Илона Эндрюс
Хроники хозяйки отеля. Хранительница врат

Ilona Andrews

CLEAN SWEEP

Copyright © 2013 by Ilona Andrews, Inc.

Published by arrangement with Nancy Yost Literary Agency and The Van Lear Agency

© 2013 by Ilona Andrews, Inc

© Ускова К., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Брут был мертв. Его тело лежало под дубом на лужайке у Хендерсонов. Вокруг трупа собралась небольшая толпа соседей с печалью и потрясением на лицах.

А ведь утро было таким чудесным. Техасское лето наконец-то немного остыло, и подул легкий приятный ветерок. На голубом небе не было ни облачка, и прогулка до круглосуточного магазина на заправке казалась по-настоящему приятной. Обычно я не ходила за покупками на автозаправку в семь тридцать утра в пятницу, но когда ты управляешь небольшой гостиницей, разумно идти навстречу просьбам своих гостей, особенно если они оплатили пожизненный постой. Так что я собрала свои светлые волосы в хвост, надела юбку в цветочек и сандалии и быстрым шагом направилась в магазин в полумиле.

Когда я возвращалась домой с покупками, то увидела, что мои соседи собрались под деревом. И тут вся радость этого дня резко улетучилась.

– Привет, Дина, – сказала Маргарет Пинеда.

– Привет.

Я взглянула на тело. Мгновенного взгляда хватило, чтобы узнать все, что нужно. Все, как и в случае с двумя другими.

Брута нечасто звали «хорошей собакой». Огромный черный чау-чау, он был подозрителен, упрям и часто слишком громок для этого звания. Когда ему удавалось сбежать со двора мистера Бирна, его главной забавой было прятаться за мусорными баками и разражаться оглушительным лаем на любого, кто осмеливался проходить мимо. Но каким бы раздражающим он ни был, он не заслуживал смерти.

Ни одна собака не заслуживала такой смерти.

– Может быть, это пума, – предположила Маргарет.

Загорелой и стройной Маргарет, лицо которой обрамляло пушистое облако темных вьющихся волос, было около сорока пяти лет. Она снова посмотрела на тело и отвернулась, прикрыв рот пальцами.

– Это просто ужасно.

– Типа настоящая пума? – подняла голову от своего телефона Кэйли Хендерсон. Ей было семнадцать лет, и она обожала драматизировать.

Дэвид Хендерсон пожал плечами. Он был крупным мужчиной – не толстым, но широким в талии. Они с женой владели магазином товаров для бассейна в городе и делали все возможное, чтобы воспитать Кэйли, но удавалось им это с переменным успехом.

– Здесь? В нашем квартале?

Дэвид покачал головой.

– Почему бы и нет? – Маргарет скрестила руки на груди. – У нас же есть совы.

– Совы летают, – заметил Дэвид.

– Ну конечно, они летают. Они же птицы.

Это была не пума. Пума бы прижала пса к земле и прокусила ему загривок, а затем утащила прочь или, по крайней мере, разгрызла живот и съела внутренности. Существо, убившее Брута, сокрушительным ударом размозжило ему череп. Затем оно обглодало псу бока и вспороло брюхо, выпустив кишки, но не откусив ни кусочка. Оно метило территорию, оставляя добычу на всеобщее обозрение – смотрите, какой я злой и умный.

– Уже третья собака за две недели, – сказала Маргарет. – Это наверняка пума.

Первой была симпатичная, но туповатая боксериха – любительница побегов, жившая через улицу от нас. Ее нашли точно так же, с выпотрошенными внутренностями, за живой изгородью рядом с почтовыми ящиками.

Вторым был бигль по кличке Томпсон, известный газонный бандит, который считал делом своей жизни «украсить» каждый клочок скошенной травы. Его оставили в тени кустарника. А теперь и Брут.

У Брута была длинная густая шерсть. То, что оставило такие порезы на его боках, должно было иметь длинные когти. Длинные и острые, словно бритвы, и росли они из очень ловких пальцев.

– Что ты об этом думаешь, Дина? – спросила Маргарет.

– О, это пума, – сказала я. – Определенно.

Дэвид резко выдохнул.

– С меня хватит. Мне нужно отвести Кэйли в школу и открыть магазин через пятнадцать минут. Кто-нибудь уже сказал Бирну?

Брут был гордостью и отрадой мистера Бирна. Ни дня не проходило, чтобы они не вышли на прогулку после обеда. Хозяин сиял каждый раз, когда люди останавливались, чтобы сделать псу комплимент.

– Я сказала, – ответила Маргарет. – Он, должно быть, повез внуков в школу. Я оставила ему сообщение.

Привет, с прискорбием сообщаю, что ваша собака погибла ужасным образом… Это все нужно было остановить. Сейчас же.

По улице уверенно шагал человек. Его походка была такой легкой и энергичной, словно он вот-вот мог сорваться с места и побежать. Шон Эванс. Помяни дьявола.

Шон Эванс был в квартале Авалон новичком. Говорили, что он – бывший военный. Скорее всего, эти слухи не врали. По моему опыту, бывшие военные делятся на два типа. Первые отращивают длинные волосы, обзаводятся бородами и предаются всем тем удовольствиям, которые не могли себе позволить, пока служили в армии. Вторые стараются изо всех сил сделать вид, что они никогда и не выходили в запас.

Шон Эванс относился ко второй категории. Его рыжевато-каштановые волосы были коротко подстрижены, квадратная челюсть – чисто выбрита. Высокий и широкоплечий, он обладал сильным, подтянутым телом, отточенным физическими упражнениями. Он выглядел так, словно мог поднять рюкзак весом в пятьдесят фунтов, пробежать с ним через весь город, а затем голыми руками превратить в кровавое месиво несметное количество врагов, и все это на фоне эпичных взрывов на заднем плане. Говорили, что он был неизменно вежлив, но что-то в его взгляде ясно сигнализировало: «Не связывайся со мной».

– Шон! – Маргарет помахала рукой. – У нас еще одна мертвая собака!

Шон слегка изменил курс и направился прямо к нам.

– Он такой сексуальный, что просто ужас, – усмехнулась Кэйли.

Лицо Дэвида побагровело.

– Этому мужчине двадцать семь лет. Он для тебя слишком взрослый.

– Я же не говорила, что хочу с ним встречаться, пап. Боже.

Для меня сексуальность – это совокупность ума, чувства юмора и некоторых других качеств, но, несмотря на все это, я была готова признать, что на Шона Эванса весьма приятно смотреть. К сожалению, в свете событий двухдневной давности он также был главным подозреваемым в убийстве собак.

Шон остановился и посмотрел на Брута. Когда он поднял взгляд, я обратила внимание на его глаза – янтарные, особого оттенка коричневого с золотистым отливом, почти оранжевые на солнце. И сейчас они смотрели с удивлением. Он не убивал Брута. Я тихо выдохнула.

Из-за поворота показался черный внедорожник. Мистер Бирн. О нет.

Пока Маргарет махала внедорожнику рукой, Хендерсоны стратегически отступили. Шон еще раз взглянул на собаку и, покачав головой, обошел тело. Он собирался уйти. Останавливать его и привлекать внимание было бы ужасной идеей. Вмешиваться во всю эту историю с мертвыми собаками было бы еще хуже. Но альтернативой оставалось только бездействие. Первые два раза я ничего не предприняла, а серийный убийца собак и не думал останавливаться.

– Мистер Эванс? – позвала я. – Уделите мне минутку внимания?

Он посмотрел на меня так, словно никогда раньше не видел.

– Мы знакомы?

– Меня зовут Дина. Я держу небольшую гостиницу.

Он посмотрел мимо меня, на старый дом, стоящий в начале квартала:

– Эту халупу?

Ну разве он не милашка?

– Да.

– Чем я могу помочь?

Внедорожник с визгом затормозил. Мистер Бирн вышел. Когда невысокий пожилой мужчина приблизился к телу своей собаки, то, казалось, съежился еще больше. Его лицо стало белее мела. В течение бесконечно тянущегося мгновения мы с Шоном просто смотрели на него.

– Как долго вы собираетесь позволять этому продолжаться? – тихо спросила я.

Шон нахмурился:

– Я не понимаю.

– Ладно, скажу в лоб – на вашей территории кто-то убивает собак. Полагаю, вам и самому хочется с этим разобраться.

Шон смерил меня таким взглядом, словно я говорила на другом языке.

– Мэм, я не понимаю, о чем, черт возьми, вы говорите.

Мэм? Мэм? Я была по меньшей мере на четыре года младше его.

Мистер Бирн опустился на колени на траву рядом с телом Брута. Его лицо вытянулось.

– Первые две собаки были спрятаны, но эту оставили тут. Что бы их ни убивало, оно смелеет и смеется над вами. Оставляет свою добычу у всех на виду.

На лице Шона сохранялось непроницаемое выражение.

– Похоже, вы не в себе.

Мистер Бирн, казалось, был готов упасть в обморок.

– Извините.

Я положила свою сумку с продуктами на траву, обошла Шона и присела рядом с пожилым мужчиной. Он прикрыл лицо рукой.

– Мне так жаль.

– Я не понимаю, – сказал мистер Бирн глухим голосом. – Сегодня утром, когда я выпустил его во двор, с ним все было в порядке. Я не понимаю… Как он вообще выбрался?

Маргарет решила, что это подходящий момент для побега, и попятилась.

– Почему бы вам не вернуться в дом? – спросила я. – Я возьму свою машину и привезу Брута к вам.

Его рука дрожала.

– Нет, это моя собака. Я должен отвезти его к ветеринару…

– Я вам помогу, – заверила я.

– Я принесу что-нибудь, чем можно застелить багажник, – сказал Шон. – Дайте мне минутку.

– Я не могу… – лицо мистера Бирна застыло.

– Я обо всем позабочусь, – сказал Шон. – И примите мои соболезнования.

Шон вернулся с прозрачной садовой пленкой. Нам понадобилось около пяти минут, чтобы завернуть останки Брута, после чего Шон донес сверток до багажника внедорожника. Мистер Бирн сел в машину, и мы с Шоном наблюдали, как она отъезжает.

– Во избежание недоразумений, хочу предупредить: поскольку вы отказываетесь защищать свою территорию, мне придется позаботиться об этом самой, – сказала я.

Он наклонился ближе ко мне.

– Леди, я же уже сказал… я не понимаю, о чем вы говорите. Возвращайтесь к себе и подметите крыльцо, или чем вы там занимаетесь.

Он решил косить под дурачка. Я мало что могла с этим сделать. Может быть, он трус, хотя с виду и не скажешь. А может быть, ему просто безразлично. Но мне – нет. И этого вполне достаточно.

– Что ж, хорошо. Если вы не будете стоять у меня на пути, у нас не возникнет проблем. Рада с вами познакомиться, мистер Эванс.

Я направилась по улице к своему дому.

– Леди, вы сумасшедшая! – крикнул он мне вслед.

Может, и сумасшедшая, но я очень редко ошибалась, и у меня было стойкое предчувствие, что жизнь в окрестностях Ред-Дира, штат Техас, только что стала гораздо сложнее.

* * *

Небольшой отель «Гертруда Хант» располагался у въезда в квартал Авалон, на трех акрах земли, бо́льшую часть которых занимал фруктовый сад. Несколько взрослых дубов затеняли дом, а со стороны, выходящей на улицу, лужайку окаймляла живая изгородь высотой в четыре фута. Первоначальная деревянная обшивка здания давно сгнила, и ее заменили на более практичный и современный вариант темно-зеленого цвета. Построенная в конце 1880-х годов, трехэтажная гостиница имела все характерные черты архитектурного стиля королевы Анны[1]: широкое крыльцо с невысокими коринфскими колоннами, охраняющими вход, три небольших балкона на втором этаже, нависающие карнизы и эркерные окна, выступающие, казалось бы, в случайных местах. Как и многие старые викторианские дома, гостиница отличалась асимметричностью, и если посмотреть на нее с северной стороны, а затем с южной, то она даже не походила на один и тот же дом. Восточная стена увенчивалась небольшой башенкой, а с западной стороны выступала круглая терраса. Казалось, что это чудесное дитя, родившееся от союза средневекового замка и южного особняка довоенной постройки, которое явил миру декоратор готических свадебных тортов.

Гостиницу щедро украшали различные декоративные элементы, которые выглядели довольно нелепо и вычурно, но это не делало здание уродливым.

Я поднялась по ступенькам крыльца и погладила светлую колонну.

– Он грубый идиот. Не обращай на него внимания. Я думаю, ты очаровательна.

Но дом не ответил.

Я шагнула внутрь, и сердце тихо дернулось в груди при взгляде на портрет моих родителей, висящий в холле. Каждый раз, когда я выходила, какая-то маленькая часть меня надеялась, что по возвращении я застану их прямо тут.

Сглотнув, я повернула налево, поднялась по просторной лестнице на второй этаж и вышла на северный балкон, где пила чай ее светлость Кальдения ка рет Магрен. На вид ей было шестьдесят с небольшим, но это те самые шестьдесят, которых можно достичь, прожив долгие годы в роскоши. Свои платиново-седые волосы она зачесывала назад и собирала в гладкий узел. У нее был выразительный профиль с классическим греческим носом, ярко выраженные скулы и голубые глаза, которые обычно смотрели немного печально, если только ее что-то не рассмешило. С предельной элегантностью держа в руке чашку чая, она глядела вниз на улицу со слегка саркастическим, меланхоличным выражением лица.

Я сдержала улыбку. Кальдения была опытной, мудрой и, казалось, уставшей от жизни. Несмотря на свой отрешенный вид, она не собиралась мирно уходить в вечность и приложила немало усилий, чтобы убедиться, что не покинет этот мир в ближайшем будущем.

Я залезла в сумку и вытащила желтый пакетик и желтую банку.

– Луковые кольца и лимонад, Ваша Светлость.

– Ах! – Кальдения ожила. – Спасибо.

Женщина щелчком пальцев открыла пакетик и высыпала несколько колечек на тарелку. Подцепив одно из них длинными пальцами, она откусила кусочек и принялась жевать с явным удовольствием.

– Как все прошло с оборотнем? – спросила она.

Я села в кресло.

– Он делает вид, якобы я не в себе, и не понимает, о чем речь.

– Возможно, он подавлен.

Я приподняла брови.

Кальдения аккуратно положила в рот еще одно колечко.

– Некоторые из них действительно вот так ментально себя кастрируют, дорогая. Контролирующая, религиозная мать, слабый, пассивный отец – ты знаешь, как это бывает. Генетическая память имеет свои пределы. Лично я никогда не отрицала своих желаний.

Да, и за это поплатились миллионы людей.

Кальдения прижала ноготь к ободку банки с лимонадом и повернула ее. Металл заскрипел. Она открыла банку и аккуратно сняла крышку. Края были острыми, словно бритва. Женщина вылила содержимое в свою чашку и, улыбаясь, выпила.

– Он не подавлен, – сказала я. – За последние два месяца он пометил каждую пядь того, что считает своей территорией.

Кальдения приподняла брови.

– Ты его видела?

Я кивнула. Даже в темноте Шона Эванса было трудно спутать с кем-то другим. Все дело в том, как он двигался – как гибкий, сильный хищник на охоте.

– Ты хоть разглядела его «инструмент»?

– Честно говоря, сейчас…

Кальдения пожала плечами:

– Просто интересно. Естественное любопытство.

Конечно, любопытство.

– Понятия не имею. Он был относительно скромен, и я не стала задерживаться.

– Вот в чем твоя ошибка, – сказала Кальдения, отхлебывая из чашки. – Carpe diem quam minimum credula postero[2].

– Я не собираюсь иметь с Шоном Эвансом ничего общего. Я просто хочу, чтобы он остановил убийцу собак.

– Ты же знаешь, это не твоя проблема. Гостинице никто не угрожал.

– Эти люди – мои соседи.

И ваши тоже.

– Они понятия не имеют, с чем имеют дело. Убийца становится все смелее. Что, если в следующий раз это убьет ребенка?

Кальдения закатила глаза.

– Тогда этим займутся те, кого здесь называют правоохранителями. Они, вероятно, с треском провалятся, но преступник либо остановится, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, либо Сенат отправит кого-то разобраться с этим. В любом случае, это не твоя проблема, моя дорогая.

Я посмотрела вниз, на улицу. С балкона я могла видеть почти триста ярдов до первого поворота нелепо названной Камелот-роуд, прежде чем она начинала извиваться то в одну, то в другую сторону через жилой район. Люди спешили на работу. Справа двое малышей катались на трехколесных велосипедах по бетонной дорожке перед своим домом. Слева Маргарет наполняла кормушку для птиц, в то время как небольшой пушистый комок рыжеватого меха, якобы померанский шпиц, скакал у нее под ногами.

Они были моими соседями. У них была обычная жизнь и обычные проблемы. Они жили в пригороде, боролись с долгами и нестабильной экономикой и пытались накопить на колледж для своих детей. Большинство из них не были готовы к борьбе с ночными существами, обладающими острыми зубами и разумом хищника. Большинство из них даже не подозревали о существовании подобных монстров.

Мое воображение нарисовало нечто с длинными когтями, выскакивающее из-под живой изгороди и хватающее малыша. Правила и законы, по которым я жила, говорили мне, что не следует вмешиваться. Я по определению была нейтральной стороной, что давало мне определенную защиту, и, стоило нарушить этот нейтралитет, как я становилась легкой добычей для обладателя когтей.

– Миша! – позвала Маргарет.

Шпиц носился вокруг нее, чуть ли не взлетая над зеленой травой.

– Миша! Иди сюда, ты, маленькая негодница!

Миша бросилась в другую сторону, наслаждаясь игрой. Через минуту Маргарет потеряет терпение и бросится за ней.

Нужно быть бессердечной змеей, чтобы оставить их разбираться с монстром в одиночку. Кальдения, несмотря на два своих сердца, была довольно бессердечной, но это не означало, что я должна быть такой же.

Кальдения съела еще одно колечко.

Я улыбнулась.

– Еще лимонада, Ваша Светлость?

– Да, пожалуйста.

Я выудила из сумки еще одну банку. Больше ни одной мертвой собаки. Уж я об этом позабочусь.

* * *

Я открыла глаза. Моя спальня была погружена в полумрак, лунный свет рисовал длинные серебристые полосы на старом деревянном полу. В голове раздавался магический звон. Что-то пересекло границу территории гостиницы. Ну что-то магическое или весящее больше пятидесяти фунтов. Гостиница довольно неплохо отличала потенциальную угрозу от случайной живности, забредшей на территорию.

Я села. Спящая рядом с кроватью Фурия подняла свою крошечную головку с собачьей подстилки.

Я прислушалась. Стрекотали сверчки. Прохладный ветерок проникал сквозь открытое окно, колыхая бежевые занавески. Деревянный пол наверняка будет леденить ноги. Мне и правда стоит постелить здесь коврик.

Еще один нежный перезвон. Ощущение было такое, словно кто-то бросил камень в спокойную воду, и по моей коже пробежала рябь. Определенно, кто-то вторгся.

Я встала. Фурия сделала резкий выпад и лизнула мне щиколотку. Я взяла прислоненную к стене метлу и вышла из спальни. Передо мной простирался длинный коридор, залитый прохладной тьмой и лунным светом, проникавшим сквозь большие эркерные окна. Я прошла по коридору, сосредоточившись на нарушителе спокойствия. Ши-тцу трусила рядом со мной, словно бдительная семифунтовая черно-белая швабра.

Мы с гостиницей были так крепко связаны, словно она – продолжение меня. Я могла точно определить любое вторжение. Этот конкретный нарушитель не двигался. Он топтался на одном месте.

В доме было темно и тихо. Я пересекла прихожую, повернула и остановилась у двери, ведущей на западный балкон. Внизу, в саду, что-то шевельнулось. Посмотрим, что принесла ночь. Дверь передо мной бесшумно распахнулась, и я вышла на балкон.

В саду, в двадцати ярдах от дома, Шон Эванс мочился на мою яблоню.

Да вы издеваетесь.

– Прекрати, – прошипела я театральным шепотом.

Никакой реакции. Он стоял ко мне спиной и был все в тех же джинсах и серой футболке, в которых я видела его утром.

– Шон Эванс! Я тебя вижу. Перестань метить мою яблоню.

– Не волнуйся, – сказал он, не оборачиваясь. – Яблокам это не повредит.

Каков наглец.

– Откуда тебе знать? Ты, наверное, за всю свою жизнь не вырастил ни одного дерева.

– Ты хотела, чтобы я со всем разобрался, – сказал он. – Я этим и занимаюсь.

Да, как же.

– Почему ты думаешь, что метки что-то изменят? Прежде убийца собак не обращал на них никакого внимания.

– Так заведено, – сказал он. – В таких вещах есть определенный этикет. Он бросил мне вызов, и теперь я ему отвечу.

– Только не в моем саду. Убирайся.

Фурия гавкнула, поддерживая меня.

– Что это? – спросил он.

– Это собака.

Шон застегнул ширинку, развернулся и с разбегу бросился к дубу. Это было невероятное зрелище: в шести футах от дуба он подпрыгнул вверх и вперед. Легко оттолкнувшись от ствола, он приземлился на ветку, тянущуюся к балкону, пробежал по ней до того места, где она становилась тонкой, и присел на корточки. Все это заняло меньше двух секунд.

Его глаза сверкнули ярким золотисто-янтарным. Лицо приобрело опасную остроту, хищные и слегка дикие черты. По моей спине пробежала дрожь. Нет, он не был подавлен. Ни капельки.

Оборотень – это плохая новость. Всегда. Если бы я встретила его в таком виде на улице, то начала бы издавать успокаивающие звуки и думать о стратегии побега. Но мы были на моей территории.

– Это не собака, – сказал Шон.

Фурия тихонько зарычала, удивленная таким оскорблением.

– Сколько она весит, около шести-семи фунтов? Я готов допустить, что где-то в далеком прошлом один из ее предков мог быть собакой. Но сейчас она больше похожа на шиншиллу-переростка.

– Сначала ты оскорбляешь мой дом, теперь ты оскорбляешь мою собаку.

Я оперлась на метлу.

– У нее маленькие хвостики, – сказал Шон, кивая на два крошечных хвостика, которые я завязала над глазами ши-тцу.

– Шерсть лезет в глаза. Ей пора на стрижку.

– Ага.

Шон склонил голову набок. Теперь он казался совершенно диким.

– Ты просишь меня всерьез отнестись к собаке с двумя хвостиками.

– Я ни о чем не прошу. Я требую: убирайся с моей территории.

Его зубы оскалились в слегка безумной улыбке. Он выглядел голодным.

– Или что? Ты ударишь меня своей метлой?

Что-то вроде того.

– Да.

– Мне так страшно, что я почти дрожу.

Он находился на территории гостиницы. Я явно была хозяйкой – метла это только подтверждала. Но он не проявлял ни капли уважения. Я встречала высокомерных оборотней – когда ты являешься высокоэффективной машиной для убийства, то склонен думать, что весь мир принадлежит тебе, – но этот превосходил всех.

– Убирайся, сири.

Пусть знает свое место.

– Меня зовут Шон, – сказал он, наклоняя голову.

Никакой реакции на оскорбление. Либо у него было пуленепробиваемое самолюбие, либо он не понимал, что я только что назвала его сопливым трусом на его же языке.

Шон снова наклонил голову.

– Итак, откуда девушка вроде тебя знает об оборотнях?

– Девушка вроде меня?

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре.

– Большинство двадцатичетырехлетних девушек, которых я знаю, спят в чем-то более откровенном. В чем-то более взрослом.

Я приподняла брови.

– С моей футболкой «Хеллоу Китти» все в порядке.

Она была тонкой и удобной и доходила мне до середины бедра, а это означало, что если мне придется встать посреди ночи, чтобы расправиться с незваными гостями, я сделаю это с прикрытой задницей.

Шон нахмурился.

– Ну да, если тебе пять лет. У тебя что, какая-то задержка в развитии?

Аргх.

– То, что на мне надето, тебя не касается.

– Но вообще она подходит, – сказал он.

– Что?

– Футболка. Она подходит к твоему образу жизни. Держу пари, ты выросла в этих краях.

К чему он клонит?

– Возможно.

– Наверняка ты никогда не покидала город, да? Никогда не бывала в незнакомых местах, никогда не делала ничего безумного, а теперь управляешь этим отельчиком и пьешь чай с пожилыми дамами на балконе. Приятная тихая жизнь.

Ха!

– В спокойной жизни нет ничего плохого.

– Конечно.

Шон пожал плечами:

– Когда мне было двадцать четыре, я хотел увидеть мир. Я хотел побывать в разных местах и познакомиться с людьми.

Я не сдержалась.

– И убить их.

Он обнажил зубы.

– Иногда. Суть в том, что если ты прожила здесь всю свою жизнь, откуда ты знаешь об оборотнях? На многие мили вокруг нет ни одного, а если и есть, то они не проявляются. Я прочесал эту территорию, прежде чем забраться сюда. Ближайший оборотень находится в пригороде Хьюстона, и когда я с ним разговаривал, он подтвердил, что в этом районе не было активных оборотней много лет. Так как же ты узнала?

– Ты не очень любишь своих сородичей, да?

– Ты всегда уходишь от вопросов, или я особенный?

– Ты особенный, – сказала я ему, вложив в это как можно больше сарказма. – А теперь кыш. Убирайся.

Он опустил голову и уставился на меня немигающим, сосредоточенным взглядом, как волк, выслеживающий свою добычу в разгар зимы. Его глаза сияли, отражая лунный свет. Каждый волосок у меня на затылке встал дыбом.

– Я это выясню. Мне не нравится быть в неведении.

Он уже мне угрожает. Вот и все. Еще одно слово, и он пожалеет, что вообще открыл рот.

– Уходи. Сейчас же.

Оборотень ухмыльнулся. Его глаза казались безумными.

– Хорошо, хорошо. Приятных снов.

Он спрыгнул с ветки, пролетел два этажа до земли, приземлился в мягком полуприседе и бросился бежать. Его длинные ноги несли его прочь из моего сада, и секунду спустя в моей голове зазвенел магический сигнал, возвещающий, что он покинул территорию гостиницы.

Я повернулась и пошла обратно в свою спальню. Дверь балкона тихо закрылась за мной. Несносный умник. Никогда нигде не была, никогда ничего не делала, ха. Задержка в развитии, ха. Учитывая, что это сказал парень, который ночами напролет мочится на заборы соседей, это было особенно забавно. Черт, стоило бы сказать ему об этом. Ну да ладно, теперь уже слишком поздно.

Я забралась обратно в постель. Не зря его сородичей считают психами. Но, по крайней мере, он решил что-то сделать с убийцей собак.

Полчаса спустя я решила, что пора перестать придумывать остроумные и изобретательные оскорбления, связанные с оборотнями. В доме было тихо. Фурия тихо похрапывала. Я зевнула, перевернула теплую подушку и уютно устроилась под одеялом. Пора спать…

Магия рябила, накатывая на меня, как прилив. Кто-то скользнул по краю территории гостиницы. Он двигался быстро, слишком быстро для человека. Это мог быть Шон, но почему-то я в этом сомневалась.

Глава 2

Яопустилась на колени у того места, где незваный гость свернул с территории гостиницы. На твердой почве остались четыре треугольных углубления – следы когтей. Нарушитель вонзил когти в землю, когда резко развернулся и бросился прочь. Я как раз успела это заметить.

Передо мной простиралась тихая улица. Деревья казались угольными тенями, шелестящими на ветру с таким звуком, словно кто-то тер друг о друга листы бумаги. В этом районе всегда было тихо, и даже в пятничные вечера к полуночи жизнь замирала. Близился час ночи.

Я тихо вдохнула, прислушиваясь и наблюдая. Ни намека на движение. Ни шороха. Я потратила три драгоценные секунды на то, чтобы надеть шорты и футболку потолще и повязать волосы резинкой, а теперь эта тварь с когтями исчезла.

Я подняла руку, сосредоточив силу на кончиках пальцев, и коснулась углубления. На земле появился бледно-желтый след. Он почти мгновенно исчез, но я успела заметить его направление. Он вел вниз по улице, вглубь квартала.

Преследовать его означало бы покинуть территорию гостиницы, где я была сильнее всего. Мне следовало оставаться в стороне. Следовало развернуться и вернуться в постель. Это не мое дело.

Если оно убьет ребенка, я не смогу себе этого простить. К лучшему это или к худшему, но я уже приняла решение. Сейчас не время для сомнений.

Мне нужно было оружие. Что-нибудь, чем можно действовать на расстоянии. Я сосредоточилась. Метла начала медленно перетекать в моей руке, пластик ее рукояти расплавился, превратившись в темный металл, сквозь который просвечивали тончайшие трещины сияющего синего цвета. На одном конце образовалось острое, как бритва, лезвие, а древко метлы удлинилось до семи футов. Мне в голову пришла старая фраза из итальянского руководства по боевым искусствам: чем длиннее копье, тем реже оно подводит. Семи футов должно хватить.

Последняя синяя трещинка исчезла. Копье, ставшее темно-серым, как тефлон, приятно ощущалось в моей руке. Я двинулась дальше по дороге, держась в тени. Светящийся след исчез. Я бы с удовольствием разожгла его снова, но покинула территорию гостиницы, так что мой запас трюков резко уменьшился.

Квартал Авалон был словно построен пьяницей, который не смог бы провести прямую линию, даже если бы от этого зависела его жизнь. Улицы не просто поворачивали, они искривлялись и петляли, как завитки отпечатка большого пальца гиганта. Камелот-роуд была главной улицей района, и даже она изгибалась, как змея, пробирающаяся сквозь лес домов. Я проходила по боковым улочкам, мельком заглядывая в каждую из них. Гавейн-стрит, Игрейн-роуд, Мерлин-Серкл… Улицы были пусты. Кое-где еще горел свет, но большинство жителей уже легли спать.

Галахад-роуд.

Вдалеке ярко засветился прожектор. Наверное, сработал датчик движения. Кто-то или что-то прошло по улице.

Идти дальше или проверить? Если там ничего, я зря потеряю время. Но, с другой стороны, есть шанс завершить свои поиски.

Я перешла на противоположную сторону улицы и побежала, прячась в тени старых дубов. Это займет всего минуту.

Дом стоял в тени тополя. Серый техасский известняк, два этажа, эркерное окно, гараж на две машины – довольно стандартный вариант для этого района. На подъездной дорожке была припаркована машина «Хонда Одиссей» с открытыми дверьми и багажником, в котором виднелись белые пластиковые пакеты – похоже, из круглосуточного продуктового магазина. Сзади стояло детское автокресло. Дверь в дом была приоткрыта.

Может быть, семейная пара вернулась домой из поездки? Они, должно быть, заехали в магазин по пути, чтобы не выходить завтра, вернулись домой, припарковались и занесли ребенка внутрь. Возможно, ничего особенного, но я не узнаю, пока не взгляну поближе.

Дом, расположенный прямо напротив, не давал никакого укрытия, но на участке прямо перед ним росла густая живая изгородь. Я подкралась к изгороди и присела на корточки сбоку от нее, положив копье на траву.

Где-то в глубине квартала завелась и уехала машина, звук ее двигателя постепенно затих. В ночи воцарилась тишина. Луна ярко светила, словно сверкающая серебряная монета, разливая тонкие завесы света на прозрачные облака. Тут и там темноту пронизывали звезды. Слева самолет оставлял на небе бледный след. Воздух был свежим, ночной ветерок приятно холодил мою кожу.

Тихо.

Тень метнулась через освещенную подъездную дорожку, схватила пакет с продуктами с заднего сиденья «Одиссея», рванула через двор и укрылась в ночных тенях у стены дома.

Попался, мерзкий ублюдок. Стоило мне моргнуть, и я бы его не заметила. А так у меня сложился смутный образ чего-то большого и обезьяноподобного, покрытого клочковатой шерстью.

Существо, стоявшее у стены дома, разорвало пакет, разбросав клочки по залитой лунным светом лужайке. Видны были только передние лапы – крысоподобные, больше человеческих, с костлявыми безволосыми пальцами, вооруженными острыми черными когтями. Вслед за пакетом полетели куски желтого пенопластового лотка, и существо вгрызлось в его содержимое. Хруст возвестил о ломающихся птичьих костях. Просто очаровательно.

– Дорогой, ты принес продукты? – спросила женщина изнутри дома.

Приглушенный мужской голос что-то ей ответил.

Оставайтесь в доме. Оставайтесь в этом уютном, безопасном доме.

В дверях появилась женщина. Она казалась усталой. Ей было чуть за тридцать, каштановые волосы до плеч растрепаны, футболка измята.

Существо выронило украденное мясо.

Оставайтесь в доме.

Женщина переступила порог и направилась к машине. Существо растворилось в тенях. Либо оно пряталось, потому что было испугано, либо готовилось атаковать.

Женщина проверила багажник и, взяв единственную сумку с продуктами, заглянула в нее и нахмурилась.

– Малкольм? Ты забрал курицу?

Ответа не последовало.

Монстра нигде не было видно.

Возьми свою сумку и зайди внутрь.

Женщина прислонилась к задней пассажирской двери, разговаривая сама с собой.

– Я могла бы поклясться… безумие какое-то.

У дома, высоко, примерно в пятнадцати футах от земли, я уловила какое-то движение и напряглась, готовая броситься вперед.

Монстр выбрался на свет, ползя по гладкой стене на высоте пятнадцати футов, как какой-нибудь гигантский чудовищный геккон. Он был по меньшей мере пяти футов в длину, возможно, пяти с половиной. Вдоль позвоночника у него местами рос черно-синий мех, остальное тело покрывала розоватая морщинистая кожа. Его череп можно было бы назвать лошадиным, если бы кони были плотоядными. Длинные челюсти, слишком большие для головы, выдавались вперед, отчего широкий плоский нос казался до смешного маленьким. Из челюстей торчал лес острых кроваво-красных клыков, едва скрытых белыми губами. Но глаза, глаза были хуже всего. Маленькие, глубоко посаженные в череп, они горели чем-то зловещим.

Существо вцепилось своими огромными пальцами в кирпичную стену и поползло к машине – проворное, как обезьяна, и слишком быстрое для броска копья. Мгновение спустя оно спрыгнуло со стены, одним мощным выпадом перепрыгнув машину и приземлившись позади «Хонды».

Черт возьми. Я подняла копье и побежала.

Женщина выпрямилась.

Зверь наклонился вперед, мышцы на его четырех конечностях напряглись. Теперь он казался огромным. Самый большой дог, которого я когда-либо видела, был четырех с половиной футов в длину. Это существо было на целый фут больше.

Существо открыло пасть и зарычало. В ночи раздался глубокий, гортанный рык. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Это не было похоже на собачий рык. Этот опасный звук был полон злобы.

Женщина замерла.

Не беги, мысленно приказала я, направляясь к ним. Что бы ни случилось, не беги. Если ты побежишь, оно тебя догонит и убьет.

Женщина сделала один крошечный шажок к двери.

Существо подкралось к ней сзади и пробормотало что-то на странном языке, полном шепота и стонов, как будто дюжина людей причитала и бормотала одновременно.

– О господи, – всхлипнула женщина и сделала еще один шажок к двери.

Зверь издал высокий, пронзительный звук. Я была почти у цели.

Женщина рванула в дом. Зверь бросился за ней. Дверь захлопнулась, и существо с размаху врезалось в нее. Дверь содрогнулась от удара.

О нет, ты этого не сделаешь. Я перевернула копье и нанесла удар.

– Налегай на него всем весом, дорогая! – раздался голос мамы из моих воспоминаний.

Я вложила в удар копья всю свою мощь. Острие вонзилось в розовую морщинистую плоть прямо между ребрами существа.

Зверь взвыл. Вокруг раны забурлила белая кровь.

Я оперлась на копье и повернулась, оттаскивая пронзенное существо от двери и толкая его на траву. Чудовище царапало когтями лужайку. Мое копье проткнуло ему ребра, как гарпун. Я надавила, пригвоздив его к земле, а затем толкнула, вложив в копье всю свою силу, тем самым заставив зверя проползти по траве и скрыться в темноте за домом.

Мое сердце колотилось со скоростью миллиона ударов в минуту.

Отвратительное существо завизжало, извиваясь на конце копья. Будь это человек, он бы уже давно умер, ведь я целилась в сердце. Но монстр словно и не собирался умирать. Мне нужно было быстрее с ним покончить, пока весь квартал не услышал крики и не выбежал на улицу разбираться. Я понятия не имела, какие у него жизненно важные органы и где они расположены.

Раз я не могла прицелиться точно, оставалось только бить по всему подряд. Резким рывком я высвободила копье. Зверь невероятно быстро вскочил на лапы и тут же нанес удар своим длинными, похожими на серпы когтями. Я отскочила в сторону. Когти оцарапали мой левый бок, ребра охватила жгучая боль. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, и нанесла удар, целясь в живот. Зверь оттолкнул мое копье плечом. Я взмахнула оружием и вонзила конец ему в горло, пригвождая его стене дома. Зверь захрипел, царапая воздух когтями и пытаясь разорвать меня на куски. Либо сейчас – пока он борется за дыхание, – либо никогда. Я перевернула копье и воткнула его в сжимающуюся грудную клетку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Архитектура стиля королевы Анны – один из популярных викторианских архитектурных стилей, которые появились в США в период примерно с 1880 по 1910 год.

Вернуться

2

Лови момент, как можно меньше верь будущему (лат.).

Вернуться