Роман Тюнин
Тьма, Хаос и Всевидение. Как божьи желания влияют на судьбы смертных

I

    Голова молодого человека, бегущего от ангара, находилась под прицелом часового. Он уже положил палец на курок, когда его остановил напарник.

– Не трать патроны. Вокруг лес, до Мириса по прямой километров двадцать, да и спуск с горы крутой. Даже если и спустится, в лесу хищников до чёрта, не говоря уже о тварях разных. Не пройдёт и четверти.

    Ему не было ещё и пятнадцати, но волосы уже в большинстве своем были седы, в глазах его можно было бы увидеть глубочайшее отчаяние, да только их у беглеца не было. Две окровавленные, пустые глазницы были сейчас перевязаны белым шарфом, отданным его одноклассницей. Никто не мог и предположить, что школьная поездка, задумывавшаяся как профориентационное занятие, меньше чем за час превратится в ад из унижений, пыток и отчаяния. Террористы, приверженцы радикальной идеологии, захватившие археологический лагерь в горах, держали их там уже несколько дней. Кормили скудно, любые попытки бегства, сопротивления или просто проявления чувства собственного достоинства, будь то отказ работать или просто косой взгляд, пресекались жесточайшим образом. Именно так он и лишился глаз. Ослепленный, не имеющий веры в светлую, радостную жизнь он поставил на карту всё. Свобода или смерть – третье не дано и не нужно.

К этому времени слепой добрался до пологого склона, вблизи которого располагался вход в пещеру с поросшими лианами, мхом и запятнанной какой-то непонятной, склизкой субстанцией стенами. Парень было сел на небольшой булыжник, находившийся рядом, намереваясь перевести дух, как вдруг почувствовал сладостный, манящий аромат, доносящийся из пещеры. Аромат, от которого мгновенно сводило живот, аромат, затмевавший разум и вызывавший непреодолимое желание поесть. Недолго думая, он пошёл на запах. Поскальзываясь и спотыкаясь, он шел вглубь пещеры, в лицо иногда лезла не то нить, не то леска. Заходя все дальше, слепой не замечал, да и не мог заметить, что света становилось все меньше, да и камни под ногами стали какими-то странными. Неестественные, округлые, величиной примерно с шесть кулаков, несколько даже пугающие своей аномальностью. Однако его это не волновало, ведь был манящий, сладостный аромат, влекущий его. Вдруг из-за спины послышались шаги, мелкие и быстрые.

– Кто здесь? – крикнул он, обернувшись и бессмысленно мотая головой. Ответом ему клацанье тридцатисантиметровых хилицер. Тут волосы на голове слепого встали дыбом, сердце забилось чаще, ноги подкосились. Он понял, кто сейчас перед ним. За неделю до рокового похода они проходили акромактул на уроке зоологии. Внешне они ничем не отличались от обычных пауков, но были в десятки, а иногда и в сотни раз крупнее. И сейчас один из представителей этого вида готовился отобедать свежим мясом, добровольно пришедшим к нему в логово.  Еще шаги. Еще клацанье. Паук был не один. Хотелось бежать, но ноги не слушались, колени дрожали, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, словно желало выпрыгнуть из груди. Эти секунды казались вечностью. Он хоть и не видел, но слышал, как они медленно окружают его. Собравшись наконец с духом, он заорал и кинулся на утёк. Пауки преследовали свою добычу, которая, спотыкаясь, падая, бежала все дальше, в глубь пещеры, прямо к центру логова. В очередной раз наткнувшись на стену пещеры, начавшей часто петлять, вместо удара об жёсткие, обвитые паутиной камни, он почувствовал, что летит вниз, в бездну вместе с камнями и паутиной, и, ударившись головой об выпирающий из стены камень, потерял сознание.

Очнувшись, слепой попытался встать, но сильная боль в ноге не дала ему сделать это. Вывих? Перелом? Неважно, главное понять, где он и как отсюда выбраться. Он ударился головой в области затылка, о чём говорила пульсирующая, резкая боль. В этот момент вдалеке зеленым огнем засветился силуэт. Он был настолько ярким, что даже сквозь навсегда закрытые веки подросток увидел его. Увидел, как загораются факелы, словно указывая дорогу…

ЧАСТЬ 1.
ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ ТАК…

II

Больничную палату номер семьсот тридцать один, находившуюся на втором этаже больницы, заливал льющийся из окон яркий солнечный свет. Юноша, лежавший на единственной в комнате койке, смотрел телевизор, висящий в углу над тумбочкой.

– И в завершении сегодняшнего выпуска: подробности трагической истории, произошедшей месяц назад. Тогда в результате столкновения Якудз и Дровосеков пострадала молодая семья. Из-за взрыва, произошедшего во время вооруженного конфликта, машину, проезжающую мимо, снесло и она на высокой скорости врезалась в стену. Родители погибли на месте, а их сына чудом удалось спасти. Сейчас медики оценивают его состояние как стабильное…

– И зачем Вы это смотрите? – Прервала рассказ дикторши вошедшая в палату с подносом Коконат, кошкодевочка-сиделка. Она была одета в форму медсестры, светлые волосы собранны в пучок. – Ничего хорошего там все равно не увидишь.

– А что еще делать? – Спросил юноша в больничной сорочке. Каштановые волосы, печальный, пустой взгляд и отсутствие обеих рук до локтей. Он и был тем, кого медикам чудом удалось спасти, хоть и не полностью.

– Ну… в чем-то Вы правы. Ладно, в любом случае Вам пора обедать, – сказала она, ставя поднос на стол и выключая телевизор, – скажите "А".

    Трапеза заняла около пятнадцати минут. Закончив, он поблагодарил её.

– Не стоит. И заканчивайте грустить. Все у вас наладится.

– Ага, конечно, – отозвался Перси с сарказмом.

– А разве я не права? Вас скоро выписывают, ваши дядя и тетя возьмут вас к себе жить. Да, родителей, увы, не вернуть, но ведь это лучше, чем отправится в приют, верно? Они живут в Мирисе? Красивый город. Заодно отдохнёте от суеты столицы. А что до рук – так мы живем в век небывалого развития магии и технологий. Конечно, руки вернуть вряд ли получится, но разве протез хуже?

– На протез деньги нужны, а взять их неоткуда.

– Ну, если так думать, то всё всегда будет плохо. – Коконат погладила его по голове. – Заканчивайте хандрить, все у вас будет хорошо.

– Да-да, я уже понял. – Сказал Перси. Его губы искривились в подобии улыбки.

– Вот, так-то лучше, – улыбнувшись в ответ, она взяла поднос и вышла. – Отдыхайте.

    Перси вздохнул и перевел взгляд в окно. Стоял погожий летний денёк, солнце щедро одаривало землю тёплыми лучами. Кричали резвившиеся на площадке дети. Какой-то парень гулял вместе с ламией, держась за руки. Хвост девушки-змеи следовал за ними, словно тень. Там, за окном, у всех всё было хорошо. У всех, но не у него.

III

Спустя несколько дней Перси выписали из больницы. Коконат проводила его до двери и, наблюдая за тем, как тётя Петуния обнимает племянника, пустила слезу.

– На твоём месте я бы не привязывалась так к пациентам. – Внезапно появившаяся кицунэ заставила её вздрогнуть.

– Ох, Мико-сэнпай, Вы меня напугали! – Коконат обернулась, положив руку на сердце. – Нельзя же так подкрадываться. И почему это нам нельзя привязываться к пациентам?

– Знаешь, я не первый год здесь работаю. – Вздохнула девушка-лиса. – Знаю о повадках пациентов. Вот ты искренне заботишься о них, стараешься, а потом… – Она тяжело вздохнула.

– В чем дело? Что-то произошло?

– Неважно.

– Нет, пожалуйста, скажите.

– Я сказала неважно. – Резко ответила она. – Мне пора. Хорошего вечера.

– До свидания. – Ответила Коконат, провожая её взглядом. – Что же все-таки с ней произошло?

– О, так ты не знаешь историю Мико-сэнпай? – К ней подошла брюнетка в халате.

– Ой, Комари, напугала. Ты что-то знаешь? Можешь рассказать? Что там случилось?

– Тише-тише. Умерь пыл. Пойдём внутрь, там все расскажу.

IV

Перси ехал в машине, молча смотря в окно. Тётя Петуния и дядя Вернон, вначале пытавшиеся завести диалог, похоже, поняли, что племянник этого не хочет, и решили не беспокоить его, дав время разобраться с собой.

Поездка заняла несколько часов, и когда они доехали до дома в Мирисе, уже наступила ночь. Дядя Вернон, полный мужчина средних лет, усатый, придержал дверь, а после занёс внутрь единственную сумку, которая вмещала все вещи Перси, которыми он пользовался в больнице.

– Твоя комната на втором этаже. – Сказал он. – Пойдём, покажу.

– Спасибо.

Обклеенная желтыми обоями уютная комната средних размеров освещалась висящей под потолком люстрой. Слева от двери

находилась кровать. Напротив окна – мягкое зелёное кресло, а недалеко от него, у стены – комод. В дальнем углу – стул и стол.

– Простовато, конечно, но мы о твоих предпочтениях не знали, а потому пусть пока будет так. Потом просто скажешь, что ещё нужно.

– Да, спасибо.

– Помочь разобрать сумки?

– Нет, давай лучше завтра. Я пока посплю.

– Может дождешься ужина? Петуния вкусно готовит.

– Спасибо, я не голоден.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной.

Ночью Перси спал плохо – его донимали кошмары. Родители вновь и вновь исчезали в яркой вспышке оранжевого света. На утро он проснулся в холодном поту, с ощущением, что в голову всю ночь вливали свинец. Кое-как спустившись на первый этаж, Перси зашёл на кухню, где уже сидели дядя и тётя.

– Доброе утро! Как спалось?

– Не очень.

– Ну да, у тебя на физиономии.... – Дядя хотел было пошутить, но затих, поймав взгляд супруги.

– Слушай, мы тут подумали, – осторожно начала она. – Ты ведь долго лежал в больнице. Как насчёт того, чтобы съездить куда-нибудь развеяться. Может, на пикник?

– Петуния, он ведь только приехал, дай ему хотя бы…

– Я согласен. – Быстро сказал Перси. Ему уже давно осточертело сидеть в четырёх стенах, не имея возможности даже нос почесать, возможность подышать свежим воздухом и развеяться его очень обрадовала.

– Вот и славно. – В глазах тёти загорелся огонёк. – Тогда завтра в обед выдвигаемся.

V

Солнечный свет пробивался сквозь листву. Перси и его новая семья остановились на поляне недалеко от склона горы, башней возвышавшейся над окружавшим её ландшафтом. Неподалёку журчал ручей. Перси сел на бревно, рядом с ружьём, поставленным туда дядей Верноном. Тётя Петуния расстелила покрывало. Обводя красивый пейзаж задумчивым взглядом, он заметил две блестящие точки в кустах недалеко от поляны. Потом ещё две, ещё и ещё. Из кустов медленно высунулась морда, похожая на волчью, с единственным отличием – изо лба торчал рог. Ахнув, Перси вскочил, попытался сделать пару шагов назад, но запнулся об бревно и упал спиной в траву.

«Демоноволки, – промелькнуло в голове, – но откуда? Они ведь не водятся в этих краях?»

– В чем дело, Перси? – Окрикнула его тетя. – Что-то случилось?

Он не мог ответить. Ужас, сковавший его тело, заставил его молча наблюдать, как из кустов выходит второй, за ним и третий хищники. Они начали окружать стоявшего ближе всех к ним дядю Вернона. Тот обернулся на шорох травы под ногами зверя, но было уже поздно. Острые как бритва клыки вонзились ему в шею, тишину леса пронзил крик. Следом волки напали на завизжавшую тетю.

Лежащему на земле подростку оставалось лишь лежать и смотреть, как единственных оставшихся у него родных людей поедают дикие звери. Глаза наполнились слезами отчаяния.

«Почему? За что? Почему я? Ведь только недавно я потерял родителей, думал, что нашёл новый дом, а тут… Нет, так не должно быть, это неправильно, не справедливо. Почему именно я должен это терпеть? Эти лишения и невзгоды? Из-за кого я вынужден страдать? Дровосеки. Якудзы. – В его сознании что-то изменилось, словно кто-то щелкнул переключателем. Отчаяние сменилось ненавистью, боль – злобой. – Да, это все из-за них. Если бы не они, то ничего этого бы не было. Почему они выбрали именно тот день? И именно то место. Подонки, твари, они…»

Рык вернул Перси в реальность. Отведав плоть Вернона и Петунии, демоноволки медленно подбирались к нему. Опомнившись, он кинулся на утёк, сквозь кусты, не разбирая дороги побежал в самую чащу. Ветки хлестали по телу, на лицо налипла паутина. Сзади послышался вой – уже сытые волки сообщали голодным собратьям о местоположении добычи. Перси оглянулся, запнулся об камень и сгруппировался, готовясь к удару, но его не последовало. Вместо этого он провалился вниз, в темноту.

VI

Перси задрал гудевшую голову, посмотрел наверх. Солнечный свет сиял яркой точкой где-то далеко. Просто поразительно, что, упав с такой высоты, он отделался лишь легкой головной болью. Подросток огляделся, но глаза, пока не привыкшие к темноте, не могли ничего увидеть.

– Приветствую тебя, человеческий отрок.

– Кто здесь? – Крикнул он, мотая головой в тщетных пытках разглядеть хоть что-то в непроглядной темноте, но та словно состояла из плотной дымки, сгущавшейся там, куда падал его взгляд. Обнажая очертания непонятных объектов на самом краю обзора, но не давая что-либо толком рассмотреть, пространство словно дразнило незваного гостя.

– Ах да, ты ведь не видишь. – Вновь прозвучал голос. – Что ж, позволь указать тебе дорогу.

Недалеко от него зеленым огнем зажглась пара факелов. Затем ещё одна. И ещё. Загораясь одна за другой, они освещали тоннель, уходивший вдаль. Его стены были исписаны непонятными иероглифами, странными рисунками и надписями на неизвестных Перси языках.

Дойдя до конца освещаемого факелами пути, он вышел в огромный зал, стены и потолок которого были исписаны теми же иероглифами, что и стены ведущего сюда тоннеля. Посреди помещения, пылая освещавшим всю комнату зеленым огнем, стояла огромная статуя лягушки.

– Отлично. – Проговорила она. – Я знала, что ты пойдёшь.

– Кто ты?

– Имя моё недоступно человеческому пониманию, ибо я властвую над Оком, олицетворяя вездесущность богов. Но, впрочем, ты можешь звать меня Пепиленд.

– Ясно. Эм… не могли бы Вы рассказать, что это за место?

– Да, трудно поверить, что ты попал сюда случайно. Многие не задумываясь отдали бы всё, чтобы попасть сюда. В давние времена, до того, как вход сюда зарос, а лестница, ведущая вниз, истлела и рассыпалась, жрецы, правители, и даже боги приходили сюда в надежде на исполнение их желаний. Обычно они просили власти или богатства. Я не отказывала. И ничего не просила взамен. Время само взымало плату. Я могу дать тебе всё: от информации о том, что поможет тебе одолеть ненавистных тебе преступников, до силы, с помощью которой ты сможешь этой информацией воспользоваться. Сделав все правильно, ты получишь оружие, способное уничтожить всех твоих врагов. Скажи, зная это, что ты хочешь у меня попросить? Ведь в тебе, пусть и не долго, но все же живет жажда мести, сжигающая тебя изнутри. Ты хочешь отмстить, изничтожить Надзирателей и Дровосеков, восстановить справедливость, втоптанную в этом мире в грязь?

– Надели меня силой. – Пробормотал Перси после секундной паузы, за которую он успел принять возможно самое важное решение в его жизни. Лицо мальчика исказила неестественно натянутая улыбка, в глазах забегали чёртики. – Силой, которая позволит мне покончить с этими подонками! Если и в правду можешь, то дай мне её! Я уничтожу Якудз, Дровосеков и всякого, кто встанет у меня на пути! Давай! Я согласен на все!

– Отлично. Раз так, я дарую тебе власть над Всевидящим Оком. Подойди ко мне и протяни то, что осталось от твоих рук.

Перси повиновался. От статуи к остаткам его конечностей, подобно щупальцам морского чудовища, потянулись языки зелёного пламени, они поглотили сначала остатки его рук, а после и его самого.

– А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, да! Да! Да! Я чувствую её! Чувствую силу! Дай мне больше! Да, больше! Я уничтожу их всех! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Его безумный смех гулким эхом отдавался от стен пещеры, сильно встревожив акромантул, живущих выше.

VII

– А-а-ай, чёрт! – Человек в чёрной мантии рухнул на стул, держась за глаз, из которого шла кровь.

– Не дёргайся, сейчас залечу. – Человек в такой же мантии, но с накинутым на голову капюшоном склонился над ним, приложил руку к месту ранения. Вспыхнул яркий синий свет, исцеляющее заклинание восстановило глаз. – Вот, готово. Видеть будешь, но шрам останется.

– Да плевать мне на шрам.

  Небольшая, тёмная комнатушка освещалась единственной лампой, висящей на проводе над столом. Выцветшие обои в нескольких местах отклеились. Из мебели в комнате были лишь стул, пара стульев, лежащий в углу старый матрац и подвешенная на манер гамака изодранная, вся в заплатках, простыня. В этих условиях приходилось выживать двоим, объединённым одной целью: Моддичату и Жирафу.

  Моддичат – округлое лицо, шкиперская борода, кучерявые волосы. Ростом около ста восьмидесяти сантиметров, был одет в просторную черную мантию. На вид – лет тридцать.

  Жираф – помоложе, лет двадцати пяти, одет в такую же мантию. Коричневые волосы длинною в пять сантиметров почти не видны из-за капюшона. Половину лица скрывала маска жирафа, из-за которой он и получил свое прозвище. Они только что столкнулись с Якудзами в битве за ключ, которая закончилась далеко не в их пользу.

– М-да, условия у вас конечно… – раздался голос со стороны двери.

  Моддичат и Жираф посмотрели туда.

На пороге стоял человек, одетый во фрак-ласточку, чёрные брюки, туфли. Он словно только что вернулся со свадьбы или концерта. Однако самое еще больше вопросов вызывал его головной убор. Цилиндр был натянут на глаза, и, казалось, был частью головы, на затылке которой виднелись каштановые волосы.

– А ты кто такой? – Рявкнул Модди.

– И правда, где же мои манеры? – Улыбка, больше похожая на оскал, обнажила его острые, словно у дикого зверя, зубы. – Позвольте представиться, – он легко поклонился, положив одну руку на грудь, а другую – отвёл в сторону, – я – обладатель Всевидящего ока, покровитель пророков, бог Всевидения, Персиус Ван Гуд. Но вы можете звать меня просто Пугод. – Легкомысленно добавил он, выпрямляясь и разводя руки в стороны.

Тут его ладони металлически блеснули в свете лампочки. Протезы, совмещающие в себе магию и технологии, стали неотъемлемой частью его тела, восполняя недостающие конечности и, ко всему прочему, являлись отличным оружием: пальцы оканчивались заточенными когтями, ударная сила превосходила все ожидания, а использовавшийся в качестве основного материала альто-эфирновый сплав считался прочнейшим в измерении.

– Слушь, Пугод, ты б валил отсюда, а то я тебе еще ножки отрублю. – Сказал Модди, вскинув руку вверх. Воздух вокруг начал загущаться, материализуясь в косу, на секунду повисшую в воздухе, а после упавшую ему в руку.

– Успокойся, он явно пришел не просто так. – Заметил Жираф.

– Правильно мыслишь. – Согласился Пугод, положив подбородок на сложенные в замок руки. – У меня к вам предложение. Вы ведь только что столкнулись с Якудзами и уступили им ключ, не так ли?

– Уступили? Их пятеро, а нас двое!

– Именно поэтому я и пришел к вам. Я, великий бог Всевидения, предлагаю вам свою помощь. Станьте моими апостолами, поклянитесь в верности мне, и я наделю вас силой. Вместе мы уничтожим всякого, кто встанет у нас на пути!

– Чего-о-о!? Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, зазнавшееся ничтожество?! Я бог смерти, воплощение рока! И я не собираюсь присягать на верность ни тебе, ни кому-либо еще! – Моддичат прыгнул в сторону Пугода, занеся косу над головой и намереваясь одним движением обезглавить его, но тот с легкостью парировал удар, отведя лезвие косы в сторону, и, сделав шаг навстречу, слегка коснулся груди, ударив мановым зарядом. От этого несостоявшийся палач отлетел и, ударившись об стену, сполз на пол.

– Ты-то чего стоишь? – С уголка его рта темной струйкой текла кровь. Моддичат презрительно посмотрел на товарища. – А, Жираф?

– А какой смысл отказываться? Он сильнее, и, следуя за ним, мы сможем приблизиться к его уровню. В худшую сторону чаша весов все равно не упадет, так почему бы не примкнуть? Советую и тебе согласиться.

– Тц… – Отведя взгляд в сторону, он некоторое время сидел молча, погруженный в раздумья, пока, наконец, не решился. – Ладно, я согласен.

– Отлично. – Подойдя, Пугод исцелил его. – А теперь станьте передо мной и оголите грудь.

  Исполнив просьбу, Моддичат и Жираф получили метку апостолов. Над Гангутом, столицей республики Ярния, и без того тяжёлые тучи сгущались все больше.

VIII

  Генерал Специальных Вооруженных Сил Заквиэль Гандесблат быстрым шагом двигался к двери, находящейся в конце коридора, стук его шагов гулким эхом отражался от белых стен. Коричневые сапоги, черные штаны, кожаное пальто. Штатная одежда любого служащего СВС. Две вещи отличали его от обычного солдата: первая – протез, заменявший руку, которую он пожертвовал на благо Республики. Отлитый из альто-эфирнового сплава, он мог трансформироваться в лезвие на всю длину. Неплохая замена руки для солдата, прекрасно показавшая себя на поле боя. А вторая – черные крылья на каркасе все из того же сплава. Подобные крылья-протезы имели право носить лишь генералы, в то время как солдатам СВС, носившим более низкие звания, предписывалось использовать метлы или планеры. Темные лётные очки сейчас были одеты как бандана, обнажая хмурящиеся глаза. Балаклава висела на шее, словно шарф, а потому и усики, и эспаньолка были хорошо видны. Его вызвали в кабинет президента Республики, Фьюнетты Эньатцы. Последний раз он встречался с ней на вручении медали «За отвагу» и последовавшего за этим получении протеза и крыльев, однако сейчас повод был далеко не радужный. Несмотря на то, что причину вызова ему не объявили, он уже догадывался, о чем пойдет речь.

  Несколько дней назад он вместе с отрядом вновь прибыл на место столкновения Якудз и Дровосеков. Когда они локализовали конфликт, появились некие Надзиратели и, перерезав его людей, словно скот, начали драться с разу на два фронта. И это при том, что их было всего трое. Трое успешно сражались с десятью крайне опытными войнами после того, как расправились с дюжиной отменно подготовленных бойцов, имевших самое передовое оружие, В итоге они захватили ключ и трансгрессировали. Потерять и людей, и этот ключ. Хорошо, если не уволят.

  Дойдя до массивной, сделанной из древесины многовекового дуба двери, он постучал, и, получив разрешение, вошел.

Просторную комнату, являющуюся кабинетом президента, освещали несколько роскошных люстр, после темного коридора она казалась ослепительной. В широких окнах тысячами светлячков сверкали огни ночной столицы. Красная дорожка вела от дверей к столу, за которым сидела одетая в деловой костюм молодая девушка с серебряными волосами до пояса и розовыми глазами.

– О, генерал Гандесблат, это Вы. – Она оторвала взгляд от лежавшей перед ней кипы бумаги и, увидев его, приветливо улыбнулась, – Прошу, проходите.

– Благодарю, мисс Эньатця.

– Садитесь. – Она указала на стул, стоящий перед столом. – Разговор будет долгим.

– Как пожелаете.

– Итак.  Подводя итоги вашего назначения на должность генерала, я могу сказать, что Вы проявляете себя хорошо как на поле боя, так и при планировке в штабе. Солдаты под вашим руководством умело ликвидируют террористов, придерживающихся радикальных взглядов и потому противящихся программе «Ликвидации небес». Однако, по мимо обычных террористов, нельзя забывать о Якудзах и Дровосеках. До определенного момента вам удавалось локализовать конфликты и сводить жертвы к минимуму, однако с появлением неких Надзирателей ситуация осложнилась, не так ли? – Она взяла в руки лист, лежавший наверху стопки, и бегло просмотрела его. – Жираф – чернокнижник, владеющий запретным гримуаром. Моддичат – бог смерти, умело орудует косой, а также некий Пугод, появившийся недавно, называющий себя их лидером. С тремя сильными группировками Вы уже не справляетесь, не так ли?

– Вы… разжалуете меня?

– Что Вы, нет, конечно нет, – рассмеялась Фьюнетта. – Было бы верхом глупости увольнять столь талантливого человека. Я выделяю Вам помощь. Пожалуйста войдите!

 Дверь, находящаяся справа от нее распахнулась, в комнату зашли двое мужчин.

– Знакомьтесь. Это генерал Шейн и генерал Бав.

– Рад знакомству. Дуриус Шейн. – Он был немного старше Заквиэля, черноволосый, гладко выбритый, со впалыми щеками и выраженными скулами, одет идентично, за исключением одного – вместо очков у него была розовая повязка. – Можете звать меня Душенька.

– Бавиус Бав. – Человек с густыми усами кремового цвета и стеклянным взглядом протянул руку. И если Душенька, не считая повязки, еще производил впечатление военнослужащего за счёт формы и крыльев, то про Бава сказать подобное было попросту невозможно. Малиновый пиджак, такие же брюки и цилиндр, из-под которого торчали вьющиеся волосы, даже перья на генеральских крыльях – фиолетовые. Он производил впечатление фокусника или артиста, но никак не солдата и был похож на яркого попугая, залетевшего в клетку с мрачными воронами. – Можно просто Бав.

– Очень приятно, меня можете звать Зак.

– Отлично. Рада видеть, что вы поладили. – Фьюнетта хлопнула в ладоши, как бы напоминая о своем присутствии. – В конце концов, вам предстоит вместе работать над задачей по ликвидации трех сильнейших ОПГ страны, если даже не мира. Я также связалась с детективным агентством, там вам помогут со сбором информации. Они ждут вас завтра в десять часов утра. Адрес вы получите позже.

– Простите, мисс Эньатця, – подал голос Душенька, – но зачем нам помощь детективного агентства? Разве правительственной разведки будет недостаточно?

– Мы не знаем, кто они. Даже сейчас, спустя столь продолжительный период времени, у нас есть лишь примерные сведения. – Объяснил Бав. – Судя по всему, они используют некую форму иллюзорной магии, чтобы скрывать лица. Любые источники могут быть полезны. К тому же окружение наемников сильно отличается от нашего. Они могут знать то, о чем мы даже и не догадываемся.

– Именно. Глава агентства, Роман Рэддл, очень опытный человек, у него есть связи с самыми влиятельными людьми города, он точно сможет что-нибудь узнать. А сейчас, если вопросов больше нет, можете идти.

– Доброй ночи. – Сказала троица, покидая кабинет.

IX

– Хозяин, просыпайтесь! Хозяин! – Сказала кошкодевочка в униформе горничной викторианского стиля. Черные, вьющиеся волосы до плеч, сейчас собранные в пучок на затылке, ушки такого же цвета, а кончик хвоста – белый, словно его обмакнули в краску. Шарлотта Вир толкала за плечи черноволосого парня, пытаясь разбудить его.

– Мммммх? – Лежащий на кровати человек с трудом открыл глаза. – Фавотта, фо фуфылось? – Спросонья было он едва мог двигать языком, голова раскалывалась, в горле пересохло.

– О, наконец-то Вы проснулись. – Горничная поставила поднос с таблеткой аспирина и стаканом воды на прикроватную тумбочку. – Приходите в себя и спускайтесь. Скоро прибудут клиенты.

  Она вышла из комнаты, а парень, присев на кровати, выпил таблетку. Ему тут же полегчало. Осмотревшись по сторонам, он понял, что находится у себя в комнате. Кровать в левом углу комнаты, рядом тумба с лампой, в соседнем углу – гамак. Напротив кровати – стол, на котором стояли ноутбук и колонки, лежали какие-то бумаги, книги, письменные принадлежности. Возле стола стояли принтер и компьютерное кресло. Чуть дальше, вдоль стены, напротив окна, был расположен платиновый шкаф. У двери стояла вешалка и пара сапог.

  После беглого осмотра комнаты он понял, что все это время был в одежде. Кожаная куртка и черные джинсы, футболка, носки, ремень. Видимо, так и упал на кровать, хорошо хоть сапоги снял. Или ему их сняли? Парень отчетливо помнил лишь третий или четвертый тост. М-да, отпраздновали они вчера что надо, ещё бы голова не болела.

  Его взгляд задержался на висевших рядом со шкафом часах – те показывали без трёх минут десять. Он нахмурился: раз вчера праздновали, значит было воскресенье, если вчера – воскресенье, то сегодня – понедельник, рабочий день. А прием клиентов начинается с десяти утра. Шарлотта говорила про заказчиков, значит…

  Осознав это, Рома, откинув одеяло в сторону, рывком встал с кровати и, кое-как натянув сапоги, вышел из комнаты. Захлопнув за собой дверь, он сделал пару шагов по коридору, после чего, распахнув другую, вошел в гостиную.

– О, проснулся, гуляка? – Сидевшая в кресле эльфийка отвлеклась от книги, недовольно посмотрев на вошедшего в комнату жилистого человека. Это была Лука Ин Рори, стройная девушка ростом около ста семидесяти пяти сантиметров, одетая в белую футболку и синие джинсы, её светло-русые волосы, доходившие до талии, были распущены.

– Да чего гуляка-то сразу? Ну, у друга день рождения был, ну отпраздновали, ну да, выпили немного, что в этом такого? – С негодованием спросил Рома.

– Немного? – С ухмылкой повторила эльфийка. – Да мы тебя без чувств на кровать положили! Клянусь, не владей я магией, оставила бы тебя там! Впрочем, всяко лучше, чем у Драко было.

– А что с ней? Она где-то на середине праздника ушла «освежиться», а обратно потом не пришла.

– Мы нашли ее в ванной. Она сидела на полу и обнимала работающий душ, говоря, что все будет хорошо, и чтобы он перестал плакать. И плакала сама. Потому что ей было жалко душ. Душ, Рома! Душ! Как вообще можно напиться до такой степени?!

– Хозяин, они пришли. – В комнату заглянула Шарлотта. – Их встретила мисс Ватсон.

– Да, я сейчас спущусь.

– Не думай, что мы закончили. – Сказала ему в след Лука.

– Ага, как скажешь. – Ответил ей Рома, уже спускаясь по лестнице.

  Амелия Ватсон – молодая девушка с голубыми глазами и светло-жёлтыми волосами до плеч, обычно носившая белую рубашку, чёрную юбку и коричневые чулки, присоединилась к ним примерно через год после основания агентства и с тех пор не раз выручала его.

«Надо будет потом поблагодарить её.» – подумал Рома, открывая дверь.

  Амелия сидела за компьютером, быстро печатая что-то. Из мебели в комнате были картотечные шкафы, полностью закрывающие стены, и доска с разными фотографиями, вырезками из статей и сделанных от руки записок, соединённых между собой паутиной из нитей. В центре помещения стояли кресло, журнальный столик и диван, на котором с серьёзным видом сидели генералы. Рома сел в кресло и выжидающе посмотрел на посетителей.

– Итак, – прервал тишину Заквиэль. – Вы и есть глава детективного агентства, Роман Рэддл, верно? – Рома кивнул. – Меня зовут…

– Я знаю кто вы. – Перебил его Рома. —Заквиэль Гандесблат, генерал Специальных Вооружённых Сил, восьмидесятого года рождения, потеряли руку два года назад, во время операции в Кривне. Дуриус Шейн, – он перевёл взгляд на следующего, – восемьдесят третьего года рождения, генерал, стаж службы – шесть лет. Бавиус Бав, – взгляд Рэддла вонзился в холодные глаза генерала, – шестьдесят седьмого года рождения, сорок лет, воевали за республиканцев ещё во времена гражданской войны, суммарно служите двадцать два года.

– Вы… оправдываете свою репутацию. – Сказал Гандесблат после секундной паузы. – Впрочем, стоит помнить, что эта информация есть и в открытых источниках.

  —Оправдываю репутацию, – Рома ухмыльнулся, повторив за ним, – как интересно вы сказали. Верно, я оправдываю репутацию… в отличии от некоторых.

– К чему вы клоните? – Заквиэль нахмурил брови. – Если хотите что-то сказать, то говорите прямо.

– Прямо? Что ж, ладно, я скажу прямо: меня очень забавляет факт того, что трое выдающихся, опытных генерала сейчас просят помощи у наёмников, поскольку сами не справляются. Интересно выходит, не правда ли? – Он ухмыльнулся, посмотрев на клиентов, его голос прямо-таки сочился иронией.

– Госпожа Фьюнетта Эньатця лично подтвердила нашу компетентность и наняла вас лишь по тому, что понимала, что и у выдающихся людей есть пределы. – Парировал Бав.

– Ах, ну раз госпожа Фьюнетта так говорит… ладно, мне в общем-то всё равно, лишь бы платили. Однако хотелось бы сразу уточнить. Я делаю только то, за что мне платят, и не собираюсь стелиться или выслуживаться перед заказчиком. Просто скажите, что от нас нужно, заплатите нужную сумму и выметайтесь вон. У меня нет никакого желания терпеть ни вас, ни похмелье, так что…

– Да-да, мы поняли! – Прервал его Душенька. – если Вам так хочется поскорее закончить, то давайте перейдем сразу к делу!

– Чёрт, Рома, скажи, чтоб потише были! – В комнату, держась за голову, вошла девушка. Из-под копны пепельных, коротко стриженных волос виднелись покрытые синими чешуйками уши, по форме напоминавшие полуэльфийские. За спиной была пара синих драконьих крыльев и такой же хвост. Тыльные стороны ладоней тоже были покрыты чешуйками, а пальцы оканчивались чёрными когтями.

– О, доброе утро! Ты чего здесь забыла?

– Ага, доброе, конечно. —Подойдя к столу, Драко отодвинула сидящую в кресле Амелию и, порывшись в ящиках стола, достала банку лекарств и вышла, не обратив на генералов никакого внимания.

– Это Драко Дракотон, драгонайт.

– Всё! Довольно! Мы пришли сюда за информацией, а не болтать! Нам нужны сведения о Дровосеках, Надзирателях и Якудзах.

– Тише, тише, товарищ Гандесблат, спокойно. Я с радостью добуду вам сведения, однако с вас за это причитается десять миллионов эрис. – Спокойно ответил Рома.

– А не многовато ли вам будет? – Заквиэль пытался скрыть шок за холодной речью.

– Если что-то не устраивает, можете поискать еще кого-нибудь, кто сможет раздобыть информацию о самых опасных и влиятельных ОПГ города, а я в таком случае пойду. – Рэддл поднялся.

– Подождите… мы согласны.

– Отлично. Амэ, будь добра, принеси договор.

X

Генералы сидели за длинным прямоугольным столом в комнате генштаба СВС. Шейн неспешно пил чай. Тишину нарушил стук в дверь.

– Войдите!

    На пороге появился молодой человек в штатском – штабная крыса в серой рубашке и чёрных брюках. Подойдя к столу, он, вручил Бавиусу запечатанный конверт и, молча откланявшись, удалился.

– Что там?

– Письмо от агентства. – Генерал вскрыл конверт. – Они утверждают, что собрали нужную информацию. – Сказал Бав, прочитав послание.

– Хм… нужную. – Отозвался с недоверием Заквиэль. – Мы заключили договор только вчера, а у них уже есть все необходимое? Информация будет или неточной, или недостоверной.

– В любом случае нам надо идти, – Дуриус поставил на стол пустую кружку. – Сейчас любая информация будет полезной.

– Будем надеяться. – Гандесблат по-прежнему сомневался в компетенции Рэддла.

Однако уже при входе в приемную комнату агентства его сомнения развеялись – он увидел на столе стопку из десяти папок.

– О, вы все же соизволили прийти. – Рома сидел за столом, отпивая горячий шоколад из кружки. – Предлагаю забыть про вежливость и приступить сразу к делу. Начнем с Якудз. – Он открыл первую папку. – Неомир Дейм. Семнадцать лет, человек. Вундеркинд, пару лет назад получил государственную премию, направленную на поддержку детских инициатив, разработал способ использовать голограммы как твердый, осязаемый предмет, чем и пользуется в бою. Попал на одну из камер видеонаблюдения. – Рома положил на стол фото, на котором был запечатлён человек, одетый в белое худи и синие джинсы. Он держал руки в карманах и стоял, накинув капюшон, спиной к камере, из-за чего лица не было видно. – Дальше… Клайд Грейм. Возраст неизвестен, предположительно человек. За пределы логова Якудз выходит только во время сражений, носит рыцарские доспехи и, в отличии от своих соратников, в бою вместо катаны использует двуручный меч. Веназар Лайт. Предположительный возраст: триста лет, вампир. В бою полагается на катану и магию повеления собственной крови, из-за чего регулярно режет себе вены на запястье. – Рэддл продемонстрировал еще одно фото – мужчина с бледным лицом, седыми волосами до плеч и круглыми очками с красными стеклами, скрывающими его глаза. Он был одет в деловой костюм: красная рубашка, серый пиджак и брюки. – Ники Райт. Предположительный возраст – около пятисот лет, демонесса, призванная из ада с помощью незаконно проведенного ритуала. В бою использует катану, также может управлять Адским пламенем. – Говоря это, Рома достал из папки очередное фото. На нем была девушка с пепельными волосами, чёрными рогами, острым лицом и надменным взглядом. Не до конца застегнутая рубашка обнажала верх объемной груди. Рваные джинсы, разного рода цепочки, пирсинг уголка нижней губы и носа вместе с темной подводкой глаз ясно давали понять, что она не привыкла считаться с чужим мнением. – И последний из Якудз. – Рэддл взял следующую папку. – Хайди Шарк, их лидер. Возраст – неизвестен, предположительно атлант. – Открыв папку, парень продемонстрировал фотографию мужчины средних лет. Глаза цвета морской бездны и белые волосы выдавали в нем уроженца Атлантиды. Нижняя часть лица была скрыта чёрной балаклавой. Синяя куртка, белая футболка, черные штаны и кроссовки – ничем не примечательный гражданин Республики. – Так-с, теперь дровосеки…

– Прошу прощения – Перебил Заквиэль. – могу ли я поинтересоваться, откуда и как вы смогли достать такую информацию за такой короткий срок?

– Не можете. – Без обиняков ответил Рома.

– Напоминаю, вы разговариваете с генералом СВС. – Гандесблат сделал акцент на последнем слове.

– Напоминаю, это вы обратились к нам за помощью. Зачем было идти сюда, если не доверяете нашим источникам?

– Мы здесь исключительно из-за того, что госпожа Эньатця порекомендовала вас. Она доверяет вам, следовательно, доверяем и мы.

– В таком случае не донимайте меня идиотскими вопросами. Итак, дровосеки. В отличии от Якудз, имеют дресс-код: малиновые мундиры с золотыми эполетами, брюки, черные ботинки. В качестве оружия используют обоюдосторонние золотые топоры. Участники: Альцест Масколин – На фото – человек в очках с серыми и кучерявыми, как у барана, волосами. – Носит очки, тридцать лет. Вилл Де Кактус, в прошлом человек, жертва экспериментов, двадцать один год. – Правая сторона молодого лица позеленела и покрылась колючками. – Сэгби Айн, людоящер, двадцать четыре года, – парень со шторками до глаз и зеленым хвостом, словно позаимствованный у гигантской ящерицы. – Джаст Иф Хендерс, тёмный эльф, возраст – около тысячи лет. Имеет тёмно-серую кожу, зеленые глаза и белые волосы. А вот про их лидера известно крайне мало. – Рома открыл последнюю папку. – Он никогда не снимает маску снеговика, молчалив, в бою стихиями или магией не пользуется. Последователи зовут его Альфёдов. – Рэддл захлопнул досье. – Ну, о Надзирателях мне известно не больше, чем вам.

– Рома! Дровосеки атаковали частное хранилище на Орловой! – Запыхавшаяся Драко вбежала в комнату через ведущую на лестницу дверь. Генералы вскочили.

– Идите вперед. – Сказал им Рэддл. – Мы вас догоним.

XI

  Генералы летели над городскими улицам, каркасы крыльев сверкали в лучах солнца. Счёт шёл на секунды, потому они, разогнавшись до максимальной скорости, поддерживали её, стремясь как можно быстрее попасть на Орловую. Однако, долетев до пункта назначения, они обнаружили, что наемники не только прибыли на место раньше них, но и уже вступили в бой.

  Амелия, лёжа на крыше стоящего неподалёку магазинчика, стреляла из снайперской винтовки. Шарлотта, всё в том же костюме горничной, искажала материю и пространство, создавая шипы и рытвины, мешала передвижениям врага, параллельно метая в Дровосеков осколками подвластной ей материи. Лука, одетая в простую белую тогу, атаковала с помощью посоха, Драко бегала по полю, иногда взлетая, и метала в противников метательные ножи. На ней были чёрный боевой костюм, подчеркивающий рельеф мышц, и берцы. Рома метался по полю, орудуя шашкой, иногда выпуская чёрные мановые заряды. На нём был тот же костюм, что и у Драко. На ремне висели ножны от шашки, нож, кобура с пистолетом. На портупее – осколочная граната и «флешка», а также флакончики с разными зельями.

  Заметив приближение подкрепления и без того сильного противника, Дровосеки поспешили трансгрессировать.

– Фу-у-уф. Это было славно. – Рэддл убрал шашку в ножны. – Вы как?

Удостоверившись, что с его командой все в порядке, он подошел к Заквиэлю.

– Они что-нибудь вынесли?

– Почем мне знать? – Пожал плечами Рома. – Они уже уходили, когда мы телепортировались сюда, а внутрь мы не заходили.

– Вот как… это прискорбно.

– И все же гораздо лучше вашего, – парировал наемник. – Мы хотя бы успели до их ухода.

– Не зазнавайтесь только потому, что…

– Товарищ генерал, мы все осмотрели. Пропал лишь один предмет. Вот описание. – Подбежавший лейтенант СВС подал Заквиэлю папку бумаг.

– Хорошо. – Гандесблат внимательно прочитал содержимое. – Можете быть свободны, Рэддл. Мы с вами свяжемся.

– Ага, бывайте. – Развернувшись, Рэддл пошёл к своей команде.

Спустя несколько часов, уже в агентстве, на втором этаже, сидя за столом в халатах, с налитым Шарлоттой чаем в руках, они обсуждали произошедшее.

– Интересно, что же они все-таки украли? – Отпив из чашки, задумчиво спросила Амелия.

– Не украли, а хотели украсть. – Поправил Рома. – Вот это. – Достав из кармана какой-то предмет, он кинул его на стол. Все склонились над предметом, изучая находку.

– Когда успел? – спросила Драко.

– Выбил прям из рук Альфёдова. —Ухмыльнулся Рэддл.

– Чем-то напоминает печать, – заметила Лука, наклоняясь поближе к загадочной вещи, – но она как будто не полная.

– Если смотреть вот так, – Шарлотта посмотрела на предмет, держа его на вытянутой руке, – то это похоже на крыло… и ещё половинка… и как будто часть головы с рогом.

– Ну, в любом случае правду мы вряд ли узнаем. – Подвела итог Драко, откидываясь на спинку дивана.

– Отчего же? – Парировал Рома. – Есть у меня идейка. Ждите, я скоро вернусь.

  Выпив остатки чая, он убрал предмет во внутренний карман и, запрыгнув в сапоги и накинув кожаную куртку, вышел за дверь, ведущую на лестницу. Спустившись на первый этаж, он прошел через приёмную комнату, по пути окинув небрежным взглядом диван, на котором ещё несколько часов назад сидели генералы. Пройдя через прихожую, он открыл входную дверь и вышел навстречу закату.

XII

Заглянув по пути в ювелирный магазин, Роман Рэддл прошел пару кварталов по одной из главных, хорошо освещённых, улиц города. Витрины магазинов сверкали в наступающих сумерках, автомобили со свистом проносились мимо него – служащие всех мастей и чинов спешили домой после тяжёлого рабочего дня. Сразу после находившегося на углу ресторана «Элеон», манившего изысканными ароматами, он свернул в невзрачный, тёмный переулок, и, свернув направо на втором повороте после ресторанного бака с отходами, зашагал по знакомому маршруту. Переулки сильно отличались от главных улиц города, здесь была собрана вся грязь столицы. Тут можно было увидеть не только бездомных, наркоманов и проституток, но и священников, а также прочих церковнослужителей, потерявших работу из-за реализации программы «Ликвидации небес», но продолжавших проповедовать и потому вынужденных скрываться. Входы почти всех черных рынков столицы тоже находились в тени невзрачных закоулков. Дойдя до места, Рэддл поднял голову. Он стоял перед деревянной, начинающей гнить дверью, стоящей между двумя витринами, которые были настолько грязными, что через них почти невозможно было что-либо разглядеть. Рэддл часто ходил сюда с момента основания агентства, потому запомнить маршрут не составило особого труда. Войдя, Рома, игнорируя полки с самыми разными товарами, одни из которых были старыми и грязными, а другие – вполне пригодными для использования, хотя явно побывали минимум у одного владельца, прежде чем попасть на полку, подошел прямо к стоящей у правой стены кассе, за которой вместо сотрудника стоял манекен. Двигаясь подобно марионетке, которую дергают за ниточки, он обратил к вошедшему пустое лицо, на котором на месте глаз была надпись «Слушаю вас». Рэддла, казалось, нисколько не смутил подобный приём. Он наклонился к манекену и тихо, но уверенно, сказал:

– Добрый вечер, мне нужно немного нити судьбы.

Манекен дернулся в сторону, после чего поманил его пальцем на шарнирах, предлагая подойти. Зайдя за прилавок, Рома увидел, что марионетка указывает пальцем на люк. Надпись на лице сменилась и теперь гласила: «Сюда».

Открыв люк и спустившись по широкой, укрепленной железными пластинами лестнице, он очутился в темной комнате. Глаза ещё не привыкли к темноте, он стоял на месте, не шевелясь, пытаясь разглядеть хоть что-то, но вдруг почувствовал, как что-то впивается в его плечи, запястья и голени. Ещё секунда – и связанный Рэддл висел в метре от пола.

– Ну надо же! – Раздался голос из темноты. – Роман Рэддл, человек, чью судьбу не прочесть по нитям. Неужели в кои-то веки пришел меня навестить?

– Привет, Рахни. Не, я по делу. Будь добра, убери веревки.

– Ну да, зная тебя, глупо было на это надеяться. – Арахна обрезала несколько нитей – Рома упал на пол. Она щелкнула пальцами, от чего нитки, опутывающие стены и потолок, осветили комнату загадочным, призрачным светом. Подняв голову, Рома посмотрел на неё. Ниже пояса – огромное паучье тело, выше – красивая беловолосая девушка с каре до плеч, заостренными зубами и тремя парами красных глаз. Это была Рахнера Арахнида, знакомая Рэддла, арахна и провидец, ростом около двух метров и объёмной грудью, что было особенно хорошо видно сейчас – она была нага.

– Чёрт! Надень что-нибудь! – Сказал парень, прикрывая глаза рукой.

– Ой-ёй, прости, совсем забыла, ты ведь у нас теперь правильный, да? – Проговорила Рахнера, явно наслаждаясь его реакцией. – Ну ладно, раз уж вместо отправки письма ты предпочёл явится лично, то дело действительно важное. – Она накинула халат. – А за услуги я беру плату. И тебе об этом прекрасно известно.

– Да-да, я знаю, вот, лови, – Рома кинул ей небольшой, размером с ладошку, сверток.

– Так-с, посмотрим. – Развернув его, она достала сверкнувшую на свету брошку в форме паутины. – О да, ты знаешь, чем меня порадовать. Впрочем, не стану скрывать, я бы помогла с большим энтузиазмом, согласись ты остаться на ночь. Так что за дело?

– Мне нужно знать, что это за штука и для чего она нужна. – Рэддл кинул ей подобранный в недавнем сражении предмет.

– Ого, а вот это интересно. Откуда? – Она внимательно выслушала рассказал о том, что произошло сегодня. – А-ха-ха-ха-ха! – Рахнера, смеясь, цитировала его самые громкие заявления, услышанные, когда он впервые обратился к ней после основания агентства. – «Я таким больше не занимаюсь»! «У меня теперь всё законно»! Ты ведь знаешь, что сокрытие улики является преступлением?

– Не является, если ты сотрудничаешь с СВС. К тому же я хорошо знаком с одной дамой, занимающей высокое положение. Она прикроет меня, если что-то пойдет не так.

– Под «одной дамой» ты имеешь в виду Фьюнетту Эньатцу? – Уточнила арахна.

– В своё время я оказал ей крупную услугу, так что она передо мной в огромном долгу.

– Мне об этом известно.

– О, так ты и эту нить смотрела? Меня кто-то заказывал?

– Нет, мне просто было интересно, через что ты прошёл, что стал таким выносливым. Обычно мужчины просят прекратить уже после пары раз, а ты выдержал, да ещё и очень многое.

– Чёрт, лучше б не спрашивал.

– Ой-ой-ой, как покраснел-то! – Арахнида забавлялась, наблюдая за его реакцией. – Как засмущался!

– Да заткнись ты!

– Ладно, ладно, не злись. В конце концов, та ночь была незабываемой. – Рома открыл рот, собираясь ответить, но она не дала ему вымолвить ни слова, сразу продолжив: – Кстати, позволь узнать, куда ты пропал с три тысячи четыреста девяносто девятого по три тысячи пятьсот первый?

– К чему вопрос?

– Как бы тебе объяснить… здесь, в моей паутине, нитями вьются судьбы созданий из этого мира. Даже если у тебя нет своей нити, твои действия будут оставлять след на нитях других, даже если речь идет о кассире, который спросил, есть ли у тебя карта магазина. Нити разных судеб переплетаются друг с другом, образуя единую паутину. Но за эти два года о тебе нет абсолютно никаких сведений, словно ты внезапно испарился.

– Ну… считай, что я основательно залёг на дно. Так что скажешь про осколок?

–Ах да, касательно этого… – Вдруг посерьезнела Рахнера. —То, что ты мне принес – часть печати, нужной для высвобождения Иридии, богини Хаоса, предвестницы апокалипсиса, покровительницы преступников и душегубов.

– Эвона как… А можно поподробнее?

– А подождать не хочешь? Это не так быстро делается. – Отозвалась она, поочередно прикасаться к разным нитям. —Заткнись и не мешай.

Решив, что сейчас ей лучше не перечить, Рома отошёл на несколько шагов назад, осматривая помещение. Интерьер ни капли не изменился, хотя в последний раз он был здесь около четырёх лет назад. В дальнем углу – длинный гамак, сшитый из паучьего шёлка, слева от него – небольшой комод, в единственный ящик которого помещалась вся немногочисленная одежда. На полке, висевшей на одном уровне с гамаком, лежали спицы и книга, между которыми стояла настольная лампа.

– О, вот, нашла! – Воскликнула она спустя несколько минут.

– Я, конечно, не придираюсь, но не слишком ли долго?

– Этой нити более десяти тысяч лет! – Огрызнулась Рахнера. – А я и так потратила много сил на прошлый поиск.

– Ладно-ладно, не злись. Лучше скажи, что нашла.

– Если коротко, то несколько тысяч лет назад боги, верные Небесному порядку, совместными усилиями заточили Иридию, а печать, служащую ключом для её освобождения, разделили на четыре части и захоронили в гробницах в разных частях материка. В былые времена божественные силы не позволили бы никому даже приблизится, однако многих богов уничтожили во время реализации программы «Ликвидация небес», из-за чего защитные чары ослабли. Гробницы стали лакомой мишенью для охотников за сокровищами и прочих мародёров. Какой-нибудь толстосум потом покупал фрагмент на аукционе как бесполезную, но ценную безделушку. А недавно…

– Дровосеки и Якудзы начали красть фрагменты. Но в конечном счёте у агентства и Надзирателей тоже оказалось по одному.

– Твоя проницательность не притупилась с годами. – Улыбнулась Арахнида. – Это все, что я могу рассказать.

– Спасибо за помощь – Рома направился к выходу.

– Ты хоть заглядывай иногда. Без тебя скучно.

– Тебе самой не помешало бы почаще выходить на улицу. Новые знакомые, знаешь ли, не появятся из ниоткуда.

– Спасибо, обойдусь.

– Серьёзно? Столько лет прошло, а песня всё та же? Да я буквально пару дней назад видел арахну, работающую в библиотеке. Общество изменилось. Сейчас ламии, арахны и другие виды, считавшиеся в прошлом «нежелательными», спокойно вписываются в социум. Тебе не нужно сидеть у себя в подвале, общаясь с покупателями через манекен. – Арахна молчала, стоя к нему спиной. – Ладно, бывай.

XIII

Через полчаса Рэддл вновь оказался около ресторана. После захудалого, тёмного переулка яркие огни улицы ослепляли. На их фоне померкла даже луна, сияющая на чистом ночном небе. Он посмотрел на часы – те показывали тринадцать минут двенадцатого. Рома на секунду прикрыл глаза, концентрируясь. При трансгрессии самое главное – настрой. Если сконцентрироваться плохо, отвлечься на что-то, есть вероятность переместиться не туда, куда хотел. При этом разница может составить как несколько сантиметров, так и пару километров. Но главная опасность, безусловно, заключалась в разомклинче. Если во время трансгрессии человека разомклинчит, часть его тела остается на месте, откуда он трансгрессировал. Остаться может что-то небольшое, по типу части брови, клока волос, ногтей. Конечно, выглядеть это может не очень, но это гораздо лучше, чем истекать кровью после того, как у тебя разомклинчило руку или кусок бедра. Именно эти нюансы не давали использовать в бою заманчивую возможность исчезать в одном месте и почти сразу появляться в другом. Рэддл глубоко вздохнул, вспоминая главное наставление Луки.

«Направление, настрой, неспешность».

Он прокручивал эти слова постоянно, перед каждым перемещением. Рэддл уже сделал шаг, но его отвлёк зазвонивший телефон.

– Ахой, Рома! Угадай, кто? – Послышался из трубки звонкий голос.

– Действительно. – Ответил Рома. – Знакомый голос с известного номера. Кто бы это мог быть? Как думаешь, Марин?

– Ой, ты как всегда. Заканчивай душнить и приходи ко мне. Я в баре на Приморской.

– Что? Погоди, ты вернулась?

– Хах, у тебя даже тон изменился. Да, я сейчас в баре. Приходи.

– Понял, скоро буду. – Бросив трубку, Рома постоял пару секунд, успокаиваясь, после чего трансгрессировал.

Войдя в бар, Рэддл сразу приметил её. Хошонэ Марин, капитан галеона «Улыбка сирены», сидела за круглым столом в дальнем углу помещения. В прошлом она была пираткой, но в три тысячи пятьсот втором году перешла на службу капером, и, хотя капитан не считала нужным выполнять связанные со службой обязательства, на её судно смотрели сквозь пальцы. Её бардовые волосы, длинною по плечи, были собраны в конский хвост, подвязанный белым бантом с золотой окантовкой. Озорной огонёк сверкал в правом глазу, совпадающем по цвету с волосами, левый глаз, жёлтый, был прикрыт повязкой с эмблемой её корабля, хищно улыбающейся девой с рыбьим хвостом. Бардовый жакет без рукавов с золотой окантовкой повторял по цветовой палитре мини-юбку. Чёрные чулки прикрывали ноги с середины бедра, уходя в простые сапоги с острым носком. На стоящем справа от неё стуле висели чёрный плащ с золотыми эполетами, обитый внутри красной подкладочной тканью и чёрной треуголкой с красным пером. В тёмно-коричневой палитре бара она выделялась, словно бельмо на глазу.

– Ю-ху! Ты всё же пришёл! – Крикнула она, помахав ему.

– Ты привлекаешь ненужное внимание. – заметил он, садясь слева от нее, – будь тише.

– Ты, как всегда, сама скрытность. – Марин отхлебнула рому из стакана. – Совсем не изменился. Так и умрёшь в одиночестве.

– Ты прям как бабушка какая-то, – пробурчал Рома.

– Но ведь я права, верно? – Она пихнула его локтем в бок. – Права, да? Права ведь?

– Просто чтоб ты знала, – Рома говорил медленно, стараясь выглядеть спокойно, – сейчас я живу с четырьмя девушками, а ещё с несколькими часто общаюсь.

– Ого, так ты гарем собираешь? – Ухмыльнулась пиратка, – меня возьмёшь?

– Пх, ты как всегда, – улыбнулся Рэддл. – Никакое плавание не искоренит пошлости нашего славного капитана.

– Бу, – надула щёки Марин, – я вообще-то серьёзно.

– Прости, но ты мне всегда была как ма… – Рома прочистил горло. – Как сестра. Я всегда считал тебя сестрой.

– Что-о-о-о? – Хошонэ прикрыла рот ладонью, притворно удивляясь. – Что ты там в начале сказал? «ма»? Как мама? – Она заухмылялась. – Ты что, считаешь меня мамой?

– Забудь. – Спешно забормотал Рэддл, его щёки покрылись лёгким румянцем. – Я оговорился. Тебе послышалось.

– Ой, забормотал-то как, – звонкий смех Марин залил помещение, – как засмущался!

– Прекрати.

– Хих, ла-а-адно. – Она откинулась на спинку стула и, посмотрев на него, тепло улыбнулась. – Знаешь, я рада это слышать. А ещё рада, что за это время ты практически не изменился. Прошло пять лет, а я как будто и не уплывала.

– Правда? – Рома улыбнулся в ответ, подняв брови. – Даже не знаю, что сказать. К слову, как прошло плавание?

– О, просто замечательно. Мы попали в засаду около Айвинского пролива. Была ночь, а караул, твари, опять напились, так что мы даже среагировать не успели, а как нас взяли на абордаж. К счастью, нас отпустили, увидев каперское свидетельство. Очень полезная штука, спасибо тебе.

– Да ладно, – отмахнулся Рэддл, – это меньшее, чем я могу отплатить тебе. Добычи-то много?

– О, навалом. Тратить не успевали, да ещё и на уход за кораблём осталось.

– То есть на будущее ты не откладываешь?

– Да брось, какое будущее? – Марин отхлебнула рому. – Я ведь пиратка. Меня могут убить в любой момент.

– Не знаю, не знаю. С твоими опытом и удачей это вряд ли случится.

– В таком случае я буду до скончания веков ходить по морям, грабя суда! – С гордостью вскрикнула Хошо, стукнув кулаком по столу.

– Слушай, я понимаю, это твоя страсть, ты этим живёшь, но нельзя же так. А если тебя во время боя инфаркт схватит? Вот сколько тебе сейчас?

– Так, ну-ка цыц! – Прикрикнула пиратка. – Капитану Хошонэ Марин всегда семнадцать! – Она отхлебнула ещё рому.

– Ну, если так подумать, – протянул Рома, оглядев её с головы до ног, – последние шестнадцать лет словно обошли тебя стороной. Выглядишь прямо как в день нашего знакомства. Даже одежда та же.

– Хе-хе, – самодовольно ухмыльнулась она, вновь отпивая из стакана, – да, ты прав. Хотя сам очень изменился. Кстати, совсем забыла рассказать! – Она легонько ударила себя по лбу. – Представляешь, Каране траванулся!

– Да ладно?!

– Ага. Блевал, как беременная старшеклассница! А ещё…

– Эй, красотка, – к их столику подошёл моряк лет тридцати, по комплекции напоминающий шкаф. – Не хочешь к нам? У нас замечательная компания, тебе понравится.

– Иди к чёрту. – Без обиняков ответила Марин.

– Э? Слышь, я так-то вежливо предложил, чё за грубость? – Верзила схватил её за руку, намереваясь притянуть к себе, но Рома, вскочив со стула, оттолкнул его в сторону. – Слышь, ты чё лезешь?!

– Мне кажется, – Рома говорил спокойно, но в его тоне чувствовалось презрение и недовольство, глаза прищурились, – она ясно дала понять, что не хочет общаться. Иди к себе. По-хорошему.

– Чё?! Ты чё, на драку нарываешься?! – Моряк толкнул его в плечо. – Ну давай, попытайся!

Он ударил, целясь Рэддлу в лицо, но тот ударил по руке сверху вниз, сбив её с траектории. Второй удар пришёлся верзиле в челюсть. На секунду тот опешил, а спустя мгновение мощный апперкот левой, попавший в незащищённый подбородок, отправил громилу в нокаут – тот с грохотом рухнул на пол.

– Ты в порядке? – Марин подошла к нему, легко коснувшись плеча.

– Да, всё хорошо. Ты не пострадала?

– Да нет, я в порядке. Он меня и не трогал толком. – Она беспокойно посмотрела на то, как он потирает кулак. – Зачем ты вступился? Я могу постоять за себя, ты ведь это знаешь.

– Ну… ты подвыпила, да и выглядела испуганной, вот я и подумал, что стоит вмешаться.

– Ох… – Её щёки покрылись румянцем. – С-спасибо.

– Да ладно, это не…

– Прошу прощения, – к ним подошёл бармен, по совместительству являющийся хозяином бара, – будьте добры, покиньте заведение. Драчунам у нас не место.

– Подождите, не мы начали драку…

– Рома, – негромко позвала Марин, – всё хорошо, пойдём.

Расплатившись за напиток, они вышли на улицу. Было около часа ночи, на ночном небосводе среди огней тысячи звёзд сияла луна. Лёгкий ветерок, дующий с моря, легонько трепал волосы. После душного бара ощущение ночной прохлады было особенно приятно. Они пошли в сторону причала, около которого, светясь десятками огней, стоял галеон Марин.

– Ах, так хорошо, свежо. – Она вдохнула полной грудью, после чего с шумом выдохнула, поправляя наспех надетую двууголку.

– Да, есть такое. – Он вновь улыбнулся, глядя на неё в лунном свете. – Никогда не забуду своё первое плавание.

– Хих, я тоже. – Хошонэ вновь ухмыльнулась, посмотрев на него. – Знаешь, ты многое изменил на корабле. Как снаружи, так и внутри.

– Да ладно, всего лишь заметил пару недочетов в конструкции и вооружении и улучшил качество хранения припасов.

– Я… не только это имела ввиду. – Марин резко остановилась, Рома, стоя вполоборота, посмотрел на неё. Они поравнялись с галеоном, на щеках пиратки лежал лёгкий румянец. Она взяла его за руку, прижалась к ней. – Понимаешь… то, что я испытываю к тебе, до этого испытывала лишь к океану. Не сразу, но ты стал очень дорог мне. Я не знала, что и думать, когда ты пропал. Кажется, те два года прошли, словно в тумане. Все думали, что ты погиб, но я знала, я верила, что это не так. И сегодня… ты помог, ты защитил меня, хотя понимал, что я сама могу справиться. Рома, ты знаешь, мне так холодно…

– Холодно? Ты ведь в плаще…– Рэддл попытался высвободить руку, но Хошонэ держала её очень крепко.

– А-а-а, идиот! – Марин обняла его руками за шею, прижавшись к нему всем телом. – Не включай дурака в такие моменты! Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, и я знаю, что ты не против! Хватит сдерживаться только из-за идиотского чувства долга!

Она попыталась повалить его. Стараясь не потерять равновесия, Рома сделал несколько шагов вперёд, повернулся вокруг своей оси и, перевалившись через перила, упал в воду. Зацепившаяся за него Хошонэ отправилась следом.

– Кто здесь? – Луч яркого света, идущего с палубы корабля, осветил их, плавающих в ледяной воде.

– Это я! – Крикнула Марин.

– Что?! Капитан?! – Голос из настороженного превратился в обеспокоенный. – Эй, тащите канат! Капитан упала в воду! Быстрее, давайте сюда!

Через полчаса они, помывшись, одетые в бардовые халаты, сидели в креслах в капитанской каюте. Кресла стояли возле привинченного к полу стола, на котором валялись карты, курвиметр и несколько карандашей, а также принадлежавшие Роме пистолет, складной нож, телефон, ключи и паспорт. У дальней стены, в правом углу, стояла кровать, напротив неё – гамак. В находящееся между ними окно вливался лунный свет. Напротив стола, у левой стены, стояли шкаф с одеждой и сервант, полный различавшейся по месту изготовления и материалу, но одинаково дорогой посуды. Тут был и хрусталь, производимый в республике, и привезённый из далёкой восточной страны фарфор, и отлитые из чистого золота кружки в форме черепов. Любовь к роскоши чувствовалась во всём, от кружек до бархатных штор, но Марин обладала не только любовью к богатству и трофеям, но и хорошим вкусом, отчего каюта была выглядела не как склад с дорогим барахлом, а как красивая, обустроенная со вкусом комната, что производило хорошее впечатление о её владелице.

– Скажи пожалуйста, зачем тебе кровать?

– В смысле зачем? Я сплю на ней во время стоянок, она мягкая и удобная. К тому же нужно соответствовать статусу капитана.

– Понятно… кровать, конечно, хорошая, но ведь на ней толком не поспишь во время плавания, а про шторм я вообще молчу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.