Ася Большакова
Снежный Ирбис. Игра по взрослому

Предисловие

Жизнь за полярным кругом идёт по особенному сценарию. Время обладает способностью растягиваться до невообразимых размеров. Летом, когда солнце не опускается за линию горизонта и ярко светит всю ночь, можно гулять допоздна. В полярную ночь, когда наоборот, солнца нет круглосуточно и вокруг одна снежная мгла, время замирает и течёт медленно-медленно, давая возможность укрыться под одеялом с карманным фонариком и строить планы о поисках сокровищ или о приключениях.

Нет на севере слабых духом людей. Здесь всегда надо быть начеку. Пронизывающий холод, серость и редкие тёплые солнечные дни воспитывают характер. Неважно – лето или зима, ты можешь одинаково здесь замёрзнуть. Но детям всегда есть чем заняться. Низкорослый лес, множество воинских частей и, конечно же, корабли. Корабли, корабли, корабли… Эта история произошла в маленьком закрытом городке за полярным кругом на берегу Кольского залива, почти у самого Баренцева моря, где дышит холодом северный ледовитый океан. В городе, где живут добрые, смелые и отзывчивые люди. А слова: дружба, честь и верность – способны оправдать отчаянный риск. Или привести к роковой ошибке.

Лиза

Маленькая Лиза была непоседой. Сколько бы её ни воспитывали, сколько бы не строжили, она то и дело норовила вляпаться в какую-нибудь историю. Маленький закрытый военный городок на Крайнем Севере жил по своим правилам, где большую часть составляли военные подводники. Лиза была дочерью капитана подводной лодки новейшего класса. Лодка именовалась «Ирбис», а Лиза гордилась, что она, как сама любила говорить, дочь снежного Ирбиса. Мать Лизы работала дома – шила женскую одежду на заказ. Именно поэтому в их доме постоянно крутились девушки и женщины разных возрастов.

Мама защищала Лизу и старалась воспитывать в любви и ласке. Папа же, мечтавший о сыне, получил то, чего желал – Лиза была дворовой задирой, отъявленной футболисткой и бегала с пацанами по всему гарнизону, где можно и где нельзя. Но капитан «Ирбиса» был часто в походах или на дежурстве, поэтому Лиза получала редко, но сразу оптом за всё.

Угловатая, с острыми коленками, немного узкими глазами и непослушными волосами, как пух. Они электризовались, особенно зимой, так, что Лиза била всех вокруг током. Школа была ей неинтересна, к тому же учителей по некоторым предметам не было. Математику, физику и историю, у них вёл физрук – капитан запаса, старый, но умный дядька. Тем ценнее были каникулы. Лиза их обожала, как и все дети.

Северное лето дышало холодным солнцем и серым, как талый снег небом. Сопки совсем недавно только покрылись сочной молодой зеленью, а в ложбинах ещё то тут, то там лежал снег. Впереди было самое лучшее время. Столько всего нужно было успеть в редкие погожие дни!

Всё лето Лиза гуляла в резиновых сапогах, потому что мокро было всегда, даже если не шёл дождь. К тому же она абсолютно не знала, куда её может занести сегодня. Ей было не ведомо, как это бегать летом босиком и в одних трусах, как можно вообще летом не мёрзнуть. Хотя, конечно же, родители Лизу вывозили на море, и она всё это знала не понаслышке, но всё равно в моменте не представляла, каково это. Даже те редкие тёплые деньки могли прерваться ледяным ветром или моросящим холодным дождём. Поэтому куртку и резиновые сапоги она надевала всегда.

Этой весной Лизе исполнилось двенадцать лет. Она считала себя уже не просто опытной, а матёрой. Весь район вылазки знала безупречно, хоть с завязанными глазами могла пройти весь город. Сам город состоял из восьми улиц и был спрятан от внешнего мира гранитными сопками со стороны материка и архипелагом островов, извилистой губой бухты со стороны моря. Вся округа была обнесена колючей проволокой. То тут, то там располагались секретные воинские части. Лиза знала с малых лет, что туда ходить нельзя. Если поймают, будет плохо не только ей, но и её отцу. Но Лиза была уверена, что правила существуют для слабаков и трусов.

С девочками Лиза почти не общалась. Игры с огромными пупсами, так похожих на младенцев, однотипные прыжки на скакалке и споры о том, кто модный, а кто нет, утомляли Лизу и заставляли скучать. Она давно и безоговорочно дружила с Лёнькой и Гришкой, которые были выбраны из соображений географической дислокации. То есть, жили они на одной улице, а с Гришкой так вообще – в одном доме. Это было крайне важно, так как «улицы» в городе враждовали. И нередко сталкивались в ожесточённых боях на нейтральной территории.

Потом Лиза будет часто вспоминать, как одним летним днём она с Гришкой сидели на трубах теплотрассы за гаражами и ели нарезной батон. Он был ещё горячий, с хрустящей корочкой. Бабушка Гришки, Люда, послала его за хлебом и разузнать, когда завезут сахар. Дети купили хлеб – батон и буханку чёрного, всё узнали про сахар, подслушав разговор тёти Гали, и когда шли обратно, услышали писк. Прямо под гаражами, где-то глухо возились и жалобно пищали щенки. По пыльной дороге с худыми отвисшими титьками и понурым видом плелась Найда – дворовая беспородная собака. Она скиталась всё утро в поисках пропитания. Все в округе знали, что она недавно ощенилась, но не знали, где и подкармливали её кто чем мог.

Найда была любимицей детей. Позволяла тормошить себя, тягать за большие растопыренные уши и даже заглядывать в пасть. Дети всегда вкусно пахли. Найда помнила вкус борща, тушёного мяса, гречки с грибами, сосисок и говяжьих котлет по запахам от детей. Ей казалось, что она всё это непременно пробовала когда-то и теперь вспоминала былые времена с ностальгией. На самом деле, собаку подкармливали гаражники и местные дети таскали из дома тайком еду. Щенки ещё были совсем маленькие, неделю от роду. Слепые, они паниковали и звали мать. А она устало, с грохотом костей об доски гаража, залезала к ним и наступала тишина. Лиза с Гришкой ждали, когда щенки вырастут немного, чтобы выбрать себе домой по одному. Они отчётливо представляли, как обрадуется бабушка, а мама вообще будет на седьмом небе от счастья. Ведь щенок, это же такое счастье!

– Лиза, а правда, что у тебя папа, капитан «Ирбиса»?

– Правда!

– А у меня отец тоже там служит. Мичманом. Ты знаешь, кто такой мичман?

– Звание такое не офицерское.

– А в чём разница – офицер или нет?

– Я не знаю. Папа говорит, что офицерам доверяет больше. Они честнее, что ли.

– Что за вздор! – Гришка вспылил. – Делить на честных и лжецов по званиям.

– Да не кипятись ты! Он не про всех говорит так, а про некоторых.

– А я не кипячусь. Просто твой папа всех достал уже на лодке. Жить спокойно не даёт.

– Если не даёт, значит, так надо. Папа очень умный и справедливый. И обсуждать его службу не вижу смысла. Мы с тобой всё равно ничего в ней не понимаем.

– Согласен. Бессмысленно с тобой это обсуждать. Ты же дочь капитана… – Гришка нахмурился и долго молчал.

– Я назову своего щенка Рексом, – вдруг сказал Гришка, отламывая кусок батона. – Он будет искать контрабандистов!

– А мой будет Барсиком, – фыркнула Лиза. – Чтобы все думали, что он безобидный, а он будет самым крутым агентом под прикрытием.

– Вы как с ума посходили, – проворчал Лёнька, запрыгивая к друзьям на трубы. – Ваши родители никогда не разрешат держать дома дворняг.

Лиза с Гришкой и Лёнькой прибегали сюда по сто раз на дню, чтобы проведать, не пора ли уже забирать щенков. Дети очень хотели залезть под гараж и посмотреть на них, похожих на крыс, маленьких друзей. Но лаз был узкий, и лишь Найда с трудом туда залезала.

Дети терпеливо ждали. Иногда их шугали мужики, и дети, громко сминая ногами металл, которым были оббиты трубы, убегали домой. Потом, конечно, влетало от бабушки. Но их с новой силой манило каждый божий день на эти трубы.

А за гаражами строилась новая большая современная котельная. Огромную трубу уже закончили, оставались финишные работы в цеху. И вот там, после того как уходили строители, начиналась настоящая жизнь. А точнее, начиналась война! Две враждующие улицы, воевавшие между собой точно не известно за что, встречались в боевой схватке. Дрались не на жизнь, а на смерть.

Позже, ещё очень много лет, Лизе будет сниться один и тот же кошмар. Как она бежит по металлическим решёткам внутри цеха, а вокруг вырываются клубы пара, совсем как в фильме про Терминатора. И страх, что её сейчас, вот-вот догонят, помогал «брать города» и побеждать. Конечно, в детстве, это самое важное, что могло вообще быть. Потом, друзья, убегая по сопкам, долго, громко, горячо обсуждали! Как Гришка их загнал в ловушку, как Лёнька подставил подножку, как Лиза… Ух, это же такое было счастье!

…Конечно, когда они с Гришкой притащили щенков домой, родители выгнали их и запретили «таскать с улицы всяких дворняг». Им было очень стыдно признаться в этом друг другу. Но долго скрывать неправду было невыносимо, и, смущаясь и краснея, они признались в этой неудаче.

Лето пролетело стремительно. Уже более осознанно были исхожены маршруты до бухты через низкорослый лес. Сделаны запасы на зиму из консервов и галет в выступах сопок. Замечены прохудившиеся места в заборах некоторых воинских частей. Пару раз дети пытались пробраться внутрь. Но они создавали шум, который привлекал собак, охранявших территорию. Решено было прикормить собак. Дети по очереди таскали мясо и даже колбасу, чтоб стать «своими». Подкармливали и подолгу сидели около забора и собаки к ним принюхались.

План сработал, и уже осенью, когда стояло благодатное бабье лето, щедрое на тёплые деньки, Лиза, Гришка и Лёнька пролезли на территорию воинской части. Летом с соседней сопки они обнаружили, что территорию охраняют помимо собак ещё и люди. Нанесли на импровизированную карту вышки и теперь, на месте ловко обходили вдоль бараков, оставаясь незамеченными. Собаки бегали рядом, виляя хвостами и радостно прыгая на детей, выпрашивая вкусности. Разочарованием стало то, что на самой территории делать было нечего. Единственная радость – это теплица, в которой росли огурцы. Лиза с ребятами повадились бегать раз в неделю за свежими огурцами. Потому что в магазине таких вкусных, свежих и хрустящих найти было невозможно.

В один из таких вечеров, когда довольные урожаем дети собирались уже уходить, Лиза услышала разговор возле теплицы:

– Вы подготовили документы? – говорил тихий грузный голос с небольшим акцентом на букву «о».

– Товарищ… – Лизе показался знакомым этот голос, но он говорил слишком тихо, и она не могла толком понять. Южный акцент… Где же она могла его слышать? Она взглянула на Гришку, который стоял рядом с ней бледный, с выражением ужаса на лице. И шепнула лишь одними губами: «Кто это?», но Гришка лишь замотал головой, как будто боясь признаться.

– Давайте без званий.

– Так точно! Да, всё готово, Макаров получит то, что заслужил.

– Не подведите меня. Вот новые вводные. В накладных на оборудование должны стоять его подписи.

– Я понял. Будет сделано.

Сердце девочки колотилось. Если бы Лиза знала, что впереди её ждёт настоящее испытание… Но сейчас она была в восторге, потому что для Елизаветы Макаровой, дочери капитана подводной лодки, не было большего наслаждения, чем оказаться в эпицентре настоящей тайны.

Миссия «Захват Ирбиса»

Прошло полгода. Самым противным месяцем в году был февраль. В море начинались шторма, на улице было практически невыносимо находиться. Холодный, игольчатый снег лупил по лицу, замораживая нос, щёки и подбородок. Деревья – низкорослые, корявые, стояли как приведения во мраке северной зимы. Полярная ночь отступила, но солнце не хотело выходить из-за серых туч, сплошняком закрывающих небо. Даже собаки в это время искали убежище в подъездах старых пятиэтажек, чтобы не сгинуть.

Лиза не считала, что плохая погода, это повод сидеть дома. Они с ребятами, укутавшись так, что один нос и глаза торчали, лезли в своё убежище. Сложенное из льдин, камней и веток между заснеженных сопок, оно было их базой в лесу неподалёку от гарнизона. Откуда-то они притащили буржуйку и грелись на своей базе, размышляя о том, как завоевать мир.

В один из таких дней, когда даже отменили школу из-за штормового предупреждения, дети сидели в убежище и громко спорили.

– И как ты себе это представляешь, Лиза? – говорил долговязый парнишка с прыщами на лице. – Пробраться на подводную лодку невозможно! Нас посадят под домашний арест. Знаешь, какой у меня папа?

– Ой, Лёнька, не бузи! Чего раскричался? Я всё продумала. На «Ирбисе» служит мой отец. Я напрошусь на экскурсию. Он не откажет. А там у нас будет своя миссия, – Лиза воодушевлённо рассказывала план действий. – Тебе, Гришка, надо будет стащить карту с капитанской рубки, а тебе Лёнька… Ну, не знаю, курвиметр, например.

– Что? Что это такое? Чтобы кур измерять? Зачем он на подводной лодке? – прыснули от смеха ребята. Лиза шикнула на них.

– Это чтоб расстояние по карте измерять, не́учи.

– А у тебя дома нет, что ли?

– Ой, ну что вы такие скучные! Это боевое задание. Оно не обсуждается!

– Ладно, мы тырить будем, а ты что будешь делать?

– Ну, ты и олух царя небесного, – закатила глаза Лиза. – Отвлекать! Отвлекать я буду, и действовать по обстановке.

На улице свистела метель. В их убежище потрескивал огонь и было тепло, даже жарко. Каждый принёс из дома по банке консервов. Ребята сидели и ели их с чёрным хлебом. Больше с Лизой никто не спорил, всё равно бесполезно.

Они радовались своему безмятежному детству и вспоминали разные истории, которые с ними происходили, горячо их обсуждая.

– Лиза, а помнишь, как пригнали новый корабль на кладбище кораблей? Как нам повезло тогда, что мы на сопке были и всё видели!

– Да-а-а! Со всего разгона, и как, ух! Жаль, что не взорвался!

– Да он просто на мель сел, чего ему взрываться-то было?

– Умный ты какой! А то, что у него полные цистерны топлива были? Ничего страшного?

– Ты откуда это знаешь?

– Папа рассказывал. Ещё удивлялся такой бесхозяйственности и халатности. Даже сообщал куда-то, но мы же видели, что ничего с этим кораблём так и не сделали. Бросили и оставили гнить.

– Ну а нам так даже лучше. Мы оттуда столько всего повыносили!

– Ага, почти ценой своей жизни…

– Ой, да ладно тебе, Гришка, какая там цена? Ну свалился ты один раз в затопленный трюм. Но вытащили тебя же! Чего ноешь?

– Не ною я! Вспомнил просто! Тебе весело вспоминать, не ты, а я в двадцатиградусный мороз мокрый домой шёл.

– Ты был похож на терминатора тогда! – Лиза заливисто хохотала, а мальчишки подхватили и стали ходить по убежищу, изображая замороженного Гришку.

– Я домой, когда пришёл, сразу ванну себе набрал горячую и прямо в одежде туда лёг. Потом маме врал, что испачкался и стирал всё.

– Ага, и болел три недели.

Разгорячённые, довольные, как из бани, они вываливались в пургу и бежали по домам. Это были самые лучшие дни в их жизни.

Через два дня Лиза договорилась. Она нажала на все папины слабые точки, и он, недолго сопротивляясь, согласился. Наступил день «Х». Лиза, Гришка и Лёнька пришли в назначенное время к проходной воинской части. К ним вышел молодой дежурный по кораблю Иван, который проводил их по трапу внутрь святая святых. Иван был крепкий, мускулистый, с большими карими глазами и длинными ресницами. Лиза знала Ивана, это был папин адъютант – молоденький лейтенант. Он проходил морскую практику, пока учился в академии. Бойкий, смелый, всегда с горящими глазами, он часто бывал у них дома и безумно нравился маленькой Лизе, в которой он души не чаял.

Внутри лодки они спускались по отполированным руками и временем трапам вниз. Тусклый свет и очень ограниченное пространство сдавливали, и внутри всё сжималось. Дети пролезали между отсеками, кряхтя и спотыкаясь, путаясь в своих же ногах. Они удивлялись, как ловко Иван, который шёл впереди, буквально скользил внутрь каждого отсека, почти не касаясь ногами пола.

– Летом начнём физическую подготовку, – сказала ребятам Лиза. Те недовольно сморщились, но промолчали. Надо так надо.

Внутри подводной лодки было бесчисленное множество неизвестных рычагов, кнопок, тумблеров. Она была похожа на космический корабль.

– На подводной лодке буквально всё сделано, чтобы издавать как можно меньше звуков. И мы на боевом задании ведём себя тихо под водой. Даже смех, как у вас сейчас, может сделать нас под водой лёгкой мишенью для врага. Вы физику в школе прогуливали?

– Нет, Иван, что ты! Пётр Сергеевич, наш физик, бывший подводник. Он нам много чего интересного рассказывал, мы знаем! – Лиза скорчила гримасу. – Вода – отличный проводник звука.

– А что самое страшное на подводной лодке? – Гришка рассматривал задвижки, рычаги, заглушки.

– Самое страшное, это пожар! Осложняет всё замкнутое пространство. Воздух высокого давления, который при поступлении в отсек усиливает горение до максимальных пределов. Поэтому мы очень много тренируемся, и у нас есть строгие правила, которые нельзя нарушать. Борьба за живучесть, слышали про такое?

– А как понять, насколько лодка большая? Тут же так тесно! Вообще, нет места, – Лёнька тут же перебил Ивана, протискиваясь между ним и Гришкой.

– Примерно размером с пятиэтажный дом, только непрямоугольный, – Иван засмеялся и потрепал долговязого Лёньку по голове.

Дети на каждом шагу спрашивали сопровождавшего их Ивана, и тут же забывали, что он им отвечал. Вдруг из очередного люка они вынырнули в красиво обставленную комнату, то есть, поправил ребят Иван, кают-компанию.

Чистая, просторная, светлая, она была похожа на ресторан. Бархатом обшиты сидения, блестящие, как будто лакированные столы, но больше всего поразил аквариум. Огромный, больше их роста. Внутри плавали красивые золотые рыбки, разноцветные петушки и перламутровые неоны. Ребята не ожидали увидеть такую красоту здесь, на военном подводном корабле.

– Аквариум нужен нам для того, чтобы понимать крен лодки. У нас же нет иллюминаторов, мы не можем видеть, насколько сильно накренилась лодка. Такой своеобразный уровень, – объяснил матрос детям. – Есть хотите? До обеда ещё далеко, но какао с пирожками могу предложить.

Так вкусно дети не ели, наверное, никогда. «Ничего себе тут папу кормят! Вот это работа. Теперь понятно, почему он так на дежурства свои торопится», – думала Лиза. Яства выносил самый настоящий кок – в кипельно-белом брючном костюме с колпаком на голове. От чистоты вокруг детям стало немного стыдно, ведь дома хотя и прививали чистоплотность, но у всех был бардак. Они на самом деле и подумать не могли, что на корабле, где столько механизмов и агрегатов, может быть настолько кристальная чистота!

Потом детям показали каюты, и у Лизы пропал романтический настрой. Папа ходил в боевые походы, иногда по полгода. Судя по его скупым рассказам, им давали задание, которое не знал никто, кроме капитана. Подводная лодка могла залечь на дно какого-нибудь моря и лежать там три месяца на глубине дежуря.

Лиза знала, что некоторые служащие, даже офицеры страдали психологически от замкнутого пространства. Страх невозможности выбраться иногда сковывал или, наоборот, вызывал панику. Перед капитаном стояла непростая задача сохранять своё спокойствие и команды.

Невероятное восхищение вызвала у детей боевая рубка. Иван подозвал сослуживца и, как самый настоящий капитан, принялся командовать:

– Поднять перископ!

– Есть!

Из пола вверх поехала труба, на конце которой было что-то похожее на бинокль, Лёнька в Геленджике на набережной смотрел в похожий.

– Мы находимся в боевой рубке. Отсюда командир руководит всплытием подводной лодки. Из подводного положения на перископную глубину и дальше в надводное положение. – Иван дал детям посмотреть в перископ. Они, толкаясь, крутили его в разные стороны. – Капитан осматривает горизонт, после чего делает доклады: «Горизонт и воздух чист. Боцман, всплывай!».

После боевой рубки они снова пошли по коридорам сквозь люки. Прошли торпедный отсек, где ребята потрогали торпеды своими руками. Невероятная мощь была сокрыта в этих огромных штуковинах, и дети, несмотря на свой маленький возраст, это понимали. Иван провёл детей в центральный пост подводного крейсера, где находится главный командный пункт. Именно здесь происходит управление кораблём. И даже с гордостью заявил, что у него здесь тоже есть своё место. Лиза посмотрела, куда он указал рукой. Вот тут и должны они осуществить свой задуманный план. Лиза осмотрелась и, не обращая внимания на экраны, миллионы кнопок, светящихся разными цветами, стала искать то, за чем они сюда пришли. Её друзья обалдело смотрели на всё вокруг, забыв о боевом задании Лизы.

– И чем ты тут занимаешься? – спросила девочка.

– Это боевой корабль, и им нужно управлять каждую минуту. Я помогаю твоему папе… то есть, капитану управлять подводной лодкой, – Иван немного замялся.

Лиза уже подмигивала Лёньке и Гришке, показывая на лежащую на большом столе в центре рубки карту так, чтоб этого не увидел Иван. Мальчишки осмотрелись по сторонам, оценивая обстановку. Стащить такую огромную карту не получится, шуршанием они привлекут внимание. Но и не стащить нельзя – Лиза их убьёт. Лиза видела сомнения мальчишек и потянула Ивана за руку.

– А где тут у вас курвиметр? – Лиза по-деловому стала прохаживаться по посту.

– Курвиметр? Лиза, на подводной лодке не используется этот измерительный прибор! Вместо него применяют электронные и механические системы, которые измеряют длину извилистых линий в трёхмерном пространстве. Ещё используем данные навигационных систем, – Иван засмеялся, а потом долго и нудно рассказывал про навигацию.

Лиза видела, как ребята стояли в замешательстве и, оценив обстановку, запричитала:

– Ой-ой-ой! – девочка согнулась, схватившись за живот.

Иван испугался и судорожно стал предлагать Лизе врача, скорую помощь, но сошлись на том, что туалет подойдёт. Он сказал мальчикам, чтоб они ничего не трогали, и увёл Лизу. Мальчишки сразу воспользовались тем, что остались одни. Наспех сложили карту, засунули за пазуху, странную линейку, лежавшую рядом – в карман. Тут они увидели блокнот, на котором был нарисован маяк и, решив, что Лиза их похвалит, тиснули его тоже. Буквально несколько секунд заняло это действие и к ним в рубку вошёл статный, взрослый мужчина. Они сразу узнали в нём папу Лизы и поздоровавшись, густо покраснели.

– Интересные дела… А как вы оказались одни? Где Иван? Где дежурный? – последнюю фразу отец Лизы сказал громким командным голосом.

В центральный пост вбежал парень. Приложив руку к пилотке, он доложился командиру, запинаясь, говоря, что вышел на одну секунду в туалет.

– Интересные дела…– повторил командир. – Два наряда вне очереди!

– Есть, два наряда!

Тем временем вернулись Иван и Лиза.

– Дочь, что случилось?

– Да всё в порядке, папа! Не волнуйся! Лучше покажи нам, как тут всё устроено!

У Лизы была особенность – она умела переключать людей и пользовалась этим. Пока папа читал нудную лекцию о надстройке, мостике, средствах навигации, прочном и лёгком корпусе, Лиза знаками от пацанов получила ответ на свой немой вопрос: боевое задание было выполнено!

– Где-то тут лежала карта… Иван, где она?

Взрослые начали искать карту, но решив, что она у какого-то мичмана, который всегда всё не туда кладёт, успокоились. Дети выдохнули. Миссия была выполнена!

Доносчик

Закадычная троица сидела в своём тайном месте. Дети разглядывали трофеи. Устройство, которое представляло соединённые между собой параллельно две линейки, сразу был признано бесполезной штукенцией и отложено. Карта была слишком огромной для их маленького убежища. Они пытались её развернуть, но только мяли и рвали. К тому же кроме непонятных символов и цифр на карте ничего не было. Отсутствовали привычные названия морей, гор и рек, как в атласе по географии. Промучившись с картой, ребята решили, что её место с непонятной линейкой. Они стали рассматривать блокнот. Почерк был интересный, как будто вязаный крючком – кругленькие буковки одна к одной. А буква «в» писалась с завитушкой наверху. Лиза радовалась такой ценной находке. Можно было почитать и узнать какие-нибудь интересные вещи про жизнь на подводной лодке.

– Ерунда какая-то, давай, уберу к карте! – Гришка выхватил из рук Лизы блокнот.

– Эй, ты чего? Я хочу почитать, что там написано! – Лиза уставилась на друга.

– И охота тебе время тратить, – Гришка отдал Лизе блокнот и выглядел подавленным.

Лиза начала листать маленькие странички. Блокнот был исписан непонятными словами, не поддающихся детскому уму. Но были и заметки о самочувствии, различного рода наблюдения и выводы, а также доносы на сослуживцев: «12.01 16:45 Сидоров заснул на посту. Был снят с вахты. Объявлено замечание»; «13.01 15:07 Яшин замечен в нетрезвом виде. Снят с корабля. Объявлен выговор. Проверена каюта, найдена водка в количестве трёх бутылок по 0,5 литра»; «14.01 09:00 На разводе присутствовали небритые Иванов, Меньшов, Гришин. Отправлены приводить себя в порядок. Объявлено замечание», – читала вслух Лиза.

Гришка мрачнел с каждой фразой, а Лёньке наоборот было весело.

– Во даёт, и не лень ему было всё это записывать! Непросто быть стукачом, однако! – смеялся он.

Лиза продолжала: «18.01 11:00 Иванов, Меньшов, Сидоров вместо проведения учебных занятий играли в домино. Домино изъято. Объявлено замечание»; «24.01 14:00 Проведён газоанализ воздуха в каюте. Превышение ПДК по диоксиду углерода. Зафиксировал в рапорте»; «28.01 18:00 Меня не сменил вахтенный Иванов. Сижу второй час не свою вахту. На команды по телефонной связи не отвечают. Пишу рапорт капитану». Такими записями разного рода был исписан весь блокнот.

И тут Лиза наткнулась на кусок сложенного листа среди страниц блокнота. Это был рапорт, написанный от руки на имя главнокомандующего флотом. Лиза знала его. На параде 9 Мая папа подходил с ней вместе и горячо здоровался с громоздким суровым мужчиной. А потом пояснял, что это главный дядя на флоте.

Лиза читала рапорт молча и покрывалась холодным потом от ужаса. Неизвестный рассказывал, что её отец предатель и вор. Приводил примеры нарушения устава и какие-то номера счетов, в которых деньги потрачены в личных целях. Буквы плясали перед глазами, слова «расхищение», «злоупотребление доверием», «госизмена» вонзались в сознание, как осколки льда. Сердце колотилось так, что казалось, его стук слышно в тишине убежища. Лиза не могла поверить. Как мог, человек, который ходил в боевые походы, жил долгими месяцами с её папой, такое написать! Это было предательство! Лиза знала наверняка: всё, что написано в рапорте – ложь. Отец был честным и справедливым человеком, и команда на корабле его уважала.

– Ребята! Мне надо домой! Срочные дела! – Лиза, застёгивая куртку, осеклась и подняла на друзей горящий взгляд. – Блокнот… Его нельзя нести домой. Если папа в беде, то его могут обыскать. Надо спрятать.

Она сунула потрёпанную тетрадь Гришке в руки.

– Спрячь. Железная банка из-под галет, под плоским камнем у входа. Раскопайте снег. На три ладони вглубь. Поклянись.

Гришка, не говоря ни слова, кивнул и крепко сжал тетрадь.

– Никому ни слова! – бросила Лиза уже на бегу.

Последнюю фразу Лиза могла и не говорить. Ленька и Гришка никогда под пытками не рассказали бы про то, что они творили и вытворяли вместе с Лизой. К тому же ещё летом, они, все трое, поклялись, что они друзья навеки. А друзей не предают. Это был целый ритуал. Они забирались в бухту и долго на отливе рыскали, чем можно было разжиться. Много дней они искали как в сказке – то, не знаю, что. И нашли.

Они нашли Андреевский флаг. Видимо, он слетел с кормы какого-то военного корабля и прибился волнами к берегу. В тот день стояла самая прекрасная погода, какая могла быть. Июльское солнце светило достаточно жарко, чтобы согреть от холода морского бриза. Дети надели праздничные костюмы, в которых обычно ездили в Мурманск гулять с родителями. Лиза по такому случаю надела строгое чёрное платье и белые колготки. Это событие было очень важно для всех троих. Они записали клятву, заранее её выучили и в торжественной обстановке прочитали. Дети принесли клятву на Андреевском флаге, выстиранном и выглаженном, как настоящий стяг. Потом он занял почётное место в их базе. То было самое лучшее лето в жизни друзей…

Конец счастливой жизни

Лиза неслась домой по сугробам, утопая в них, падая и буквально гребя руками. Если бы она не торопилась и шла спокойно, то потратила бы меньше сил и пришла быстрее. Но её переполняли эмоции. Злость и ненависть к неизвестному папиному сослуживцу разрывала её. Надо было срочно рассказать папе! Он должен знать, что на него строчат донос.

Ворвавшись к себе домой, Лиза застала плачущую мать. Рядом сидела соседка, тётя Света и успокаивала её.

– Ну, всё образуется! Вот увидишь, – Света капала душистые капли в папину рюмку, – разберутся.

– Паша не мог! Он гвоздя ржавого домой не принёс! Он чужое никогда не возьмёт! Света… – почти выла мать. Они заметили Лизу в прихожей и постарались говорить спокойно.

– О, Лизонька, заходи! Чего встала там как вкопанная? – мама позвала дочь, всхлипывая и икая.

– Мам! – осторожно начала Лиза, косясь на Свету. – Что случилось?

– Лиза, папу забрали. Двое из комендатуры. Я звонила всем папиным друзьям, говорят, что что-то украл. Но ты же знаешь, он не мог! Ничего не понимаю. Но мы обязательно во всём разберёмся, дочка, я уверена, это ошибка.

Лиза поняла – блокнот, это единственное, что у неё есть для помощи папе. Но возвращаться в тайное место было поздно. Сумерки уже опустились на гарнизон. Лиза решила сбегать туда с утра. Не умывшись и не почистив зубы, девочка лежала на кровати и не могла заснуть. Она слышала, как в соседней комнате плачет мама. Лиза тоже очень хотела плакать, но силы её покидали, усталость усыпляла. В эту ночь ей снились кошмары. Лиза ворочалась и просыпалась в холодном поту. Во сне гудели сирены, куда-то плыла подводная лодка и взрывались ракеты. Папа! Лиза звала папу ночью. Мама забрала дочь к себе в кровать. У девочки был жар.

Лиза грипповала вторую неделю. Тяжелый, влажный кашель, лихорадка одолевали худенькую девочку. В периоды, когда ей становилось лучше, она пыталась встать и пойти в убежище, чтоб принести блокнот. Он мог помочь папе понять, кто предатель среди его команды. По почерку папа сразу бы понял. Но мама укладывала Лизу и не разрешала ей выходить из дома. Ребята приходили к Лизе, но мама не пускала их, боясь, что они заразятся. Тем мучительнее было болеть. Без друзей, без плана на спасение отца. Маме мало чего удалось выяснить, а тем более помочь она точно не могла. Лиза понимала, что мать слишком проста и немощна в этом вопросе.

Начало марта всё ещё кружили метели. Как будто злясь на болезнь Лизы, арест её папы. Выл тоской ветер, задувая в рамы снег. Ближе к середине марта зима стала отступать. Лиза проснулась и поняла, что наконец-то она здорова. Солнце заливало комнату тёплым светом. Силы постепенно вернулись к ней. Девочка подскочила и, наспех позавтракав, с разрешения мамы побежала на улицу. Зацепив по пути Лёньку, идущего в школу – один день пропустит, ничего страшного, – она потащила его в убежище, на ходу пытаясь объяснить срочность дела.

– Лиза, подожди… – Лёнька остановился и затормозил Лизу. Лицо его было серым. – Убежище… Его разгромили. Мы пришли на следующий день после того, как ты слегла. Всё вверх дном.

– Блокнот? – прошептала Лиза, и мир вокруг поплыл. – Вы же… вы же спрятали его?

Лёнька молча опустил глаза. Этого было достаточно. Лиза вскрикнула – коротко, как раненый зверёк, – оттолкнула его и помчалась к лесу, в глазах стояла серая пелена. Она знала, что бежит в никуда. Что искать бесполезно. Но остановиться не могла.

Солнце радостно играло на белом снегу, ослепляло глаза, отчего у Лизы текли слёзы. Она шептала, как заклинание: «Хоть бы блокнот был на месте, хоть бы закопан в снегу, но был».

Мороз схватывал солёные дорожки от слёз, превращая их в лёд. Лес жил своей спокойной жизнью. Неподалёку от Лизы бежал заяц, которого спугнула девочка. Отойдя на безопасное расстояние, он сел и, растопырив уши, смотрел с любопытством на Лизу, которая утопала в снегу. Здесь никто не ходил уже больше недели. Вьюга замела их тропку, и Лизе было невероятно тяжело пробираться сквозь сугробы, высотой с её рост. Добравшись до тайного места, Лиза стала раскапывать уже засыпанный снегом бивак. Разгребая окоченевшими руками снег, Лиза рыдала, понимая, что бесполезно. Только летом, теперь можно будет что-то пытаться здесь найти, когда сойдёт снег.

Прошло ещё какое-то время, Лиза училась жить в условиях бойкота. С ней не общались в классе, косо смотрели учителя. Она была дочерью предателя. Несмотря на свои двенадцать лет, Лиза хорошо усвоила, что есть система, в которой невозможно отделится от папы и его уголовного дела. Даже пока не вынесен приговор. Таковы правила. Правила жизни в закрытом городке…

В маленькой комнате с толстыми решётками на окне сидели Лиза, мама и папа. Они сидели, обнявшись на узкой скамейке, и молчали. Это была их последняя встреча перед судом. Надеяться было не на что. Военный прокурор, мерзкий дядька, желавший дослужиться до полковника, делал всё, чтобы папу Лизы посадили. Капитан «Ирбиса» сидел не сломленный, с гордо поднятой головой, сдерживая слёзы, чтоб не видела дочь. На его потухшем лице играли желваки, губы были сомкнуты в тонкую линию. Чистый, гладковыбритый с подшитым белым воротником, он соблюдал личную дисциплину и не падал духом. Он знал, что капитан на это не имеет права.

– Папа, я знаю, что у тебя на лодке есть предатель! Крыса! – Лиза не выдержала и начала торопливо говорить. – Я видела рапорт на тебя. Но я его потеряла. Поверь мне, пожалуйста!

Папа улыбнулся, и его лицо смягчилось. Только бог знает, как сильно он любил свою непоседливую дочь!

– Лизонька, я знаю, милая! Жаль только я не знаю, кто он, можно было бы тогда что-то предпринять. Но я дал поручение Ивану следить и быть настороже. Как только он что-то узнает… – Папа недоговорил и, как будто что-то вспомнив, начал рассказывать. – Ты знаешь, как борются на подводной лодке с крысами? Ведь они заползают, пока мы стоим у пирса по якорной цепи или тросам. Так вот. Помимо различных ловушек, есть один дедовский способ. В глубокую ёмкость сажают крысу и морят её голодом. День, два, три. Потом кидают ей крысиного детёныша. Не морщись, доченька, такова жизнь… Крыса, естественно, съедает его, так как очень голодна. Потом её опять морят голодом, повторяют процедуру несколько раз. И в конце ей бросают уже взрослую особь. Оголодавшая крыса набрасывается на сородича, зная, что впереди ждёт голод. Всё. Орудие убийства готово. Эту «обученную» крысу выпускают, и через короткий срок на лодке остаётся одна крыса, которая в итоге попадается в ловушку, приготовленную с учётом её вкусовых особенностей.

Лиза понимала, что папа пытается её отвлечь от грустных мыслей. Свидание закончилось. Девочка с мамой молча шли по серым улицам. Апрельский талый снег почернел, поник и под ногами превращался в мокрую кашу. Ледяной ветер проникал сквозь пальто, замораживая душу. Лиза хотела плакать, но не смогла. Мама постарела за эти два месяца и перестала за собой ухаживать. Из лёгкой, весёлой женщины, она превратилась в сгорбленную серую бабу. Клиентки от неё ушли, потому что «хищение в особо крупных размерах» на военном корабле граничит с госизменой Родины. Лучше держаться подальше. Осталась одна соседка Света, Иван и Лизины друзья – Ленька и Гришка. Лиза тоже изменилась. Стала больше сидеть дома, ушла в учёбу. Искра потухала в их доме и вскоре совсем потухла…

Первая любовь

– Елизавета Павловна, может, Вам кофе? Как Вы любите – латте! Ах, нет? может тогда фисташковый раф с круассаном?

Ненавистный будильник самым противным образом вырвал Лизу из сна. Там она была телеведущей на первом канале. Лиза вскочила, так как знала – будильник стоит впритык. Наспех почистить зубы, волосы закрутила в гульку, натянула выглаженную с вечера блузку, схватила папку в руки и тубус. Всё, бегом! В наушниках зазвучала любимая песня Земфиры «Скандал» так соответствующая сегодняшнему дню. Защита диплома на журфаке в СПбГУ и всё, она станет свободной журналисткой. Кто не думал в свои двадцать один, что он всемогущий? И что впереди сто лет молодости, счастья, радости!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.