Дархан Мураитов
Хроники Великой Степи. Сын рода Жарык

Глава 1. Али

Первые лучи рассветного солнца осветили пухлое лицо Али, обрамленное черными волосами. Его яркие карие глаза с тревогой и восхищением смотрели на каменные стены, окружившие известную во всей Великой Степи школу «Ак Жол». Он слышал множество легенд о ее выпускниках, которые были советниками Ханов и полководцами. О тех, кто защищал страну от врагов и демонов. И вот он стоит на открытой, залитой солнцем местности, а с высоты стен школы на него смотрят ученики, которые не так давно тоже были на его месте. Все свои четырнадцать лет Али прожил вместе с племенем, постоянно кочуя по бескрайним степям Митары, нигде не задерживаясь дольше необходимого. Он не мог представить жизнь на одном месте, лишая себя свободы скакать, куда глядят глаза, не знал, что значит не уходить.

Как же хочется есть, подумал Али, проводя ладонью по животу. Вчерашние вода и лепешки уже забыли и голод снова напоминал о себе. Но он был ничем в сравнении с осознанием, что в этих стенах ему суждено провести ближайшие три года своей жизни. Когда это понимание пришло, Али показалось, что стены школы стремятся отделить его от остального мира. Однако «Ак Жол» каким-то невероятным образом манила его. Глядя на каменные стены, Али острее ощущал порывы ветра, которые ерошили волосы, и тепло солнца, которое нежно окутывало его, словно пледом. В его груди, что сжималась от нетерпения, бушевала вьюга. С ним что-то происходило, но он не мог объяснить что именно. Усилием воли Али удалось оторвать взгляд от стен и сосредоточиться на людях вокруг. Их было больше сотни, прибывших сюда со всей страны – из степи, с гор и с берегов рек. Глядя на юношей, которые как и он, были здесь для поступления в «Ак Жол», Али почувствовал неуверенность. Не просто сомнения, а глубокую, как колодец, тревогу. Все они выглядели физически сильными и ловкими. Прямые спины, сжатые в кулаки руки, уверенные лица и полные вызова глаза. Али, напротив, был небольшого роста, несколько полноватым и, как он сам считал, немного избалованным парнем, каких не встретишь среди детей кочевых племен. Он отлично понимал что не был быстрым, ловким или сильным. Но у него был острый и настойчивый ум. Такой, что не дает людям покоя, пока не найдет ответ, что дает возможность видеть то, что другие пропускают. Такой, что не раз помогал ему находить решения в сложных ситуациях. Вот только он боялся, что в этих стенах одного ума может быть недостаточно.

– Ты снова морщишься, как будто кто-то заставил тебя жевать траву. – раздался рядом голос его друга – Аскара.

Это был улыбчивый парень, который всегда искал повод для радости. Он с неподдельным интересом рассматривал металлические ворота школы, отделанные золотыми фигурами дерущихся животных. Аскару казалось, что они рассказывают историю, которую он никак не мог понять.

– Ты только посмотри на эти ворота, Али! У меня такое чувство, что они сейчас оживут и бросятся к нам. – глаза Аскара блестели, когда он указывал пальцем на резные изображения золотых львов и орлов, коней и барсов, что извивались в вечной битве. – Это точно какая-то древняя легенда.

– Да, они очень красивые, – равнодушно ответил Али, хотя внутри него все трепетало от предвкушения, – Но сможем ли мы пройти через них? Мы же простые мальчишки из степей.

Аскар рассмеялся, будто и не слышал тревог друга.

– Конечно сможем! Мы здесь не зря, ведь каждый из нас был избран для этого еще в младенчестве. – продекламировал он уверенным и твердым голосом. – Ну или отец просто обманул меня, ведь он рассказал об этом после перебродившего бурдюка с кумысом3[1]. – с вернувшейся веселостью быстро закончил Аскар.

Друзья тихо рассмеялись. Аскар хорошо знал как рассмешить или отвлечь Али от разных мыслей.

– И главное, – продолжил уже более серьезно Аскар, – что нас готовили к этому дню всю жизнь.

Али кивнул. В словах Аскара, даже сквозь шутку, звучала уверенность – каждый из них, стоявших здесь, действительно был выбран. Он в этом нисколько не сомневался. Не случайно старейшины племени лишь кивали, бросая быстрые взгляды на Али и Аскара, когда гонцы – молчаливые всадники в белых одеждах и плащах цвета лунного света принесли весть: «Ак Жол» открывает двери вновь».

Спустя около часа ожидания изнутри школы раздался протяжный звук рога. Друзья вздрогнули. Им показалось, что это был зов самой земли, настолько этот звук был глубоким и раскатистым. В тот же миг ворота начали медленно открываться, и в проеме показался высокий смуглый человек с короткой стрижкой и резкими чертами лица. Человек обвел собравшихся оценивающим взглядом своих раскосых карих глаз на мгновение останавливаясь на юношах. Его взгляд был настолько проницательным, что замолчали не только люди на площади перед школой, но и лошади.

– Добро пожаловать в «Ак Жол»! – в наступившей тишине прозвучал его уверенный и сильный голос. – Я – офицер этой школы, Аким АкимУлы, и для половины новобранцев я буду, в течение ближайших трех лет, вторым отцом.

Али слушал слова этого статного офицера, в безукоризненном черном военном костюме, с замершим сердцем. Он знал, что каждое его слово имеет огромное значение, и это внушало уважение.

– Каждый из вас пришел сюда не случайно, – продолжал Аким АкимУлы. – Вы – те, кого зовет Земля. Вы – те, кого выбрало Небо. Здесь, в этих стенах, вам предстоит столкнуться с множеством испытаний, которые закалят ваш дух. Не все смогут пройти этот пусть до конца, но оставшиеся обретут братьев не по крови, но по духу. Вы с честью сможете называть себя чародеями и станете теми, кем должны стать!

При этих словах в сердце Али разгорелась надежда, что он сможет достичь своей мечты – неба! Он с самого рождения мечтал парить как орел – символ небесной власти и свободы. Мечтал увидеть степь с высоты, почувствовать, как прохладный ветер дует в лицо и каждый вдох дарит ощущение свободы. От этих мыслей на лице Али появилась наивная детская улыбка. Он обвел взглядом других юношей, которые с таким же трепетом смотрели на офицера, и увидев в их взглядах те же ожидания и надежды, те же тревоги и страхи, немного расслабился.

Аким АкимУлы сделал небольшую паузу, он хотел чтобы услышанное проникло поглубже в сердца каждого юного студента. Чтобы понимание осело внутри, как пыль после бури. Спустя несколько ударов сердца так же спокойно продолжил:

– Теперь пришло время пройти в эти ворота и показать себе, на что вы способны!

После этих слов, словно по сигналу, близкие, которые провожали своих детей, начали расходиться. Юноши, с решимостью на лицах и горящими глазами, стали проходить в ворота знаменитой школы.

Али сглотнул. Только сейчас он по-настоящему испугался. Не высоты стен, не суровых наставников, не того, что покидает отчий дом, оставляя родных и друзей. Нет. Он боялся того, что недостоин стоять здесь, недостоин входить внутрь такой школы, недостоин стоять рядом с такими как Аскар – уверенными, смелыми и сильными. Но, несмотря на страхи, против воли, сделал шаг вперед.

Вот тогда он столкнулся с первым испытанием: в его голове прозвучал голос, глубокий как эхо подземных пещер.

Кто ты, дерзнувший пройти в эти врата?

Али замер. Оглянулся, но никто вокруг не реагировал. Другие мальчишки продолжали толпиться у ворот, перешептываться и оглядываться по сторонам. Никто будто не слышал этого могучего голоса. Только он.

– Я… я Али из рода Жарык. – прошептал он, чувствуя как дрожат колени.

Голос в голове молчал, будто ждал продолжения. Али ясно понимал, что ему было недостаточно сказанных слов.

– Я не знаю, почему я здесь и достоин ли, – продолжил он таким же шепотом. – Но у меня есть мечта и я готов приложить все свои силы, чтобы достичь ее.

Пауза. Ветер стих. Даже пыль в воздухе повисла неподвижно, словно замерла.

И снова голос:

Ты ищешь себя. Проходи. Тут ты сможешь научиться тому, что тебе поможет. Если найдешь, что необходимо – стены признают тебя. Если нет – степь примет тебя обратно. Но помни, что ты уже не будешь таким, каким был.

– Ну что, идем? – Аскар тронул друга за плечо, возвращая к реальности. Его лицо снова светилось любопытством, хотя в глазах читалась осторожность.

Али едва заметно вздрогнул, затем глубоко вдохнул. Воздух пах солью, костром и чем-то ещё – древним, как сама земля.

– Идем, – ответил Али. – Посмотрим, что скрывают стены великой школы. Правильно?

Аскар кивнул. И друзья вместе переступили невидимую черту.

Ворота за их спинами закрылись – тихо, но окончательно. Как будто степь отпустила их. Как будто мир, который они знали, остался по ту сторону восходящего солнца.

А внутри «Ак Жол» уже начиналась другая история. Та, что не была записана ни в одной песне акынов4[1]. Та, которую еще только предстояло прожить.

Когда юноши переступили порог школы их окружила странная тишина, будто сам воздух поглощал все звуки внешнего мира.

Внутри же перед ними открылся внутренний мир школы. Прямо напротив ворот, у противоположной стены, в углу, возвышался трехэтажный учебный корпус Г-образной формы. Он был похож на расправившую, вдоль стен, крылья птицу. Словно орел, охраняющий знания. По обе стороны от него, точно стражи из древних легенд, расположились два длинных двухэтажных жилых корпуса с множеством окон. Дальше, вдоль прямой дороги с резкими поворотами, которая проходила по всей территории школы, виднелся небольшой шатер из толстого войлока, в котором трудились местные ремесленники. Справа от шатра была построена каменная трапезная для студентов и наставников «Ак Жол», из трубы на крыше которой шел дым.

В детстве Али с восторгом слушал рассказы о великих городах и о башнях, что касаются облаков. Он часто представлял себя гуляющим по их каменным улицам, где каждый шаг – новая история. Конечно, он уже бывал в городах, в которых люди всегда жили на одном месте у берегов рек, и от них у него всегда сжималось сердце. Торговцы, ремесленники и земледельцы в таких местах всегда громко говорили и смотрели, как казалось Али, сквозь него. Ему виделось странным, что кому-то может нравиться жизнь за закрытыми стенами, где постоянно ощущаются не очень приятные запахи и всегда грязно, где ежедневно слышатся крики торговцев и нескончаемый гул незнакомых голосов. Он любил степь с ее тишиной и ветром, любил свободу.

Али любил изучать мир. Его завораживали бескрайние степи и возвышающиеся до небес горы, темные непроходимые леса и быстрые холодные реки. Он помнил, как в детстве с друзьями бегал вокруг стоянок, представляя, что парит над землей, прямо как герои из бабушкиных сказок. Эти воспоминания дарили ему ощущение счастья и свободы. Но впереди его ждало нечто иное, и окружающая красота этих величественных мест захватывала его дух, оставляя приятное волнение в груди.

Рядом шел Аскар, безумно мотая головой и не веря своим глазам. Казалось, он старался охватить одним взглядом сразу все: величественные и пугающие каменные здания; тренировочную площадку с полосой препятствий, которая стала известной далеко за пределами школы своей загадочностью – разнообразным сочетанием внезапно сменяющих друг друга крутых подъемов и глубоких ям, и внезапно вырастающих из земли и уходящих обратно каменных сооружений; а так же пустую, неестественно ровную, поляну, которую окружало едва заметное свечение.

– Это… я будто оказался в одной из легенд, – с восхищением в глазах шептал Аскар, не переставая вертеть головой в разные стороны, словно сова.

Их провели вдоль первого жилого корпуса, и собрали на большой каменной площади в самом сердце школы, где легкий ветерок обдувал лица.

Друзья стояли плечом к плечу. Али закрыл глаза, стараясь расслабиться. Но не мог. Его сердце билось так, что, казалось, еще немного и оно выпрыгнет из груди. Он прикладывал все силы, чтобы успокоиться и в полной мере ощутить важность сегодняшнего дня. Но в голове крутилось только одна мысль: Что если я не справлюсь?

Аскар, в это самое время, с улыбкой рассматривал других новобранцев и заметил, что некоторые уже собирались в отдельные группы по двое и по трое. Тоже приехали вместе, подумал он и ткнул локтем в бок Али.

– Не зевай, – прошептал он, кивая на других парней.

Али сразу открыл глаза и вышел из задумчивости. Он посмотрел на Аскара, который мотнул головой вокруг, призывая друга не отвлекаться и оценить присутствующих.

Неподалеку от них стояли два высокомерных парня в отлично сшитых кафтанах с ремнями, на которых были выгравированы гербы родов. Они явно выделялись среди всех прямыми спинами и снисходительными взглядами. Не смотря на окружавших их юношей, эти двое были похожи на грациозных лошадей среди стада баранов.

Рядом с ними Али обратил внимание на другую группу из нескольких человек. Они были высокими и крепкими. Ему подумалось, что за спиной одного из таких парней можно легко укрыться от любой опасности. Эти были одеты гораздо проще – одежда из шерсти и кожи. Поношенная, но видно, что лучшая из всего, что у них было.

Чуть дальше расположилась группа из еще трех юношей с обветренными лицами. На их куртках, на груди, были вышиты узоры юрты и петляющей дороги, означавшие, что каждый из них прошел испытание степью – выжил в одиночку в степи, без поклажи с едой и водой. Али сразу почувствовал к ним уважение, ведь они уже знали, что значит страх и голод.

Вокруг были и другие группы, но больше никто не привлекал к себе какого-либо внимания.

Али хотел было уже расслабиться и поговорить с Аскаром, как почувствовал резкий толчок в спину и обернулся. Перед ним стояла еще одна группа: четверо крепких парней в видавшей виды одежде. У одного, того который стоял ближе всех к Али, был шрам на нижней губе, будто кто-то ударил его ножом и кожа срослась криво, как будто в спешке.

– Посмотрите кто тут у нас, – нарочито громко, с презрением, протянул он, а шрам на его губе дрожал при каждом слове, как живой. – Будь осторожнее, когда стоишь рядом со мной.

– Что? – с удивлением произнес Али, кое как оторвав взгляд ото рта собеседника и поднимая глаза. Слова вырвались у него сами собой и прозвучали растеряно.

– Ты куда уставился, толстяк? – шагнул вперед парень со шрамом, а трое его друзей переглянувшись, с хищными улыбками, как стая шакалов, начали окружать Али и Аскара, который, поняв в чем дело, сразу твердо шагнул вперед и встал рядом с другом, плечом к плечу.

Не смотря на свой юный возраст Али сразу понял, что в этой школе никому не будет поблажек. Тут нет места для слабых. Эта мысль внушала страх. Его взгляд с надеждой скользнул по другими новобранцами, и заметил, как один, из второй группы, кивнул ему, словно поддерживая. В этот момент у него возникла мысль: Я не позволю им запугивать себя. Али вспомнил, как в детстве над его стеснительным другом, сыном пастуха, стали издеваться дети из другого племени, и как он, не в силах оставить друга в беде, встал на его защиту. В тот день он получил в нос, но тот мальчик стал называть его братом. Это придало уверенности, хоть он и был напуган. Он вспомнил, как мама говорила: «Страх ужаснее смерти, с ним нужно бороться» и он, не собираясь давать себя в обиду, взглянул на говорившего.

– Тебе не нравится мое лицо? – заметив сопротивление в глазах Али, произнес первый. Али молчал, глядя прямо на обидчика.

– Он какой-то тупой, – подключился к парню со шрамом второй. – Видимо нужно немного его поучить.

Друзья шрама, перестав ухмыляться, надвинулись еще ближе. Тогда вмешался тот самый парень, который кивнул Али. Это был загорелый, высокий и крепкий юноша с ясным и добрый взглядом.

– Эй, отойдите от них! – уверенно проговорил он, обращаясь к обидчикам, и шагнул вперед, встав между Али и Аскаром.

– А ты кто такой, безродный черный пес? – сделав еще шаг вперед грозно проговорил Шрам, странно бросая взгляды куда-то в сторону.

– Мы здесь еще и дня не провели, а вы уже хотите драться? – Закатывая рукава куртки, спокойно продолжил загорелый. – Неужели в ваших аулах5[1] забыли законы степи: Сильный защищает слабого, слабый уважает сильного?

Хулиганы переглянулись, и с недовольством отступили. Каждый из присутствующих знал, что честь дороже жизни. Заметив, что товарищи отступили, Шрам неохотно последовал их примеру.

Спустя несколько вдохов напряжение на площади спало. Али почувствовал, как руки перестали судорожно мять полы куртки и только тогда заметил, как к ним направляется Аким АкимУлы, который решительно развел молодых людей в разные стороны, но даже словом не обмолвился об увиденном.

За ним подошел второй офицер, представившийся как Умар НукенУлы – невысокого роста, мускулистый, бородатый мужчина. Они разделили новобранцев на две группы, которые между собой называли взводами. Все это офицеры проделали без лишних движений или слов, лишь называя имена новичков и указывая на место, в которое тем нужно встать. По итогу разделения Али и Аскар оказались определены в один взвод к Акиму АкимУлы.

Аким АкимУлы и Умар НукенУлы повели свои группы в разные стороны. Али и остальные двинулись за Акимом прямиком к тому самому двухэтажному зданию, которое было расположено ближе всего к воротам – жилому корпусу номер 1.

Их взвод получил номер 11. Как потом выяснили новобранцы, взводы нумеровались в соответствии с годом обучения – 1, и номером жилого корпуса – 1.

Когда они подходили к корпусу Али чувствовал, как его мысли проясняются. Он посмотрел на Аскара, который шел рядом пощелкивая языком, так он отсчитывал шаги до корпуса, и тот кивнул. Оба понимали, что впереди их ждут сложные испытания. Но друзья не собирались сдаваться. Их шаги стали более уверенными, это было отражением возникшей внутри решительности.

Вход в первый жилой корпус находился в центре здания, у самой стены, окружавшей школу. Он выглядел скромно, почти незаметно на фоне здания. Но для новобранцев, только что переступивших порог, это был очень важный момент – первый шаг к неизведанному.

Когда Али и его товарищи вошли внутрь, их встретила просторная комната, справа – место, где жили выпускники. Здесь, среди тихого шепота и легкого запаха дыма от факелов, сидели те, кто уже почти прошел свой пусть в этих стенах. Али кожей чувствовал исходящую от них силу. Выпускники не смеялись и не перешептывались. Они молча перевели взгляды на только что вошедших, встали и опустили голову в поклоне перед офицером. Выпускники совсем не казались Али студентами. Для него они были воплощением всех слышанных в детстве легенд. Он заметил, что никто из них никуда не торопится. Их движения были плавными, словно вода, глаза полны уверенности, а лица – спокойствия, как будто они знали, что происходит за пределами не только этой комнаты, но и во всей стране. И они были полностью уверены в своих силах. Когда-нибудь и я стану таким, думал Али проходя мимо них.

Аким АкимУлы, не задержавшись на первом этаже ни на миг. Он повел группу налево, к массивной каменной лестнице, которая поднималась на второй этаж. Чем больше видел Али, тем сильнее ему казалось, что школа, и все внутри, было вырезано из скалы, которая когда то давно стояла на этом самом месте. Поднимаясь наверх он ощутил легкий толчок по плечу. Обернувшись, он увидел того самого парня, который ранее встал на его защиту на площади перед школой.

– Спасибо, – тихо произнёс он, продолжая подниматься по ступеням. – Я – Али.

– Пожалуйста, Али, – улыбнулся тот, и в его голосе прозвучала искренность. – Я – Рахат. Не позволяй тут никому запугивать тебя. Просто веди себя уверенно.

У него был уверенный и вызывающий доверие взгляд черных, как смоль, больших глаз. В нем чувствовалась странная сила, будто он прошел не одно путешествие. Именно так Али представлял юных воинов.

– Как это? – спросил, шедший рядом, Аскар. – Как можно вести себя уверенно, когда все вокруг чужое, а перед тобой те, кто хочет причинить вред?

– Очень сложно действительно почувствовать уверенность в таком легендарном месте. Да? – произнес Али снова начиная мять пальцы и бросив взгляд на друга. – Я будто стою на краю пропасти.

– Представьте, что вы охотники, – с улыбкой продолжил Рахат, как будто перенесся в другое место. – Когда идешь по незнакомой земле, и не знаешь кого встретишь впереди, волка или зайца. Но знаешь, что ты сильнее своей добычи – это внушает уверенность. В такие моменты ты не думаешь: «Страшно. Я хочу убежать». Ты думаешь: «Это моя добыча».

– Однажды я охотился на суслика, – признался Аскар. – Тогда я упал в яму и повредил ногу. Я плакал несколько часов, пока меня не нашли. После этого мама сказала мне: «Даже суслик умнее тебя. Значит учись у него».

Все рассмеялись. Тихо и осторожно, но по-настоящему искренне.

– Мы не охотники, – утирая слезы с глаз добавил Али. – Мы – простые кочевники. Я никогда никого не убивал. Только видел как охотники приносят в аул дичь и наблюдал, как другие резали баранов на праздники. И даже тогда это делалось с молитвой.

Рахат молча кивнул и последовал вперед. Друзья же, переглянулись и кивнули, соглашаясь каждый со своими мыслями, и продолжили подъем за офицером. Али и Аскар выросли в обычном ауле, путешествовали по степи от одного пастбища до другого. Они умели стрелять из лука, и немного занимались боем на мечах и копьях. Но это было все.

Поднявшись на второй этаж, новобранцы оказались в большом и пустом пространстве, которое офицер назвал уком6[1] – местом, где собирались все студенты, которые жили на этаже. Отсюда расходились два коридора, каждый из которых вел к большому числу комнат. Не успели студенты осмотреться на этаже, как Аким АкимУлы начал распределять их по комнатам. Казалось, что он наугад называет номер комнаты и затем указывает на трех человек. Он действовал по правилам, известным только лишь ему одному. В каждую комнату определялись по три человека. Комнаты были простыми: белые стены, каменный пол, деревянные кровати, шкафы и табуретки, а посередине лежал простой серо-зеленый ковер. Внутри не было ничего лишнего, только чистота и порядок.

По мере расселения Али заметил, что их комнаты находятся только в правом крыле, а в левом жили старшие товарищи. Это стало для него неожиданностью, как и много чего в школе. Для новичков, которыми были Али и остальные, школа жила по своим законам.

По мере прохождения вглубь коридора комнаты постепенно наполнялись студентами. Подойдя к предпоследней комнате и кинув быстрый взгляд на студентов, Аким АкимУлы остановился у двери, на миг задумался, будто что-то вспоминая, и произнес:

– Комната номер 6. Али, Рахат и Иса.

Услышав эти слова Али на мгновение замер. Затем резко обернулся назад к Аскару, который стоял у него за спиной, с недоумением глядя на друга. Его глаза, всегда смеющиеся, теперь были полны тревоги. Они все детство провели вместе. Вместе играли, учились и мечтали. Вместе прискакали в «Ак Жол». И вот, в первый же день, их разделяют.

– Аскар? – прошептал Али, как будто надеялся что это ошибка.

Но офицер уже открыл дверь и явно ждал, что названные студенты молча пройдут внутрь. Комната была вытянутой прямоугольной формы и освещалась мягким белым светом. Это были не факелы. Сияние шло от самих стен, будто лунный свет был пойман и навсегда запечатлен в камни. Но ни Али, ни Аскар этого не замечали.

– Проходи, Али, – мягко проговорил Аким, кивком указывая на комнату.

Али еще раз взглянул на друга. Тот стоял с потерянным взглядом и смотрел то ли на него, то ли сквозь. Тут у Али мелькнула мысль и он с улыбкой, но твердо, проговорил:

– Не переживай, Аскар, все хорошо. Не важно, в каких комнатах мы живем. Мы все равно одна команда, помнишь?

– Ага.

Аскар кивнул, и в его глазах появилось понимание, что выбор сделан и его не изменить.

– Ага, – буркнул он с хрипотцой в голосе. Затем, обретя твердость и обычную веселость, продолжил. – Мы – команда.

Он повернулся и пошел к следующей комнате вместе с другими ребятами. Для него было важно услышать эти самые слова от Али, ведь это было обещание, которое они втроем давали друг другу перед отъездом в «Ак Жол». Они еще тогда понимали, что здесь не будет так, как они того хотят и что мир не строится только вокруг них.

Али, после секундного колебания, вошел в свою комнату, где его уже ждали Рахат и Иса – высокомерный и красивый юноша среднего роста с проницательным взглядом. Али сразу узнал в нем парня из первой группы. Он тоже прибыл сюда с другом, и оказался в этой комнате один. Он смотрел на Али и Рахата с явным пренебрежением, словно считал себя выше их. И как будто оценивал.

Али тоже молча смотрел на Ису и, не выдержав его прямого взгляда, перевел взгляд на Рахата, который с интересом рассматривал новый дом: небольшую комнату с единственным окном напротив двери, выходящим на каменную площадь. Внутри комнаты стояли только деревянные кровати, которые были застелены белым бельем; табуретки и шкафы, по одному на каждого. Под пристальным взглядом Исы Али прошел к шкафу и открыв, обнаружил внутри два комплекта повседневной формы зеленого цвета и один комплект парадной черной формы с золотыми манжетами и воротником, и покрытой серебряными нитями, как паутиной. Али вытащил из шкафа куртку повседневной формы и сильно удивился примерив ее. Она села идеально, как будто была пошита специально для него и ощущалась словно вторая кожа.

– Привет! Я – Рахат из рода Еркин, – услышал Али голос товарища. Он, обращался к Исе, не замечая направленного на него пристального и изучающего взгляда. Или просто не придавая ему значения. – А это – Али из рода…

– Из рода Жарык, – продолжил Али поддерживая его и разглаживая руками висящую в шкафу парадную форму.

– Будем знакомы, – улыбнулся Рахат стоя рядом с кроватью, на которой сидел Иса и протягивая ему руку.

– Иса. – неожиданно мягким и чистым голосом ответил тот и уставился в окно проигнорировав протянутую руку. На несколько секунд в комнате висела тишина. Иса, не шевелясь, смотрел в окно, как будто там происходило что-то гораздо более интересное, чем Али и Рахат, стоящие рядом. Когда Али уже подумал, что Иса ничего не скажет и хотел повернуться к своей кровати, Иса продолжил. – Из рода Улан.

Эти последние слова повисли в воздухе. Из рода Улан – легендарного рода военачальников и первых советников самого Кагана. Рахат, наконец опустил так и не пожатую руку. Он и Али с удивлением уставились на Ису, затем молча переглянулись, кивнули и разошлись каждый к своей кровати так и не сумев найти подходящих слов.

В комнате царила тишина. Иса молчал и все так же смотрел в окно, а Рахат и Али не осмеливались первыми нарушать ее. Не произнеся ни слова они устроились на новом месте и, наконец, получили возможность отдохнуть. Али очень устал. Он с самого рассвета ни разу не присел и все время был в напряжении: сначала ожидание, затем волнующее зрелище школы, после – бесстрастные лица старших студентов и, наконец, отдых в своей комнате. Все это сопровождалось страхом и неуверенностью. Он хорошо понимал, что в жизни каждого новичка начинается совершенно новый этап. Он знал, что уже завтра их ожидает встреча с директором и прохождение церемонии посвящения, на которой они станут полноправными учениками «Ак Жол» и смогут своими глазами увидеть, на что способны выпускники школы.

Не смотря на всю усталость внутри Али все кипело. Его мысли носились от одной темы к другой, как стая птиц, что не может найти места. По коже бежали мурашки от ощущения, что мир вокруг изменился, а он даже не знает его правил. Сначала он наблюдал за тем, как Рахат бесшумно ходил по комнате, трогал стены, открывал и закрывал шкаф, даже один раз опустился на колено и заглянул под кровать, будто искал следы прошлых жильцов. А Иса все также неподвижно сидел и смотрел в окно. Затем Рахат открыл дверь и вышел. Али, не долго думая, последовал его примеру.

Выйдя в ук, Али сразу увидел товарища, который уже стоял рядом с группой других новобранцев и что-то говорил. Он надеялся что Аскар тоже будет тут, но его не было, и Али решил пойти к нему. Али точно знал где тот живет – в комнате номер 7, последней комнате в правом крыле, в нескольких шагах от его двери.

Подойдя к двери в седьмую комнату, Али тихо постучал. Дверь открыл сам Аскар, он улыбался до ушей. Казалось он совсем забыл то минутное переживание перед шестой.

– Давно не виделись, – Аскар полностью открыл дверь приглашая друга внутрь. В комнате сидели еще двое. Они были до странности похожи друг на друга, и улыбались. – Я уже подумывал сам идти к тебе и проверить не уснул ли ты.

– Да, я мог, – ответил Али проходя внутрь точно такой же комнаты, как шестая. – Но не раньше, чем проверю как устроился ты.

Они рассмеялись и несколькими секундами позже к ним присоединились оба соседа Аскара. Очень странно, комнаты одинаковые, а атмосферы внутри совсем разные, подумал Али смеясь.

– Знакомься, это мои соседи, – успокоившись, продолжил Аскар. – Ержан и Бауржан. Они из рода Байтык. Ты только посмотри насколько они похожи, будто один человек.

– Вот только я старше! – хором заявили близнецы и все снова рассмеялись.

– Привет, – сказал Ержан, утирая с глаз слезы от смеха. – Мы помним тебя. Прости, что не помогли вам на площади.

– Этот, со шрамом, реально жуткий, – подхватил Бауржан. – А вы молодцы. Особенно ваш темный друг.

– Его зовут Рахат, – ответил Али опуская глаза. – Если бы не он, нам могло хорошенько достаться.

Они уселись на кровати и еще долго говорили о степях, своих племенах и мечтах. Разговор шел на удивление легко и Али наконец смог расслабиться, впервые за этот день.

Но когда, солнце начало клониться к горизонту близнецы вышли в ук, а Али заметил, что Аскар немного напряжен, и его улыбка погасла.

– Что с тобой? Ты в порядке? – спросил он, когда убедился, что его никто не слышит.

Аскар немного помолчал и тихо произнес:

– Я боялся… что мы можем разойтись. Насколько я понял, каждая комната – это отдельная команда. Ты найдешь новых друзей, я тоже. Мы можем начать соперничать, а я этого не хочу.

– Ты – мой брат, – спокойно ответил Али. – Мы обещали друг другу всегда держаться вместе. Если я нарушу слово, то не смогу смотреть в глаза Айсулу. Новые друзья – это хорошо, но мы с тобой братья и этого не изменить.

Аскар немного помолчал, обдумывая услышанное. Потом усмехнулся, и в его глазах снова загорелся обычный огонек.

– Ты прав, спасибо! А теперь хватит мне переживать, обычно у нас за это отвечаешь ты.

Не успел он договорить, как в комнату вернулись близнецы и ввели за собой Рахата, который выглядел так, будто его приволокли сюда силой.

– Он никак не хотел идти сюда, – начал один из братьев.

– Ага. А потом заявил, что устал и пойдет спать, – добавил второй.

– Как будто мы не видим, что он еще полон сил и ему ой как интересно. Поэтому мы и привели загорелого героя сюда. – закончили они хором.

– Мы будем называть тебя Загорелым. – продолжил Бауржан по-дружески обнимая Рахата за плечи.

– А твой друг – Пухлый. – подхватил Ержан указывая кивком на Али и братья заливисто рассмеялись.

Затем усадили покрасневшего Рахата в круг и проговорили так еще какое то время, до тех пор, пока из коридора не донесся голос Акима АкимУлы:

– Новобранцы! Наступает время отбоя, это значит, что когда свеча на подоконнике погаснет, вы должны лежать в своих постелях.

Али с Рахатом встали, вышли из седьмой и направились в свою комнату. Только войдя в шестую Али обратил внимание, что на подоконнике действительно горела свеча, которую он не заметил днем, при свете солнца. А рядом, все так же неподвижно, сидел Иса и смотрел на темнеющее небо.

Али стянул с себя одежду и лег в холодную постель. Только коснувшись головой подушки он осознал насколько сильно устал. Свеча несколько раз мигнула, вспыхнула и погасла. В этот же самый момент сияние стен в комнате и уке потускнело, и вокруг стало темно.

Али лежал на спине, руки вытянуты вдоль тела. Но глаза не закрывались, а сон все никак не шел. Рахат и Иса тоже лежали в своих кроватях, но он слышал, что и они не спят. Рахат ворочался, переворачивался с одного бока на другой. Иса лежал неподвижно, но али слышал его частое дыхание.

Тишина длилась долго и казалась давящей.

– Иса? – произнес Али не в силах больше молчать.

Ответа не было. Тогда он продолжил:

– Ты… ты правда из рода Улан?

– Да, – раздался со стороны окна тихий голос.

– А ты… ты правда… видишь будущее?

– Нет, будущего я не вижу. А еще не умею слышать ветер или чего-то такого.

Али не мог поверить своим ушам. В его племени все знали, что любой из рода Улан – почти такого же древнего как Кёк7[1], род самого Атей-Кагана8[2], правителя всей Митары – мог видеть будущее и предсказывать исход любой битвы. Говорили, что даже Каган не решался идти в бой, пока этого не одобрил потомок рода Улан. Но сейчас Иса говорил, что не видит ничего.

– Как же так? – произнес Рахат, садясь на кровати. – Твой род – легенда. В моем ауле люди говорят, что вы слышите голос ветра, знаете будущее и понимаете звезды.

Какое-то время был слышен только ветер за окном. Затем Иса, все таки, ответил:

– Может, когда-то мы были такими. Может даже мой отец может предсказывать исход битв. Недаром же он является генералом и советником Атей-Кагана. Но я… – он замолчал, потом чуть продолжил чуть более глухим голосом. – Я точно не такой, я ничего из этого не слышу, и не вижу.

На этот раз воцарившаяся тишина была густой и липкой. Никто в комнате 6 не решался произнести ни слова. Каждый из них старался понять услышанное и принять его. Тогда у Али возникла мысль, за которую он ухватился и сразу произнес, боясь, что если промедлит, больше не решится:

– Но ты хочешь, Иса… Хоть немного… услышать голос ветра или заглянуть в будущее? Увидеть или услышать хоть что-то из того, о чем ходят легенды? Ты точно хочешь этого так же сильно, как я хочу парить над землей, словно птица?

– Да. – прошептал Иса.

– А я хочу научиться защищать дорогих мне людей и остановить все войны. – добавил Рахат.

Договорив, каждый ощутил одновременно смущение и странное удовлетворение. Никто не смеялся и не шутил. Они понимали, что поделились самым сокровенным, что несли в себе.

Рахат медленно поднялся с кровати и встал посреди комнаты. Затем встали Али и Иса.

В тусклом лунном свете, проникающем через окно, трое мальчишек в комнате 6 стояли посреди комнаты и подавали друг другу руки с обещанием достичь своих целей не смотря на трудности.

Рахат протянул руку.

Али положил поверх его руки свою.

Иса был последним. Они крепко сжали руки.

– Мы поможем друг другу, – уверенно произнес Рахат.

– Если кто-то отвернется от своей цели мы поможем ему найти верный путь, – поддержал Али.

– Хорошо. Мы – команда. – закончил Иса, будто запечатывая общую клятву.

В ту ночь не только они, но и никто из новобранцев не смог уснуть сразу. Они долго лежали, не смыкая глаз. Кто-то думал о будущем, кто-то мечтал, одни скучали по отчему дому, другие с нетерпением ждали следующего дня. Но никто из них даже не представлял, что именно в этот момент, в глубоких подземельях под школой, где даже стены хранили свои секреты, что-то проснулось. Оно тихо наблюдало за всем, что происходило наверху. В его древнем сознании промелькнула одна единственная мысль: Он пришел.

Глава 2. Иса

Ночь в «Ак Жол» была не такой, как в степи. Там, за стенами школы, под открытым небом, ветер свободно гулял по полям и был слышен далекий вой волков на луну. Во время стоянки, яркие звезды освещали все вокруг мягким светом, а ночь дышала свободой. Здесь же она была темной и тихой настолько, что казалось, каждое движение и каждый вздох были слышны далеко вокруг, и эхом отражались от каменных стен.

Иса проснулся раньше товарищей и тихо лежал на своей кровати глядя в потолок. У него было ощущение, что школа слушает и оценивает их. Утро наступало медленно и у него было время подумать над вчерашним разговором. Иса, следуя примеру школы, тоже оценивал их и других новобранцев. Али казался ему слишком мягким и неуверенным, но не слабым. Он представлялся таким, что не сломается при ударе, но и сам не ударит. Рахат же, казался уверенным в себе, сильным и добрым. Он был как река, что омывает и дает живительную влагу всем вокруг. Иса давно привык делить мир на тех, кто помогает и тех, кто мешает. Для него каждый был либо союзником, любо угрозой. Но после вчерашнего появились и те, кого он захотел понять.

Когда солнечные лучи лениво начали проникать сквозь небольшое окно комнаты, создавая в воздухе паутины золотистых сверкающих линий, тишину утра разорвал глубокий и низкий звук рога. Иса уже привык просыпаться под похожий звук. В путешествиях с отцом, когда они прибывали с проверками в военные гарнизоны, каждое утро начиналось похожим образом. Но вот лежащий неподалеку Али вскочил с кровати как испуганный заяц и озирался по сторонам, не понимая что происходит.

– Что?! Где?! – он мотал головой вокруг, пока не вспомнил где находится. И только потом немного расслабился.

Рахат же, хоть и вскочил ни чуть не медленнее Али, но в нем не было страха, только энтузиазм. Его глаза горели огнем и он, натянув штаны, сразу направился к окну.

– Смотрите! – воскликнул он, подзывая Ису и Али, и указывая рукой вниз.

Если постараться, Иса легко мог понять приподнятое настроение товарища. Он отчетливо видел как тот светится от радости и нетерпения. Тому было множество причин: празднование Наурыза, встреча с директором, посвящение в ряды полноправных студентов и выступление выпускников школы. Иса и сам ощущал подъем, хотя уже не раз присутствовал на подобных мероприятиях во всех школах чародейства. Но сегодня, впервые, он должен был участвовать во всем лично.

Иса медленно встал с кровати и начал аккуратно одеваться в парадную форму, краем глаза наблюдая за Али и Рахатом. Они оба уже стояли у окна и громко обсуждали происходящее снаружи.

– Там столько народу, – восхищенного говорил Рахат указывая вниз. – Неужели они все – наши старшие товарищи?

– Да, это точно старшекурсники, – отвечал ему Али. – Интересно, почему они в формах как у нас, только разного цвета? Смотри, часть в серой форме, а часть в коричневой.

– Ага. Действительно странно.

– Я понял! Те, что в серой форме – второкурсники, их больше. Видишь? А другие – выпускники. Ведь так?

Иса старался не слушать соседей. Ему было не важно какого цвета форма у старшекурсников, кто трубил в рог или что прямо сейчас происходит на площади. Для него было важно другое, что когда он снова вернется в жилой корпус, то будет полноправным студентом «Ак Жол» и отцу будет чем гордиться. Он медленно и основательно оделся и уже разглаживал на себе черный парадный китель с золотом и серебром, как взгляд упал на вышитые на воротнике нашивки. С одной стороны герб школы – эмблема трех клятв: три скифских меча с изогнутыми клинками, соединённые ремнем. На каждом выгравирована одна из клятв школы: «Честь», «Знание», «Наследие». И символ Тенгри с другой стороны – шанырак9[1], внутри которого вписано «Тенгри». Засмотревшись на символы около своей шеи, он почувствовал странное тепло. На мгновение ему показалось, что школа ждала его. Вздрогнув и вернувшись мыслями обратно в комнату он не сразу заметил, что Рахат уже оделся и смотрит на него.

– Что с тобой. Иса? – спросил он наматывая круги по комнате. – Переволновался? Это ничего, учитывая какой сегодня день.

Когда Рахат договорил, то стоял уже не у окна, а у двери и смотрел через маленькое окно на двери в ук, куда уже начали выходить новобранцы.

– Переволновался? – усмехнулся Иса поправляя манжеты на, и без того идеальной, форме. – Это ты переволновался. Сегодня обычный день, каких будет еще много.

Эти слова были чистой правдой. Для Исы. Но Рахат уже не слушал его. Он молниеносным движением вышел из комнаты, как выпущенная из лука стрела, и закрыл за собой дверь. А Али все это время одевался и затем стоял около окна, молча наблюдая за товарищами.

Иса обернулся и встретился с ним взглядом. В этом взгляде не было вопросов или осуждения. Было только непонимание. Как будто он знал, что происходит у него внутри. Да, Иса чувствовал подъем и нетерпение, но тщательно скрывал их. Не к лицу сыну великого генерала восхищаться такими глупостями, думал он переводя взгляд с закрытой двери на Али. Он видел такие же эмоции и в нем: нетерпение, восторг, предвкушение и надежда.

– Для меня все это обычно, – начал оправдываться Иса, сам не понимая почему. – Я видел десятки таких церемоний: военные парады, торжества, награждения и поминки героев. Показуха. Шум.

Он сам не верил в то, что говорил. Он тоже волновался и испытывал радостное возбуждение.

Али просто кивнул. Исе показалось, что тот все понял. Показалось, что Али понимает все его чувства, но не хочет спорить. Глядя на него Иса подумал, что его взгляд и мысли не должны остужать внутренний пыл и ожидания товарищей и лучше держать такие высказывания при себе.

Тут дверь распахнулась и в комнату зашел Рахат. На его лице сияла улыбка.

– Нужно идти! – воскликнул он указывая в сторону двери, в которую заглядывали Ержан и Бауржан. – Уже почти все собрались.

Иса только сейчас обратил внимание что Ержан, темный и худощавый парень с резкими чертами лица, был один в один похож на стоящего рядом Бауржана. Близнецы, подумал Иса, а с ними, в комнате номер 7 живет и друг Али, если правильно помню, его зовут Аскар. Его он запомнил. После вчерашней ситуации перед дверью шестой все запомнили Али и Аскара.

– Что у вас здесь происходит? – с весельем спросил Ержан, глядя на Рахата. – Вас уже все ждут.

– Уже идем. – ответил Иса расталкивая братьев и выходя в ук.

– Надеюсь вы готовы к посвящению? – отходя от двери спросил Бауржан.

– Конечно готовы! – Иса услышал позади себя уверенный голос Рахата, выходящего за ним из комнаты. – Мы не ударим в грязь лицом. Только не в такой день.

В уке новобранцы столпились в общую кучу. Одни переговаривались между собой, другие смеялись, а третьи молча стояли по бокам и смотрели на товарищей.

Иса скучающим взглядом скользнул по хихикающим близнецам и в его груди зашевелилось знакомое с детства раздражение. Никто из них не понимает, что все это – лишь обертка, подумал он и, вздохнув, шагнул вперед и начал, как мог, организовать однокурсников, чтобы сделать из них подобие строя.

– Взвод 11! Построиться в три ряда по росту. Быстро.

Голос Исы четким и спокойным, так что остальные, не осознавая, начали выполнять команды.

Рахат, будучи одним из самых высоких из всех, быстро встал в первую линию и выпятил грудь колесом. Али, немного смущаясь, прошел в конец строя и встал позади близнецов, который спрятались в середине, там, где их меньше всего было видно. Остальные, с шутками, но достаточно быстро, начали вставать в общий строй и выравниваться.

Сам Иса встал справа от строя, всем своим видом показывая, что этому взводу нужен командир, и это он.

Тут на этаж поднялся Аким АкимУлы и все голоса, мигом, стихли. Он все это время стоял тут и просто наблюдал за нами, понял Иса и даже немного разозлился. Но быстро успокоился, поняв, что это была одна из первых проверок, которых впереди будет еще очень много. Офицер внимательно осмотрел получившийся строй, кивнул, и с довольной полуулыбкой на губах повел, полных веселого волнения и решимости, молодых людей на первый прием пищи в стенах школы.

Пройдя по главное дороге до самого конца, новобранцы дошли до трапезной. Войдя внутрь каменного здания перед ними открылось просторное, как степь, открытое пространство. Сводчатый потолок подпирали несколько столбов из белого камня, на которых были изображены сцены из истории школы. В самом центре лежал узкий и длинный ковер, который вел к двери на противоположном конце трапезной, из которой доносился манящий аромат свежего хлеба, такой, что даже живот Исы предательски заурчал. По обе стороны от ковра, под углом к стенам, располагались по три длинных стола, разделенных похожими коврами.

Иса обратил внимание, что слева от входа, сидя вокруг ближайшего стола, завтракают новобранцы взвода 12. Аким АкимУлы повел юношей за первый стол с правой стороны, на котором уже стояли глиняные чаши с молоком и корзины с лепешками.

Когда молодые люди встали перед длинными деревянными скамьями, расположенными вокруг стола, Аким АкимУлы поднял руку, призывая всех замолчать и обращая на себя внимание, и произнес:

– В ближайший год вы будете есть за этим столом, – его голос отражался от каменных стен и возвращался эхом обратно. – Однако помните, что каждый прием пищи – это дар земли и благодарность тем, кто приготовил эту еду для вас.

Он взмахнул рукой, окидывая этим жестом новобранцев, и продолжил:

– С этого момента вы будете садиться и вставать из-за стола по команде. Никаких пустых разговоров или смеха. Если любой из присутствующих в трапезной офицеров услышит то, чего не следует, прием пищи будет закончен, а вы отправитесь на занятия или в корпус голодными.

Рахат, выросший в маленьком ауле, с благоговением опустился на скамью и придвинулся к столу. Он аккуратно проводил руками по гладкому столу и скамье, будто пытался прикоснуться к чему-то большему. А глазами бегал от столба к столбу, стараясь во всех подробностях рассмотреть, что на них изображено.

– Ты видел?! – начал было он обращаясь к Али и тыча пальцем в изображение человека, который разговаривал с орлом. – Это же…

– Тсс… – едва слышно ответил Али. Он сидел рядом с Рахатом и с таким же интересом рассматривал колонны. Но в отличие от товарища, не смел прикасаться к столу. В его голове крутилась только одна мысль: Я здесь. Я – ученик «Ак Жол».

Напротив сидел Аскар. Он был одним из немногих, кто, с улыбкой на губах, налил себе молока и сделал глоток. Он был абсолютно уверен, что мир добр для тех, кто не прячет от него глаза, поэтому осматривался вокруг с живым интересом и медленно жевал лепешку.

Неподалеку сидел Иса. Он не смотрел по сторонам и не обращал внимания на восторженные взгляды товарищей. Он просто сидел и ждал, когда им подадут настоящий завтрак, а не лепешки с молоком. Он точно знал, что это не все, ведь в других школах, где он бывал с отцом, на завтрак подавали каши. И оказался прав.

Не прошло и минуты, как из дверей напротив вышли несколько девушек в простых платьях. В руках они несли медные металлические щиты, на которых стояло по несколько тарелок, от которых поднимался слабый пар. Когда девушки расставили тарелки перед новобранцами, Иса обратил внимание, что завтрак состоял из каши из проса с молоком и медом.

– О! – вырвалось у Рахата, и он тут же прикрыл рот ладонью и оборачиваясь на офицера. Но тот лишь кивнул ему.

Когда тарелка с кашей оказалась перед Исой он понял, как сильно проголодался и принялся за еду.

За столом было тихо. Новобранцы ели молча, боясь, что офицер в любой момент может поднять их и вывести из трапезной, а они не успеют доесть.

После простого, но сытного завтрака, когда последняя лепешка исчезла, а чаши опустели, студенты, наконец, направились на посвящение.

Глава 3. Рахат

После завтрака их повели к каменной площади, где накануне разделили на взводы. Рахат шел в первой линии строя новобранцев и чувствовал как с каждым шагом усиливается стук в груди. Он был напряжен как натянутая тетива лука, готовая в любой момент выпустить стрелу. А еще он ощущал гордость за себя – юношу без родителей из маленького, но стойкого племени. Юноши, выросшего под крылом сестры матери, его руки даже сейчас были покрыты мозолями от ежедневного труда и тренировок. Это чувство помогало расслабиться. Именно сейчас оно было нужно Рахату сильнее, чем воздух, потому что он чувствовал на плечах тяжесть ответственности, которая лежала на нем вместе с новой парадной формой, которую он надел впервые. Черный китель с золотом и серебром, герб школы и символ веры на воротнике заставляли кричать, но что странно, одновременно с этим придавали уверенности.

Подходя к площади мысли Рахата сами собой унеслись в то время, когда к ним в аул прибыли гонцы из «Ак Жол». Он снова увидел такие знакомые юрты и заснеженное поле, почувствовал пробирающий мороз и снег на лице. Он работал в поле около юрты когда увидел двух всадников в странных белых плащах, что мерцали серебром, как лунный свет. Они остановились у его юрты, спешились и уверенно вошли внутрь. Рахат, почувствовав неладное, бросился за ними и войдя внутрь увидел плачущую тетю. Нам миг его охватила тревога и желание встать между ней и непрошеными гостями нарушив все правила гостеприимства, но дядя взмахом руки остановил его. Рахат только тогда заметил, что тетя улыбается, а дядя смотрит на него с гордостью.

Немного подождав, давая Рахату время понять, что они не представляют опасности, один из прибывших обернулся к юноше и провел рукой над его головой. Это действие вызвало рябь перед глазами Рахата и он услышал слова:

– Время пришло. «Ак Жол» открывает двери вновь.

После этих слов странные люди удалились так же стремительно, как и прибыли. Рахат даже не заметил этого, потому что как только гонцы развернулись в сторону выхода, дядя сразу обнял его так крепко, что он услышал как скрипнули ребра, а тетя нежно поцеловала его в лоб.

Рахата вырвал из воспоминаний уверенный голос Умара НукенУлы. Вернувшись к действительности и несколько раз моргнув, он обнаружил, что стоит на площади и к ним присоединился второй строй новобранцев – взвод 12. Обе группы новичков офицеры разместили лицом к первому жилому корпусу так, чтобы первокурсники могли наблюдать за потоком родственников и гостей, входивших сейчас в ворота школы и, словно волной, затапливающих пространство от ворот и до площади. Кто-то смеялся, кто-то плакал, и каждый рассматривал территорию школы с нескрываемым интересом.

Во всем этом хаосе восхищенной, смеющейся и что-то кричащей толпы, которая заполонила внутренний двор школы, никто не обратил внимания как из учебного корпуса вышел высокий и полноватый мужчина с усами на серьезном, но добром лице. Он прошел в самый центр площади и взошел на невысокий деревянный помост, которого еще утром не было. Вся его фигура излучала мощь и уверенность. Рахат сразу узнал этого человека – это был Едиге-Хан, директор школы «Ак Жол».

– Добрый день! – его властный и уверенный голос, усиленный какими-то чарами, пронесся над головами присутствующих, заставив всех замолчать и обратиться в слух. Он не кричал, но его было слышно по всей школе.

В этот момент Рахат почувствовал, как голос этого человека проникает в душу. Он невольно зажмурился, ощущая теплоту в груди. Казалось, он всем своим существом откликается на каждое слово говорившего. Рахат усилием воли разомкнул глаза и обратил внимание на свои руки – загорелые, покрытые мозолями от работы, охоты и тренировок. Однако сейчас они казались ему могучими, способными на что-то гораздо большее.

– Я рад приветствовать вас в стенах Великой школы «Ак Жол», где древние традиции сплетаются с чарами наших предков. Запомните, что каждый из вас здесь не случайно; вы избраны судьбой, чтобы продолжить путь, начатый вашими предками, сражавшимися за свою землю и свою историю. Здесь мы подвергнем вас испытаниям, чтобы научить не только искусству боя, но и чарам, пронизывающей всю нашу сущность.

Рахат с благоговением ловил каждое слово директора. Он еще долго говорил о традициях, чародействе, гордости предков, великой воле Тенгри. Затем, аккуратно расправил свой плащ черного и серебряного цветов, украшенный вышитой золотом паутиной – цвета школы, и продолжил:

– Сегодня священный день – день праздника Наурыз, день возрождения, когда природа обновляется, когда небо и земля встречаются в гармонии. Сегодня нам предстоит не только принять в свои ряды новых учеников, тех, кого небеса одарили особенной силой. Но и проводить наших выпускников, которые в течении 3 лет проходили сложнейшие испытания и доказали, что готовы покорить этот опасный мир. Вы – свет нашей школы, гордость степи и будущее Митары!

Закончив свою речь Едиге-Хан взглянул на собравшихся и в его глазах вспыхнул огонь. Словно отражение солнца или прикосновение самого Тенгри, подумал Рахат. Он, как и другие, был полностью поглощен происходящим и не заметил, как офицеры, окружавшие площадь, подняли руки вверх и на миг закрыли глаза. Он видел только как легкий прозрачный свет накрывал площадь будто куполом и стекался в самый центр – к помосту. Тогда директор воздел руки кверху и слился в единении с офицерами. Как только это произошло небо над головами первокурсников вспыхнуло множеством красок. У Рахата возникло ощущение, что он попал в водоворот: зеленое, цвета молодой травы после дождя, сияние сменилось розовым, похожим на закат над холмами, а оно сменилось фиолетовым, похожим на сумерки перед бурей. Яркие полосы цвета танцевали, смешивались, сплетались в узоры, будто божественный художник водил кистью по небесному полотну под тихую, не слышную ни для кого мелодию жетыгена10[1]. Рахат не мог оторвать взгляд от переливов света, казалось, он просачивался под кожу и достигал сердца и души. А проникнув, читал самые потаенные мысли и чувства каждого, кто находился внутри сияющего купола.

Спустя секунду, а может и несколько часов, в тот миг время не имело никакого значения, небо очистилось от красок и сияние купола медленно погасло. Но оно оставило после себя на шее каждого первокурсника легкий кожаный шнурок с висевшим на нем кожаным треугольником – тумаром11[1].

Не успели юноши прийти в себя, как гул радостной толпы из родственников и гостей взорвал наступившую тишину, как река прорывает плотину. Родители хотели было кинуться обнимать своих детей, но невысокая ограда не пропускала никого внутрь каменной площади. Им оставалось только с гордостью наблюдать за своими детьми, которые уже сейчас чувствовали себя частью чего-то большего. В это время директор, с улыбкой на губах, покинул площадь и скрылся за дверью учебного корпуса. Рахат обернулся вокруг в поисках того, с кем мог бы разделить это чувство восторга и осознания, что он официально стал частью крохотного мира школы «Ак Жол».

Позади себя, в конце строя, он увидел Али. Его глаза горели радостным огнем. Они с Аскаром стояли плечом к плечу смеясь и хлопая друг друга по спинам.

– Ты видел? – кричал Аскар с блеском в глазах. – Это была целая жизнь! Прямо в небе!

В середине строя Ержан с Бауржаном обнимали друг друга и прыгали с радостными возгласами.

– Мы прошли! – выкрикивал один.

– Нас и правда приняли! – поддерживал второй.

Далее взгляд скользнул в начало строя и наткнулся на Ису, который, забывшись, улыбался от уха до уха. Почувствовав на себе взгляд, Иса вздрогнул, как будто его поймали за чем-то запретным, и его лицо снова сделалось непроницаемым. Он медленно повернулся прямо к Рахату. Спустя миг лицо Исы снова озарилось искренней улыбкой. Он успел только кивнуть Рахату , как к нему подошел другой юноша, тот с кем они вместе прибыли в школу.

Внезапно над всем внутренним двором школы поднялся туман, призывая гостей затаить дыхание, а юношей восстановить строй. Когда он, спустя пару минут, рассеялся, деревянный помост куда то исчез, а на его месте возвышался строй старших студентов в коричневых формах. Присутствующие сразу поняли что это значит – начало выступления выпускников.

Выступление, оно же демонстрация силы, началось как представление от четырех групп студентов, по три человека в каждой. У каждого были строго прописанные роли: нападение, защита, отвлечение. Их движения были плавными, как вода, точными, как удар клинка и слаженными настолько, что создавалось ощущение, будто они читают мысли друг друга. Над площадью проплывали вихри, отражающие огненные удары атакующих, вспыхивали силуэту студентов, созданные из остатка рассеянного ранее тумана, призрачные полупрозрачные животные вцепились в неистовой схватке друг с другом. Земля и даже воздух вокруг дрожали. Затем наступила тишина.

Затем на тренировочной площадке, которая располагалась позади новобранцев, появились новые группы выпускников. Они явно бросали вызов тем, кто выступал на площади. Противостояние продолжилось на новой площадке. Первая группа, взмахнув руками, обрушила на противников поток воды, который хлынул с неба, будто в один миг выжали все облака. Вторая группа воздвигнула прямо из под земли каменную стену точно на пути водного потока. Две стихии встретились и множество брызг разлетелись во все стороны осыпая зрителей мелкими каплями. Выступающие сражались как в танце: удар, блок, контратака, уклон. Вокруг вспыхивали щиты из воздуха и стрелы из огня. Тренировочная площадка наполнилась эхом взрывов и сиянием иллюзий.

Затем к сражающимся присоединились другие выпускники. Они прекратили сражение и начали действовать вместе, слаженно. выпускники слились в одном общем потоке, и начали выпускать завораживающее сияние. Вокруг закружились порывы ветра, а облака начали вспыхивать, будто откликаясь на их зов. Небо вспыхнуло и окружающим показалось, что в этот момент ночь и день начали с невероятной скоростью сменять друг друга, а они не могли ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Не смотря на то, что окружающие с восторгом внимали каждому движению сражавшихся: Аскар в восторге озирался по сторонам, стараясь не упустить ни малейшего движения; близнецы чуть ли с писком подпрыгивали на месте; даже Иса крутил головой по сторонам, то ли восторгаясь старшими, то ли анализируя. Рахат наблюдал за всем происходящим с тревогой, которая напомнила ему о детских страхах, о том, как он, будучи ребенком, столкнулся с жестокой реальностью этого мира и в глазах начал темнеть. В памяти возникли воспоминания, как он, стоя среди других детей, смотрел, как его мир разваливается по частям. Он вспомнил, как давным-давно, на их, тогда еще сильное, полное радости и надежд, племя напали чародеи. В племени Рахата были свои чародеи-защитники, и они действительно были сильны. Однако нападавших было больше и действовали они с таким слаженным хладнокровием, что все чары его племени разбились под жестоким натиском. Он до сих пор хорошо помнил пламя, которым нападавшие поливали его родных, кисловатый и едких запах их горелой плоти; помнил белые тени, силуэты которых были похожи на людей, которые разделяли большие группы отступающих на более мелкие и когтями рвали их спины; животных, которые терзали раненных и отставших от группы соплеменников.

Рахат хорошо знал то отчаяние, которое охватывает всех после поражения, то опустошение, которое приходит после этого. Помнил, как было сложно, особенно после того, как все сильные мужчины, которые были призваны защищать племя, сгинули в пламени, словно сухие листья. Он физически ощущал, как с каждым убитым человеком они теряли не только физическую силу, но частичку духа всего племени.

Но, не смотря на причиненное разрушение, они выстояли. Вскоре девизом их дальнейшей жизни стали помощь ближнему и упорный труд. Они, как цветок мать-и-мачеха, смогли вырваться из выжженной почвы и тянулись к небу. Рахат с самого детства поставил себе целью создание мира без насилия. Он был готов бороться с несправедливость несмотря ни на что, помогать слабым, ценить человеческие жизни превыше всего, даже если вокруг воцарится тьма. Его сердце, полное решимости, глубоко внутри хранило тревогу: что если он не сможет достичь своих стремлений? Что если он не сможет воплотить в жизнь идеалы, к которым так отчаянно тянется?

Глядя сейчас на представление выпускников, Рахат чувствовал, как эти детские страхи снова поднимаются в нем. Сражение, призванное воодушевить новичков и показать чего они могут добиться в стенах школы, для него было живым отражением всех тех ужасов, которые он пережил будучи ребенком. Каждый раз, когда очередной удар разбивался о щит, он слышал крики тех, кто когда-то был ему дорог, и его сердце сжималось от боли. Все происходящее представлялось Рахату не просто выступлением. Каждый щит сопровождался для него криком, каждый удар – смертью, каждая капля воды – кровью. Он снова был там, среди горящих юрт и падающих тел. Но остальные новобранцы внимательно следили за слиянием чар и превращением их в искусство. Они с ужасом и восторгом наблюдали за тем, как выпускники становились проводниками для самой сути чародейства.

В итоге, так же внезапно, как началось, все прекратилось, и выступающие, поклонившись, удалились в учебный корпус.

На площади воцарилась тишина. Не обычная, а похожая на тишину после неистового удара грома, когда земля еще дрожит, а воздух вокруг пропитан остатками силы. Аплодисменты прозвучали немного позже, когда люди наконец осознали, что снова способны дышать и двигаться. Родственники новобранцев начали смеяться и двинулись обнимать и поздравлять своих детей. Но Рахат стоял, словно окаменев. Его руки были сжаты в кулаки. Костяшки побелели от напряжения. Он чувствовал, как внутри него борются два мира: один – тот, где он мечтает о мире и справедливости, другой – тот, где огонь и боль разрушают всё до основания.

– Рахат… – услышал он рядом с собой голос Али и кто-то потряс его за плечо.

Рахат медленно повернул голову на голос и увидел лицо товарища. Али смотрел на него с тихой тревогой.

– Ты в порядке? Ты весь дрожишь.

– Я… я просто… – он сглотнул и попытался улыбнуться, но не получилось – Это было красиво. Но мне показалось… Это было слишком похоже…

– На что? – вмешался Аскар, подскакивая ближе.

Его лицо светилось радостью, но он сразу замолчал и стал серьезным как только увидел лицо Рахата. Затем он положил руку ему на плечо и продолжил:

– Надеюсь, на то, как великие люди сражаются за правду и справедливость, за честь и будущее наследие? – осторожно спросил Аскар будто хотел понять то, что гнетет Рахата. – По лицу вижу, что ошибаюсь.

– Да… и нет, – покачал головой Рахат. – Вы видите только славный бой, но я знаю что остается после него. Я видел последствия войны и боюсь, что эта сила может быть использована не только для защиты, но и для разрушения.

Над друзьями повисла тишина.

Иса, все это время стоял чуть в стороне и наблюдал за всем с холодным интересом. Он видел как Рахат борется с собой. Видел как Али и Аскар стараются ему помочь, но не знают как. Тогда он шагнул вперед. По привычке скрестив руки на груди и вспомнив слова отца: «Прежде чем говорить собери мысли в кулак», он ледяным голосом произнес:

– Ты думаешь не о том, о чем должно, – начал он чеканя каждое слово и придавая ему вес. – Чары – это не добро и не зло. Это сила. А сила – это порядок. Без нее племена и роды давно бы уже перегрызли друг друга, как шакалы. Ты этого хочешь? Или ты хочешь чтобы мы все стали баксы́12[1] и ходили вокруг костра, просили предков о помощи, пели молитвы и могли только лечить раненных, пока враги опустошают наши земли?

Рахат резко обернулся к нему и дрожащим голосом прорычал:

– Я хочу, чтобы сила служила созиданию и жизни, а не разрушению и смерти! – его голос дрожал. – Я видел к чему приводит сила, когда ее используют для уничтожения. Это ужас и боль спрятанные под маской величия!

– Тогда сделай так, чтобы сила использовалась правильно.

Слова Исы прозвучали словно гром в предрассветной тишине. Но никто, кроме следивших за диалогом их не слышал.

– Ты говоришь о защите и созидании, но сам еще ничего не сделал. – продолжил Иса, глядя прямо в глаза Рахату. – Так стать тем, кто будет стоять между сильными и слабыми. Защищай тех, кто не в силах сам себя защитить. Не жди, что кто-то сделает это за тебя. Стань героем и примером для будущих поколений.

Рахат замер.

Али и Аскар тоже замолчали не в силах подобрать слов чтобы ответить одному или поддержать другого.

Иса все так же пристально смотрел в глаза Рахату. Он выглядел спокойным и жестким, но внимательно следил за товарищем, как старший брат. Через какое то время в глазах Рахата загорелась искра и Иса, заметив это, улыбнулся и расслабился.

– Ты прав, Рахат. – прозвучал позади голос Акима АкимУлы.

Все обернулись. Офицер стоял позади, как будто вырос из-под земли.

– Но прав и Иса. – мягко продолжил он. – Вы еще молоды и не до конца понимаете, что чары – это не просто создание ураганов, огненные шквалы или призыв духов. Они, в первую очередь, отражение ваших сердец. Запомните, то, как их использовать зависит от только от того, что у каждого из вас внутри.

Он сделал паузу давая своим подопечным время для понимания смысла сказанных слов и продолжил:

– Многие из присутствующих здесь сегодня пережили боль. Но именно эта боль в итоге сделает вас сильнее.

Рахат почувствовал, как от слов Акима АкимУлы его дыхание становится ровнее.

– Я… Я не хочу бояться силы, – сказал он дрожащим голосом. – Но я боюсь того, кем могу стать, если позволю ей взять верх.

– Это хороший страх, – произнес Аким. – Храни его в своей душе и будь уверен: пока ты боишься потерять себя покорившись силе, пока боишься стать кем, кто причиняет боль, ты ей не поддашься. Однако не позволяй этому страху закрывать твои глаза на то, что ты можешь сделать хорошего для других.

С этими словами он кивнул и оставил первокурсников одних, растворившись в среди студентов и гостей.

– Вот уж не думал, что Аким АкимУлы такой философ. – весело проговорил Аскар, стараясь снять повисшее вокруг них напряжение.

Но никто не засмеялся. Если Али и Иса заметно расслабились, то Рахат так и стоял, смотря в том направлении, где растворился офицер.

– Я не хочу быть тем, кто разрушает, – прошептал он. – Я хочу быть тем, кто восстанавливает. Тем, кто защищает. Тем, кто не позволяет тьме победить.

– Тогда иди этим путём, – сказал Али, положив руку ему на плечо.

Иса сделал шаге вперед и, по примеру Али, положил руку на плечо Рахата. Впервые в его движениях и взгляде не было снисходительности или высокомерия.

– А мы пойдем с тобой.

– Да, к самому солнцу. – подхватил Аскар и заключил друзей в крепкие объятия.

Уже позже, когда гости покинули внутренний двор школы, а ворота закрылись. Когда новобранцы направились в жилые корпуса, чтобы готовиться к началу обучения, Рахат заметил стоявшего неподалеку Акима АкимУлы. Он просто наблюдал за своими подопечными. Рахат замедлил шаг и немного отстав от остального взвода, свернул в сторону офицера.

– Ты через многое прошел, – начал Аким, когда Рахат подошел к нему и встал рядом. – Ты боишься возможной силы, а это значит, что ты уже готов учиться.

Рахат кивнул. Он не знал что ответить. Он даже не знал почему подошел к офицеру. Ему просто хотелось разделить с кем-нибудь то, что лежало на сердце.

– А как же вы? – только проговорил он шепотом. – Вы тоже видели войну? Вы тоже пережили то же, что и я?

Аким АкимУлы молчал. Казалось, что он погрузился в воспоминания, а Рахат не осмеливался снова задать свой вопрос. Немного постояв так, в тишине, взгляд Акима прояснился, он провел рукой по еле заметному шраму на виске – тонкой белой полоске, и ответил:

– Да. Я был в похожем положении. Но я был и там, где, надеюсь, никому из вас не придется побывать. Никогда.

Аким посмотрел Рахату в глаза и улыбнулся самой теплой улыбкой, на какую был способен.

Тут из дверей корпуса вышел Аскар.

– Эй! – воскликнул он, увидев Рахата и махая ему рукой. – Ты куда пропал? Иса говорил, что ты остался поговорить с Акимом АкимУлы, – Аскар с уважением кивнул офицеру и продолжил, – но я все равно решил проверить как ты. Выпускники собирают нас на этаже, не хватает только тебя.

– Идите наверх, – произнес Аким, кивая в ответ. – Отдыхайте и готовьтесь к завтрашнему дню. Сегодня был праздник, но завтра начинается настоящее обучение.

Юноши ушли, скрывшись в дверях, а Аким АкимУлы остался стоять в тени. Он проследил взглядом как Аскар увел Рахата внутрь, а затем погрузился в воспоминания. Я был там, где, надеюсь, никому не придется побывать. Он снова коснулся рукой шрама на виске и в памяти всплыли имена, лица, звуки криков. Аким хорошо знал, что есть места, в которые не нужно возвращаться. Даже в воспоминаниях. Именно это он хотел показать юному Рахату. Но сам возвращался туда каждую ночь.

Глава 4. Команда 7

Поднявшись на второй этаж, Аскар махнул Рахату, указывая на строй, и быстрым шагом встал на свое место. В уке царила странная атмосфера. Второкурсники не показывались из своих комнат левого крыла, будто знали, что должно произойти дальше и не хотели мешать.

Перед строем новобранцев стояли трое старших товарищей, которых нельзя было не заметить – они были выше ростом и шире в плечах, и одеты в парадную форму, которая, как показалось Аскару, излучала слабое сияние. Они точно выпускники, подумал он, с восхищением разглядывая юношей и их форму, которая была в идеальном состоянии. И я стану таким же всего через пару лет. Только не буду таким хмурым и серьезным. Улыбнувшись уголками губ решил для себя Аскар и перевел взгляд на Али, который с таким же восхищением и трепетом глядел на старших.

– Все на месте.

Раздался спереди уверенный и твердый голос Исы. Он стоял в строю, как и остальные, но выделялся как каменная колонна выделяется среди деревянного забора.

После этих слов один из выпускников, стоявший по центру, сделал шаг вперед и медленно, с достоинством, произнес:

– Меня зовут Дамир. Я – командир выпускников этого корпуса. Сейчас, по моей команде, вы все разойдетесь и соберетесь во дворе, у входа в первый. Разойтись!

Аскар еще мгновение соображал, чего от него хотят. Он не привык к такому. В ауле, где выросли они с Али, никто не командовал. Каждый знал свои обязанности и выполнял их на совесть. А если старейшинам нужно было что-то сделать, то все поручения произносились с улыбками, шутками и смехом. Здесь же все было… серьезно. Аскар был готов к этому, но именно в этот момент на секунду замешкался. Затем, быстро придя в себя, повернулся, и бегом направился к лестнице и вниз. На ступеньках его обогнал Рахат, а позади он отчетливо слышал заразительный смех близнецов, которые, толкая друг друга, бежали сразу позади него.

– Ты – последний! – кричал Ержан, толкая Бауржана.

– Нет, ты! – отвечал ему брат, хлопая по плечу.

Они, казалось, всегда играли и перешучивались. Аскар улыбнулся, прекрасно понимая своих товарищей, ведь и сам был таким – любил смеяться и заражать своим настроением всех вокруг. Он был абсолютно уверен, что смех – это и есть жизнь.

Выбежав во двор Аскар обратил внимание, что уже стемнело. Это было странно, ведь живя в юрте, он всегда видел, когда солнце начинает заходить, как день медленно угасает, уступая свои права ночи. Но тут, в двухэтажном каменном кургане, он не мог этого наблюдать, и такой быстрый переход от света к тьме удивил его. Он остановился, чтобы осмотреться и тут, сзади, в него врезался Ержан, который на пол шага обогнал брата. Они упали и кубарем прокатились пару шагов, под громкий и заливистый смех Бауржана. Вокруг поднялась пыль, от которой те, кто успел выйти, начали чихать при этом Бауржан не переставал смеяться.

– Вы похожи на двух ягненков в бурю, которые не могут понять куда им идти и спотыкаются друг о друга. – кашляя и заливаясь хохотом комментировал Бауржан.

Аскар, оглядевшись вокруг, не смог удержаться и, поднимаясь на ноги, тоже расхохотался. Рахат, который наблюдал за всем, широко улыбался. Когда Аскар с близнецами, наконец, смогли успокоиться, обнаружили, что все уже спустились и стоят в строю. Они быстро заняли свои места, и с облегчением выдохнули, поняв, что старших еще не было.

Несколько вздохов спустя, тех самых, что дают время успокоиться и сосредоточиться, дверь корпуса открылась и во двор начали выходить выпускники и в следующий миг уже стояли ровным строем. Аскар даже моргнуть не успел. Последним из первого вышел тот самый командир – Дамир. Он даже не взглянул на строй своих товарищей и обратился к первокурсникам:

– Следуйте за взводом 31. Шагом Марш! – Его голос был твердым, но не грубым, однако он полностью отобрал у Аскара желание шутить или дурачиться.

Оба взвода двинулись вперед. Выпускники – ровно, плечом к плечу, отбивая точный ритм своими шагами. Позади новобранцы, которые шли так, словно это не строй, а стадо овец. Одни толкались плечами, другие умудрялись зацепить ногой ногу соседа и постоянно нарушая строй. Сам Аскар чуть не споткнулся, пытаясь оглянуться и найти взглядом Али. Но Дамир не обратил на это никакого внимания.

Пройдя несколько метров Аскар заметил, что старшие ведут их не на каменную площадь, а совсем в другую сторону, на задний двор учебного корпуса, где уже горел костер.

Выйдя на небольшое открытое пространство и выстроив оба взвода напротив костра, который был не костром, а прямой линией огня, что шла поперек небольшой задней площади, разделяя ее на две равные части. Дамир снова заговорил, переводя взгляд от одного новичка к другому:

– Каждый, кто впервые переступил порог школы «Ак Жол» и прошел посвящение должен отбросить сомнения и прошлые представления о мире, чтобы наполнится истинным видением мира и новыми знаниями. Сейчас вам предстоит прыгнуть через это пламя и, тем самым, сжечь то, что было и очистить душу от тени Ерклика.

Каждое произнесенное слово отдавалось в голове как удар по барабану. Аскар уже был готов выйти из строя и подойти к огненной черте, как его взгляд упал на Али. Друг стоял выпрямившись как дерево, его руки были сжаты в кулаки, а глаза смотрели вперед. Али боялся. Аскар сразу понял это, ведь он был единственным кто знал, что Али не умеет прыгать ни высоко вверх, ни далеко вперед. Но он был абсолютно уверен, что друг справиться с этим.

Пока он думал об этом, из строя вышел стоявший впереди Рахат. Он с мальчишеской улыбкой направился к огню, за пару шагов разбежался и легко перепрыгнул его. Как только его ноги коснулись земли, из строя начали выходить другие.

Данияр, Ербол, Тимур, Марат, Азиз…

– Ты первый. – Аскар услышал позади себя голос Ержана.

– Нет, ты. – ответил ему Бауржан

– Ты!

– Ты!

– Нет, следующим будет Али, – вмешался в спор Аскар и притянул к костру друга. – а вы, пожалуйста, подстрахуйте меня. Не хочу, чтобы мои новые штаны загорелись и мне не пришлось возвращаться обратно с голыми ногами. – закончил он с улыбкой обращаясь к близнецам. Те расхохотались еще громче, но тут же встали по бокам от костра, готовые прийти на помощь, если Аскар или Пухлый начнут падать.

Али все так же со страхом смотрел на огонь, но Аскар положил руку ему на плечо и тихо, чтобы никто не слышал, проговорил:

– Давай, ты сможешь. Это только кажется страшным, но, смотри, все справились, а ты ничем не хуже. – затем, улыбнувшись своей самой широкой улыбкой, добавил, – Если так сильно боишься не допрыгнуть, то я могу толкнуть тебя или пнуть под зад, как в тот раз, когда ты боялся лезть на коня.

Али улыбнулся и его страх стал заметно слабее. Он медленно, аккуратно отошел от костра, разбежался и с криком перелетел через него. Затем упал и кувырком покатился дальше по площади. А сразу за ним, с криком «Урааааа, я лечу как птица!» последовал Аскар.

Следом, с громким смехом и криком «Пуууухлый!», через пламя перепрыгнули близнецы, вместе.

Последним к костру подошел Иса. Он остановился перед ним как скала, с прямой спиной и пристальным холодным взглядом. Он не смотрел на огонь, а просто присел, резко взмахнул руками, выгнулся и прыгнул.

– Такой серьезный, будто никогда не наступал в конский навоз. – тихо прошептал Ержан, обращаясь к брату.

– Может он стоит на нем прямо сейчас? – подхватил Бауржан, и они снова залились тихим, захлебывающимся смехом.

Аскар мельком услышал, как близнецы смеются над Исой. А они знают, как нужно веселиться, подумал он и искренне улыбнулся, подмечая точность наблюдений своей команды.

Когда все первокурсники были по ту сторону огненной линии, пламя начало затухать само по себе. Тогда командир выпускников поднял руку, привлекая внимание и останавливая радостные возгласы первокурсников.

– Вы прошли первый этап, – сказал он спокойным голосом, в котором явно слышались нотки радости и гордости. – Теперь вы полноценно можете считать себя частью «Ак Жол».

Он сделал небольшую паузу, ожидая, пока его слова проникнут в голову каждого, и продолжил:

– А теперь стройся! Мы возвращаемся обратно в первый.

Примечания

0

Кумыс – обладающий алкогольным эффектом традиционный кисломолочный напиток, изготавливаемый из кобыльего молока (реже – верблюжьего)

Вернуться

1

Акын – певец-импровизатор, поэт-импровизатор у тюркоязычных народов Средней Азии, в частности, у казахов и киргизов

Вернуться

2

Аул – подвижной кочевой стан, состоящий из мобильных юрт

Вернуться

3

Ук (древнеперсидский) – широкий коридор или пространство

Вернуться

4

В мифологии кочевников Центральной Азии слово «кёк» может означать небесный, божественный

Вернуться

5

Каган – высший титул суверена в средневековой кочевой иерархии, «хан ханов»

Вернуться

0

Шанырак – конструктивный элемент, увенчивающий купол юрты в виде решетчатой крестовины, вписанной в обод

Вернуться

0

Жетыген – это традиционный казахский музыкальный инструмент, который относится к группе струнных инструментов

Вернуться

1

Тумар – собирательное название оберегов и талисманов в национальной культуре народов центральной Азии и Кавказа

Вернуться

2

Баксы – шаманы, которые, по представлениям, обладают сверхъестественными способностями

Вернуться