Раймонд Цербский
Иллюзия вины

Пролог

Утро не задалось. Громкий стук в дверь разбудил молодого человека на рассвете. Выбравшись из кровати, Эдвин сонно проговорил:

– Сейчас открою.

После чего поднявшись и подойдя к двери, он отпер её, замерев при виде уже знакомого сыщика, представившегося Бенедиктом, в слегка рябящей маске, прикрывавшей левую часть его лица.

– Доброго утра вам, господин Эдвин, – произнёс, сняв в приветственном жесте шляпу, человек в униформе имперского сыска. – Прошу вас собраться и проследовать за мной.

Юноша сразу понял, что к чему, и, пытаясь побороть дрожь в голосе, ответил:

– Судя по всему, не очень.

– Можно сказать итак, – с лёгкой печалью подтвердил Бенедикт. – Однако у вас есть десять минут, чтобы собраться, после чего вы пройдёте с нами.

Эдвин замер, после чего, постаравшись придать голосу спокойствие, ответил:

– Хорошо.

Мужчина кивнул, и парень закрыл дверь побыстрее, чтобы скрыть от следователей дрожь. Сделав пару нетвёрдых шагов, он опустился на кровать и обхватил голову руками. Подозревают, его подозревают… Толком не понимая, что делает, молодой человек начал одеваться; все мысли были об одном – это конец. У них нет доказательств… а что это меняет? Эдвин не помнил, как оказался одет, и уже просто сидел на кровати, прокручивая в голове, что его ждёт. Пытки? Он не знал, промышляет ли сыск таким, однако это опять же не меняло ровным счётом ничего.

– Ну что там, вы готовы? – вырвал из раздумий голос из-за двери.

– Да, уже выхожу.

Не хотелось идти, хотелось остаться здесь. Никуда не выходить. Эдвин, встав, хлопнул себя по щекам, в последний раз провёл рукой по волосам и подошёл к двери. Рука дрожала, однако, поборов страх, он открыл её и вышел из комнаты. Из дверей на этаже на него смотрели соседи, сам же он думал лишь о себе, а потому даже не замечал, что их взгляды по большей части наполнены отнюдь не жалостью или сочувствием, а презрением. Выйдя из общежития, он вместе с сыщиком направился к выходу; там следователь обменялся парой слов с офицером охраны университета, и вот после обыска они стоят на улице, за спиной ворота, а перед ними карета. Эдвина пустили вперёд, один из представителей сыска сел рядом, двое, в том числе следователь с иллюзорной маской напротив. Экипаж тронулся.

– Итак, пусть мы уже знакомы, формальности требуют, чтобы я представился. Меня зовут Бенедикт, – сухой, слегка трескучий голос был неприятен юноше. – Я следователь, что ведёт дело по убийству Рубэна Тавлока. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворно.

Всё, что из себя смог выжать Эдвин в ответ, было:

– Я надеюсь, вы найдёте убийцу.

– Славно, что наши надежды совпадают, однако серьёзный разговор отложим. Сейчас я бы хотел поспрашивать о простом, житейском. —Следователь улыбнулся. – Господин Эдвин, позволите нескромный вопрос?

– Как будто у меня есть выбор…

Карета тарахтела по только просыпающимся улицам Астории – столицы империи с аналогичным названием. Мимо проплывали дом за домом, квартал за кварталом.

Экипаж остановился, и его вывели под пасмурное небо. Весьма опрятное и красивое трёхэтажное здание, если не знать, что здесь находится, то просто по виду никогда не догадаешься, кому оно принадлежит, в отличие от всех участков жандармов. Эдвина провели на второй этаж в весьма скромно обставленную комнату лишь с одним столом.

Мужчина сел напротив и сложил руки замком.

– Ну что ж, я думаю, вы итак понимаете, зачем мы здесь. – Следователь сложил руки. – Эдвин Киртс, вы обвиняетесь в убийстве виконта Рубэна Тавлока посредством нанесения множественных колотых ран, приведших к смерти. Приступим к этой неприятной части. Я задаю вопросы, вы отвечаете, надеюсь на то, что честно, иначе… иначе у вас возникнут проблемы.

Дальше всё как в тумане: его спрашивали, он отвечал, после двое сыскных вывели его из комнаты и перевели куда-то, предположительно в подвал. Дверь камеры закрылась за его спиной.

Эдвин опустил голову. От всего происходящего… после обвинения было тошно. Конечно, он не раз и не два представлял, что может оказаться в месте, подобному этому, а то и хуже… но не по такой причине. Наконец юноша решил оглядеть место, где оказался. Тёмное помещение без единого окна, затхлый воздух, подстилка из соломы и холодные каменные стены. Эдвин окинул своё новое пристанище полным отчаяния взглядом. «У них ничего на меня нет, у них ничего на меня нет», – твердил он про себя как литанию. Из-под двери слегка поддувало, и он перебрался к подстилке, поджав колени, начал думать, как всё могло до такого докатиться.

Глава 1

Подъем почти с рассветом, быстрое выполнение утренних процедур – и вот он спешит в лабораторию. Рубэн уже был на месте.

– Утречка, – подходя к товарищу, проговорил парень.

– И тебе, Эд. – не отрываясь от установки спокойно ответил Рубэн.

Эдвин оглядел стол с установкой, над которой корпел Рубэн, явно намереваясь открутить лицевую панель.

– Прошу тебя, не говори, что решил ещё что-то доработать именно сейчас. Давай уж после выставки? – с мольбой в голосе произнёс парень, положив руку на плечо другу.

– Нет, просто проверяю. Не хотелось бы демонстрировать функцию, что не заработает.

– Может, лучше тогда перетащим к выставочному месту и проверим там? Я притащу, чем можно будет прикрыть?

Рубэн замер после чего выпрямился в полный рост.

– Пожалуй да. Хорошо, давай так и сделаем. Но я закончу минут через пятнадцать. Если поможешь, может, быстрее выйдет. – снова начав откручивать панель ответил Рубэн.

– Ай, да ладно. – обреченно махнув рукой ответил Эдвин и взяв со стола отвертку начал помогать другу.

Рубэн приоткрыл центральное отделение, крутанул кристалл в сердцевине установки, закрыл его обратно. Макет работал как следует: переключение функционировало, задержек почти не было. На последнем из опытов Эдвин понял, что его помощь уже не требуется, после чего сразу пошёл искать служащих, которые помогли бы перенести конструкцию к месту проведения выставки. Несмотря на ранний час, жизнь в стенах университета уже бурлила, однако найти хотя бы одного из слуг оказалось нелегко, и лишь чудом удалось урвать себе одного, после чего быстро объяснив, что нужно, молодой человек повёл мужчину за собой, и втроём они в три подхода смогли доставить макет под частые комментарии и переживания Рубэна, который на первых порах так вообще требовал найти ещё пару человек ради надёжности.

Вот столик, расположение… ну, не самое удачное, но тут уж ничего не попишешь. Попасть в основной проход дано не всем, а так – всего второй ряд, да и не где-то в тупиковом углу, а почти на повороте. Доставив макет, Эдвин, оставив своего друга, пошёл добывать ширму. Вернувшись уже таща весьма нелёгкие столбы и ткань, он обнаружил у стола Аделаиду, которая просто стояла рядом, наблюдая за суетой Рубэна.

– Привет, Ада, – окликнул он девушку, ещё не дойдя до стола.

– Привет, Эд, – улыбнувшись, ответила она. – Что это?

– Ширма. Руб, давай ставить.

– Пока сам, тут раскрутился задняя стенка.

– Я помогу, – проговорила девушка, подходя к Эдвину.

– Спасибо большое.

Вдвоём они быстро установили ширму вокруг стола. Эдвин бы справился, пожалуй, и один, однако отказываться от помощи в случае с Адой было бы как-то неправильно, она и так редко вызывалась в чём-то поучаствовать.

– Ада, ты будешь по итогу кому-то за столами помогать?

– Да, меня взяли в одну бригаду, так что… Я не буду вам мешать.

– Не говори глупостей, ты бы нам не мешала. Но ведь лучше, если ты поучаствуешь в проекте по специальности, а мы с Рубэном занимаемся исследованиями, ну, крайне далёкими от медицины.

– Да, – девушка потупила взгляд. – Так будет лучше.

– Вот увидишь, так всё и будет. – Эдвин положил руку девушке на плечо, и она кивнула.

Времени до начала оставалось всё меньше, но вот, несмотря на желание Рубэна проверить всё ещё раз и перепроверить, Эдвин настоял, что пора бы уже открываться и убрать ширму, которую следовало еще сдать. За сбором конструкции появились те, кого сейчас видеть хотелось бы меньше всего: Оскар и его компания.

Все трое были одеты, мягко говоря, вызывающе: на них были не просто парадные костюмы или университетская форма, нет – шляпы с пером, камзолы, по которым вязью шло серебро или золото, а на поясах висели рапиры в ножнах, которые по броскости не сильно уступали нарядам… Не так уж много народу могли себе позволить носить оружие в стенах университета, особенно во время выставки.

– Ой, кажись, тут слёт неудачников, – проговорил шедший первым. Высокий, с темными волосами и холодным взглядом он быстро пробежав по всей троице остановился на девушке – Ада, тебя сюда тоже магнитом притянуло? – Аделаида отвернулась и подошла ближе к Эдвину, который тут же прикрыл девушку собой, задиристый же парень окинул взглядом собираемую ширму и с усмешкой проговорил: – Вы чего, оставьте как есть. Я-то надеялся, вы поняли, что ваше творение лучше бы никто не видел.

– Ага, авось совесть заиграла, – с усмешкой проговорил стоящий рядом со статным юношей парень. Он был слегка полноват, что-то было в нём что вызывало презрение несмотря на дорогую одежду.

Тот повернулся к нему и, разведя руками, произнёс:

– Ну, Пьер, какая совесть? Им до её появления ещё рановато, не доросли они до людей.

– За свой проект переживай, Оскар, – холодно ответил Рубэн, оторвавшись от сборки ширмы лишь чтобы смерить их взглядом, от которого на лице Оскара появилась злость.

– Не позволяй себе слишком многого, червь. Ты вообще не должен так говорить без моего позволения, и спасает тебя лишь то, что я считаю тебя забавным.

– А я тебя – нет, – вернувшись к установке, холодно ответил Рубэн.

– Ну, посмотрим, как ты запоешь, когда поймёшь, что я был прав. Хотя надеюсь, что хоть из жалости кто-то поинтересуется вашим творением. Пьер, Бакстер, пошли, я и так потратил на них много времени.

– Конечно, они не стоят этого, господин Оскар, – проговорил с усмешкой Пьер. Бакстер же молча пошёл следом.

Как только троица отошла, Рубэн поднял взгляд на Эдвина и проговорил с лёгким недовольством:

– Эдвин, почему ты молчишь?

– Я бы и тебе советовал делать также. Игнорируй и он отцепится, со временем, а провоцировать его опасно.

– Меня он бесит. – пожав плечами проговорил Рубэн.

– Как и меня. Но помни, что он сын герцога, единственный.

– Он… ай, у тебя мозги промытые, – после он перевёл взгляд на Аду и, удручённо вздохнув, отмахнулся рукой. – Ладно, отнеси ширму, Эд. Я пока заполню бланк.

Эдвин потащил взятый инвентарь обратно. Ада пошла следом. Рубэн был в чем-то прав, пусть с его положением и можно было думать о гордости, но когда происхождением не вышел то приходится просто приспосабливаться, но он ведь и вправду не мог за неё заступиться, всегда думай о последствиях своих действий.

– Прости, что не заступился. Ты же понимаешь, я… – начал было оправдываться юноша.

– Эд, я понимаю. Я его боюсь и рада, что ты не лезешь на рожон, – девушка улыбнулась.

– Ясно… да, наверное, – слегка смутившись, ответил Эдвин. Даже если Аду всё устраивало, то его нет.

– Ладно, я пойду к своим. Удачи вам на выставке.

– И тебе тоже удачи.

Сдав ширму, Эдвин быстро направился обратно к столу наблюдая уже как выставка разворачивается всё больше и больше. Инспекторы проходили от стола к столу. Последние минуты перед началом тянулись мучительно долго, волнения и, как обычно, простая мысль: перед смертью не надышишься, однако у своего стола Эдвин наблюдал как его друг усиленно пытался и, так и не отставая от макета. Опередив инспекторов, к столу подошёл профессор Эмброуз.

– Ну, молодёжь, как настрой? – весьма бодро спросил профессор.

– В порядке, – ответил Рубэн, даже не поднимая взгляда.

– Всё готово? – продолжал напирать Эмброуз, при этом обходя стол с установкой по кругу.

– Да, – парень посмотрел на профессора. – Установка в порядке, к демонстрации готовы.

– Славно, славно. Если что, я буду за профессорским столом весь день, подходите, если что потребуется. Уверен, наше творение произведёт впечатление, – Эмброуз просто-таки излучал оптимизм.

– Я тоже в этом уверен, – спокойно ответил Рубэн.

Эмброуз еще поговорил о мелочах и дал напутствия, после чего был вынужден отойти пропуская двух подошедших инспекторов который оглядели установку, попросили её открыть и что-то черканув в листе с которым ходили двинулись дальше, а профессор, на последок еще раз пожелав удачи, удалился. Как только он отошёл на достаточное расстояние, Рубэн с усмешкой проговорил:

– «Наше» – это даже забавно. Он ведь к ней и пальцем не притронулся.

– Ну, он не мешал и всё, о чём просили, давал, так что пускай, – возразил Эдвин, провожая профессора взглядом. – Если послушать, что происходило у других, я бы сказал, нам с ним повезло.

– Не пускай. Мне не особо хочется, чтобы при упоминании этого изобретения рядом с нашими фамилиями была и его, – с неприязнью проговорил Рубэн.

– Ну, пока мы здесь, мы, считай, зависимы. С этим стоит смириться.

– Ты ко всему мириться готов, Эд. Хотя тут, пожалуй, ты и прав.

Эдвин попытался выдавить из себя усмешку – получилось не очень. Но, и Рубэн уже вновь был полностью поглощён установкой, так что, наверное, и не обратил внимания, и юноша лишь мог чуть подсобить ему в этом деле.

Наконец вроде всё было нормально, Эдвин с опаской посмотрел на товарища, пусть ему в голову не взбредет еще что, вынув из кармана часы Эдвин присвистнул, времени оставалось не так уж и много.

– Ну что, пойдём слушать выступление? – повернувшись к другу, проговорил Эдвин. – Будет сам император.

– Я, в отличие от некоторых, его видывал вживую. Я побуду здесь, а ты можешь сходить – не так часто выпадает шанс.

– Ну, как знаешь, – пожав плечами, ответил парень.

Утянуть друга от установки не вышло, ну ладно, Эдвин поднялся и двинулся к общему залу, попросту, а официально носившему название Зал Истины, решив по пути заглянуть к Аде, которую в утренней спешке забыл пригласить составить ему компанию.

Место у девчонок было явно похуже, они были в третьем ряду, где то в середине ряда, далеко от всех сквозных проходов и главное что у стены и в тени… пожалуй здесь будет прохладно даже днем. Ада была тут, суетилась вокруг стола в компании других девушек из своей группы.

– Ад, не хочешь сходить, императора послушать? – подойдя, спросил парень.

Девушка, казалось, сомневалась, однако, повернувшись к другим, которые всевозможными жестами показывали ей соглашаться, ответила:

– Хорошо, я согласна.

Эдвин подал ей руку, после чего они вместе двинулись к месту выступления.

Помещение было полным. Они еле успели занять места в одном из последних рядов, учитывая, что до начала церемонии оставался ещё где-то час. Ближайшую к сцене половину занимал аристократический свет империи: герцоги, графы, виконты – здесь были представители многих знатных семей. Зал Истины было не узнать. Обычно это место становилось сценой для публичных лекций, дебатов и общих собраний, где любили обсудить политику, действия императора и церкви, отдельные их решения и прочее, но такие мероприятия редко собирали столько народу, а в любые празднования вся официальная часть также проводилась здесь, но не так часто университет впускал в свои стены посторонних, потому зрелище это было можно сказать необычное.

Ровно в девять, вместе с боем часов на башне, на сцену вышел ректор. Высокий, одетый в торжественное одеяние, его светлые волосы были аккуратно уложены, а заострённая бородка тщательно расчёсана. Его внешний вид немного выбивался из того, что обычно представляли при слове «ректор»; главным же из этого немногого был возраст – Винсенту, ректору Имперского университета, было около сорока, хотя обычно этот пост занимали люди весьма преклонных лет. Он оглядел зал – полная тишина повисла довольно быстро, после чего он заговорил. Краткое предисловие и благодарность явившимся, а после – объявление, которого многие из собравшихся, собственно, и ждали.

– Честь открыть выставку и выступить с первой речью представляется императору Астории – Пелагию Первого своего имени, нашему сюзерену и повелителю. Хотя вернее будет сказать, что это для нас честь, что его высочество согласился выступить на здесь.

Аплодисменты заполнили зал, и на сцену через коридор гвардейцев поднялся император собственной персоной заняв место за трибуной. Он был примерно ровесником Винсента, однако в походке и во всём внешнем виде его императорского величества было столько достоинства, что Эдвин поражался. Кинув взгляд на свою спутницу, юноша не заметил ни капли того восторга, который испытывал сам.

Император говорил о важности науки, о том, что государство на пороге новой эпохи и что именно студенты – будущее империи, и именно им предстоит в будущем приумножить имеющееся.

Зал взорвался аплодисментами. Эдвин встал, хлопая, как и окружающие его люди, после чего кинул взгляд на Аду, стоящую рядом и хлопающую, казалось, лишь для вида. Юноша, помотав головой, отбросил мысли докапываться до причин сейчас было не время, да и не место.

После императора выступили представители профессорского состава – который говорил о важности выставки как возможности заявить о себе; стражи – напоминавший правила поведения и призывавшие соблюдать все нормы; и студентов – который благодарил за представившуюся возможность, рассказывал о предыдущих именитых участниках выставок и их изобретениях, оказавших огромное влияние на жизнь и чьи имена вошли в историю, и желали успеха как студентам, так и тем, кому лишь предстоит ими стать. Последнюю речь Эдвин слушал особенно внимательно, как-никак довелось приложить руку к её написанию, а потому положительная реакция публики после её завершения порадовала парня.

Народ потянулся кто к сцене, кто к выходу. Эдвин, взяв Аду за руку, двинулся к выходу, ловко лавируя между двигающимися куда более чинно и спокойно, после чего вышел под открытый воздух. Эдвин наконец решил спросить идущую рядом девушку:

– Ты, кажется, недолюбливаешь императора? – стараясь звучать как можно более буднично спросил парень.

– Как будто от той, чью семью казнили, ты ожидал другого? Он смилостивился надо мной… но… я не могу простить.

– Я понимаю. Однако лучше… впрочем, не мне тебе советы раздавать.

Ада натянуто улыбнулась.

– Спасибо за понимание.

Они распрощались, условившись встретиться ближе к вечеру, после чего Эдвин быстро двинулся к Рубэну, рассчитывая успеть к столу до наплыва посетителей. В то, что император лично будет осматривать всё, юноша не верил – скорее всего, по итогам выставки его вниманию представят избранные профессорским советом проекты, и если это так, то было бы очень славно попасть в их число.

Вот наконец начали появляться первые посетители, пришедшие оценить и поглядеть творения дарований – как университетских, так и собранных со всей империи, послушать лекции именитых учёных и профессоров. Многие сейчас просто мимоходом осматривая выставку, направлялись к главному залу, где минут эдак через пятнадцать должен был выступать весьма именитый профессор с лекцией по истории. Однако у некоторых стендов уже задерживались гости. Эдвин сидел, скучая; рядом, постукивая ногой по полу, сидел Рубэн, разглядывая гостей. Эдвин быстро пересказал другу, что было в главном зале, однако не похоже, чтобы того, который за весь разговор взглянул на юношу лишь единожды, хоть немного интересовала церемония открытия. Минуло почти два часа; народу, ходящего между столами, становилось всё больше, и несколько человек выслушало описание их устройства, однако, не особо заинтересовавшись, двинулись дальше.

Время тянулось медленно. Их изобретение казалось и самому Эдвину весьма узкопрофильным, однако всё равно было обидно, что оно не привлекало внимания. Час тянулся за часом. За всё время до обеда действительно интересовались устройством лишь пару раз; остальные же, просто осматривая установку, читали небольшое описание и шли дальше. Первым на обед Рубэн отправил самого Эдвина; после возвращения товарища отправился сам, однако очень скоро вернулся с парой завернутых бутербродов.

– Мог и нормально поесть, – проговорил Эдвин с грустью, глядя на скудный перекус друга.

– Ещё успеется. Подходил кто?

– Трое из имперской канцелярии, но без особого интереса.

Эдвин разочарованно оглядел выставку.

– М-да, ладно. Тогда как я поем, можешь сходить, глянуть, что у других.

– Ещё успеется, не последний день тут стоим.

Вяло ответил Эдвин, хотя отрицать что ему хотелось посмотреть, что у других было бессмысленно, но и упустить тех, кто заинтересуется не хотелось тоже, как никак это был первый проект, который имел не просто теоретическое описание принципа или идеи, нет, это была собранная и рабочая установка, первый реальный образец созданный своими руками за всё время обучения здесь.

– Как знаешь. – спокойно ответил Рубен продолжая есть бутерброд без особого аппетита.

Вот подошли двое. Прочитав описание, они сперва попросили рассказать подробнее, после чего первыми попросили демонстрацию, которую Рубэн, отложив еду, воодушевлённо провёл, пусть и со второй попытки. Эдвин же, наблюдая как за другом, так и гостями, внезапно заметил, что вся левая часть лица одного из них изуродована ожогом, который поверх покрывало словно маревом и который он до этого будто не замечал. Однако стоило отвлечься на подошедших к столу товарищей, как вместо марева с ожогом теперь была просто прикрывавшая эту часть лица маска. Показалось? Нет, слишком явно он видел ожог, но… почему сейчас?

Рубэн в это время выслушивал, что изобретение весьма интересное и у гостей есть идея, где его можно испытать, так сказать, в полевых условиях. Потому, возможно, им ещё удастся поработать вместе – ведь они собираются просить разрешение у ректора и обещают позже подойти и рассказать подробнее. Эдвин слушал краем уха, погруженный в собственные мысли.

– Нас заметили, – воодушевлённо проговорил Рубэн, глаза которого буквально горели, при этом хлопнув Эдвина по плечу вырвав его из задумчивости.

– Это было само собой разумеется, – проговорил, опередив Эдвина, подошедший чуть ранее вместе с Адой Дилан.

– Рад, что это произошло так скоро, – с ухмылкой проговорил и Эдвин возвращаясь в привычное русло. – А то ты, явно, кажется, уже упал духом.

Рубэн отмахнулся.

– Не смеши, я и упал духом. Само собой, мой проект на голову выше большинства, обидно, осознавая это, сталкиваться с вопиющей незаинтересованностью. Но всё нормально, Эд, если всё выгорит, всё встанет на свои места.

Эдвин усмехнулся и хлопнул друга по плечу.

– Выгорит. Если они представители кого-то дельного, у ректора нет причин отказывать. Правда ты уверен, что стоило говорить что наша установка способна раскрыть аномалии? Мы ведь по сути на аномалиях её не проверяли то.

Рубэн отмахнулся.

– Я уверен она сработает, даже на том же призрачном коридоре. Вернее мы увидим явно больше с её помощью.

– Это да, но утверждение то голословно.

– Не сказал бы, я уверен в этом и словно бы ничего не противоречит тому что так и будет, а для того чтобы заинтересовать громкие слова самое то.

– Ну как бы он прав. – вклинился Дилан. – громкие заголовки и обещания самое то для рекламы.

– Да конечно, но всё же нужна проверка…

– Рано или поздно её устроим, разных интересностей в этих стенах хватает.

Эдвин улыбнулся и с усмешкой проговорил:

– Ну да, хотя с учетом тог с каким трудом мы её таскаем мы вряд ли успеем.

– Не спорю, рано или поздно подвернется удобный случай.

– Это точно.

– Ну а я вам сообщу если что. – с улыбкой добавил Дилан.

Эдвин усмехнулся и повернулся обратно к Рубэну.

– Кстати, как думаешь, откуда эти двое?

– Сложно сказать. Ну, они похожи на военных.

– Хороший вопрос, – задумчиво проговорил Дилан. – Выправка у них есть, суровые ребята. Может, инквизиция или жандармы?

– Или сыск? – добавил Рубэн.

– Очень надеюсь, что вы неправы, – ответил Эдвин. – Не хотелось бы привлекать внимания подобных организаций.

– Всё равно, если изобретению дадут ход, – уверенно проговорил Рубэн, после чего посмотрел на Дилана и Аделаиду. – Ладно, вы-то по делу пришли?

– Нет, узнать, как у вас дела. Но и так вижу, что неплохо.

– Даже очень, – самодовольно ответил Рубэн.

– Не хотите посмотреть, что у других? – спросил Дилан.

– Как-нибудь потом, – быстро сменив радость в голосе на равнодушие ответил Рубэн.

Дилан оглядел всю четвёрку, после чего предложил, уже смотря на Эдвина:

–Я могу помочь Рубэну вместо тебя, а вы с Адой сходите, осмотритесь?

Эдвин переглянулся с Рубэном, который с усмешкой кивнул, и юноша, повернувшись к товарищу с благодарностью, проговорил:

– Да, пожалуй, спасибо, Дилан.

Вместе с Адой Эдвин пошёл к началу выставки. Тишину быстро развеял разговор о пустяках. На выставке действительно было что посмотреть, пускай, о паре проектов он знал и так, а в паре косвенно даже участвовал, однако подавляющее большинство было в новинку, а потому было интересно послушать, о чём додумались коллеги или те, кто в будущем могли ими стать. Пару таких задумок юноша отметил и для себя и даже познакомился с их авторами. Неплохая теоретическая база даже позволила поддержать беседу и позадавать дельных вопросов, да так, что парень с интересом не раз делал пометки у себя в блокноте. Вот она, прелесть университетского сообщества: одному человеку не под силу передумать и перепробовать всё, а вот возможность узнать о чём-то от других, кто уже провёл исследование и убил на это дело много времени, вполне себе реальна. Да и, по правде, можно и идей подчерпнуть, да таких, до которых сам вряд ли бы дошел.

Пока они стояли в очереди на очередную демонстрацию, Эдвина отвлёк оклик:

– Эй, Эд! – к ним шёл парень, произносивший вступительную речь от лица студентов.

– Да, Зейн?

Парень поклонился Аде, после чего, повернувшись обратно к Эдвину, проговорил:

– Спасибо, ты правда выручил с речью.

– Пожалуйста, рад был помочь, – Эдвин пожал протянутую руку.

– Слушай, если будешь сегодня свободен вечером, заходи ко мне – отпразднуем начало выставки.

– Если получится, обязательно загляну.

Зейн вдруг кинул взгляд на Аду.

– Эм, ну тебя тоже если что рады будем видеть. – Ада на миг показалась удивленной, и Зейн. улыбнувшись тут же добавил – я не из консервативных кругов чтобы быть против твоей компании

– Спасибо, тогда я с радостью.

– Вот и славно.

Зейн ещё раз пожал Эдвину руку, после чего двинулся прочь.

– Теперь у нас совместные планы на вечер. – с улыбкой подытожил Эдвин.

– Ага. Выручил с речью? – провожая парня взглядом, спросила Ада.

– Он попросил меня проверить и дополнить одну часть.

– И ты мне об этом ни слова?

– Ну, я решил, что это не так уж и важно.

– А мне кажется, ты примельчаешься. Подобные речи очень важны, и то, что Зейн обратился к тебе, это классно.

– Ну да, вроде того. – подобное замечания слегка смутило Эдвина.

Пробродив так пару часов, они вернулись к столу, где Рубэн что-то объяснял очередным желающим послушать про их изобретение. Попрощавшись здесь с Адой и пообещав встретиться после закрытия выставки, на стуле дремал Дилан. Мда, чувство атмосферы у парня было на уровне, в отличие от трудолюбия.

– Решил вернуться? – закончив объяснение, спросил Рубэн с лёгкой усмешкой.

– Ну, не бросать же тебя насовсем. Было что-то интересное?

– Ну, напрямую желание проверить наш макет больше никто не выражал.

В этот момент потянулся на стуле Дилан и посмотрел на парней.

– Как прогулялись? – сонно проговорил он, протирая глаза.

– Славно, много интересных работ. Думаю, и Аду заинтересовали несколько.

– Ясно. Ладно, тогда, наверное, до ужина. И, Рубэн, ты же завтра пойдёшь на лекцию профессора Корнера?

– Ну, конечно, – ответил Рубэн, словно это было само собой разумеющееся.

– Тогда я составлю тебе компанию.

– С чего такой интерес?

– Считай, захотел преисполниться знаниями. Он же руководитель бригады Мелины?

– Кого?

– Да, он, – ответил за друга Эдвин.

– Ну, вот и причина, – усмехнувшись, проговорил Дилан, махнув рукой на прощание.

– Мелина – это кто? – с лёгким непониманием уточнил Рубэн переведя на Эдвина взгляд.

– Девушка с длинными чёрными прямыми волосами, наша сокурсница. Мы на лабораторных по алхимии пересекались.

– А, отличница, да, припоминаю.

Эдвин ухмыльнулся.

– Пожалуй, с этого мне и стоило начать.

– Пожалуй.

Понемногу вечерело, и начали зажигать фонари. К столу вернулись двое заинтересованных.

– Мы поговорили с ректором, – заговорил тот, чьё лицо закрывала слегка покрытая маревом маска. – Он рассмотрит наше прошение и, думаю, завтра уже всё решится.

Пока мужчина говорил, Эдвин разглядывал его и спутника. Говоривший был высокий, а слегка рябящая маска частично скрывала ожог. Его компаньон был пониже, крепкий и коренастый, и, казалось, не особо разговорчивый.

– Было бы славно, – ответил спокойно Рубэн. – Как вас звать, господа?

– Моё имя Бенедикт, мой коллега – Андреас.

– Рад знакомству. Я – Рубэн, мой же коллега – Эдвин.

– Честь для нас, – сняв шляпу и слегка склонив голову, проговорил представившийся Бенедиктом. Андреас повторил жест следом за ним. – На сим мы откланиваемся до завтра. Удачи вам, юные дарования.

– До завтра, – ответили вместе парни.

С этими словами мужчины пошли прочь. Рубэн, проводив их взглядом, вернулся на своё место и сел.

– Представиться представили, но откуда – так и не сказали, – подметил Эдвин, когда гости отошли от стола.

– Ну, если всё пройдёт хорошо, завтра и узнаем, – равнодушно отозвался парень.

– Кстати, слышал, что завтра вроде как будет выступать Зорис.

– Правда? – непривычная нотка интереса.

– Ну, я пару раз слышал от других.

– Интересно, нужно будет сходить.

Эдвин посмотрел на друга слегка удивлённо.

– Правда?

– Ну, его я как минимум ещё не видел, – спокойно ответил Рубэн. – Так что было бы неплохо глянуть.

– Удивлён, что тут наши мнения сходятся.

– И такое бывает.

Время текло медленно, Эдвин обнаружил что куда-то пропал его карандаш для заметок, который явно был при нём еще в обед, а быстренько записать идеи с выставки нужно было потому парень, быстро сообщив Рубэну что ему нужно отлучиться в общежитие двинулся туда за запасным, хорошо хоть блокнот не пропал.

Эдвин шел быстро, как никак бросать Рубэна на долго не стоило да и не хотелось, вдруг из-за угла прямо в него влетел мужчина, Эдвин быстро восстановил равновесия как на лицо ему попал странный песок, секунда непонимания сменилась дикой болью, Эдвин вскрикнул и начал отряхивать с лица непонятное нечто, но, хоть боль и ослабла, но жжение продолжилось, а мир перед глазами поплыл, однако звуки он продолжал слышать явственно.

– Простите, простите. Вы в порядке? – говорил мужчина на которого он только что налетел.

– Да-да… – какого хрена, в глазах двоилось, привычные цвета смешались с невиданными яркими, постоянно меняющимися, переливающимися и плывущими. – я в порядке.

Это было так неприятно, но при этом и будто бы знакомо… но сейчас этого быть не должно.

– Простите еще раз, набивал трубку и зазевался. – Эдвин с трудом в собеседнике узнал Андреаса. – вы точно в порядке?

– Да, – Эдвин попытался протереть глаза, но безрезультатно, – просто голова кружится вот и не успел среагировать.

– Вас довести до медпункта?

– Нет, спасибо, я сам дойду до общаги, всё нормально.

– Как знаете, здоровья вам в общем.

Что это за табак такой, подобные галлюцинации он помнил лишь из детства когда зрение постоянно сбоило, но с возрастом это стало куда незаметнее и вот опять.

Эдвин пройдя пару десятков метров зашел за угол и прислонился к стене пытаясь протереть глаза и лицо, следовало найти воду и промыть, но до общаги идти далеко.

Эдвин двинулся к туалету стараясь идти спокойно и не в кого не врезаться в том буйстве красок и образов что стоял перед глазами и стараясь молча терпеть крайне неприятное жжение по всему лицу, и что самое неприятное на глазах. Поворот, коридор и вот он на месте, раковина и наконец боль ушла, пять минут и зрение снова в норме, относительно, какие-то остаточные последствия еще давали о себе знать, то какой-то предмет вспыхивал слепя, то обычно красная крыша вдруг начинала переливаться разными цветами, то по коридору за человеком шла тень, не та что стелется по полу или стене и днем почти невидна, нет, именно что абсолютно черный силуэт. В такой момент всё чего хотелось это надеть шоры чтобы видеть, как можно меньше, а лучше просто где-то свернуться и закрыть глаза пока всё это не пройдет.

Дойдя до общежития Эдвин быстро отыскал карандаш и еще раз прополоскал лицо водой, и подождав еще десять минут двинулся обратно. Что произошло он не понимал… однако Андреас, какой-то порошок и такая реакция… сомнений в том что он так отреагировал на тот «табак» почти не было, слишком удачное совпадение, и они предлагали им работу?

Погруженный в свои мысли Эдвин вернулся к столу, Рубэн ограничился недовольным взглядом.

Первый выставочный день подходил к концу, и поток гостей становился всё меньше, и вот время посещения университета кончилось. На пару с Рубэном удалось оттащить макет в лабораторию. После был ужин в компании Ады и Дилана. Эдвин распрощался с Рубэном, ведь оказалось что Дилан, тоже был приглашён Зейном, Эдвина уже почти не удивляло новый факт о знакомствах его друга, наверное проще было найти в университете того с кем Дилан был в плохих отношениях нежели тех с кем на короткой ноге. Прошло полчаса, и вот они уже на месте. Зейн собрал лишь два десятка человек. И что куда важнее – при беглом осмотре выяснилось, что компания Зейна не пересекается с компанией Оскара и ещё пары человек, с которыми Эдвин не очень-то ладил да и собственно не очень то и хотел.

Местом сбора стала одна из аудиторий второго корпуса. Здесь была еда, выпивка и игры. Однако пока почти все просто болтали между собой, обсуждая начавшуюся выставку.

Потом, пара тостов, общее поздравление, и Эдвин с удивлением обнаружил, как незаметно пролетело несколько часов, а потому, как только первые люди начали расходиться, юноша, несмотря на весьма приятное времяпрепровождение, решил последовать их примеру. Выступление понтифика должно было быть одним из первых, а значит, следовало встать пораньше, чтобы занять места. Но о том, чтобы нормально выспаться, речи уже идти попросту не могло – но следовало хотя бы попытаться.

Глава 2

Выступление Зориса стало весьма неожиданным событием, которое буквально взбудоражило университетскую среду, однако до наступления утра Эдвин даже не представлял, насколько. Парень встал ещё до рассвета и быстро привёл себя в порядок, намереваясь перед тем, как занять место, проведать установку и, скорее всего, встретиться там с Рубэном. Однако подозрения закрались в душу уже во дворе: немало людей стояло у входа в главный корпус, где находился общий зал.

Эдвин, решив сперва проверить, что же там творится, обнаружил, что помещение набито битком, и это с учётом того, что до начала выступления оставалось около трёх часов. Такого ажиотажа он не ожидал. Церковь любили не все, ведь, несмотря ни на что, университет в целом был тем ещё рассадником разных, не совсем следующих государственной политике идей и течений, пусть и ничего радикального. Так что ректор в целом даже поддерживал такое положение дел, аргументируя это тем, что истина рождается в спорах. Однако сейчас все обсуждали грядущее выступление, и это при том, что Зорис из всех понтификов был тем, кто и так не так уж редко выходил в свет.

– Мы его увидим!

– Ага, мой отец рассказывал, что встречал его во дворце, во время одного из императорских приёмов.

– Считай, увидим нового апостола.

– Чего ты? Он ненамного младше нынешнего.

– А кто, если не он!

Рубэн протиснулся к Эдвину где-то через час ожидания.

– Всё-таки дошёл, – поприветствовав друга, спросил Эдвин, убирая свой плащ со второго места.

– Ага, только не уверен, что оно мне уже нужно.

– Я тоже не ожидал, что все настолько заинтересуются.

– М-да, ну, пока подождём. Популярность понтифика даже пугает.

– Он герой.

– Один из многих. Императору следовало бы подумать о том, кого в народе должны любить больше.

– Ты, как обычно, слишком серьёзен.

– В отличие от тебя, я немного слежу за ситуацией, вот и всё. Ну, да ладно.

Шквал, галдёж… Студенты и преподаватели скрашивали скуку ожидания разговорами, и лишь изредка во всём этом галдеже можно было выловить голоса наиболее яро спорящих или что-то доказывающих студентов.

Наконец на сцену взошёл ректор, призывая зал к тишине. Дежурные приветствия и объявление:

– Сегодня перед вами выступит Герой гражданской войны, первый меч церкви и защитник веры. Понтифик Зорис!

Зал взорвался аплодисментами.

Зорис вышел на сцену. Эдвин пытался разглядеть не только самого понтифика, но и инквизиторов, что должны были сопровождать его, однако, как ни старался, не увидел ни одного. Сам понтифик был высок и статен, несмотря на то что ему уже перевалило за шестьдесят. Он был облачён в сутану, а на поясе висел клинок, с которым, по слухам, Зорис не расставался никогда.

Мужчина говорил чётко и уверенно, вышагивая по сцене из стороны в сторону и не сводя с зала взгляда. Он смотрел, и те, кто сталкивался с ним взглядом, были уверены: он видит, он говорит именно с ними. Он говорил о морали и нравственности, о границах, которые не стоит пересекать даже во имя прогресса, и о важности, несмотря ни на что, оставаться людьми. Его слова заседали глубоко в душе, и даже если в чём-то ты с ним не соглашался, всё равно что-то в его голосе и манере речи заставляло прислушаться. Заставляло задуматься.

Вот понтифик закончил речь. Шквал аплодисментов буквально взорвал зал. Эдвин был и сам среди вставших и яростно аплодирующих. В голосе понтифика было нечто, что заставляло – даже если ты не верил его словам – хотеть в них верить. Сейчас он был готов идти за человеком на сцене и в огонь, и в воду. Он боялся, но и восхищался им. Эдвин помотал головой – сложно не последовать за голосом героя, на рассказах о котором выросло всё его поколение.

После все потянулись к выставке. Рубэну с Эдвином следовало ещё доставить на место макет. Не успели они войти в лабораторию, как в комнату вбежала девушка.

– Подождите!

Парни переглянулись.

– Что случилось?

– Я от профессора Эмброуза. Он просил вас не выносить макет, ему необходимо… как это… заверить его по просьбе ректора.

– Заверить? – удивлённо переспросил Рубэн.

– Ну да, он так сказал, – кивнув, подтвердила девушка.

– А он сам где?

– Он просил меня это вам передать с утра, но я не нашла вас. Сам он был на выступлении, думаю, скоро подойдёт.

Ждать профессора пришлось примерно полчаса, потом минут десять формальностей с заполнением пары бумаг, для которого Рубэну пришлось даже приоткрыть установку. Как не переставал повторять профессор, «лишь формальность», однако, кажется, он подходил к ней не совсем безответственно – ведь наполнение он уже видел пару раз, недаром был научным руководителем проекта.

– Рад, что вашим изобретением заинтересовались. Я отнесу бумаги ректору и, думаю, завтра вы сможете провести тесты.

– То есть разрешено? – очень неумело скрывая радость, проговорил Рубэн.

– Пока нет, но я не вижу ни одной причины отказать. Однако последнее слово за ректором, но думаю, он позволит.

– Спасибо вам.

– Не стоит, не стоит. Хотя, как только пройдёт испытание, и вы вернётесь, сразу ко мне, расскажете, что да как.

– Конечно, профессор, ваши наставления были очень полезны, – ответил уже Эдвин.

Профессор развернулся и собирался покинуть кабинет, однако вдруг замер.

– О, – он повернулся обратно к парню, – кстати, Эдвин, твоя статья – успеешь к окончанию выставки?

– Думаю, да. Работы там осталось достаточно, однако все данные уже, можно сказать, на руках.

– Славно, очень славно.

Профессор покинул кабинет в сопровождении девушки-ассистентки. Эдвин же начал искать, кто бы мог помочь доставить макет обратно на выставку. Свободных слуг не было, потому пришлось тащить его самим. С трудом и парой остановок, но они сумели доставить установку к столу. Рубэн был зол на подобное отношение.

Новый выставочный день, как и прошлый, начался скучно. Даже не теряющий интереса Рубэн на втором часу слегка заклевал носом – а значит, ночь у него выдалась бессонной. Однако, вздрогнув, он вынул из сумки книгу и начал читать. Как подобное монотонное занятие не вгоняло его в ещё большую сонливость, парень мог лишь гадать.

К столу подошёл Бакстер. Рубэн, лишь подняв на него взгляд, разочарованно вздохнул и снова опустил глаза в книгу.

– Ну-с, господа, какие успехи? Уже поразили светлейшую публику вашим… чем это вы там занимаетесь? – с ехидством проговорил аристократ.

– Ну, неплохо, – ответил Эдвин, делая вид, что не замечает ехидства и видя, что его друг интереса к разговору не проявляет. – Есть заинтересованные.

– Понятно. И в чём же суть вашей поделки?

– Если вкратце, то видеть больше. А если подробнее…

Внезапно его оборвал Рубэн:

– Эдвин, понимание подробностей потребует больше умственных усилий, чем он привык тратить.

Бакстер с неприязнью посмотрел на Рубэна.

– Очень смешно. Мне хотя бы хватает ума не считать, что каждое моё творение изменит мир. Милый идеализм, но мы уже взрослые люди.

– Лучше идеализм, чем твоё изысканное ничегонеделание. Кстати, чего ты здесь, а не у вашего стола? Неужто Оскар отослал?

– Я предпочитаю наблюдать, а не хвататься за всё, что под руку попадётся. Кстати касательно Оскара, предупреждаю: ты ему забавен, Рубэн, но не стоит его злить. Он сегодня в дурном настроении.

Рубэн покосился на Бакстера с неприязнью.

– Мы не собираемся с ним разговаривать. Пусть не лезет, и никто никого злить не будет.

– Эх, сразу знал, что пустая затея. – разведя руками и вздохнув проговорил Бакстер – Рубэн, говоря по-простому, не забывай своё положение, и тогда проблемы исчезнут.

– Я своё положение помню. Мы с тобой, Бакстер, равны, а Оскар… То, что он стоит выше меня, не является поводом, чтобы я ему сапоги лизал. У меня есть гордость. Передай Оскару, что если он перестанет лезть, то проблема сама себя исчерпает.

– Проблемы могут быть только у тебя, Рубэн.

– Графы не любят, когда им угрожают.

– Моё дело – предупредить. Как пожелаешь. Удачи с вашим… творением.

Рубэн сел обратно на стул.

– Чёртов павлин. Считает, что коль трётся вокруг Оскара, то лучше меня.

Эдвин проводил парня взглядом, после чего повернулся к Рубэну. Это всё очень ему не нравилось.

– Рубэн, он не просто так предупредил. Возможно, стоит прислушаться. Нам ни к чему ссориться с Оскаром ещё сильнее.

– Я ни с кем не ссорюсь, – проговорил Рубэн и, вновь открыв книгу, продолжил читать.

– Но я вот не понимаю, с чего Оскар так обозлился на нас. Как думаешь, какая его муха укусила?

– Да как-то всё равно, – не отрываясь от книги, равнодушно ответил Рубэн.

– Может, начало выставки? Он не любит, когда кто-то лучше него… А проект его я видел… Скажем так, ничего интересного.

Рубэн тяжело вздохнул и, вложив закладку, закрыл книгу.

– Ага, и потому он вымещает своё неудовлетворённое эго на нас. Звучит вполне, хотя я полагаю, что его всё-таки обскакал кто-то небезразличный ему.

– Ну вот, как просто ты включился. Значит, небезразличный… Может, кто-то равный ему по статусу?

– Скорее всего. И если это так, то укусившая его муха – второй из наших герцогских отпрысков.

– Дело раскрыто! – хлопнув в ладоши с улыбкой, проговорил Эдвин.

– Ага, только это лишь догадки… Чужая душа – потёмки, особенно учитывая, насколько чёрная она у него.

Рубэн кинул взгляд на Эдвина, после чего демонстративно снова открыл книгу, показывая, что разговор окончен.

День шёл своим чередом. До обеда была лишь пара заинтересовавшихся. На обед Эдвин пошёл первым, по дороге заглянув к Аде и пригласив её с собой. Рубэн, как обычно, не хотел отлучаться от установки. В столовой было многолюдно, однако найти местечко удалось. После еды, проводив Аду до её места, Эдвин пошёл обратно к Рубэну. Однако, вернувшись к столу, он обнаружил, что тот о чём-то спорит с профессором Рейндотом. Эдвин помнил его по курсу лекций и по тому факту, что ещё где-то с полгода назад он был научным руководителем Рубэна.

– Юноша, я требую, чтобы вы показали мне содержимое немедленно! – профессор был зол… Что Рубэн уже успел натворить? Хотя он выглядел спокойно… но это ничего не показывало, напускное спокойствие очень хорошо ему давалось

– Я не буду вскрывать установку во время выставки. Уважаемый профессор, прошу вас дождаться её окончания, и я покажу, что ваши подозрения пусты. Её устройство – наша с Эдвином разработка.

– Не хочешь по-хорошему – ладно.

Рейндот, кинув гневный взгляд, зашагал от стола прочь.

– Уважаемый профессор, прошу вас всё взвесить и не принимать поспешных решений! – вдогонку ему проговорил Рубэн.

Эдвин подошёл к столу, проводив профессора взглядом, после чего повернулся к другу.

– И что он хотел?

– Вскрыть установку. Наверняка уверен, что я украл его наработки. Самомнение выше крыши, – с лёгким презрением ответил друг.

– Ну, будь честен, ты же и вправду использовал ваши совместные исследования.

– Верно, использовал. И верно – совместные. Но не в таких масштабах, чтобы он мог претендовать на нашу работу.

Время текло весьма неспешно. Около полудня Рубэн в компании подошедшего Дилана ушёл в общий зал слушать лекцию профессора алхимии Корнера. В его отсутствие даже успели подойти ещё двое, которые попросили провести демонстрацию работы макета, которую Эдвин с радостью и провёл.

Рубэн пришёл где-то часа через полтора и уже без Дилана, который, по его словам, пытался пристроиться к компании, куда входила та самая Мелина, но с парой бутербродов. Эдвин вкратце пересказал, кто подходил и какова была их реакция, после чего они вновь сели ждать. Выставка текла как-то неспешно, так что юноша уже подумывал, не начать ли заниматься своими делами – притащить бумаги и продолжить, например, работу над статьёй. Из размышлений его вырвали подошедшие к столу вчерашние знакомые.

– Итак, мы снова здесь и с приятными известиями, – сняв шляпу, проговорил Бенедикт. – Вам одобрили выезд с нами на испытание, так что завтра с утра жду вас на этом же месте.

Рубэн не смог скрыть радости.

– Отлично! Однако как конкретно вы планируете проверять нашу установку?

– Хороший вопрос. Андреас!

Мужчина по команде вынул из сумки несколько бумаг и протянул их Рубэну.

– Это дело, в котором мы и планируем проверить ваш макет. Прошу ознакомиться, однако эти материалы конфиденциальны, потому, кроме вас и вашего напарника, никто не должен знать их содержание.

Рубэн быстро перелистнул пару листов, после чего поднял взгляд на Бенедикта.

– Конечно. Уверяю, всё будет в лучшем виде.

Двое мужчин, попрощавшись, направились к выходу.

– Ну, друг, моя догадка оказалась верна, – возобновляя перелистывание отданных бумаг, проговорил Рубэн.

– Про что?

– Они из имперского сыска.

Чёрт. Хотя, с другой стороны, не могло же всё идти хорошо. Сыск – это хотя бы не инквизиция, но от этого не становилось легче.

– Может, лучше тогда отказаться? – неуверенно проговорил Эдвин.

Рубэн странно посмотрел на парня.

– Нет. Это шанс, и я не планирую его упускать.

– Разве не лучше найти более полезное применение? Даже если испытания пройдут успешно – не заключай сделки, – попытался настоять Эдвин.

– Посмотрим. Я пока не вижу причин отказываться.

Почему он не понимал? Эдвин сжал кулаки.

– Рубэн. Быть постоянно под наблюдением следователей, то, что скорее всего вместо новых проектов они заставят нас улучшать этот, желая, чтобы мы сделали почти невозможное…

Рубэн в ответ пожал плечами.

– Зато наше изобретение начнёт приносить пользу, и нас будут спонсировать. Я не против довести нашу задумку до совершенства. Что-тебя-то не устраивает?

– Я хочу попробовать разное! Наш прибор и так выполняет все функции, которые мы хотели в него вложить.

– Да, да, да. Эдвин, – Рубэн оторвался от просмотра бумаг и поднял на Эдвина взгляд, – это в первую очередь мой проект, и я не позволю твоим страхам помешать ему пойти в дело.

– Сам потом не пожалей.

– Это вряд ли.

– Да ну тебя. Ты и вправду не понимаешь?

– Понимаю и считаю страх необоснованным. Не выдавай себя – и всё будет нормально. Быть невидимкой у тебя и так не получается, ты ж больно светишься для того, кто не хочет привлекать внимания.

– Это другое.

– Ага, конечно.

Вдруг среди бродящих гостей Эдвин приметил знакомого человека, который уверенной походкой двигался к их столу. Он был одет в серый костюм, поверх которого был накинут плащ. Подойдя, он улыбнулся и расставил руки.

– Эдвин, рад тебя видеть! Я, к сожалению, не смог заглянуть на открытие, но и пропустить такое событие тоже не могу себе позволить. – После он перевёл взгляд на сидящего Рубэна. – Прошу прощения за нескромный вопрос, но вы, полагаю, виконт Тавлок?

– Верно, – парень поднялся. – Рубэн Тавлок, к вашим услугам.

– Да, очень приятно познакомиться с вами лично. Я – граф Рудольф Орлок, – мужчина протянул Рубэну руку.

Тот спокойно её пожал и проговорил:

– Очень приятно. Тоже наслышан о вас.

– Итак, вот и плод ваших упорных трудов. Не против, если я взгляну на него в действии?

– Конечно.

Рубэн вместе с Эдвином провели демонстрацию.

– Что ж, славно. Одно дело – услышать, а совсем другое – увидеть. Просто магия, если бы это увидели бедняки с улиц. С выставки я вас дёргать не хочу, так что, когда она закончится, прошу вас взять выходной и прибыть ко мне. Я устрою собрание, где вашу установку продемонстрируем людям заинтересованным. Думаю, мы найдём ей не одно применение.

– Конечно, – с радостью ответил Эдвин. Вот и шанс. Кинув взгляд на Рубэна, тот тяжело вздохнув, кивнул.

– Так, ну, тогда я пока оставлю вас. Мне за сегодня желательно успеть посмотреть всё.

– Хорошего вам дня.

– И вам побольше внимания, – с этими словами граф махнул рукой и двинулся прочь.

Визит графа, ну хоть что-то радостное, он его уже наверное месяца три не видел, и общался лишь в письмах, из мыслей вырвал Дилан, который до этого стоял в сторонке не прерывая разговор с графом, а теперь решил подойти к столу и, оглядев парней, беззаботно проговорил:

– Вы так выглядите, словно поцапались.

– С чего взял? – первым ответил Эдвин.

– На лицах написано. Ну, да ладно, не лезу. Меня волнует вот что, Эд: как так вышло, что девчонка, интересная мне, интересуется тобой?

– Ты про Мелину? – Дилан кивнул. – Да кто её знает, мы толком и не общались.

– Не, если ты имеешь на неё планы – могу уступить, – с ухмылкой проговорил парень.

– Не имею, – резко ответил Эдвин. – Скажешь подобное при Аде – убью.

– Страшно! – демонстративно отшатнувшись, проговорил Дилан. – Это должно работать? – спросил он уже с усмешкой. – Ну ладно. Рубэн, если не помиришься с Эдом – убью. У-у-у.

– А с чего я?

– Ну, Эд парень не конфликтный, так что уверен, что виноват ты. Ну ладно, я пошёл.

Они проводили Дилана взглядом, после чего над столом вновь повисла тишина. Больше никто не подходил, а Рубэн словно язык проглотил – за почти час они не обмолвились ни словом. Но вот ещё одна группа подошла к столу. Эдвин был не в настроении из-за непробиваемости друга, однако продолжал делать, что положено, демонстрируя работу устройства. Ожидание, и снова несколько желающих, в этот раз преимущественно другие студенты.

Вдруг среди слушавших началась толкотня. Эдвин остановил демонстрацию и попытался понять, что происходит, но вдруг пара человек из группы повалились в сторону стола, и в завязавшейся кутерьме стол перевернулся вместе с навалившимся на него макетом. Эдвин тут же увидел, как от группы тихо отделились двое знакомых ему – Бирм и Уоррен. Юноша уже много раз видел их в компании Оскара, однако сейчас было не до выяснений, и он помог встать упавшим, после подбежал к Рубэну, который уже поставил макет, приоткрыл его и смотрел, всё ли на месте. На лице напарника читалась злость.

– Вот же… Это нужно было так умудриться!

– Работает? – смотря, что делает Рубэн, спросил Эдвин.

– Нет, нужно кое-что привинтить и, возможно, снять корпус. Чёрт бы побрал их!

Сволочи. Эдвин поднялся и проговорил громко:

– Так, демонстрация откладывается! Нам необходимо убедиться, что с установкой всё в порядке, приходите в другой раз! – Проговорив это, парень присел рядом с Рубэном и проговорил уже обычным голосом: – Возможно, это не по неосторожности. Там в группе дружки Оскара были.

Рубэн поднял полный злости взгляд.

– И ты их не остановил?

– Да откуда же я знал?

– А, чёрт, проехали. Я с этим герцогом ещё поговорю.

– Не стоит.

– Ещё как стоит! Мы ему не отвечаем, вот он и продолжает наглеть.

– Скорее из-за того, что отвечаем. Это его только злит.

– Я сам разберусь, что мне делать. Принеси инструменты из лаборатории.

– Хорошо.

Рубэн… С ним бывало сложно. Эдвин всегда удивлялся поведению своего друга. Надо было бы с ним поговорить, но лично и без толп зевак кругом. Инструменты достать оказалось целым испытанием, ибо лаборатория, где их оставили, была закрыта, потому пришлось тащиться к ключнику с просьбой отпереть её. Тот под роспись дал ключ, и – бегом за инструментами, а потом обратно к Рубэну, который уже копался в макете с помощью ключа, который носил всегда с собой.

– Долго ты.

– Да уж, все помещения позакрывали, пришлось побегать, – переводя дыхание, ответил Эдвин.

– Хорошо.

Вместе они нашли неисправности и начали их устранять одну за другой. Повреждения были несущественны, и, пожалуй, на будущее следовало немного увеличить ударопрочность корпуса, ну и заменить пару деталей на менее изношенные. Самое хреновое заключалось в том, что от падения полностью сбилась настройка прибора, а потому его всё равно пришлось тащить в лабораторию.

Когда помогавший дотащить слуга ушёл, Эдвин решил заговорить с Рубэном.

– Послушай, я понимаю твою радость и желание сразу воспользоваться представившейся возможностью, но… я правда не хочу работать с сыском. Ты и сам прекрасно понимаешь почему.

– Понимаю. Но не думаю, что они сразу начнут копать под нас и установят слежку.

– Да дело даже не в этом. Наш аппарат… Они могут задаться вопросом, как возникла идея.

– Пусть задаются. Ни ты, ни я не будем рассказывать про твой дар. Просто не выдавай себя и всё будет хорошо.

– Я не всегда могу контролировать это.

– Я понимаю… Эдвин, повторю ещё раз: несмотря на твои страхи, я соглашусь. И надеюсь, и ты поборешь их.

– Но не лучше ли подождать других? Может, кто из профессоров или аристократов, интересующихся наукой… Граф Орлок заинтересовался, он согласится финансировать проект и найдёт, где его применить.

Рубэн неприятно усмехнулся.

– Орлок… Он твой покровитель, Эдвин, не мой. Уж прости, что лишний раз дел с ним иметь не хочу, ибо знаю, кого он попытается задвинуть на второй план.

От подобного обвинения стало неприятно. Орлок был благородным человеком и вряд ли бы даже подумал о подобном.

– Ты предвзят. Граф – человек чести. Но если он тебя не устраивает… он обещал найти людей, которым может наша установка понравиться. Тут ты корысти не видишь?

– Вижу. Мы будем обязаны твоему покровителю. Он скорее всего захочет тоже стать частью нашей небольшой команды и примазаться.

– Рубэн…

– Я знаю таких благородных меценатов, поверь. Думая о чужом благе, они не забывают и о собственном. Сыск же просто даст нам деньги и работу. Это оптимальный вариант.

Слышать подобное было, мягко говоря, неприятно, однако, решив не пускаться в споры по поводу намерений графа… Всё происходящее злило.

– Я даже могу предсказать, что потребуют от нас, если возьмут под своё крыло: первым делом – уменьшить до размера ручного фонаря и создать несколько опытных образцов.

– Скорее всего… Правда, я пока не предполагаю, как сохранить весь спектр при уменьшении размера.

– Я тоже. И я не горю желанием тратить на это оставшиеся годы учебы, да ещё, не удивлюсь, если под надзором и запретом лишний раз рот открывать.

– Пока мы учимся, никто за нами пристально следить не будет, Эдвин. Но соглашусь, что придавать нашу работу огласке мы больше не сможем. Однако это практическое применение.

Эдвин начал перебирать иные варианты.

– Хочешь применить, так мы, например, можем попытаться заинтриговать астрономов. Уверен, наше изобретение при правильном подходе и паре изменений можно будет использовать и там. Нужны просто проверки. Да и в целом, после статьи я уверен, что мы найдём спонсора в научных кругах.

– После твоей статьи… В целом, я тебя понимаю и думаю, можно развить идею и в этом ключе. Однако сейчас заинтересован сыск, и лучший способ улучшить изделие – это использовать его на практике сейчас, без ожидания. В общем, Эдвин, разговор окончен. Твой секрет я выдавать не намерен и не заставляю и дальше участвовать, хоть и надеюсь, что мы и дальше будем работать вместе. Но я своё решение не изменю.

– Ясно. Значит, так… Иди ты к чёрту, Рубэн! Я тебя прошу по-человечески, а тебе насрать.

– Нет, мне жаль. Однако это мой проект, и я буду действовать исходя из того, что я считаю верным. Тем более, твои страхи надуманны. Мы не на инквизиторов собираемся работать.

– Ну и разбирайся сам.

Парень хотел бросить отвёртку, но, одумавшись, просто положил её и направился к выходу.

– Ключи оставь, – спокойно, как обычно, проговорил Рубэн.

Вынув из кармана ключи от лаборатории, он кинул их Рубэну, однако, пролетев, они с звоном упали на пол. Он даже не хочет слушать… Рубэн всегда был твердолобым, но никогда настолько. Сыск, инквизиторы… Да для них избавиться от очередного «не такого, как все» – считай за радость. Хотя он не сделал ровным счётом ничего плохого. А Рубэн, наплевав, сейчас подставляет его жизнь под угрозу. Хотя, если верить некоторым слухам, то быстрая смерть, если человек попадал в руки инквизиции, был в принципе наилучший исход. Это ж нужно было так глупо раскрыть свою способность перед Рубэном год назад… Вернуть всё вспять и быть осторожней, чтобы не попасться так просто.

Надеяться стоило, что граф ещё не ушёл. Обсудить с ним, может, он сможет предложить вариант.

Графа после обхода выставки удалось найти в общем зале на заднем ряду. Он болтал с одним из профессоров, и Эдвин, стоя в стороне, дождался окончания разговора, после чего подошёл к аристократу.

– Я думал найти тебя на прощание, но вот ты сам меня нашел, что-то стряслось? – как только парень сел спросил граф.

Эдвин вкратце пересказал графу про предложение сыска и про то, что Рубэн желает иметь дело с ними, не посвящая графа в детали и в то, как Рубэн отзывался о самом графе.

– Прискорбно. Я тебя понимаю и сам не желал бы, чтобы ваше изобретение пошло на службу нашим уважаемым ищейкам… Я что-нибудь придумаю. Однако, раз тебе его уговорить не удалось, то меня он вряд ли послушает, – Орлок начал пристукивать тростью по полу.

Дальше немного болтовни о пустяках и вот граф попрощавшись двинулся прочь. Эдвин же пошел в сторону общежития, настроение было паршивым, однако проходя недалеко от выставки в коридоре он столкнулся с Адой.

– Что случилось? – смотря ему в глаза, сразу же взволнованно спросила девушка.

– Рубэн – твердолобый придурок.

– Вы что, поссорились?

– Вроде того, – отведя взгляд, проговорил парень и вкратце рассказал про своём нежелание работать с сыском не упоминая об истинных причинах… Ада не знала того что знал Рубэн, и Эдвин желал чтобы так и оставалось боясь отпугнуть девушку.

– Послушай, утро вечера мудренее. Зайдёшь ко мне?

– Ты серьёзно? – Эдвин удивился такому странному предложению.

– Ну, я думаю, сейчас всем не до того, чтобы следить, чтобы парни по женской общаге не бродили.

Немного подумав Эдвин решил согласится, ну, уйти с головой в написание статьи он успеет… да и с такой головной болью как Рубэн вряд ли удастся сосредоточиться на деле, а с Адой… с ней всегда спокойнее.

– Ладно.

Пробираться к Аде было уже не впервой, её комната была на втором этаже и выходила не на проторенную дорогу между общежитиями, а к забору, за которым располагался один из учебных корпусов, под вечер обычно абсолютно пустой и погружённый во мрак.

Ада открыла окно, и по подготовленному импровизированному канату из вещей Эдвин быстро забрался к девушке. Та уже успела сходить в столовую и взять еды.

– А ты подготовилась, – улыбнувшись, проговорил парень.

– Ага, можем даже выпить, чтобы ты отвлекся.

– Да я в норме. Мы же не первый раз ссоримся.

– Я подумала, а почему вы поссорились? Рубэн же тоже человек науки, он желает узнать больше, так чего он?

– Да, однако при этом он прагматик. Для него наука – это средство добиться высот и изменить мир, причём изменить мир не ради других, а ради себя. Он мечтал, чтобы его помнили, мечтал обрести бессмертие в истории.

Эдвин старался не смотреть Аде в глаза, причина сейчас была ведь совсем в другом, а рассказать об этом девушке он не мог.

– Утро вечера мудренее, – положив голову ему на плечо, проговорила Ада. – Попробуй поговорить с ним завтра.

– Попробую, но не думаю, что смогу изменить его решение. Ты его знаешь – если он упёрся, то не отступит.

– Знаю. И знаю, что, если бы не ты, он бы так этот проект и не закончил до сих пор, ровно поэтому же.

– Однако если я это ему припомню, то он либо прислушается, либо вообще со мной общаться перестанет, – усмехнувшись, проговорил Эдвин. – Ладно, чего мы всё обо мне. Ты не разочарована своим участием?

– Нет, ты был прав. Довольно интересно и приятно ощущать себя частью команды. Я, наверное, и дальше буду с ними заниматься, жаль только, что я так поздно спохватилась.

– Ну, отрицательный опыт тоже опыт.

За общением с Адой время летело незаметно, и все тревоги словно отступили на второй план. За подобные посиделки вдвоём он готов был отдать многое. В коридоре – какая-то возня, вот кто-то пробежал мимо. Вдруг раздался резкий стук в дверь.

– Ада, выходи, там, там…

Девушка резко вскочила, Эдвин сам понял и быстро спрятался.

– Сейчас открою, что случилось, – второпях проговорила девушка.

Ада отперла дверь. Эдвин видел, как она задрожала и приложила руку ко рту.

– Я сейчас спущусь, – проговорила она, дрожа и закрывая дверь.

– Эдвин, – подойдя к парню, заговорила она дрожащим голосом, – там, в лаборатории, там Рубэн… Он… его убили.

Глава 3

Эдвин выбрался из комнаты тем же путём, каким попал в неё. Все мысли спутались, и он быстро зашагал к лаборатории. В голове не укладывалось то, что сказала Ада. Рубэн… Он видел его всего пару часов назад. Ненавидел этого твердолобого придурка. По дороге парня окликали, но он, не обращая внимания, дошёл до входа в лабораторию, где уже столпилось немало студентов и преподавателей. Вход преграждали двое стражников, но окружающие всё равно жаждали узнать, что произошло. Эдвин и сам пытался выведать подробности у собравшихся зевак. «Убили одного из студентов, собирают улики». От кого-то он услышал подтверждение: да, убитый – виконт Тавлок.

Вскоре появились несколько десятков стражников и ректор в их сопровождении. Последовал приказ всем разойтись по комнатам и ждать дальнейших распоряжений. Эдвина затянуло в поток, и он сам не понял, как оказался в мужском общежитии, где бдительные стражи следили, чтобы никто не шлялся без дела, немедленно отправляя всех по комнатам. Выйти теперь было просто невозможно, да и не хотелось. В голове крутилось лишь несколько мыслей: правда ли это, и если да, то кто и зачем? Рубэн… Да, он был не самым приятным собеседником, но, чтобы убийство…

Ночь прошла как в тумане.

Ближе к утру к нему пришёл один из офицеров охраны и начал задавать вопросы: где был вечером, что знаешь о недоброжелателях. Самое мерзкое было то, что он не мог ответить правду. Рассказ о том, что он был у Ады, мог привести к печальным последствиям для девушки, вплоть до исключения. Пришлось врать, что был у себя. На второй вопрос Эдвин сразу вспомнил ссору с Оскаром и ещё пару ребят, которым за последний месяц Рубэн успел наговорить колкостей. Через пару часов пришли снова и вдобавок спросили про ключи и документы, о том, когда и при каких обстоятельствах он видел погибшего. Эдвин ответил правду: документы были у Рубэна, ключи он отдал ему при прощании в лаборатории. На уточнение про их макет парень ответил, что Рубэн остался там, чтобы его настроить. После юноша и сам решил кое о чём спросить и выяснил, что макет, как и бумаги, пропали.

Ближе к завтраку пришли двое уже знакомых Эдвину по вчерашнему дню представителей сыска.

– Привет, парень, ты нас помнишь? – присаживаясь, проговорил следователь в маске.

– Да, вы из имперского сыска, Бенедикт и Андреас.

– Верно. То, что ты говорил страже, – правда?

– Да, зачем мне врать, – слукавил парень.

– Ясно. Мы поспрашивали у других, выяснилось, что у тебя с Рубэном вечером была ссора.

Эдвин сглотнул… Его подозревают?

– Мы во взглядах не сошлись, но с ним это часто бывало, – не желая смотреть сыщику в глаза, ответил парень.

– Ясно. А во время убийства ты был у себя в комнате, один.

– Да.

– Понятно. А сам ты выдвигаешь подозреваемым Оскара? – пристально не сводя взгляда продолжал напирать Бенедикт.

– Нет, я просто ответил на вопрос, с кем Рубэн мог что-то не поделить. Я не подозреваю ни его, никого из знакомых, – подняв взгляд, ответил Эдвин.

– Ясно. Что ж, ещё вопрос: какой вклад в работу над проектом внесли вы и ваш друг, кто был автором идеи?

– Идея принадлежит Рубэну, как и основной алгоритм. В остальном – расчёты, доработку, пересчёты и создание образца – мы выполняли вместе.

– Сможете ли вы повторить собранный ранее макет?

– Если будут все ресурсы, то да.

– А с этим есть трудности? – с интересом проговорил Бенедикт.

– А вам зачем? – не понимая, в какое русло пошёл разговор, спросил в свою очередь Эдвин.

– Для дела. Ищем зацепки и мотивы. А в ваших же интересах сотрудничать, юноша.

– В установке был кристалл. Я не знаю, где Рубэн его достал, но без него она не будет работать, и я пока ничего подобного не видел.

– То есть что это за кристалл, знал только Рубэн?

– Верно. – Эдвин ненадолго замолк, но после добавил – Он отшучивался, когда я про него спрашивал.

– Хорошо. Думаю, это не последняя наша встреча, так что на сим откланиваюсь.

Мужчина поднялся и направился к двери.

Допросы продолжались вплоть до обеда, потом студентам разрешили покидать комнаты.

– Эй, ты в порядке? – Дилан чуть не влетел в Эдвина в коридоре.

– Не особо, – ответил тот.

– Мне жаль, что произошло с Рубэном. Ты, кстати, где был в это время?

– У себя, – соврал, не поднимая взгляда на друга, Эдвин.

Дилан замер. После чего проговорил немного тише и совсем иначе, чем обычно:

– Не ври. Я как узнал – сразу к тебе. Тебя не было.

– Разминулись, наверное, – пожав плечами, ответил парень.

– Наверное… – Дилан вновь заговорил в привычном для себя тоне. – Как думаешь, выставку продолжат?

– Не уверен, но думаю, об этом объявят. Хотя, зная, как ректор дорожит репутацией, могут и продолжить, но, например, изменить формат и не допускать гостей.

– М-да, ну посмотрим. Ты главное крепись. Как говорится, былого не воротишь, и надо жить дальше.

– Да, наверное. Только мне интересно, за что так с ним.

– Ну, это дело следователей. Слышал, кстати, они ультиматум поставили ректору: мол, даём три дня, если не раскроете, то за дело берёмся мы и не советуем вам мешать.

– То есть сейчас расследуют университетские? – с удивлением уточнил Эдвин.

– Вроде того. Так что не удивляйся, если комнату обыщут в твоё отсутствие.

– Ах, да. Остаётся надеяться, что найдут виновного.

– Это да, – Дилан вынул из жилетки часы и, бегло глянув на время, проговорил. – Ну ладно, мне нужно бежать. Ты главное не унывай, я вечером к тебе забегу.

Сказав это, он свернул и, ускорив шаг, пошёл к одному из корпусов. Сам же Эдвин направился в столовую. С вечера он ничего не ел, и аппетита словно бы не было, однако сводивший от голода живот говорил об обратном. Так что Аду он решил поискать уже после еды, однако девушка нашла его сама, как раз в столовой.

– Ну как, тебя много расспрашивали? – подсев, сразу спросила Ада.

– Можно сказать, что так, три раза наведывались.

– Три? – в голосе девушки зазвучала тревога.

– Ага, два раза университетские, а потом из сыска, которые вчера подходили.

– Ко мне только университетские… – встревоженно проговорила девушка. – Ты рассказал им?

– Конечно нет, и ты не говори.

– Но вдруг они подозревают тебя?

– Не волнуйся по этому поводу. У них ничего на меня нет и быть не может. Да и думаю, подходили они ко мне спросить насчёт бумаг, которые передали Рубэну, – соврал Эдвин. Нет, они подозревали его, в этом парень был уверен.

– Я надеюсь, всё это…закончится.

– Я тоже, тому кто убил Рубэна это не должно сойти с рук.

Покончив с едой, Эдвин начал прикидывать, что можно сделать. Лекций на время выставки не было, сегодняшнее выступление в главном зале отменили, и оставалось ждать объявление ректора о дальнейшей судьбе мероприятия.

Он вышел на улицу и двинулся куда глаза глядят. Как так получилось, это место, дом знаний, колыбель будущего всей империи и стало место преступления… смерть Рубэна не укладывалась в голове, ведь это была не случайность, не болезнь… убийство. Причем преступники смогли не только убить, но еще и скрыться, хотя казалось

Хотя казалось здесь повсюду за тобой следили, статуи, портреты, фрески, отовсюду за тобой наблюдали глаза вошедших в историю ученых, инженеров или даже политиков, иногда даже их собирательные образы.

Вот как например шпиль обсерватории был украшен безликими статуями астрономов, которые в сумерках при мимолетном взгляде могли даже показаться живыми людьми что забрались на верхнюю галерею и перелезли через перила, которые вроде как должны выглядеть вдохновляюще но сейчас скорее нагнетали, особенно та что держала астролябию, уже с год как весьма сильно наклонилась, так что мало кто решался ходить возле шпиля, благо хоть вход в него был с другой стороны… хотя может выгляди так угрожающе статую что располагалась примерно над той частью где была дверь, университет тут же приложил силы чтобы отреставрировать её… а тут время шло, а ничего не менялось. Такие же статуи украшали и еще два шпиля, один фигуры олицетворяющие столпы власти, второй факультеты, правда с момента установки статуй их число возросло.

Народ ходил компаниями, редко можно было увидеть кого-то бредущего в одиночестве даже среди профессоров. Вид у многих был встревоженным, что неудивительно, а темой обсуждений вчерашнее происшествие.

Всеми ожидаемое двухчасовое объявление состоялось лишь в три. Эдвин за это время попытался сам выяснить хоть что-то о вчерашнем происшествии, однако лаборатория как место преступления была закрыта, а на входе дежурил стражник. Парень знал, что можно пробраться и через окна, но также прекрасно понимал, к чему может привести такая заинтересованность, если его поймают. Вот ректор вышел к кафедре и оглядел собравшихся студентов и профессоров.

Винсент излучал спокойствие в противовес явно встревоженным людям, собравшимся в зале.

– Добрый день, уважаемые ученики и преподаватели, – последовала пауза, и ректор провёл взглядом по залу, оглядев собравшихся. – Все вы уже знаете о случившемся вчера ужасном преступлении. На нашей территории, в стенах, призванных быть домом знаний и безопасности, был жестоко убит один из нас – Рубэн Тавлок.

Его пальцы сжали край кафедры.

– Пусть следствие ещё идёт, и мы верим, что правосудие восторжествует. Однако сегодня мы собрались не для обсуждения улик или версий. Мы собрались, чтобы вспомнить того, кого больше нет среди живых. Рубэн был весьма талантливым исследователем, подающим надежды инженером, тем, кто мог изменить этот мир к лучшему. Его работы были смелы и новы, а его преданность науке и прогрессу была примером для многих. Почтим его память минутой молчания.

Эдвин молча опустил взгляд. Ещё одно напоминание, что всё произошедшее – реальность, хотя ему так хотелось просто проснуться от этого кошмара. Не смотря на то что Рубэн никогда не был душой компании и с многими не очень-то ладил в зале действительно висела почти ничем не нарушаемая тишина. Спустя минуту тишины ректор продолжил:

– Спасибо. Я с уверенностью заявляю, что университет не оставит это дело. Мы сделаем всё, чтобы подобное никогда не повторилось. И пускай это событие не может не пугать и не шокировать вас, и несмотря на то что убийца пока не пойман и расследование продолжается, мы приняли сложное решение – продолжать выставку. Ради вашей безопасности представители имперского сыска и жандармерии будут помогать нам обеспечивать порядок, а проверка и наблюдение за всеми гостями будут усилены. Время посещения уменьшено, поэтому очень надеюсь на понимание наших гостей. Студентам же просьба держаться группами и уведомлять о любых подозрительно ведущих себя людях. Также для помощи делу рекомендуется любому, кто видел что-то подозрительное или способное помочь в продвижении дела, обратиться к страже и сообщить об этом.

В зале воцарился гомон. Многие были рады, что выставка состоится, но некоторые выражали явное беспокойство – ведь убийца пока не пойман. Ректор подождал, пока голоса стихнут.

– Выставка будет возобновлена через три дня. Об этом будет сообщено всем гостям, а вам дан перерыв, чтобы успокоиться и прийти в себя. Наши бравые стражи приложат все усилия, чтобы виновник был пойман.

С этими словами мужчина спустился в зал и двинулся прочь. Присутствующие же в большинстве своём стали обсуждать услышанное. На сцену поднялся один из профессоров, который произнёс пару общих объявлений и огласил новый регламент. После этого Эдвин покинул зал. Впереди у него было три свободных дня, однако по пути к комнате его нагнал Дилан.

– Удивлён, что они решили продолжать.

– Ты всё-таки тоже был в зале?

– Ну да, предпочитаю узнать всё из первых уст. – тоном ментора с усмешкой проговорил парень.

Эдвин смотрел на шагающего рядом Дилана. Веселый и беззаботный как всегда, если это не просто маска то ему пожалуй можно было позавидовать, отведя взгляд парень спокойно проговорил.

– Касательно выставки… Это разумно. Слишком крупное событие, чтобы отменять, многие годы убили на подготовку, да и народ приехал со всей страны. Но я думал, формат сменят.

– Но Рубэн…

– Уж поверь, он был бы из тех, кто радостно воспринял бы такое решение.

– Верю. А ты сам что думаешь про убийцу? – с интересом спросил Дилан.

– Ты в плане кто это может быть?

– Именно.

– Да кто его знает. Хотя очень хочется обвинить этого гада.

– Да, Оскар – опасный тип. Однако он, кажись, вообще не переживает. В целом понятно: даже если это был он, его-то не арестуют, а если и арестуют – выпустят быстро. Не позволит отец кому бы то ни было репутацию его сыночка портить. – Дилан выдержал небольшую паузу и добавил уже немного тише – Поэтому надеюсь, что не он. А то… Боюсь, он выйдет сухим из воды. – неожиданно Дилан показался даже опечаленным и с грустью вздохнул, однако это состояние исчезло быстро словно было наваждением, и Дилан заговорил вновь весьма бодро – Однако я пораспрашивал других. Говорят, кроме тебя, ребята из сыска заходили ещё к нему и паре его дружков. Однако те все как один говорят, что в это время всей компанией были в его комнате, так что у них вроде как алиби.

– Одни лебезящие перед ним покрывают других. Славно, – с неприязнью проговорил Эдвин.

– Именно. Поговори мы с тобой до допроса – могли бы также выкрутиться. Я бы просто сказал, что зависал с тобой… Однако, я хоть и догадываюсь, в чём дело, но чем именно Рубэн так насолил-то Оскару?

– Мне озвучить короткую версию или длинную?

– Давай короткую, но подлиннее простой констатации их вражды, о которой я знаю.

– Ну, он подсидел его с одним проектом, который у Рубэна оказался куда успешнее, чем у его светлости. Он смотрит Оскару в глаза, когда остальные опускают взгляд в пол. Он за глаза называет его «сыном герцога», что Оскар очень не любит… Хотя мог ли он настолько озлобиться?

– Ну… – Дилан слегка призадумался. – Я в круг его друзей не вхожу, но слышал, что характер у него действительно не сахар. Это не игра на публику, поэтому думаю, что мог.

– Ясно. Ещё что слышал интересного?

– Я для тебя что, источник сплетен? – ткнув его в плечо с ухмылкой, проговорил Дилан.

– Ну, ты их точно знаешь.

– Тут ты прав. Ладно. Народ пока просто недоумевает больше, чем строит теории о том, кто виноват. Ну, ты не грузись. У тебя есть планы на вечер?

– Подумать о случившемся.

– И вогнать себя в ещё большую тоску. Шик. Мы с ребятами собираемся на третьем этаже, у Дэмиана. Пошли со мной.

– Я сейчас совершенно не настроен на светские беседы.

– Там не только болтать будем. Уверен, кто-то и игры раздобудет, ну или придумает.

– Тем более нет. У меня нет настроения, Дилан, а ты иди.

– Ну и пойду. А ты если что – заходи, комната 304. И повторюсь: не грызи себя, ты не мог ничего сделать.

Эдвин зашагал к себе и, попав в комнату, запер дверь. Мог, и ещё как! Не поссорься он и останься с ним, может, всё было бы иначе, и на двоих не решились бы нападать… А их последний разговор, который так и останется таковым навсегда, – это ссора. Эдвин схватился за голову, и в уши словно молотами били его собственные слова. Да, он был прав, но что это меняет, если он расстался с другом на такой ноте? Рубэн, пожалуй, рассмеялся бы от таких мыслей и таких нерациональных сожалений. От этой мысли усмехнулся и сам Эдвин, не вытирая потекшие по щекам слёзы.

Обдумывая всё произошедшее, парень просидел у себя до позднего вечера, придя в итоге к выводу, что в одном Дилан точно был прав: прошлого не воротишь, и следовало решить, что делать дальше. На ужин пришлось всё же сходить, ибо голод давал о себе знать.

В столовой было немноголюдно, и, кроме него, не было ни одного одиночки. Это в целом понятно. «Надо, наверное, отыскать Аду…» Эдвин понимал, что девушка начнёт его жалеть, однако сейчас этого не хотел. Выглядеть в её глазах жалкой размазней не хотелось, да и строить из себя невесть что тоже. Так что не стоит.

Эдвин почти покончил с едой, как к нему подсела Ада.

– Ну, как тебе новость? – спросил у подсевшей девушки Эдвин.

– Странно, что они решили продолжить. Ты как?

– Нормально, Ад. Нашу установку украли, в выставке я не участвую. Да и… не очень-то хочу.

Ада положила руку ему на плечо.

– Я уверена, преступника найдут и… в той степени, в которой возможно, всё вернётся на свои места.

– Ты права. Тут хочешь не хочешь со временем всё вернется.

– Что ты теперь собираешься делать?

– Не знаю. Закончу статью, а там уже буду думать. Не переживай, я в норме.

– Не похоже. – взяв его за руку проговорила Ада. Как обычно от девушки исходило тепло.

Диалог не очень клеился, хотя Эдвин был благодарен за то что она была рядом, однако прошлая бессонная ночь давала о себе знать. Хотелось спать и сразу после ужина проводив Аду до её общежития Эдвин направился к себе, и придя почти сразу заснул.

К утру, не выспавшийся от слова «совсем» не смотря на долгий, хоть и прерывистый сон, Эдвин был полон решимости попытаться самостоятельно что-то вызнать. Сразу направившись к лаборатории в надежде на изменения, он лишь убедился, что к месту преступления ему не попасть – ничего не поменялось. Аудитория была закрыта, и у входа стояло двое стражников, ещё двое патрулировали с другой стороны, куда выходили окна лаборатории. Значит, следовало начать с другого. Эдвин быстро накидал список тех, кто, как он помнил, был зол на Рубэна. Парень он был с непростым характером, так что таких оказалось немало. Эдвин сидел в библиотеке, черкая имена на листке пергамента, не заметив, как рядом оказался Дилан.

– Тебя отыскать непросто. Ты же не любитель тут сидеть?

– Мне в комнате не по себе.

– М-да, понимаю… Чем занят? Список подозреваемых? – посмотрев на бумажку, спросил Дилан.

– С чего ты взял?

– Оскар – первым номером. Да и Эрик вроде что-то не поделил с Рубэном.

– Ясно. Нет, пока просто список тех, с кем Рубэн успел поцапаться.

– Ну, одно и то же.

– Ты ещё знаешь кого?

Дилан бегло просмотрел список.

– Можешь ещё Рейндота записать.

– Профессора? А он-то чего?

– Так он прошлый руководитель Рубэна, и я слышал, весьма на него обиженный из-за его ухода.

Эдвин припомнил ссору Рубэна с профессором накануне. Почему-то сам он и не подумал в сторону профессорского состава. Подозревать их казалось… чем-то немыслимым.

– Ладно, допустим. – Быстро макнув перо и выведя на листе еще одну имя – Теперь бы у людей поспрашивать, узнать, у кого есть алиби на тот период, у кого нет, да и ещё много чего выяснить.

– Ну, могу помочь с этим, – после небольшой паузы проговорил Дилан.

– Причём очень. Тебе всегда общение с незнакомыми легче давалось.

Дилан улыбнулся.

– Бери выше, я тут большинство знаю.

Эдвин ухмыльнулся, и то правда.

– А с чего ты вдруг решил помочь? Тебя обычно в дело не втянешь.

– Ну, как бы… Все вокруг то меня другом Рубэна считают. То, что это не так, лишь ты да Ада понимаете. Так что подыграю.

– Да вы же с ним…

– Во-во. Только я рядом с тобой часто бываю, а ты – его друг, вот все вокруг и про меня тоже решили. Но да, быть «другом убитого» – конечно, то ещё веселье. Я вроде как должен грустить, как ты.

– А ты вообще грустить умеешь? – усмехнулся Эдвин.

– Вот и подколы пошли. С возвращением в строй. Ладно, поднимайся и пошли.

Расспросы не задались сразу, и после второго диалога Эдвин полностью поручил вести разговор Дилану, в некоторых случаях даже по просьбе парня не участвуя, потому что тот предполагал, что сейчас к Эдвину отнесутся с подозрением – атмосфера царила давящая. Кто-то отвечал сразу, но почти ничего не знал по делу, у кого-то приходилось выпрашивать, а некоторые просто посылали, говоря, что всё уже рассказали. Некоторые при этом странно смотрели на самого Эдвина.

– Итак, мы имеем, что буквально все имеют алиби, – ближе к вечеру подвёл итог Дилан. Выглядел он… уставшим? Неужто и такого как он болтовня способна утомить, хотя нет, скорее он устал быть целый день на ногах.

– Если они попросту не сговорились.

– Ну да. Если даже и так, то кое-кому следовало поступить также.

Эдвин решил пропустить замечание Дилана мимо ушей. Уже который раз

– Итак, Оскара покрывают его дружки. Про остальных же считай ничего не выяснили, все имеют алиби. Правда, не знаю, можно ли им верить.

Дилан выслушал результаты с унылым видом. Но когда Эдвин закончил, то решил подвести «итог»:

– Ладно, пока хватит. Я от этой беготни сильно хочу есть!

– Мы и так почти до ужина проносились, – глядя на красное небо, проговорил Эдвин. День пролетел уж очень быстро

Вечерний «выбор» яств был небогат, и выбирать особо не приходилось. Эдвин взял цыплёнка, Дилан решил поесть стейк, аргументируя это зверским аппетитом. За ужином к ним подсела Ада.

– Итак, как прошёл ваш день?

– Играем с Эдвином в детективов, – ответил Дилан, опередив друга.

Девушка лишь немного улыбнулась.

– Ясно. Выяснили что? – поинтересовалась она.

– Ну, по сути, нет, – устало ответил уже Эдвин. – Просто определились с подозреваемыми и их алиби.

– Это же хорошо, – с оптимизмом проговорила девушка.

– Но это только начало, – оглядывая столовую, ответил Эдвин.

– Но всё равно предлагаю на сегодня закончить, – дорезая последние куски стейка, проговорил Дилан.

– Согласен. Может, на место преступления завтра пустят.

– Даже не надейся. Мы туда ой как нескоро сможем попасть, – спокойно произнёс Дилан.

Парень доел свою порцию, после, встав, проговорил:

– Итак, теперь я оставлю вас.

– Ну, пока, – махнув рукой, ответил Эдвин и, проводив друга взглядом, вернулся к чаю. – Эй, Ад. У тебя какие планы?

– Никаких.

– Тогда как смотришь на то, чтобы прогуляться?

– Только за. Сходим в оранжерею?

– Любишь же ты это место. – Эдвин слегка улыбнулся – Хорошо.

Вместе они покинули столовую и двинулись в сторону медицинского корпуса, вокруг которого и простирались оранжереи. Для девушек это был, пожалуй, основной корпус, ибо на иные специальности, кроме медицинских, их попросту не брали, и большинство пар у них проходили именно там.

На улице было прохладно, однако всё равно многолюдно. Разношёрстные компании были везде. Небо за время ужина стало абсолютно чёрным, луны видно не было, и сложно было сказать, заволокло её тучами или же нет. Днём-то было не особо пасмурно, а расписание движения небесных сфер Эдвин не знал, хотя и помнил времена в детстве, когда любил по ночам наблюдать за лунами.

Оранжерея уже была закрыта, что неудивительно, учитывая поздний час. Однако у Ады был ключ, и вот они внутри. Девушке здесь нравилось даже больше, чем в небольшом университетском парке. Там по вечерам было немало людей, здесь же – никого.

– Днём здесь не так спокойно, – задумчиво проговорила девушка, идя мимо каменного стеллажа, засаженного каким-то, Эдвин был не очень сведущ в ботанике, растением.

Вазоны и кадки стояли то тут, то там. В оранжерее постоянно что-то да цвело, и девчонки круглый год находили, чем себя здесь занять, чего Эдвин абсолютно не понимал.

– Места в целом с людьми и без них выглядят по-разному, – следуя за Адой, после небольшого раздумья ответил Эдвин. – Не скажу, что из них уходит жизнь, просто… совсем другие ощущения.

В разговоре повисла пауза. Эдвина не смущало подобное – с некоторыми людьми и просто помолчать в радость. Однако сейчас Аду явно что-то беспокоило. За эти годы Эдвин научился понимать девушку без слов.

– Тебя что-то беспокоит?

– Ты и вправду хочешь проводить расследование? Этим ведь и так занимается стража.

Эдвин посмотрел на стеклянный потолок. Ада в какой-то степени была права, однако…

– Я понимаю, но не могу просто сидеть на месте. К тому же, если меня действительно подозревают… То я напрямую заинтересован быстрее найти убийцу, – с горькой усмешкой закончил парень.

– Ясно. Я понимаю…

Девушка подошла ближе и, после секунды нерешительности, обняла парня.

– Я знаю, что это ничего не исправит, но я буду рядом.

Эдвин обнял девушку в ответ.

– И мне этого более чем достаточно.

Ада прижалась сильнее, после чего отстранилась и, посмотрев прямо парню в глаза, твёрдо проговорила:

– Пообещай, что не будешь рисковать.

– Я просто расспрашиваю про случившееся, – пытаясь ответить беззаботно, проговорил Эдвин.

– Пообещай, – Ада насупилась и проговорила так же твёрдо.

– Обещаю. Обещаю. – примирительно поднимая руки с улыбкой ответил Эдвин

Девушка вновь прижалась к нему.

– А ты, Ада, помни наш уговор. Ни слова про то, где я был.

– Хорошо, я молчу. Но если всё станет очень плохо, я им расскажу.

– Подумай о себе.

– Самое страшное, что грозит мне, – это исключение. Ты же… если тебя обвинят, то тебе конец.

Эдвин призадумался, Ада пожалуй была права… и наверное даже сама не представляла насколько. Эдвин крепче прижал к себе девушку и нехотя проговори:

– И то верно. Но всё равно держись до последнего… Думай в первую очередь о себе.

Ещё с пару минут они простояли в тишине. Да, пожалуй, во всём происходящем Ада была для него тем самым лучом солнца, дающим надежду. Они погуляли ещё немного. Сильнее всего Эдвина смущало, что ему казалось, будто Ада чувствует свою вину в произошедшем… Однако говорить ей подобное было бы неправильно. Казалось, даже сама фраза «не вини себя» могла бы расстроить девушку. Разойдясь, они пообещали друг другу погулять ещё и завтра.

Ночь была беспокойной. Почти до двух часов Эдвин пытался с разных сторон подступиться к возобновлению написания статьи, но мысли никак не шли в голову, идеи не строились. Исчеркав всего лишь лист, Эдвин решил, что уже пора ложиться, однако и сон никак не хотел приходить… Просто супер что в добавок к имеющимся проблемам у него появилась еще и чертова бессоница. Урывки сна и привычное нежелание вылезать из кровати, которая в противовес ночной сейчас казалась клочком рая на земле. Но вот он на ногах. Эдвин решил возобновить расспросы с самого утра, но уже после завтрака. Заодно парень постарался вернуть свою жизнь и настрой в привычное русло. Нельзя было вечно жить вчерашним днём.

Новые расспросы дали результат, и не те мелочи, которые они смогли добыть накануне. Стали всплывать интересные подробности – как от просто знакомых, так и от людей, знавших об их дружбе и решивших выразить соболезнования. Кажется постепенно народ начал складывать своё мнение о произошедшем. Выяснилось, что Рубэн не всё время между уходом Эдвина и предполагаемым временем смерти провёл в лаборатории. Один из студентов, что был на пару курсов младше, застал ещё одну ссору Рубэна с Оскаром в коридоре лабораторного корпуса, где дело дошло до того, что Рубэн, несмотря на запреты, вызвал сынка герцога на дуэль. Однако сам Оскар, посмеявшись, вызов отверг, чем вызвал ярость и угрозы со стороны Рубэна. Эта новость заставила самого Эдвина более активно приняться за расспросы, прося всех своих знакомых помочь. Многие смотрели на него с подозрением, но большинство всё-таки с пониманием.

Вызов на дуэль, запрещённый не только в стенах университета, но и в целом в империи как способ урегулирования конфликтов. Дуэли случались, и даже между студентами, несмотря на весьма серьёзные наказания. Если бы участников или даже секундантов поймали, то могли как просто сделать выговор, так и исключить в случае серьёзного ранения или, боже упаси, смерти одного из участников. Пусть бы даже не существовало официального запрета, чисто по положению Рубэн имел бы право вызова, но не в случае Оскара. Тот ставил себя куда выше любого из своего окружения. Подобный вызов для сына герцога был равносилен плевку в лицо.

Да, они с Рубэном были из разных миров. И то, что для самого Эдвина было чем-то само собой разумеющимся, Рубэн мог воспринимать очень остро.

– Рубэн, Рубэн, сколько раз я говорил – следи за языком… – с тоской проговорил Эдвин.

Также всплыли и разные мелочи. Кто-то неуверенно говорил, что видел Бакстера и Пьера примерно в то же время в районе корпуса, где произошло убийство, но ручаться, что не ошибся, не мог. Другие говорили, что мол и сам Оскар вряд ли был в общежитии, но доказать не могли.

Эдвин всё больше склонялся именно к версии с Оскаром. Тот был тем ещё гадом. Но из-за происхождения ему было дозволено почти всё. Кто знает, не преступил ли он и запрет на убийство? Эдвин всё гадал, как и у кого он сможет вызнать про Оскара. Компания аристократа отпадала, отпадала и девчонка, Мариэль, с которой Оскар постоянно крутился… Такая на него даже не посмотрит, не то что станет говорить. Однако парня преследовало смутное ощущение, что Ада знала Оскара ещё до университета, и потом при встрече он решил спросить девушку.

Эдвин подошёл к беседке, что была недалеко от медицинского корпуса. Девушка должна была ещё быть со своими сокурсницами, которые решили, воспользовавшись перерывом в выставке, что-то проверить, и теперь парень просто ждал, пока они закончат. Несмотря на недавние события, сидя вот так и наблюдая за происходящим вокруг, Эдвин подметил, что жизнь мало изменилась. Сейчас университет вполне себе напоминал простой выходной день, когда небольшая часть студентов отправилась в город, а все остальные или отсыпались, или были заняты своими делами.

Ада вышла в компании ещё четырёх девушек. Она огляделась и, попрощавшись с подругами, двинулась к беседке, где сидел Эдвин.

Увидев её, парень встал и двинулся навстречу.

– Доброго вечера, – слегка поклонившись, проговорил он вежливым тоном.

– И вам, сударь, – сделав книксен, ответила Ада, после чего оба не смогли сдержать улыбки.

– Ну, как всё прошло? – беря девушку под руку, спросил парень.

– Я по большей части была наблюдателем. Но вроде успешно. Во всяком случае, пересаженный цветок пока не завял.

– Это же можно считать успехом.

– Пожалуй, что да… Но это мы завтра посмотрим.

Они двинулись в сторону парка, болтая о прошедшем дне. В парке всегда было необычно. Пускай он и был рукотворным, но за время с его основания уже разросся, и многим деревьям здесь была не одна сотня лет. Здесь Эдвин наконец решился задать девушке, волновавший его вопрос.

– Ада, почему ты так боишься Оскара?

– Потому что он сын герцога, – даже не посмотрев на парня, ответила девушка.

– Это понятно: вышестоящий, наделённый властью и влиянием. Но то, как ты к нему относишься, не похоже на страх – ну, например, мой. Ты буд-то что-то знаешь?

– Я… В общем, я была знакома с Оскаром и до университета. Он раньше был весьма жестоким и со странными увлечениями. Нередко те, кого он особо не терпел или ненавидел… понимаешь, ну, они просто исчезали.

Значит, сложившаяся в голове картинка про сынка герцога была недалека от реального положения дел.

– Ясно. Ты была в кругу его знакомых?

Ада молчала, не спеша отвечать на вопрос. Эдвин же не хотел её торопить. Однако вот девушка, собравшись, проговорила:

– Я… в своё время я была помолвлена с ним. Ну, до того, как… Эдвин, прости, но я не хочу об этом.

– Ничего. Я понимаю, в прошлом всегда есть то, что ворошить не хочется, – пожалуй, так можно было сказать про любого, но Эдвин видел, что у Ады те раны ещё не залечились.

– Спасибо.

Слышать подобное было неприятно. Пускай он и понимал Аду, но узнать девушку лучше он и вправду хотел, понимая, что остаётся ещё многое, чего он о ней не знал.

– Кстати, – Ада резко сменила тему, – у нас сегодня собрание было. Профессора заменял молодой аспирант. Жутковатый, но… интересный.

– Жутковатый? – усмехнулся Эдвин, быстро подхватывая новую тему. – Это чем он так пугает?

– Он худой, с мешками под глазами и… у него какой-то мёртвый взгляд, словно смотрит не на тебя, а сквозь, вообще не замечает. Да и с каким энтузиазмом он описывал признаки смерти… Жуть.

– Уставший, голодный и хочет умереть, – подытожил Эдвин. – Да ты описала обычного студента, который не забил на учёбу.

– Не шути так. Я же серьёзно. – ткнув парня в грудь с улыбкой проговорила Ада.

– Ну, как ты говоришь, он только заменяет, значит, полагаю, терпеть вам его недолго.

– Это верно.

– Однако, что это он вам рассказывал? Пар то сейчас нет.

– Внеочередное занятие по первой помощи и констатации смерти. Кажется, он и осматривал Рубэна.

– Почему? – Это было интересно.

– Он периодически ссылался на недавнее происшествие.

Эдвин призадумался. Идея пришла в голову быстро. Пожалуй, это был весьма удачный шанс.

– Ада, а ты можешь меня с ним познакомить? Ну или сказать, где мне его найти?

– Думаю, смогу, – девушка огляделась по сторонам с легка задумчивым видом. – Давай тогда здесь же через час.

Договорившись о новой встрече, они разошлись. Родившаяся идея – узнать у аспиранта, как был убит Рубэн, – давала надежду. Попасть на место убийства шансов пока не было, а стража… стража как обычно была молчалива. А добиться понимания и ответов от аспиранта казалось куда проще, чем от профессора, – как-никак, он и сам недавно был таким же студентом.

Обозначенный час парень решил провести с пользой для себя и немного перекусить.

Перекус, недолгий визит в библиотеку – и вот он снова на назначенном месте. Девушки еще не было и Эдвин сел на скамейку просто наблюдая за жизнью вокруг… почему-то он редко просто останавливался чтобы отдохнуть… суета и беготня, может оттого постоянные глупости в поступках?

Вот он увидел Аду, которая шла прямо к нему.

Эдвин, встал и двинулся на встречу и подойдя, сразу спросил:

– Ну как, получилось?

– Я договорилась о встрече.

– Спасибо тебе.

– Не за что. Он человек занятой, так что постарайся не отнимать много времени.

– Хорошо. Ну, он аспирант, понятное дело, занятой. Особенно учитывая, как ты его описываешь… Думаю, он-то делом занят.

За беседой они зашли в здание и поднялись на второй этаж.

Кабинет Джастина Хоплеса находился в самой дальней части коридора. Ада указала на дверь и, сказав, что у неё ещё есть дела, оставила Эдвина одного. Когда парень подошёл к двери с потёртой табличкой «Барон Д. Хоплес, ассистент профессора Гарви», он уже ощутил слегка затхлый запах, в котором чувствовалось нечто, всегда ассоциирующееся в умах людей с медиками.

Стук в дверь вызвал гулкое эхо. Через несколько секунд из-за неё послышалось:

– Входите.

Эдвин начал открывать дверь, и раздался скрип дверных петель.

– Не обращайте внимания. Когда-нибудь да смажут, – Эдвин вошёл в кабинет и с новым скрипом закрыл за собой.

Перед ним предстал высокий мужчина с бледным, почти прозрачным лицом. Его тёмные волосы были, за исключением пары прядей, свисавших на лицо, аккуратно зачёсаны назад. Пускай мужчина и должен был быть старше его на пару лет, выглядел он, мягко говоря, не очень: бледный, с уставшим взглядом серых глаз и понурой головой.

– Полагаю, вы господин Киртс? – подняв глаза на Эдвина, проговорил он.

– Да, я Эдвин Киртс.

– Я Джастин Хоплес, аспирант на кафедре патологоанатомии. Аделаида предупредила о твоём визите. Я согласился, однако зачем ты хотел меня видеть? – негромко проговорил мужчина.

Эдвин хоть и удивился, но не подал виду. Редко когда кто-то из знати шёл на врача – это призвание не пользовалось почётом среди аристократов, – однако какое ему было до этого дело? Кабинет оказался просторнее, чем ожидал Эдвин, но гораздо более мрачным. Стены были увешаны странными диаграммами с изображениями человеческого тела, где вместо органов были нарисованы различные символы. В углу стоял стеклянный шкаф с коллекцией хирургических инструментов, некоторые из которых выглядели весьма старинными и словно бы не предназначенными для использования.

– Я предположил, что вы обследовали Рубэна Тавлока?

– Вы правы, мне пришлось подменить профессора Гарви. Однако какой в этом ваш интерес?

Эдвин почувствовал, как внезапно подступило волнение, а потому пришлось постараться, чтобы голос звучал спокойно.

– Я хотел бы узнать подробности… причин его смерти.

– И чем, позвольте спросить, вызван такой интерес? – Хоплес наклонился вперёд, его длинные пальцы сложились в странную фигуру.

– Я его друг. Я понимаю, что это может быть неправильным, но вы можете рассказать, как именно он был убит?

Мужчина откинулся на спинку своего кресла.

– Ударов было всего три. Первые два – между рёбер, но под разными углами, будто убийца спешил… или притворялся неумехой. Третий удар – прямо в грудину, с осколками кости в ране – явный признак силы, а не точности. Края ран были рваными, с зазубринами, словно оружие было старым, неухоженным или просто не очень острым. – Джастин сделал небольшую паузу, не сводя ничего не выражающих глаз с Эдвина. – Это мог быть нож, правда, не очень хороший. А учитывая нашу публику, могла быть и старая или обломанная рапира. Вы знаете, что некоторые носят лишь эфес с обломком? Бедность, знаете ли, толкает иногда на странные решения.

– Вы намекаете на что-то?

– Нет, скорее просто ввожу в курс дела. Уж простите, но не так часто люди не по долгу службы интересуются моей работой.

Наступила тягостная пауза. Аспирант сидел, явно о чём-то задумавшись, а Эдвин пытался быстренько придумать, что ещё он может спросить. Но внезапно Хоплес улыбнулся.

– Думаю, информация эта вам нужна не просто так. Верно?

– Я заинтересован в раскрытии этого дела.

– Тогда, если вы действительно хотите узнать, кто это сделал… есть один способ. Неортодоксальный, но думаю, эффективный.

Эдвин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Что вы имеете в виду?

– Мы можем спросить у самого Рубэна. – Хоплес произнёс это так спокойно, будто предлагал чашку чая. – Тело ещё не похоронено. С дня смерти минуло совсем ничего.

Эдвин вскочил с места, стукнув коленкой о стол.

– Вы предлагаете… некромантию? Это же…

– Запрещено из этических соображений, однако это наука, – мягко поправил его Хоплес. – Точнее, пограничная её область. Ритуал прост: мы вызываем душу ненадолго, задаём вопросы, затем отпускаем. – Он наклонился вперёд. – Вы же сами сказали, что хотите найти убийцу, не так ли?

Сердце Эдвина бешено колотилось. Мысль о том, чтобы потревожить покой друга, была отвратительна. Это не просто преступление – подобные ритуалы опасны и еретичны… однако ещё отвратительнее было оставить убийцу безнаказанным.

– Как… как это работает? – с трудом выдавил он.

Хоплес улыбнулся, после чего встал и подошёл к шкафу с инструментами.

– Тело – лишь сосуд. Пока оно способно удерживать душу, мы живы; как только теряет эту способность – мы умираем. Однако и в дырявый сосуд можно налить воды, правда, ненадолго. Мы создаём временный мост между мирами. Душа сможет говорить через него… некоторое время.

– А потом? Она вернётся… туда?

Хоплес повернулся, держа в руках странный инструмент, похожий на серебряный стилет.

– Теоретически, да. Но, как вы можете догадаться, эта область мало изучена. – но увидев выражение лица Эдвина и поспешно добавил: – Но в данном случае риск минимален. Смерть случилась недавно.

Эдвин закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо Рубэна – таким, каким он помнил его при жизни. Почти всегда суровое, с своеобразным юмором. Сосредоточенное на работе и деле.

– Хорошо, – прошептал он. – Но только спросим и сразу отпустим.

Хоплес кивнул, и в его глазах вспыхнуло странное оживление.

– Естественно. Приходите сегодня в полночь к моргу в четвёртом корпусе.

Когда Эдвин выходил из кабинета, ему казалось, что мир потерял часть красок. Ему показалось, что тени в коридоре стали гуще, а воздух – холоднее. А в ушах ещё долго звучал странный шёпот Хоплеса:

– Мы поговорим с мёртвым, мистер Киртс.

Теперь он был полностью согласен с Адой. Почему барон сделал ему такое предложение? Это буквально равносильно тому что признаться первому встречному в том что ты убийца, однако… Почему он на него согласился?

Всё происходящее казалось неправильным. Однако это могло помочь справедливости восторжествовать. Однако… однако зачем он вообще полез в это дело? Преступника найдут и без него, однако нет. Нет, он сейчас в таком положении, что рассчитывать на других ненадёжно, глупо бросать всё на самотек.

Ада нашла его ближе к вечеру.

– Ну, как всё прошло?

– Весьма недурно, – храбрясь, ответил Эдвин. – Он рассказал, что я хотел.

– Ну и славно. И как он тебе?

– Странный. – по сути правду ответил парень.

Девушка улыбнулась и кивнула.

Оставшийся день прошёл в раздумьях о произошедшем, и из этих раздумий не вырывали ни болтовня Дилана, ни безуспешные попытки заняться будничными делами. Все мысли были о предложении аспиранта.

Наступила полночь. Эдвин стоял перед низкой дубовой дверью, его пальцы дрожали. Вокруг было темно, однако, приспособившись, он уже различал хоть что-то. Где-то в темноте заскрипели ступени – Хоплес спускался по винтовой лестнице. Его прикрытый фонарь давал лишь немного света, в котором его тень извивалась по сырым стенам, как живая.

– Вы пришли. Хорошо. Путь свободен, но у нас не больше часа.

Аспирант был одет как и днём, только теперь поверх привычной одежды был накинут мешковатый плащ, напоминавший то ли балдахин, то ли ритуальное одеяние. В руках он держал кожаный футляр с тиснёными символами.

– Где… тело? – спросил Эдвин, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Где ему и следует находиться – в морге.

Хоплес молча провёл его через ряд арок, где капли конденсата падали с потолка. После они спустились по винтовой лестнице в подвал, где воздух пах формалином и ржавым железом. Стены помещения были выложены синими изразцами с трещинами, сквозь которые проросла чёрная плесень. Джастин поставил фонарь на стол и снял ткань, что затемняла свет, – свет растекся по всему помещению морга. Аспирант, разместившись рядом, развернул футляр, достал серебряный стилет с рукоятью, обмотанной чёрными нитями, после чего вынул следом склянки с жидкостями – одна мутно-жёлтая, другая цвета запёкшейся крови – и свёрток из жёлтого шёлка, испещрённый выцветшими рунами.

После он подошёл к стене, в которой было несколько ячеек с табличками. Парень прошёлся вдоль, словно высчитывая, и, остановившись у одной, произнёс:

– Он здесь. – Джастин потянул за ручку одного из них.

Тело Рубэна выскользнуло наружу, покрытое инеем. Губы синие, веки полупрозрачные. Но хуже всего были раны – три дыры в груди, расположенные нарочито неровно.

От этого зрелища Эдвина чуть не стошнило прямо на месте. Он отошёл на пару шагов и отвернулся, пока Джастин что-то делал. Всё это было неправильно. Повернувшись и подавив новый рвотный позыв, Эдвин с трудом проговорил:

– Что конкретно вы собираетесь сделать?

– Вряд ли вы поймёте, – даже не оборачиваясь на парня, ответил Джастин.

– А вы попробуйте объяснить.

– На время с помощью состава попробую возвратить телу жизнь, после чего ритуалом протянуть от тела нить к душе, чтобы, почувствовав, что тело живо, она попыталась вернуться. Вы же знаете, бывают люди, что, можно сказать, возвращались с того света?

– Нет, я же не медик.

– Тогда я вам любую лапшу на уши вешать смогу, и от объяснений толку ноль. В общем, бывали случаи, когда душа, покидая тело, умудрялась вернуться, а значит, подобное возможно. Я правда хочу помочь.

– Вы сами уже проверяли это?

– На людях – нет. Ну что, готов?

Никакой надёжности, никакой достоверности и экспериментальной подверженности – ничего, что могло бы хоть на каплю убедить в верности избранного пути. Почему же он так ухватился за этот шанс?

– Да, – всё же выдавил из себя Эдвин.

– Вам нужно будет держать его руку, – сказал Хоплес, расстилая шёлк вокруг стола. – Физический контакт укрепляет связь. Это должно помочь приманить нужную душу.

Эдвин сглотнул. Хоплес начал вырисовывать вокруг места, где лежал покойный, круги. Рисовал он, кажется, мелом, от которого пахло не совсем мелом. Эдвину он поручил выставить свечи – семь чёрных восковых столбиков, пахнущих ладаном и серой. После чего он сделал надрезы – аспирант аккуратно надрезал запястье трупа, подставив склянку.

– Кровь – даже уже мёртвых – лучший проводник, – прошептал он, смешивая её с жёлтой жидкостью. – Правда, кровь живых будет куда эффективнее.

Хорошенько взболтав, он посмотрел на склянку на свету, убеждаясь в чём-то, ведомом лишь ему, после чего, набрав получившейся смеси в шприц, вколол её где-то в районе сердца. Вынув часы, начал смотреть то на циферблат, то на тело. Эдвин, стараясь не моргать, смотрел тоже. Круги, свечи – скорее говорили о неком ритуале. В то же время – что за смесь вколол Джастин в мёртвое тело? Но сейчас было уже не до вопросов. Страх, ощущение чего-то неправильного и неестественного… Бледность понемногу отходила, словно тело начинало отогреваться. Вдруг из раны потекла кровь. Эдвин смотрел на это теперь с ужасом…

– Ты всё ещё хочешь спросить его? – Джастин достал ампулу с мутной жидкостью.

– Нет… Это неправильно.

– Если его душа не упокоилась, это поможет ей. Это будет благом, если последним, что он сделает, будет указать на убийцу. Однако идея твоя, и последнее слово за тобой.

Эдвин не знал… Память друга, месть, справедливость… Что бы выбрал Рубэн? Как бы отнёсся к такому повороту? Пожалуй, усмехнулся бы и с свойственной себе практичностью пошёл бы на это ради правды… Но он не Рубэн…

Он не тот, кто успел взрастить чёткий моральный компас. Нет, он привык жить и действовать как пойдёт, подстраиваться по ситуацию. И теперь здесь, над телом умершего, его волнует вопрос морали, вопрос – а не кощунство ли это… С точки зрения церкви, знай она правду, сама его свобода была бы кощунством. Так в чём проблема – сделать это? Просто согласиться и попытаться вызнать правду, просто чтобы потом не жалеть об упущенной возможности…

– Продолжай.

Джастин краем губ улыбнулся, после чего начал что-то начитывать и, взяв серебристый кинжал, надрезал ладонь, после чего прикоснулся к телу. Эдвин не понимал ни слова, не мог даже предположить, на каком языке сейчас говорил барон. Прохладный воздух морга стал ощущаться совсем ледяным, так что всё тело покрылось гусиной кожей. Эдвин постарался сосредоточиться, смотря на тело друга… Но страх не давал собраться и вынуждал отвернуться, смотреть куда угодно, лишь бы не на труп. Вдруг рука, которую держал Эдвин, сжалась. Тело Рубэна дёрнулось, словно в судороге. Эдвин посмотрел на усопшего, и тот открыл закатившиеся глаза, а руку мертвец сжал ещё сильнее.

– Спрашивай, – проговорил с лёгким хрипом Джастин. Его голос звучал словно из-под воды.

– Кто убил тебя?

Белки глаз недвижно застыли. Сложно было сказать, смотрел сейчас мертвец на него или нет. Из-под глаз покойного пошла кровь, а сжатая рука Эдвина уже начинала болеть. Вдруг мертвец приподнялся, и вторая его рука вцепилась Эдвину в шею, сжимая её. Булькая и шипя, он приподнимался и сжимал всё сильнее. Из издающей нечленораздельные звуки пасти начала капать слюна, перемешанная с кровью. Он примеривался и был готов впиться зубами в плечо… Почему в мёртвом теле силы было куда больше, чем в живом, Эдвин ответить не мог. Не мог и вырваться, смотря на друга и видя в нём свою смерть.

Оказавшийся рядом Хоплес вогнал свой серебряный кинжал в одну из ран, чем слегка откинул мертвого, который сжал горло Эдвина ещё сильнее, но зато, отпустив руку, схватился за оставленный в ране кинжал. Однако, дотронувшись до него, лишь громче закричал. Хоплес же начал повторять одну и ту же комбинацию слов. Мертвец начал двигаться медленнее, хватка ослабла, хоть и не разжалась, и он смотрел на Джастина белыми глазами.

Мертвец утих и вновь упал на стол. Чтобы разжать его одеревеневшие конечности, пришлось приложить усилия.

– Что это было? – с трудом отдышавшись, спросил Эдвин.

– Помоги мне перетащить тело обратно и убрать пятна крови.

Эдвин поднял взгляд на Джастина, который уже вытирал расплескавшуюся из мертвеца кровь. И правда, убраться – крик наверняка услышали.

– Сколько у нас времени? – тут же подбежав к барону, спросил Эдвин и, взяв лежащую на столе тряпку, начал помогать.

– Минуты две или три.

Быстро протерев то, что заметили, они вдвоём подняли труп и погрузили его обратно в ячейку, откуда извлекли, после чего закрыли её. Джастин собрал свою сумку, просто закинув всё, не придерживаясь порядка, и двинулся в сторону выхода. Однако, не дойдя пару метров, подошёл к стене и что-то нажал, после чего колонна рядом повернулась, обнажив скрытый проход. Он быстро нырнул в него, времени обдумывать происходящее не было и Эдвин зашел следом после чего проход за спиной с легким скрежетом закрылся. Тусклый свет впереди обрамляющий фигуру идущего первым аспиранта. Эдвин задал первый пришедший сейчас в голову вопрос.

– И много таких ходов?

– Достаточно. Поучишься с моё – узнаешь.

– Мы сейчас куда?

– Я к себе. Мне стоит поскорее оказаться у себя. Ты… сам решай, сможешь ли незаметно попасть в общежитие. И помни: о произошедшем никому.

Эдвин слушал аспиранта не очень внимательно, его взгляд словно магнитом притягивало возникшее впереди свечение. Эдвин протер глаза, казалось впереди в коридоре явно возникло холодное, зеленоватое свечение? Его же там не было, и словно подтверждая эту мысль свечение становилось лишь ярче. Джастин удивленно поймал взгляд Эдвина и повернулся на свет, и тут же шепотом проговорил.

– Назад, – тут же проговорил Джастин и сам быстро зашагал туда откуда они пришли и Эдвин двинулся следом стараясь не отставать, а шаг уже переходил на бег.

Дальше лишь стена, а за ней морг, Эдвин замер и тут свет догнал их. Это был не совсем свет, он не был ярким, но стены и пол словно слегка светились и именно этот, их освещенный участок казался прозрачным… Но страшно было не то что у тебя под ногами словно исчез пол, не сам факт что они сейчас стояли в проклятом по студентским рассказам призрачном коридоре, а то что находилось за этими самыми прозрачными стенами, да, как и следовало ожидать в подземелье за ними была земля, а из этой земли, слегка светясь на них смотрели сотни… а может и тысячи глаз. Эдвин не мог отвести взгляд и словно не чувствуя тела застыл на месте. Но из этого транса внезапно Эдвин вырвал голос Джастина.

– Так, просто закрой глаза и иди вперед, пока в глаза не перестанет бить свет – голос аспиранта звучал весьма взволнованно. – главное не бояться и не смотреть по сторонам и всё будет нормально…

Нормально? Закрыть глаза? Эдвин видел, как от стен к нему уже устремились еле заметные нити которые тут же словно притянулись к его горлу. Шаг вперед нетвердой походкой но внезапно нити словно сжали шею не давая идти вперед. Вокруг становилось всё холоднее и холоднее. Внезапно так же как и возникла хватка ослабла. Нити оттянулись и исчезли, после чего свет слегка притух и призрачная часть начала двигаться туда же откуда появилась, вот Джастин оказался на обычном полу, а вот и сам Эдвин. Облегченно парень дрожа рухнул на колени. Озноб проходил и сердце теперь бешено колотилось.

– Необычно. – задумчиво подытожил Джастин, – ну вроде обошлось… впервые встречаюсь с этой аномалией, значит не врут…

– Что это было? Глаза, нити? Что это? – с трудом проговорил Эдвин.

– Ты про что вообще?

– За стенами были глаза.

– Хм, интересно, а нити?

– Они обвили мне горло. Или хочешь сказать, что ты не видел?

– Верно, я видел землю сквозь прозрачные стены, видел, как ты просто замер, потом сделал шаг и остановился. Вот и всё, мы даже умудрились не провалится и не застрять в полу или стенах, так что, отделались легким испугом.

– Ясно.

– А шея, дай мне глянуть. Эдвин кивнул и аспирант подошел и осветил шею парня.

– После хватки мертвеца у тебя там точно будет синяк, но больше ничего странного не вижу.

– Понятно… померещилось наверное… надо отоспаться.

– Тут соглашусь.

Они двинулись вперед, на первом же повороте свернув и быстро дошли до лестницы. Подъём и вот они вышли из-за приоткрывшейся статуи на первом этаже соседнего корпуса.

– Ну, удачи. На днях загляни ко мне.

– Даже если не хочу?

– Да. Как минимум осмотрю твою рану.

Джастин направился к себе. Несмотря на то что казалось, крик должен был поднять переполох, вокруг царила тишина. Вдалеке Эдвин видел двоих стражников, спокойно идущих по дороге, выхваченной из темноты светом фонаря.

Эдвин, стараясь держаться тени, двинулся в сторону общежития. Неужели обошлось, и крик не привлёк внимания? Там, в подземелье, он казался весьма громким; здесь же казалось, никто и не слышал. Эдвин подошёл к общежитию. На посту консьержа никого не было, а стоящий неподалёку стражник не обратил на парня никакого внимания. Такому везению можно было лишь порадоваться. Эдвин поднялся к себе и, переодевшись, лёг спать. Завтра следовало сходить к Джастину и поставить точку в этой истории, бывшей одной большой ошибкой.

На утро Эдвин долго крутился у зеркала, синяк казалось стал похож на отпечаток руки его оставившей, но больше ничего странного Эдвин не заметил, и быстро переодевшись и замотав шею шарфом покинул комнату.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.