София Николас
Сказания Небесных Волков

Глава 1

На столицу аминевских земель Соколиный град опустилась тихая ночь.

Невысокий юноша с тонкими чертами лица, большими светло – голубыми глазами, пухлыми губами и вьющимися тёмно – каштановыми волосами, одетый в голубой кафтан, вышитый по подолу золотыми нитями, то и дело кусал нижнюю губу, трепеща от страха, боязливо ступая по гриднице. На стенах висели щиты и мечи, а на столбах палаты, имелись сложные резные узоры. На возвышенности стоял трон, украшенный золотом и драгоценными камнями. Над троном красовался сокол, вылитый из чистого золота. Символ великокняжеского рода Мерецких.

Великий Аминевский князь Всеволод || за последние годы сильно похудел. Некогда красивое лицо усеялось множеством морщин, большие ярко – карие глаза стали блеклыми, потеряв былую живость. Кроме того, князь брил голову из-за чего от прежних роскошных тёмно – каштановых волос не осталось и следа, а на смену лёгкой щетине пришла жёсткая борода. Нынче на владыке был чёрный кафтан, украшенный драгоценными камнями с множеством золотых пуговиц.

Мужчина величаво восседал на троне, нервно покручивая в руках чётки.

Княжич не сожалел о совершённом поступке, но отцовский гнев страшил его не на шутку. Ведь он женился без высочайшего дозволения и разрушил планы светлого князя, который уже подобрал для него подходящую девушку в жёны.

– Что ты мне скажешь, сын мой? – тяжело обронил Всеволод, развеивая тишину, задерживая палец на одной из бусин.

Умил, замерев у подножия престола возвёл на отца растерянный взгляд, не ведая какие слова подобрать дабы не разгневать его пуще прежнего.

– Молчишь, – отрезал Великий князь и лицо его приняло гневное выражение. – А ты не молчи, сын!

Княжич вздрогнул, положив одну руку на другую, громко сглотнул.

Всеволод порывисто встал на ноги и величественной поступью сошёл с трона. Умила охватила новая волна дрожи, затрепетали пушистые ресницы.

Великий князь, жёсткой хваткой схватил сына за воротник кафтана, прорычав прямо ему в лицо:

– Отвечай своему государю! Чем ты думал, когда шёл против высочайшего приказа?

– Простите, отец…. – прошептал княжич дрожащим голосом, не поднимая глаз.

Очи мужчины метали искры безумной ярости, а хватка становилась лишь сильнее. Умилу показалось, что отец вцепится ему в горло и задушит прямо здесь голыми руками, не взирая на последствия.

– Ты позволил себе забыть о нашей великокняжеской воле, о невесте, выбранной для тебя, о слове, данном ей и её родителям, – шипел владыка чьё лицо исказил звериный оскал. – Ты хоть представляешь какие беды навлёк на наш род, народ и на свою собственную голову?!

Светлый князь нещадно тряс сына в своих руках. Деяние, содеянное им, пало на княжескую голову подобно грому среди ясного неба. Пока государь обговаривал все детали предстоящей свадьбы Умила с дочерью Алыберского правителя мальчишка посмел сотворить нечто такое чего от него никто не ожидал.

– Я ведь просто полюбил… – прошелестел княжич, взирая на отца невинным взглядом голубых глаз. – В своё время вы тоже полюбили, отец. Ничто не помешало вам заключить брак с моей матерью.

После этих слов, кои горьким потоком хлынули с уст наследника князь Всеволод мгновенно отпустил его, уставившись на сына широко открытыми глазами будто увидел перед собой призрака. Умил принялся глубоко дышать, попутно поправляя одежду.

– Ты, – выдал Всеволод с трудом разомкнув уста, растерянно водя глазами по сторонам – О чём толкуешь, глядя мне в лицо? Видно, совсем рассудка лишился!

– Отец, – простонал княжич, падая на колени перед могучим родителем – Не губите, прошу!

Великий князь резко замахнулся, но вместо удара сжал руку в кулак, запечатывая в нём весь свой гнев. Властелин брезгливо дёрнул губой, глядя на сына, представшего перед ним жалким и трясущимся в рыданиях.

– Уходи! – рявкнул, отводя взор в сторону – Видеть тебя не желаю, прочь! Более ты не выйдешь за пределы своих палат, как и эта девица, которую ты назвал своей женой!

С этими словами на устах Всеволод повелительно взмахнул рукой, поворачиваясь к сыну спиной, заводя руки за спину, скрепляя пальцы в замок. Медленно поднявшись, княжич Умил поклонился отцу, попутно смахивая горячие слёзы с лица. Шмыгнув носом, наследник попятился прочь. Взмокшие от пота волосы игриво курчавились на его лбу. Едва только он удалился Великий князь тотчас провёл руками по лицу, не сразу заметив, то, как его любимые чётки поочерёдно падают на алый узорчатый ковёр одна за другой.

***

Начинало светать. Княгиня Горислава была женщиной высокого роста с резкими чертами лица, лишёнными блеска рыжими волосами, скрытыми от посторонних глаз кикой и убрусом, тонкими губами, пронзительными зелёными глазами, облачённая в летник сиреневого цвета с золотой вышивкой.

Она уже несколько мгновений стояла над изголовьем постели своего первенца, скрепив руки в замок и скользила взглядом по умиротворённому лицу, не решаясь разбудить.

Савирский князь Мстислав лежал на животе в синей рубахе и чёрных штанах.

– Сынок, проснись! Просыпайся!

Княгиня принялась отчаянно тормошить сына, но он лишь мычал в ответ.

– Матушка, в чём дело? – пробубнил, с усилением разлепляя глаза.

– Довольно валяться в постели, господин! – шутливым голосом проговорила женщина. – Пора вставать!

– Разве я петух, чтобы вставать в зверскую рань? – прошелестел протяжно вздыхая, не отрывая головы от подушки.

– Мстислав, – тон княгини стал твёрже. – Ты уже не малое дитя! Время баловства прошло!

При этих словах, уста Мстислава затронула кривая улыбка.

Савирский князь имел грубые черты лица был высоким, с крепким телосложением. Его яркие зелёные глаза блестели озорным блеском. Прямые рыжие волосы покорно лежали на плечах.

Наследник уселся на ложе, поставив босые ноги на пол, провёл ладонью по волосам, а затем подбородку, касаясь колючей щетины.

В сей же миг на пороге спальни возникла невысокая девушка с красивым точёным лицом и глубокими серыми глазами, неся всё необходимое для умывания. На щеках девы вспыхнул румянец, а глаза заблестели, когда она уловила искристый княжеский взор. Княгиня, проследив за взглядом сына нахмурилась, шикнув на девицу, заставила её мгновенно отвести взгляд.

– Хоть бы матери постыдился, бесстыдник! – процедила с ноткой негодования, едва только прислужница покинула опочивальню.

– Бросьте, матушка, – отмахнулся князь, вставая с постели.

Он неспешно проследовал к столу, намереваясь привести себя в порядок после сна.

– Скажите лучше, с чем пожаловали?

– А ты не догадываешься? – прыснула женщина, подходя ближе медленной поступью. – После того, что натворил твой младший брат…

Горислава тяжко выдохнула, поднеся руку к сердцу.

– Отец не имеет желания видеть его, – сухим тоном вымолвил Мстислав, деловито закатывая рукава рубахи.

– Поэтому я и пришла к тебе, сын. Поговори с отцом. Заступись за Умила.

Наследник недоумевающе свёл брови. Княгиня Горислава, ничуть не смущаясь продолжила речь, молвив:

– Он твой брат. Встань на его сторону. Прошу тебя.

Её глаза взывали о помощи в жертвенной материнской мольбе, передаваемой взглядом.

– Брат нарушил данное слово. Имея наречённую невесту, притащил девчонку с болот и назвал её своей женой, ведая об условиях хана, давшего согласие на брак лишь при условии, что именно его дочь станет первой и самой главной женой Умила, – твёрдым тоном отчеканил наследник.

– Я знаю, знаю. Но и ты ведь знаешь сынок, твой брат не бунтарь по своей природе. Впустив любовь в свою жизнь, он пошёл на поводу у сердца, позабыв обо всём на свете. Мой наивный, чистый сын…

Мстислав горько усмехнулся при последних словах матери, обдавая лицо водой.

– От чего же вы сами не заступитесь за брата перед отцом? – обронил, вытирая чело мягким полотенцем.

– Думаешь я не пыталась? Всё тщетно.

Мать схватила его за руку столь резко, что Мстислав невольно вздрогнул.

– Сделай, сын. – голос её опустился до шёпота.

Князь кратко кивнул, получив в ответ благодарную улыбку.

***

Робкие солнечные лучи пробирались в палаты княжеского терема сквозь узкие окна, освещая их своим светом.

Веневский князь Велимир был высоким и стройным со светло – русыми волосами, красивым лицом с правильными чертами, выразительными голубыми глазами. Он сидел на постели без рубахи будучи в чёрных штанах пока лечец старательно хлопотал над раной.

– Будем надеяться на то, что стрела не содержала яда. Иначе беда, князь, – обронил обеспокоенным тоном, не поднимая глаз.

– Не гневи, а лучше заканчивай уже! – прорычал наследник, сцепив зубы от боли. – Сил моих больше нет сиднем сидеть.

Лечец боязливо кивнул.

Подле ложа пребывал седовласый мужчина небольшого роста с ухоженной бородой, который недобро щурил свои серо – зелёные глаза и покусывал тонкие губы, взирая на княжеского сына.

– Я услышал твои речи, наставник, – сверкнув очами, произнёс Велимир, наблюдая за тем, как лечец проворно перевязывает его рану – Но, что мне делать со всем этим сам решу.

Есений являлся дядькой – воспитателем старшего княжеского сына. Он был представлен к нему лично Великим князем Всеволодом Мерецким, когда Велимир был ещё мальчишкой. С тех самых пор Есений всюду сопровождал своего воспитанника. За прошедшие годы мужчина стал ему, как второй отец.

Чуть поодаль смиренно устроился высокий отрок, обладающий приятными чертами лица, курчавыми тёмно – русыми волосами, большими серо – голубыми глазами и пухлыми губами. Бывший приближённым Велимира, по имени Ратибор.

– Довольно! – отсёк Веневский князь. – Можешь идти.

Лечец отступил от наследника на цыпочках, держа голову опущенной, положив одну руку на другую. Когда силуэт его скрылся за дверью, Велимир недовольно фыркнул, зацепившись взглядом за перевязанную руку, а затем молниеносно перевёл внимание на наставника. Прищурив правый глаз, властным тоном проговорил:

– Отец прислал грамоту с весьма дурным содержанием.

Взор Есения мгновенно упал на свиток, лежащий на ложе. Печать на нём была разломана. Переглянувшись с Ратибором, который переминался с ноги на ногу, мужчина обратился к наследному воспитаннику, сказав:

– Твоя правда, Велимир, – в голосе мужчины зазвенели тревожные нотки.

В следующие мгновение лицо Велимира приобрело хмурое выражение. Он взял письмо и в очередной раз забегал глазами по строкам, вчитываясь в содержание, щурясь из-за неразборчивости почерка. Оторвавшись от послания, остро усмехнулся, сминая свиток в своих руках.

– Добра от подобного дела ждать не стоит, – процедил Есений, положив одну руку на другую.

Велимир возвёл на него глаза, разжав ладонь позволил окончательно смятому свитку упасть на ковёр, расшитый золотыми нитями.

– Мой самый маленький братик оказался гораздо смелее чем все думали.

Ратибор при этих словах князя прикусил нижнюю губу, закатывая глаза, а воспитатель скользко улыбнулся, вымолвив:

– Сия смелость есть великая глупость.

Острая усмешка коснулась губ княжеского сына. Он устало потёр переносицу безмолвно о чём – то размышляя.

– Пусть всё будет готово, – выдал холодным тоном спустя некоторое время, взирая на наставника.

Есений кратко кивнул, вымолвив:

– Не изволь беспокоиться, я всё сделаю.

Велимир оставил изречение дядьки – наставника без ответа. Почувствовав боль, исходящую от раны, стиснул зубы, прорычав:

– Покиньте меня.

Окинув воспитанника взглядом, в коем читалось откровенное беспокойство, Есений не решился вставить слово и твёрдым шагом вышел прочь, не оглядываясь. Ратибор, потоптавшись на месте пару мгновений последовал следом за ним.

Глава 2

Глава 2.

***

Густой туман стоял стеной. Велимир приказал разбить лагерь. Вскорости раскинули шатры, разожгли костры и поставили котелки на огонь.

По округе разносился людской гомон и смех. Велимир не покидал своего шатра, ибо рана не давала забыть о себе.

Нынче князь сидел на волчьих шкурах со скрещёнными ногами, одетый в чёрные штаны, но будучи без рубахи. Пока лечец что – то неразборчиво бормотал себе под нос, подготавливая всё необходимое для обработки раны, откинув полотнище, внутрь шатра заглянул Ратибор, одетый в серый кафтан, поверх которого был наброшен дорожный плащ с меховой оторочкой.

– Позволишь, князь? – вымолвил охрипшим голосом.

– Проходи.

Равнодушно отозвался наследник, наблюдая за острожными действиями лечца, стискивая зубы от боли.

– Не тяни гуся за перья, говори, как есть, – отрезал, насупив брови. – Тебе удалось что – то узнать?

Ратибор отрицательно покачал головой. Волнение злобы охватило Велимира. Мрачная ухмылка исказила уста.

– Мерзавец словно растворился, – поведал слуга, положив одну руку на другую. – Но я обещаю, что вытащу его из той норы, в которой он прячется!

– Надеюсь, – недовольно буркнул Велимир, получив подобный ответ.

Лечец тем временем аккуратно управился с повязкой, перевязав княжескому сыну рану. Уловив повелительный знак рукой, седовласый мужчина тихо удалился, не разгибая спины в глубоком поклоне.

– От наставника есть вести? Одна надежда, что хотя бы ему удалось разговорить пойманного шакала.

Встав с ложа, Велимир схватил светлую рубаху с золотой вышивкой и принялся натягивать её на себя. Излишне долгое молчание приближённого заставило князя насторожиться. Он ощутил нутром, что стряслось, что – то нехорошее, шагнул к русоволосому, буравя его грозным взглядом.

Ратибор затаил дыхание и сухо сглотнул.

– Я слушаю, – отчеканил Велимир, готовя себя к худшему.

– Пришло письмо совсем недавно, – лепетал отрок, заглядывая в глаза княжеского сына. – Наставник изволил уведомить, что сей нахальник был найден мёртвым.

В это же мгновение он вынул грамоту из кафтана и подал князю.

Дыхание Велимира участилось от злости и быстро начала пульсировать артерия на шее. Он торопливо развернул послание и стал читать. Нервная дрожь пробежала по всему его телу. Широко распахнутые глаза, полные ярости, дрожащие приоткрытые губы – всё то, что Ратибор узрел, прежде чем до него донёсся высочайший приказ, напоминающий хриплое волчье рычание:

– Пошёл вон! Вон!

***

Тяжёлые дождевые капли громко стучали по окнам. В палатах Великой княгини горело сразу несколько свечей. Княгиня Горислава сидела на скамье, держа горделивую осанку, положив одну руку на другую.

Перед ней, опустив ниц голову смиренно стояла дева небольшого роста, обладающая мягкими чертами лица, длинными чёрными волосами, заплетёнными в толстую косу с синей лентой, глубокими чёрными глазами и пухлыми губами, облачённая в белоснежное платье с алым шёлковым поясом.

Мрачная ухмылка исказила уста княгини, когда она в очередной раз окинула девушку изучающим взглядом с ног до головы. Отметив про себя, что девица собой не дурна.

– Так, как тебя зовут? – плавным тоном промолвила женщина. – Напомни – ка мне.

Дева вскинула на неё полные тревоги глаза. От взора Гориславы не укрылось то, как девушка принялась нервно заламывать пальцы, поймав её взгляд.

– Ярослава, княгиня, – обронила, робея до дрожи в коленях.

– Ярослава, – проговорила княжеская супруга, словно бы пробуя имя девицы на вкус. – Красивое имя, как и ты, дитя.

Услышав эти слова, дева вмиг смущённо покраснела, касаясь кончика косы.

– Не бойся меня, – промолвила княгиня спокойно. – Разве страх твоя стихия? Если бы это было так, то ты бы сейчас передо мной не стояла.

В один момент взор княгини упал на открытую резную шкатулку, стоящую на столе от чего тёплая улыбка тронула уста. Ярослава, заметив сие прикусила нижнюю губу, гадая, о чём же призадумалась супруга Великого князя.

– Судя по тому, что ты решилась пойти на такой рискованный шаг, как брак с наследником аминевского престола смелости тебе не занимать, – произнесла, метнув на деву колючий взгляд зелёных глаз. – Ты ведь осознаёшь, чем сие может закончиться, верно?

Договорив, Горислава поднялась со своего места и хищной походкой направилась к деве, взирая исподлобья. Ярослава поймала её взгляд, оставив трепет позади.

– Ваш сын выбрал меня, княгиня, – отчеканила пока кровь стучала в висках. – И мы с ним оба готовы принять свою судьбу какой бы суровой она не была.

– Что известно вам о жизни в ваши годы? Дурман из чувств вам сейчас поводырь, – рассуждала Горислава вслух, покручивая кольцо на пальце.

Подойдя вплотную к девице, мягко взяла её за подбородок, заглядывая в самую глубину очей елейным голосом вымолвила:

– Но ведь будет очень жаль, если эта прекрасная головка слетит с плеч, не правда ли?

– Умил явил мне свет, посреди той тьмы в которой я жила долгие годы. Ради него мне жизни не жаль.

Горислава медленно ухмыльнулась, сощурив очи.

– Что ж, да будет так, дитя, – проронила с осторожной полуулыбкой на устах. – Сейчас, ступай и взывай к богам за моего сына и себя. Стражники продолжат охранять тебя. Сотворишь глупость и наказание не заставит себя долго ждать.

Ярослава, медленной поступью отступила назад, отвешивая учтивый поклон. Едва лишь дева покинула покои Горислава прикрыла глаза, скрещивая руки на груди прошептала:

– Матушка Мокошь, что же за судьбу ты изволишь плести своими нитями для моего сына? Даруй моим детям благо, молю тебя!

***

Пышно разодетые бояре сидели на лавках, теснясь, перешёптываясь между собой. Великий князь Всеволод в расшитом золотом кафтане восседал на своём троне, откинувшись на спинку.

Посол алыберского хана стоял перед очами светлого князя. Он изволил поведать присутствующим в гриднице аминевским мужам содержание письма, написанного по воле хана. Каждое слово слетало с его уст громко и чётко. В голосе слышались металлические нотки.

«В прежние времена Мы нарекали тебя достойнейшим государем. Считая тебя таковым, назвали братом. Желали связать нити своего рода с твоим, поженив наших детей. Но вести, дошедшие до наших ушей заставили сердце воспылать гневом. Твой сын, которого Мы сочли достойным нашей дочери оказался круглым дурнем! Нынче Мы уяснили, что он не ведает, как потребно себя вести мужчине!»

– Довольно! – разнёсся по палате громогласный голос Великого князя.

Вскинув руку, он приказал ханскому послу замолчать. Оборвав чтение, слуга возвёл на аминевского властелина глаза, сощурившись. Лицо Всеволода сделалось багровым от гнева. Заиграли желваки, а пальцы вонзились в подлокотники трона.

Велимир в чёрном парчовом кафтане с поясом с пряжкой, недавно прибывший в столицу переводил взгляд с отца на посла, стоя подле трона, положив одну руку на другую. Мрачная тень коснулась лица наследника, когда Великий князь с силой сжал чётки в своих руках.

Царевич Мстислав в зелёном парчовом кафтане с брошью с алмазом посередине, устроился по другую сторону от отца и играл бровями, взирая на посла исподлобья.

Было ясно видно, что государь с трудом сдерживает эмоции. Посол тем временем ровным тоном вымолвил, окидывая суровым презрительным взором Всеволода и его старших сыновей:

– Мой господин велел передать, что своим поступком княжич Умил нанёс сильное оскорбление светлейшему хану и его дочери. Хан Родман более не желает иметь дело с родом Мерецких, чьи представители не держат своего слова!

Бояре ахнули в едином порыве. Ханский посол вынул из – за пазухи золотой браслет, выложенный гранатами. Некогда преподнесённый ханской дочери младшим княжеским сыном в качестве подарка. Безразлично покрутив украшение в руках, посол бросил его к ногам Великого князя Всеволода, прорычав:

– Родство и сватовство отныне растоптаны!

Глава 3

***

Великий князь Всеволод, облачённый в голубой охотничий костюм, степенно уселся у костра, отдав прежде несколько приказов приближённым. Велимир, одетый в чёрный охотничий костюм, подбросил в костёр хвороста, наблюдая за тем, как тот оказывается во власти языков пламени сел на прежнее место, скрестив ноги. Мстислав в тёмно – синем охотничьем костюме, сидел подобрав под себя ноги, попивая воду из бурдюка, изрядно утомившись на охоте.

«Поговори с отцом. Заступись за Умила.» – назойливо всплывала в памяти просьба матери. Он скривил губы, отпрянув от бурдюка, поглядел на отца исподлобья.

Противоречивые чувства одолевали нутро.

Младший брат воистину заслуживал наказания ведь он своим глупым поступком поставил под удар аминевские земли, но всё же не сдержать данного матушке слова Мстислав себе позволить не мог. Сызнова испив воды, наследник принял негласное решение внутри себя.

– Отец, – обронил твёрдым тоном, встречаясь с карими отцовскими омутами. – Позволь сказать.

Государь кратко кивнул, даруя одобрение.

– Умил.

При звуке этого имени Велимир подавился, едва успев вкусить лепёшку коих на мягкой ткани лежало великое множество. Взирающие друг на друга отец и сын остались к этому равнодушны.

– Его наказание затянулось. Он не может находиться взаперти вечность, как и эта девчонка с болот. Когда ты вынесешь окончательное решение?

Великий князь принялся поглаживать бороду, угрюмо усмехаясь в огонь.

– Ваш брат посмел ослушаться не просто отца, а своего государя, – обронил, помолчав. – По его вине мы оказались в дурном положении. Вы и сами были свидетелями выходки ханского посла. Наш ясный сокол пусть порадуется мягкости нынешнего наказания и поблагодарит отца за доброту сердца. А для вас, сыновья мои, – промолвил стальным тоном, окидывая наследников суровым взглядом исподлобья. – Пусть сие станет уроком.

Братья кратко переглянулись.

– Твоя мудрость неоспорима, государь – батюшка. И всё же позволь заступиться за…

Великий князь резко вздёрнул руку, принудив среднего сына оборвать изречение. Велимир мрачно хмыкнул, пересекаясь с братом взглядом.

– Бояре и иные державные мужи просили меня дать им время дабы обдумать всё, как следует. Когда придёт срок я вынесу решение по этому делу, выслушав прежде их советы. Так матери и передай, сын мой.

На последних словах очи Великого князя блеснули в танце огня. Мстислав сдержанно кивнул, мёртвой хваткой вонзая пальцы в бурдюк.

***

– Поведал я вам прежде беду свою почтенные бояре и дружина, а вы же просили дать вам время дабы обдумать всё, как следует, – князь прервался, обводя глазами присутствующих в гриднице аминевсих мужей – Ныне, что же вы посоветуете? Что ответите?

В палате сгустилась тишина. Великий князь, вскинув бровь с напряжением вглядывался в мрачные лица.

– Что скажешь, боярин Святослав?

Взгляд Всеволода застыл на мужчине с чёрными кудрявыми волосами и дикими чёрными глазами.

– Мыслим мы княже светлый, что сердцу молодецкому приказать не можно, – обронил боярин, поглаживая бороду. – А всё же на девице без роду без племени женится зазорно. Кто она есть? Чья дочь? Травника ли, охотника ли?

Иные грузные мужи загудели, выслушав изречение боярина. Всеволод нахмурился, стуча пальцами по подлокотнику трона. Святослав тем временем продолжал, чеканя каждое слово:

– Княжич Умил волю твою великокняжескую порушить осмелился, покрыв позором честный род Мерецких, а ведь он не дитя малое понимать должен всю ответственность, что на него возложена.

– Верно, боярин Долгунов сказывает, княже!

По палате разлились громоподобные голоса, сопровождавшийся бранью.

Лицо Великого князя погасло. Он молчал, пребывая в тяжких раздумьях. Лица старших наследников тронула тревога. Ни один из них не держал неприязни к Умилу в своём сердце. Во время ссор младший братец всегда пытался усмирить обоих, становясь между ними.

– Княжич засиделся при отцовском дворе, от того и дурь в голову лезет!

Выплюнул боярин Велен Громов седовласый мужчина с грубой бородой. У него были тёмные почти чёрные глаза и тонкие губы. Имелась родинка над губой.

– Он уже вошёл в возраст, но в собственные владения дабы набираться опыта до сих пор не отправился, виданное ли дело?

– И то правда! Старшие твои сыны в своих княжествах дела вершат тебе светлый князь во славу и долг свой оба исполняют! Разве кто из них пожаловался на суженную которую ты Великий государь для них избрал?

Подхватил боярин Всеслав Коршунов крепкий русоволосый мужчина, блеснув карими очами. Велимир при этих словах мрачно усмехнулся. Взор его застыл на побледневшем лице отца.

– А ты о чего молчишь, боярин Яромир? Молви, что мыслишь по сему делу? – проронил князь, сощурившись.

Могучий мужчина высокого роста чьи золотистые кудри уже успели посидеть, а лицо потеряло былую красоту окинул государя хмурым и отнюдь не приветливым взглядом, не торопясь давать ответ.

– Ну так что, боярин? – процедил Всеволод, теряя терпение.

– Что сказать мне, князь – батюшка? Добрые мужи до меня тебе уже всё сказали. Не потерпим девицы той. Не быть ей княгиней. Мог бы княжич взять её наложницей ежели она ему по сердцу, боги тому не противятся, но назвать женой немыслимо! Изгони деву со двора, княже, а сына отправь из столицы, даровав земли в управление. Погорюет он по ней день другой да успокоится.

Бояре одобрительно закивали головами в едином порыве, палата сызнова наполнилась гулом голосов. Чело Всеволода увлажнил пот за то время пока он выслушивал речи благородной знати.

– Сложил я ваши речи в сердце своём… – просипел Великий князь перехваченным горлом.

В это же мгновение в палату размашистым шагом шагнул один из гридей, отвесив поклон, он обратился к Великому князю, молвив:

– Прости светлый князь, Веневская княгиня Ильмера прибыть изволила. Пред очами твоими предстать желает.

Услышав его слова, Велимир подался вперёд, вскинув подбородок.

– Старшая наша невестка от отца воротилась значит, – брови Всеволода сошлись. – Пусть войдёт.

Дверь отворилась и порог палаты переступила невысокая девушка с гибким, стройным станом, тёмными каштановыми волосами, которые волнами спадали ей на плечи, правильными чертами лица и глубокими серо – зелёными глазами, одетая в платье из золотой парчи с массивным поясом с золотыми вставками.

Будучи дочерью императора, дева даже после замужества не переняла местные обычаи полностью, позволяя себе сохранять память о родине. Лица аминевских мужей при её появлении вмиг скисли. Подобная гордость императорской дочери заставляла кровь вскипать в их жилах в порыве негодования.

Ильмера степенно прошла на середину палаты и поклонилась Великому князю.

– Здрав будь, государь – батюшка, – промолвила ровно, встречаясь с князем взглядом.

– Спасибо, дочка. Ждали мы тебя прежде, но и теперь видеть рады.

На уста мужчины легла благосклонная улыбка. Велимир поймал девичий взгляд и подмигнул жене, Ильмера сделала вид будто не заметила этого.

– Прости государь за дерзость, знаю не по чину мне на совете великокняжеском речи молвить, но батюшка мой император Мануил, прознав о случившемся велел передать тебе государь лично в руки послание.

Договорив, Ильмера вручила грамоту от императора Великому князю, который отвечал ей полуулыбкой.

– Эка важная птица, – усмешливо прошелестел кто-то из присутствующих.

Ильмера осталась невозмутима, держа руки перед собой в замке.

«Будь здрав, брат мой. Стало мне ведомо о беде твоей и от того вошла печаль в сердце моё. Не стану пускать за сына твоего и его поступок пустых речей. Скажу тебе лишь одно, если ты мой почтенный брат будешь в чём бы то ни было иметь нужду, я протяну тебе руку помощи, как ты протягивал мне свою.»

Дочитав письмо, князь Всеволод прикрыл веки, вздыхая с облегчением. Империя Рагедовичей являлась большой силой, а император воплощал в себе могучего союзника, который был Всеволоду необходим, как никогда прежде.

– Император Мануил пишет о своей дружбе и готовности помочь, – поведал Великий князь, отрываясь от послания.

Аминевские мужи переглянулись. В глазах у них засветилось довольство.

– Что ж, – заключил государь, смотря прямо перед собой – Вами речи сказаны, а мной решение принято. И быть посему!

***

Луна озаряла покои тусклым серебряным светом. Рыжеволосый и зеленоглазый мальчишка беспечно играл с деревянным мечом, находясь под зорким приглядом матери и нянек.

– Идите – ка сюда, сударь ясный! – промолвила княгиня Савирская, отложив вышивку в сторону, направляясь к сыну тихим шагом.

Княгиня Дана была высокой с тонкими чертами лица, шелковистыми светлыми волосами, ныне покорными змеями, лежащими на плечах, одетая в алый сарафан с золотой вышивкой. Она взяла сына на руки, умилённо улыбаясь ему.

– Кое – кому уже давно пора спать, – прощебетала ласково, погладив мальчика по голове.

– Нет – нет! Я не хочу спать, маменька! Давай играть! – воскликнул маленький княжич, разведя руки в стороны, состроив забавную гримасу.

Княгиня негромко рассмеялась.

– Олег, сынок мой любимый, – прошептала, касаясь губами макушки сына.

Внезапно внутрь впорхнула девица среднего роста с вьющимися светло – каштановыми волосами и светло – зелёными глазами. Её появление заставило Дану, настороженно сузить очи. Прислужница выглядела весьма возбуждённой и казалось едва дышала.

– В чём дело, Сияна? – обронила Дана, вопросительно изогнув бровь.

– Ваша сестра изволила прислать грамоту, госпожа.

Дана кратко кивнула, передавая сына в руки нянек, которые столпились в покоях плотной стайкой

Едва они скрылись из виду Сияна, шустро приблизилась к Дане, протягивая свиток княгине, прошелестела чуть слышно:

– Тайная грамотка, матушка. Сызнова.

Приняв свиток, Дана торопливо развернула его и забегала глазами по строкам. Прежде, приказав прислужнице удалиться взмахом руки.

«Я ведаю, что уже давно потерял всякое право писать вам, но моё сердце по – прежнему имеет в том нужду. Прошу вас, не держите на меня гнева в душе за то. Пусть улыбка не сходит с ваших уст. Об ином не молю.»

Медленной поступью княгиня приблизилась к окну, не отрывая взора от письма. Слёзы прочертили дорожки на щеках, а сердце пропустило удар, когда дева обратила полный печали взгляд на ночной небосвод.

– Да помилуют меня боги… – проронила едва разомкнув уста, прижимая свиток к груди.

– Да будет так, краса моя. Поведаешь за что именно?

Насмешливый голос мужа, разлившейся по покоям заставил Дану испуганно вздрогнуть и спешно смять письмо.

– Мой князь, – проронила ровно, оборачиваясь к нему. – Не ждала тебя ныне.

Мстислав ступил к жене, прищурился, замечая слёзы на лице.

– В чём дело? – отсёк, мрачнея. – Что – то с сыном?

Княгиня отрицательно покачала головой.

– Что за грамота? От кого?

Не унимался Савирский князь, замечая, как супруга отчаянно сжимает свиток в своих руках.

Дана молилась про себя, чтобы он не пожелал взглянуть на послание и прочесть его. Прикидывая, что же ответить.

– От сестры, – выдавила, следя за тем, как по лицу Мстислава заходили желваки. – Она написала много добрых речей за…

– Не припомню, чтобы вы ладили с ней прежде, – произнёс наследник, обрывая речь жены. – С чего вдруг такая перемена?

– Она ведь моя сестра, чтобы там в прошлом меж нами не происходило мы одной крови.

Брови Мстислава сошлись на переносице. Он явно ей не верил. Протянув руку и раскрыв ладонь, вымолвил повелительным тоном:

– Позволь прочесть, краса моя.

Дана растерянно заморгала, надеясь всем сердцем, что в сей же миг грянет спасение.

– Ну же, ты, что не расслышала, что я тебе сказал?

Дева не успела ничего ответить. Голос Сияны заставил Мстислава перевести внимание.

– Великий князь Всеволод желает видеть вас, князь – повторила девица, стыдливо глядя себе под ноги.

Дана облегчённо прикрыла глаза, когда муж торопливо покинул её палаты.

***

Великий князь Всеволод расхаживал перед закрытыми окнами, держа руки за спиной в замке. Старшие наследники покорно стояли в стороне. Палату озарял приглушённый свет свечей.

Княжич Умил слушал плавную речь государя, пребывая в мёртвом безмолвии, держа голову опущенной.

– Не всё из того, чего желает наше сердце является благом для нас, сын мой.

Сказав сие, Всеволод повернулся к сыну и молча оглядел его с ног до головы. Широким шагом Великий князь преодолел расстояние между ними и подошёл вплотную к нему. Коснувшись подбородка большим пальцем руки, заставил поднять голову. За время, проведённое взаперти, княжич заметно исхудал и спал с лица.

– К чему подобные речи, государь? – промолвил наследник, с трудом разомкнув уста.

– Не стану более тянуть гуся за перья, – обронил мужчина, отступив от сына. – Та девица, которую ты изволил назвать своей женой, – Всеволод прервал речь, зорко следя за эмоциями на лице Умила. – Завтра же она уйдёт со двора, я обо всём уже позаботился. Без крова девчушка не останется.

Лицо княжича после отцовского изречения сделалось бледнее прежнего.

– Ярослава моя жена перед богами, ты не смеешь отсылать её, отец! – вскричал княжич, метая искры безумной ярости.

Великий князь опешил перед подобной сыновьей резкостью, а чуть погодя остро усмехнулся, очи его тотчас зажглись гневом. Велимир и Мстислав в едином порыве широко распахнули глаза, охваченные изумлением от невиданной прежде смелости всегда тихого младшего брата.

– Я так приказал, а бояре приговорили, – жёстко отсёк Всеволод. – Кроме того, ты мой бесценный сын, не теряя времени отправишься в Сетунские земли и станешь княжить там, набираясь опыта.

– Отец, ты не….

– Я всё сказал! – прорычал мужчина с раздражением, вскинув вверх руку, приказывая сыну замолчать. – Ни я, ни благородные мужи нашего государства не допустят подобного бесчестья!

Палату окутала тяжёлая тишина. Савирский князь Мстислав прикусил нижнюю губу, не сводя глаз с брата и отца, ощущая давящее напряжение. Отчаянная храбрость Умила восхищала и удивляла Мстислава одновременно.

– Ох уж и колючка в сердце запала, – прошелестел Савирский князь громче чем собирался, невольно обратив на себя всеобщее внимание.

– Вы ничего не скажите, братья? – вымолвил княжич, взирая на них с хрупкой надеждой в глазах.

Всеволод нахмурился, недовольно поджав губы покосился на старших сыновей. Мстислав выругался про себя за то, что не удержал язык за зубами.

– Отец принял верное решение, братец, – промолвил ровным тоном, положив одну руку на другую. – Увы, представители правящего рода не могут позволить себе такую роскошь, как любовь.

Великий князь кивнул, благосклонно улыбнувшись сыну. Мстислав поморщился, узрев обиду в глазах Умила. Брат был дорог ему, но благосклонность отца была куда важнее, чтобы достичь великокняжеского престола о коем он грезил всем сердцем.

– Велимир, – обронил княжич вполголоса и взор его застыл на Веневском князе.

– Довольно, Умил! – рявкнул Всеволод и лицо его побурело. – Довольно.

– Скажи своё слово, брат мой, – не унимался княжич, ступая к нему с трудом выхватывая частичку воздуха. – Разве твоя матушка не первая жена нашего отца, взятая им в жёны по воле нашего деда?

Мстислав приподнял брови, наблюдая за происходящим со стороны. Велимир вмиг поник, услышав упоминание о матери, но затем выпрямился и подался вперед, окидывая государя – отца колючим взглядом исподлобья. Умил тем временем продолжал, взглянув на венценосного родителя, борясь за каждый глоток воздуха:

– Ты растоптал жизнь этой бедной женщины, отец. Дед не желал, чтобы ты женился на нашей матушке, но его воля не трогала тебя, а теперь ты требуешь покорности от других. Но где была твоя покорность?

Едва договорив, княжич пошатнулся, чувствуя боль в груди. Перед глазами всё поплыло, теряя привычные очертания. В единый миг он пал ниц и лишился сознания.