Ро Ностро
Спутники Венеры. Книга 1

Глава 1. Перчатки для принца: 1

Когда Вишенка с отцом пришла домой, старшие братья только заканчивали с уборкой. Половичок под дверью был ещё влажный. И он, и плитка вокруг казались новыми – ни соринки – даже жалко наступать.

Но девушка не думая встала на вычищенный коврик в своих запылённых розовых туфельках: она ещё слишком юна, чтобы ценить чужой труд – ей едва минуло двадцать лет.

Не вытерев ноги, Вишенка сразу шагнула в прихожую. Отсюда ей было видно, как её средний брат – Паша – стоя на стремянке, протирает чашечки бронзовой люстры в гостиной. Старший – Луня – следил, чтоб он не потерял равновесие.

– О, отец и сестрёнка вернулись! – весело объявил Луня, по его тону и виду не скажешь, что он устал, запыхался. Лишь вспотевший лоб и румянец его выдавали.

Паша осторожно, но при этом важно и гордо, как с пьедестала, спустился с лестницы. Он был рад, что отец застал его за таким серьёзным делом. Обычно ему не доверяли ни люстры, ни вазы. Сегодня – первый раз, и юноша чувствовал себя взрослым.

– Вы и плафоны решили протереть? Молодцы! – отец окинул комнату придирчивым взглядом.

Некоторые вещи – пульты, книги, подставки под чашки – лежали не на своих местах. Но зато от деревянной мебели словно исходило внутреннее сияние. Всё дышало предстоящим праздником.

Только Вишенка хмурила бровки, ей час назад перехотелось ехать на бал. И даже шуршащая в фирменном пакете обновка не поднимала настроение.

– А Любовь точно придёт? – испытующе посмотрела дочь на отца.

– Ты знаешь, Вишня, я не могу командовать чужой системой. Да вы и так почти ежедневно видитесь. Она же тебе подруга, а не кукла, чтоб всюду ходить с ней под руку, – боясь ранить девушку, отец впадал в многословие.

– Значит, и Любви не будет! – тут же разгадала наивную родительскую уловку Вишенка.

На самом деле она так сильно переживала не из-за соседки-подружки. Вернее, не только из-за неё. Но новость о том, что Любовь может пропустить долгожданный бал стала последней каплей.

Без неё праздник, который они столько недель обсуждали взахлёб, потеряет всякое очарование. Другие девушки наверняка придут со своими подругами, а, скорее всего, и целыми компаниями. Букет за букетом из разноцветных платьев будет кружиться по паркету, обмахиваясь листиками-веерами, и нескончаемая живая беседа будет жужжать над ними, словно невидимый шмель.

Может, Вишенке удастся подружиться с кем-нибудь из них, и тогда Любовь не понадобится? Вишенка так дорожила дружбой с соседкой – уже совсем взрослой девушкой, с которой ей было всё труднее находить общие темы для девчачьей болтовни – что эти драгоценные отношения уже тяготили её.

Сам же бал как таковой Вишенку мало занимал. Она знала, что его устраивают в честь принца Шантеклеров – главного наследники сверхбогатой и древней системы, чья власть и родовая усадьба находились далеко на севере, где они жили как боги. Вишенка ещё не интересовалась географией, историей, финансами и отношениями, чтобы оценить масштаб и значение события, в котором она теперь противилась участвовать.

Одна из семей Вразумлённых официально, с помпой презентует своих бессистемных сыновей, и Вишенка – одна из приглашённых счастливец!

Но она не думала и не надеялась, что обычная, по сути, девушка, пусть и здоровая, претендующая на звание венеры, сможет покорить сердце принца или его младших братьев, которых та даже ни разу не видела – Шантеклеры избегали публики, пока их дети росли и мужали.

Но Вишенка уже рисовала в воображении разряженных красавцев в окружении тысяч поклонниц. Ах, а всё-таки жаль, что её позвали исключительно для массовки, обрамления других настоящих, взрослых гостий – молодых претенденток.

Роль подружки выпрыгивающих из колготок кандидаток сейчас открылась девушке в новом, оскорбительном свете. Нет, идти на бал никак нельзя, если Любови не будет, то и Вишенке там делать решительно нечего. Уж лучше они как-нибудь договорятся и вместо бала устроят маленький девичник или комнатную дискотеку, запершись одни в спальне и врубив колонки на полную катушку.

Так подруги развлекались, прыгая и бесясь в своём «вольере», когда им уже не о чем было поговорить, и разница в возрасте и интересах распахивалась под их ногами ослепительной бездной.

Холодок из этой ямы вновь окатил девушку, и она в страхе и гневе отбросила платье от «Ачидо-и-Вестидо» на диван. От удара из пакета вылез край газовой юбки, словно молочная пена поднялась над ободком кастрюли.

Луня было поддался вперёд, чтоб прибрать платье, он уже достиг того возраста, когда любой, пусть самый мельчайший, беспорядок резал глаз. Но отец остановил его движением руки.

– Вишня! – он сдержанно повысил голос, но за напускной холодностью, за этой тонкой коркой искусственного льда не черствела мягкая сердцевина – отеческая привязанность и жалость к единственной дочери.

– Сестрёнка, не расстраивай отца, этот праздник не только для тебя, – заступился Паша, желая покрасоваться своей сыновьей преданностью.

– Не встревай! – оборвал его старший брат.

– Давай так, Вишня, – пошёл на попятную отец, когда у девушки заблестели слёзы, – я сейчас ещё раз наберу маме. Может быть, она всё-таки найдёт время. Может, она уже в пути, просто забыла предупредить, а? – он приводил один расклад удачнее другого, но вероятность каждого из них стремилась к нулю.

Впрочем, уговаривая дочь не плакать в такой день, он уже сам поверил в счастливую возможность. Ну а как? Разве кто-нибудь посмеет расстроить этого прелестного ребёнка?

– Как хорошо вы придумали, отец! – наконец подал голос старший сын. Он возвышался над братьями не только за счёт возраста, но и – главное – за умение говорить правильные вещи в правильную минуту. За время, что его сестрёнка росла, а родители ссорились, он нередко выступал миротворцем и мудрецом. – А вы, Вишня сол-Александровна, пойдите к себе в комнату и примерьте новое платье.

– Я уже намерилась, – заканючила девушка.

– Мало ли, может, продавец-завистник подсунул вам в последний миг лягушачью кожу или старые лохмотья.

– Ха! – встрепенулась Вишенка, всем своим видом показывая, что вышла из возраста, когда на неё действовали подобные уловки. – Ну и пускай! Так даже удобнее!

– Но тогда, что подумает Любовь? – медовым голосом спросил Луня. – Что подумает о вас, Вишня сол-Александровна, ваша подружка? – последние слова брата сработали, как заклинание. Лицо Вишенки сразу осунулось, побелело, глаза высохли, плечи развернулись. Одна мысль, что Любовь не узнает её или, того хуже, не одобрит, повергала девушку в ужас.

Уже без пререканий Вишенка схватила в охапку, словно плюшевого мишку, пакет с логотипом и направилась в свою комнату.

– Молодчина! – похвалил Александр старшего сына.

Но на самом деле отца давно звали не Александр, подобное обращение, как и обращение по имени-отчеству или фамилии, было бы слишком вульгарным, обидным или, в лучшем случае, прозвучало бы чрезмерно панибратски. А в действительности и друзья, и коллеги, и даже родственники уже как двадцать пять лет говорили: сол Александр – дабы подчеркнуть высокий статус собеседника, которого тот добился исключительно своим трудом.

Всю жизнь сол Александр проработал воспитателем в детском саду и учителем начальных классов. У директора он был на хорошем счету и получил из его рук больше дюжины грамот и благодарственных листов. А после победы в конкурсе на звание лучшего педагога по работе с одарёнными детьми сола Александра стали приглашать репетитором и гувернёром в богатые дома.

Его карьера стремительно набирала высоту, и он всюду показывал себя блестящим психологом и наставником. Только с собственными подрастающими детьми, особенно младшими – двойняшками Яшутой и Вишенкой – не всегда мог сладить.

Апогеем сола Александра стало заветное письмо от одного из трёхсот родов Вразумлённых. Клан Шантеклеров просил поработать с их четырьмя сыновьями – наследниками золотых приисков. Нет-нет, ехать за океан они его, конечно, не просят. Но вот хотя бы пообщаться по видеосвязи.

Младшие Шантеклеры правда к тому времени были далеко не мальчики – всем исполнилось больше двадцати пяти. Однако, вы понимаете, сол Александр, на них оказывается такое сильное давление – всё из-за глупых сплетен, поэтому с ними надо обращаться ласково, как с детьми.

С тех пор сол курировал братьев Шантеклеров, надеясь на более близкое знакомство в будущем. Всё-таки у него самого трое сыновей, и каждому нужно оставить капитал, чтобы они тоже со временем встретили свою судьбу и стали… Нет, вряд ли все трое получат статус сола.

Задатки будущего светила отец видел только в Луне, и то к этим юношеским задаткам не помешало бы присовокупить взрослый солидный капитал. Впрочем, в их доме есть ещё дочь…

Сол Александр оборвал мысль, застыдившись. В дочери он души не чаял, но эту любовь с каждым днём подтачивала нужда. Они были очень состоятельны. Больше воспитателей и школьных учителей получали разве что медики, особенно педиатры и учёные-восстановители, хотя последним и не позавидуешь. А дальше шла уже элита: Вразумлённые и другие кланы, сыгравшие ключевую роль в Триумфе и окончании Последней мировой войны.

Сол Александр в размышлениях о благе детей не заметил своего младшего сына – Яшута как раз выходил из туалетной комнаты, слив в унитаз грязную воду после мытья полов в тамбуре. Отец и сын столкнулись, и несколько грязных капель с плохо прополосканного таза упали на пропылесосенный ковёр в коридоре.

– Яшута! – возмутился отец.

Сол Александр как раз перешёл к мрачным думам о младшем сыне, и вот он сам возник перед ним, как будто призрак.

– Я тебя не заметил, пап! – юноша выходил из комнатки спиной вперёд.

– Всё равно, ты не видишь, у тебя остался ссор на дне. Сколько тебе Луня говорил, что надо тщательнее…

– Да я собирался ещё воды набрать, поболтать и вылить, – тараторил Яшута, но в словесном забеге отца ему было не обогнать.

– Учись – а не спорь. Я сейчас опять покажу, – не дойдя до переносного телефона на кухне, сол Александр свернул в ванную.

Они с сыном налили в таз немного чистой воды, и отец стал аккуратно и назидательно раскачивать посудину перед носом у юноши, а тот неотрывно смотрел на мерный хоровод соринок на дне таза, хотя глаза его видели иное.

В гипнотически повторяющемся танце мелких камешков, пылинок, семян-вертолётиков и зачерствелых крошек от печенья и сдобных булочек, оставленных его сестрой, которая так и не приучилась есть десерт за столом или хотя бы брать с собой в комнаты подставку-блюдце, Яшута видел своё близкое будущее.

Он родился с Вишенкой в один день, она даже на несколько минут старше, но сестра так и осталась ребёнком, а он уже с четырнадцати лет считал годы до своего совершеннолетия. И чем больше погружался в эти вычисления, тем быстрее, ему казалось, летит время.

Уже июль, макушка лета, месяц каникул растаял за спиной. А что он, Яшута, успел за это время сделать? Он планировал читать, решать задачки к предстоящим экзаменам, ходить по музеям – в Столице ведь живёшь как-никак – а в итоге весь июнь прошёл в гадком полусне.

Юноша просто не мог сосредоточиться, наблюдая за сестрёнкой, которая постоянно липла к нему, как вишнёвое варенье к хлебу, и пропитывала, размягчала его только-только окрепшую мужскую волю.

Двойняшки неплохо ладили, когда Яшута не время забывал о том, насколько разная судьба их ожидает и переставал считать, сосредотачиваясь больше на сходствах, а не на различиях.

И это было несложно, брат и сестра походили друг на друга как две капли воды. Возможно, именно поэтому отец особенно переживал за младшего сына. Преподавая ему уроки домоводства, он представлял на его месте дочь и невольно умилялся. Но то, чем сол Александр восхищался в дочери, вызывало презрение в сыне.

– Надо быть более внимательным, Яшута! У тебя сейчас лучшие годы, тебе пока не надо думать о системе. Учись, пока я и старшие братья рядом и могут тебе подсказать…

Сам Яшута предпочёл бы, чтоб ему просто один раз отвесили подзатыльник за недогляд, чем выслушивать эти бесконечные отцовские тирады.

Когда заводилась эта траурная шарманка, юноше казалось, будто он уже старик, дряхлый бессистемный неудачник.

«А разве ты не думаешь, пап, что мои старшие братья всегда будут рядом, чтоб понукать?» – из раза в раз подмывало спросить Яшуту.

Он прекрасно знал, что эта фраза выведет «лучшего педагога Столицы 3020 года» из себя, но ему хотелось позлить отца, чтоб он перестал видеть в нём социального покойника, придаток к сестре.

Глава 1. Перчатки для принца: 2

– А вот и я! – по коридору прошуршала помятая газовая юбка.

Отец и сын обернулись. Перед ними стояла Вишенка в своём новом бальном платье. Его должны были доставить ещё на прошлой неделе, но из-за перегрузки торговых сетей привезли на пункт выдачи лишь сегодня утром.

Сол Александр, разглядывая платье, молил про себя прародителей, чтобы молния не заедала, из вышивки по лифу не торчали нитки, лямки плотно облегали маленькие круглые плечи. Ведь если что-то не так, у них останется всего несколько часов на переделку.

Предчувствуя дурное, отец ещё накануне вытащил из швейного стола прадедовскую машинку. В доме была и поновей, но сол Александр с юности, когда ещё не имел права на приставку «сол», верил в неоценимую силу старых семейных вещей, словно забота и любовь многих поколений Ласкиных впиталась в них и десятки умелых и ласковых рук заправляли нитку и вели строчку вместе со своим незадачливым потомком.

Но опыт предков в этот раз не понадобился. Платье сидело, как будто было сшито специально на заказ. Впрочем, отец и правда заказал в «дополнительных услугах» на сайте магазина «максимальную кастомизацию» наряда, чтобы угодить и себе, и дочери.

Вишенка мечтала о таком же платье, как у подруги, а сол Александр хотел, чтоб ни у кого больше не было похожей обновки. Он попросил сильно изменить узор на корсете, форму бретелек и рукавов, а также цвет, и взять за основу мерсеризованный хлопок вместо обычного.

– Тебе удобно, дорогая? – спросил отец ослабшим голосом. Вот сейчас она пожалуется, что ей режет подмышками или жмёт на талии.

– Да вроде нормально, – был ответ – Вишенка без особого труда могла доставить радость отцу.

Девушка равнодушно оглядела себя: от вычурного корсета, который пока ничего не мог ни выставить на показ, ни скрыть, до босых ног с плохо подстриженными ногтями, которые надо подравнять, иначе они пустят стрелки по чулкам. И ещё нужно перевязать пояс, а то он скрутился, как канат. И, может, добавить заколку-цветок, она «подружится» по цвету с бахромой по верху лифа, но вдруг украшение воспримут как символ розалистов, а Шантеклеры вроде недавно перешли в кларисты – все эти маленькие замечания и недочёты накручивались в памяти отца, как плёнка на катушки в кассете.

– Иди примерь вместе с новыми лодочками, посмотрим, угадали ли мы с цветом. – Миниатюрные туфельки были куплены сильно заранее, и, нарушая все правила моды, сол Александр подбирал платье к обуви, а не наоборот. Но уж больно эти вышитые стразами и бисером лодочки изящно облегали крошечные девичьи стопы, ещё более зрительно уменьшая их.

– Она похожа на девчонку с дискотеки, – внезапно ляпнул Яшута, нарушив идиллию.

– В моём доме никаких «девчонок», – повысил голос глава системы, уже не осторожничая. – И некоторая игривость здесь уместна, ведь мы идём на бал-маскарад, а не на обычное мероприятие.

– Газовая юбка всё портит, – не отставал юноша, поглядывая на заулыбавшуюся сестру. Мелкие склоки отца с младшим братом были её любимым домашним зрелищем, она не воспринимала их всерьёз, как и вообще почти всё.

Между Яшутой и Вишенкой было две минуты разницы, но со временем она растянулась на годы. Вишенка так и осталась ребёнком, чьи выходки и капризы принимались без недовольства, как должное. Она, в отличие от братьев, не считала, сколько ей осталось до взрослой жизни и чему она успела к этому времени научиться. На каникулах она была уже два месяца, с начала мая, и уроки у неё начнутся только в октябре. И вместо шестидневной недели у неё будет, как обычно, только пять учебных дней, и то в пятницу – одна физкультура. Сравнить с программой Яшуты, так у неё нагрузка первого-второго класса. Тем обиднее было братьям, когда Вишенка внезапно показывала больше знаний по какой-либо теме, чем они.

– У девушек просто программа проще и меньше домашней работы, и поэтому им легче запоминать материал – они не устают, – стоически объяснял Луня, гордясь тем, что примирился с мировой несправедливостью и даже нашёл в ней определённый порядок, когда его братья – чаще всех, конечно, Яшута – всё ещё пытались бороться с неподвластным ходом вещей. – А у нас в день по восемь уроков плюс дополнительные занятия. С таким давлением радуйся, если хоть таблицу умножения смог выучить.

– А ты в чём пойдёшь на бал, Яшута? – спросила девушка. Нечасто она интересуется кем-то, кроме матери и подруги.

– В обычной форме, как Луня и Паша, – устало ответил брат.

– Зато нас всех пригласили, – приструнил отец, под «всеми» подразумевая своих сыновей. – Всё-таки это бал в честь наследников Шантеклеров, там соберётся множество красавиц, – он подмигнул Луне и Паше, показавшимся в коридоре в полузастёгнутых рубашках. Их чистые, с ухоженными ногтями руки слегка покраснели после уборки в резиновых перчатках. – Вы обязательно с кем-нибудь познакомитесь.

– Тогда я прицеплю брошь на галстук, – заявил Яшута, с грохотом пряча таз под ванну.

– Нет! – оборвал отец. – Никакого хвастовства, на фоне младших Шантеклеров вы должны быть как тени, иначе больше не позовут.

Глава 1. Перчатки для принца: 3

Чуть позже, собираясь к балу в своей комнате, Яшута слышал, как отец расхаживает по кухне с телефоном. Нервный писк кнопок при каждом нажатии. Потом приглушённые гудки. Было тихо-тихо. Вся квартира, или, кажется, вся многоэтажка, или даже Столица погрузилась в напряжённое ожидание.

Сегодня судьба Шантеклеров должна была принять определённое русло, а вместе с их решались судьбы и менее влиятельных людей из окружения Вразумлённых: друзей, учителей, слуг, приживалок и прочих, и прочих. Ласкиным повезло оказаться в числе избранных, пустить свой маленький кораблик по многоводной и золотоносной реке Шантеклеров. И нельзя было ни за что упустить свою фортуну.

Вот за стеной громким шёпотом заговорил отец, значит, мать всё же нашла время подойти к телефону. А, нет, это, похоже, дядя Марк, младший брат отца. Он не сол, у него статус ниже, но ведёт он себя с достоинством спутника самой Венеры – одним словом, по-хамски. Но отец терпит его гонор из-за матери. Яшута невольно прислушивается и против воли подходит к приоткрытой двери, возле которой слышнее.

Ему интересны не слова, все разговоры отца с дядей уже давно идут по одному сценарию, но Яшута надеется услышать голос матери, юноша тоже соскучился. Но, в отличие от Вишенки, он прячет свои эмоции, потому что им с братьями не пристало скулить и ныть. Может, дядя Марк всё-таки позовёт мать?

Но, кажется, он, как всегда, упирается. И вопрос ещё более страшный: неужели у самого Яшуты с братьями так же испортятся отношения, когда они встретят свою любовь?

Видимо, отец уверен, что да, и оттого разрывается на части, чтоб насобирать денег для каждого. Потому-то он и ввязался в эту авантюру с Шантеклерами. Вишенке незачем появляться на сегодняшнем балу, она ещё не доросла до статуса юни. Но она, эта вздорная девчушка, их главный козырь и таран, распахивающий любые ворота.

Сегодня, обряжая дочь в лучшие наряды, отец более старается ради сыновей – эта мысль утешала Яшуту, и он внутреннее прощал отцу все мелкие грубости, которые родители позволяют себе с детьми, за которых боятся.

– Ты знаешь, Марк, сегодня у Вишенки особенный вечер… а она практически не видится с матерью… ты же знаешь, как это важно для девушки… – доносились обрывки разговора.

Отцовский голос раскачивался, как маятник, то приближаясь, то удаляясь – от волнения сол Александр бродил взад-вперёд по кухне. Когда речь заходила о маме, он терял весь свой профессиональный апломб и наставническую выдержку. Ему бы сейчас самому не помешал психолог.

– Да… но… Марк, ты прекрасно… я сам ревел, как младенец… и что… – реплики становились всё короче и громче, а паузы длиннее и напряжённее. Маятник закачался быстрее и яростнее. – Нам уже пора ехать, Марк… Да хоть сам с ней приезжай… Да я не могу вернуть тебе твою дочь, хлать!

Яшута вздрогнул, услышав последнее слово. Обычно отец умел удержаться от брани, причём такой, более напоминающей проклятье, даже когда дядя Марк снова заводил свою чёрную шарманку об ушедшей дочке.

Её забрал Недуг почти сразу после появления на свет. Как же её звали? Ах да, ей же не успели выбрать имя. Останься девочка в живых, она была бы почти ровесницей им с Вишенкой.

Яшута задумался над печальной участью единоутробной сестры, и всегдашняя зависть к Вишенке на время отпустила его. Да, ему приходится гораздо больше учиться и работать по дому, но зато над его головой не весит этот незримый меч – Недуг.

Размышляя, юноша не услышал, как отец повесил трубку и вышел в коридор. Открывая без стука дверь, он чуть не ушиб сына.

– Ты собрался? Дай я на тебя погляжу, – не пожурив сына за то, что тот подслушивает, отец начал медленно повязывать ему галстук – на днях он наткнулся на подборку нестандартных узлов для праздников в одном родительском журнале. – Вот так, Яшута, это, конечно, не хвастливая, сорочья брошь, но и красиво повязанного галстука порой бывает достаточно. Сегодня вечером вам, ребята, надо проявить максимальную скромность и вежливость. Не переживайте, не всё внимание достанется Шантеклерам. Там ещё останутся свободные принцессы, – сол Александр улыбнулся своим отцовским фантазиям. Зачем принцессам учительские сыновья, он логически объяснить, разумеется, не смог бы, но, как всякий родитель, сол Александр считал своих детей самыми лучшими и заслуживающими выгоднейшей партии. – Ты знаешь, когда ваша мама впервые увидела меня…

– Она не приедет? – жестоко оборвал сын, толкнув отца обратно в объективную реальность, в которой Ласкины снова становились теми, кто они есть по сути – очередная типичная система без юни, в которой сол не сумел найти общий язык с другими её спутниками.