Геннадий Колодкин
Путевые заметки фотографа

Год 1994

ПО МАРШРУТУ С. ГМЕЛИНА – И. КОМОВА

В 1993 году научные и учебные заведения РФ начали экспедицию по маршруту С. Гмелина – И. Комова.

Цель: мобилизация растительного генофонда, оценка природных ресурсов; и возобновление энергоресурсов, закладка динамических площадок (мониторинг) с последующей оценкой экологического состояния окружающей среды.

Маршрут экспедиции – 94, посвященной 100-летию Всероссийского института растениеводства им. Н.И.Вавилова, прошел через Волгоград – Волго-Ахтубинскую пойму – Астрахань – Элисту – Ставрополь – Краснодар – Ростов-на-Дону – Новочеркасск – левый берег Дона – Качалинскую – Волгоград.

В состав экспедиции вошли академики, доктора и кандидаты наук, член-корреспонденты, научные сотрудники, почетный член экспедиции, потомок известного Ивана Комова – Н.В. Комов.

Комплексные изыскания намечено провести в пять этапов (5 лет).

Возглавил экспедицию директор Волгоградской опытной станции ВИР, доктор сельскохозяйственных наук Валентин Васильевич Коринец.

СЛОВО РУКОВОДИТЕЛЮ

В.В. Коринец:

Современная экспедиция – это не только сбор растительного генофонда, но и закладка динамических площадок пунктов мониторинга. То есть, изыскания комплексные. То есть, исследование общего процесса в подсистеме «почва-растение». Без комплексного знания мы не можем двигаться, как наука, дальше. Мы много говорили о Волго-Ахтубинской пойме, а когда коснулось результатов: у систематиков – одни, у почвоведов – другие, и они разрозненны. В настоящее время в Волго-Ахтубинской пойме мы заложили четыре пункта мониторинга – и лет через пять будем четко знать какие идут процессы.

СПРАВКА

Коринец Валентин Васильевич родился 10 июня 1949 г. в станице Атаманская, Павловского района, Краснодарского края, из крестьян, русский.

В 1966 г. окончил среднюю школу. С 1966-1967 г работал дорожным рабочим в г. Ростове-на-Дону. С 1967 по 1972 гг. учился в Кубанском сельскохозяйственном институте, а с 1972 – 1974 гг. служил в армии (командир взвода, зам. по тех., командир роты).

С 1974 по 1988 гг. работал в Волгоградском сельскохозяйственном институте; ассистентом, зав. агрофизической лабораторией, старшим преподавателем, доцентом.

С 1988 по 2001 гг. директором Волгоградской опытной станции Всероссийского института растениеводства им. Н.И. Вавилова.

В 1992 году ему была присуждена ученая степень доктора сельскохозяйственных наук на стыке специальностей: земледелие и растениеводство.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Вторая половина 18 века. Академией наук поставлена задача составить общее описание империи и выработать соответствующий план ее освоения. Для изучения природных богатств России направлены экспедиции под руководством С. Гмелина, П. Палласа, И. Георги, И. Лепехина и другие.

Маршрут экспедиции 24-летнего академика Самуила Готлиба Гмелина прошел от Санкт-Петербурга до южных берегов Персии. В ее состав входили четыре студента (в их числе Иван Михайлович Комов), рисовальщик, охотник, чучельщик, аптекарский провизор и солдаты.

Экспедиция в общей сложности продолжалась 5 лет, оставив, как результат, обширные описания ландшафтов, растительности, животного мира, уклада жизни коренного населения.

Возвращаясь из Персии С.Г. Гмелин попадает в плен хайтыцкого хана Усмея. В плену он заболевает и умирает. Руководство экспедицией принимает И.М. Комов.

Это было 220 ЛЕТ НАЗАД.

МОЙ ДНЕВНИК

●

В сущности, Дневник – это жирная, болтливая тетрадь, только и всего. У него есть недостаток: он не умеет слушать – он болтун. Надо бы пореже встречаться с ним. Это самая разумная мысль за последний час.

●

Перестройка – это Октябрьская революция, повернутая вспять. Идея Коммунизма дошла до своего предела – и отразилась от тупика, чтобы вернуться к истоку. Резиновая идея – дутая, как футбольный мяч.

●

Перестройка на перепутье. Основная масса обывателя напугана, перепугана перестройкой – раздаются призывы: НАЗАД К СОЦИАЛИЗМУ! Нет: социализм для меня слово противное. Я все больше убеждаюсь, я – за Бориса Ельцина. Каким бы чудиком Б. Е. не был…

●

Марксизм – вот та зараза, что мешает проводить сегодня реформы. И даже не столь сам марксизм, сколь беспредельная ВЕРА в него, на уровне религиозного чувства. Марксизм стал религией. Ленин – Богом. Примитивная религия для примитивных умов.

●

Газетная проблематика бывает двух сортов: первая – Ах! Ах! Ах! (советский период); вторая – Ох! Ох! Ох! (перестройка). Я же стараюсь писать материалы, где после «Ах» следует «Ох», а СРЕДИ НИХ «Я».

●

Что представляет собой наш теперешний гражданин? Одно полушарие травмировано Серпом и Молотом, второе заполнено обрывками Капиталистической Мечты, которую сам гражданин для собственных нужд и выдумал. Интеллектуальный калека – вот каков наш теперешний

гражданин. Ему, по-хорошему, пенсия по инвалидности полагается.

ЗДРАСЬТЕ, ПРИЕХАЛИ!

«Наука» в салоне автобуса жила наукой.

– Да экологии, как науки таковой, нет! – возразил на реплику почвоведа руководитель.

– Здрасьте, приехали, товарищи! – вмешалась геоботаник.

– Нет ее! – перешел в атаку руководитель. – Есть только следствие двух проблем. Есть две проблемы! Которые решаем мы с вами. Первая – продовольственная: гербициды, пестициды, мелиорация и тому подобное. Вторая – энергетическая.

– Нет! – парировала почвовед. – Потому что ты говоришь не об экологии, а об охране окружающей среды. Это десятая часть экологии!

– Две проблемы решаем! – занял круговую оборону руководитель. – Есть две проблемы! Две! Две! Две! Не больше. А именно:

Питание человеку надо – надо. Энергетика – свет, жарить, варить. Все. Что еще человеку нужно?

– Не надо утрировать!

– Утрирую, да.

Шум мотора уносил людей, сидящих в автобусе, куда-то к кучевым облакам.

ПОБОЛЬШЕ ДИСКУССИЙ!

Салон перегружен инвентарем: палатки, матрасы, примусы, гербарные прессы, лопаты, буры, бидоны, канистры, ящики, сумки. За окном степное однообразие цвета хаки, островками камыш.

В салоне возбужденно вспоминают о прошлогодних комарах в салате, любезно угощают друг друга яблоками.

Кстати, о яблоках. Как утверждал руководитель экспедиции Валентин Коринец:

«Все это блеф, когда говорят слишком много, а дискуссий мало. Только дискуссии могут рождать хорошие идеи!»

И для наглядности подкреплял:

«Если мой товарищ даст мне яблоко, и я товарищу дам яблоко, то у нас останется по одному яблоку. Но если товарищ даст мне идею, и я дам ему идею, то у нас останется по две идеи!»

– Есть предложение основательно пожевать! – заявил о своем присутствии систематик.

– Да ну.

– А кто встал в 5 часов, тому не «да ну»! – отозвался за перегородкой водитель. Вот кто был прав.

КОГДА МНЕ ПО ФИГУ, МНЕ ПО КАЙФУ

На берегу водоема пестрый палаточный лагерь. Расклеенные тут и там афишки поясняли непосвященным смысл представленного: «Международный буддийский форум. Крупнейший учитель буддизма Лама Оле Нидал дает учение по линии Карма Кагью». Не удовлетворившись афишей, члены экспедиции направились вдоль палаток.

Группками сидели и стояли молодые люди: кто-то неторопливо курил, кто-то суетливо выгребал из чашки незамысловатый обед, большинство же коротало время под палящим элистинским солнцем в общении.

«Рерих – это такой интеллектуальный уровень, там нет ничего для практического использования, там больше эстетики, – трое парней кипятили на костерке чайник, к их разговору мы невольно прислушались. – У Рериха, можно так сказать, есть какие-то идеи, их можно обсуждать, переливать, как из пустого в порожнее, а толчка нет – их можно развивать бесконечно. Рерих пустой, в этом смысле, по сути дела».

Членов волгоградской экспедиции в тот душный день отчего-то не беспокоили идеи господина Рериха, но зато так называемые буддисты успели заинтриговать.

– Лама Оле Нидал сегодня приедет, – подтвердил уже известный факт парень, которого звали Андрей. – Тут сегодня лекция будет, – открытое лицо Андрея вызывало симпатию. Был он загорелым, худосочным и бородатым, как настоящий бродяга. Его палатка, как и джинсы, не имела определенного цвета по причине, скажем так, преклонного возраста. Подле этого реликтового жилища мы и расположились на бревнышке.

– А вы что, журналист – смутился Андрей, как только я достал диктофон. – Так вы откуда?

Я протянул визитную карточку.

– Волгоград! Да! У, елки! – предстал пред нами, будто свалившись с луны, молодой человек, мягко говоря, помятой наружности. – А я – писатель, – меня зовут Егор Радов. Я пишу разные рОманы, – он акцентировал оттенок иронии, свойственной непризнанным литературным дарованиям, на звуке, от которого губы похожи на трубочку. – Ну вы, конечно, мне не верите. Я вам могу это доказать, – и он вытащил из сумки книгу. – Во-от. Короче, всю эту фигню написал я. И в этом романе у меня есть такое слово – муддизм. Да-да, их надо брать тепленькими – буддистов! – дал он слету рекомендацию. Его роман «Змеесос» отличался зеленой обложкой.

– Вы буддист? – вопросом в лоб ошеломил Радов меня.

– Нет, я атеист, – признался я .

– Ну, так буддизм религия тоже атеистическая, – сказал Андрей.

– Да это вообще не религия, – возразил Радов.

– Просто состояние человека, – сказал Андрей.

– Нет Бога вообще, – сказал Радов.

– Нет Бога вообще? А Будда?

– Да это издевательство! – возмутился Радов.

– Будда – просветленное существо, – сказал Андрей.

– Да, вот в том и дело! – Радов переходил к атаке. Его «помятая» физиология взывала к соперничеству с трезвой аудиторией:

– Э-э, то есть, короче, так. К примеру: я существую. Мне там все по фигу. Я хочу, чтоб мне было абсолютно все по кайфу. И я думаю: как бы это сделать? Положим, ничего внешнего не существует, что на меня повлияет. И я вообще все «шлю». Шлю далеко – и мне по кайфу. Все это, грубо говоря, и есть буддизм. Я как бы выпадаю из реальности, из мистерии. Христа распяли, Чингисхан завоевал мир – а мне это по фигу. А поскольку мне по фигу, мне все по кайфу.

– А если боль? А если палец распух? – поинтересовались члены экспедиции из Волгограда.

– Буддизм говорит: если ты распух, поэтому ты и всегда будешь распухать, и тэдэ и тэпэ, – уведомил Радов. – Поэтому сделай так, чтобы тебе было без разницы. Ха-ха-ха!!

– Вы своими книгами и живете? – я с нескрываемым любопытством листал роман.

– Что вы! – воскликнул Радов. – «Змеесоса» я писал два года, а он мне принес убытки. Одни убытки! Меня покупают только те люди, которые меня знают. Но их не так много. Это ничего не дает. Ничего! Это искусство.

Победа в другом: настоящее искусство дает иллюзию твоей божественности. То есть, ты как бы можешь сотворять нечто. Бог сотворил мир. И ты тоже что-то творишь. Ты можешь творить! И вот за момент такого, что ты можешь творить – за это ты можешь расплачиваться всем чем угодно.

– И все-таки существуете за счет чего? Любопытно. Если не секрет, конечно. Какая-то иная деятельность есть? – спросил московского писателя я.

– Да, всякая ерунда… Мама помогает…

10 МЕСЯЦЕВ РАНЕЕ

МОЙ ДНЕВНИК

●

3.10.93. Около 20:00 группой вооруженных людей захвачен телецентр Останкино, телевещание прекращено, на экране стоит немая таблица… В Москве стреляют гранатометы и крупнокалиберные пулеметы. На улицах столицы льется кровь.

●

4.10.93. Мятеж Руцкого-Хасбулатова раздавлен армией. В Москве много убитых и раненых. Зачинщики бунта арестованы. Приостановлена работы газет и журналов, участвовавших на стороне бунтовщиков. Приостановлена деятельность партий, принимавших участие. Национал-патриоты названы реваншистами, бандитами, фашистами.

●

В ВОЛГОГРАДЕ замерла, повиснув в воздухе, тревожная тишина. Милиция на улицах грубая, властная. Редакции газет деморализованы. На собраниях партийных фракций настроение у всех присутствующих подавленное: для большинства политических руководителей эти дни, очевидно, последние. Отдельные из них еще пытаются протестовать действиям Бориса Ельцина, но основная масса функционеров растеряна. Четких однозначных позиций нет. Все эти притихшие люди – заложники ситуации.

●

На вечернем митинге в защиту Ельцина заметно много подвыпивших; «архетипы», что и на предыдущих манифестациях, – в основном пожилого возраста – этакий «коммунистический» тип.

●

В «Новой Газете» (в обиходе – «НоГа») пьют уже до обеда, пьяные рожи и плоские дегенеративные шутки, газета почти не работает, гонит халтуру, словно доживает последние дни.

ТОСТ

Встреча с руководителями Республики Калмыкии, научный семинар с калмыцкими учеными, множество других добросердечных и интересных встреч – первый экспедиционный день, вместивший в себя так много, закончился.

Пробка шампанского затерялась в небе. Экспедиция из проекта воплотилась в реальность. По такому случаю тост руководителя:

– Вот смотрите, Жизнь, Смерть, Наука, Экспедиция… Да можно еще много назвать имен. Все женского рода. И я бы хотел поднять свой тост за Любовь. Которая будоражит, которая творит прогресс!

У БАРАНА

К жизни на колесах привычка приходит на третий день. Тело привыкает к тряске, к качке; к тому, что надо ехать, ехать, привыкает твоя голова: ты просто перестаешь об этом задумываться.

Ты также привыкаешь к монументальным каменным баранам, кое отличают Ставропольский край от других. Рядом с огромным, выше человеческого роста Бараном чувствуешь себя в каком-то ироническом трепете, ощущаешь игривые ассоциации. Под сенью Барана думается о былом.

У Барана можно сфотографироваться на долгую память, можно съесть спелый и сладкий арбуз, можно просто полюбоваться Бараном.

СЛОВО УЧЕНОМУ

Ровная полоска асфальтированного шоссе среди полей. Поля до горизонта. Поля, за горизонт уходящие.

Поливные установки на зеленом ковре – душ! водопад! стена воды! – и сентиментальная картинка расписана веселой радугой.

«Взгляните: поле бескрайнее, что за окном, состоит исключительно из однотипных полос – экосистемы тут просто нет, – замечает почвовед экспедиции, кандидат биологических наук Алла Ароновна Околелова. – И потому в экологии есть очень четкий закон, что экосистема не может состоять из однообразных частей. Чем разнообразнее элементы системы, тем она устойчивее. То есть, она может на любое воздействие как-то отреагировать.

И еще есть такая закономерность: если очень большие распаханные поля – как правило, урожай меньше. А логика то очень железна: тем же птицам, поедающим вредителей, негде жить. Старая казачья поговорка: «Последний сноп – перепелки». Три слова, да?

Другой пример: когда в городе дома, дома, дома, дома, заводы и трубопроводы – экосистемы тут тоже нет, – продолжает почвовед и иллюстрирует свою мысль:

Теперь представьте – я утрирую – мы завтра объявили идеалом женской красоты блондинку с такими-то ногами и бедрами – у нас перенаселение! – и семьи обязаны строжайше иметь только «идеальных» детей. Мы на третьем поколении вымрем.

Или: допустим, у вас своя точка зрения. У меня своя. И я начинаю в гневе смешивать вас с землей: «Да как вы смеете думать не так, как я!»

Великие и мудрые короли держали при себе дерзких оппонентов. Мозговая атака! Чтобы сразу видеть свои огрехи. В противном случае, если окружить себя одними угодниками, через несколько лет королевскому правлению крах.

Чем больше существует видов культур, больше народностей, национальностей, больше религий – тем человечнее цивилизация, тем она устойчивее.

Но к сожалению, те королевские оппоненты со временем превратились в шутов…»

«Ставрополь» – промелькнул указатель, и дорога натужно пошла на холм. Показались заводские корпуса с побитыми стеклами. Хмурые физиономии промпролетариев. Усатый милиционер смотрел на радар и жевал яблоко.

СТАВРОПОЛЬ

Битое, ямистое, ухабистое – типичная дорога окраин большого города. Ставрополь.

Каштаны, березки, сосны, но чаще каштаны. По улице Мира – латан, орех.

– Да, вот это городишко – все город да город! – нервозно отмечает наш водитель Виктор Иванович.

Светофорное движение. Остановки каждые пару минут. Реле поворота отбивает и отбивает щелчки. Что можно рассказать о большом городе, который видел мельком из окна автобуса?

Местные газеты мало что дополнили к впечатлению, они писали о вещах мало любопытных, к специфике курортного края не относящихся, они писали ради того, чтоб писать, ради очередного дня собственного существования.

На ставропольском рынке все эротика да беллетристика для широких, так сказать, масс. И много цыган.

НАУКА «РАДИ»

На Краснодар дорога, которую серпантином трудно назвать – так, серпантин в зачатии.

Проехали Новомысск. Реку Кубань. Направляемся на Армавир.

Часто подтверждается моя старая мысль: люди не ищут истин, коль ими не пользуются. Все это «ради» ради.

Разрозненность частей в государстве: наука сама по себе, природа предоставлена сама себе, крестьянин не нуждается в науке «ради».

Еще в Элисте, на совещании по проблемам опустынивания калмыцких земель, помню, как навязчиво сверлила при виде одного докладчика мысль:

«Говорит умно… на бумаге умно… на земле у нас глупо. Почему? Потому что наука его существует ради самой себя».

Краснодарский край.

Поля, поля, поля – вся земля распахана и превращена в поля. Нередко – в поля для галочки.

От пейзажа за окном клонит ко сну. Однообразие потрясающее. Жизнь, нарисованная на великом пространстве бездушной рукой – советской властью.

«Экосистема не может существовать при однообразии…» – вспомнились слова почвоведа.

СПРАВКА (Из программы мониторинга Ставропольского края на 1994 год):

По данным «КубаньНИИгипрозем», большая часть территории края подвержена водной или ветровой эрозии и их совместному воздействию, более 1 млн. га подтоплено, а на 1,5 млн. га интенсивно развиваются процессы засоления и осолонцевания, наблюдается загрязнение почв тяжелыми металлами, радионуклидами, продуктами нефте-и газодобычи.

Ухудшилось состояние природных кормовых угодий. Стихийный характер выпаса, игнорирующий реальную пастбищеёмкость, привел к их перегрузки более чем в 10 раз. Площадь сильно сбитых пастбищ превысила 600 тыс. га, среднесбитых около 500 тыс. га. В результате возрос удельный вес сорных и ядовитых трав, а количество полезных кормовых растений резко сократилось. Наметилось устойчивое опустынивание восточной зоны края.

Интенсивное освоение территории края, связанное с усилением антропогенных нагрузок на окружающую природную среду, вызвало развитие негативных изменений в агроэкосистемах региона. Особую тревогу вызывает тенденция снижения плодородия почвенного покрова, которое в недалеком будущем может быть безвозвратно утрачено.

ВЕЧЕР. ВОДИТЕЛИ

Поздний вечер. Лагерь экологов спит.

Шофера Виктор да Евгений вяло заканчивают разговор.

Поодаль в качестве пассивного наблюдателя расположился я, фотограф экспедиции. В моих руках тетрадка. Что я пишу, известно лишь мне. А пишу я, что я слышУ.

– Жень, пошел я спать. Время полдвенадцатого.

– Да какой полдвенадцатого! - Евгений не соглашается с Виктором.

– Полдвенадцатого.

– Полдвенадцатого?

– Да. Завтра рано вставать.

– Нет, – возражает Евгений, потягивая из кружки красное вино. – У меня вот часики лежат. Командирские. Не надо! Без десяти пять.

– Чо пять? – лицо Виктора выражает недоумение. – О, ништяк. Чего пять-то?

– А вот так перевернуть – двадцать пять одиннадцатого. На вот смотри, я ж не буду врать. – Евгений демонстрирует свои часы. – Летчики, между прочим, по ним летают.

– Ты, наверное, на остановке поспал?– реагирует на шутку Евгения водитель автобуса Виктор.

– Не-ет. Один раз остановились – и то только умыться, – как бы оправдывается Евгений, водитель Коринца. В его «Волге» пассажиром только руководитель экспедиции. У них двоих индивидуальный темп движения, временами свой маршрут и график. Их житейская логика то и дело не совпадает с логикой коллектива.

– А мне они спать не дают, - Виктор, сетует на пассажиров автобуса. – Не дают. Один пихает, второй пихает. То кусты давай, то то. У тебя один едет. А у меня целая капелла. То песни петь начинают, то пузыри пускать. Автобус раскачивают – тут не уснешь.

– Хорошая штука вино, – отмечает Евгений, – лучше, чем водка.

– Ой! Все, пошел я, – говорит Виктор. – Сегодня я себе два одеяла постелил. Спать буду – трупом.

– Счастливо, – жестикулирует в его адрес Евгений. Водитель автобуса растворяется в темноте.

– Давай допьем – и бай-бай, – обращается ко мне Евгений. – Завтра встанем, допьем остальное – и поедем. В Краснодар – на море Черное!

– На Азовское, – уточняю я.

– А какая разница – вода та же самая. Хоть Черное, хоть Азовское – дырка одна и та же, откуда она затекает.

Географическая неточность фигурирует в его суждении. Похоже, Евгений выпил достаточно, но вопрос географической погрешности не разрешен – и он это понимает.

– Какая она черная? Вода есть мокрая! – пускается в подробности «правая рука» Коринца. – У нас и Волга такая.

Мне нечем крыть. Я прячу в наколенный карман брюк дневник. Потом по памяти я допишу услышанное.

– У нас пиявки – у них медузы, – это Виктор вернулся, чтобы что-то забрать со стола. Он материализовался из ночного мрака и вклинился в разговор:

– Какая разница? У них, чо думаешь, хороший грунт? У них камушки – хер в воду зайдешь!

Сверчки этой ночью бодро посвистывали. Сергей Валентинович, систематик, под их какафонию принял решение переместиться из тесной палатки в салон автобус. Вот он предстал помятый перед нами с полосатым матрасом в руках.

– В автобусе решил поспать, – отметил Виктор. – Продуманные все, все сидушки вытерли.

– Душно ему там будет, – заметил Евгений.

– В палатке не душно было пузыри пускать, а тут душно станет! – Виктор смачно зевнул. – Вы как хотите, мужики, я ушел.

НОЧЬ. НЕ СПИТСЯ

Ночь. Не спится. Луна, ликом напоминающая неандертальца. За правильными, сухими констатациями экологической трагедии не было ответа: почему? Почему человек на земле разрушает под собой землю? Почему есть наука – почему нет разумности? Почему люди сознают, что творят зло – почему люди продолжают творить зло? Отсутствие выбора? Порочность Общего?

«Вы не похожи на журналиста. Вы похожи на пятилетнего почемучку», – заметила еще в автобусе Любовь Федоровна, наш ботаник.

Я – почемучка. Я дотошный почемучка в возрасте 40 лет. Потому что считаю, что ответы на все мои вопросы до сих пор были либо неполны, либо ложны. Я могу произнести «почему» бесконечное число раз – и ответов нет.

Вдоль дороги на Краснодар выжженные обочины, подпаленные деревья. Припомнился молодой прогрессивный президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, строго запретивший курить в республиканском здании: так все равно – курят! И будут курить украдкой. Запретительными мерами разрушение природы не унять. Природу губит не столь человек, сколь губительные для природы и человека межчеловеческие отношения. Межчеловеческое – вот бедствие. Межчеловеческое – оно как пожар обочин.

Вдоль дороги на Краснодар распаханные с размахом поля. Много ли надо ума, чтобы мощным трактором «взорвать» степь, с ее разнотравьем, пением птиц, жужжанием насекомых. Нас учили гордиться этим. Учили восторгаться Варваром. Мы восторгались гектарами, центнерами, тоннами. Мироощущение самоубийцы. Мазохизм. Перевернутый понятийный аппарат. Вывихнутый интеллект.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.