Владельцы мызы Подобино
Анатолий Головкин

© Анатолий Головкин, 2026

ISBN 978-5-0069-0149-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Анатолий Головкин

Владельцы мызы Подобино

Книга «Владельцы мызы Подобино» – это краткий исторический

очерк о проведении во второй половине XIX века крестьянской, земской, судебной, финансовой и образовательной реформ, утвержденных указами императора Александра II, на примере Бежецкого уезда Тверской губернии.

В их числе была проведена реформа от 26 июня 1863 года в отношении удельных крестьян, к которым относилось большинство тверских карел.

Оглавление

Введение

Глава I. Реформы императора Александра II

Подготовка к проведению крестьянской реформы

Крестьянская реформа в России 1861 года

«Тверское дело»

Выкупные операции в отношении крестьян

Система сельского самоуправления

Государственный контроль над ходом крестьянской реформы

Положение о губернских и уездных земских учреждениях

Судебная власть в системе местного самоуправления

Обсуждение финансовой реформы в Тверском земстве

Глава ΙΙ. Реформы в отношении удельных крестьян

Дворцовые крестьяне

Удельные крестьяне

Дела Чамеровского сельского прихода

Реформа 1863 года в отношении удельных крестьян

Удельные тверские карелы в период реформы

Глава IIΙ. Русские и карелы рядом

Проведение крестьянской реформы в Бежецком уезде

Земская реформа в Бежецком уезде

Бокаревская волость Бежецкого уезда

Карельские деревни Бокаревской волости

Соседние русские имения и деревни

Народное образование в Бокаревской волости

Казенные, земские и мировые повинности крестьян

Дела Бокаревского волостного суда в 1893 году

Глава IV. Владельцы мызы Подобино

Усадьба Неведомских в Подобине

Дети Николая Васильевича и Анны Андреевны Неведомских

Внуки Николая Васильевича и Анны Андреевны Неведомских

Мировой посредник 3-го участка А. Н. Неведомский

Оппонент мирового посредника А. Н. Неведомского

Председатель земской управы К. Н. Неведомский

Земский начальник 7-го участка князь А. И. Хилков

Дальнейшая судьба мызы Подобино

Остались лишь воспоминания

Не забывать уроков прошлого

Заключение

Список источников

Введение

Обучаясь в 1964—1968 годах в Бежецком машиностроительном техникуме, я каждую субботу после обеда ехал 12 километров поездом из Бежецка до станции Подобино, потом шел домой пешком еще 12 километров от станции Подобино Виндаво-Рыбинской железной дороги до родной деревни Петряйцево. Мой путь проходил через село Головское, русские деревни Красный Октябрь, Гостиницы, село Карело-Кошево и карельские деревни Шейно и Душково. Домой приходил около шести часов вечера, а на другой день, в воскресенье, с 11 часов дня вел обратный отсчет этого пути, чтобы успеть на дневной поезд Сонково-Бологое.

Проходил мимо Казанской церкви села Головское, в которой размещался молокозавод, куда свозили колхозное молоко со всей округи, в том числе из наших карельских деревень. Видел остатки заброшенного кладбища и не имел тогда никакого понятия, что на этом кладбище покоятся выдающиеся люди из дворянских родов Герасимовых, Неведомских, Нееловых, Карякиных, Хилковых. Их помещичьи имения и усадьбы располагались в 1—5 километрах от наших карельских деревень.

От матери я тогда уже знал, что деревня Красный Октябрь (Коммуна) до революции называлась мызой Подобино. Там была большая барская усадьба, фамилию хозяев она не знала, местные жители говорили, что после создания здесь колхозов в 1931 году, помещичий многооконный двухэтажный дом разобрали. Часть бревен и материала от этого дома пошло на строительство двухэтажного здания, где расположился сельсовет и правление колхоза «Красный воин», другая часть пошла на дрова. Большой парк тоже вырубили на дрова. Тогда я не задумывался даже, кто же были прежние хозяева этого дома.

В этой деревне я проходил мимо двухэтажного дома, в котором располагалось правление колхоза «Красный воин» и Краснооктябрьский сельсовет. Обращал внимание, что в деревне было всего-навсего 2 или 3 старых деревенских дома и большой пустырь на горе, поросший мелколесьем и кустарником. К концу 1968 года на этом пустыре, где ранее стоял барский дом, построили здание Краснооктябрьской средней школы.

По имени мызы Подобино была названа ближайшая железнодорожная станция Виндаво-Рыбинской железной дороги между городами Рыбинск на Волге и Виндава в Латвии (сейчас город Вентспилс – А.Г.). Участок этой дороги Бологое-Сонково (Савелино) – Рыбинск протяженностью в 298 километров был открыт в 1872 году.

Мы тогда много читали и слышали о нужде и тяжелой жизни помещичьих крестьян при царизме. Но, ни разу не слышали о том, что были и удельные крестьяне, принадлежавшие к императорскому двору, и что наши карелы относились именно к удельным крестьянам. Мы читали о крестьянской реформе 1861 года, но никто не знал и не слышал о реформе 1863 года в отношении удельных крестьян.

Директор Бежецкого машиностроительного техникума Павел Михайлович Новосадов приглашал к нам на встречи местного краеведа Антонина Герасимовича Кирсанова, который давал первоначальные сведения по истории города Бежецка. Из них я запомнил, что ранее поселение Бежичи было в 12 километрах от нынешнего Бежецка на озере Ямное. Что Бежичи сжег тверской князь, жители перешли в поселение Городецко на месте нынешнего Бежецка. Что город Бежецк на 10 лет старше Москвы, а московские ученые никак не хотят это признать.

Уже в конце 1990-х годов, изучая в архивах историю тверских карел, к

которым относились жители наших деревень, я узнал, что мыза Подобино до революции 1917 года принадлежала дворянам Неведомским. Они сыграли значительную роль в реализации реформ Александра ΙΙ и формировании системы местного самоуправления в Бежецком уезде Тверской губернии.

Мировой посредник Александр Николаевич Неведомский стоял у самых истоков реализации крестьянской реформы. Его брат Константин Николаевич проводил на практике крестьянскую и земскую реформы, будучи председателем Бежецкой земской управы, а сестры его жены – Надежда Петровна и Любовь Петровна Ушаковы, а также двоюродная племянница Пелагея Петровна Неведомская проводили в жизнь реформу образования, обучая грамоте русских и карельских детей.

Мызу Подобино переименовали при советской власти, чтобы не сохранялась память о прежних владельцах, а оставалась память о первых коммунарах и председателе коммуны Петре Ракитине, сын которого долгое время здесь работал председателем сельсовета. Хотя официально деревню именуют Красный Октябрь, русские и карелы из окружающих деревень с начала ее переименования и до сих пор называют Коммуной.

При советской власти в 2-х километрах юго-западнее от станции Подобино была построена деревня с таким же названием, что часто вносит путаницу в работы исследователей о месте нахождения имения Неведомских.

*****

Разве мог я, проходя мимо бывшей усадьбы Неведомских в Подобине в 1964—1968 годах, думать и предполагать, что через 30 лет буду принимать самое активное и непосредственное участие в обсуждении законов о местном самоуправлении во время депутатских слушаний в Государственной Думе. Что буду участвовать в разработке областных законов, в том числе и по местному самоуправлению. Что буду стоять у истоков создания мировой юстиции в Тверской области в постсоветский период.

Реформы местного самоуправления в постсоветской России начали активно обсуждать в 1990-е годы, возникали споры и разногласия, судьба предоставила мне возможность стать участником многих совещаний и обсуждений.

В Конституции Российской Федерации, принятой всенародным голосованием 12 декабря 1993 года, сказано, что местное самоуправление в Российской Федерации обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов местного значения, владение, пользование и распоряжение муниципальной собственностью. Оно осуществляется гражданами путем референдума, выборов, других форм прямого волеизъявления, через выборные и другие органы местного самоуправления.

В Конституции заявлено, что органы местного самоуправления самостоятельно управляют муниципальной собственностью, формируют, утверждают и исполняют местный бюджет, устанавливают местные налоги и сборы, осуществляют охрану общественного порядка, а также решают иные вопросы местного значения.

На основании новой Конституции, 28 августа 1995 года был принят закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Территорией местного самоуправления в этом законе определены города, поселки, станицы, районы, сельские округа.

Многие участники дискуссий в Государственной Думе и Совете Федерации говорили, что человек живет не в районе, он живет в городе, поселке или селе на территории района. Это однозначно. Там, где он живет, там и местное самоуправление. Весь мир говорит, что в основном существует две разновидности местного самоуправления – городское и сельское. Поэтому надо говорить, что местное самоуправление осуществляется в городских, сельских и иных поселениях.

В своих выступлениях на слушаниях в Государственной Думе и Совете Федерации я неоднократно предлагал включить районы и областные центры в систему государственной власти, а не местного самоуправления. При тогдашней ситуации органы местного самоуправления не имели финансовой и материальной базы, чтобы надлежащим образом содержать школы, больницы, детские сады, дома сестринского ухода. Многие из них закрывались, так как плохо наполняемые областные бюджеты, куда централизовали большинство денежных средств, расходовали на другие цели, а на местах денег не было. Но в этих спорах победил территориально-районный, а не поселенческий принцип определения местного самоуправления.

Был такой прецедент, когда Государственный Совет Удмуртии своим законом от 17 марта 1996 года включил в систему государственной власти районы и города. Конституционный Суд РФ своим постановлением от 24 января 1997 года отменил этот закон, как противоречащий Конституции. После этого «удмуртского дела» уже никто не сомневался в том, чтобы все районы и областные города надо включать в систему местного самоуправления.

Основой для создания работоспособного самоуправления мог стать опыт российского земства, получившего мировое признание и доказавшего свою эффективность. Этот опыт, принципы организации и деятельности земских учреждений должны быть изучены и критически осмыслены заново с позиции решения проблем сегодняшнего дня. Следует при этом отметить, что земский опыт представляет интерес не только для возрождения традиций местного самоуправления, но и для определения наиболее эффективных методов развития современной отечественной демократии.

Сожалею, что в 1990-е годы, участвуя в дебатах, я не изучал и не знал дореформенного опыта работы местного самоуправления в удельных деревнях, а также – земств и органов сельского самоуправления второй половины XIX века. Сейчас открылись архивы, и появилась возможность узнать, а какое было местное самоуправление в городах и сельской местности при царизме? Как же управлялись крестьяне при царе, какие налоги и подати они платили, за счет чего жило местное самоуправление, какие права и полномочия имели его органы?

Ответы на поставленные перед собой вопросы заставили меня изучать архивы, прежде всего, касающиеся Бокаревской волости Бежецкого уезда, куда относились наши карельские деревни. Эти фонды сохранились с незначительным числом дел, но и они позволили что-то узнать о жизни и деятельности обитателей мызы Подобино, которая до сих пор носит название Красный Октябрь.

Большинство архивных материалов и дореволюционных книг стали доступными с 1990-х годов. По ним можно было узнать, отличалась ли жизнь карельских удельных крестьян от русских помещичьих крестьян. Те и другие пахали землю, создавали семьи, растили детей, стараясь прокормить их, строили дома. Да и по внешнему виду вряд ли отличишь карела от русского. Но местные русские крестьяне работали на помещиков, а карелы Корельско-Кошевского прихода – на себя и императорскую фамилию, выплачивая оброк удельному ведомству и направляя туда хлеб с общественной запашки.

Меня всегда интересовал период правления императора Александра II, который приступил к серьезным преобразованиям в России. По его указанию были подготовлены материалы, и началась реализация крестьянской, судебной, образовательной, земской, финансовой и других реформ. Реформы императора Александра II вызвали ломку деревенского крестьянского уклада, внесли изменения в их экономическую, социальную и духовную жизнь. Я упорно искал материалы, по которым можно было узнать, как проходили эти реформы в Бежецком уезде Тверской губернии, в частности – Бокаревской волости, куда входили наши карельские деревни.

В этой книге я даю краткую информацию о ходе реализации некоторых царских реформ, не ставя задачу рассказать о них подробно. Подробный анализ подготовки и реализации реформ императора Александра II, – это огромный пласт материалов, требующих тщательного исследования и большого труда.

Благодаря дореволюционным книгам, имеющимся в коллекциях Тверской областной библиотеки им. А. М. Горького, архивным материалам, хранящимся в Государственном архиве Тверской области, появилась эта книга.

Я пролистал все подшивки газеты «Колокол», которую в 1857—1867 годах в Лондоне издавали русские революционеры Александр Иванович Герцен и Николай Платонович Огарев. Среди критики царизма, министров и других чиновников, восхваления революционной и повстанческой деятельности, в газете публиковались письма и документы, которые вызывают интерес, без каких-либо сомнений в их подлинности, я их привожу в этой книге.

Пусть хотя бы на некоторое время в памяти читателей сохранятся события второй половины XIX века, проведение в жизнь крестьянской, земской, судебной и образовательной реформ, названия и некоторые сведения об исчезнувших русских и карельских деревнях Бокаревской волости Бежецкого уезда Тверской губернии.

Есть надежда, что опыт работы земств и органов сельского местного самоуправления Российской империи второй половины XIX века будет в какой-то степени реализован в постсоветской России.

В этой книге к каждому параграфу привожу русские и карельские народные поговорки и пословицы.

Глава I. Реформы императора Александра II

Не тот хозяин земли, кто по ней бродит,

а тот, кто по ней за сохой ходит.

Подготовка к проведению крестьянской реформы

Крепостное право в России, которое было официально подтверждено Соборным уложением от 1649 года при царе Алексее Михайловиче Романове, продержалось более 250 лет, и было отменено в 1861 году императором Александром ΙΙ, путь к отмене крепостного права был долгим.

20 февраля 1803 года император Александр I издал указ «О вольных землепашцах», которым разрешил помещикам, если они этого пожелают, отпускать на волю крепостных крестьян с наделением их землей за выкуп. Он запретил продавать крестьян без земли, ограничил наказание крестьян 15-ю палочными ударами.

Дальнейшую инициативу по освобождению крестьян проявлял в начале ХΙХ века видный деятель того времени Михаил Михайлович Сперанский, написав записки об этом императору Александру Ι в 1808—1809 годах, за что был отправлен в ссылку. Император Николай Ι освободил М. М. Сперанского из ссылки и назначил сначала пензенским губернатором, потом генерал-губернатором Сибири. Понимая, что Сперанский стал политической жертвой его старшего брата, Николай Ι приблизил его к себе и прислушивался к его мнению и советам.

М. М. Сперанский в 1826 году написал императору новую записку об освобождении крестьян от крепостного права, после чего тот образовал секретный комитет по рассмотрению этого вопроса. В своей записке, в числе других предложений, Сперанский в отношении дворовых людей предлагал:

– записывать их не при помещике, а при деревнях, но отдельно от других крестьян. Подушную подать с дворовых людей платить отдельно от подати помещичьих крестьян. И не с деревни и крестьян, а с помещиков, которым они служат;

– запретить брать в дворовые люди помещичьих крестьян из деревень, а если их брать, то, не разлучая семейства, принимая мужа, принимать и жену с малолетними их детьми до 10 лет.

В отношении помещичьих крестьян Сперанский предлагал:

– определять все крестьянские работы и повинности по договору крестьянина с помещиком;

– запретить продавать, закладывать и дарить в приданое крепостных крестьян без земли;

– разрешить переселение крепостных крестьян с одних земель на другие в пределах владений одного помещика. Запретить продавать крестьян от одного помещика другому.

Нужно отметить, что к началу ХΙХ века помещики свободно продавали крепостных крестьян, помещая объявления в газеты о «продажных людях». По публикациям в газете «Санкт-Петербургские ведомости» известно, что, восхваляя свой товар, о девках они писали: «Изрядная собой, с лица весьма приятна, собой дородная». Рабочая девка тогда стоила 100—150 рублей, горничная, искусная в рукоделии до 250 рублей, портной вместе с женой-кружевницей – 500 рублей, кучер вместе с женой-кухаркой – 1000 рублей. Подобные объявления давались в другой петербургской газете «Северная пчела», которая выходила с 1825 по 1864 годы.

В Саратове рабочая здоровая девка стоила до 100 рублей, цена за сильного и здорового мужика доходила до 300 рублей. Помещик, узнав, что кто-то продает дворовых или крепостных крестьян, отправлял туда сводчика договариваться о цене. Если цена была подходящей, сводчик давал продавцу задаток и привозил помещику расписку. Эти сводчики рыскали по деревням и селениям в поиске людей, которых можно было выгодно купить.

Продавая и покупая людей, помещики в этом ничего предосудительного и дурного не находили. Говорили о купле-продаже крепостных и дворовых крестьян открыто и все делали тоже открыто. Не гнушались покупать детей-сирот и детей из больших семей, цена за ребенка была в 4—5 раз меньше, чем за взрослого работника. При перевозке купленных крестьян из имения в имение нередко у взрослых мужиков и баб заковывали в кандалы руки и ноги.

Некоторые помещики-игроки ставили своих крепостных на карту, известен, например, случай о нескольких деревнях Медынского уезда Калужской губернии, заселенных карелами, проигранных местным помещиком в карты. Все они были перевезены в Зубцовский уезд Тверской губернии и расселились в нескольких деревнях с центром Ивановское, и стали называться «Держинские карелы» по названию реки Держа.

С 1801 года было запрещено объявлять в газетах о продаже крепостных людей, а также продавать их на ярмарках. В Петербурге и других городах появились предприимчивые люди, которые стали устраивать торги в своих «двориках», о которых знали многие помещики. Некоторые крестьяне, работая в городах на отхожих промыслах, пытались заработать денег себе на выкуп.

К 1830 году выкупная цена при записи крестьянина в мещанство составляла 600 рублей серебром, при записи его в купечество – 1500 рублей серебром.

На основании ревизских сказок 8-ой ревизии, проведенной в 1833—1834 годах, в России насчитали 59,1 млн. ревизских душ (мужчин старше 15 лет и женщин, ведущих отдельное домохозяйство – А.Г.), большинство в сельской местности. Из них 25 млн. ревизских душ были крепостными крестьянами и 17 млн. ревизских душ были государственными, заводскими, фабричными и удельными крестьянами, которые находились в ведении императорского двора.

Государственные крестьяне были оформлены указами Петра Ι из числа незакрепощенных в то время крестьян, в том числе черносошных крестьян, однодворцев и нерусских народностей Поволжья и Приуралья. Все они стали нести тягло в пользу государства. Черносошные крестьяне проживали в основном в Поморье, с центром в Архангельске, и Сибири. Земли составляли собственность черносошного крестьянина, он мог не только пользоваться участком земли, но и отдавать его в залог или продавать с условием, что покупатель сразу же, выплачивал все общинные пошлины. Однодворцы – это служивые казаки на границе с Дикой Степью. Все эти три сословия были упразднены законом от 24 ноября 1866 года «О поземельном устройстве государственных крестьян».

По данным последней 10-й ревизии, проведенной в 1857—1859 годах, в империи насчитали 74,6 млн. ревизских душ, из них 23,1 млн. ревизских душ или 31,2% от всей численности были крепостными крестьянами.

При императоре Николае I были предприняты некоторые шаги по улучшению положения крепостных крестьян. В 1827 году он запретил отдавать крепостных крестьян в аренду, в следующем 1828 году было ограничено право помещиков, ссылать крепостных крестьян в Сибирь. В 1833 году было запрещено продавать крестьян с публичных торгов, дарить их, платить ими частные долги. В 1841 году дворянам запретили покупать крестьян без участка земли. Указом императора 1847 года крепостным крестьянам предоставили право выкупа на волю при продаже помещичьего имения с аукциона.

Однако, напуганные революциями в Европе 1848—1849 годов, власти России отменили все предпринятые ранее реформы в отношении крестьян. Преследовался всякий намек на освобождение крестьянства от крепостной зависимости. Этот период с 1849 по 1855 годы позднее историки назвали «мрачное семилетие».

После смерти Николая Ι в 1855 году, об отмене крепостного права стали говорить вступившему на престол императору Александру ΙΙ его родственники – тетка Елена Павловна и младший брат Константин Николаевич. Елена Павловна, жена младшего сына Павла I Михаила Павловича, сразу же после вступления Александра II на престол, стала говорить ему о проведении крестьянской реформы. Участие в освобождении крестьян от крепостного права является важной заслугой великой княгини Елены Павловны, которая на личном примере показала возможность проведения реформы.

Министр государственных имуществ Павел Дмитриевич Киселев делился с ней своими мыслями о практической возможности освобождения крестьян от крепостничества. К тому времени племянник министра Киселева, сын сестры, Николай Алексеевич Милютин обследовал несколько губерний России, собирая статистические сведения о положении помещичьих крестьян. Когда же министр внутренних дел Сергей Степанович Ланской доложил императору Александру ΙΙ, что дворянство такого почина об освобождении крестьян от крепостного права на себя не принимает, Елена Павловна решила показать пример на своем имении Карловка Полтавской губернии.

П. Д. Киселев познакомил ее со своим племянником, чиновником министерства внутренних дел Н. А. Милютиным, который помог ей составить план освобождения крестьян от крепостной зависимости. Этот план Елена Павловна показала младшему брату императора Константину Николаевичу, ее соратнику в этом деле, и императору Александру ΙΙ, который в марте 1856 года одобрил план освобождения крестьян.

Тогда же, в марте 1856 года император Александр ΙΙ заявил московскому генерал-губернатору о том, что существующий порядок владения душами не может дальше оставаться неизменным. Он заявил, что лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собой начнет уничтожаться снизу.

Согласно составленному Н. А. Милютиным плану, весной 1856 года были отпущены на волю крестьяне 12 деревень имения Карловка Полтавской губернии, принадлежащего великой княгине Елене Павловне, с населением 7392 мужчины и 7625 женщин, и землей более 9 тысяч десятин. Крестьянам было предоставлено право, выкупать участки земли, которые находились в их пользовании. Также им передали в аренду 1/6 часть помещичьей земли с платой по 2 рубля в год за десятину и правом выкупа участка этой земли с рассрочкой, из расчета 25 рублей за десятину.

Елена Павловна вместе со своим управляющим Энгельгардтом разделила все селения на четыре сельских общества, с собственным управлением и судом в каждом обществе. На примере имения Карловка княгиня Елена Павловна, великий князь Константин Николаевич и Н. А. Милютин стали активно доказывать практическую возможность освобождения крестьян от крепостного права. Можно сказать, что этот план стал моделью крестьянской реформы 1861 года.

Громадные расходы на Крымскую войну, связанные с нею рекрутские наборы и наборы в Государственное ополчение серьезно подорвали экономику страны. У царя не было средств, сил и желания выступать против крестьян, ратующих за отмену крепостного права.

По 10-ой ревизии, проведенной в 1857—1859 годах, насчитали 103 тысячи дворянских семей или 652 тысячи дворян, из них:

– владевших до 20 крестьянских душ – 43 тысячи дворянских семей,

– владевших от 21 до 100 душ – 36 тысяч дворянских семей,

– имевших свыше одной тысячи душ – 14 тысяч дворян. Все 43 тысячи мелкопоместных дворян владели общей сложностью 340 тысячами крестьян, а 14 тысяч крупных землевладельцев владели 8 млн. душ крестьян мужского пола.

В Тверской губернии проживали около 5,7 тысяч потомственных дворян и 3,8 тысяч личных дворян обоего пола. Из них около 30% были мелкопоместными дворянами, владевшими до 20 ревизских душ и до 100 десятин земельных угодий.

Ко времени крестьянской реформы в Тверской губернии средний надел помещичьего крестьянина составлял 4,1 десятины, государственного крестьянина – 4,5 десятины, удельного крестьянина – 5,3 десятин на одну ревизскую душу.

В январе 1857 года император Александр ΙΙ образовал секретный Комитет по крестьянским делам, в задачу которого входила подготовка проекта освобождения крестьян от крепостного права. Председателем комитета он назначил своего младшего брата великого князя Константина Николаевича. Первоначально Комитет предполагал лишь некоторые уступки крестьянам без проведения радикальной реформы, поэтому он направил во все губернии письма с 14 вопросами и с просьбой ответить на них:

1.Можно ли дозволить, крепостным людям вступать в браки без согласия помещика?

2.Можно ли дать помещичьим крестьянам права приобретать собственность без согласия помещика?

3.Можно ли ограничить права помещиков относительно разбора споров и жалоб между их крестьянами?

4.В какой мере можно ограничить права помещиков относительно наказания крестьян?

5.Должно ли лишить помещиков права переселять крестьян в Сибирь?

6.Следует ли ограничить права помещиков относительно отдачи крестьян в рекруты?

7.Должно ли лишить помещиков права вмешиваться в отправление крестьянских повинностей и податей?

Подобным образом были составлены еще 7 вопросов с целью сохранения интересов помещиков.

20 ноября 1857 года император Александр ΙΙ направил письмо Виленскому губернатору с просьбой об образовании из дворян губернского комитета по крестьянским делам, под председательством губернского предводителя дворянства. Такое же письмо было направлено 6 декабря Петербургскому генерал-губернатору. Копии этих писем 8 декабря были отправлены во все губернии, а 17 декабря 1857 года они опубликованы в печати.

В тех письмах было сказано, что за помещиками сохраняется право собственности на всю их землю. За крестьянами остаются лишь усадьбы, которые они в течение определенного времени приобретут в собственность посредством выкупа. В состав крестьянской усадьбы входила земля под жилыми и хозяйственными постройками, огородом, садом, конопляником, гумном, хмельником, пчельником и промежутками между крестьянскими строениями. Кроме того, крестьянам будут предоставляться в пользование земельные участки, за которые они должны платить оброк или отбывать повинность в пользу помещика. В этих письмах слова «освобождение от крепостного права» заменили словами «улучшение быта крестьян».

Против отмены крепостного права были активно настроены многие дворяне, поэтому император Александр ΙΙ просил губернаторов уговаривать дворян помогать ему. Многие дворяне и поддерживающие их губернаторы считали, что русский мужик – лентяй и пьяница. Если ему дадут волю, то он перестанет работать, не будет засевать поле и просто умрет с голоду. Первыми в поддержку императора об отмене крепостного права выступили рязанские дворяне, затем последовали другие губернии, в том числе Тверская губерния. Московская губерния оставалась в числе последних губерний, ставших на сторону императора.

В губерниях стали создаваться комитеты по разработке проектов положения об улучшении быта крестьян. Они состояли, в основном из помещиков и назывались «Комитеты об устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян». В своих материалах комитеты обращали внимание на особенности быта и отношений крестьян с помещиками в своих губерниях. Многие из них брали за основу проекта положения указ императора Николая Ι от 2 апреля 1842 года «О заключении соглашений между помещиками и крестьянами по выходу их на свободу».

Нужно отметить, что указ императора Николая Ι от 2 апреля 1842 года определял условия освобождения крестьян от крепостной зависимости на основании договорных соглашений между помещиками и крестьянами. Крепостные крестьяне заключали с помещиками соглашения, по которым они получали личные права и личную свободу.

Но земля, которой они пользовались, оставалась собственностью помещика, за каждый земельный надел и личную свободу крестьяне были обязаны платить помещику оброк или отрабатывать барщину на его полях. Все условия и обязательства указывались в соглашении, таких крестьян стали называть «обязанными крестьянами». В период с 1842 года и до реформы 1861 года в обязанные крестьяне перешло всего 24,7 тысячи душ мужского пола или 0,1% от всех крепостных ревизских душ мужского пола [1].

*****

Тверской предводитель дворянства А. М. Унковский в 1857 году подал императору Александру ΙΙ записку, в которой предлагал освободить крестьян от крепостного права вместе с землей и без переходного периода. При этом помещикам нужно выплачивать вознаграждение как за землю, представляемую в надел крестьянам, так и за самих освобождаемых крестьян. При этом Унковский предлагал, что за выкуп надельной земли платят сами крестьяне, а выкуп личности крестьянина, его прав и свобод возложить как на крестьян, так и на помещиков.

16 февраля 1858 года в Твери собрались уездные предводители дворянства и депутаты от дворян для рассмотрения предложений об улучшении быта крестьян. На этом собрании предлагались разные варианты дальнейшей судьбы помещичьих крестьян. Бежецкий уездный предводитель дворянства Модест Евграфович Воробьев сказал, что бежецкие дворяне изъявили желание обеспечить крестьян в пользование достаточным количеством земли с предоставлением им права выкупа, как личности, так и усадебной оседлости в их собственность.

Новоторжский уездный предводитель дворянства П. Д. Кишенский заявил, что вместе с личностью, усадебной оседлостью крестьянам надо дать право выкупать у помещиков и участки земли, которые могли бы обеспечить их благосостояние. А помещиков вознаградить за счет общественного кредита. Его поддержали представители Тверского и Старицкого уездов.

Дворяне Весьегонского и Осташковского уездов считали возможным освободить крестьян из крепостной зависимости с предоставлением им только лишь в пользование, а не в собственность, как усадебной, так и полевой земли в достаточном количестве для обеспечения их благосостояния.

При обсуждении вопроса о переводе крестьян с барщины на оброк бежецкий уездный предводитель дворянства М. Е. Воробьев доказывал необходимость обязательного труда крестьян на помещиков. В подтверждение своих слов он привел следующий пример. В Бежецком уезде у мелкопоместного помещика в среднем обрабатывается 20 десятин пашни и 40—60 десятин сенокосов.

Для этих работ помещику необходимо иметь 6 работников и 7 работниц, одну из них на постоянной работе и 6 – на летний период. Годовой работник стоит 75 рублей, работница 40 рублей в год и 30 рублей на лето. В течение года им нужно выплатить 670 рублей.

Необходимо иметь 9 лошадей, на содержание и кормление которых сеном и овсом требуется еще 261 рубль. С учетом жалованья управляющему и вознаграждения самому помещику общие расходы составляли 1176 рублей. А годовой приход с урожая хлеба и сена, по подсчетам Воробьева, составлял 1115 рублей.

Но предложение Воробьева о необходимости оставить на какое-то время обязательный труд крестьян не нашел поддержки большинства губернского собрания. Собрание поддержало Новоторжского уездного предводителя дворянства П. Д. Кишенского, который на своих примерах доказал, что не только для крестьян, но и для помещиков и, в целом для государства, упразднение крепостного права принесет выгоды.

Собрание ходатайствовало перед императором об открытии губернского Комитета для составления проекта Положения об устройстве крестьян. Разрешение на открытие в Твери Комитета под председательством губернского предводителя дворянства было получено 16 марта 1858 года.

На основании предложений, поступивших от дворян разных уездов, предводитель Тверского дворянства Алексей Михайлович Унковский (1828—1893 г. г.) подготовил свой проект, в котором предлагал полностью освободить крестьян от крепостной зависимости с обязательным наделением их усадебной и полевой землей. При этом необходимо выплатить помещикам вознаграждение, как за землю, отходящую из их владения, так и за самих освобождаемых крестьян. Причем за землю крестьяне должны бы платить сами, а за их личную свободу помещикам должно заплатить государство.

Ему в подготовке проекта активно помогал бежецкий дворянин Александр Иванович Европеус (1827—1885 г. г.), который в 1857 вышел в отставку в чине прапорщика и проживал в имении матери селе Княжево Бежецкого уезда.

Тверской губернский комитет большинством голосов поддержал этот проект, так как там нашли отражение интересы дворянства нечерноземной полосы, где земля не представляла большой ценности. Помещики хотели, чтобы крестьяне выкупили у них как можно больше земли. Рабочие руки стоили дорого, поэтому помещики стремились получить как можно больше денег за потерю рабочей силы.

Предложения тверского дворянства были более прогрессивными в сравнении с предложениями образованного императором Александром II комитета. Основными предложениями тверских дворян были:

– разделить финансовое бремя выкупа помещичьих крестьян из крепостной зависимости между государством, помещиками и крестьянами. При этом государство должно нести все расходы помещикам по предоставлению воли крестьянам. Крестьяне должны выкупать у помещиков не волю, а земельные наделы за свои деньги;

– исключить понятие «временно-обязанные крестьяне», которыми они должны оставаться вплоть до полного погашения выкупных сумм. Им нужно сразу же присваивать статус «крестьян-собственников» домов, хозяйственных построек, усадеб и земельных наделов, с постепенным выкупом земли у помещиков;

– помещики сами должны нести расходы, связанные с уменьшением их земельных участков и наймом на работу крестьян за деньги.

В декабре 1859 года, несмотря на запрет обсуждения крестьянской реформы на дворянских собраниях, с разрешением обсуждать ее только на губернских комитетах, Тверское губернское собрание обсудило этот вопрос и вынесло постановление. Тверское дворянское собрание просило государя о дозволении иметь суждение, о своих нуждах и пользах, не стесняясь возможного соприкосновения с крестьянским вопросом.

19 декабря того же года А. М. Унковский получил уведомление об удалении от должности предводителя тверского дворянства, за обсуждение вопросов о крестьянской реформе на дворянском собрании и подписании его постановления. В феврале 1860 года он был сослан в Вятку, а активно поддерживающий его идеи Александр Иванович Европеус – в Пермь. Ссылку им отменили в сентябре того же года [2].

*****

После длительных обсуждений и споров в губернских Комитетах, были составлены общие проекты Манифеста и Положения, которые 10 октября 1860 года поступили из редакционной комиссии в Главный комитет, а 14 января 1861 года – на рассмотрение Государственного совета.

Газета А. И. Герцена и Н. П. Огарева «Колокол» в №93 от 1 марта 1861 года сообщала о совместном заседании совета министров и членов Главного крестьянского комитета, проведенного 26 января 1861 года. На этом заседании император Александр ΙΙ благодарил членов комитета за проект Положения, составленный редакционными комиссиями. Обращаясь к министрам, государь сказал, что до сих пор они между собой враждовали по крестьянскому вопросу, но теперь, когда его воля будет окончательно выражена, он требует от них полного между собой согласия и добросовестного исполнения утвержденного им Положения.

По окончании крестьянского дела сословие крестьян не должно более оставаться разделенным на разные ведомства (помещичьи, государственные, заводские, дворцовые и удельные – А.Г.), должно образоваться из них одно целое, подчиненное одним законам. Поэтому он, Александр ΙΙ, решил Главный комитет закрыть, а на место его учредить Особый комитет по делам всего сельского населения России, которому немедленно приступить к составлению плана соединения крестьян всех наименований в одно сословие. На совместном заседании совета министров и Главного крестьянского комитета за Положение проголосовали 37 участников, против – 8 голосов.

Материалы комитетов рассматривала и обобщала редакционная комиссия. За основу Положения были взяты основные предложения петербургского, московского и тверского губернских комитетов. К осени 1859 года созданная по инициативе императора редакционная комиссия обработала проекты из 21 губернии. Комиссия заседала весь 1860 год, проводя согласования спорных вопросов. Государственный Совет 17 февраля одобрил проекты Манифеста и Общего Положения, 19 февраля 1861 года император Александр ΙΙ подписал Манифест об освобождении крестьян от крепостного права.

Крестьянская реформа в России 1861 года

Солнце для всех одинаково светит (кар.).

В Манифесте от 19 февраля 1861 года утверждалось: «Права помещиков были доныне обширны и не определены с точностью законом, место которого заступали предания, обычаи и добрая воля помещиков. В лучших случаях, из сего происходили добрые, патриархальные отношения искренней правдивой попечительности и благотворительности помещика, и добродушного повиновения крестьян. Но, при уменьшении простоты нравов, при умножении разнообразия отношений, при уменьшении непосредственных отеческих отношений помещиков к крестьянам, при впадении иногда помещичьих прав в руки людей, ищущих только собственные выгоды, добрые отношения ослабевали, и открывался путь к произволу…

Таким образом, мы убеждены были признать, что дело изменения положения крепостных людей на лучшее есть для нас завещание предшественников наших и жребий. Мы начали сие дело актом нашего доверия к Российскому Дворянству к изведанной великими опытами преданности его Престолу и готовности его к пожертвованиям на пользу Отечества. Самому Дворянству, предоставили мы, по собственному вызову его, составить предложения о новом устройстве быта крестьян, при чем Дворянство предложило ограничить свои права на крестьян и подъять трудности преобразования, не без уменьшения своих выгод, и доверие наше оправдалось…

В сему новых положений, крепостные люди получат в свое время права свободных сельских обывателей. Помещики, сохраняя право собственника на все принадлежащие им земли, предоставляют крестьянам, за установленные повинности, в постоянное пользование усадебную их оседлость, и сверх того, для обеспечения быта их и исполнения обязанностей их перед Правительством, определенное в положениях количество полевой земли и других угодий.

Пользуясь сем земельным наделом, крестьяне за сие обязаны исполнять в пользу помещиков, определенные в положениях повинности. В сем состоянии, которое есть переходное, крестьяне именуются временно-обязанными. Вместе с тем им дается право выкупать усадебную их оседлость и другие угодья, отведенные им в постоянное пользование. С таковым приобретением крестьяне освободятся от обязанностей к помещикам по выкупленной земле и вступят в решительное состояние свободных крестьян-собственников.

Особым положением о дворовых людях определяется для них переходное состояние. По истечении двухлетнего срока от дня издания сего положения, они получат полное освобождение и срочные льготы…

Для правильного достижения сего мы призвали за благо повелеть:

1.Открыть в каждой губернии Губернское по крестьянским делам Присутствие.

2.Назначить в уездах мировых посредников, и образовать из них Уездные Мировые Съезды.

3.Затем образовать в помещичьих имениях мирские управления.

4.Составить, поверить и утвердить по каждому сельскому обществу или имению уставную грамоту…

…Дан в Санкт-Петербурге, в 19-й день февраля, в лето от Рождества Христова 1861-го, царствования же нашего в 7-е. На подлинном собственною Его Императорского Величества рукою подписано: Александр» [3].

*****

Во всех приходах местные священники с алтаря или паперти церкви оглашали манифест крестьянам. Издатели газеты «Колокол» в Лондоне русские революционеры А. И. Герцен и Н. П. Огарев в №95 от 1 апреля 1861 года приветствовали Манифест и Положение о крестьянской реформе, заявив, что император Александр ΙΙ сделал много, очень много. Его имя стоит выше всех его предшественников. Этого ему ни народ русский, ни всемирная история не забудет. Его выбор великого князя Константина Николаевича удачен, он необыкновенно вырос, явившись опорой своего брата в деле освобождения крестьян. Когда Александр ΙΙ его публично обнял на заседании Главного комитета и совета министров, его обняла вся Россия.

До реформы 1861 года власть помещиков над владельческими крестьянами была безграничной, начиная от труда и заканчивая их личной жизнью. И все-таки нелегко было ломать вековые традиции, устоявшиеся в крестьянстве, и поддерживаемые церковью. Многие помещики полагали, что до реформы хозяйствовали они правильно, взыскивали то, что можно было, а крестьяне считали начальником одного своего помещика.

Крестьяне искренне верили в свою судьбу, что если родились крепостными, должны таковыми оставаться сами и их дети. И если барин сказал крестьянину, что он должен отдать столько-то денег, хлеба, холста и другого в такие-то сроки, он обязан это сделать. Иначе барин может не только бить и истязать его, но и полностью разорить его семью.

Помещики, которые не жили в городах, а сами управляли имением, не хотели иметь у себя нищих крестьян. Они сажали крестьян на землю, давали в долг хлеб и скотину, а потом брали с них, кроме податей, многое другое, исходя из возможностей крестьянина. Завел пасеку – отдавай помещику часть меда, твердо поставил на ноги свое хозяйство – отдавай часть хлеба, заимел достаточно много овец или другого скота – отдавай мясом или ягнятами.

В тех имениях помещиков, которые постоянно жили в городах, управляли приказчики, бурмистры, нередко из таких же крестьян, или старосты деревень. От их власти и поведения зависела подчас судьба крестьянина. И этот уклад жизни, который существовал в Россию более двух с половиной веков, решили изменить.

Таким образом, манифестом от 19 февраля 1861 года предусматривалось, открыть в каждой губернии Губернское по крестьянским делам присутствие, которому вверялось высшее заведывание делами крестьянских обществ, водворенных на помещичьих землях.

Для рассмотрения на местах недоразумений и споров, могущих возникнуть при исполнении новых положений, назначались в уездах мировые посредники, образовывались из них уездные мировые съезды.

Поручалось образовать в помещичьих имениях мирские управления, для чего, оставляя сельские общества в нынешнем их составе, открыть в значительных селениях волостные управления, а мелкие сельские общества соединить под одно волостное управление.

Составить, поверить и утвердить по каждому сельскому обществу или имению уставную грамоту, в которой будет исчислено, на основании местного положения, количество земли, предоставляемой крестьянам в постоянное пользование, и размер повинностей, причитающихся с них в пользу помещика, как за землю, так и за другие от него выгоды. Эти уставные грамоты приводить в исполнение по мере утверждения их для каждого имения, а окончательно по всем имениям ввести в действие в течение двух лет, со дня издания настоящего Манифеста.

До истечения этого срока, крестьянам и дворовым людям пребывать в прежнем повиновении помещикам, и беспрекословно исполнять прежние их обязанности. Помещикам сохранить наблюдение за порядком в их имениях, с правом суда и расправы, впредь до образования волостей и открытия волостных судов [4].

Как уже было сказано, надежными единомышленниками императора Александра II в подготовке крестьянской реформы были его родной брат великий князь Константин Николаевич и жена дяди, Михаила Павловича – Елена Павловна. При подписании Манифеста в Зимнем дворце вместе с императором находились: его супруга Мария Александровна, племянник Николай Александрович и брат императора Константин Николаевич. Подписав Манифест и все Положения, император подарил перо, которым он подписывал документы, на память племяннику Николаю.

*****

Кроме Манифеста 19 февраля 1861 года были утверждены: «Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» и «Положение о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости о содействии правительства к приобретению этими крестьянами в собственность полевых угодий».

В Общем Положениио крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, указывалось, что крепостное право на крестьян, водворенных в помещичьих имениях, и на дворовых людей отменяется навсегда. На основании этого Положения и общих законов, крестьянам и дворовым людям, вышедшим из крепостной зависимости, предоставлялись права, состояния свободных сельских обывателей, как личные, так и по имуществу. В пользование этими правами они вступали тем порядком и в те сроки, какие указаны в Правилах о приведении в действие Положений о крестьянах и в особом Положении о дворовых людях.

Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют, за установленные повинности, в постоянное пользование крестьян, усадебную их оседлость, а для обеспечения их быта и для выполнения их обязанностей перед правительством и помещиком, то количество полевой земли и других угодий, которое определяется на основаниях, указанных в местных положениях. Крестьяне, за отведенный надел, обязаны отбывать, в пользу помещиков повинности работою или деньгами.

Наделение крестьян землею и другими угодьями, а равно следующие за это повинности в пользу помещика, определяются преимущественно по добровольному между помещиками и крестьянами соглашению, с соблюдением лишь следующих условий:

1) чтобы надел, предоставляемый крестьянам в постоянное пользование, для обеспечения их быта и исправного отправления ими государственных повинностей, не был менее того размера, который определен, с этою целью, в местных положениях;

2) чтобы те повинности крестьян в пользу помещика, которые отправляются работою, определялись не иначе, как временными договорами, на сроки не более трех лет (причем, не воспрещается, однако же, возобновлять такие договоры в случае желания обеих сторон, но также временно, не более, как на трехлетний срок);

3) чтобы вообще заключаемые между помещиками и крестьянами сделки не были противны общим гражданским законам и не ограничивали прав личных, имущественных и по состоянию, предоставляемых крестьянам в настоящем Положении.

На этих основаниях составлялись уставные грамоты, в которых должны быть определены постоянные поземельные отношения между каждым помещиком и водворенными на его земле крестьянами в лице сельского общества. Составление таковых уставных грамот предоставлялись самим помещикам или мировым посредникам. Как на их составление, так на рассмотрение и введение их в действие, назначалось два года со дня утверждения Положения.

На основании уставных грамот проводилось разверстание земли между помещиком и крестьянскими сельскими общинами. После чего общины выделяли пахотные наделы каждой крестьянской семье по числу ревизских душ, то есть мужчин старше 15 лет, а также одиноким женщинам.

Помещики, наделив крестьян в постоянное пользование землею, за установленные повинности, не обязаны были впредь, ни в каком случае, наделять их каким бы то ни было, сверх того, количеством земли. По введении в действие Общего Положения, слагались с помещиков:

1) обязанности по продовольствию и призрению крестьян;

2) ответственность по взносу крестьянами государственных податей и отправлению ими денежных и натуральных повинностей;

3) обязанность ходатайствовать за крестьян по делам гражданским и уголовным;

4) ответственность за них во всех казенных взысканиях – штрафах, пошлинах и других.

На самих крестьян возлагалось попечение по общественному продовольствию и призрению, и ответственность за исправное отбывание следующих с них казенных и земских, натуральных и денежных повинностей.

Крестьянам предоставлялось право выкупать в собственность усадебную их оседлость, посредством взноса определенной выкупной суммы. С согласия помещиков крестьяне могли, сверх усадебной оседлости, приобретать в собственность, на основании общих законов, полевые земли и другие угодья, отведенные тем крестьянам в постоянное пользование. С таковым приобретением крестьянами в собственность их надела, прекращались все обязательные поземельные отношения между помещиками и означенными крестьянами. Обязательные поземельные отношения между помещиками и крестьянами, кроме того, прекращались следующими двумя способами:

1) если крестьяне добровольно отказывались от пользования предоставленным им наделом;

2) если крестьяне переходили, с соблюдением всех установленных для этого правил, в другие сословия.

Чтобы облегчить крестьянам приобретение в собственность отведенных им в постоянное пользование земель, в случае добровольного на то соглашения между помещиком и крестьянами, или в случае требования самого помещика, правительство оказывало пособие.

Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости, но состоящие в обязательных поземельных отношениях к помещикам, именовались «временно-обязанными крестьянами». Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости и приобретшие в собственность поземельные угодья на основаниях, изложенных в Положениях, именовались «крестьянами-собственниками».

Крестьянам, вышедшим из крепостной зависимости, предоставлялось право, наравне с другими свободными сельскими обывателями и с соблюдением, установленных в общих законах и в Положении, правил:

1) производить свободную торговлю, предоставленную крестьянам, без взятия торговых свидетельств и без платежа пошлин;

2) открывать и содержать, на законном основании, фабрики и разные промышленные, торговые и ремесленные заведения;

3) записываться в цехи; производить ремесла в своих селениях, и продавать свои изделия, как в селениях, так и в городах;

4) вступать в гильдии, торговые разряды и соответствующие им подряды.

Крестьяне не могли быть в дальнейшем подвергаемы никакому наказанию иначе, как по судебному приговору, или по законному распоряжению поставленных над ними правительственных и общественных властей. Крестьяне, в тяжбах и спорах между собою, могли разбираться судебным порядком. Независимо от этого, они могли обращаться для разбирательства к помещику, на земле которого они водворены, если сам помещик и обе стороны на это были согласны. В таком случае на решение помещика жалобы не допускались, и решение это приводится в исполнение.

Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости, как свободные сельские обыватели, получали также права по состоянию:

1) на основании правил, указанных в Общем Положении, участвовать на сходах в составлении мирских приговоров и в общественных выборах; равно отправлять по выборам общественные должности, установленные законом;

2) переходить в другие сословия и общества, по правилам, указанным в этом Положении, а равно, по собственному желанию, поступать в военную службу и наниматься в рекруты, на общем для сельских обывателей основании;

3) отлучаться от места жительства, с соблюдением правил, установленных общими законами и Общим Положением;

4) отдавать детей своих в общие учебные заведения;

5) поступать на службу по учебной, ученой и межевой части, на основании установленных правил.

Крестьяне не могли быть лишены прав состояния, или ограничены в этих правах иначе, как по суду или по приговору общества, утвержденному порядком, установленным в Общем Положении.

После обнародования Общего Положения крестьянам оставлялась их усадебная оседлость, впредь до приобретения ими ее в собственность, на правилах, определенных в «Положении о выкупе крестьянами усадебной оседлости и о содействии Правительства к приобретению ими в собственность полевых угодий». Все движимое имущество крестьян – домашний и рабочий скот, земледельческие орудия и другое, на основании существующих постановлений, принадлежали вполне крестьянам. Мирские денежные капиталы и мирские же хлебные запасы составляли собственность крестьянского общества.

Земли, дома и вообще недвижимое имущество, приобретенное крестьянами в прежнее время, на имя их помещиков, закреплялись за крестьянами или их наследниками окончательно, после утверждения за ними этого имущества самими помещиками, или решением мирового учреждения.

Каждый крестьянин мог приобретать в собственность недвижимое и движимое имущество, а также отчуждать его, отдавать в залог и вообще распоряжаться им, с соблюдением общих узаконений, установленных для свободных сельских обывателей.

Сельское общество могло также, на основании общих законов, приобретать в собственность движимое и недвижимое имущество. Землями, приобретенными в собственность независимо от своего надела, общество могло распоряжаться по своему усмотрению, разделять их между домохозяевами, и предоставлять каждому участок в частную собственность, или оставлять эти земли в общем владении всех домохозяев.

Право на участие в общем владении собственностью, приобретенной обществом, каждый крестьянин, отдельно, мог уступить постороннему лицу не иначе, как с согласия сельского общества.

Каждый член сельского общества мог требовать, чтобы из состава земли, приобретенной в общественную собственность, был ему выделен в частную собственность участок, соразмерный с долею его участия в приобретении этой земли. Если такой выдел оказывался неудобным или невозможным, то обществу предоставлялось право удовлетворить крестьянина, желающего выделиться, деньгами, по взаимному соглашению, или по оценке.

Приобретенными в собственность землями крестьянского надела и выкупленными усадьбами, крестьяне могли пользоваться и распоряжаться, как своим достоянием, с тем ограничением, что в продолжение первых девяти лет, со времени утверждения Общего Положения, означенные земли не могли быть отчуждаемы, или закладываемы посторонним лицам, не принадлежащим к обществу. Но переуступка и отдача в залог таких земель членам того же сельского общества не воспрещались.

Имущество, оставшееся после крестьян, умерших без наследников (выморочное), поступало в пользу того сельского общества, в пределах которого имущество это находилось [5].

*****

Таким образом, в ходе реализации крестьянской реформы предполагалось решить следующие основные задачи:

– дать бывшим помещичьим крестьянам волю, то есть свободу от помещиков;

– закрепить за бывшими помещичьими крестьянами их усадебную оседлость, то есть постоянное проживание в собственном доме с хозяйственными постройками, находящемся в конкретной деревне, с усадебным участком в 40—50 соток;

– провести добровольную передачу от помещиков сельским общинам, на основании уставных грамот, части бывшей помещичьей земли для разделения ее на полевые наделы и передачи их в пользование крестьян;

– создать в сельской местности систему местного самоуправления крестьян.

Крестьяне за отведенный надел обязаны были отбывать в пользу помещиков повинности работою и деньгами. По Положению, повинности крестьян в пользу помещика, определяемые работой, являлись временными, на срок не более 3 лет. В каждом крестьянском обществе или имении должна была быть составлена уставная грамота, в которой устанавливали количество земли, представляемой крестьянам в лице сельского общества в постоянное пользование, и размер повинностей, которые они должны были нести в пользу помещика. Составление таких уставных грамот должно быть закончено в течение двух лет после издания манифеста и положений.

После введения в действие Положения с помещика слагались обязанности по продовольствию и призрению крестьян, по взносу крестьянами государственных податей и отправления ими денежных и натуральных повинностей, а также обязанность ходатайствовать за крестьян по гражданским и уголовным делам.

Крестьянам предоставлялось право выкупать в собственность усадьбу путем взноса определенной выкупной суммы. С согласия помещиков крестьяне могли сверх усадьбы выкупать в собственность полевые земли и другие угодья. Поэтому помещики не спешили добровольно передавать земельные участки сельским общинам на основании уставных грамот. Они надеялись продать некоторые земельные наделы непосредственно крестьянам, имевшим деньги. При этом они резко поднимали стоимость одной десятины земли с 12 рублей до 30—37 рублей. С приобретением крестьянами наделов, все поземельные отношения их с помещиками прекращались. Вышедшие из крепостной зависимости крестьяне составляли сельские общества и объединялись в волости для их управления.

Со дня обнародования Положения, крестьяне получили право не испрашивать предварительного согласия помещика и:

– вступать в брак и пользоваться всеми семейными правами на основании общих правил;

– приобретать движимое и недвижимое имущество, отчуждать его, отдавать в залог и полностью распоряжаться им;

– входить во всякие, законом дозволенные, договоры и обязательства с казною и частными лицами на общих основаниях;

– производить торговлю в пределах, представленных законом, свободным сельским обывателям;

– открывать и содержать фабричные, торговые, промышленные и ремесленные заведения;

– обращаться с исками и тяжбами в суд по гражданским делам, подавать жалобы по уголовным делам.

Попечение малолетних сирот возлагалось на обязанность сельских обществ. При назначении опекунов и попечителей крестьяне должны были руководствоваться своими местными обычаями. Крестьяне не могли быть подвергнуты никакому наказанию иначе, как по судебному приговору. Они получили право отдавать своих детей в учебные заведения.

Все движимое имущество – домашний и рабочий скот, земледельческие орудия переходили в принадлежность крестьян. Земля, дома и другое недвижимое имущество, приобретенное крестьянами на имя помещиков, закреплялось за крестьянами и их наследниками окончательно. Каждый крестьянин получал право приобретать в собственность недвижимое и движимое имущество, а также отчуждать его, отдавать в залог и распоряжаться им.

Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости, были обязаны нести казенные, земские и мирские повинности: подушевую подать, сбор на обеспечение продовольствия, государственные, губернские и частные земские сборы. Государственные и общие губернские земские сборы начислялись по количеству земли, отведенной в постоянное пользование крестьян или принадлежащей им в собственности.

«Тверское дело»

Жизнь пестра, как птица.

Через год после принятия Манифеста и Положения об освобождении крестьян от крепостной зависимости, отношение к ним со стороны дворянства во многом поменялось. В феврале 1862 года министр внутренних дел в своей газете «Северная Почта» напечатал разъяснение в связи с проведением губернских дворянских собраний и выборов дворянских предводителей. Собрания обсуждали вопросы значения дворянства после издания Положения от 19 февраля 1861 года. Развивалась мысль, что дворянство утратило свое значение в ряду государственных сословий и само должно заявить об этой утрате. Но русское дворянство, заявлял министр, призвано не к самоуничтожению, а к дальнейшему участию при введении в действие тех законоположений, которыми крепостное право навсегда отменено.

Недовольство Манифестом от 19 февраля 1861 года породило так называемое «Тверское дело». На губернском дворянском собрании 1—2 февраля 1862 года тверские дворяне высказались за немедленный обязательный выкуп крестьянских наделов при содействии государства, на прекращения временнообязанных отношений, а также ликвидацию сословных привилегий дворянства, введение независимого суда и гласности в управлении и проведение финансовой реформы.

Они подписали, и направили императору адрес, в котором заявили, что Манифест от 19 февраля 1861 года не удовлетворил народные потребности. В газете А. И. Герцена и Н. П. Огарева «Колокол» №126 от 22 марта 1862 года «Адрес тверского дворянства» был опубликован полностью.

Тверские дворяне писали государю: «Мы сами не понимаем Положение от 19 февраля 1861 года. Просим предоставление земли в собственность крестьян провести общими силами государства, не полагая всей тяжести ее на одних крестьян, которые менее других виновны в существовании этого права.

Тверское дворянство считает кровным грехом жить и пользоваться благами общественного порядка за счет других сословий. Неправеден тот порядок вещей, при котором бедный платит рубль, а богатый не платит ни копейки. Это могло быть терпимо при крепостном праве, но теперь ставит дворян в положение тунеядцев совершенно бесполезных своей родине.

Тверские дворяне не желают пользоваться таким позорным преимуществом, и дальнейшее существование его не принимают на свою ответственность. Мы просим государя разрешить нам принять на себя часть государственных податей и повинностей, соответственно состоянию каждого. Кроме имущественных привилегий дворяне пользуются исключительным правом поставлять людей для управления народом. Мы считаем беззаконием исключительность этого права, и просим распространить его на все сословия.

Тверские дворяне считают своим священным долгом высказать откровенно, что между нами и правительством существуют страшные недоразумения. Вместо действительного осуществления обещанной воли, сановники изобрели временно-обязанное положение, невыносимое, как для крестьян, так и для помещиков.

Вместо одновременного обязательного обращения крестьян в свободных поземельных собственников, они избрали систему добровольных соглашений, которая грозит довести до крайнего разорения и крестьян, и помещиков. Ныне сановники находят необходимым сохранение дворянских привилегий, тогда, как сами дворяне, более всех заинтересованные в этом деле, желают их отменения» [6].

За направление этого письма императору Александру ΙΙ проголосовали 126 членов губернского дворянского собрания, против решения были 24 дворянина. На уездных дворянских собраниях в Тверской губернии просили, чтобы народ сам мог выбирать мировых посредников. В газете «Колокол» от 15 февраля 1862 года сообщалось, что тверской дворянин Унковский по выбору крестьян пошел в сельские старшины. Еще один дворянин, фамилия не указана, просил зачислить его в число временно-обязанных крестьян к другому дворянину.

Член губернского по крестьянским делам присутствия Николай Александрович Бакунин заявил губернатору П. Т. Баранову, что в связи с определением губернского собрания о несостоятельности Манифеста и Положений от 19 февраля 1861 года, он не считает себя вправе занимать то место, которое обязывает его действовать во вред обществу. Вслед за ним подобное заявление написали еще 12 дворян, в том числе:

– уездные предводители дворянства: Новоторжского уезда Алексей Александрович Бакунин и Корчевского уезда – Сергей Михайлович Балкашин;

– мировые посредники П. А. Глазенап, А. Ф. Кишенский, В. Н. Кудрявцев, М. А. Лазарев, Л. Ф. Лихачев, А. Н. Неведомский, Н. Н. Полторацкий и Н. П. Харламов;

– кандидаты в мировые посредники А. П. Демьянов и Л. А. Широбоков.

Правительство было особенно раздражено на тверских мировых посредников за то, что на волостных сходах они зачитывали этот адрес дворянства государю со своими пояснениями.

Император Александр ΙΙ принял это письмо, как личное оскорбление и велел заключить инициаторов в Петропавловскую крепость. Для разбирательства этого дела из Санкт-Петербурга в Тверь император Александр ΙΙ направил генерал-адъютанта Н. Н. Анненкова, обер-прокурора Н. П. Семенова, обер-секретаря А. Н. Салькова и секретаря Шишкина. Перед отъездом обер-прокурора Семенова инструктировал министр юстиции граф В. Н. Панин.

Перед проверяющими чиновниками была поставлена задача, остановить важный беспорядок и противодействие правительству некоторых тверских мировых посредников. Панин говорил Семенову, что здесь нужна быстрота действий, чтобы виновные не успели принять каких-нибудь своих дел. Он требовал установить подстрекателей по «тверскому делу», не замешаны ли в нем видные дворяне Салтыков-Щедрин, Унковский и Европеус. Они, говорил Панин, сейчас в стороне, но за ними наблюдают, сказал Панин. Все это надо делать с большой тайной, негласно и неофициально. По его мнению, каково уж есть Положение о крестьянах, тут величайшая воля императора, ее надо в точности исполнять без рассуждений.

Проверяющие прибыли из Санкт-Петербурга 13 февраля 1862 года, со следующего дня начались аресты, арестовали 13 человек, всех, кто написал заявления о сложении полномочий в связи с несогласием с Манифестом и Положением от 19 февраля 1861 года.

Редактор газеты министерства внутренних дел «Северная Почта» А. В. Никитенко сделал следующие записи о «Тверском деле» в своих дневниках:

«16 февраля 1862 года. В Твери, говорят, произошло какое-то волнение среди дворянства. Туда послали для исследования и для водворения порядка Анненкова, несколько жандармских офицеров, обер-прокурора Сената. Тверь город либеральный. Он со времени крестьянского дела (1858 года – А.Г.), не раз уже выражал требования довольно смелые.

20 февраля 1862 года. Прислал министр внутренних дел для напечатания в газете объявления о «Тверском деле». Дело нехорошее. Тринадцать человек дворян вздумали выразить протест против Положения. Их привезли и посадили в крепость, и предали суду Сената».

Газета «Северная Почта» за 20 февраля 1862 года писала: «Тринадцать лиц, принадлежащих к составу мировых учреждений Тверской губернии (член Губернского по крестьянским делам Присутствия Бакунин, председатели мировых съездов, предводители дворянства Бакунин и Балкашин, мировые посредники Кудрявцев, Полторацкий, Глазенап, Харламов, Лазарев, Кислинский, Неведомский и Лихачев, кандидаты мировых посредников Широбоков и Демьянов) позволили себе письменно заявить местному Губернскому по крестьянским делам Присутствию, что они впредь намерены руководствоваться в своих действиях воззрениями и убеждениями, не согласными с Положением от 19 февраля 1861 года, и что всякий другой образ действий они признают враждебным обществу.

Тверское губернское по крестьянским делам присутствие, рассмотрев вышеупомянутое заявление, постановило представить его Министру внутренних дел, присовокупляя, что, по мнению Присутствия, лишь тот образ действий должен быть, признан враждебным обществу, который основан не на соблюдении действующего закона, для всех обязательного, а на произволе одного или нескольких лиц.

Вследствие чего сделано распоряжение об аресте означенных лиц и предании их суду 1-го отделения 5-го Департамента Правительствующего Сената, которому подведомственна Тверская губерния» [7].

Тверским губернским предводителем дворянства в то время был отставной ротмистр Василий Дмитриевич Бровцын, который подал в отставку через три месяца после «тверского дела», в мае 1862 года.

Тверской гражданский губернатор генерал-майор свиты императора, граф Павел Трофимович Баранов был снят с должности в октябре 1862 года, тверским губернатором с 14 октября того года стал Петр Романович Багратион.

Вице-губернатор Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин еще в январе 1862 года подал императору прошение об отставке, которое было удовлетворено 2 февраля 1862 года, он переехал жить в Санкт-Петербург.

Бывший предводитель тверского дворянства Алексей Михайлович Унковский, снятый с должности в декабре 1859 года, после ареста и ссылки в 1860 году, вернувшись из Вятской губернии, остался проживать в Санкт-Петербурге, на Литейном проспекте, 30. После «тверского дела» ему запретили заниматься крестьянскими делами, он писал статьи по крестьянским вопросам и судебной реформе в разные журналы. Дружил с М. Е. Салтыковым-Щедриным, их дочери учились вместе в женской гимназии на Бассейновой улице. В 1865 году А. М. Унковского назначили управляющим Нижегородской контрольной палатой.

Бежецкий дворянин Александр Иванович Европеус (26.03.1827—23.12.1885 г. г.), сын инспектора военной школы, в 1847 году окончил Александровский лицей. С того времени стал посещать собрания у Петрашевского, которые с осени 1845 года проходили каждую неделю по пятницам. На них «петрашевцы» обсуждали идеи переустройства самодержавной и крепостнической России.

23 апреля 1849 года были арестованы 123 участника кружка в доме Петрашевского, из них 21 человека, в том числе и А. Н. Европеуса, приговорили к расстрелу. После обряда приготовления к расстрелу 22 декабря 1849 года на Семеновском плацу в Санкт-Петербурге, зачитали решение императора Николая Ι о помиловании. Все, ранее приговоренные к расстрелу, были сосланы на разные сроки, на каторжные работы, в арестантские роты и рядовыми в линейные войска.

А. Н. Европеус был направлен рядовым на Кавказ без лишения дворянства. В апреле 1851 года ему разрешили жениться на англичанке Эмилии Печь, приехавшей к нему в ссылку на Кавказ. В апреле 1856 года А. И. Европеуса произвели в прапорщики, в феврале 1857 года он вышел в отставку и приехал вместе с женой в имении матери село Княжево Бежецкого уезда. Его мать до замужества Полосухова, второй раз вышла замуж за генерал-майора Антонова. В числе первых, в апреле 1861 года, А. И. Европеус был назначен мировым посредником Бежецкого уезда, служил на этой должности до 1866 года.

После покушения на императора Александра ΙΙ дворянином Каракозовым 16 апреля 1866 года, А. И. Европеус вместе с женой был арестован. В приговоре суда от 24 сентября 1866 года сказано, что они заражены социалистическими идеями и распространяли революционные лондонские издания.

Через год их освободили, А. И. Европеус вместе с женой в 1867 году вернулся жить в Санкт-Петербург, на лето приезжал в имение матери село Княжево Бежецкого уезда Тверской губернии, где активно занимался раскопками развалин и курганов погоста Бежицы, что в 15 верстах от Княжева. На том месте до 1272 года было славянское поселение новгородцев, которое разорил и полностью сжег тверской князь Святослав Ярославич Тверской. А. И. Европеус пытался выяснить, кто же проживал в этом поселении до прихода сюда славян.

По утверждению историка из Санкт-Петербурга Владимира Степановича Борзаковского, современника А. И. Европеуса, в курганах погоста Бежицы тот обнаружил бронзовые бубенчики, которые носились на груди, бронзовые пряжки, цепочки и сережки, глиняные горшки. В тех же курганах А. И. Европеус нашел также четыре наконечника стрел, два из них железных и два кремниевых, несколько медных вещей с изображением на них украшений из драконов, медвежьих голов и разных узоров.

По материалам раскопок А. И. Европеус писал статьи, которые направлял для публикации в разные журналы. Первая его работа «К вопросу о народах, обитавших в Средней и Северной России до прибытия славян» была опубликована в журнале Министерства народного просвещения за август 1868 года. В №12 этого же журнала за 1872 год опубликовали статью А. И. Европеуса «О курганских раскопках около погоста Бежицы вБежецком уезде Тверской губернии».

На основании найденных материалов Европеус сделал вывод, что до прихода славян на реке Мологе с ее притоками проживало племя весь. Он также разделил ранее проживавшие на Европейской части России племена на финскую ветвь и угорскую ветвь. Умер Александр Иванович Европеус 23 декабря 1885 года в Петербурге, там же и похоронен.

*****

Для усмирения крестьянских бунтов, возникавших в разных губерниях России, помещики вызывали солдат, которых размещали в крестьянских домах. Хозяев, имевших полный земельный надел, обязывали кормить своими харчами по 2 солдата и 2 лошади. Хозяева, не имевшие полного надела земли, были обязаны кормить 2-х солдат без лошадей все дни до прекращения бунта и установления порядка.

Революционно настроенные поляки воспользовались Манифестом от 19 февраля 1861 года, как поводом для восстановления Польши в прежних границах. В ночь с 10 на 11 января 1863 года по всей территории Польского царства, кроме Варшавы, были совершены внезапные нападения поляков на русские войска, стоящие на квартирах. Возле местечка Седлеца атакованные русские солдаты оборонялись отчаянно в одном доме, который мятежники подожгли, не видя средств им овладеть. Русские войска по всей Польше потеряли 30 человек убитыми и до 400 человек ранеными.

Поляки захватывали русских солдат не в бою, а ночью, спящих и безоружных. Ошибка власти была в том, что она разбросала войска на большом пространстве Польши небольшими отрядами. Польские партизаны скрывались в лесах, вертепах (пещерах – А.Г.) и земных пропастях. Это было хуже войны, где соблюдались известные правила, а здесь слепая месть руководила мятежниками.

В этих гнусных событиях была работа революционной партии Польши, которая рассчитывала на русских изменников, и они нашлись. Один из них, русский анархист из села Прямухино Новоторжского уезда Тверской губернии М. А. Бакунин 2 февраля 1863 года, находясь в Лондоне, направил польским повстанцам послание с навязыванием им своего услужения. После этого Бакунин 21 февраля 1863 года выехал из Лондона в Швецию, чтобы убедить шведов поднять оружие против России и вернуть себе Финляндию. Там он встречался с министрами правительства и братом шведского короля Карла XV принцем Оскаром. Надеясь на помощь Швеции, Бакунин хотел перебраться в Польшу и Литву, там встать во главе крестьянского восстания.

Не добившись результата, Бакунин из Стокгольма отправился в южный город Швеции Мальмё, что в 19 километрах от Копенгагена. Оттуда он хотел ехать дальше в Литву и готовить там поголовное восстание против России. Но в Мальмё Бакунин был задержан и просидел там до окончания Польского восстания [8].

Нужно отметить, что отец анархиста Бакунина, Александр Михайлович Бакунин, был тверским губернским предводителем дворянства в 1807—1808 годах. Троюродный брат анархиста, тайный советник Михаил Александрович Бакунин служил Тверскимгубернатором с 16 декабря 1842 года по 18 октября 1857 года. Братья анархиста Алексей и Николай Бакунины в феврале 1862 года были арестованы по «тверскому делу» мировых посредников.

В своей книге «Былое и думы» А. И. Герцен писал о Михаиле Бакунине, что, будучи офицером артиллерии, он не исполнял службы, и дни целые лежал в тулупе на своей постели. Его начальник напоминал, что надо служить или идти в отставку. Бакунин подал в отставку, его отец, сердясь на сына, отказался помогать ему деньгами. В 1840 году Бакунин выехал из России, в 1849 году его арестовали в Австрии за участие в Дрезденском восстании, и передали России. После 9 лет заключения в крепости Бакунина отправили в Сибирь на вольное поселение, откуда он бежл сначала в Америку, потом прибыл в Лондон.

Бакунин поддерживал отношения с Карлом Марксом. А. И. Герцен осуждал поведение Бакунина, заявляя ему, что руководство подпольной работой возможно лишь внутри страны, что участие русских революционных организаций на стороне польских повстанцев является авантюрной программой Бакунина.

Одно дело добиваться улучшения положения крестьян внутри империи и другое – просить иностранные государства идти войной на свою страну ради разных идей, порою амбициозных и бредовых. Позднее многих из этих бездельников и развратников, разоривших многие помещичьи имения, отошедшие им по наследству от отцов, советская власть сделала идеалами для нескольких поколений. В первой половине XXI века их имена носили улицы городов, музеи, библиотеки и другие очаги культуры.

Выкупные операции в отношении крестьян

Своя земля и в горсти мила.

Одновременно с Манифестом и «Общим положением о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» 19 февраля 1861 года вышло «Положение о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости о содействии Правительства к приобретению сими крестьянами в собственность полевых угодий».

В Положении излагались правила:

– о выкупе в собственность вышедшими из крепостной зависимости временно-обязанными крестьянами их усадебной оседлости, а также выкупе ими полевых угодий;

– о содействии правительства к приобретению теми же крестьянами в собственность, вместе с усадебною оседлостью, всего или части полевого надела, предоставленного им от помещиков в постоянное пользование за определенные повинности.

Нужно отметить, что еще 20 февраля 1803 года император Александр Ι подписал Указ «О вольных хлебопашцах», по которому помещики получили право освобождать крепостных крестьян поодиночке или целыми селениями с выдачей им земельного участка. За свою волю, крестьяне были обязаны выплачивать помещику выкуп или исполнять в его пользу установленные повинности. Отношения между помещиком и крестьянином определялись договором, по которому помещик имел право отпускать его на волю и безвозмездно.

Указ «О вольных хлебопашцах» утвердил возможность освобождения крестьян с землей от крепостной зависимости за выкуп, если он был определен договором. Это положение 1803 года позднее было подтверждено указом императора от 2 апреля 1842 года «Об обязанных крестьянах», они легли в основу крестьянской реформы 1861 года.

По Положению от 19 февраля 1861 года крестьянам, вышедшим из крепостной зависимости, предоставлялось право выкупать в собственность усадебную их оседлость. Усадебная оседлость крестьянина включала в себя проживание в определенном сельском поселении с наличием у него усадьбы. Под крестьянскими усадьбами подразумевались: все крестьянское жилье, хозяйственные и общественные строения, а также усадебная земля, состоящая под строениями, огородами, гуменниками и конопляниками крестьян. В усадьбу не входили земли, находящиеся под строениями крестьян в полях и пустошах [9].

Усадебная оседлость определяла самостоятельность крестьянского двора и его хозяина. Приобретение в собственность крестьянами, вместе с усадебною оседлостью, полевых земель и угодий, отведенных им в постоянное пользование, допускалось не иначе как с согласия помещика.

Крестьянские общества и каждый крестьянин-домохозяин порознь, пока находился в составе сельского общества, сохраняли право выкупать предоставленную им в постоянное пользование усадебную оседлость. Если на крестьянах состояла казенная или помещичья недоимка, то они могли приступить к выкупу усадебной оседлости не ранее, как после уплаты недоимки.

Усадебная оседлость в каждом селении могла быть выкупаема или в полном ее составе одновременно целым сельским обществом, имеющим одну общую оседлость или отдельно каждым домохозяином. В некоторых случаях помещик имел право требовать переселения усадеб крестьянских хозяйств, а иногда и целой деревни на новые места, чтобы иметь свои земли вблизи имения.

Определение размера выкупа за усадебную оседлость на основании добровольного соглашения, засвидетельствованного мировым посредником в присутствии посторонних добросовестных в числе от 3-х до 6-ти, зависело от договаривающихся сторон. От этого соглашения зависели также все условия порядка и рассрочки платежей. Если же добровольных соглашений не происходило, то выкуп мог производиться по требованию помещиков.

Для исчисления выкупной суммы за усадебную оседлость с одним полевым наделом, причитающаяся с нее по уставной грамоте часть оброка, умножался на шестнадцать и две трети; таким образом, за каждый рубль ежегодного оброка, падающего на усадьбы, полагалась выкупная сумма в 16 руб. 67 копеек. Общая сумма выкупа по Тверской губернии составляла 150 рублей за один надел. Это означало, что при условии выплаты выкупной суммы в установленный срок, а не досрочно, за один надел крестьянин платил каждый год по 3 рубля 06 копеек.

Когда все домохозяева селения вместе желали выкупить свою усадебную оседлость, в таком случае они должны были внести сполна выкупную сумму, определенную за все усадьбы. Иногда сумму выкупа за усадебную оседлость вносило за себя каждое крестьянское хозяйство (как тогда писали «каждый крестьянский дым» – А.Г.).

Крестьяне, желавшие выкупить свою усадебную оседлость, обращались с просьбою о том к своему помещику, но предварительно они обязаны были внести выкупную сумму в Уездное казначейство для хранения и выдачи впоследствии денег за выкуп помещику. Мировой посредник в течение месяца со дня предъявления крестьянами квитанции о внесении ими в казначейство выкупной ссуды, сообщал помещику или управляющему имением о желании крестьян выкупить их усадьбы. Мировым посредникам было значительно проще работать с сельским обществом, чем с каждым крестьянским хозяйством.

Если в течение трех месяцев со дня подачи сообщения мирового посредника помещик не предъявлял законных возражений против намерения крестьян выкупить усадьбы, то губернское по крестьянским делам присутствие сообщало одному из местных нотариусов или мировому посреднику о совершении и выдаче данной на выкупаемые крестьянами усадьбы.

Если помещик вместо продажи крестьянам одних усадеб брал на себя обязательство предоставить им возможность приобрести в собственность, совокупно с усадьбами, полевые земли и угодья, то он выдавал им об этом письменное заявление. Помещику предоставлялось право, не ожидая предложений со стороны крестьян, сделать такое заявление в уставной грамоте при составлении ее через мирового посредника.

Уездный суд, при получении сообщения мирового съезда, выдавал крестьянам данную на выкупленные усадьбы, и сообщал в уездное казначейство о немедленной выдаче помещику выкупной суммы, внесенной крестьянами. Уездный суд обязан был выдать данную не позже, как в три дня после получения сообщения от мирового съезда.

Крестьяне со дня выдачи им данной освобождались от платежа помещику той доли оброка, которая падала на выкупленные усадьбы, и получали эти усадьбы в полную свою собственность. При этом вводилось ограничение, что в продолжение первых девяти лет со времени утверждения Положения о выкупных операциях усадьбы не могли быть передаваемы или закладываемы посторонним лицам, не принадлежащим к сельскому обществу.

Через девять лет после получения данной крестьяне могли располагать выкупленными усадьбами как своею собственностью, на основании общих законов. Домохозяин, выкупивший свою усадебную оседлость, сохранял право участия в пользовании общественными участками земли и другими частями оседлости, состоящими в распоряжении всего сельского общества.

При приобретении крестьянами в собственность, вместе с усадебною оседлостью, полевого надела оказывалось содействие от правительства посредством выкупной операции (выкупа). Содействие заключалось в том, что правительство выдавало под приобретаемые на этом основании земли определенную сумму денег, с рассрочкою крестьянам ее уплаты на продолжительный срок. Означенная сумма денег выдавалась помещику процентными кредитными бумагами, по которым правительство принимало на себя уплату процентов и капитала.

Крестьяне получали право также приобретать земли без содействия правительства, как у помещиков, так и у других лиц на основании общих законов.

Сумма, выдаваемая помещику под приобретаемые крестьянами в собственность мирские земли и угодья обеспеченными (гарантированными) правительством кредитными бумагами, именовалась выкупною ссудою. Содействие правительства к приобретению крестьянами в собственность их надела распространялась только на крестьян, состоящих на оброке, а не на барщине.

Приобретению в собственность мог подлежать весь усадебный и полевой надел, отведенный крестьянам в постоянное пользование, или часть этого надела.

Приобретение в собственность крестьянского надела производилось по взаимному между помещиком и крестьянами соглашению, которым определялся и размер вознаграждения помещику за приобретаемые земли, независимо от выдаваемой правительством выкупной ссуды. Соглашения о приобретении земельного надела могли последовать как при составлении уставных грамот, так и впоследствии.

Выкупной договор о приобретении в собственность крестьянского надела мог быть заключен:

– между помещиком и целым сельским обществом;

– между помещиком и одним или несколькими домохозяевами в тех имениях, где существовало участковое или подворное пользование землями.

На практике чаще всего подобное соглашение составлялось при оформлении уставных грамот между помещиком и целым сельским обществом, а иногда составлялась одна грамота на две деревни.

После утверждения правительством выкупной сделки, на основании которой помещик продавал, а крестьяне приобретали в собственность отведенный им в постоянное пользование усадебный и полевой надел или определенную часть его, все обязательные поземельные отношения между помещиком и крестьянами прекращались.

Выкупная операция могла простираться только на земли и угодья, отведенные или следующие к отводу в постоянное пользование крестьян, на основании местных положений о поземельном устройстве крестьян, водворенных на помещичьих землях. Уменьшение земельного надела допускалось только по добровольному между помещиком и крестьянами соглашению. На практике уменьшение передаваемого крестьянину полевого надела допускалось сплошь и рядом.

Помещик и крестьяне, согласившиеся между собою насчет выкупа, составляли об этом особый договор, который предъявлялся ими мировому посреднику. К договору прикладывались:

– при приобретении земли целым сельским обществом – мирской о том приговор, а при приобретении земли товариществом домохозяев – обязательство о взаимном поручительстве;

– копия с уставной грамоты.

Договор подписывали обе договаривающиеся стороны или их уполномоченные лица, его засвидетельствовал мировой посредник в присутствии от 3-х до 6-ти добросовестных представителей из крестьян соседних имений в том, что крестьяне, приступающие к выкупу, делают это вполне добровольно.

Мирской приговор о приобретении крестьянами угодий обязательно рассматривался на сельском сходе, по крайней мере, двумя третями крестьян, имеющих право участвовать в сходе. При этом за безграмотных крестьян могли подписать приговор те, кому они доверяли. Подписи крестьян в договоре, мирском приговоре и обязательстве товарищей свидетельствовали в волостном правлении. Подпись помещика или его уполномоченного удостоверялись полицией.

По получении выкупного договора с приложенными к нему документами мировой посредник рассматривал, соблюдены ли при составлении их изложенные в Положении правила. Если договор или документы оказывались неполными, неясными или написанными с отступлением от установленных правил, то мировой посредник возвращал их для исправления.

Когда земля приобреталась крестьянами не по договору, а по требованию помещика, то мировой посредник предъявлял это требование сельскому обществу, о чем составляется мирской приговор. Приговор крестьян о размере приобретаемой ими части надела, и, утвержденный мировым съездом, проект отвода части надела представлялись мировым посредником губернскому присутствию вместе с документами, полученными от помещика.

Получив от мирового посредника представление о выкупе, губернское присутствие обращалось в местную Гражданскую палату о доставлении сведений, не имеется ли по имению, в котором находятся приобретаемые земли, каких-либо споров, исков, казенных взысканий, указного ареста или запрещения, и если имеются, то какие именно.

По получении всех требованных отзывов губернское присутствие подробно рассматривало выкупную сделку и давало по ней свое заключение. Если губернское присутствие признавало выкупную сделку правильной, то направляла копию в Главное выкупное учреждение с приложением в подлиннике полученных выкупного договора (или объявления) и других документов.

Получив окончательное разрешение Главного выкупного учреждения на выкупную ссуду, губернское присутствие немедленно объявляло об этом волостному управлению, которое было обязано уведомить как помещика, так и крестьян, приобретающих землю. Также разрешение о выкупе публиковалось в сенатских и губернских ведомостях для извещения кредиторов помещика и вообще всех, до кого это дело относилось.

Не позже девяти месяцев со дня выдачи им данной, крестьяне вводились местной полицией во владение приобретенною ими землею. Окончательное отделение приобретенных крестьянами угодий от помещичьей земли, если такого отделения не было сделано до совершения выкупной сделки, производилось на основании общих правил для полюбовного размежевания дач частных владельцев или по распоряжению правительства.

Крестьяне, приобретшие в собственность землю при посредстве выкупной операции, были обязаны вносить в казну ежегодно, взамен следовавшего помещику оброка, по шесть копеек на рубль с назначенной правительством выкупной ссуды впредь до ее погашения. Эти платежи именовались выкупными.

Выкупная ссуда погашалась взносом выкупных платежей в продолжение сорока девяти лет со дня выдачи ссуды. Выкупные платежи не могли быть, ни в каком случае, увеличены, но крестьянам предоставлялось право по собственному усмотрению делать особые взносы сверх годичного выкупного платежа.

Сбор выкупного платежа производился старостой или особым сборщиком податей (где он был назначен) на том же основании, как сбор казенных денежных повинностей. Собранные деньги староста или сборщик вносил в местное уездное казначейство. Каждому домохозяину, приобретшему землю отдельно от других, не воспрещалось вносить выкупной платеж за себя прямо в казначейство.

Крестьяне, приобретшие в собственность при посредстве выкупной операции, отведенный им в постоянное пользование усадебный и полевой надел или часть такового надела, поступали в разряд крестьян-собственников. Вместе с тем прекращались все обязательные поземельные отношения их к помещику.

Каждое сельское общество, приобретшее землю у помещика, оставалось в составе той же волости и управлялось тем же порядком и под наблюдением того же волостного и сельского начальств, как и до выкупа. Равным образом один или несколько крестьянских дворов, приобретших землю в личную собственность, оставались в составе своего прежнего общества и подчинялись прежним сельским и волостным начальствам.

Крестьяне-собственники отправляли казенные и мирские повинности, как денежные, так и натуральные (в том числе и повинность рекрутскую), наравне с другими крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости.

Когда земля была выкуплена целым сельским обществом, то она признавалась собственностью всего общества, которое пользовалось правом разверстки ее между своими членами. Как первоначальная разверстка земли, так и всякие последующие переделы ее между крестьянами допускались не иначе, как по приговору, утвержденному, по крайней мере, двумя третями общего числа всех крестьян, имеющих право голоса на сходе.

В течение первых девяти лет со времени утверждения Положения общество не могло отчуждать приобретенных им в собственность земель. По истечении девяти лет, но до уплаты выкупной ссуды, общество могло отчуждать приобретенные им земли, под которые выдана правительственная ссуда, не иначе как с разрешения губернского присутствия, и с взносом вырученных за проданные земли денег в счет остающегося по выкупной ссуде долга.

По согласию не менее чем двух третей голосов на сходе, общество могло разделить приобретенные земли на подворные участки, но если выкупная ссуда еще не была уплачена, то приговор сельского общества о разделе должен был засвидетельствовать мировой посредник.

Участки, приобретенные не всем обществом, а отдельными домохозяевами, составляли личную собственность каждого, и переходили по наследству согласно существующим местным обычаям. До погашения выкупной ссуды подворные участки, приобретенные домохозяевами, не могли быть раздробляемы при переходе по наследству, отчуждении или другим каким бы то ни было образом.

В случае неимения у умершего крестьянина-собственника наследников, принадлежавший ему участок, как имение выморочное, обращалось в собственность того сельского общества, в пределах которого этот участок находился.

Участки, приобретенные отдельными крестьянами в личную собственность, могли быть отчуждаемы с соблюдением следующих условий:

– в течение первых девяти лет со времени утверждения Положения каждый таковой участок мог быть продан только одному из членов того же сельского общества, с тем, чтобы с покупкой участка приобретатель принимал на себя все обязательства по уплате выкупной ссуды;

– по истечении первых девяти лет приобретенный участок мог быть продан и постороннему лицу, если только тот соглашался уплатить весь числящийся на участке долг по выкупной ссуде.

До погашения выкупной ссуды приобретенная сельским обществом или отдельным крестьянским двором земля не могла быть представлена в залог ни для получения ссуды из кредитного установления, ни по обязательствам с казною или частными лицами [10].

Крестьяне еще более 20 лет оставались временно-обязанными, выплачивая помещику оброк, или несли обработку помещичьих полей – барщину. Через 22 года после издания Манифеста от 19 февраля 1861 года, к началу 1883 года 15% бывших помещичьих крестьян были временно-обязанными. В тот год все они переводились на обязательный выкуп, с этой целью тогда начал действовать Крестьянский поземельный банк, который выдавал ссуды, как отдельным домохозяевам, так и сельским обществам на выкуп земельных наделов.

*****

Накануне проведения крестьянской реформы в Тверской губернии насчитывалось 9594 крестьянских селения и 1518 помещичьих усадеб, которые большей частью также находились в селениях. Всего в сельской местности тогда было 145,8 тысяч дворов, в 724 селах имелись православные храмы. Размер оброка зависел от площади земли в пользовании крестьянина, он составлял от 6 руб. 60 копеек до 30 рублей.

После объявления крестьянской реформы от 19 февраля 1861 года, выкуп усадебной оседлости и земельных наделов в Тверской губернии продолжался 30 лет до 1891 года, хотя 67,7% крестьянских хозяйств вышли на выкуп усадебной оседлости к 1872 году. К тому времени 8,5% крестьян вышли на выкуп в добровольном порядке, 78% сделок были совершены по требованиям помещиков, 5,7% – по требованиям кредитных учреждений.

Крестьянин, пожелавший перейти с барщины на оброк, мог сделать это не ранее, чем через два года после издания Положения, предупредив помещика не позже, чем за год до перехода.

Оброчные повинности исчислялись в размере от 8 до 12 рублей в год за один душевой надел, в зависимости от местности. Оброк уплачивался через сельского старосту или особого сборщика. В случае несвоевременной выплаты оброка земская полиция имела право произвести опись крестьянского имущества и распорядиться его продажей.

Крестьяне, не перешедшие на оброк, за каждый надел были обязаны отработать барщину – 40 дней в году мужчины и 30 дней женщины. Отрабатывали барщину мужчины в возрасте от 18 до 55 лет и женщины – от 17 до 50 лет.

Положением помещикам предоставлялось право заключать с крестьянами соглашения о размере поземельного налога и повинностей. После заключения уставных грамот крестьяне начинали проводить выкуп усадебной оседлости с земельными наделами. Как было уже сказано, сумма выкупа усадебной оседлости с одним полевым наделом по Тверской губернии составляла 150 рублей, она исчислялась величиной годового оброка в 9 рублей, умноженной на 16,6 годовых оброков.

При добровольной сделке крестьяне вносили в казначейство 20% суммы выкупа в рассрочку. Остальную сумму крестьяне получали от государства в качестве ссуды через своего помещика. Эту ссуду крестьяне были обязаны погасить в течение 49 лет по 6 копеек с каждого рубля или 2,04% ссуды ежегодно.

Стоимость одной десятины земли в Тверской губернии до реформы 1861 года составляла 12 руб. 84 коп за десятину. К 1863 году цена одной десятины земли в губернии поднялась до 14 руб. 25 копеек. Помещики резко подняли цены на выкупаемые участки земли, по выкупной операции одна десятина земли стоила в разных уездах Тверской губернии от 30 до 37,5 рублей. В результате завышения цен на земельные наделы, передаваемые по выкупным операциям, некоторые крестьяне, вместо согласия на выкупную операцию, покупали землю на свои средства или арендовали ее по более низким ценам.

Таким образом, дав свободу многомиллионному российскому крестьянству, Манифест от 19 февраля 1861 года признал за благо не отрывать его от земли, наделив его этим правом посредством выкупа от помещиков при помощи правительства. До этого времени, барщина и оброк служили помещику средствами для его жизни и обогащения.

Для бывших помещичьих крестьян выкупные операции имели, хотя и дорогое, но большое значение. Обеспечив за ними навсегда в постоянное пользование усадебной и надельной землей, выкупная операция ограждала крестьян от потери оседлости, прикрепляя его к конкретной местности и конкретному участку земли.

В состав надела, причитающего крестьянину по Положению, включались только одни удобные земли. Не полагалось включать в крестьянский надел угодья, неспособные ни к пашне, ни к сенокошению: пески, болота, глинистые овраги, улицы, проезжие проулки, дороги и прогоны для скота.

К 1866 году по Тверской губернии в государственную казну было принято имущество 396 помещичьих имений, населенных 3912 душами временно-обязанных крестьян, с наделом земли площадью 16 тысяч десятин. Помещикам за выход крестьян из крепостного права выдали вознаграждение на общую сумму 552,3 тысячи рублей.

По Бежецкому уезду к тому времени были приняты в казну 32 имения с числом душ 307 человек, количеством земли 1321 десятина. Цена одной десятины земли составила 32 рубля. В течение 1865 года 18 малоземельным помещикам Бежецкого уезда в связи с выходом крестьян было выдано государственное пособие на общую сумму 974 рубля 91 копейка.

Уставные грамоты, составленные мировыми посредниками или добровольно помещиками вместе с крестьянами, проверялись съездами мировых посредников и по крестьянским делам присутствиями. Некоторые уставные грамоты были подвергнуты изменениям в связи:

– найденной неверности в количестве надела вследствие проверочного измерения земли землемерами;

– с отрезкой от надела земли вследствие убыли из сельского общества 1/5 части душ;

– с ошибками в исчислении душ, подлежащих наделению землей;

– вследствие добровольных соглашений помещиков с крестьянами об увеличении, уменьшении или обмене земель, вошедших в крестьянский надел.

В течение 1865 года по Бежецкому уезду было изменено 20 уставных грамот, из них 2 по добровольным соглашениям крестьян с помещиками. За 1866 год по уезду было изменено 6 уставных грамот, из них по добровольным соглашениям ни одной.

За весь 1865 год на рассмотрение Тверского губернского по крестьянским делам присутствия из всех уездов поступило 518 выкупных сделок, из них 43 сделки по добровольным соглашениям крестьян с помещиками и 274 сделки – по объявлениям помещиков об обязательном выкупе земли. Всего с февраля 1861 года по 1 января 1867 года в губернское по крестьянским делам присутствие поступило 1954 сделки. По этим сделкам крестьянам в количестве 119,7 тысяч душ из 2,7 тысяч селений было предложено выкупить на основании уставных грамот и добровольных соглашений 575,2 тысячи десятин земли, в среднем по 4,8 десятины на одну ревизскую душу. На эти цели правительство предоставило пособие в сумме 14 млн. рублей с последующим возмещением его крестьянами.

Что касалось исполнения крестьянами повинностей перед помещиками, то оклад их оброчной повинности к 1866 году составлял 2 млн. рублей, из них недоимка на 1 января 1866 года составляла 105,2 тысячи рублей. По Бежецкому уезду сумма недоимки была 4,3 тысячи рублей, за весь 1865 год по уезду мировым посредникам поступило 73 жалобы от помещиков на несвоевременную уплату крестьянских оброков, за 1866 год – 40 таких жалоб. В связи с жалобами помещиков в течение 1865 года по Бежецкому уезду было составлено 60 описей крестьянского имущества за недоимку, из них совершили 10 продаж. За 1866 год по уезду составили 54 описи имущества крестьян за недоимку, совершили 12 продаж их имущества.

К 1868 году в Тверской губернии насчитывалось 1,3 млн. крестьян, из них вышли из крепостной зависимости более 700 тысяч крестьян. Полностью выплатили к тому времени выкупные платежи и стали крестьянами- собственниками 124 тысячи душ мужского пола. Из них имели, к тому же, собственные земли 37,7 тысяч крестьян-домохозяев, общая площадь выкупленных ими земель составляла 272 тысячи десятин или в среднем по 7,2 десятины на одно домовладение. Кроме того, 33,4 тысячи крестьян-домохозяев имели в аренде землю общей площадью 142 тысячи десятин [11].

*****

Таким образом, посредством выкупных операций бывшие крепостные крестьяне выкупали себе волю, то есть свободу от помещика, а также усдебную оседлость, то есть постоянное место проживания в конкретной деревне, вместе с домом, хозяйственными постройками и усадьбой в 40—50 соток.

Одновременно, в результате составления уставных грамот, сельские общины получали в свое распоряжение полевые наделы – пахотную землю и сенокосы, которые они распределяли между домовладельцами. Крестьяне могли лишь пользоваться этими наделами, не имея права на владение и распоряжение. Владение переданными сельским общинам полевыми земельными наделами до определенного времени оставалось за помещиками, а распоряжались ими сельские общины.

В газете А. И. Герцена и Н. П. Огарева «Колокол» №122—123 от 15 февраля 1862 года опубликован «Циркуляр министра внутренних дел начальникам губерний от 2 декабря 1861 года». В нем сообщалось, что из доходящих до министерства внутренних дел сведений о Положении крестьянского дела видно, что дальнейшему успешному ходу его, особенно в составлении уставных грамот, во многих местах препятствуют распространившиеся между крестьянами превратные толки и укоренившиеся в них ложные надежды.

Крестьяне ожидают новой воли, с объявлением которой по истечении двух лет они получат, будто бы, какие-то новые льготы, не указанные в Положении. От этих льгот, будто бы, будут устранены крестьяне, заключившие добровольные сделки с помещиками и подписавшие уставные грамоты.

Для прекращения таких ложных ожиданий министр внутренних дел просил начальников губерний сообщить всем мировым посредникам, чтобы они объявили о таковых отзывах волостным правлениям и разъясняли крестьянам о ложных слухах. Циркуляр опубликовать в «Губернских ведомостях» [12].

Не исключено, что эти слухи распространялись в связи с подготовкой реформы в отношении государственных, дворцовых и удельных крестьян, по которой они миновали период временно-обязанных крестьян, и через два года становились сразу же крестьянами-собственниками. В связи с проведением крестьянской реформы во всех помещичьих имениях не стало хватать рабочих рук. Многие мелкопоместные дворяне, имевшие до того по 200—300 десятин земли и по 50—60 крестьянских душ, стали разоряться, а их хозяйства пошли на нет.

Система сельского самоуправления

У всякой пташки свои замашки.

Система сельского самоуправления была определена во втором разделе «Общего Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», которым были образованы волости для бывших помещичьих, удельных и государственных крестьян, дано определение «сельского общества», а также основ сельского самоуправления.

Сельское общество составлялось из крестьян, водворенных на земле одного помещика. Оно могло состоять из целого селения, села или деревни, либо из одной части селения, относящегося к разным помещикам. Оно могло состоять из нескольких мелких, по возможности смежных, и, во всяком случае, ближайших между собою деревень, выселков, починков, хуторов, застенков, или отдельных дворов. Сельское общество пользовалось всеми угодьями, или некоторыми из них сообща, или же имело другие общие хозяйственные выгоды.

На мой взгляд, понятие «сельское общество» не всегда совпадало с понятием «сельская (деревенская) община». Например, Корельско-Кошевское сельское общество Бежецкого уезда Тверской губернии состояло из 13 карельских деревень. Но все важные дела жизни конкретной деревни решались на деревенских сходах жителями этой конкретной деревни, не подключая жителей всего сельского общества. Сельская община одной деревни сама распределяла пастбища, сенокосы, неудобья, выделяла участки при семейных разделах. Деревенский староста сам собирал налоги и сборы, передавая их старосте сельского общества. Возможно, что это было исключение из общих правил, но они существовали во всех сельских обществах, образованных из нескольких деревень.

Сельский сход собирался из крестьян-домохозяев, принадлежавших к составу сельского общества, и, кроме того, из всех назначенных по выбору сельских должностных лиц. Не воспрещалось домохозяину, в случае отлучки, болезни и вообще невозможности лично явиться на сход, присылать вместо себя кого-либо из членов своего семейства. Сельский сход созывался, смотря по надобности, старостою, преимущественно в дни воскресные или праздничные. Мировой посредник, когда возникала необходимость, приказывал старосте собрать сельский сход. Право это предоставлялось и помещику, если он признавал нужным собрать сход.

Ведению сельского схода подлежали рассмотрение вопросов:

1) выборы сельских должностных лиц и назначение выборных на волостной сход;

2) приговоры об удалении из общества вредных и порочных членов его; временное устранение крестьян от участия в сходах не долее как на три года;

3) увольнение из общества членов его и прием новых;

4) назначение опекунов и попечителей, проверка их действий;

5) разрешение семейных разделов;

6) дела, относящиеся до общинного пользования мирскою землею, как-то передел земель, накладка и скидка тягол, окончательный раздел общинных земель на постоянные участки;

7) при участковом или подворном (наследственном) пользовании землею, распоряжение участками мирской земли;

8) совещания и ходатайства об общественных нуждах, благоустройстве, призрении и обучении грамоте;

9) принесение, куда следует, жалоб и просьб, по делам общества, через особых выборных;

10) назначение сборов на мирские расходы;

11) раскладка всех лежащих на крестьянах казенных податей, земских и мирских денежных сборов, равно как земских и мирских натуральных повинностей, и порядок ведения счетов по означенным податям и сборам;

12) учет должностных лиц, сельским обществом избранных, и назначение им жалованья или иного за службу вознаграждения;

13) дела по отбыванию рекрутской повинности, в той степени, по какой они касаются сельского общества;

14) раскладка оброка и рабочей повинности по тяглам, по душам, или иным принятым способом, там, где повинности, в пользу помещика, отбываются за круговою порукою целого общества;

15) принятие мер к предупреждению и взысканию недоимок;

16) назначение ссуд из запасных сельских магазинов и всякого рода другой помощи.

Решения сельских сходов признавались законными тогда только, когда на сходах были: сельский староста, или заступающий его место, и не менее половины всех крестьян, имеющих право участвовать в сходах, и когда они относились к предметам ведения сельского схода. Все дела на сельском сходе решались или с общего согласия, или большинством голосов. За каждым крестьянином, который участвовал в сходе, считался один голос.

Дела решались на сходах по приговору тех крестьян, на стороне которых, по счету, оказывалось хотя бы одним голосом более половины всех участвовавших в сходе; если же сход разделялся на две половины, равные по числу голосов, то большинство считалось на той стороне, с которою соглашался староста.

По общественным делам сельский староста исполнял, в пределах ведомства сельского общественного управления, следующие обязанности:

1) созывал и распускал сельский сход и охранял на нем должный порядок;

2) предлагал на рассмотрение схода все дела, касающиеся нужд и польз сельского общества;

3) приводил в исполнение приговоры сельского схода, распоряжения волостного управления и мировых учреждений;

4) наблюдал за целостью меж и межевых знаков, на землях, в пользовании крестьян находящихся, или принадлежавших им в собственность;

5) наблюдал за исправным содержанием дорог, мостов, гатей, перевозов на землях, отведенных сельскому обществу в надел или приобретенных крестьянами в собственность;

6) наблюдал за исправным отбыванием крестьянами податей и всякого рода повинностей как казенных, земских и мирских, так оброка или трудовой повинности в пользу помещика, и собирал подати и оброки в тех обществах, где не было особых сборщиков;

7) понуждал к исполнению условий и договоров крестьян между собою, а равно заключенных с помещиками и посторонними лицами, когда такие договоры не оспаривались самими крестьянами;

8) надзирал за порядком в училищах, больницах, богадельнях и других общественных заведениях, если они были учреждены сельским обществом за свой собственный счет;

9) наблюдал за своевременным составлением ревизских сказок и подавал их, куда следует;

10) по просьбам крестьян о выдаче им установленных билетов и паспортов на отлучку, или об увольнении вовсе из общества, давал волостному старшине надлежащее удостоверение в том, что к увольнению означенных крестьян препятствия нет;

11) заведовал, в порядке, установленном обществом, мирским хозяйством и мирскими суммами; надзирал за целостностью запасного общественного хлеба и за правильным распоряжением им.

Сельский староста беспрекословно исполнял все законные требования мирового посредника, судебного следователя, земской полиции и всех установленных властей, по предметам их ведомства. Ему предоставлялось право, за маловажные проступки, совершенные лицами, ему подведомственными, подвергать виновных назначению на общественные работы до двух дней, или денежному, в пользу мирских сумм, взысканию до одного рубля, или аресту, не более двух дней. Кто считал себя неправильно подвергнутым взысканию, мог принести жалобу, в семидневный срок, мировому посреднику.

Волости, как низшие административно-территориальные единицы, образовывались из состоящих в одном уезде и, по возможности, смежных, сельских обществ. При соединении в волости сельские общества не раздроблялись. Для волости полагалось наименьшее число жителей – около трехсот ревизских мужеского пола душ, а наибольшее – около двух тысяч. Наибольшее расстояние отдаленнейших селений волости от средоточия управления волостью полагается около двенадцати верст.

При образовании волостей, принималось во внимание существовавшее разделение на приходы, то есть из каждого прихода образовывалась волость, если только приход соответствовал условиям положения. При малочисленности прихода, соединялись в одну волость два или несколько приходов, но при этом приходы не раздроблялись.

Сельское общественное управление составляли сельский сход и сельский староста. Кроме того, общества, которые находили необходимым, могли иметь: особых сборщиков податей; смотрителей хлебных магазинов, училищ и больниц; лесных и полевых сторожей; сельских писарей. Сельские общества являлись коллективными владельцами земель общего пользования – улиц, проездов и прогонов, выгонов, общественных лесов, сенокосов, пастбищ и неудобий.

Волостное управление составляли волостной сход, волостной старшина с волостным правлением, волостной крестьянский суд. Местом сбора волостного схода и пребывания волостного правления и суда назначалось:

– когда волость состояла из одного прихода, – преимущественно, то селение, в котором находится приходская церковь;

– в других же случаях – селение, находящееся в средине волости, либо отличающееся своею многолюдностью, или особым торговым и промышленным значением.

Волостной сход собирался из сельских и волостных должностных лиц, замещаемых по выбору, и из крестьян, избираемых от каждого селения или поселка, к волости принадлежащего, по одному от каждых десяти дворов, как пользующихся землею за повинности, так и приобретших участки в собственность. От поселка, выселка, хутора, починка, застенка, и прочих селений, где менее десяти дворов, посылали на волостной сход по одному выборному.

Ведению волостного схода подлежали:

1) выборы волостных должностных лиц и судей волостного суда;

2) постановление обо всех вопросах, относившихся к хозяйственным и общественным делам целой волости;

3) меры общественного призрения; учреждение волостных училищ; распоряжения по волостным запасным магазинам, где они были;

4) принесение, куда следует, жалоб и просьб, по делам волости, через особых выборных;

5) назначение и раскладка мирских сборов и повинностей, относившихся к целой волости;

6) проверка действий и учет должностных лиц, волостью избираемых;

7) поверка рекрутских списков и раскладка рекрутской повинности;

8) дача доверенностей на хождение по делам волости.

Решения волостного схода признавались действительными, когда на сходе были: волостной старшина, или заступающий его место, и не менее двух третей крестьян, имеющих право голоса на сходе. Все дела на волостном сходе решались по общему согласию или по большинству голосов. Законными приговоры схода признавались только тогда, когда они относились исключительно к предметам ведомства волостного схода. Приговоры записывались в книгу по делам особой важности и тогда, когда приговор должен действовать на долгое время, а также в том случае, когда этого требовал сход.

Волостной старшина отвечал за сохранение общего порядка, спокойствия и благочиния в волости. В этом отношении ему подчинялись сельские старосты. Ведомству волостного старшины подлежали сельские общества, относящиеся к волости, и лица, состоящие в ведении сельского управления тех обществ, а равно приписанные к волости дворовые люди.

Волостной старшина по делам общественным, был обязан в пределах ведомства волостного управления:

1) созывать и распускать волостной сход, и охранять должный на нем порядок;

2) предлагать на рассмотрение схода все дела, касающиеся нужд и пользы волостного общества;

3) приводить в исполнение приговоры волостного схода, постановленные на основании законов и установленных правил;

4) наблюдать за исправным содержанием в волости дорог, мостов, гатей, перевозов;

5) наблюдать, как за сельскими старостами, так и за другими должностными лицами, чтобы каждый из них исполнял в точности свои обязанности;

6) наблюдать за исправным отправлением обществами всякого рода казенных и земских повинностей, как денежных, так и натуральных, а равно и рекрутской повинностью;

7) заведовать волостными мирскими суммами и волостными мирскими имуществами, являясь ответственным за их целостность и правильное употребление;

8) крестьянам и дворовым людям, приписанным к волости, выдавать, с соблюдением установленного порядка, свидетельства, как для получения теми крестьянами и дворовыми паспортов и билетов на отлучки, так и для перехода их в другие общества и сословия;

9) надзирать за порядком в училищах, больницах, богадельнях и всякого рода общественных заведениях, если они были учреждены волостным обществом на свой собственный счет;

10) вести списки дворовым людям, приписанным к волости, и получать с них установленный сбор, для внесения куда следует.

Волостной старшина был обязан исполнять беспрекословно все законные требования мирового посредника, судебного следователя, земской полиции и всех установленных властей, по предметам их ведомства.

Волостное правление состояло из старшины, всех сельских старост или помощников старшины, и из сборщиков податей, там, где были особые сборщики. Волостное правление собиралось, по возможности и удобству, в воскресные дни, а в случае предписания начальства, или дел, не терпящих отлагательства, и в другие дни.

Решению правления, единогласному или по большинству голосов наличных членов, подлежали следующие дела:

1) производство, из волостных сумм, всякого рода денежных расходов, утвержденных уже волостным сходом;

2) продажа частного крестьянского имущества, по взысканиям казны, помещика, или частного лица, кроме тех случаев, которые по закону возлагались на общую полицию;

3) определение и увольнение волостных должностных лиц, служащих по найму. Старшина, по всем другим делам его ведомства, только советовался с правлением, но распоряжался по своему усмотрению, под личною своею ответственностью.

Для составления волостного суда ежегодно избирались волостным сходом (или сельским, если волость состояла из одного сельского общества) от четырех до двенадцати очередных судей. Определение числа выборных и установление между ними очереди предоставлялось сходу на следующих основаниях:

1) присутствие суда должно состоять не менее, как из трех судей;

2) судьи могли быть избраны, или для бессменного, в течение целого года, отправления своей должности, или для отправления ее по очереди, заранее определенной;

3) в последнем случае, из избранных в числе от 4-х до 12-ти судей, должны выбывать, в назначенные сроки (как например: через два, четыре, или шесть месяцев), не более половины, и затем выбывшие замещались другими избранными судьями, по очереди.

Волостной суд собирался через каждые две недели, по возможности и удобству, по воскресеньям; в случае же нужды созывался волостным старшиною в другие дни и чаще.

В должности волостного старшины, помощников его и сельских старост избиралось по два лица, с тем, что одно из них назначалось для отправления должности, а другое для временного замещения его места, в случае отсутствия, смерти, тяжкой болезни, устранения от должности и других случаях.

Избранный обществом на какую-либо должность не имел права от нее отказаться, за исключением только следующих случаев:

1) если ему более шестидесяти лет;

2) если он уже прослужил, по выбору, полный срок;

3) если он одержим сильными телесными недугами.

Волостной старшина утверждался в должности мировым посредником и приводился им к присяге на верность службы. Об утверждении его мировой посредник сообщал становому приставу.

Волостные старшины, сельские старосты и помощники старшины, в случае неисправного отправления ими должностей, или замеченных с их стороны злоупотреблений, окончательно удалялись от должности, не иначе, как по постановлению уездного мирового съезда. Постановления съезда об окончательном отрешении от должности волостных старшин представлялись на утверждение начальника губернии.

По причинам, особенно уважительным, мировой посредник мог, впредь до получения разрешения мирового съезда, временно удалять этих лиц от должности. Он мог также, своею властью, сменить старосту и назначить нового, если помещик требовал этого [13].

Волостной писарь также назначался мировым посредником, а позднее – земским участковым начальником, срок его полномочий был неограничен.

Должность волостного писаря в сельской местности была доходной, туда стремились попасть грамотные дети духовенства, крестьян и даже малоземельных дворян. В обязанности волостного писаря входило ведение всего делопроизводства волостного управления и волостного суда. Он вел протоколы волостных сходов, давал ответы на прошения и жалобы, составлял письма, готовил отчеты и справки об урожае, скоте, численности населения, о взыскании податей и платежей, о положении хлебозапасных магазинов.

Порою, крестьяне ставили волостного писаря в положение наравне с волостным старшиной, так как он помогал им составлять прошения, жалобы, письма, купчие, закладные и другие документы. Были случаи, что в волостном правлении единственным грамотным служащим был писарь. Нередко волостному писарю давали помощника, которого называли писец.

В 1880-х годах годовое жалованье должностных лиц сельского самоуправления было следующим:

– волостной старшина – 500—600 рублей;

– помощник волостного старшины – 150—200 рублей;

– волостной судья – 60 рублей;

– волостной писарь – 400 рублей и дополнительно до 100 рублей за помощь в составлении документов крестьянам;

– помощник писаря (писец) – 100 рублей;

– гласный уездного земства – 50 рублей.

Жалованье всем этим лицам выплачивалось за счет мирских сборов с крестьян конкретной волости, у которых тогда в нашей местности одна десятина земли давала доход 5 рублей, а с надела в 10 десятин они получали доход в 50 рублей. Дополнительные деньги получали за счет продажи скота и отходничества.

*****

В 1886 году был принят закон о семейных разделах, до того времени законов о семейных разделах не было, считая их вредными для сельского общества и государства. Семейные разделы ухудшали положение крепкого большого хозяйства с несколькими работниками и лошадьми. Правительство считало семейные разделы вредными и пыталось препятствовать им, полагая, что многорабочая семья всегда более благополучна. Здесь один работник заменял другого, одна лошадь заменяла другую, дело никогда не останавливалось. Одно дело, когда в семье три брата и три лошади, и другое дело, когда они разделились. У каждого брата оставалось по одной лошади – заболеет он сам или лошадь, и помощи ждать неоткуда.

В то же время многие земские начальники писали в докладных записках, что если к нему пришли делиться отец с сыном или два брата, надо полагать, что они уже разделились, и хлеб едят порознь, каждый свой. Ни уговорами, ни административными мерами их не заставить объединиться в одну семью.

По Положению 1861 года решение вопросов о семейных разделах могли решать сельские сходы. Полагали, что сельские сходы не очень-то пойдут на семейные разделы, так как именно сельскому обществу приходилось отвечать за долги захудалых хозяйств. К 1886 году только 12,8% семейных разделов было разрешено сходами, остальные семьи делились самостоятельно без решения схода.

Согласно закону о семейных разделах, принятому 18 марта 1886 года:

1. Семейство, желающее разделиться на самостоятельные хозяйства, было обязано заявить об этом сельскому сходу.

2. При рассмотрении заявления сход проверял, получил ли крестьянин согласие родителей или старшего члена семьи, при отсутствии которого заявление не рассматривалось.

3. При рассмотрении заявления сход обсуждал;

– повод к разделению семьи;

– способность отделяющихся членов семьи к самостоятельному ведению хозяйства;

– позволяла ли площадь усадьбы произвести раздел для устройства новой усадьбы. Если не позволяла, то была ли возможность выделить участок под усадьбу отделяющихся членов семьи из мирской усадебной или полевой земли;

– будет ли исправное поступление числящихся на семье недоимок, текущих окладов по податям и сборам.

4. Сход решал вопросы о разделе только земельных наделов, он не касался купленных домохозяевами усадебных, полевых и других участков земли, а также имущества крестьян.

Закон от 8 июня 1893 года о земельных переделах ограничил их проведение не чаще, чем через 12 лет.

Другой закон от 14 декабря 1893 года «О выкупе, отчуждении и обременении кредитом крестьянской земли» запретил крестьянам закладывать надельные земли при получении кредитов и в других случаях. По этому закону продажа надельной земли целыми сельскими обществами допускалась не иначе, как на основании мирского приговора, постановленного с согласия не менее 2/3 всех крестьян, имеющих голос на сходе, и утвержденного Губернским по крестьянским делам Присутствием. Если стоимость отчуждаемого участка превышала 500 рублей, то для продажи его требовалось, кроме всего, разрешение министра внутренних дел.

Участки надельной земли, приобретенными крестьянами, могли быть отчуждены посредством дарения или проданы, как добровольно, так и с торгов за недоимки в выкупных платежах, только лицам, приписанным к сельскому обществу. Сдавать наделенную землю в аренду, по этому закону, можно было только членам своей сельской общины.

После смерти императора Александра ΙΙΙ и вступления на престол в 1894 году Николая ΙΙ начались бурные дебаты по этому закону, были запрошены мнения губернаторов.

По мнению крестьян, и я полагаю, что это мнение было юридически обоснованным, после выплаты выкупных платежей, как усадьбы, так и полевые наделы становились их личной собственностью, так как выкуп крестьянин платил за усадебную оседлость вкупе с одним полевым наделом.

Однако некоторые губернаторы и члены правительства стали считать, что крестьянам после выплаты ими выкупных платежей в собственности принадлежит только усадебная оседлость вместе с усадебным участком земли. Все полевые наделы, луга, выгоны, участки леса и неудобья принадлежат государству и переданы в пользование сельским обществам.

Учитывая, что в 1861—1865 годах уставные грамоты были составлены, в основном, с сельскими общинами, другие губернаторы и члены правительства считали, что перечисленные участки земли являются собственностью сельских обществ после выплаты всех выкупных платежей.

Многие губернаторы поддерживали положения закона от 14 декабря 1893 года, дозволяющего выкуп общинной собственности отдельным членам общины для обращения его в личную собственность.

Другие губернаторы считали иначе, так тверской губернатор П. Д. Ахлестышев в своей записке по поводу совещания по этому вопросу писал, что его «глубокое убеждение в том, чтобы полностью отменить право крестьян выкупать надельную землю, так как это ведет к индивидуализации собственности. Это право парализует общинное начало, так как выкупленный участок уже не составляет предмета общественного распоряжения. Выкупленный участок легко может перейти в посторонние руки не членов сельской общины.

Если совещание считает общинную форму землевладения единственною, которая может спасти наше крестьянское население от пролетариата, то непоследовательно оставлять условие, которое может вести к разрушению общины. Если рассматривать этот вопрос с точки зрения государственных задач, то личной собственности крестьян на надельную землю быть не может. Хотя вначале государство и стало по отношению к крестьянам в положение заимодавца, у которого крестьяне выкупали, будто бы, свою собственность, но эти отношения уже давно видоизменились. В настоящее время выкупные платежи составляют не более и не менее, как поземельные налоги.

Таким образом, надельная земля крестьян могла бы считаться собственностью государства, предоставляющего лишь общине право вечного пользования землею. На этом основании, в последнее время правительство в целом ряде мероприятий указало на то, что государство не отказывается от своего права собственности, и решило его сохранить за собою в интересах последующих поколений земледельческого сословия» [14].

Эти высказывания противоречили духу и букве Манифеста от 19 февраля 1861 года в отношении помещичьих крестьян, и Положения от 26 июня 1863 года в отношении государственных, удельных и дворцовых крестьян, вели к их явному обману.

Государственный контроль над ходом крестьянской реформы

Не пеки на всех калачей, каждому не угодить.

С целью государственного контроля для регулирования отношений между помещиками и сельскими обществами сначала были назначены мировые посредники. Они избирались в уездах из дворянства, и в совокупности составляли уездные мировые съезды. По Положению на должность мирового посредника избирались местные потомственные дворяне, имевшие не менее 500 десятин земли, или не менее 150 десятин, если они окончили курс наук в учебных заведениях с правом на чин, не ниже 12-го класса.

Из 49 установленных в Тверской губернии участков первыми мировыми посредниками в апреле-мае 1861 года были назначены:

– А. И. Европеус, А. Н. Неведомский и М. И. Хилков в Бежецком уезде;

– П. А. Глазенап в Вышневолоцком уезде;

– Б. В. Костылев и М. А. Измайлов в Старицком уезде;

– М. А. Милорадович и Н. А. Юрьев в Калязинском уезде.

Мировые посредники составляли уставные грамоты, определяли наделы и повинности крестьян, отводили сенокосные угодья и разрешали споры между помещиками и крестьянами, в том числе:

1. Споры, жалобы и недоразумения между помещиками и временно-обязанными крестьянами или дворовыми людьми, возникающие из обязательных их отношений.

2. Жалобы крестьян и крестьянских обществ на волостные сходы, на сельские и волостные должностные лица.

3. Засвидетельствовали акты, совершаемые помещиками с временно-обязанными крестьянами и дворовыми людьми, в том числе: удостоверение в правильности составления добровольных условий, заключаемых между помещиками и временно-обязанными крестьянами. Об отпуске крестьянам топлива и определении платы за него и другие заключаемые соглашения.

4. Проведение распорядительных действий по крестьянским делам, особо поименованных в «Положении о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости».

Право выбора мировых посредников предоставлялось начальнику губернии по спискам, составленным уездным предводителем дворянства из всех помещиков, отвечающих требованиям, указанным в «Положении о губернских и уездных по крестьянским делам учреждениях» и представленных предварительно на рассмотрение уездному дворянскому собранию. Утверждать же в должности мирового посредника мог только Сенат, равно, как и в дальнейшем, снимать его с должности.

Таким образом, мировой посредник был фигурой, некоторым образом независимой от губернской администрации, что давало ему возможность принимать решения и распоряжаться в своем мировом участке по своему усмотрению.

Особое внимание мировые посредники уделяли составление уставных грамот между помещиками и сельскими обществами, между помещиками и отдельными временнообязанными крестьянами.

Уставная грамота являлась главным документом, заключенным между помещиками и сельскими обществами или отдельными крестьянами, и определявшим их новые отношения. Уставная грамота включала подробные сведения о земельных угодьях и повинностях крестьян по последней ревизии, о величине наделов, их расположении после прекращения крепостных отношений, о пользовании крестьянами пастбищами, выгонами, водопоями, сенокосами, лесами, принадлежавшими ранее помещикам.

Уставная грамота определяла условия выкупа земли и порядок выполнения временно-обязанными крестьянами повинностей (барщины или оброка) до полного завершения выкупной операции. Уставные грамоты обсуждались на мирском сходе и подписывались уполномоченными крестьянской общины и помещика при участии мирового посредника. К уставным грамотам прилагались акты, планы земель и угодий, приговоры и протоколы сельских сходов, и другие документы.

Подписание уставных грамот завершилось к середине 1863 года, а в отношениях удельных крестьян – к середине 1865 года. Крепостнические отношения были на этом этапе прекращены. Но бывшие помещичьи крестьяне оставались еще временно-обязанными и должны были отбывать определенные законом повинности (барщину или оброк) до полного завершения операции по выкупу земли.

При составлении уставных грамот мировые посредники оказались в довольно сложной ситуации, пытаясь применять на практике положения 1861 года. И крестьяне, и помещики нередко выражали свое недовольство действиями мировых посредников. Обе стороны считали, что ущемляются именно их права. Помещики упрекали мировых посредников в «неправильных действиях» при составлении, утверждении и введении уставных грамот, посылая жалобы губернские инстанции.

Не нужно путать мировых посредников с мировыми судьями, которые являлись частью судебной реформы 1864 года, а не крестьянской реформы 1861 года.

В декабре 1866 года Тверское губернское земство на своем собрании активно и серьезно обсуждало вопрос об упразднении должности мировых посредников с возложением их обязанностей на уездных предводителей дворянства. Для изучения этого вопроса создали временную комиссию во главе с гласным из Бежецкого уезда Н. А. Чаплиным. Заслушав доклад комиссии, решили оставить должности мировых посредников с предоставлением права уездным земским собраниям самим определять число участков, исходя из надобности.

Деятельность мировых посредников в центральных губерниях России прекратилась в 1874 году, их заменили уездные по крестьянским делам присутствия. Они были образованы на основании положения от 27 июня 1874 года в составе уездного предводителя дворянства, члена присутствия, уездного исправника, председателя уездной земской управы и одного из почетных мировых судей. На смену единоличной власти мировых посредников пришли коллегиальные учреждения – уездные по крестьянским делам присутствия. Уездный предводитель дворянства выступал в качестве председателя по крестьянским делам присутствия.

Новое положение в значительной степени разрешало прямое вмешательство администрации в дела крестьянского самоуправления путем составления так называемых «инструкций для руководства» волостным и сельским обществам. Несмотря на то, что эти инструкции носили рекомендательный характер, на практике они приобретали силу закона, так как общественное самоуправление крестьян было в зависимости от присутствий по крестьянским делам, обладавших правом наложения дисциплинарных взысканий на крестьянских должностных лиц, вплоть до предания суду и удаления от должности [15].

Эти, на первый взгляд более демократические органы местного самоуправления, оказались бюрократическими, требовалась их замена. Формализм и бюрократизм уездных по крестьянским делам присутствий можно подтвердить следующими примерами.

*****

Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие рассмотрело прошение крестьянина деревни Рыльково Алексея Спиридонова, который 6 мая 1875 года указал, что он совершенно слепой. В 1867 году у него сгорела изба с надворными строениями, в том же году волки съели лошадь, сам он долго болел. Поэтому он был вынужден добровольно передать участок земли на полдуши в Холмовское сельское общество Бокаревской волости. По причине слепоты, он пришел в крайнюю бедность, и не в состоянии прокормить трех своих малолетних детей без помощи земельного надела. Он просил вернуть ему земельный надел, но приговором Холмского сельского общества в возврате земли ему отказано, поэтому он вторично обратился с прошением.

Непременный член присутствия А. С. Паскин поручил Бокаревскому волостному старшине Григорию Румянцеву взять объяснение у крестьян Холмовского сельского общества. Те пояснили, что Алексей Спиридонов сам вернул обществу свой участок.

Изучив все материалы, непременный член присутствия Паскин, не направил их на рассмотрение Бежецкого уездного по крестьянским делам присутствие, а возвратил их 28 июля 1875 года Бокаревскому волостному старшине Григорию Румянцеву без принятия какого-либо решения [16].

8 июня 1878 года сельское общество крестьян деревни Поцеп Бокаревской волости обратилось с прошением в Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие. В прошении крестьяне деревни Поцеп указали, что они имеют одну уставную грамоту с крестьянами деревни Шейно и один план на поземельный надел, которые составлены во время измерения и размежевания всех надельных участков по их удельному ведомству в 1865 году. Поэтому граница от деревни Шейно не была размежевана.

В деревне Поцеп много меньше земли, чем в деревне Шейно, кроме того, под удельное ведомство у них отрезали больше земли, чем у крестьян деревни Шейно. Это заставило их просить землемера проверить все участки крестьян, и разложить их по ревизским душам согласно уставной грамоте, но шейновские крестьяне на это не согласились. Прибывший удельный землемер определил, что в Поцепе 40 ревизских душ, в Шейне 20 ревизских душ, а всей собственной земли на две деревни 331 десятина 2010 саженей. Из нее крестьяне деревни Шейно владеют почти половиной, а следовать им должна всего 1/3 часть земли.

Выкупных платежей и поземельного сбора крестьяне деревни Поцеп платят 2/3, а деревни Шейно – 1/3 от общей суммы. Крестьяне деревни Поцеп излишне выкупают и платят за 36 десятин 2250 саженей земли, которой владеют даром крестьяне Шейно уже 13 лет. Ежегодно снимают там хлеб и покосы, в 1878 году одна половина этого участка засеяна яровым ячменем, а другая половина под выгоном скота.

Крестьяне деревни Поцеп просили Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие получить в Бокаревском волостном правлении копии уставной грамоты, план поземельного надела и утвердить новую границу между деревнями Поцеп и Шейно по прилагаемому к прошению чертежу, составленному удельным землемером. За всех неграмотных крестьян деревни Поцеп расписался Арсений Гаврилов [17].

Непременный член Бежецкого уездного по крестьянским делам присутствия А. С. Паскин запросил мнение крестьян деревни Шейно. Так как они не желали проводить сход по этому вопросу, 22 августа 1878 года вопрос о разделе земли между крестьянами деревень Шейно и Поцеп рассматривали на сельском сходе Корельско-Кошевского сельского общества, состоявшего из 13 карельских деревень. Приняли единогласное решение: сделать уравнение земли в обоих имениях по числу дворов, на что обе стороны селений Поцеп и Шейно изъявили полное согласие [18].

Через день, 24 августа, крестьяне деревни Шейно по общему согласию с крестьянами деревни Поцеп составили приговор о том, чтобы уравнять земли обеих деревень, так как по плану и уставной грамоте не было обозначено количество земли на каждую деревню. Этот приговор Бокаревский волостной старшина представит непременному члену Бежецкого уездного по крестьянским делам присутствия, чтобы уравнять земли и чтобы было без обиды, как для деревни Шейно, так и крестьян деревни Поцеп.

Этот приговор вместе с другими документами 18 января 1879 года рассмотрело Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие в составе председателя Н. А. Чаплина, членов за уездного исправника помощника А. П. Бельского и непременного члена А. С. Паскина. Решения принято не было, они направили документы в волость для составления повторного приговора, так как не были указаны конкретные участки земли в количестве 39 десятин, которые надо передать крестьянам деревни Поцеп.

Через два месяца, 18 марта, присутствие в том же составе второй раз рассмотрело дело о разделе земли между крестьянами деревень Шейно и Поцеп. В своем заключении А. С. Паскин предложил уравнять земельные наделы, но весь вопрос, по его мнению, состоял в том, как уравнять, если участками, то какими именно. По мнению Паскина, приговоры сельского общества по этому вопросу надо признать не имеющими значения по неопределенности решения. Уездное присутствие согласилось с заключением А. С. Паскина, что приговор сельского схода составлен неправильно.

Корельско-Кошевское сельское общество составило новый приговор 10 ноября 1879 года, с указанием конкретных участков земли, которые необходимо передать от крестьян деревни Шейно крестьянам деревни Поцеп. Сельский сход деревни Шейно не согласился с передачей этих конкретных участков земли, нанял доверенное лицо для ведения дела грамотного крестьянина из деревни Калиниха Кузьму Семенова [19].

Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие в том же составе третий раз рассмотрело это дело, и своим решением от 18 марта 1880 года утвердило приговор крестьян деревни Поцеп о разделе земли с крестьянами деревни Шейно. В решение было указано, что оно может быть обжаловано в Тверское губернское по крестьянским делам присутствие в 30-дневный срок.

Доверенное лицо крестьян деревни Шейно Кузьма Семенов обжаловал это решение, жалоба была рассмотрена в Твери 11 июня 1880 года, губернское присутствие запросило дополнительные объяснения по делу. Повторно Тверское губернское присутствие рассмотрело дело 17 июля 1880 года и оставило жалобу доверенного лица от крестьян деревни Шейно Кузьмы Семенова без последствий. Переписка Кузьмы Семенова с Тверским губернским по крестьянским делам присутствием длилась вплоть до 21 января 1883 года [20].

Нужно отметить, что крестьяне этой деревни имели мало земли, так как Поцеп с трех сторон окружали барские усадьбы и поля. С востока в 300-х метрах начинались поля старшины Новской волости Василия Иванова, с юга вплотную к деревне подходили поля помещика деревни Слепнево Львова, с запада – владения помещицы деревни Ханино Шатуновой.

Можно было расширять поля лишь на север в сторону деревни Петряйцево, отвоевывая участки земли у кустарника и мелколесья, которые еще оставались, но в 1863 году удельным крестьянам это было запрещено. Поэтому участок земли между этими деревнями шириной около 300 метров и длиной более полукилометра так и не был отвоеван у мелколесья и кустарников.

Это дело о разделе земли между крестьянами деревень – показатель бездушия, умелого словоблудия, волокиты дворянского чиновничества, его высокомерного пренебрежительного отношения к крестьянству. Ошибка, совершенная мировым посредником С. Н. Бешенцевым в 1865 году, была исправлена лишь через 17,5 лет, из них 4,5 года дело волокитило Бежецкое уездное по крестьянским делам присутствие. Все эти годы крестьяне деревни Поцеп из своих скудных средств, платили излишки выкупных платежей и поземельного налога.

Эта ошибка, совершенная мировым посредником вместе с представителем удельной конторы в 1865 году, стала возможной в результате безграмотности карел и незнания им русского языка. Мировой посредник зачитывал им текст соглашения на русском языке, без переводчика, те согласно кивали головой, а потом 17,5 лет платили излишние выкупные платежи и поземельный налог.

В то время как одни дворяне готовы были защищать права крестьян, невзирая на свои отставки и аресты, то другие использовали должности для своего карьерного роста. Если дворянин мызы Подобино Александр Николаевич Неведомский отсидел некоторый срок в Петропавловской крепости за защиту прав крестьян, то другой дворянин А. С. Паскин (1846—1914 г.г.), допуская волокиту дел, умея красиво говорить, сделал для себя успешную карьеру.

Владея имением Шишково-Дуброво Бежецкого уезда, он начинал с должности мирового посредника, затем – непременного члена Бежецкого уездного по крестьянским делам присутствия. В дальнейшем дослужился до председателя Тверской губернской управы и Тверского губернского предводителя дворянства. В 1907 году был избран депутатом ΙΙΙ Государственной Думы от Тверской губернии, с 1911 по 1914 годы – Тверским губернским предводителем дворянства.

*****

Законом от 12 июня 1889 года учредили земских участковых начальников вместо коллегиальных органов – уездных по крестьянским делам присутствия. Земские участковые начальники объединили в своих руках административную и судебную власть на уровне волостей. Каждый уезд разделялся на земские участки, например, Бежецкий уезд Тверской губернии был разделен на 9 участков. Уездные города в состав земских участков не входили.

Введение института земских участковых начальников, в отличие от прочих структур, коснулось только деревни, так как было обращено внимание на затруднения, представляющиеся правильному развитию благосостояния в среде сельских жителей империи. Одна из главных причин этого неблагоприятного явления заключалась в отсутствии близкой к народу твердой правительственной власти. Эта власть соединяла бы в себе попечительство над сельскими обывателями с заботами по завершении крестьянского дела, и с обязанностями по охранению благочиния, общественного порядка, безопасности и прав частных лиц в сельских местностях.

На должность земских участковых начальников назначались лица, прослужившие в губернии не менее 3-х лет в должности предводителя дворянства, а также местные потомственные дворяне, имевшие не менее 25 лет от роду и окончившие курс обучения в одном из высших учебных заведений империи. Также на эту должность назначали дворян, прослуживших в губернии не менее 3 лет мировым посредником, мировым судьей или непременным членом присутствия по крестьянским делам. При этом каждый назначаемый кандидат должен владеть сам, жена или родители в пределах уезда на праве собственности участком земли, не менее половины того, которое было определено для непосредственного участия в избрании гласным в уездное земское собрание, или не менее 125 десятин. Или владеть другим недвижимым имуществом, оцененным для взимания земских сборов не ниже 7,5 тысяч рублей.

На земских участковых начальников возлагалось исполнение всех обязанностей, которые ранее исполняли мировые посредники, с некоторыми дополнениями. Они осуществляли надзор за всеми решениями крестьянского общественного управления. Во время отсутствия уездного исправника или станового пристава земский участковый начальник надзирал за действиями волостных старшин и сельских старост по охране безопасности и общественного порядка.

Земские участковые начальники по-прежнему контролировали деятельность органов местного самоуправления, следили за поступлением оброчных и выкупных платежей. Земский участковый начальник должен был жить в пределах одной из волостей, входивших в его участок, и принимать все просьбы, как устные, так и письменные в любое время. Он был обязан принимать крестьян на местах, чаще всего, в помещениях волостных правлений. Земский участковый начальник имел право:

1. Рассматривать все приговоры, составленные крестьянскими сельскими обществами его участка, а также приговоры волостных судов.

2. Оставлять эти приговоры в силе или приостанавливать их исполнение до рассмотрения дела уездным съездом, если найдет, что приговор противоречит закону или не выгоден для сельского общества.

3. Ему подчинялись все должностные лица крестьянского самоуправления от волостного старшины до ночного сторожа.

4. Он имел право налагать взыскания на нарушителей.

5. Ему принадлежал надзор за мирскими капиталами, опекою, хозяйственным благоустройством поселений и нравственностью крестьянства.

Земскому участковому начальнику подчинялись все крестьянские сходы, волостной суд, волостное правление, опека, мирские капиталы, хлебо-запасные магазины. Земские участковые начальники имели не только административные, но и судебные полномочия.

Земский участковый начальник разбирал гражданские дела между дворянами, духовенством, почетными гражданами, а также дела о спорах между этими лицами и лицами, подсудными волостному суду. Например, если украл вещь один мужик и другого – дело рассматривал волостной суд, а если вещь мужик украл у дворянина, его уже судил земский участковый начальник.

Земский участковый начальник имел право рассматривать гражданские дела по искам по найму земельных угодий на сумму, не свыше 500 рублей, а также дела по искам, возникавшим на основании договорных обязательств на сумму не свыше 300 рублей. Он также рассматривал уголовные дела по всем преступлениям и проступкам, по которым закон предусматривал наказание в виде штрафа, не более 300 рублей, или тюремного заключения на срок не более одного года. Его решения могли обжаловать в уездный съезд [21].

Должности земских участковых начальников были ликвидированы в 1917 году.

Положение о губернских и уездных земских учреждениях

У кого деньги, у того и власть.

Ко времени проведения крестьянской реформы все население России официально делилось на 5 сословий: дворянство, духовенство, крестьянство, городские обыватели и казачество. Самым большим сословием по численности было крестьянство, оно составляло 87,4% всего населения, казачество – 6%, городские обыватели – 4,6%, дворянство – 1,1% и духовенство – 0,9%.

«Положение о губернских и уездных земских учреждениях» было утверждено указом императораАлександра II от 1 января 1864 года. В нем говорилось, что для заведывания делами, относящимися к местным хозяйственным пользам и нуждам каждой губернии и каждого уезда, образуются губернские и уездные земские учреждения, состав и порядок действия которых определялись настоящим положением.

Земские учреждения в губернии или уезде по своей принадлежности вели следующие дела:

1). Контроль над сбором губернских и земских податей, заведывание имуществами, капиталами и денежными сборами земства.

2). Устройство и содержание принадлежащих земству зданий, других сооружений и путей сообщения, содержимых на счет земства.

3). Меры обеспечения народного продовольствия, контроль над сельскими хлебозапасными магазинами.

4). Заведывание земскими благотворительными и прочими мерами призрения, содержание подкидышей, сирот, неизлечимых больных и умалишенных.

5). Управление делами взаимного земского страхования имущества.

6). Попечение о развитии местной торговли и промышленности.

7). Участие, преимущественно в хозяйственном отношении и в пределах, законом определенных, в попечении о народном образовании, о народном здравоохранении и о тюрьмах. Содержание за счет земств начальных народных училищ, земских больниц и фельдшерско-акушерских пунктов.

8). Содействие к предупреждению падежей скота, а также по охране хлебных посевов и других растений от истребления саранчой, сусликами и другими вредными насекомыми и животными.

9). Исполнение возложенных на земство потребностей воинского и гражданского управлений, и участие в делах о почтовой повинности.

10). Раскладка тех государственных денежных сборов, разверстку которых по губернии и уездам, возлагалась на земские учреждения, на основании изданных о том законов или особых распоряжений.

11). Назначение, раскладку, взимание и расходование, на основании устава о земских повинностях, местных сборов, для удовлетворения земских потребностей губернии или уезда.

12). Представление, через губернское начальство, высшему правительству сведений и заключений по предметам, касающимся местных хозяйственных польз и нужд губернии или уезда, и ходатайство по тем предметам, также через губернское начальство. Доставление, по требованиям высших правительственных учреждений и начальников губерний, сведений, до земского хозяйства относящихся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.