Лиза Нарнис
Притяжение. Зов крови. Книга вторая

Насколько может быть ужасной потеря любимого человека? Как измерить боль, что рвёт сердце на части, словно дикий зверь – острыми когтями, не оставляя шанса на спасение? Как справиться с лавиной чувств, обрушивающейся в одно мгновение, – чувств, от которых нет убежища, нет передышки? И возможно ли это вообще – пережить такое? Эти вопросы важны. Но люди редко задумываются о них, пока солнце светит, пока мир кажется незыблемым, пока любимый человек рядом.

Анна впервые увидела Арона – и в тот же миг её душа откликнулась. Не разум, не рассудок – сама суть её существа потянулась к нему. В его изумрудных глазах она увидела нечто родное, почти забытое, будто отражение собственной души. Это было не просто влечение – это было узнавание. Арон показал ей новый мир – мир, где её способности не были безумием, а даром. Он развеял её страхи, вернул веру в себя. Не раз спасал ей жизнь – не из долга, не из жалости, а потому, что не мог иначе. Потому что их души уже сплетались воедино. Их связь крепла день за днём. Они научились чувствовать друг друга на расстоянии – лёгкое прикосновение мысли, отголосок эмоций, тепло, что согревало даже в самые тёмные часы. Они делили всё: радость и страх, надежду и сомнения, смех и слёзы. Их души стали двумя половинками единого целого. Но в тот миг, когда Арон ушёл, мир Анны рухнул. Пустота. Не просто отсутствие – а зияющая рана там, где прежде каждой клеточкой она ощущала его. Будто от неё оторвали половину тела, вырвали часть души, вынули сердце. Она осталась одна – там, где всегда была с ним.

Открывая глаза, она больше не видела мир в ярких красках. Всё стало чёрно‑белым, холодным, пустым. Звуки приглушились, запахи исчезли, даже воздух казался тяжёлым, будто пропитанным пеплом. Она пыталась дышать – но каждый вдох был мукой. Пыталась думать – но мысли тонули в бездонной тьме. Пыталась вспомнить его улыбку, его голос – но воспоминания ранили ещё сильнее. Как можно жить, когда половина тебя умерла? Анна не справилась. Да и кто бы смог? Потерять настолько настоящее, настолько чистое чувство – это не испытание, это приговор.

Глава 1. "Пустота, где прежде билось сердце."

Древнейшая сила, что всегда дремала в глубине её души, дождалась своего часа. Она мягко окутала Анну, словно пеленой сна, спрятала её душу внутри тела и погрузила в воспоминания – те самые счастливые мгновения, прожитые с Ароном. А сама заняла место души в теле Анны. Тьма получила идеальный сосуд. Теперь у неё не было преград. Малахай и Кассий ещё таили надежду. Они смотрели на Анну, искали в её глазах проблеск света, пытались уловить отголосок прежней Анны – той, что смеялась, любила, боролась. Но когда они увидели магическую трансформацию, надежда умерла. Волосы Анны – светло‑русые, слегка волнистые, длинные – почернели, как ночь без звёзд. Её глаза, прежде сияющие теплом, стали тёмными, бездонными, словно два колодца, где утонуло солнце. Кожа побелела, как мрамор, будто жизнь покинула её тело. Губы Анны приобрели синеватый оттенок, словно на них осела ночная тьма. Ногти на руках вытянулись, стали чёрными и острыми, миндалевидной формы, будто когти древнего хищника. Аура, некогда излучавшая свет подобно чистому солнцу, теперь источала чёрные языки пламени – они извивались вокруг её фигуры, пожирая последние отблески былого сияния.

В воздухе сгустился тяжёлый, металлический запах – предвестник неминуемой беды. Все, кто находился рядом, инстинктивно отступили на шаг, мышцы напряглись, пальцы сжались в кулаки. Они приготовились к бою, хотя в глубине души каждый понимал: против этой силы у них нет ни единого шанса. Малахай, не колеблясь, сделал первый шаг. Его ладонь вспыхнула серебристым светом – заклинание защиты и нападения одновременно. Он рванулся вперёд, выкрикнув:

– Анна, очнись! Это не ты!

Но едва его магический удар достиг цели, нечто, завладевшее телом Анны, лишь слегка шевельнуло рукой. Движение было почти ленивым, небрежным – и серебристая вспышка рассыпалась в воздухе, как пыль. А затем, лёгким взмахом кисти вверх, существо раскидало всех присутствующих по сторонам, словно невесомые листья.

– Наивные! – раздалось из уст Анны, но голос был чужим, холодным, с металлическим призвуком, от которого по спинам пробежали ледяные мурашки.

– Анна, борись! Ты сможешь! – выкрикнул Малахай, поднимаясь с пола, его лицо было искажено болью, но в глазах горела непоколебимая решимость.

Существо лишь рассмеялось – звук был настолько пронзительным и жутким, что у всех присутствующих волосы встали дыбом. Смех эхом отражался от стен, проникал в самое сознание, заставляя сердца сжиматься от ужаса.

– Зачем ей со мной бороться? Я не враг ей! – произнесло оно, слегка наклонив голову. – Да и она вряд ли сможет в ближайшее время даже просто подумать о помощи вам.

– Ты – порождение зла! Мы никогда не оставим попыток уничтожить тебя! – уверенно произнёс Кассий, его голос звучал твёрдо, несмотря на явную угрозу.

– О, как некрасиво обзываться! Где же ваши манеры? – существо изобразило лёгкое разочарование, но в его глазах сверкала насмешка. – Ладно, представлюсь вам. Моё имя – Abyssus (Абисус). Кстати, в переводе с латинского это значит «первобытный хаос», «адская яма» или «бездна». Как вам удобнее, ребятки. Для друзей я просто Аби.

На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина. Слова существа эхом отдавались в сознании каждого, заставляя их переосмысливать происходящее. Затем тишина взорвалась новым приступом зловещего смеха.

– Да ладно вам, я пошутила. У меня нет друзей, – произнесла Аби, медленно обводя взглядом всех присутствующих. Её губы растянулись в оскале, обнажая острые, словно лезвия, зубы. – Ну и скучные же вы, ребятки.

Её глаза, теперь чёрные, как бездонные колодцы, сверкнули в полумраке. Каждое движение было наполнено нечеловеческой грацией, каждое слово – ядом насмешки. Она сделала шаг вперёд, и чёрные языки пламени вокруг неё взметнулись выше, поглощая последние проблески света.

– Вы думаете, что можете остановить меня? – её голос стал тише, но от этого звучал ещё более угрожающе. – Вы даже не представляете, с чем столкнулись.

Кассий и Малахай переглянулись. В их взглядах читалась безмолвная договорённость: они должны попытаться. Любой ценой. Но в глубине души они понимали: перед ними стояла сила, превосходящая всё, с чем они сталкивались ранее. Сила, рождённая в самой Бездне. Перед ними стояла уже не Анна. Перед ними стоял сосуд тьмы. И мир замер в ожидании конца.

– Как бы там ни было, мы не оставим попыток остановить тебя, – твёрдо произнёс Малахай, выпрямляясь во весь рост. Его голос звучал спокойно, но в глазах пылала неукротимая решимость. Он медленно поднял руку, и на ладони заиграло серебристое сияние – неяркое, почти робкое на фоне чёрного пламени, окутывающего Аби. Но в этом свете читалась непоколебимая воля, древняя, как сам мир. Аби склонила голову, изучая его с нескрываемым любопытством. Уголки её губ дрогнули в усмешке.

– О, как благородно. Готов умереть за идею? – её голос сочился ядом насмешки. – Знаешь, сколько таких «благородных» я уже повергла? Их кости давно стали пылью.

– Не важно, сколько их было, – ответил Малахай, и сияние на его ладони стало ярче. – Важно, что мы здесь. И мы не отступим.

Кассий шагнул вперёд, вставая плечом к плечу с Малахаем. В его руках заклубилась тьма – не такая, как у Аби, а плотная, насыщенная древней магией.

– Ты думаешь, что победила, – произнёс он ровным, почти бесстрастным голосом. – Но ты забыла: свет всегда находит путь сквозь тьму. Даже самую густую.

Аби расхохоталась – звук был резким, режущим слух. Чёрные языки пламени вокруг неё взметнулись выше, словно отзываясь на её веселье.

– Свет? – она сделала шаг вперёд, и пол под её ногами затрещал, покрываясь инеем. – Ваш «свет» – лишь искра. А я – сама Бездна.

– И всё же мы попробуем, – тихо, но твёрдо сказал Малахай. Он посмотрел на ангела Смерти, затем на остальных, кто стоял позади них, сжимая оружие или заклинания в дрожащих руках. – Потому что это наш долг.

Аби замерла. На мгновение в её чёрных глазах промелькнуло, что‑то неуловимое – то ли сомнение, то ли тень забытого чувства. Но уже в следующий миг её лицо исказила гримаса ярости.

– Довольно! – её голос прогремел, словно удар молота. – Если хотите сражаться – сражайтесь! Но знайте: вы сами выбрали свою судьбу.

Она подняла руку, и чёрные языки пламени рванулись вперёд, поглощая свет, разрывая воздух на части. В тот же миг Малахай выкрикнул заклинание, его серебристое сияние вспыхнуло, образуя хрупкий барьер. Кассий ударил тьмой, и пространство вокруг них затрещало от столкновения сил. Битва началась. Преимущество явно было на стороне Аби. Её сила разливалась по залу, словно чёрная река, поглощая любые попытки сопротивления. Серебристое сияние щита Малахая трепетало, грозя рассыпаться в любую секунду. Кассий, собрав всю волю в кулак, удерживал барьер из древней тьмы, но даже ему было ясно: ещё мгновение – и их защита рухнет. В воздухе витал запах озона и пепла. Кто‑то из союзников тихо прошептал прощальную молитву. Все уже мысленно простились с жизнью, приготовившись встретить неизбежное. И вдруг – тишина.

Аби резко замерла. Её рука сама рванулась к груди, пальцы вцепились в ткань, будто пытаясь нащупать, что‑то внутри. На лице – не ярость, не насмешка, а чистое, неподдельное удивление. Глаза расширились, губы приоткрылись, словно она услышала голос, которого не ожидала. Никто ничего не понял. Время словно застыло. Малахай опустил руку – щит погас, оставив после себя лишь лёгкое мерцание. Кассий медленно разжал пальцы, выпуская остатки тёмной энергии. Все смотрели на Аби, не решаясь пошевелиться. Затем она подняла взгляд. В её чёрных, как бездонные колодцы, глазах, что‑то изменилось. Ненадолго – на долю секунды – в них промелькнуло, что‑то человеческое.

– Это… невозможно, – прошептала она, и голос её дрогнул. Не тот ледяной, насмешливый тон, а что‑то… знакомое.

Она обвела взглядом всех присутствующих – Малахая, Кассия, остальных, кто ещё стоял на ногах. И тогда она произнесла то, от чего у всех кровь застыла в жилах

– Анна не хочет вашей смерти. Вы ей дороги, – прозвучало из уст Аби, но голос уже не был холодным и насмешливым. Он дрогнул, словно пробиваясь сквозь толщу тьмы.

В зале повисла напряжённая тишина. Каждый замер, боясь поверить в то, что услышал. Малахай медленно поднял глаза, в его взгляде смешались надежда и сомнение.

– Анна?.. – прошептал он, не решаясь поверить.

Аби сжала кулаки, её тело содрогнулось. На лице отразилась внутренняя борьба – будто два начала сражались за власть над её сознанием.

– Она… говорит со мной, – продолжила Аби, и голос её звучал всё тише, будто силы покидали её. – Она просит… просит не причинять вам вреда.

Кассий шагнул вперёд, его взгляд горел огнём решимости.

– Анна, мы здесь! – громко произнёс он. – Если ты можешь нас слышать – знай: мы не сдадимся. Мы будем бороться за тебя.

Аби резко вскинула голову. На мгновение её глаза вспыхнули изумрудным светом – тем самым, знакомым, что когда‑то согревал сердца её друзей.

– Она говорит… что вы – её опора, – прошептала Аби, и в её голосе прорезались тёплые, почти человеческие нотки. – Что без вас она не сможет найти путь назад.

Малахай глубоко вдохнул, собираясь с силами.

– Тогда мы дадим ей этот путь! – твёрдо произнёс он. – Анна, мы с тобой. Ты не одна.

Тело под властью Аби снова содрогнулось, будто невидимая волна прошла сквозь него. Она схватилась за голову, пальцы впились в волосы.

– Слишком… сильно, – выдавила она, и в этом голосе уже не было ни злобы, ни насмешки. Только усталость и боль. – Она рвётся наружу. Я не могу… не могу её удержать.

В этот миг в её глазах вспыхнул яркий изумрудный свет – и на долю секунды все увидели Анну. Настоящую Анну – с её теплом, с её любовью, с её непоколебимой волей.

– Спасибо… – прошелестел её голос, едва уловимый, как дуновение ветра. – За то, что не бросили меня.

Затем свет померк, и тьма вновь сомкнулась вокруг неё. Но теперь все знали: Анна борется. И пока она борется – надежда жива.

Аби застыла, словно поражённая молнией. Внутри неё бушевал хаос – не тот первобытный, которым она гордилась, а новый, незнакомый, человеческий. Эмоции, давно забытые, вырвались на свободу: боль, сострадание, гнев, привязанность – всё это обрушилось на неё лавиной, разрывая привычную ткань её сущности. Впервые за тысячелетия она чувствовала. Да и за долгие годы, проведённые в заточении внутри тела Анны, Аби незаметно для себя привязалась к этой девушке. Не к её слабости – нет. К её несгибаемой воле, к свету, что продолжал гореть вопреки всему. Но признавать это? О, никогда. Гордость Бездны не позволяла. Однако то, что сделал Абракс… В её чёрных глазах вспыхнула ярость, столь яркая, что даже тени вокруг отступили. Он причинил Анне боль. Убил Арона – ту самую нить, что связывала её с жизнью. И парадокс: именно древнейшее зло, сама Бездна, спасло Анну – окутало её воспоминаниями об Ароне, как защитным коконом.

– Вы все можете не переживать, – голос Аби прозвучал неожиданно ровно, но в нём клокотала буря. – Я не устрою конец света на земле. Анна повлияла на меня непонятным мне способом.

Все замерли. Малахай и Кассий переглянулись – в их взглядах читалось недоверие, настороженность, растерянность.

– Да, нечему удивляться, – повторила Аби, и её губы искривила горькая усмешка. – Я уничтожу лишь одного. Того, кто посмел причинить ей столько боли.

Тишина. Затем – шёпот, сначала робкий, потом всё громче:

– Она… защищает Анну?

– Бездна встала на её сторону?

Аби медленно подняла руку. Чёрные языки пламени вокруг неё затрепетали, но теперь в их танце читалась иная мелодия – не безудержная ярость разрушения, а холодная, расчётливая сила.

– Абракс думал, что сломал её, – произнесла она, и в голосе звучала ледяная решимость. – Но он не учёл одного: даже в самой глубокой тьме есть свет, как вы и сказали. И сейчас этот свет – её гнев. Её боль. Её месть.

Она сделала шаг вперёд, и на мгновение в её глазах вновь вспыхнул изумрудный оттенок – отголосок Анны.

– Я – Бездна. Я – хаос. Но сегодня я стану мечом, который покарает того, кто этого заслужил.

Малахай медленно опустил руку, которой всё ещё сжимал зачарованный клинок. В его взгляде мелькнуло понимание.

– Ты… ты действительно готова помочь ей? – спросил он, не скрывая изумления.

Аби обернулась к нему. В её улыбке не было прежней насмешки – только твёрдая, почти человеческая решимость.

– Не ради вас. Не ради мира. Ради неё. Потому что она – единственная, кто, когда‑либо заставил меня чувствовать.

И в этот миг все поняли: игра изменилась. Бездна больше не была врагом. Она стала союзником. Союзником, которого никто не ожидал. Но союзником, чья сила могла обернуться против них, если Анна не найдёт в себе силы взять контроль обратно.

– Я хочу увидеть его тело, – резко выдавила Аби, и в её голосе прозвучала непривычная, почти человеческая хрипотца. – Тело Арона.

В зале повисла оглушительная тишина. Даже пламя, извивавшееся вокруг Аби, словно замерло, прислушиваясь.

Малахай первым нарушил молчание:

– Но зачем тебе это?

Его вопрос повис в воздухе, а остальные лишь переглянулись, не скрывая недоумения. В их взглядах читалось одно: Зачем Бездне интересоваться мёртвым возлюбленным Анны?

Аби медленно повернула голову к Малахаю. В её чёрных глазах, обычно холодных как беззвёздная ночь, что‑то дрогнуло.

– Он был ей дорог, – произнесла она тихо, почти шёпотом, будто разговаривала не с ними, а с самой собой. – Больше, чем кто‑либо. Больше, чем она сама.

Кассий шагнул вперёд, внимательно всматриваясь в её лицо.

– Ты говоришь так, будто понимаешь это, – осторожно заметил он. – Но откуда? Ты же… не она.

Аби усмехнулась – на этот раз без привычной язвительности. Её взгляд устремился, куда‑то вдаль, сквозь стены, сквозь время.

– За годы в её теле я видела многое. Не только страхи и боль. Я видела, как она любила. Как светилась от одного его взгляда. Как её сердце замирало, когда он держал её за руку. – Она сжала пальцы в кулак, словно пытаясь удержать, что‑то неуловимое. – Я чувствовала это. Всё это время.

Малахай медленно выдохнул, осознавая глубину сказанного.

– Ты… привязалась к ней, – произнёс он негромко. – Несмотря на всё.

Аби резко вскинула голову, её глаза вспыхнули.

– Не смей путать это с сочувствием! – рявкнула она, но голос дрогнул. – Это не жалость. Это… – она запнулась, словно подбирая слово, – это знание. Я будто знаю, что значит потерять того, кто делает твой мир ярче.

Кассий скрестил руки на груди, его взгляд стал жёстче.

– Думаешь, это поможет ей вернуться?

– Я не думаю, – отрезала Аби. – Мне так кажется. Анна должна увидеть. Должна принять. Иначе её душа так и будет метаться между прошлым и настоящим, разрываясь на части.

Она сделала шаг вперёд, и чёрные языки пламени вновь ожили, обвивая её фигуру.

– Ведите меня. Пока я ещё могу сдерживать то, что рвётся наружу. Пока я ещё помню, каково это – любить.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые облака перед грозой. Никто не осмелился возразить. Все понимали: это не просто прихоть Бездны. Это возможный шанс для Анны. Шанс на исцеление.

Малахай и Кассий молча двинулись вслед за Аби. Её фигура, окутанная трепещущими языками чёрного пламени, казалась призраком, скользящим сквозь сумрак коридора. Шаги звучали глухо, будто каждый шаг давался ей с усилием – словно сама Бездна сопротивлялась этому странному порыву. Они вошли в соседнюю комнату. Тишину нарушало лишь едва слышное тиканье старинных часов да дыхание троих вошедших. В центре, на старинном диване с резными ножками, покоилось тело Арона. Он выглядел так, словно просто уснул. Безупречная бледность кожи, спокойное выражение лица, сложенные на груди руки – всё напоминало изваяние ангела из белого мрамора. Ни следа боли, ни тени страдания. Только лёгкий полуулыбок на губах, будто он видел во сне, что‑то светлое, что‑то своё. Даже перья на его едва заметных ангельских крыльях лежали ровно, не потревоженные смертью.

Аби замерла в дверях. Пламя вокруг неё на миг потускнело, словно испугалось этой безмятежной картины. Она медленно подошла ближе, остановилась в шаге от дивана.

– Он… действительно прекрасен, – прошептала она, и в её голосе не было ни насмешки, ни угрозы. Только тихая, почти благоговейная констатация факта.

Малахай покосился на неё, но промолчал. Кассий же скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за каждым её движением.

Аби протянула руку – не к телу, а словно к невидимой грани над ним. Пальцы дрогнули, будто пытались уловить, что‑то неуловимое.

– Она любила его так сильно, что даже я… – она запнулась, словно сама удивилась своим словам, – даже я чувствую это. Как эхо. Как отголосок чего‑то, что больше меня. Больше всего этого хаоса.

Кассий шагнул вперёд, его голос прозвучал твёрдо:

– Если ты действительно понимаешь её боль, если ты действительно чувствуешь это – помоги ей вернуться. Не ради нас. Ради неё.

Аби медленно обернулась. В её глазах, чёрных как бездонная пропасть, на миг вспыхнул изумрудный свет – отблеск Анны.

– Я помогу. Но не потому, что вы просите. А потому, что она этого заслуживает. Но пока она не готова принять реальность. Не хочет видеть его таким, она закрывается.

В зале

Оставшиеся в главном зале переглядывались в полнейшем замешательстве. Тишину нарушил Итуриэль, обращаясь к Габриэлю:

– Габриэль, я ничего не понимаю. Как это… великое зло вдруг перешло на нашу сторону? Как такое вообще возможно?

Габриэль, стоял у окна, скрестив руки за спиной. Его крылья едва заметно подрагивали, выдавая внутреннее напряжение. Он медленно обернулся, и в его взгляде читалась не только растерянность, но и что‑то ещё – осторожная надежда.

– Возможно… – начал он, подбирая слова, – возможно, даже Бездна не всесильна перед настоящей любовью.

Один из магов – седовласый, с посохом из древнего дуба – покачал головой:

– Но это противоречит всем законам мироздания. Зло не может испытывать сочувствие. Оно не может… сопереживать.

– А кто сказал, что Аби – это просто зло? – тихо произнёс другой маг, молодой, с глазами, полными не страха, а любопытства. – Может, она – нечто большее? Может, она тоже часть этого мира, а не просто его разрушение?

Итуриэль провёл рукой по лицу, пытаясь осознать происходящее.

– Мы столько веков боролись с тьмой, а теперь… теперь мы должны довериться ей? Это безумие!

Габриэль медленно подошёл к нему, положил руку на плечо.

– Иногда, чтобы победить тьму, нужно заглянуть в её глубину. И увидеть там то, что мы никогда не ожидали найти.

В зале снова повисла тишина, но теперь в ней звучало что‑то новое – не страх, не гнев, а робкое, едва уловимое понимание: возможно, мир не так прост, как им казалось. Возможно, даже в самой глубокой Бездне есть место для света.

Чтобы мы справились и помогли Анне, вы должны знать правду, – выдавила Аби, едва переступив порог зала вместе с Кассием и Малахаем. Её голос звучал непривычно ровно, без намёка на прежнюю насмешку. Пламя вокруг неё притихло, словно прислушивалось к каждому слову.

Все обратили на неё взгляды – настороженные, недоверчивые, полные вопросов.

– Я – Бездна. Это правда. Великое зло, – продолжила она, и в её глазах вспыхнули отблески тысячелетней тьмы. – И Анна… Анна обладает величайшей силой, которой была наделена с рождения. Это сила света и подчинения. Никто не может устоять перед ней.

В зале повисла тяжёлая тишина. Малахай медленно сжал кулаки, Кассий нахмурился, а остальные переглянулись, пытаясь осмыслить услышанное.

– Сейчас Анне очень больно, – голос Аби дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Она отказывается принимать смерть Арона. Погружённая в воспоминания, она вновь и вновь переживает их, как будто это единственный способ не потерять его. Я чувствую её. Хочу помочь. Но не всё зависит от меня.

Она сделала шаг вперёд, и пламя вокруг неё взметнулось, очерчивая силуэт, одновременно пугающий и… почти человеческий.

– Теперь о главном. Я – Бездна, как уже говорила. Древнейшее зло. И я тут не одна.

– Как это – не одна?! – удивлённо воскликнул Матиас, его глаза расширились от шока.

Аби медленно обвела взглядом присутствующих, словно оценивая, кто из них готов услышать правду.

– Всё зло, копившееся тысячелетиями, сейчас внутри Анны, – произнесла она, и её голос зазвучал глуше, будто доносился из глубины колодца. – То, что я взяла контроль над её телом… вам просто крупно повезло.

Она замолчала, будто собираясь с силами, а затем продолжила:

– Я – одна из тысячи злобных и сильных тёмных сущностей, образовавшихся из‑за войн, несправедливостей, убийств, нарушений заповедей… Да перечислять можно хоть десять лет. Все эти кровопролития, вся боль, вся ненависть – всё это породило нас. И все мы сейчас здесь. Внутри Анны.

Кассий резко выдохнул, Малахай побледнел. Даже ангелы, привыкшие к видениям тьмы, невольно отступили на шаг.

– Мы – древнейшее зло. Тьма. Как вам угодно. И пока я всё контролирую, – Аби сжала пальцы в кулак, и пламя вокруг неё затрепетало. – Но гнев Анны растёт. Она хочет мести. Пока она ещё не определилась, потому что не приняла смерть Арона. Но как только примет…

Её голос стал тише, почти шёпотом:

– Это либо поможет ей вернуть контроль. Либо она примет тьму. И захочет всё уничтожить из‑за своей боли.

Тишина. Тяжёлая, давящая, будто сама реальность замерла, ожидая ответа.

Первым очнулся Малахай:

– Ты говоришь, что вы – тысячи сущностей? Как это возможно?

Аби усмехнулась – на этот раз без злобы, почти устало:

– Вы думаете, зло – это что‑то единое? Нет. Мы – осколки. Осколки боли, ненависти, отчаяния. Мы рождались каждый раз, когда кто‑то предавал, убивал, разрушал. Мы – эхо всех тёмных поступков, совершённых за тысячелетия.

Габриэль, до этого молчавший, медленно поднял взгляд:

– И ты… ты тоже часть этого?

– Конечно, – кивнула Аби. – Но в отличие от остальных, я осознаю себя. Я могу говорить. Могу выбирать. Пока остальные спят, ожидая своего часа, я… я чувствую. Не знаю как, это влияние Анны. И пока каким-то образом могу всем управлять. Есть и другие сущности, похожие на меня. Они тоже не хотят вредить Анне. Однако, есть и обратные, зловещие.

– Чувствуешь? – переспросил Кассий, его голос звучал настороженно. – Что именно?

– То, что чувствовала Анна, – ответила Аби, и в её глазах мелькнуло что‑то неуловимо тёплое. – Её любовь. Её боль. Её надежду. Это… странно. Это не то, к чему я привыкла. Но это есть. Для меня и похожих на меня, не важен этот мир, но нам важна Анна. Я бы с лёгкостью вас убила, как и положено тьме, но ей становится больно от того, что я хочу это сделать. И я не могу причинить ей боль, поэтому я сделаю всё чтобы помочь Анне вернуть контроль.

Малахай глубоко вдохнул, собираясь с мыслями:

– Если ты действительно хочешь помочь, если ты действительно чувствуешь это… скажи, как мы можем её спасти?

Аби посмотрела на него, и на мгновение в её взгляде промелькнула искренность:

– Нужно, чтобы она приняла реальность. Чтобы перестала убегать в воспоминания. Только тогда у неё появится шанс. Но… – она запнулась, – если она примет реальность и не найдёт в себе сил простить… тьма поглотит её.

– А ты? – спросил Габриэль. – Ты сможешь её удержать, если она начнёт поддаваться тьме?

Аби опустила взгляд, её пальцы дрогнули:

– Не знаю. Перед ней я не всесильна. Я подчиняюсь Анне.

В зале снова повисла тишина, но теперь в ней звучало что‑то новое – не страх, не гнев, а осторожная, хрупкая надежда.

Надежда, что даже в самой глубокой тьме есть место для света. Что даже древнейшее зло способно на сострадание. И что Анна ещё может вернуться.

– Аби, но как ты смогла чувствовать то же, что и Анна? Ты ведь тьма, зло. А зло не разумно – я так думал, – тихо спросил Кай, в его взгляде смешались недоверие и искреннее любопытство.

Аби медленно повернула к нему лицо. В её чёрных глазах, обычно холодных и бездонных, на этот раз читалась странная, почти человеческая усталость.

– Ты прав, – произнесла она негромко. – Я – тьма. Я – зло. Но… – она запнулась, словно подбирая слова, – я не всегда была такой. Я помню, как зарождалась. Помню, как боль, ненависть, отчаяние сплетались воедино, образуя меня. Но это не значит, что я лишена памяти о том, как это – чувствовать. Я сначала чувствовала ярость, гнев и ненависть, а потом в заключении, появились и другие чувства. Я словно научилась им у Анны. Но мне ещё не всё понятно.

Малахай, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд. Его взгляд был твёрд, но в нём не было осуждения.

– Там, где есть тьма, всегда есть и свет, – произнёс он. – Возможно, свет Анны таков, что придаёт тьме совсем другое значение.

Аби кивнула – едва заметно, почти неосознанно.

– Возможно, – прошептала она. – Но это не меняет сути. Я всё ещё Бездна. Всё ещё зло. И тысячи других, таких же, как я, спят внутри неё, ожидая своего часа.

Кай нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.

– Но если ты чувствуешь, если ты понимаешь… значит, теперь ты не просто зло. Значит, ты – что‑то большее.

Аби горько усмехнулась.

– Я – часть целого.

Кассий, до этого молчавший, скрестил руки на груди.

– Значит, ты можешь стать мостом между ней и нами? Помочь ей найти путь обратно?

– Могу попытаться, – ответила Аби. – Но главное – чтобы Анна в гневе и ярости не перешла на сторону тьмы. Её боль велика. Её желание мести – естественно. Но если она поддастся этому… если она решит, что тьма – её единственный союзник, то всё будет потеряно.

В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом чёрного пламени вокруг Аби. Малахай сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки – привычка, выработанная годами сражений.

– Хорошо, Аби. С тобой у нас появляется хотя бы призрачный шанс, – произнёс он, тщательно подбирая слова. В его взгляде читалась не слепая надежда, а трезвая решимость предводителя, готового ухватиться за малейшую возможность.

Аби медленно повернула к нему голову. В её бездонных глазах мелькнул отблеск любопытства – словно древняя сила впервые за тысячелетия столкнулась с чем‑то, что заставило её задуматься.

– У меня к тебе просьба, – продолжил Малахай, слегка наклонив голову. – Возможно, лишь ты способна нам помочь. Он кивнул головой в сторону Кая, будто мысленно передавая ему сигнал.

Кай шагнул вперёд, его обычно беспечное лицо стало серьёзным. Он достал из кармана сложенный пергамент, исписанный руническими знаками, и бережно развернул его.

– Абракс наложил на ангела Азраэля проклятие столь изощрённое, что оно исказило саму суть его души. Азраэль, ближайший друг Арона, под действием чар напал на него… и в итоге убил. Голос Кая дрогнул, но он тут же взял себя в руки, сжимая пергамент так, что края затрещали.

– Мы испробовали всё: древние ритуалы очищения, заклинания высшей магии, даже обратились к хранителям забытых знаний, – вмешался Малахай. – Но проклятие словно живое – оно сопротивляется, перестраивается, находит новые пути. Даже совет тёмных магов признали: перед нами нечто за пределами известного колдовства.

Аби замерла. Пламя вокруг неё на миг потускнело, будто прислушиваясь к каждому слову. Она медленно провела рукой по воздуху, и в её пальцах вспыхнули багровые искры, складываясь в причудливые узоры.

– Азраэль… – прошептала она, и в этом имени прозвучала странная, почти ностальгическая нотка. – Тот, кто делил с Ароном тяготы небесной стражи. Тот, кто знал его истинную сущность.

Её глаза на мгновение вспыхнули изумрудным светом – отголоском Анны – но тут же вновь погрузились во тьму.

Аби выслушала Кая, и на её губах промелькнула едва заметная, холодная ухмылка – не насмешка, а скорее знак внутренней решимости.

– Приведите Азраэля ко мне, – произнесла она ровным, почти бесстрастным голосом, но в нём звучала непреклонная сила, от которой по спинам присутствующих пробежал холодок.

Малахай коротко кивнул, и несколько ангелов тут же устремились прочь из зала – их крылья едва слышно шелестели в воздухе, а движения были стремительными, но сдержанными, как у воинов, получивших приказ.

Когда тишина вновь окутала помещение, Аби медленно повернулась к оставшимся.

– Абракс – демон, и злоба его не знает границ, – её голос зазвучал глуше, словно из глубины колодца. – Его чары – это не просто магия. Это яд, пропитанный самой сутью тьмы. Снять их подвластно лишь… подобной силе. Она сделала паузу, и пламя вокруг неё взметнулось, очерчивая силуэт, одновременно пугающий и завораживающий.

– И я – перед вами.

Спустя несколько минут ангелы вернулись, едва сдерживая Азраэля. Его крылья были искалечены, перья почернели, а глаза пылали безумным светом. Он вырывался, хрипло выкрикивая бессвязные проклятия, его тело содрогалось, будто внутри него бушевал невидимый шторм.

Аби шагнула вперёд, не отводя взгляда от искажённого лица ангела. Её пальцы дрогнули, и в воздухе заклубилась тьма – не хаотичная, а словно подчиняющаяся незримому ритму.

– Смотри на меня, – приказала она, и её голос прозвучал как звон древнего колокола, проникая сквозь пелену безумия.

Азраэль замер, его глаза на мгновение прояснились, будто он узнал в ней что‑то знакомое, что‑то… не совсем чуждое.

Аби подняла руки, и её губы зашевелились, произнося слова на языке, которого не знали даже старейшие архангелы. Это был не просто набор звуков – это было пение тьмы, древний гимн, рождённый в самых глубинах Бездны. Каждое слово вибрировало в воздухе, создавая невидимые волны, от которых дрожали стены зала. Внезапно тело Азраэля выгнулось дугой. Из его груди вырвался клубок тьмы – густой, как смола, с прожилками багрового света. Он завис в воздухе, извиваясь, словно живое существо, а затем… устремился к Аби. Она не отстранилась. Напротив – раскрыла ладони, принимая тьму, как мать принимает дитя. Чёрное облако окутало её фигуру, проникая внутрь, сливаясь с её сущностью. На мгновение всё замерло. Затем Аби медленно выдохнула. Её глаза вспыхнули изумрудным светом – отблеском Анны – а на лице появилась довольная, почти торжествующая улыбка.

– Готово, – произнесла она, опуская руки.

Азраэль рухнул на колени, его тело обессиленно содрогнулось. Но теперь его глаза были ясными, а дыхание – ровным. Он поднял взгляд на Аби, и в его взгляде читались не только благодарность, но и… удивление.

– Ты… кто ты?, – прошептал он, едва шевеля губами.

Аби не ответила. Она лишь слегка склонила голову, её пламя утихло, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание.

Малахай сделал шаг вперёд, его лицо было напряжено.

– Что теперь? – спросил он. – Что ты сделала с этой тьмой?

Аби обернулась к нему, и в её глазах вновь вспыхнули багровые отблески.

– Я приняла её. Как и всё остальное, что копилось в этом мире. Но это… – она коснулась груди, где под кожей пульсировал тёмный свет.

Кай переглянулся с Кассием. В их взглядах читалась смесь тревоги и надежды.

– Значит, Анна… – начал Кай.

– Анна почувствует это, – перебила Аби. – Она поймёт, что мы не сдаёмся. И что даже тьма может стать союзником, если в ней есть искра света.

Азраэль медленно приподнялся на дрожащих руках. Его крылья, ещё недавно искалеченные тьмой, теперь слабо светились – будто раненая птица, впервые ощутившая приближение рассвета. Но в глазах его не было облегчения. Только ужас. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть пелену, а затем замер, всматриваясь в собственные пальцы – будто они могли рассказать ему то, чего он боялся знать.

– Что я наделал… – прошептал он, и каждое слово давалось ему с мучительным трудом, будто он проглатывал осколки стекла.

Тишина в зале стала удушающей. Все замерли, наблюдая за его пробуждением – не телом, а душой.

Азраэль резко вскинул голову, его взгляд метнулся к Аби. В этот миг он увидел не просто тёмную сущность – он увидел отсутствие. Увидел то, чего больше не было: теплоту изумрудных глаз Анны, её тихий смех, её непоколебимую веру в добро. Вместо этого – лишь холодная бездна, обрамлённая чёрным пламенем.

– Анна… – его голос сорвался. – Её больше нет. Я… я всё уничтожил. Безмозглый…

Последние слова вырвались криком – не громким, а надрывным, полным такой боли, что даже пламя вокруг Аби на миг замерло. Он рухнул на колени, сжимая кулаки так, что из‑под ногтей выступила кровь.

– Я убил его… – прошептал он, и в этом признании звучало не оправдание, а приговор самому себе. – Убил друга. Убил того, кто доверял мне. А теперь… теперь мы потеряли и её.

Малахай шагнул вперёд, но Кассий мягко остановил его жестом. Сейчас слова были лишними.

Азраэль поднял взгляд к потолку, его губы дрожали:

– Почему я не почувствовал? Почему не понял, что это не я? Почему позволил тьме…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.