) обвил её тугое тело кольцами не для удушения, а для сковывания.

Пай, не двигаясь с места, просто приподнял переднюю часть туловища, став огромной, угрожающей тенью.

Читу залилась яростными криками, скача у самой морды хищницы.

Монго, преодолев ужас, отчаянно укусил гиену за лапу.

А Жако взмыл в воздух и закричал так, как кричат на тонущих кораблях: «ШТОРМ! АБОРДАЖ! ВСЕМ ПОСТАМ!» – что привлекло внимание стаи грифов, круживших вдалеке.

Гиена, оглушённая хаосом, непонятной силой змей и видом падальщиков, рванула и убежала. Компания стояла целая и невредимая, тяжело дыша. Они защитили своего самого слабого. И в этом был их главный секрет.

Наконец, они спустились в овраг. Там, в прохладном полумраке, бил крошечный родник, а со стен свисали сочные папоротники. Это был рай.

И вот, сидя у воды, они осознали, что к их компании присоединился ещё один член. Невидимый, но самый главный. Его звали Доверие. Он родился в тот момент, когда Пай впервые двинулся с места ради других. Когда У-У нарушил обет ради защиты. Когда трусливый Монго проявил храбрость.

Мораль, которая выросла из этой истории:

«Компанию друзей создаёт не удобство, а испытание. Слаб тот, кто силён в одиночку. Но непобедима та странная семья, где удав становится щитом, питон – дорогой, черепаха – картой, а болтовня попугая – боевым кличем. Они разные. Они не должны были подружиться. Но они – целое. И в этом их сила».

С тех пор «Уголок Спокойствия» стал не местом, а состоянием души этой необычной компании. Где бы они ни были, они знали: их дом – это не холм у реки, а тихое, уверенное биение сердец рядом, таких непохожих, но навсегда ставших своими.

***

Сказка семнадцатая: Колобок и Карта Доверия

Испекла как-то Бабка не просто Колобка, а Колобка-Путешественника. Не просто так, а с наказом: «Ступай, разузнай, кто в нашем лесу хороший, а кто нет. И нарисуй Карту Доверия». И дала ему маленький блокнотик и карандашик в поясок.

Покатился Колобок по тропинке, а навстречу ему Заяц. Не просто косой, а Заяц-Хвастун.

– Колобок, Колобок, я тебя съем! Ну, или ты мне карандашик отдашь, а я тебя не трону.

Колобок посмотрел на его дрожащие усы и задрожавшую лапку. И записал в блокнот: «Заяц. Громкие угрозы, но внутри – трусость. Главный страх – оказаться слабым на глазах у других. Опасно? Скорее, шумно. Доверять можно? Нет. Он сдаст тебя первому, кто страшнее, чтобы самому не пострадать».

Покатился дальше. Сидит на пеньке Волк. Угрюмый, голодный, шерсть клочьями.

– Колобок, не до песен мне. Видишь – ребро? Три дня не ел. Дай кусочек от себя, а? Или проводи до Бабкиной избушки, может, там милостыню подаст.

Колобок посмотрел на впалые бока Волка и на его усталые, но честные глаза. И записал: «Волк. Опасен по природе, но сейчас слаб. Его голод – не жадность, а отчаяние. Прямая угроза? Да, если не предложить иного выхода. Доверять можно? Временно и с оговорками. Чести в нём больше, чем в Зайце. Если накормишь – станет на время союзником. Но помни: он – хищник».

И Колобок сказал: «Я сам от Бабки ушёл. Но знаю, где поляна с дикой репой. Она сытная. Проведу». Волк, удивившись, поплёлся за ним, и Колобок ткнулся карандашиком в нужное место на карте. Волк наелся и сказал хрипло: «Спасибо. Не трону тебя. Сегодня».

И вот, наконец, пень, а на нём – Лиса. Умные глаза, ласковая улыбка.

– Ах, какой румяный, какой образованный! Блокнотик! Какая прелесть! Подкатись ко мне, голубчик, расскажи, что ты записываешь? Я тут всех зверей знаю, могу помочь твоей науке.

Голос у неё был медовый, взгляд – тёплый. Колобок почувствовал себя важным учёным. И… сделал первую ошибку. Он начал читать ей свои записи. Про трусливого Зайца. Про голодного, но честного Волка.

Лиса слушала, кивала. А в голове её уже созрел план.

– Как интересно! – сказала она. – Но ты, милый, не учёл главного. Самого опасного зверя в лесу.

– Кого? – испуганно спросил Колобок.

– Медведя. Он спит на той поляне. Но проснётся от шума. И съест всех. Я одна знаю тихую тропку. Садись ко мне на хвост, я тебя выведу в безопасное место, а ты допишешь свою Карту.

Колобок, польщённый доверием и испуганный Медведем, совершил вторую ошибку. Он доверился. Он прыгнул на пушистый хвост.

А Лиса тихим шагом повела его не к опушке, а в глухую чащу, к своему логову. И тут Колобок всё понял. Он посмотрел на её спину, на острые уши, и в его блокноте мысленно дописались страшные слова: «Лиса. Самый опасный. Её оружие – не сила (как у Волка) и не крик (как у Зайца). Её оружие – лесть и умение играть на твоих же чувствах: на страхе, на тщеславии, на желании быть особенным. Она изучит тебя, найдёт слабое место и заставит поверить, что опасность – снаружи, а спаситель – это она. Доверять ей нельзя никогда. Ни на хвост, ни на слово».

Но было поздно. Лиса уже обернулась, и в её глазах не осталось ни капли сладости. Только холодный, голодный расчет.

– Спасибо за информацию, ученый дружок, – прошипела она. – Теперь я знаю, кого Волк сегодня не тронет, и кто у меня в лапах.

И тут из кустов с тихим рычанием вышел Волк. Он шёл за ними следом, потому что честное слово «сегодня не трону» касалось только его, а не Лисы. Он встал между Колобком и хитрой плутовкой.

– Отдай, – просто сказал Волк. – Он мне дорогу показал. Он мне помог. Моя честь – на день.

Лиса засмеялась: – Ты же сам сказал – «сегодня». А день уже кончается. Смотри, солнце садится.

Волк оскалился: – Для тебя, хитрая, он кончился. Для меня – нет.

Пока они спорили, Колобок, не теряя ни секунды, скатился с лисьего хвоста и умчался в густую траву, к норе, которую показал ему утром Заяц-Хвастун (именно та, про которую Заяц сболтнул в страхе). Он закатился в неё и затаился.

А на поляне Волк и Лиса так и не поделили добычу. Разошлись со злобным ворчанием.

Утром Колобок, грязный, но целый, дополз до Бабкиной избушки. И на чистой странице своей Карты Доверия он вывел жирными буквами итог своего путешествия:

«1. ОТКРЫТАЯ УГРОЗА (Волк) – опасна, но предсказуема. С ней можно вести переговоры. Её можно временно нейтрализовать, если предложить что-то ценное в обмен.

2. ШУМНАЯ УГРОЗА (Заяц) – неопасна, но ненадёжна. Выдаст тебя при первом же давлении.

3. СКРЫТАЯ УГРОЗА (Лиса) – самая смертельная. Она не нападает – она очаровывает. Она убивает доверием. Ей нельзя верить НИКОГДА. Ни первому, ни последнему.

А доверять можно только себе, своей наблюдательности и тому, кто, даже будучи голодным хищником, сдержал данное тебе слово».

И с тех пор Колобок, если и катился в лес, то только с этой Картой в памяти и с большой-пребольшой ложкой Бабкиного варенья для потенциальных переговоров. На всякий случай.

Сказка восемнадцатая: Репка, или Тянуть не значит помогать

Посадил Дед репку – но не обычную, а волшебную: «Расти, репка, для честных и трудолюбивых!» Выросла репка большая-пребольшая. Позвал Дед Бабку тянуть. Бабка пришла, но взялась не за Дедку, а тут же начала кричать Внучку. Прибежала Внучка, но вместо того, чтобы ухватиться за Бабку, позвала Жучку. Явилась Жучка, но, не глядя, позвала Кошку. Примчалась Кошка, но, ленясь, позвала Мышку.

Выстроилась цепочка: Мышка за Кошку, Кошка за Жучку, Жучка за Внучку, Внучка за Бабку, Бабка за Дедку. Тянут-потянут, а репка даже не шелохнётся! Почему?

А вот почему: Каждый думал только о том, чтобы переложить работу на следующего. Они не были командой. Они были очередью из бездельников.

Тут Мышка – самая маленькая и умная – остановилась и пискнула: «Стоп! Мы тянем все в разные стороны! Жучка дёргает вбок, Кошка царапает, Внучка засматривается на бабочку! Давайте договоримся: я буду считать. И тянуть будем вместе, в одном ритме, глядя на цель, а не в спину впереди стоящего!»

Все устыдились. Встали снова. Мышка скомандовала: «Раз… два… взяли!» И на «три» они одновременно приложили усилия. Репка вышла из земли с тихим вздохом.

Намёк, а для добрых молодцев урок:

Настоящая общая работа – это не просто «вместе быть». Это согласованное действие, общая цель и ответственность каждого. Без этого даже самая простая задача становится неподъёмной. А самая маленькая, но разумная сила может всех организовать. Хорошо – это когда каждый вкладывает своё умение в общее дело. Плохо – когда делаешь вид, что помогаешь, а сам ждёшь, когда за тебя всё сделают.

Сказка девятнадцатая: Курочка Ряба и два вида богатства

Жили-были Дед да Баба. И была у них курочка добрая, по имени Ряба. И снесла она им яичко. Но не простое, а медное. Заблестело оно на солнце, как монетка.

Обрадовались Дед и Баба. «Богатство! – закричал Дед. – Продадим!» – «Нет, спрячем!» – сказала Баба. И стали они яйцо прятать, делить, ссориться из-за него. Мышка, пробегая, хвостиком махнула – яйцо со стола упало. Не разбилось – оно же медное. Но Дед с Бабой так разозлились друг на друга в ссоре, что чуть не разбили свою избу-горенку.

Грустно стало курочке Рябе. Видит она: яйцо-богатство принесло не радость, а раздор. Наутро снесла она другое яичко. Простое. Беленькое, тёпленькое.

Вздохнули Дед с Бабой, но проголодались. Сварили яйцо, разделили пополам, сели за стол вместе. И такое в душе у них настало спокойствие и согласие, пока они мирно завтракали, что они поняли вдруг главное.

Намёк, а для добрых молодцев урок:

Есть богатство, которое разъединяет (как то медное яйцо – символ алчности), а есть богатство, которое объединяет (простое яйцо – символ общего труда и мира). Хорошо – это когда ты делишь скромную трапезу в мире и любви. Плохо – когда из-за блестящей безделушки готов разрушить свой собственный дом и мир в семье. Настоящее золото – не в сундуке, а в спокойных сердцах за общим столом.

Сказка двадцатая: Сестрица Алёнушка, братец Иванушка и Договор с собой

Жили-были сестрица Алёнушка, рассудительная, да братец Иванушка, непослушный. Пошли они по воду. И вот путь их лежал мимо волшебного Колодца Желаний. «Не пей из него, Иванушка, – сказала Алёнушка. – Вода та для чужих, незнаемых желаний. Выпьешь – станешь тем, кем не должен быть».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.