Елизавета Крестьева
Зелье для упрямого дракона

Глава 1. Визит инспектора

– Опять эти дурацкие наклейки… Нет, ну ты посмотри, Алён – «Для драконьей печени». Вот кто, какой идиот такое придумывает! Фэнтези, что ли, слушает, пока коробки запечатывает?..

– Тогда уж не идиот, а идиотка, – Алёнкин золотистый «конский хвост» на секунду промелькнул перед глазами, когда она резво наклонилась поднять коробку. – Точно, «для драконьей печени»! Ха-ха! Это ж обычная ромашка!

– Неси в подсобку. А вот где семена расторопши – непонятно… Опять алтайцы поставку задерживают.

– А я знаю, – по губам помощницы скользнула лукавая усмешка. – Это ж для Глеба Германовича спецзаказ. Я же тебе давно говорю, что он дракон! Оказывается, у драконов тоже можеть болеть печень?

– Дурында ты, Алёнушка. Тебе фэнтези тоже противопоказано в любом виде. Давай, неси коробку и можешь идти, я сама доработаю и аптеку закрою. Всё равно сегодня уже клиентов не будет, да и дождь собирается…

– О-о-о, счастье-то какое, начальница!.. – Алёнка, пыхтя, затащила товар на стеллаж и потёрла поясницу. – Вроде трава, а тяжёлая, блин. Ладно, Евдокия Максимовна, тогда пойду я!

– Сколько раз тебе говорила, не зови меня так, когда мы одни. Я всего на двенадцать лет тебя старше. А то я себя старухой чувствую…

– Ничего себе – всего!.. Ну не могу я тебя Дусей звать, уж прости. И родственницы мы тоже не ахти какие – седьмая вода на киселе.

– Ну хотя бы просто Евдокия. Или Ева…

– Извини, Ева, но никакая ты не Ева!

Я сердито замахнулась на неё накладными, вредная девчонка расхохоталась и след её тут же простыл, только колокольчик брякнул жалобно напоследок.

А я вздохнула горестно, окинула взглядом помещение и щёлкнула клавишей чайника.

Хорошо быть такой молодой, звонкой девчонкой, с копной роскошных волос и полными карманами беззаботной лёгкости…

Плохо быть не шибко молодой тёткой с порушенным браком за плечами, уставшими глазами с наметившейся вокруг них сеткой тонких морщинок и склочным характером барсука, разбуженного посреди спячки бестолковым горе-охотником.

Ну да ладно. У этой тётки зато есть дело жизни – собственная аптека «Феникс», старый, но бесконечно любимый дом, сад с бесценными травами, золотистый ретривер Смайл, относительная финансовая стабильность и ещё много жизненной силы. Не самый плохой набор по нынешним временам.

– Дракон… – сердито фыркнула я, плюхнувшись в кресло у окна с кружкой чая из собственного травяного сбора. Душица, мелисса, ферментированный земляничный лист и так, ещё кое-что по мелочи. – И что все помешались на этих драконах?..

Но тут же вспомнила собственную коллекцию драконьих фигурок, и щёки мазнуло румянцем.

И тут колокольчик решительно брякнул.

Ну вот, под самое закрытие, недовольно поморщилась я, отставив чашку и неторопливо поднимаясь.

И замерла от неожиданности.

В аптеку вошёл, брезгливо стряхивая капельки начавшегося дождика с рукавов щегольского кашемирового пальто, дра… тьфу, вот же напасть, Глеб Германович Вельский, наш грозный фармацевтический инспектор.

И сразу с порога стало ясно, что господин инспектор очень сильно не в духе.

В общем-то он всегда строг и холоден, но обычно предельно вежлив. И при этом беспредельно красив…

Рост – под два метра, но при этом он так изящен и грациозен, такая благородная у него осанка, что коленки Евдокии Максимовны слабеют при виде этого редкостного экземпляра каждый раз, как у обуреваемой гормонами шестнадцатилетки. Волосы длинноваты для столь серьёзного мужчины, но до того хороши – переливы шёлка цвета вранова крыла. А глаза… Яркие, глубокие, льдисто-синие, и я каждый раз проваливаюсь в них, будто опять скольжу на коньках по байкальскому льду, заворожённая синей бездной под моими ногами…

В общем, какое счастье, что визиты инспектора в наше захолустье не так уж часты, а то каждый раз после его появления улицы нашего городка там, где он ходит, усеяны статуями молоденьких (и не очень) представительниц женского пола в разной степени ступора и слюнотечения.

Даже вот я не могу устоять. В голове начинают мелькать сцены, от которых… Ну, в общем, как в той книжке, которую Алёнка в очередной раз оставила на моём прикроватном столике. А на ней нарисован красавец-обольститель, сжимающий в горячих объятьях красавицу-обольстительницу. Там в целом сложно понять, кто кого обольстил…

Срам, да и только.

– Здравствуйте, Евдокия Максимовна, – инспектор прошёл в зал, снял пальто и аккуратно пристроил его на спинку стула.

Да-а-а, плохой признак. Разговор, следовательно, долгим будет… И вряд ли особо приятным.

– Здравствуйте, Глеб Германович, – сухо отвечаю я, чтобы не выдать проклятой внутренней дрожи.

Помимо физической красоты большая проблема ещё и в том, что у этого человека… эх, придётся использовать лексикон эзотериков, который я терпеть не могу, но подходящих нормальных слов особо нет, – аура тяжёлая. Ну, а как ещё это назвать, когда чувствуешь себя с ним каждый раз, будто в приёмной Президента?.. Вроде и не делают тебе ничего плохого, но ощущения – будто силишься выползти из-под съехавшего на тебя куска скалы.

– Ну что, присядем? – он подождал, пока я сяду, и уселся сам, аккуратно поддёрнув идеально отглаженные брюки. Воспитанный, блин.

– С чем пожаловали, Глеб Германович? С разносом?.. За семена расторопши?..

– И не только, Евдокия Максимовна, – слова его тяжелы, как камни, и мне хочется сжаться в комочек и провалиться сквозь землю, хотя лично я ничего предосудительного не совершала. – Вот это – что, потрудитесь объяснить?

На чайном столике появилась упаковка моего фирменного чая с мелиссой. А на ней красовалась весёленькая наклейка «Драконья услада» с маленьким рисунком дракона, уютно свернувшегося клубком.

– Да что за напасть! – я, не выдержав, вскочила и схватила упаковку. – Глеб Германович, я не знаю, кто эти наклейки лепит! Только что ромашку прислали, и на ней тоже эта непонятная хре… ой, простите, гадость! Я тут ни при чём, честное слово!.. У помощницы моей спросите, если мне не верите.

Глеб Германович ничего не говоря, гвоздил меня тяжёлым взглядом, но я уже успела разозлиться, а значит, можно хоть батальон красавцев передо мной выстроить во фрунт – я пущу их на ленточки для прикроватного коврика.

– И вообще, Глеб Германович, я-то причём, если поставщики партию задерживают!..

– Может, пора сменить поставщика? – холодно интересуется инспектор. – Не я же вас должен учить основам бизнеса, Евдокия Максимовна?

– Этот поставщик, – я собираю в тугой комок всю ярость, чтобы не взорваться, и говорю как можно размереннее, – единственный, кто поставляет сырьё не просто хорошего, а уникального качества. Из которого получаются самые лучшие мази, добавки и лекарства. И лето в этом году на Алтае сырое и холодное – травы начинают дозревать только сейчас, к осени. И я готова ждать сколько потребуется! И, думаю, семена расторопши не тот компонент, из-за которого где-то повысится смертность по палате…

И я вдруг осеклась, потому что Глеб Германович угрожающе, да-да – угрожающе! поднялся и навис надо мной с высоты громадного роста. Синие глаза брызнули золотыми искрами, будто кто-то в их ледяной глубине ударил по раскалённому добела куску металла.

Святый Боже!..

– Не вам, Евдокия Максимовна, – в его голосе, готова поклясться, проявилось какое-то змеиное шипение, – не вам решать, какой компонент когда и кому понадобится!

Я испугалась, честно. На какой-то момент мне показалось, что он сейчас выхватит меч, саблю или пистолет и проткнёт, нарубит или издырявит бедную Дусю в мелкий фарш.

Оказалось, что теперь я стою, прижатая к стеклянной витрине и отступать больше, собственно, некуда.

– Глеб Германович!.. – с губ сорвался жалкий придушенный писк.

Инспектор вдруг словно очнулся. Поспешно отступил и с силой потёр ладонями лицо, а когда взгляд его вернулся ко мне, от его ярости не осталось и следа.

– Прошу прощения, Евдокия Максимовна… – он длинно выдохнул и коротко поклонился мне – да, поклонился! Это выглядело удивительно элегантно, но теперь я даже не знала, кого боялась теперь больше – злобного инспектора или кланяющегося инспектора. Оба, как выяснилось, были непредсказуемыми психами.

– Хотите чаю? – брякнула я первое, что пришло в голову. – По особому рецепту, бабушка научила. Очень успокаивает…

Инспектор вежливо приподнял уголки губ и пожал плечами, отвернувшись к окну, а я метнулась в подсобку и наконец-то перевела дух. Честно говоря, не припомню, чтоб пугалась так сильно за всю свою жизнь. Ну, может, когда мальчишки в детстве в меня змеёй дохлой швырнули. Я тогда… а, описалась, чего уж там. В этот раз вроде повезло, а то был бы просто вселенский позор…

Страх постепенно отпустил, но его место быстро занял гнев.

Может, я и не самая приятная на свете, но всё же женщина. И вот так со мной себя вести – значит, разбудить во мне ведьму – ту самую, которая подрёмывает сладко в каждой женщине, дожидаясь своего часа, как бедняжка булгаковская Маргарита.

Но уж если она проснулась…

Мои руки действовали сами по себе. Я заложила в тонкий фарфоровый чайник, выхваченный чудом на одной из распродаж антиквариата, свой любимый сбор с чабрецом и мелко толчёным корневищем синюхи голубой – само по себе убойное успокоительное! Но я зашла дальше. Пальцы нашарили под халатом ключик, щёлкнул замочком маленький неприметный шкафчик в глухом углу стеллажа. И уже оттуда выудился небольшой пузырёк с хорошо притёртой пробочкой, тяжёлый, наверное, даже хрустальный. А внутри отсвечивала сиреневым тягучая жидкость.

«Надо будет быстро успокоить кого или что-то тяжёлое пережить – одна капля на стакан, Дусенька. Только одна! Средство могучее, опасное, но иногда иного выхода нет. И траву эту расти и береги пуще зеницы ока, раз в год готовь из неё это средство, как я тебя учила… Оно всегда должно быть у тебя, запомни. Когда придёт мысль, что нужно его использовать – используй. Только тогда!»

Я не знаю, почему меня так растащило, что я капнула в чашку гостя каплю этой настойки. Он уже вроде и сам успокоился, да и спасать его не требовалось. Я, честно говоря, вообще ей не пользовалась ни разу – не было такой необходимости, обычными средствами справлялась. Но бабулин наказ исполняла крепко, настойку готовила, хоть и муторное это было дело. Очень уж я любила драгоценную мою бабушку…

И на секунду мне показалось, она лукаво улыбнулась и подмигнула с небес.

В зал аптеки я вошла, мило улыбаясь, и руки мои не дрогнули, когда ставили перед гостем поднос, на котором помимо душистого чая красовалась пузатенькая баночка с золотистым алтайским мёдом.

– Мё-ё-д? – брови инспектора поползли вверх, тонкие ноздри затрепетали. – Да ещё отличный! Где берёте, если не секрет?

Ну надо же, будто ровным счётом ничего и не случилось!.. Сидит себе, чаёк зажидает!..

Ведьмочка внутри меня злорадно ухмыльнулась и потёрла ручки.

– Всё у тех же алтайских поставщиков, Глеб Германович. Да вы попробуйте, – я протянула ему деревянную ложку с набранным мёдом и, к моему удивлению, инспектор тут же сунул её в рот, блаженно зажмурившись.

– М-да-а-а, – выдохнул он наконец, вытащив ложку. – Пожалуй, я уже тоже готов заступаться за этих ваших супер-поставщиков!.. Я такого мёда лет три… в смысле, года три не пробовал. Наверное, и чай так же хорош?

– Ну так пробуйте, Глеб Германович! – елейно улыбнулась я. – Вы, как я вижу, знаете толк в хороших продуктах!..

– А то, – улыбнулся Глеб Германович и от души прихлебнул чаю.

Мгновенно разомлев от его улыбки, я не сразу поняла, что происходит что-то капец как не то…

Глеб Германович сначала замер, странно вытянув шею, а потом по его телу прошла жестокая судорога. Он уставился на меня ледяным взглядом, и я, обмирая, увидела, как его синие радужки прорезают узкие как клинки, вертикальные зрачки, а на щеках и шее проступает… синеватая змеиная чешуя.

А потом он выдохнул пламя.

Прямо мне в лицо.

Глава 2. Зелье Истинной сути

Я выныривала из забытья медленно, всплывала на поверхность как кашалот после долгого погружения. Вот перед глазами проступили очертания потолка родной подсобки в аптеке, ноздри уловили запах сырого ветра из приоткрытого окна. Было удивительно тихо и темно, лишь горела одна вспомогательная лампа над шкафами, где мы хранили сырьё и упаковки с лекарствами.

Что? Это? Было?

Последнее, что я помнила – вспышка пламени, нёсшаяся мне в лицо. Я успела инстинктивно вскинуть руки, закричала от боли и, кажется, упала. И всё.

Первым делом я поднесла к лицу руки, дико боясь увидеть обгоревшие костяшки пальцев. Но руки были целы, разве что покраснели, как ошпаренные, и слегка пульсировали болью, но это горе – не беда, есть у меня мазь от ожогов великолепная на семенах облепихи. А вот рукава моего любимого медхалата по краю чуть обуглились. О-фи-геть, а если бы я не успела глаза прикрыть?..

Потом вспышкой молнии пронзила мысль – цела ли аптека? Я-то лежу в подсобке, но что с залом, витриной, товарами?… Но стоп. Дымом не пахнет, огонь не трещит, пожарной сирены и суеты не слыхать. Да в зале и гореть, собственно, нечему, разве что столик деревянный, ещё от бабули остался… А само здание вообще кирпичное.

Бр-р-р, кажется, пронесло. Но тогда…

Что? Это? Было?

Корчащийся в припадке Глеб Германович, вертикальные зрачки, чешуя?

А может, всё это мне привиделось?… Ну там, от переутомления поехала крыша? Или я перепутала понедельник с пятницей и пропорцию коньяка в кофе, и теперь у меня отходняк с перепоя? А может, перепутала чашки и сама выпила чай с фиолетовой каплей, и у меня глюки начались, бабушка же предупреждала, что зелье опасно?

Да нет, я ведь даже пригубить не успела, как на меня набросился… Набросилось… В общем…

Что? Это? Было?

И самое главное – где оно сейчас?..

Словно в ответ на глас вопиющего дверь подсобки открылась, и высокий мужчина, чуть пригнувшись, переступил порог. В два шага он пересёк комнатку и остановился около старой медицинской кушетки, на которой валялась я.

Я в панике закрыла глаза, совершенно не готовая встречаться с этим монстром. Я ещё не успела придумать, как отсюда выбраться!.. Я вообще надеялась, что он бросил меня тут и свалил в закат!.. А теперь что, убивать меня будет?..

Боже, что делать!..

Кушетка скрипнула под тяжёлым телом, послышался длинный вздох, горячая – очень горячая рука нежно прошлась по моей щеке, и я окончательно окаменела от ужаса.

Господи, он что, решилв этом смысле воспользоваться ситуацией?.. Хорошо хоть, я давно уже не невинная дева, во всех сказках пишут, что всяким чудищам только невинных подавай!..

В любом случае, хана тебе, Дуська…

– Евдокия Максимовна, – сказал мужчина тихо. – Вы очнулись, я знаю. Посмотрите на меня. Пожалуйста.

Фух, вроде признаков агрессии в голосе не слышно… Я осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй.

– У вас даже глаза цвета мёда, – вдруг сказал инспектор, и это поразило меня едва не больше, чем горячая рука на моей щеке. – Моего любимого, гречишного…

– Мёда? – ошарашенно протянула я. – Мы сейчас про мёд будем разговаривать?..

Глеб Германович усмехнулся, и его удивительные и страшноватые глаза – до сих пор пробегала ледяная дрожь при воспоминании о случившемся, остановились на моём лице.

– Вы необычная женщина, Евдокия. Очень необычная.

– Да уж куда мне до вас… – не осталась в долгу я. – Вы… расскажете, что это было? Я не понимаю, цела моя крыша или всё-таки дала течь? Говорите прямо, как есть, я постараюсь справиться.

– Для начала давайте подлечим ваши руки, – инспектор перевёл на них глаза, и мне на секунду показалось, что его желваки дёрнулись. – Скажите, где мне найти мазь от ожогов.

– Верхняя полка справа, маленькие, с голубыми крышечками.

Инспектор довольно быстро нашёл нужное и вернулся ко мне, на ходу отвернув крышку.

– Давайте, я сама, – пробормотала я.

Он только покачал головой, аккуратно зачерпнул пальцем немного мази. Поднёс к лицу, понюхал.

– Облепиховое масло, сок алое, пантенол и эфирное масло лаванды, воск превосходного качества – дайте угадаю, с Алтая? Руку давайте. Правую сначала.

– Круто, Глеб Германович! – я и правда восхитилась его чутью. – Я вас познакомлю с этой командой, если хотите. У них много интересного. А лавандовый гидролат делала лично я из своей травы…

И протянула ему руку, заливаясь краской. Он уверенными лёгкими движениями нанёс мазь, от которой коже сразу стало прохладнее. Вокруг нас закружилось и мягко растеклось облако тончайших приятных запахов, и мне странным образом стало спокойно и хорошо. И почему-то я разом перестала бояться загадочного и грозного инспектора. Наверное, потому, что не может мужчина так бережно лечить чужие руки, если пациента на дух не выносит…

– Глеб Германович… – не выдержала я. – Не томите. Рассказывайте. В конце концов, я пострадавшая, – и на всякий случай потрясла перед его носом распухшей пятернёй. – Имею право знать!..

Мужчина молча взглянул на меня и смотрел долго, пристально, пока у меня не началось лёгкое головокружение – в полумраке подсобки он выглядел так притягательно, что мысли улетали из головы со свистом покрышки, пробитой на одной из чудесных российских дорог.

– Для начала я должен попросить у вас прощения, Евдокия. У меня в мыслях не было вам вредить, хотя признаю, что вёл себя сегодня непростительно и спровоцировал вас. Простите… В своё оправдание могу сказать только то, что я никоим образом не подозревал, что в вашем замечательном чае имеются столь… необычные примеси. В виде зелья Истинной сути.

Чего-о-о?..

Как говорится, шок – это по-нашему…

Да, я капнула ему бабушкиной успокоительной настойки, но при чём тут… Какое ещё истинное зелье! Что за чертовщина?.. Опять меня насильно в какое-то дешёвое фэнтези запихивают?!

Глеб Германович пристально следил за изменениями в моём лице.

– Итак, Евдокия Максимовна? Что же такое вы добавили в мой чай? Вы хоть сами-то в курсе?

– Это было просто успокоительное, сильное, это правда… Но просто успокоительное! Я сильно испугалась, когда вы… и ещё разозлилась немного…

– Немного, – передразнил инспектор. – Да-а, вам лучше под горячую руку не подворачиваться. Можно хоть взглянуть на ваше «успокоительное»?

Воспоминание снова пробило ледяными мурашками, и я залепетала:

– А вы не… вы не… -

– Я не, – улыбнулся мужчина. – Обещаю, не стану его пить и смогу контролировать себя. Мне нужно просто убедиться в моей догадке. Прошу вас. Это очень важно в том числе, чтобы понять, что с вами делать дальше.

– Делать? Со мной?.. – возмутилась я. – Надеюсь, не что-нибудь противоестественное?..

– Евдокия Максимовна, – укоризненно покачал головой этот невозможный мужик. – Вашей жизни и благополучию в любом случае ничего не угрожает. Даже напротив…

Он замолчал и требовательно уставился на меня, оборвав фразу и тем самым раззадорив неуёмное Дуськино любопытство, и если его в самое ближайшее время не накормить информацией, оно хозяйку сожрёт с потрохами… И я, недолго думая, нащупала на шее ключ на шнурке, потянула. Шнурок запутался в шевелюре, взлохматил её, а когда мне наконец, удалось его стащить, я увидела в глазах инспектора тёплые золотые искорки. Он смотрел так странно…

– Шкафчик вон в том углу, за книгами… Откройте сами и увидите флакон. У меня руки… Я не могу сама…

– Конечно, – инспектор бережно подхватил ключ, и длинные пальцы медленно сомкнулись вокруг тёплого металла, будто обняли, и в этом странном жесте было столько чувственности, что пришлось отвернуться к стенке и зажмуриться. Божечки-кошечки, это ещё что такое!..

Инспектор тем временем отпер шкафчик и достал флакон. Долго смотрел на содержимое, которое словно бы немного подсветилось изнутри. Потом с величайшей аккуратностью вытянул пробку и понюхал – не носом, а направив ладонью аромат к лицу – как учат нюхать реагенты на школьных уроках химии.

И я была готова поклясться, что на долю секунды его зрачки снова хищно сузились…

Глеб Германович поспешно закрыл флакон, хлопнула дверца, щёлкнул замочек, а ключик – на сей раз тёплый от мужской ладони, вернулся ко мне. А инспектор снова пристроился сбоку, нечаянно коснувшись моей ноги, отчего я невольно вздрогнула. А потом долго смотрела на ладонь со свешивающимся шнурком, не решаясь надеть его обратно. А Глеб Германович, казалось, этого как будто ждал.

Но не дождался.

– Итак, Глеб Германович, – медленно протянула я. – Вы всё-таки относитесь к классу пресмыкающихся?.. Значит, Рен-ТВ не зря на свой хлеб на рептилоидах зарабатывает?..

Инспектор неожиданно рассмеялся. От его смеха – удивительно тёплого, глубокого, по позвоночнику пробежала мягкая ласковая волна, беспредельно меня возмутив. Нет уж, врёшь, Дуську никаким таким смехом не проймёшь! Кыш!..

– Не бывает, вообще-то дыма без огня, тут вы абсолютно правы. Но какая же вы неромантичная для столь красивой женщины, Евдокия. Разве вам не больше нравится слово «дракон»?..

Это я-то красивая женщина?.. Это его высказывание, признаться, смутило меня гораздо больше, чем то, что он дракон, с чём я уже и сама подспудно успела смириться. Видела же своими глазами…

Вот где ужас-то – провизор с восьмилетним стажем, с отличием закончившая фармацевтический факультет за полчаса вписала в свой рациональный до последней извилины мозг живого дракона-оборотня!.. И ничего, нормально!.. Оправдывает меня только то, что мозг-то у меня всё равно, как ни крути, женский. А дракон, опять же, как ни крути – красавчик.

А это, блин, обстоятельство непреодолимой силы.

– А теперь расскажите мне, Евдокия, как к вам попал этот флакон? Поверьте, от этой информации зависит вся моя – да и ваша дальнейшая жизнь. Без шуток.

Я вздохнула, собираясь с силами. Я уже знала, что не стану врать и отпираться – расскажу всё, как есть. Не только потому, что этот рептилоид… то бишь, дракон, обладает таким магнетизмом, что любой язык развяжется. А потому что так воспитана и так живу. Любая ложь, даже с виду благая, оставляет повсюду невидимый липкий след, а я с детства ненавижу всякую пакость.

– Пойдёмте в зал, – пробормотала я. – Посидим как… э-э-э… люди, уж не обижайтесь. Не в подсобке же о вселенских секретах разговаривать. Чаю с мёдом выпьем, нормального, – поспешно добавила я. – Надеюсь, зал не слишком пострадал?..

Дракон явно смутился, но охотно поднялся.

– Столик немного подгорел, но я завтра же привезу вам новый. Какой скажете, такой и привезу, хоть красного дерева, хоть малахитовый с инкрустациями, хоть хай-тек!

Я рассмеялась и попыталась встать, но он одним движением подхватил меня, поддержав одной рукой под лопатками. Лицо моё коснулось его чёрной шёлковой рубахи, под которой перекатывались тугие мышцы, а ноздрей коснулся горячий, пряный и одновременно свежий запах с примесью горного ветра. Перед глазами так и встал громадный замок на каменном могучем теле высоченной горы…

Божечки-кошечки!.. Дуся, Дуся, быстро вернись в реал, а то тебя утащит дракон!.. Дуська, твою маму!..

– Вам нехорошо? – в голосе дракона послышались тревожные нотки, а Дуська всё продолжала подтирать сладкие слюни с подбородка.

– Всё… нормально… только… можно, я сама дойду?

– Да без проблем, – Глеб Германович тут же отстранился, но в его глазах промелькнуло что-то вроде… стоп, разочарования?.. Да нет, Дуська, не мни о себе слишком. Бред же!..

Мы наконец-то уселись в зале на диванчике, и я успокоенно выдохнула. На столе действительно красовалось длинное бурое пятно, буклеты и журналы, ясен пень, сгорели, чашек не было… а где они, кстати?.. Наверняка ж грохнулись и разбились, и я посмотрела на пол. Но пол был чист и даже блестел. Ни пепла, ни осколков.

– Я прибрался, пока вы были в беспамятстве, – сказал Глеб Германович, заметив, куда я смотрю, и пока я ловила челюсть, невозмутимо прошёл за прилавок и включил электрочайник. – Я надеюсь, у вас есть ещё чашки? А сервиз новый я вам тоже завтра привезу.

– Какой вы… хозяйственный дракон, – наконец, отмерла я. – А можно я сфотаю вас со шваброй?..

– И потом Вконтакте выложите? – прищурился тот. – Ну уж нет. Я пять лет репутацию неприступного фарминспектора в городе выстраивал, и чтоб она за один дурацкий пост в тартарары?.. Пожалейте меня, Евдокия Максимовна!

Его глаза смеялись, и вообще он выглядел слегка ошалевшим, словно путешественник на пороге нового неизведанного мира или участник программы «Поле Чудес», которому выпал сектор «Суперприз».

– Ладно, не буду, – легко согласилась я. – Ну что ж, слушайте…

Глава 3. Хранительница

– Моя бабушка говорила, что это опасное зелье, – повинилась я для начала. – Но никогда не говорила ничего про какую-то там истинность. У меня оно проходило как «мощное успокоительное для самых сложных случаев». Э-э-э…

Кажется, мне опять стыдно, язык словно прилип к нёбу.

Глеб Германович наклонился ближе, улыбка мягко скользнула по губам.

– Мы оба уже пострадали за свою безответственность, Евдокия Максимовна. Давайте же не будем возвращаться к этому. К тому же, благодаря этому поступку, выяснилось удивительное – и сейчас мне отчаянно нужно знать, где вы взяли зелье. Пожалуйста. Прошу вас.

И тут до меня дошло…

Вот к чему эти его намёки и ухаживания! Не я… ох, не я причина всех этих сладких взглядов и якобы случайных прикосновений! Ему просто нужна информация, ради которой он готов изображать влюблённого мачо. И уж конечно, обыкновенная тётка не первой свежести и дурного нрава просто по определению не может являться средоточием романтических чувств красавца-дракона!..

Зато как просто и как удобно – не надо махать мечом или отправляться в долгие поиски: парочка томных взглядов и спелый (даже чересчур) плод сам падает к ножкам. Вместе с вожделенной картой сокровищ.

Моё сердце ухнуло в пропасть и покрылось коркой льда. Нет, я уже давно вышла из возраста розовых пони и романтических грёз, но всё равно раскалённой иглой прошила внутренности обида. Всё-таки мы, девчонки, всегда готовы поверить в чудо и в неземную любовь… Жалкие, жалкие глупышки.

– Это зелье готовила я, – сообщила я сухо, уставившись на выжженное пятно на столе. – У меня в саду травка растёт с фиолетовыми цветами – никак не могу её по определителю вычислить, – вот из неё я и готовлю эту настойку, как бабушка научила.

Ну вот и всё, товарищ дракон, узнал, что надо – можешь теперь валить. И забирай свой «пизирёк» или «флюкончик», как в том анекдоте, если он тебе так нужен.

Но когда я подняла глаза, потеряла дар речи.

Он плакал.

Дракон плакал!..

Из бездонно-синих глаз катились крупные прозрачные слёзы, похожие на капли горного хрусталя. Он тяжело дышал и неотрывно смотрел на меня так, будто я достала для него ни много, ни мало – звезду с небес!

А потом встал, медленно опустился передо мной на одно колено и, бережно подхватив мою красную опухшую кисть, с величайшей осторожностью приложил её ко лбу и произнёс, чеканя слова, будто золотые монеты:

–Виз-‘заран, Даван’киир. Фен кос нуст ни, Вос-‘минок.

Странные слова чужого языка тяжело прокатились по пустому залу аптеки, потревожив мрак по углам, отразились от стёкол окон и витрин, будто слегка зазвеневших невидимой вибрацией в ответ, и стремительно влились в самую мою суть, в солнечное сплетение, будто река, измученная долгим странствием по сухим равнинам, добралась наконец до моря. И что-то в моём сердце отозвалось гулким протяжным звоном…

Я от шока не только дар речи потеряла, – в который уже раз за сегодняшний вечер! Я впала в какой-то глубокий транс, почти что в кому. А он всё смотрел снизу вверх, красивый, как архангел на иконе, и синие глаза лучились чистым, почти детским восторгом.

Божечки-кошечки!..

Сколько времени мы вот так провели, я даже и прикинуть не могу.

– Глеб Германович, – отмерла я наконец. – Я тоже Толкиена люблю, но это уж как-то перебор… Пожалуйста, ну встаньте…

Мужчина отпустил мою руку и поднялся. Но тут же снова склонился в поклоне.

– Да хватит уже! – не выдержала я и тоже вскочила. – Лучше объясните мне нормальным русским языком, что происходит!..

– Хорошо, Хранительница, – ответил дракон, выпрямляясь, но всё ещё сияя, как надраенная Золушкой кастрюля. – Присядьте, пожалуйста. Я всё вам расскажу. Всё, что вы хотите знать.

– Кто-о? – поразилась я, плюхаясь обратно на диванчик. – Это как вы меня назвали?..

–Даван’киир в переводе на земной язык означает «Щит драконов» – то есть «Хранительница».

– Так, стоп. Я вообще-то местная, если вы не заметили! Я родилась здесь и всю жизнь живу в Ельшине, я даже в Турции ни разу не была, только в Москве да на Байкале…

– И как вам Байкал? – почему-то с живым интересом спросил Глеб Германович.

Я настолько не ожидала такого поворота в разговоре, что ляпнула, не задумываясь:

– Магическая бездна…

Глаза дракона снова торжествующе блеснули.

– Вот!.. Вы всё правильно чувствуете! В вас живёт магия, Евдокия. Вы даже не представляете, кто вы… Редчайшее, светоносное, волшебное существо, которое спасёт наш угасающий мир… Байкал – это не просто разлом в земной коре и не просто самая чистая на Земле вода. Это разлом между мирами – один из четырёх, имеющихся здесь. Ещё один, кстати, на Алтае. Телецкое озеро. И ещё – Танганьика в Африке и Титикака в Южной Америке. Все эти места окружены легендами, как вы знаете. И вовсе не случайно…

– Подождите, – моё сердце колотилось, как слетевший с катушек отбойный молоток, – Что-что там про спасение какого-то мира? В этом месте поподробнее, пожалуйста!

Дракон улыбнулся и вновь склонился передо мной, хотя очень быстро выпрямился, уже поняв, как нервируют меня эти экивоки с этикетами.

–Даван’киир – это носительница древней крови почти исчезнувшей расы нашего мира – Хранителей. Вообще-то, полностью исчезнувшей, как считается, но я никогда до конца в это не верил. В нашем мире есть древнее предание, что когда надежды для мира больше не останется, и пепел пустошей засыплет последние города, Она придёт, и путь её будет отмечен лиловыми цветами «Faal’kiir» –травы Хранителей…

Я схватилась за готовую лопнуть голову. Ещё чуть-чуть, и от Дуськиной крыши останутся только жалкие битые черепки.

– Стойте, Глеб Германович. Больше не надо. Хватит… Давайте пока на этом остановимся, прошу вас. Мне надо хотя бы это переварить…

– Мудрое решение, – прошептал дракон восторженно-ласково. – Я провожу вас до дома, Хранительница, и вы хорошенько отдохнёте. И простите, что так напугал вас, нет мне прощения… Боже, что бы я ни отдал, чтобы ваши глаза сияли, а губы… улыбались…

Он вдруг подался ко мне, словно его тянула ко мне какая-то непреодолимая сила, и я еле успела отпрянуть.

– Так, гражданин дракон! – зашипела я отчаянно. – Руки…лапы…крылья не распускайте! Что вы себе позволяете!..

Инспектор вдруг вздрогнул так сильно, что я испугалась, как бы опять он не начал оборачиваться. На его лице быстро промелькнула гримаса боли, он даже слегка прикусил губу.

– Простите, Хранительница… Вы должны знать, что я никогда не посмею причинить вам боль и никогда не пойду наперекор вашим желаниям. Вы имеете абсолютную власть надо мной. Ваши приказы для меня равносильны нерушимой клятве. Если вы прикажете мне умереть, я умру. Прикажете быть вашим рабом – буду…

И тут мне всё это резко надоело. Слишком много пафоса на квадратный сантиметр аптеки «Феникс», а у меня на него аллергия. Я решительно поднялась, кинула инспектору в руки его же пальто, сдёрнув со спинки стула. И пошла в подсобку за своей ветровкой. Кажется, дракон слегка растерялся, поскольку когда я вернулась, он всё так же стоял посреди зала, сжимая в руках пальто.

– Так, Глеб Германович. Раз уж такая петрушка началась, давайте сразу кое-что в наших отношениях проясним. Во-первых – никаких Хранительниц. Называйте меня как раньше – Евдокия. Можно – Ева, – добавила я, чуть подумав. Может, хоть кто-то теперь будет называть меня так, как мне всегда хотелось? – Но никаких Дунь, Дуняш и Дусь. Это ясно?

Дракон улыбнулся и попытался вновь поклониться, но я решительно подняла руку. Он вздрогнул от неожиданности, и глаза его опять полыхнули искрами.

– Во-вторых, никаких поклонов! Я понимаю, у вас там, наверное, Средневековье и всё такое, но меня это дико раздражает. Мне гораздо больше нравился строгий, придирчивый и холодный фарминспектор Вельский Глеб Германович.

Дракон улыбнулся и заметил:

– У меня в ведомстве треть аптек нашей области, Ева. Вы думаете, легко следить за всем этим хозяйством на протяжении… хм, ста тридцати восьми лет, когда я только прибыл в эти края?..

– Божечки-кошечки, – прижала я руки к щекам. – И как вы так долго сдерживались и не спалили нас всех к чертям?..

– Хотел, и не раз, – признался инспектор со смешком и наконец-то стал похож на того Глеба Германовича, какого я знала. – Драконы – раса, совершенно не отличающаяся выдержкой и терпением, даже Сапфировые…

Я взглянула в его глаза, уже открывая дверь на улицу, и предположила:

– Это поэтому у вас глаза синие? Потому что вы – сапфировый?

– Совершенно верно, – дракону явно понравилась моя проницательность. – В истинном облике у меня синяя чешуя… А вообще, Сапфировые драконы – это Целители.

– О, так вы не по принуждению занимаетесь аптечным делом?

– Отнюдь, Ева. Я занимаюсь любимым – и очень важным делом. Но, если вы не против, я не буду вас перегружать информацией, как мы и договорились. Слишком много всего…

Мы вышли на улицу, я закрыла дверь и включила сигнализацию. Влажный ночной ветерок – ох, сколько же времени я в беспамятстве провалялась! – взлохматил мою и без того вечно растрёпанную русую шевелюру. И мне почему-то очень захотелось полезть в сумку за расчёской… которой там не было. Как и зеркальца. Как и помады. Как и крема, пудры, лака, чего ещё там… Как и носового платка – если за таковой не считать упаковку влажных салфеток с алое вера.

В общем, если бы какая-нибудь модная психологиня вывернула мою сумку для анализа личности, она бы там не обнаружила личности вовсе. А сумка, кстати, ещё от бабушки осталась, и хотя было ей в обед сто лет, я космы повыдергаю тому, кто нацелится её у меня отобрать. Кое-кто уже пытался, и отделался лёгким испугом только по молодости лет и по наивности характера, усиленной по максимуму соцсетями и фэнтези-книжками.

Внутренне раздосадованная, я повернулась к дракону-инспектору.

– Ну что, до свидания, Глеб Германович. Провожать меня не надо, мне тут рядом, – осекла я его, увидев, как он уже пристраивается шагать со мной дальше.

И он послушался!.. Хотя очень не хотел – видно было по глазам, по напрягшимся желвакам. Но всё равно встал, как вкопанный.

Получается, я вправду имею над ним такую власть?..

И стало неприятно. Так противно, будто хлебнула настоявшейся болотной жижи.

Мне ни к чему ручной дракон. Для меня он всё равно человек – умный, красивый, интересный, талантливый человек, пусть и умеет плеваться огнём. Я бы хотела с ним просто общаться и дружить, а не повелевать. Я бы хотела быть ему интересной не потому, что у меня какие-то там сверхспособности и древняя кровь. Нафиг она мне не сдалась… Я – человек и хочу остаться им, что бы ни случилось.

– Глеб Германович…

– Меня зовут Вельгорн, – тихо сказал дракон. – Никто в этом мире не знает моего настоящего имени, но мне хотелось бы, чтобы наедине вы звали меня так.

– Вельгорн, – имя ему удивительно шло – гордое, сильное, красивое. – Я вам сейчас отдам приказ и прошу заранее меня простить. Это будет единственный и последний мой приказ для вас. Хорошо?..

– Всё, что прикажете, Хра… Ева. Но почему простить?..

– Вельгорн, – твёрдо сказала я, и показалось, что ветер зашумел сильнее в кроне старого вяза. – Приказываю вам быть собой. Вы не должны меня слушаться. Вы не должны меня опекать. Вы свободны от любых обязательств по отношению ко мне. Вы должны быть только собой и поступать только так, как считаете нужным. Всё. Исполняйте приказ.

И для верности я притопнула ногой – здесь бы очень каблук пригодился, но летом моя нога не знала другой обувки, кроме лоферов на толстой подошве – самой удобной в мире обуви. Поэтому эта самая подошва издала разве что смешной «чвяк» на мокром асфальте. Вот вечно у Дуськи всё не так…

Дракон не вздохнул с облегчением, как я отчасти ожидала. И вообще не выглядел обрадованным, хотя я заметила, что из его статной фигуры ушло излишнее напряжение – значит, приказ всё-таки подействовал. Широкие плечи под чёрным кашемиром даже немного ссутулились.

– Зря вы это сделали, Ева, – он подошёл ко мне вплотную, и в тусклом свете фонаря я увидела, как мерцают его глубокие глаза, затягивая меня в синюю бездну. – Так мне будет намного сложнее сдерживаться…

– Сдерживаться от чего?.. -я вдруг поняла, что пячусь назад, шаг за шагом, но он неумолимо надвигается на меня.

– Вы не всё знаете про зелье Истинной сути, Ева. Я не успел вам рассказать. Вы не знаете, что та Хранительница, кто готовит зелье, с его помощью сможет приворожить любого дракона, какого захочет. Именно так в нашем мире Хранительницы выбирали себе мужей. И любой дракон был счастлив принять такой напиток. Это было огромной честью – и надеждой на продление рода. Потому что без Хранительниц драконий род рано или поздно пресекается… Так был сбалансирован Создателем наш драконий мир…

– Но я не… Я не… – бормотала я, глядя расширенными от ужаса глазами, как его лицо склоняется над моим.

– Вы дали мне приворотное зелье, Ева, – неумолимые слова продолжали заколачивать гвозди в крышку моего гробика. – И вы же сами разрезали путы, которые могли меня сдержать… Я люблю вас.

И его горячие губы прижались к моим.

Глава 4. Драконь-Трава

Я проснулась оттого, что мой ретривер Смайл поддевал влажным носом мою руку и сопел в неё. Он всегда так делает, когда я, по его собачьему мнению, слишком долго валяюсь в постели. Я вяло отпихивала его морду, ворчала, натягивала на себя одеяло…

Мне снился такой удивительный сон!..

Мне снился красавец-дракон с глазами синими, как байкальский лёд… и безумно влюблённый в меня. Правда, не по своей воле, но когда его губы коснулись моих, мне стало абсолютно пофиг на сей прискорбный факт.

Страстный огненный поцелуй растворил во мне многолетнюю корку усталого безразличия и собрал меня заново – только юную, полную звонкого счастья и надежд на лучшую, прекрасную жизнь. Тепло и сила необыкновенного мужчины хлынули в меня живительным потоком, смывая серость пустых дней и тоску по бывшему мужу, как океанская волна слизывает с берега клочья пены… И я растворилась в поцелуе, расслабилась так, будто из тела вытряхнули все косточки…

Я отпихнула в очередной раз собачью морду, отвернулась к стенке и вдруг осознала, что меня плохо слушаются руки – пальцы сгибались болезненно и с трудом.

И, как ужаленная, подскочила в постели. Отшвырнув одеяло, уставилась на свои руки – распухшие, красные, хотя уже не так сильно, как вчера. Взгляд метнулся к тумбочке.

На ней стояла баночка начатой мази от ожогов – вчерашняя, из аптечной подсобки.

Я в смятении коснулась губ и мгновенно заалевших щёк.

Это. Был. Не. Сон!..

Но я совсем не помню, как добиралась домой!

И я была не в пижаме, а во вчерашней одежде, включая носки. Только лоферы мои стояли аккуратно возле кровати. Это он??? Он поставил?.. Как он прошёл мимо Смайла?.. Нет, мой пёс – это, конечно, не пограничная овчарка, в зад не вцепится, но залаять-то должен был?.. Или я попросту не слышала, провалившись в обморок?

Я зажмурилась и попыталась восстановить последнее, что помнила. Мы вышли из аптеки… Я запретила ему провожать меня, он дёрнулся и застыл… так… мой дурацкий анти-приказ… приворотное зелье…

Приворотное зелье?!..

Остатки утренней неги окончательно превратились в воздушные розовые пузырьки и полопались с лёгкими хлопками.

Да, он действительно меня поцеловал. И я действительно поплыла от слишком сильных ощущений. Настолько, что… Похоже, я попросту упала в обморок.

Честно говоря, ничего удивительного. Я – хронический гипотоник. Обмороки у меня и раньше случались – от переутомления, духоты, низкого сахара в крови. А тут столько всего за один вечер – тут и покрепче кто мог бы не то, что в обморок свалиться – крышей поехать!..

А может, я и поехала?.. Перечитала Алёниных дурацких книжек-фэнтезюх?..

Смайл коротко взлаял, стуча хвостом, и тут же раздалась телефонная трель.

– Евдокия Максимовна! – возмущённо сказала трубка. – Вы на работе-то собираетесь появляться?.. Что случилось?..

– Да нормально всё, Алён, – голос мой со сна и перепуга хрипел, как старый бабулин патефон с чердака. – Скоро приду…

– Заболела, что ли? – всполошилась Алёна. – Не надо приходить, я сама справлюсь. Лежи давай! Ты когда успела простыть?

Соблазн остаться дома был велик. До смерти хотелось забраться обратно под одеяло, провалиться снова в крышесносный сон, а наутро проснуться уже точно в своей привычной жизни.

Мне было попросту страшно возвращаться в аптеку. И куда подевался дра… инспектор?.. Как он узнал, где я живу?.. Хотя невелика задача, конечно, мой адрес во всех официальных бумагах есть, да и кто меня тут не знает…

– И где, кстати, наш чайный столик из зала? Ты решила мебель, что ли, поменять на старости лет?

– За «старость лет» ты у меня ещё получишь, – огрызнулась я, на ходу выпрастываясь из одежды. – Жди, скоро буду.

Значит, Глеб Германович ещё и стол умудрился вынести? Из уже закрытой на ночь аптеки??? Не, ну это уже ни в какие ворота!..

Когда я, наспех приняв душ, натянув джинсы, свежую футболку и старую фланелевую рубаху бывшего, с которой никак не могла расстаться, выскочила в сад со Смайлом на поводке, то опасливо вертела головой по сторонам. Драконов и других глюков поблизости не обнаружилось, я отпустила собаку бегать и принялась лихорадочно соображать.

Так, для начала придётся приять тот факт, что драконы существуют. Да ещё какие, божечки-кошечки!.. Тут пришлось зажмуриться и снова запихнуть подальше жаркое воспоминание, чтобы голова перестала затягиваться хмельным туманом.

Хорошо, идём дальше. Существует ещё и волшебная трава в моём собственном саду – вот недаром я не могла её определить ни по одному известному справочнику, включая всемогущий фотопоиск «Яндекса»!

Я ринулась к заветной клумбе, укрытой от посторонних глаз в самом конце сада. Мой немаленький участок дальней стороной выходил к нашей речушке Ельше – прямо от моего хлипкого жердевого забора можно было по не очень крутому склону спуститься прямо к воде. Берег Ельши густо порос ольхой – собственно, и наш городок, и речка именно этому дереву были обязаны названием, ведь на древнерусском «ельшей» называли ольху, которую предки-славяне считали деревом-оборотнем, стражем границ между мирами. И большая старая ольха как раз притеняла и мою скромную клумбу с непонятной травой.

Случайно ли поселилась здесь моя бабуля?..

Хороший вопрос, ответ на который наверняка потянет за собой целую ниточку других не менее важных… Ведь как говорила сама бабушка – важен не правильный ответ, а правильный вопрос. Такой и приведёт в конце концов, к истине.

Пока я размышляла, уже и дошла…

И встала как вкопанная.

Похоже, сегодняшний день будет не менее богат на сюрпризы, чем вчерашний.

Возле клумбы с травкой, тихо покачивающей сиреневыми цветочками, сладко спал, прикрывшись кашемировым щегольским пальто, Глеб Германович Вельский собственной персоной. А рядом с ним, прямо в ногах, хлопая по траве хвостом и виновато глядя на меня, лежал мой собственный пёс.

– Ну, нормально, – пробормотала я и обессиленно опустилась рядом. – Дракон дрыхнет на моей клумбе в обнимку с моим же псом. Вселенная, просто прибей меня уже, хватит с меня сюра…

Дракон тем временем, приоткрыл глаза, и при виде меня его губы растянулись в улыбке, от которой у меня внутри что-то тренькнуло и посыпалось раскалёнными искрами в живот. Да что же это такое!..

– Ева, дорогая, – сонно и чувственно шепнул дракон. – Иди же ко мне…

– Так, – разозлилась я окончательно. – Вставайте, Глеб Германович. Хватить валять дурака и мять мои цветы! Они, между прочим, редкие, сами говорили! В Чёрную книгу занесены! Инспектор, называется!

Дракон, явно не ожидавший такого наезда, проснулся окончательно и рывком сел.

– Что случилось, Евдокия? Плохо выспались?..

– Как я попала домой? – начала я с наиболее волнующего меня вопроса. – Почему я ничего не помню?..

– С какого конкретно момента вы ничего не помните? – лукаво прищурился дракон.

– С того самого! – рявкнула я и вскочила. – Не смешно вообще!

Смайл жалобно гавкнул, не отходя от дракона.

– И ты молчи, предатель, – прошипела я. – Посажу тебя на кошачий корм вместо собачьего, будешь ещё мне чужаков на территорию пускать!..

– Собаки чувствуют драконов и обожают их запах, – заметил Глеб Германович, потрепав пса за ухом, отчего тот закатил в экстазе глаза. – Зато кошки ненавидят.

– Значит, пора заводить кошку, – я щёлкнула карабином и мстительно дёрнула Смайла за поводок. Пёс взглянул на меня с укоризной, и мне стало немного стыдно. Всё-таки случай непредвиденный. – Вы не ответили на мой вопрос!

– Я принёс вас сюда на руках, когда вы потеряли сознание, Ева. Слишком много всего на вас обрушилось, и я снова виноват перед вами. Простите, что не удержался… Вы были так прекрасны – с горящими глазами, такая решительная, в мерцающем свете ночного фонаря…

– Хватит, – оборвала его я. – Не надо дифирамбов. Всё это лишь наведённый морок, и с этим надо разбираться. Но чуть позже.

Глаза Глеба Германовича нехорошо сузились, но я не дала ему ничего сказать.

– Как из аптеки пропал столик? Я хорошо помню, что закрыла её и включила сигнализацию! Вы… умеете телепортироваться?

Дракон всё ещё хмуро смотрел на меня, но всё же ответил.

– Увы, не умею. Не мой талант… Да и магии на телепортацию уходит прорва даже у Элантара…

– Это ещё кто? – изумилась я. – Ещё дракон? Сколько вас тут вообще?..

– Нас осталось всего трое, – грустно усмехнулся мой вторженец. – Трое на весь мир.

– На наш мир, земной? – удивилась я.

– На наш. Драконий. Следовательно, и на ваш. Всего трое… Вообще.

В его голосе будто зашелестели мёртвые осенние листья, и дохнуло таким холодом, от которого меня осыпало ледяными мурашками. Боль и тяжесть чужого одиночества каким-то образом задела и меня тяжёлым драконьим крылом… Внезапно захотелось прижать к груди эту гордую голову, погладить чёрный шёлк волос и пробормотать слова утешения, в которых я никогда не была сильна.

Вместо этого, я отцепила Смайла и смотала поводок.

– Пойдёмте в дом, Глеб. Кофе попьём, и там договорим, мне на работу пора, а то помощница там места не находит. А то вы как бомж тут на грядке валяетесь, мне прям неловко.

Дракон засмеялся, стряхнув с себя печаль, как Смайл – грязные брызги из любимой лужи.

– Вообще-то, Евдокия, – он грациозно поднялся, смахнув налипшие травинки с рукава. – Для драконов нет ничего приятнее, чем лежать рядом сФааль-Киир, травой Хранителей, Драконь-травой, если по-вашему, вдыхая её аромат. Это восстанавливает нашу жизненную силу… и позвольте, я прямо сейчас её вам продемонстрирую.

Я не успела опомниться, как он взял мои руки в свои и дохнул на них. Не успела я завизжать от ужаса в ожидании столба пламени, как кисти окутал не огонь, а мягко мерцающее сиреневое облачко. Слабое жжение и ощущение скованности пальцев исчезло, а кожа приобрела нормальный здоровый оттенок. Я таращилась на руки, не веря своим глазам, помахала ими, согнула-разогнула пальцы. Как новые!..

– Вот это да, – выдохнула я, наконец. – Значит, вы не только пламенем плюётесь?..

Глеб Германович явно смутился.

– Я вообще огнём не… Вчера это было… Я совершенно не ожидал, что произойдёт и… В общем, это была просто… отрыжка.

– Что?.. – Бедные мои глаза помимо воли полезли на лоб. – Хотите сказать, я чуть не сгорела в драконьей отрыжке?..

Какое-то время я потрясённо переваривала информацию, а потом загоготала так, что мне снова пришлось сесть на траву, потому что от хохота закололо бок.

– Ой, мамочки… Ой, не могу… – задыхалась я, а дракон, похоже не знал, куда себя деть и что делать, и от этого мои колики только усиливались.

В конце концов, Смайл заскулил, ткнувшись мне в подмышку, и я поняла: пёс не понимает, что со мной происходит, и попросту боится. Зато дракон во время моего дикого ржача успел как-то незаметно пристроиться с другой стороны и будто нечаянно коснулся меня плечом. Но не успела я осознать сей факт и возмутиться, как со стороны дома донёсся знакомый звонкий возглас:

– Евдокия Максимовна, ты где?.. Смайлик, иди сюда! Где вы все?.. Дуся!

Недолго думая, я вскочила, схватила Глеба Германовича за рукав рубашки и дёрнула к забору. Тот видимо, настолько не ожидал такого поворота, что даже не сопротивлялся, и, не давая ему опомниться я подтащила его к ограде.

– Быстро, – прошипела я. – Алёнка ничего не должна знать. Быстро, через забор! Мухой, дракон!..

И меня снова накрыл спазм смеха, когда я увидела, как негодующе сверкнули синие очи перед тем, как исчезнуть по ту сторону ограды в зарослях ольхи и краснотала.

Вот, знай наших. Это тебе за отрыжку!..

Глава 5. Новые вопросы

Алёнка долго сверлила меня негодующим взглядом, подозрительно косясь на мои пылающие уши и щёки.

– У тебя точно всё нормально, Дусь?.. Ты какая-то странная.

– Да точно, точно, – я судорожно копалась в шкафу в поисках якобы кофточки, на самом же деле давая себе время остыть и вернуть себе привычный серьёзный вид.

Чёртов дракон!.. Всего неполные сутки в моей жизни, а уже перевернул всё вверх тормашками!

Схватив любимую голубую ажурную кофточку василькового цвета, я напустила на себя грозный начальничий вид и повернулась к помощнице.

– Ты почему оставила аптеку? Я же тебе сказала, скоро приду!

– Да не понравилась ты мне, – без капли должной робости ответила нахалка. – Вдруг и вправду случилось чего? Или… кого? – она хитро склонила голову к плечу, и её золотистый хвост закачался как маятник.

– Всё, пошли, – я не оглядываясь, вышла из дома.

И только уже в аптеке, увидев пустой зал без столика, поняла, что так и не узнала, как дракон проник в закрытое помещение!..

Вот всегда со мной так. Вечно теряю нить рассуждений, не вижу логики в простецких событиях и отвлекаюсь на малейшие пустяки. Сколько не борюсь со своей взрывной эмоциональностью, ничего не помогает… Фармацевт, называется…

День пролетел в суете, покупателей было много, потому что закончился сезон отпусков. Кто приехал с обгоревшей на морях пересушенной кожей, кто простыл в поездах, у кого от смены часовых поясов мигрень или бессонница разыгралась, а кто-то собирал детей в школу и сметал с полок успокоительные и ромашковый чай.

Наш «Феникс» без ложной скромности был одной из лучших аптек в городе, и в этом заслуга ещё моей прародительницы, которая начинала тут работать фармацевтом в обычной советской аптеке, а после лихих девяностых умудрилась одной из первых получить лицензию на фармацевтическую деятельность и арендовать это же помещение. А люди как раньше ходили в советскую аптеку, так и продолжили ходить теперь уже в «Феникс».

«Феникс», усмехнулась про себя Дуся. Хорошо хоть, не «Дракон»!..

И вот, пожалуйста – новый вопрос.

Бабушка, аптека, трава, настойка.

Бабушка явно знала очень и очень многое, но никогда даже намёков мне никаких не подбрасывала насчёт другого мира, Драконь-травы и ХранительницДаван-Киир.

По-че-му?..

Нет, понятно, времена непростые были, но когда я выросла, уже можно было верить хоть в инопланетян, хоть в Будду, хоть в чёрта лысого, а бабушка молчала. Но ведь как-то она должна была подготовить меня к подобным поворотам, не могла же она их полностью исключить?.. Где-то должны быть ответы, потому что я её знала лучше всех. Она была той ещё «продуманшей»!

Эти мысли не успевали толком развиться, потому что мы с Алёнкой бегали, точно взмыленные кобылы, а вежливые улыбки намертво приклеились к нашим потным физиономиям – денёк выдался жаркий настолько, что наш старенький кондёр гудел, как перегруженный самолёт, и явно матерился про себя.

Наконец, за последним покупателем закрылась дверь, довольная Алёна сверила показания кассовых счётчиков и торжественно провозгласила:

– Ну что, Евдокия Максимовна, чувствую, премия мне вырисовывается по закрытию месяца! Ещё один процентик с продаж, да?.. Мы уже хорошо так превысили среднюю температуру по больничке!

– Разбежалась, – проворчала я больше по привычке, плюхаясь на диванчик у окна.

Чёрт, как же не хватало нашего столика, за которым мы обычно пили мой «релаксовый» чайный сбор после таких трудодней. Вот ведь гадский дракон – и, главное, как сквозь землю провалился! Как только появится, я с него точно не слезу, пока всё не узнаю и не задам все вопросы… Ха-ха – с дракона не слезу!.. Звучит, однако!

Мысли мои прервал шум паркующейся машины. Я прищурилась сквозь жалюзи и увидела знакомый чёрный минивэн «Лексус», забиравший поставки лично для Глеба Германовича.

Ага, лёгок на помине. Вот теперь, милочка, танцы!

Но в следующий момент у меня отвалилась челюсть – два крепких парня внесли в зал здоровенную коробку, а следом вошёл Глеб Германович в шёлковой, распахнутой на груди синей рубашке, и тёмных очках, которые, правда, тут же снял, но мне хватило, чтобы в горле пересохло, а в районе Алёнкиной кассы что-то упало с глухим стуком. Надеюсь, хоть не сама Алёна.

– Добрый вечер, прекрасные хозяйки, – галантно поздоровался инспектор, и со стороны Алёны теперь донёсся странный сдавленный звук, будто кто-то наступил на мышь.

– Я подумал, Евдокия Максимовна, – в его глазах плясали знакомые огоньки, – что вам дорог ваш прежний столик, он явно старинный, поэтому я его просто немного отреставрировал и чуточку дополнил – на память о нашем странном происшествии.

И он подмигнул мне, сволочь!.. И одним махом разрушил мои утренние грандиозные усилия по соблюдению конспирации. Теперь Алёнка мне точно никакого проходу не даст…

А тем временем, рабочие сняли упаковку, и столик вернулся на прежнее место, но какой!..

Сверкающий полировкой, пахнущий свежим лаком, подтянутый и обновлённый, а вместо выжженного пятна на столешнице теперь красовался затейливо изогнутый чёрный дракон. Он смотрелся роскошно, офигительно, шикарно! Мы с Алёнкой таращились на него во все глаза, а Глеб Германович в сторонке явно наслаждался произведённым эффектом.

Самовлюблённый нарцисс.

– А что, собственно… – отмерла Алёна, – с нашим столиком случилось? И почему я ничего не знаю?

Она переводила взгляд с меня на инспектора, а я устало закатила глаза. Началось. А врать я не умею и не буду. И что делать?..

– Это… компенсация за вчерашний инцидент… – начала я неуверенно.

– Какой такой инцидент? – глаза помощницы разгорелись, как два фонаря на ночной улице. – Ты что, Глеба Германовича чаем неудачно напоила?

Дракон весело фыркнул:

– Вот-вот! Несоблюдение техники противопожарной безопасности!

– Так, Алён. Рабочий день окончен, кассу свела, всё, дуй домой. Нам тут с Глебом Германовичем поговорить надо.

– А я думала, мы сейчас чайку попьём, как обычно, после напряжённого денька, так давайте вместе и попьём? Я вам совершенно не помешаю! – эта лиса мало, что совершенно не собиралась сдаваться, так ещё и глазками стреляла в довольного дракона! Обнаглела вконец!

А коварный инспектор явно получал удовольствие, глядя, как я кручусь ужакой под вилами и на выручку мне явно не торопился.

Убью.

Вот только Алёнку выгоню и сразу вцеплюсь в горло!.. Или… подпрыгну повыше и припаду к этим невозможным губам…

Да тьфу ты!..

– Так. Ты хочешь премию или не хочешь, Алёнушка Сергеевна?

– Конечно, хочу, Евдокия Максимна, – быстро сказала Алёна. – Я уже ухожу, ветровку только захвачу из подсобки.

Уходила она, пятясь и выворачивая шею – не уходила, уползала, веселя дракона и зля меня. Но в конце концов, колокольчик брякнул, силуэт мимо окон проплыл ехидно-неторопливо. Я мстительно опустила рольставни, а потом не поленилась пройти и глянуть экран уличной камеры – с этой прохиндейки станется подслушивать! Но перед входом действительно было пусто.

– Славная девушка, – сказал инспектор, прошёл за витрину и включил чайник, будто у себя дома, чесслово! – И у меня есть очень большие основания полагать, что с ней тоже всё не так просто.

Я даже сердиться перестала.

Алёна?.. Да нет, не может быть…

«Я же тебе говорила, что он – дракон!» – вспомнились вдруг её слова. Случайность? Дурацкое совпадение? Или… Или?

– Наши бабушки были двоюродными сёстрами, – сказала я, роясь в воспоминаниях. – То есть у нас одна женская линия, хоть и сильно разошедшаяся…

– Это не имеет значения. Дар Хранительницы передаётся во втором поколении старшей девочке в роду, независимо от ветки. У младшей дочери дара не будет, но вот у её старшей дочери он опять проявится.

– Понятно… Икс-рецессивное наследование. Я – единственный ребёнок. Алёнка – тоже. Мы с ней и знакомы-то не были, но там, где был её дом, началась война. Родители погибли, дом был разрушен. Я нашла её через поиск и добрых людей и вытащила сюда, в Ельшин. Она почти не говорит о своём прошлом. Но я знаю, что у них свой дом был, и они с бабушкой тоже любили в саду возиться. И… – я вскочила, озарённая вспышкой, – она же говорила мне, что у них с бабушкой такая же травка растёт! Да, я точно это помню!.. Она ещё расплакалась тогда так сильно, что я даже испугалась…

Чайник зашумел и щёлкнул, Глеб Германович отыскал вчерашнюю начатую пачку моего фирменного чая, а я всё ходила по залу аптеки туда-сюда, даже не пытаясь унять возбуждение.

– Что это значит, Глеб Германович?.. Она тоже может быть… Хранительницей?

Дракон поставил поднос с чашками и вазочкой мёда на столик, подошёл ко мне, обхватил лицо ладонями, отчего мои щёки вспыхнули как маков цвет, а ноги превратились в крепенький такой, но всё же студень, откуда все косточки давно вынули.

– Ева… Пожалуйста, зови меня по имени… Хотя бы наедине.

– Эй, ты опять за своё! Ну-ка, руки, крылья, хвост! – отпихнула я его, собрав все невеликие силёнки. – Послушайте… послушай, Вельгорн. Давай договоримся. Я согласна, что мы на «ты» – после всего-то этого. Но с твоими приставаниями я не согласна просто ка-те-го-ри-чес-ки!

– Но почему, Ева? – в его гневно сузившихся глазах опять промелькнул отсвет жёлтого пламени. – Разве это не прекрасно – любить древнее могущественное существо, которое никогда не обманет и не бросит тебя, которое может тебя защитить от всего на свете?…

– А ты считаешь, это нормально, что можно дать мужчине зелье и дело в шляпе – он твой навеки?..

– А что в этом ненормального? – искренне удивился дракон. – Что ещё женщине надо, в конце концов? Защита и покровительство. Так всегда было и будет. И она сама выбирает достойнейшего!

– Ага, достойнейшего… А я вот с детства ненавижу суррогаты. Разве тебя не смущает, что возникшее чувство может быть ложным? Что можно использовать зелье в корыстных целях?

– Что за глупости, – рассердился Вельгорн. – Ни одна Хранительница не стала бы этого делать… Они – самые чистые и светлые существа во Вселенной!

– Тогда почему вы вымерли, если всё так здорово и пасторально?.. Где они, ваши чистюльки?

– Хранительница умирает вместе со своим драконом, – чуть высокомерно фыркнул дракон. – Когда шла война, гибли и те, и другие…

– Разве Хранительницы не пытались отговорить мужей воевать, раз они такие светлые и чистые? И вообще, из-за чего был весь сыр-бор?…

– Ты неуважительно отзываешься о моих – и твоих, между прочим, предках, – набычился дракон. – Это была великая война за… за верховенство в нашем мире. Победителя признали бы Драконом Драконов, и он стал бы единоличным правителем расы. Так было всегда… С тех пор, как погиб последний Правитель Норрин. А было это почти две тысячи лет назад.

– Что Земля, что Дракония – один хрен, все воюют со всеми, – уныло подытожила я и села пить чай. – Ладно, о вещах исторических мы попозже подумаем. А сейчас самый насущный для нас вопрос – отворожить тебя от меня.

Дракон долго молчал, и, не глядя на меня, прихлёбывал чай, от души сдобренный мёдом. На улице потихоньку смеркалось, и завели свою нехитрую песенку жирные чёрные сверчки, невесть как каждый год пробиравшиеся в нашу подсобку и периодически пугавшие нас до визга.

– Ева, – наконец спросил он тихо. – Я что, совсем тебе не нравлюсь?..

В его голосе было столько печали, что даже мне стало грустно. Я вздохнула тяжко, поболтала ложечкой в чашке и попыталась объяснить:

– Понимаешь, Вельгорн. Конечно, с такой внешностью и богатством – даже без учёта, что ты дракон, у любой снесёт крышу. Включая меня, – я улыбнулась, видя, что ему явно полегчало от моих слов.

– Но сейчас ты скажешь «Но…» – грустно улыбнулся он.

– Конечно, скажу. Извини, если примитивно – но в красивый конфетный фантик можно завернуть что хочешь, хоть это и будет выглядеть, как конфета. Мне уже за тридцать, с одной такой «конфетой» я уже развелась, накушавшись по уши отнюдь не шоколада, хотя и там фантик был вполне неплох, уверяю тебя. Теперь мне фантика недостаточно…

– Хочешь сказать, я должен понравится тебе… как человек? И тогда ты влюбишься? Точно?

Я невольно засмеялась. Этот странный рептилоид, несмотря на прожитые… ну, наверное сотни лет, в чём-то вёл себя как сущий мальчишка.

– Нет, не точно. Любовь – штука совершенно непредсказуемая. Ты можешь шикарно подъехать к аптеке на своём «Лексусе», весь из себя загадочный, а я в это время спокойно выйду из дверей под ручку с каким-нибудь местным мужичком и даже тебя не замечу – так мне будет с этим мужичком хорошо…

– Нет у тебя никаких мужич-чков, – в голосе Вельгорна снова прорезались шипящие змеиные нотки, и он резко откинулся на спинку, сверкая синим пламенем глаз.

– А ты почём знаешь? – весело изумилась я. – Ты уже давно за мной следишь, что ли?

Глеб Германович возмущённо фыркнул. А потом резко сменил тему.

– Я никогда не слышал, чтобы действие зелья можно было прекратить.

– На любой яд найдётся свой антидот, это я тебе как фармацевт со стажем говорю. И почти уверена, что он делается на основе этой же травки. И ещё больше уверена, что моя бабуля знала, как его сделать…

– Даже если ты найдёшь это знание… – хмуро сказал дракон. – Я не стану пить антидот.

– Опять на колу мочало, начинай сначала… Вельгорн – ну как тебе могут нравится наведённые чувства? Тебе самому не противно?..

Дракон тяжело вздохнул и неохотно заговорил:

– Понимаешь, Ева. Зелье придумано не случайно. Драконы – существа холодные, у нас нет полного человеческого спектра чувств. Сам по себе дракон вряд ли кого-то полюбит, мы – слишком самовлюблённые, эгоистичные существа. А вот Хранительницы как раз несут в себе этот спектр. Таким образом, с помощью зелья формировались пары – дракон делился с избранницей мощью и долголетием, Хранительница помогала ему по-настоящему полюбить и усмиряла его разрушительное начало. Драконы. Любили. Их. По-настоящему!..

Он уже сильно злился, пальцы сжимались-разжимались, ноздри гневно раздувались, на шее то и дело проступал синеватый рисунок чешуи. И я решила пока больше эту тему не шевелить. В принципе, я его понимала. Их осталось трое. А Хранительница – одна, Алёнка – это ещё большой вопрос. Хотя эта вертихвостка в объятия дракона сиганёт, не задумываясь, кто бы сомневался!..

Так что он не зря в меня так вцепился. Ему, по сути, наплевать, как я к нему отношусь. Ну нет, не так… Не то, чтобы наплевать, но…

Я окончательно запуталась, но про себя знала точно – мне нет дела до этих тысячелетних разборок, и я не играю втёмную. А вот бабуля…

Бабуля, похоже, рассчитывала именно на такой эффект, когда заставляла меня варить это зелье.

«Когда придёт мысль, что нужно его использовать – используй…»

Никогда не думала, что когда-нибудь буду по-настоящему сердиться на бабулю, но вот этот миг настал, причём спустя годы после её ухода.

Божечки-кошечки!..

Зато теперь я знала, какой будет следующий мой шаг.

Я должна найти её записи. Я точно знаю, что они есть, потому что не раз видела, как она строчит в толстом альбоме долгими вечерами в своём кабинете.

Я встала, осознав, что всё это время дракон неотрывно следил за мной. Он сидел, откинувшись на спинку, расправив на ней одну руку – рельефную от красивых мышц, глаза из-под длинной чёлки мерцали льдистой синевой.

Моё сердце привычно пропустило удар.

– Пойдём, Вельгорн, – сказала я, и его взгляд тотчас вспыхнул. – Поможешь мне найти дневник моей бабушки. Возможно, там мы найдём все ответы.

Глава 6. Поиски и переполох

– У тебя замечательный дом, Ева, – сказал Вельгорн, когда мы прошли в кабинет, когда-то бывший бабулиным, а теперь ставший моим.

Хотя, в отличие от бабушки, я не вела никаких дневниковых записей, а для своих составов и рецептов держала папку в облачном хранилище, а не в пыльном сундуке. Впрочем, сундуков и у бабушки как-то не водилось…

Мы с Вельгорном стояли посреди кабинета и всячески напускали на себя вид заправских сыщиков, не хватало только здоровенной лупы и клетчатого кепи, в котором дракон смотрелся бы, по моему мнению, совершенно очаровательно. Я, не выдержав, прыснула в кулак.

– Ева… Какая же ты смешливая, – улыбнулся тот. – Готова хохотать над чем угодно. И даже я тебя веселю всё время, иногда сам того не желая.

– Во-о-т, – назидательно сказала я. – Говоришь, что любишь, а даже не знаешь меня толком. Я про то и говорю…

– А как же любовь с первого взгляда? – ехидно поинтересовался дракон.

– В нашем случае – с первого глотка, – не осталась я в долгу. – Вельгорн, мы не за этим пришли.

– А лучше бы за этим… – он сделал шаг ко мне, но я предупреждающе подняла руку.

– Ты забыла, что уже не можешь мне приказывать? Ты хоть понимаешь, какая это пытка для меня – находиться с тобой рядом, чувствовать твой запах и твоё тепло и не иметь возможности прикоснуться… обнять… поцеловать…

Его голос становился всё тише и глубже, переходя в чарующий шёпот, моя грудь вздымалась всё чаще, температура вокруг стремительно повышалась, будто где-то поблизости поддавал жару раскаляемый добела горн. Моя рука упёрлась в его грудь, где мощными точками гоняло кровь драконье сердце и, насколько могла спокойно, ответила:

– Не очень понимаю, если честно, я ж не наркозависимая. Ничего, надеюсь, скоро всё разрешится. Вельгорн, ну пожалуйста, – я выдернула руку из его пламенной ладони. – А то придётся звонить Алёнке или Смайла запускать в комнату. Он тоже в тебя беззаветно влюблён, а ты его отвергаешь! Прямо-таки собачья копия тебя.

Смайл сидел за дверью и тихонько подскуливал от невозможности прижаться и обслюнявить любимого душку-дракончика. Инспектор еле-еле протиснулся в щель приоткрытой двери в кабинет, чтобы состругнуть прилипчивого пса, растеряв при этом изрядную толику драконьего очарования и изрядно повеселив меня.

– Ты сравниваешь дракона с собакой? – возмутился Вельгорн. – Меня с собакой???

– А в чём разница-то? – рассеянно хмыкнула я, беря в руки рамку с бабулиной фотографией со стола. – Разве что слюни у тебя ещё не бегут… Пока.

Бабушка смотрела умными внимательными глазами, улыбалась с грустинкой, понимающе.

– Эх, Элеонора Андреевна, – буркнула я, всё ещё досадуя на неё. – И во что ты меня втянула?.. И где подсказка? Где твой дневник?..

Руки сами собой – у меня очень умные руки! – аккуратно отогнули держатели на обратной стороне рамки, вытащили картонный задник, и на стол спланировала бумажка, которая, очевидно, находилась между фото и задником. Я подхватила её с колотящимся сердцем.

– Вельгорн! Смотри!.. Кажется, я нашла!..

Дракон, всё ещё дующийся на «собаку» и «слюни», глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но в глазах по прежнему полыхало знакомое жёлтое пламя. Н-да, и мне предлагается беззаветно любить сиё крайне эмоционально-неустойчивое существо?..

Нет уж, это мы уже проходили.

– «Вторая половица под шкафом с книгами, Дусенька», – медленно прочитала я, чувствуя, как наворачиваются слёзы при виде знакомого стремительного почерка с решительными хвостиками у «д» и «у».

– Этот? – спросил дракон, подойдя к шкафу.

– Да… давай разгрузим его от книг, он неподъёмный.

– И так сойдёт, – отмахнулся дракон и без всяких видимых усилий приподнял и сдвинул сначала один угол древней дубовой рухляди, с которой не желали расставаться ни бабуля, ни я, а потом и второй. Чтобы полностью отодвинуть шкаф от стены, ему понадобилось трижды повторить сию процедуру, но он даже не запыхался!

– Пойдёшь ко мне разнорабочим в аптеку на полставки? – ошалело выдохнула я. – Ладно, ладно, молчу!

Он остановил свой нос в сантиметре от моего, и я вновь обрела возможность наслаждаться дивным видом грозной синевы с золотыми отблесками.

– Пожалуй, если бы не эффект зелья, я бы тебя всё-таки спалил. У тебя совершенно отвратительный характер.

– Вот теперь ты больше похож на человека, – заметила я удовлетворённо. – Меньше пафоса и больше искренности. У тебя ещё есть шанс мне понравиться, гражданин дракон!

Вместо ответа он запустил правую руку мне в волосы пониже затылка и обхватил мою голову длинными тёплыми пальцами. А потом наклонился к шее и глубоко втянул мой запах. У меня подкосились ноги, узлом заплёлся дурацкий язык, голову залило сладким сиропом с быстро тающей кислинкой паники.

И тут за окном что-то затрещало, раздался тонкий визг, а Смайл залился бешеным лаем и помчался к входной двери, клацая когтями по полу.

Зато инспектор не стал рваться к двери – он просто с мясом вывернул старую оконную раму и прыгнул вниз. Я стояла, обомлев, в туче пыли и старых хлопьев краски и ошалело хлопала глазами. Визг снизу усилился, перейдя в какой-то немыслимый вой на грани ультразвука и резко оборвался. Я, отмерев, метнулась к дыре, в которую влажными потоками свободно лился вечерний воздух с горчинкой близкой осени.

– Божечки-кошечки, – прошептала я хрипло, когда увидела, что внизу тускло отсвечивает валяющаяся под окном стремянка, а дракон тащит в дом какой-то слабо трепыхающийся куль, с которого слетел капюшон, явив на свет длинный золотистый хвост. – Лёлька!!!

…Виновница переполоха сидела в гостиной на диване, понурив голову и спрятав руки между колен, Вельгорн развалился в кресле, в его ногах валялся совершенно счастливый пёс, а я, полыхая праведным гневом, всё ещё мерила шагами пространство. И на всё это безобразие лукаво смотрела бабуля с портрета на стене. Мне казалось, она вот-вот подмигнёт, искренне наслаждаясь домашней веселухой.

– Как я вообще могла тебе поверить, заноза ты вечная в моей многострадальной заднице! – продолжала распинаться я. – Как мне в голову не пришло, что ты за нами следить додумаешься!..

– Ева, – примирительно сказал дракон. – Хватит. Нам всё равно надо прояснить, кто такая Алёна. Если она не та, о ком мы думаем, я смогу немного подправить ей память.

– Чего? – вскинула Алёнка испуганные зелёные глазищи. – Осторожнее, дяденька, а то полицию вызовем! Вызовем ведь, сестрёнка?..

– Какая я тебе сестрёнка, сама сказала – седьмая вода на киселе! – мстительно прошипела я. – Это тебя бы в камеру на пятнадцать суток за шпионаж!..

– Ну Дуся, ну я просто хотела понять… – её щёки залились румянцем, и она пристыженно спрятала лицо в воротник спортивного костюма.

– Вот-вот. Хотя бы стыдно стало, – я вдруг поняла, что устала разоряться. Я ведь даже ещё не ужинала, день был трудный, силы заканчивались, а тут ещё столько опять всего…

– Давайте поужинаем, – вдруг предложил Глеб, очевидно, заметив моё состояние. – И спокойно поговорим.

– Да! – обрадованно вскочила Алёна. – Дуська, я у тебя мойву размороженную в холодильнике видела – я мигом пожарю. И картошечки молоденькой, а?.. С малосольным огурчиком?..

И, не дожидаясь ответа, она вихрем унеслась на кухню. Смайл заинтересованно приподнял голову ей вслед, но потом взглянул на дракона и остался с ним. Интересно, сможет голод и любимая кухня его когда-нибудь оторвать от предмета обожания?.. Хозяйка-то этот фронт бездарно слила.

Мне дико захотелось лечь на диван и укрыться пледом с головой, но вид дракона в кресле напротив здорово отрезвлял. Если я в вертикальном виде так его привлекаю, то в горизонт уходить совершенно точно не стоит, если я не хочу оказаться придавленной к этому самому дивану горячим сильным… совершенным телом. Мысль полоснула так остро, что пришлось крепко зажмуриться.

Глеб оказался рядом так быстро, что я не успела отследить движение. Он подложил подушку, мягко надавил мне на плечи, уложил и накрыл меня сам, сняв со спинки кресла мой любимый клетчатый плед. А я и не сопротивлялась, с блаженным вздохом вытянув гудящие ноги. Даже найденный бабушкин дневник… подождёт.

– Спасибо, – искренне выдохнула я и прикрыла глаза.

– Вы такие хрупкие, люди, – с неожиданной грустью сказал дракон. – Такие слабые, так легко устаёте, болеете. И всё равно, гораздо совершеннее, чем мы. Чем кто угодно, по правде говоря…

– Почему? – искренне изумилась я.

– Потому что умеете любить, – не задумываясь, ответил дракон. – А любовь – самая могучая сила во Вселенной… Всё и все склоняются перед ней, перед её обманчивой слабостью. Вот и я готов преклониться перед тобой, Ева… Но ты отвергаешь меня. И я никак не пойму, почему…

Он не врал и не притворялся. В его глазах тоже проявилась усталость и тоска, отблеск безнадёжного и безумно долгого одиночества, и что-то в моём сердце дрогнуло, отзываясь…

После того, как Сашка переехал в столицу к какой-то неземной любви и карьерным перспективам, я прожила три года одна. Эти три года словно размазали мою душу тонким слоем по горячему асфальту, и она высохла до состояния ломкой сухой корочки, которую я осторожно задвинула в самый дальний угол подсознания, чтобы ненароком больше никто на неё не наступил.

Правда, потом появилась Алёнка – душа, обожжённая войной и чудовищной потерей дома и родных, и забота о ней вытеснила мои собственные страдания, показавшиеся мне жалкими, мелкими и пустыми, как сухие коробочки отцветших лилий. Заботясь об Алёне, я каким-то образом капала живой водой и на собственное сердце. В последние полгода моя жизнь стала обретать какую-то цельность, и вот тогда я впервые обратила внимание на то, какой у нас в Ельшине удивительно красивый фарминспектор Вельский…

Дракон вернулся в кресло, подпихнув ноги под шёлковый бок Смайла, до ноздрей дотянулся волшебный запах жареной мойвы – маленькой морской рыбки, правильно зажарив которую, можно было получить что-то вроде хрустящих рыбных чипсов. А уж в сочетании с молодой отварной картошечкой, пересыпанной укропчиком с грядки, горбушкой свежего ржаного хлеба и стаканом холодного густого молока от коровы одной моей хорошей знакомой это превращалось в такую симфонию простых сытных вкусов, запахов и текстур- куда там старине Мишлену!..

– Знаешь, Вельгорн, – задумчиво сказала я, смакуя будоражащие ароматы. – Независимо от того, является Алёнка Хранительницей или нет, я всё равно расскажу ей правду. И пожалуйста, не надо ничего делать с её памятью. Она никогда и никому ничего не скажет. Я же просто так на неё ору – для порядка, она слишком любопытна и порой такое отмачивает!… Но она мне действительно как сестра.

– Я знаю, Ева. Я и сам хотел тебе это сказать. Мне она тоже нравится и… она чем-то похожа на Ярташа.

– Это второй из трёх? – догадалась я.

– Да. Я – Сапфировый, Ярташ – Изумрудный, Элантар – Белый.

– Они тоже бывают в нашем мире? – мне безумно захотелось взглянуть и на других красавчиков в разноцветном исполнении.

– Ярташ бывает, но редко, а Элантор вообще сюда не приходит. Ему нельзя – он поддерживает проход в наш мир с нашей стороны. Если он попадёт сюда – не сможет попасть обратно. И мы тоже. Нужен второй Белый для стабилизации с этой стороны – а у нас есть только мы. Так и живём. Уже триста четырнадцать лет.

– Мама дорогая, – у меня пересохло в горле. – А сколько вообще драконы живут?..

– Ну, смотря как они живут, – усмехнулся Сапфировый. – Всё последнее тысячелетие до нашего появления на свет они методично истребляли друг друга. Если бы не это, тысячелетние драконы отнюдь не были бы редкостью.

Я откинула голову на подушку и надолго задумалась. Нечисто что-то было в истории драконов. Древняя мудрая могучая раса с разнообразными кастами – и вдруг какие-то дикие разборки до талого… И наверняка, в бабулином дневнике я найду многие ответы. А пока… Надо поесть, а то кишки мои уже дерутся за место поближе к горлу, раззадориваемые ароматами с кухни.

Мы на троих слопали огромное блюдо рыбёшек со всеми сопровождающими гарнирами. Вельгорн ел так, будто все свои триста с лишним лет сидел без еды, прикованный к стене в своей пещере с кладом и, нимало не смущаясь, спускал под скатерть хребетики рыбок прямо в прожорливую собачью пасть, игнорируя мои негодующие взгляды и нотации по собачьему воспитанию.

Алёнка вела себя образцово-показательно, ухаживая за нами, как в ресторане, расточая направо и налево белозубые улыбки, нахваливая наш аппетит и периодически освежая тарелки.

И расчёт хитрой лисы, надо сказать, полностью оправдался. Сытая, разморённая, благодушная и благодарная Алёне за вкуснейший ужин, я кое-как поднялась, радуясь, что ношу джинсы на резинке, а не с ремнём и объявила:

– Ну что, пошли, Лёлька. Мы с … э-э-э… Глебом Германовичем нашли тайник моей бабули. Проще и дешевле посвятить тебя в наши секреты, чем пытаться их от тебя скрыть…

Глава 7. Бабушкин дневник

Затаив дыхание, мы с Алёнкой смотрели, как инспектор поддевает перочинным ножом плотно подогнанную толстую доску. Признаться, я понять не могла, как бабушка – хрупкая изящная женщина преклонных лет сумела устроить такой необычный и труднодоступный тайник.

Доска поддалась с натужным скрипом, осыпался с торцов мелкий мусор, заставив мои уши чуть порозоветь – а как прикажете под шкафом мыть, естественно, в щелях пыль оседать будет! – и в полу открылась довольно просторная ниша. В её центре лежал аккуратный блестящий ящичек из нержавеющей стали. Надо же, бабуля даже на случай пожара подстраховалась?

Вельгорн достал ящик, сдул с него пыль, отчего у нас с Алёнкой синхронно зачесались носы, и бережно передал его мне. Глаза его блеснули, и я ощутила, как его тоже разрывает еле сдерживаемое нетерпение. Ну ещё бы – триста и сколько там лет они выживали втроём, глядя, как их мир оседает в руинах, ни на что уже не надеясь, а тут, в этом ящике могло быть то, что могло подарить им надежду и свет…

Мы вернулись в гостиную, и я, прежде чем открыть ящик, обвела глазами моих странных сообщников – синеглазого красавца фарминспектора, которого ещё вчера утром разумно опасалась, и мою не в меру любопытную помощницу, чьи зелёные глазищи, возможно, тоже хранили в себе отсвет чужого мира.

И вдруг поняла, что это теперь и моя команда, и моя семья.

Не знаю, почему, но это знание плотно и уверенно осело во мне – крепкое, осязаемое, как старые камни на ельшинской дореволюционной мостовой. Мой мир, замерев на секунду, резко ухнул вниз с американской горки, приобрёл магический разноцветный шлейф, чуть не свёл меня с ума, опалив дыханием дракона, но… впервые в жизни я так сильно ощутила её красоту и полноту. Она… о, да, она теперь нравилась мне! Она бросала мне странный, ни на что не похожий вызов, и мой дремлющий до сих пор неизвестно где мятежный дух с восторгом его принял.

Может, я для этого и пришла в этот мир?..

Что ж, посмотрим.

Я держала в руках старую тетрадь в коричневой кожаной обложке, испещрённой мелкими трещинами, и застёжкой в форме знакомого фиолетового цветка Драконь-травы. От неё всё ещё слабо пахло сладковатыми бабушкиными духами с нотой апельсина. Алёнка нетерпеливо вытянула шею с риском её вывихнуть, и я двумя пальцами отодвинула её гладкий, как яичко, лоб.

–Дорогая моя девочка, – начала я читать, открыв дневник, и мой голос сразу дрогнул и оплыл как горячая свечка. – Если ты читаешь эти строки, это означает только одно: ты познакомилась с драконом, потому что чернила, которыми я пишу, могут становиться видимыми только в присутствии ауры дракона – спасибо Драконь-траве, которую ты, надеюсь, бережёшь… И скорее всего, этого дракона зовут Вельгорн Азриэль Ай’этар Норрин.

На этих словах дракон медленно поднялся, сверкнув очами, и глубоко поклонился мне.

– Истинно так, Хранительница. Это моё полное родовое имя, – торжественно сказал он, выпрямившись.

Из Алёнкиного горла вырвался странный сдавленный сип, и она взялась тонкой рукой за шею, переводя ошарашенный взгляд с меня на Вельгорна.

– Ну да, дорогая моя Алёнка, – сказала я, радуясь, что можно дать себе передышку и не расхлюпаться постыдно. – Ты не зря называла нашего инспектора драконом… Провидица ты наша!..

Алёнка закрыла ладонями глаза. А потом пробормотала растерянно:

– Это всё сны… Я всё время их вижу. Сны про драконов… Зелёный, синий, белый… Я думала, это всё фэнтези! Думала, я сбегаю в сказки от… ну, ты поняла. А это, значит… не сказки?..

– Это не сказки, – ответил за меня Вельгорн – как-его-там, и с ласковым обожанием взглянул на девчонку. – Я так и думал. Ева, она без всяких сомнений тожеДаван’Киир.

Неужели опять заплачет и на колено перед ней встанет?

Мысль об этом почему-то неприятно царапнула, и я, подавив её в зародыше, вернулась к дневнику.

– Диван…кто?.. – переспросила Алёна.

– Сама ты «диван»!.. Послушайте, э-э-э… друзья мои. Вельгорн – пожалуйста, просвети Алёну о драконах и Хранительницах. Я… не так талантлива в объяснениях, и многое мне самой непонятно пока… И вот что, мне кажется, этот дневник должна читать я сама. Одна. Обещаю рассказывать вам о самых важных вещах, которые нам всем необходимо знать. Но мне будет намного комфортнее… ну… я как будто разговариваю с бабушкой, понимаете? Наедине.

– Ты абсолютно права, Ева, – согласился дракон, и я облегчённо выдохнула. – Я поговорю с Алёной. И… не читай всё сразу. Помнишь, ты сама сказала, что информацию нужно осваивать по частям. Как почувствуешь, что хватит – остановись. Хорошо?..

– Да, Вельгорн, – я сама удивилась, какой груз свалился с моих плеч при этих словах, и прижала к груди драгоценную тетрадь. – Спасибо. Я пойду в спальню, а вы, как закончите, стукните в дверь, я выйду.

Прощались мы заполночь. Мы с Алёнкой стояли, тупо моргая, потому что головы у нас обеих были квадратными от переизбытка шокирующей информации.

– Дорогие дамы, вам совершенно необходимо хорошенько выспаться, – мягко заметил Вельгорн. – Ева, напоминаю, ты сможешь читать дневник, только если я неподалёку.

– Это и хорошо, – вздохнула я. – А то, боюсь, у меня голова треснет как переспелый арбуз. Я прочитала всего две страницы, но осмысливать хватит на несколько дней.

– И у меня тоже перегруз, – слабо выговорила Алёна. – Давайте завтра в аптеке встретимся так же, к вечеру…

– Боюсь, мне нужно уехать на несколько дней, – сказал Вельгорн. – Я и так выпал из графика, а поставки нарушать или задерживать нельзя, я должен лично следить за порядком, – он кинул на меня быстрый виноватый взгляд. – Сейчас я не буду вам больше ничего рассказывать, милые леди. Обсудите пока всё между собой. Я буду на связи. И… Ева. На пару слов. Алёна – большая просьба не подслушивать!..

Алёна мигом вспыхнула и так энергично замотала головой, что хвост захлопал по щекам, а я, вздохнув, указала на дверь кабинета. Мы прошли внутрь, и нас обдало потоком влажного ночного воздуха, через рваную дыру в стене тускло подмигивали звёзды.

– Ах, да, – спохватился дракон, оглядев погром, и я готова была поклясться, что его скулы чуть порозовели. – Сейчас, шкаф на место поставим. А окно… Завтра пришлю бригаду, вставят новый стеклопакет. Прости, я иногда слишком импульсивен… Приходится быть очень осторожным и всё время быть начеку.

Он быстро и ловко покидал доски обратно в пазы и прежним макаром вернул на место дубовый шкаф. Потом опёрся спиной на его створки и молча уставился на меня долгим испытующим взглядом.

– Ну что, нашла рецепт антидота? – наконец, выдавил он, опустив глаза.

– Ты же не станешь его пить, – поддела я его.

– Ты же всё равно найдёшь способ мне его подсунуть, насколько я успел тебя узнать…

Я не выдержала и чисто по-девчоночьи захихикала. Но у него были такие больные и усталые глаза, что веселье иссякло, толком не разгоревшись.

– Тебе правда так хочется меня любить? – неуверенно спросила я. – Может, на самом деле, тебе больше нравится Алёнка? Она ведь и красивее, и моложе. А может… есть и ещё Хранительницы – из того, что я узнала из дневника, уже понятно, что у каждого дракона, который хочет продолжить род, должна быть Хранительница. Таков баланс мира Драконов. По идее, если вас трое, то и нас должно быть трое…

Вельгорн отлип от шкафа и подошёл к пробоине, ноздри его заметно раздувались.

– Я всегда это подозревал, – пробормотал он, сплетая и расплетая пальцы. – Всегда догадывался. А Элантар вечно спорил со мной. Он вообще у нас пессимист… Значит, и для него… И для него. Да?..

Он повернулся, прожёг меня синим пламенем глаз, в которых горела надежда и затаённая страсть.

– Я люблю тебя, Ева. Тебя! Я… впервые чувствую себя таким живым. Я готов положить к твоим ногам весь мир… и не знаю, что сделать, чтобы ты перестала сопротивляться моим чувствам. Я не хочу любить никого другого… мне нужна только ты. Это такое волшебное чувство… я и не подозревал, что это так прекрасно… не лишай меня его, пожалуйста. Я не буду тебе докучать, я буду сдержан, я буду просто рядом и… если я слишком долго буду в разлуке с тобой, я буду слабеть. Ты должна знать. Это тоже эффект зелья… поэтому разреши мне хоть иногда касаться твоей руки. И ещё… иногда полежать на клумбе сФааль-Киир. Можно?..

И, прежде чем я успела хоть что-то сказать, он припал на колено, схватил мою руку и прижался к ней горячим лбом, а потом и губами.

Ну вот что ты будешь делать…

«Дракон любит Хранительницу абсолютной любовью. После того, как он выпьет зелье, активируются Узы, связывающие с ней его плоть и душу. Формируются внутренние энергетические каналы, по которым циркулирует их совместная энергия. Он физически не способен ей изменить, воспринимать других женщин. Во многих сказках и легендах именно этот феномен называется «истинной связью», Дуся… Но я давно, очень давно думаю, что в этом есть некая неправильность, некий насильственный элемент. Здесь что-то не так. И не я одна так считаю – я просто передаю тебе мысли той, первой Хранительницы, которая сбежала из того мира в этот и установила традицию передавать эти мысли в дневнике от матери к дочери или внучке… все вместе, мы объединяем и развиваем наши догадки, и кто-то из наших потомков сможет понять, что здесь не так, и почему мир Драконов умирает… И почему-то мне кажется, Дуся, что это будешь именно ты… Ты всегда была особенной. Лишь бы не было слишком поздно…»

Слова бабушки горели перед моим мысленным взором, пока живой жар человека-дракона стремился вверх по руке от его пылающих губ, растекаясь по телу благотворной волной.

Вот ты попала, Дуська!..

Я медленно опустилась рядом с ним на корточки и заглянула в глаза.

– Мне страшно даже подумать, что нам придётся расстаться даже на несколько дней, – прошептал Вельгорн, не отпуская моей руки. – Но я должен… от меня зависит и жизнь моих братьев-драконов, и оставшихся жителей Дова’Нора, так мы зовём наш мир. Ты тогда пошутила про семена расторопши, помнишь? А ведь это один из компонентов зелья от тяжёлой печёночной хвори, которой часто болеют наши жители, потому что наша земля почти мертва, в ней много токсинов, они накапливаются в еде и воде. Там у нас почти ничего не растёт… Лекарства и зелья из земных растений помогают огоньку жизни в нашем мире не погаснуть окончательно. Теперь ты понимаешь?.. Почему я так вспылил тогда?..

Я просто кивнула и погладила его по плечу свободной рукой. Он слегка вздрогнул и прикрыл глаза. Даже такая простая дружеская ласка повергла его в сладкую негу. Вот же бедолага.

– Значит, в вашем мире… в Дова-Норре ещё есть… люди? Или другие разумные расы?

– Все, кто остался, собрались в поселении возле единственного ещё работающего портала в ваш мир, который поддерживает Элантар. Среди них есть и люди, и гномы, и немного эльфов. Несколько сильфид – элементалей воздуха, которые когда-то водились повсюду и были для драконов кем-то вроде питомцев и любимцев. Маленькое угасающее поселение, полностью зависящее от нас троих и от этого канала на Землю – это всё, что осталось от когда-то обширного процветающего мира. И пепел давно угасших войн уже засыпал последние города, моя дорогая Даван’киир…

– Какой кошмар. И, получается, бабушка права… Где-то вы совершили ошибку, нарушили мировой баланс, и всё полетело в тартарары. Но знаешь что, Вельгорн, – я неожиданно расхрабрилась, запустила руку в его шёлковую шевелюру, осторожно провела пальцами ото лба к затылку, восхищаясь переливами иссиня-чёрных волн, и глаза его восторженно закатились – прямо как у Смайла, когда чешешь ему возле хвоста. – Ты меня всё-таки нашёл. И Алёну. И третью Хранительницу мы тоже обязательно отыщем. И вообще, пусть моё сердце пока ещё не готово любить, но ты мне действительно нравишься.

– Правда? – он зарылся лицом в мою ладонь. – У меня правда есть шанс?..

– У нас обоих он есть, но… Я чувствую, Вельгорн, чувствую, что нужно деактивировать зелье. Оно сыграло свою роль, но именно в нём может быть причина ваших бед.

– Но если я… не смогу больше… А вдруг?..

– Значит, так тому и быть, – твёрдо сказала я. – Мы в любом случае останемся друзьями и будем думать вместе, в чём ошибка и как её исправить. Я знаю, в тебе сейчас кипит возмущение и боль, тебе очень сладко быть со мной. Я знаю, как это бывает, поверь. Но всё должно быть честно. С чистого листа. Никакой лжи, морока и фальши. Услышь меня, прошу. Не отвечай прямо сейчас, езжай по делам, подумай над моими словами.

Он мелко дрожал, вибрировал под моими пальцами, и эта дрожь передавалась мне, как если бы я приложила ухо к тёплой разогретой земле и услышала далёкое эхо копыт приближающегося табуна лошадей. В нём сейчас сталкивалось и боролось множество противоположных чувств, они рвались наружу, но, к его чести, он не сказал ни слова, и ни выпустил ни одной яростной мысли.

– Ты удивительная, Ева, – наконец поднял он голову, встретив мой печальный взгляд. – Я в любом случае счастлив, что нашёл тебя…

– Я тоже, Сапфировый дракон Вельгорн Азриэль Ай’этар Норрин, рада, что мы встретились…

Глава 8. Спасительные объятия

Утром, выгуливая пса, я заметила примятую траву возле клумбы с Драконь-травой. Ночевал, значит, тут. Бедный драконище, шезлонг ему, что ли, сюда поставить?.. А как же зимой – на снегу, что ли, спать будет?

Впрочем, эта удивительная травка была вечнозелёной, это я знала, – не всегда нынешние зимы баловали нас сугробами, и зелёное пятно под ольхой радовало глаз среди пожухлой, битой морозами листвы и голых веток кустарников.

Немного подумав, я сбегала в сарай за садовой лопаткой и пластиковым транспортировочным горшком. Выкопав часть травы – она оказалась ползучей, на тонких стеблях во многих узлах листьев виднелись белёсые зачатки корешков, я отсадила её в принесённую тару. В обед сбегаю в хозяйственный, прикуплю красивый керамический горшок. Хороший будет подарок для Вельгорна, наверное… Поставит пусть у кроватки и нюхает себе на здоровье, да копит силушку магическую.

Интересно, а где он вообще обитает?.. Ведь наверняка на Земле у него есть свой дом – не каждый же день он мотается в свой мир, тем более, объезжает столько аптек по области. Да и машину наверняка возле дома держит – не в портал же он на ней въезжает! Эта мысль изрядно меня повеселила, но первый вопрос, как водится, потянул за собой второй – где находится портал в его мир? А потом и жгучее любопытство разобрало – а сможем ли попасть туда мы с Алёной и поглазеть на его диковинных жителей?

Кстати, надо бы позвонить и узнать, как она.

– Привет. Ты там живая?

На другом конце послышался то ли всхлип, то ли всхрюк, но звучало очень жалостливо.

– Ладно, сегодня можешь дома побыть. Я справлюсь.

– Да ты что, Евдокия Максимовна! – возопила Алёна. – Я тут с ума сойду со всеми этими новостями, наоборот, нам надо всё обсудить! Буду как штык!

Наскоро забросив в себя пару варёных яиц и тост с джемом, залив всё это растворимым кофе со сгущёнкой, да-да, к драконам здоровое сбалансированное питание! – я понеслась в аптеку.

Алёнка была уже там и, как ни в чём ни бывало, возилась среди стеллажей. Но завидев меня, наскоро запихала в шкафчик упаковки стерильных бинтов и ринулась навстречу. А потом неожиданно крепко меня обняла.

– Дусь, ты у меня самая лучшая в мире. Ты это помни, ладно?..

– Ну-ну, ты чего? Тоже, что ли, зелья отхлебнула? – неловко похлопала я её по спине. С нежностями у меня всегда была засада…

– Я так рада, что теперь у тебя есть ОН, – её зелёные глазищи лучились восторгом. – Дусь, это просто крутяк! Вы идеально подходите друг другу, просто и-де-а-льно!..

– Чего-о-о?.. – изумилась я. – Алён, где я и где он, вообще-то?

– Как где? – Алёнка потянула меня за рукав к нашему столику и ткнула в узор с драконом. – Он – дракон, а ты – его Хранительница!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.