Светлана Садырина
Наживка для мужей

Ася повисла на двухметровом заборе, не решаясь оттолкнуться. Дернул же черт согласиться на эту авантюру. А по-другому и не назовешь – пробраться на чужой участок. И это она – учитель, педагог года. Позор! И ладно, если никто никогда не узнает, а если всплывет наружу? Выложат пост в соцсетях, и прощай карьера – из школы и за меньшее увольняют. Например, за обычное фото в купальнике во время отпуска, а тут настоящее преступление.

– Прыгай уже! – поторопила снизу Лида. – Хватит там торчать, как курица на насесте!

– Сама курица! – огрызнулась Ася. – А вдруг внизу гвозди или еще какие железяки? Под снегом не видно! Я же поранюсь!

– Снигирева! Не будь трусихой – прыгай!

– Сама бы и лезла! А то кашу заварила, а самое трудное на меня свалила.

– Я и хотела, да ты не могла меня поднять! Шевелись уже!

И в этот момент в начале улицы показался свет фар.

– Что за холера! – удивилась Лида. – На дачах сроду никого зимой не бывает, если только…

Она замолкла и через секунду вскрикнула:

– Аська, так это наш бандюган! Живо обратно!

И девушка плечом толкнула ворота, чтобы активизировать подругу. Но та, потеряв равновесие, начала заваливаться. И вместо того, чтобы спуститься к Лиде, рухнула в чужой двор.

– Аська! – услышала она. – Нам хана! Беги!

– Куда?! Кругом забор!

Но вместо ответа девушка услышала скрип снега от быстро удаляющихся шагов, а затем звук мотора подъехавшего автомобиля. Вот засада, выругалась она. И девушка стала взглядом искать возможные пути отступления или место для укрытия. Если этот гад похитил Польку, то что сделает с ними…

Глава 1. Тремя неделями ранее

Ася встала с шезлонга, потянулась, неспешно заплела вьющиеся каштановые волосы в густую косу, которая доставала до талии, и направилась к морю. Вода была такой прозрачной, что видно все камушки и проплывающие стайки рыбешек, кажется – протяни ладонь, и они сами, играючи, в нее кинутся.

Теплые волны обволакивали ноги и нежно щекотали кожу. Девушка заулыбалась от удовольствия, подняв глаза к небу и щурясь в лучах яркого солнца. И в этот момент ее накрыло с головой – снесло словно цунами! Опрокинуло, потянуло, сдавливая грудную клетку и не давая вдохнуть. Она стала отчаянно барахтаться, надеясь на помощь с берега, тянула голову, пытаясь вынырнуть, но вода попала в нос, уши. Спастись, надо спастись, отчаянно подумала она.

Ася стала дергать головой, а затем резко распахнула глаза и вскочила с постели.

– Батлер! – прикрикнула она немецкой овчарке, вертящейся рядом. – Нельзя лизать мне лицо – это не гигиенично!

Пес гавкнул, подпрыгнул и, поставив лапы ей на колени, начал снова облизывать. Ася погладила его и ворчливо заметила:

– Еще шесть, у меня будильник стоял на половину седьмого. Мог и потерпеть.

Она достала из шкафа теплые штаны, свитер и стала одеваться. Вторую неделю морозно, а на прогулку с собакой уходит не менее получаса. Выйдя в коридор, Ася заметила, что на кухне горит свет. За столом сидел дед в наушниках, глядя в экран телефона.

– Дедуля, доброе утро! – гаркнула она.

Степан Петрович поднял голову, заулыбался и кивнул.

– Доброе, – отозвался он. – Вы сегодня рано.

– Да вот – не спится некоторым, – вздохнула внучка, кивая на следовавшего по пятам питомца.

Пенсионер рассмеялся и поднял указательный палец вверх, но Ася не дала ему выступить с любимой тирадой.

– Знаю-знаю, – начала она. – Собака – это огромная ответственность. Нет настроения, болен, собрался помирать – встань и иди гулять. Да и помирать нельзя ни в коем случае, пока у тебя животина.

– Вот именно. А я предупреждал, когда ты завела шарманку про то, чтобы взять этого обормота.

– Деда, но ведь я справляюсь, – уперев руки в бока, парировала Ася. – Хоть раз переложила на тебя эту обязанность? Не выгуляла вовремя, жаловалась?

– Нет, – довольным тоном заметил Степан Петрович. – Ответственности тебе не занимать – моя школа!

Девушка кивнула и стала завязывать шнурки ботинок. Батлер, хоть и горел желанием поскорее выскочить на улицу, но терпеливо ждал, сев рядом с ней. Он мог позволить себе разбудить хозяйку, но что касалось всего остального, то вольностей не позволял – сказывалась дрессура. Занятия с кинологом были самым важным условием, когда Ася уговорила деда взять овчарку.

Тот, всю жизнь проработавший на таможне, собак тоже любил, но понимал, как важно, чтобы питомец безоговорочно подчинялся хозяину. Он сам нашел хорошего специалиста через знакомых и лично контролировал, справляется ли внучка. Но опасения пенсионера оказались напрасными – Асе, хоть и не без труда, но удалось завоевать авторитет Батлера. Дед только мотал головой и хохотал, рассказывая об этом друзьям. Как же она детей в школе строит, приговаривал он, если кобеляка у нее по струнке ходит?!

А пес действительно беспрекословно исполнял все команды. Он мог бы и по улице следовать без поводка, потому что до площадки для выгула шел рядом с хозяйкой, держа ее темп. Но питомца следовало выводить с ним – такие правила, а их Ася соблюдала. Батлер чинно шествовал рядом, а если требовалось подождать девушку у магазина, то смирно сидел у крыльца, не обращая внимания на прохожих.

– Давай уже, – позвала Ася, надевая на мощную шею кожаный ошейник с медальоном, на котором была выгравирована кличка.

С третьего этажа они по лестнице спустились вниз и вышли из подъезда. Несмотря на ранний час, закутанный в шарф дворник в огромных рукавицах, держа в руках лопату, уже чистил заснеженный тротуар.

– Здравствуйте, Фома Ильич, – дружелюбно поприветствовала девушка и помахала.

– И вам не хворать, – бодро отозвался тот, прервав работу. – Раненько вы сегодня.

– Вы тоже, – улыбнулась Ася.

– Ну, – развел руками дворник, – работа такая. Да и люблю, когда под ногами никто не путается а то скоро как все хлынут из домов.

Он снял варежку и ладонью вытер лицо.

– Упарился уже, – пояснил он. – Да отдыхать некогда.

Мужчина погладил Батлера и снова надел рукавицу.

– Хорошего дня, – пожелала Ася.

– И вам, – отозвался Фома Ильич. – Бегите-бегите, а то тебе на уроки скоро. Степану привет!

– Обязательно, – пообещала девушку и направилась к парку.

По утрам, когда не было прохожих, она отпускала Батлера там, чтобы он вволю набегался. Зимой он с удовольствием скакал по сугробам, словно ныряя в них. Ася кидала палку, и если пес не мог ее найти, то остервенело рыл снег, тыкаясь в него носом. И еще ни разу не было такого, чтобы ему не удалось отыскать пропажу.

Когда питомец нарезвился, Ася подозвала его к себе и зацепила к ошейнику карабин поводка. Пес отряхнулся, и они быстрым шагом направились к дому. Уже на лестничной площадке девушка почувствовала аппетитный запах, который разносился из их квартиры.

– Дедуль, – крикнула она из прихожей, – у наших соседей потекут слюнки!

Степан Петрович с полотенцем на плече и в фартуке, на котором был нарисован мускулистый мужской торс, вышел к ним навстречу.

– Омлет с сыром и сухарики с прованскими травами, – пояснил он. – Но не для всех!

И он с усмешкой глянул на облизывающегося Батлера.

– Овсянка, сэр! – сказал он псу. – С куриным фаршем.

Тот нетерпеливо направился к миске, стоящей возле окна.

– Я в душ и скоро буду, – предупредила Ася. – Но ты завтракай, не жди.

– Да куда мне торопиться, – отмахнулся пенсионер.

Пока внучка собиралась на работу, он расставил тарелки и заварил чай, травы для которого сам собирал летом.

– Узнаем, что там в мире творится, – сказал мужчина Батлеру, включая телевизор и усевшись в кресло напротив.

Вскоре появилась Ася. Она с аппетитом все съела, и Степан Петрович, с удовольствием наблюдая за ней, предложил:

– Давай добавку положу, а то когда в своей школе опять поешь. Знаю же тебя – все некогда оторваться.

– Не-не, – запротестовала девушка, доедая тост с маслом. – Я скоро лопну. И в юбки перестану влазить – что тогда?

– Да уж конечно, – расхохотался дед, окидывая взглядом ее стройную фигуру. – Хоть на роту вари, тебя не раскормить!

– А все почему, – закивала Ася, – да потому, что все в ум и в красоту идет!

– Топай уже, болтушка, – усмехнулся пенсионер. – Но про ум и красоту не отрицаю – что есть, то есть.

– Было очень вкусно, дедуль. Спасибо! – сказала она, прильнув к нему. – Что бы я без тебя делала!

– Оголодала бы.

– Оголодала, – согласилась Ася.

Она поцеловала его, погладила Батлера и пошла одеваться. По дороге в школу, до которой было минут десять ходьбы, она думала о том, что надо уговорить деда отправиться в санаторий, тем более ему полагалась льготная путевка. Он всячески отнекивался от этого предложения, но Ася продолжала давить. Степан Петрович постоянно находил аргументы против: то осень, а что там в сырости делать – не погулять на природе, не воздухом подышать, то холодно – в мороз и дома хорошо сидеть, убеждал он. Но Ася понимала, что причина в ней.

И ладно бы она была маленькой и беспомощной, но ведь взрослый человек, ей уже 27 лет! Но дед, хоть и не говорит, но постоянно переживает за нее: что она, занятая проверкой тетрадей, не приготовит поесть, не сходит в магазин. А ведь бытовые хлопоты действительно лежали на нем.

Забота об Асе стала для него спасательным кругом, когда умерла бабушка. Внучка училась в одиннадцатом классе, когда это произошло. Ее родители, беспокоясь за пожилого человека, предложили переехать к ним, но Степан Петрович и слышать не желал об этом. Я хочу оставаться хозяином в своем доме, кричал он, когда его начали склонять к переезду, храпеть на всю ивановскую, занимать сортир хоть на час, смердеть чесноком и луком!

Тогда идеей спасения пожилого родственника от хандры поделилась Ася. Она сказала отцу с матерью, что съедет к деду под предлогом того, что ей будет ближе к университету. Вся семья понимала, что пенсионер воспротивится, если догадается, что внучка, хоть и любимая, подселяется из-за беспокойства о нем. Ты права, сказал тогда отец, надо создать такую ситуацию, в которой твой дед оказывает помощь другим, только так и получится реализовать наш план. На том и порешили.

Степан Петрович с подозрением слушал аргументы сына, который попросил выделить комнату Асе. Напридумывали невесть что, пыхтел он, я один прекрасно справляюсь, без нянек, но не отказал. А когда закончилась учеба в вузе, Ася не стала съезжать, заявив, что школа возле деда очень хорошая и она хочет работать в ней, тем более что там как раз ищут учителя математики и ее готовы взять.

Пенсионер, который уже привык, что внучка рядом, был только рад. Он осознавал, что именно девушка заполняет всю его жизнь заботами. Да и не в них дело. Они с детства были дружны. Степан Петрович с малых лет брал ее с собой на рыбалку, учил кататься на коньках и на велосипеде, на даче сам смастерил для девчушки игровой уголок с песочницей, горкой и качелями, постоянно баловал подарками. Но когда дело касалось дисциплины, всегда был строг.

Поиграла – прибери сама, категорично заявлял он, когда бабушка кидалась собирать игрушки. Отвечай за свои поступки – когда разбила вазу, не давай лени взять над собой верх – если утром не сделала зарядку. Прежде, чем просить о помощи, подумай, что можешь сделать сама, чтобы добиться желаемого. Не иди на поводу у других – имей свое мнение и отстаивай его. Эти и другие постулаты он вбивал ей с пеленок, подкрепляя личным примером.

Вырастил нам командиршу в юбке, ворчал на него сын. И слава Богу, парировал дед, а то помру, кто вас в кулаке держать будет, вся надежда на Аську – достойная смена вышла!

Вот и надо настоять на своем, размышляла Ася, подходя к школе. Суставы болят, пора подлечить. Хоть и не жалуется никогда, но Ася же видит, как он по вечерам охает и мажет колени, а по утрам слегка прихрамывает. А после санатория обычно бывает полегче какой-то период времени. Да и со сверстниками пообщаться полезно. Может, зазнобу найдет.

Она так и говорила ему – дед, зазнобу уже найди, хватит всю энергию на меня тратить! И хотя произносила это всегда шутливо, но относилась к собственным словам серьезно. В конце концов ему всего 70 лет, разве это годы. А в таком возрасте, считала Ася, амурные дела очень даже нужны – они продлевают молодость, заряжают.

Она всегда с удовольствием наблюдала за пожилыми парами в парке, гуляя с Батлером. Бредут старик со старушкой, крепко держатся за руки – и не потому, что ищут опору, а чтобы быть ею для того, другого, шагающего рядом. Каждый из них словно убеждает сам себя: пока стою я – стоит он, вот и иди, хромай, но не останавливайся!

Или на пары, сидящие на скамейке: иногда это люди, прожившие вместе многие годы, а иногда те, кто едва познакомился – просто один подсел к другому. Обсуждают погоду, детей, болячки, но всегда с удовольствием, оживленно – глаза горят, на щеках румянец. А все потому, что рядом тот, с кем можно поделиться. И необязательно сокровенным, а самым обычным – какую кашу сварил утром, какой сорт огурцов посадил в этом году, какое лекарство помогает. Ведь именно сущие мелочи и наполняют жизнь. А в зрелом возрасте, считала девушка, это очень важно.

Сегодня же серьезно с ним поговорю, поставлю ультиматум! Надо только придумать какой, но с этим я справлюсь, решила она.

– Анастасия Михална, Анастасия Михална! – услышала она сразу, как только вошла в вестибюль.

Девушка, топая, чтобы стряхнуть с обуви снег, повернула голову вправо, откуда разносился крик. И увидела рыжего конопатого мальчишку с раскрытой тетрадью в руках, который нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

– Здравствуй, Артем, – поприветствовала она.

– Здрасьте, – отозвался тот, кинувшись к ней навстречу, как только она прошла через турникет.

– А ты чего так рано? – спросила учительница, глянув на настенные часы. – До занятий еще полчаса.

– Да я вчера не понял, как уравнения решать. На уроке думал, что понял, а домой пришел, и у меня не получается, – зачастил он. – Вы мне объясните срочно, Анастасия Михална, мне двойку нельзя! Точно говорю – нельзя!

Ася расстегнула пуховик, убрала перчатки в карманы и поспешила успокоить ученика:

– То, что ты не смог сделать домашнее, не страшно – тема новая. Сегодня мы ее закрепим, я на уроке еще раз объясню и постараюсь, чтобы у тебя не осталось вопросов.

– Да как на уроке! – вскрикнул мальчишка. – Это же домашка, а я ее не сделал! Вы мне объясните, я по-быстренькому все напишу! Говорю же – нельзя мне двойку, меня интернета лишат на всю неделю.

– Ладно, – вздохнула Ася. – Пошли в кабинет, попробуем успеть до урока.

– Пробовать не надо, надо успевать, – уверенно заявил семенящий рядом с ней пятиклассник.

Девушка искоса глянула на него – деду бы точно понравился. Мальчишка не был отличником, часто вертелся, был невнимателен, но не потому, что не увлекал урок: ему было интересно все вокруг. Ася помнила, как в прошлый раз он засмотрелся на птицу за окном, сидящую на рябине, и начал шепотом расспрашивать одноклассников, как та называется. В итоге многие перестали слушать ее объяснения и стали разглядывать пернатую гостью. Некоторые привстали за партами, вытянув шеи, чтобы лучше видеть.

Пришлось Асе вмешаться. Но она не стала ругать заводилу и остальных учеников, а объяснила, что это свиристель. Она что – не из наших краев, спросил кто-то из ребят, я такую не видел, на что девушка объяснила, что нет – птица живет в лесу, питается насекомыми, но зимой часто встречается в городе, где кормится любимой ягодой – рябиной.

Ребята заинтересовались, и она разрешила им встать с мест и понаблюдать за птицей. Кто-то закричал – смотрите, смотрите, она ест! А Ася поправила: не она, а он. Да ну, не поверил тогда Артем. На что девушка объяснила, что свиристель – это слово мужского рода.

Когда школьники насмотрелись и вернулись за парты, Артем с восхищением сказал – Анастасия Михална, вы за русичку и биологичку сегодня! Она вздохнула и поправила: учитель русского и биологии, и она вовсе не за них, а просто поделилась тем, что знает. Умная вы, заключил мальчишка.

Вот и сейчас, сев на стул рядом с ней перед открытым учебником, он вертелся.

– Артем, – привлекла она его внимание, – у нас мало времени, скоро остальные подойдут.

– Да я вот думаю, – признался он, – вчера учил стих, а там было написано – бедовый. Не могу понять – этот тот, у кого случилась беда, или тот, кто сам всем делает беды? И как он их делает – специально или нет? Надо было загуглить, но сразу забыл, сейчас только вспомнил, а у меня инет на время уроков заблочен. Как я теперь узнаю?

Ася понимала, что если мальчишке не объяснить значение слова, которое засело у него в голове, он так и будет и сейчас, и все последующие уроки размышлять об этом.

– Ни то ни другое, – сказала девушка. – К беде это вообще не имеет никакого отношения.

– Как не имеет, если беда? – не удержался школьник.

– Бедовый – это смелый, бесстрашный, озорный.

– А при чем беда-то? – не унимался он.

Ася задумалась и признала:

– Хороший вопрос, только, честно говоря, я и сама не знаю. Попробуй Ольгу Ивановну на уроке литературы спросить.

– Спрошу, – с серьезным видом кивнул пятиклассник, – только я думал, что вы все знаете.

– Никто не знает все, – не согласилась Ася. – И в этом нет ничего плохого. И признаваться в этом не постыдно, хотя нередко люди боятся этого. Но надо стремиться, чтобы узнать как можно больше.

И она похвалила мальчика:

– Вот как ты. У тебя всегда очень много вопросов. Это называется любознательностью. Но иногда она тебе мешает на уроках – ты теряешь внимание.

– Ну я же не специально.

– Знаю, – улыбнулась Ася. – Но давай вернемся к нашим уравнениям. Покажи, что ты смог сделать, а что нет.

– Так ничего не смог! Учебник открыл, и полный пипец!

– Тогда слушай, – начала объяснять Ася.

В класс стали заходить ученики, бросая рюкзаки возле парт. Кто-то позевывал, кто-то глядел в экран смартфона, те, что пришли вместе, переговаривались.

– У нас пять минут, сосредоточься и не отвлекайся, – велела учительница.

Артем кивнул и задумчиво сморщил лоб.

Глава 2

Лида с тяжеленным рюкзаком на спине и двумя пятилитровыми бутылками воды застыла возле лифта. Она несколько раз нажала на кнопку вызова, но никакой реакции не последовало – табло с указанием этажей не горело, а из шахты не доносилось никаких звуков.

– Вот холера! И почему именно сейчас, когда я увешана как ишак! Что за непруха!

Она что есть силы ткнула пальцем еще раз, не желая смириться с тем, что придется подниматься с ношей на девятый этаж.

– Не ломай, видишь же, что не работает! До тебя сломали, – проворчала зашедшая в подъезд бабулька. – Не берегут, как попало жмут, а мы потом ходи пешком…

– Но лифт же выходит из строя не потому, что кнопку неправильно задели, – возмутилась девушка, услышав упрек. – Дело в самом механизме.

– Так вы и механизмы портите, – не унималась старушка, остановившись возле лестницы и уставившись на незнакомку. – То пинают, то пакостят, то грузы возят.

И она с недовольным видом кивнула на рюкзак на спине Лиды, подтверждая свои слова.

– Бабуля, – не полезла за словом в карман девушка, – лифт для того и предназначен, чтобы грузы возить!

– Людей, а не грузы! – запыхтела пенсионерка. – Совсем разленились – в магазины не ходят, все им курьеры таскают. Лифт туда-сюда, туда-сюда, никакого покоя нет – постоянно слышу, как гудит, спать невозможно.

Лида демонстративно закатила глаза, но вступать в спор не стала – некогда время на разговоры тратить. Да и дыхание поберечь надо, чтобы одолеть подъем. Хотя в другой ситуации она бы высказалась и вступила в полемику. Вот трындычиха, вечно говорила мать, когда Лида начинала словесную баталию по любому из вопросов, сколько можно трещать, у тебя самой голова не болит, чего попусту перепираться – признай уже, что не права.

А почему я должна признавать, что не права, если я права, возмущалась дочь. То, что я не права, это твоя точка зрения, а у меня другая, вот я и делюсь ею! Это называется – аргументы, а если ты не готова выдвинуть что-то им в противовес, то это ты проспорила, но не хочешь с этим соглашаться. Мать, у которой не хватало терпения на перепалки, обычно быстро сдавала позиции. Так же поступало и большинство знакомых Лиды. Единственной, кто иногда пытался ввязаться в словесную дуэль, была лучшая подруга Аська, но и та, став взрослее, все чаще избегала этого.

Однажды Лида не вытерпела и с подозрением спросила: Снигирева, а ты чего сразу гасишься, где твои умные факты? Ты ж училка! На что та вздохнула и выдала: мне даже в школе не приходилось так тяжело, как с тобой. Ты языком мелешь не думая, тебе даже результат не важен, главное – чтобы последнее слово осталось за тобой. Вот и зачем, скажи, мне на это силы тратить? И тут же поспешно добавила – это был риторический вопрос, ответ не требуется! На что Лида пустилась в рассуждения о том, что любой вопрос требует ответа, потому что риторический он, может, только для того, кто его задает, а для других все не так очевидно… Аська только закатила глаза и раздула щеки, пытаясь сдержаться от дискуссии.

Лида была уже на пятом этаже, а до нее все еще доносился недовольный голос бабули, которая, по ее подсчетам, была не выше третьего. Лямки давили плечи, и девушка пропыхтела:

– Кирпичей что ли заказали или гречки десять килограммов. Голодный год у кого-то…

Она добралась до нужной квартиры. Звонка нет, и по домофону не сделала вызов – из дверей как раз выходил подросток, вот и юркнула, пока открыто.

Лида постучала кулаком и подождала секунд десять. Реакции не последовало, и она забарабанила что есть мочи. Минуты две девушка предпринимала попытки, чтобы ей открыли, но они оказались безуспешными. Лида, чувствуя, как по спине побежали капельки пота, расстегнула молнию пуховика и выдохнула:

– Я от такого о… – начала было она матерное слово.

Но, вспомнив, что борется с привычкой сквернословить, закончила фразу без ругательств:

– Обескуражена! Офигеть как обескуражена!

Она вытащила из-за пазухи куртки смартфон и, найдя номер заказчицы, набрала.

– Алло, – раздалось после первого гудка.

– Здравствуйте! Служба доставки, – быстро, но вежливо представилась Лида.

Однако продолжить не успела – женщина, перейдя на сварливый тон, тут же перебила:

– Я уже сама собиралась звонить! Вы где пропали? Мне в поликлинику скоро, продуктов все нет, а я ждать не могу! Мне потом снова к эндокринологу не записаться!

– Я перед вашей дверью, – гаркнула Лида. – Пять минут уже стучу, и все без толку!

– Но я ничего не слышала, – опешила собеседница.

Лида снова стала барабанить по двери.

– А теперь? – язвительно поинтересовалась она.

– У вас слышу, – признала женщина. – А у себя нет…

Она замолчала на пару секунд и добавила:

– И вообще вас у меня нет. Я в глазок смотрю.

– Как это нет, если есть! – возразила Лида. – Вот она я стою, еще раз посмотрите!

– Девушка, да я уже дверь открыла! Говорю же – нет вас!

Лида бы продолжила уверять, что это неправда, но заказчица переспросила:

– А вы точно ко мне пришли?

– Какой адрес указан, туда и пришла!

Женщина поколебалась и, сбавив тон, уточнила:

– Кажется, ошибка вышла… Девушка, скажите, а на какой адрес я оформила доставку?

Лида скорчила гримасу и проверила, после чего назвала улицу и номер дома и квартиры.

– Милая моя, простите! – вскрикнула собеседница. – Это же не мой, это сестры! Я ей иногда продукты заказываю, а сегодня торопилась и не сменила.

Лида застонала, глядя на бутылки, стоящие возле ее ног.

– А у вас какой?

Женщина назвала и тут же добавила:

– Да вы не переживайте – тут недалеко, три двора! А если через гаражи срезать, быстрее будет. Только там собаки бездомные шастают, осторожнее надо.

– Иду, – отрезала Лида, наклонившись к рюкзаку.

– Только вы поскорее, дорогуша, мне же в поликлинику, – поторопила заказчица.

Лида отключила звонок и, пока спускалась по лестнице, недовольно пыхтела:

– Обескуражена, охренеть как обескуражена! Волочь две бутылки на девятый!

Когда шестичасовая смена закончилась, Лида направилась в сторону дома. К вечеру началась метель, и колючий снег словно покусывал щеки. Замшевые ботинки быстро намокли и стали тяжелыми, джинсы волочились по тротуару. Девушка спрятала выбивающиеся из-под красной вязаной шапки пряди светлых волос, накинула капюшон и уткнула нос в шарф.

Приду, наберу ванну с пеной, включу музыку, буду лежать и ничего не делать. Совсем ничего. Белье гладить тоже, хотя нет – гладить надо, оно вторую неделю лежит. А может, ну его – так в шкаф уберу, вот еще заморачиваться. Но сколько бы она себя не уговаривала, знала, что в конечном счете все равно рано или поздно схватится за утюг.

Привычку отутюжить все так, чтобы не оставалось ни единой складочки, привила мать. У той процесс был отточен до механизма. Сколько Лида себя помнила, у них всегда были идеально гладкие простыни, скатерти, кухонные полотенца. Даже носки! Их мама тоже гладила и складывала аккуратными стопочками. Лида смеялась над этой привычкой, но и сама не заметила, как унаследовала ее.

У нее мог быть беспорядок на письменном столе, в шкафу, в сумочке, но идеально гладкое белье стало пунктиком. Она даже с утра, до того как заправить постель пледом, расправляла простынь так, чтобы на ней не осталось ни одного залома. Подтягивала под матрас и, сделав пару шагов назад, убеждалась, что постель выглядит идеально.

А став взрослее, осознала, что время глажки использует, чтобы упорядочить мысли. Выполняя монотонные движения, она напевала себе под нос и даже говорила сама с собой. Это располагало к принятию взвешенных, а не импульсивных решений. А с этим у Лиды всегда была беда: девушка была из тех, кто обычно делает, а потом…

Ты даже потом не думаешь, корила ее мать, когда та что-нибудь вытворяла. А уж потом-то зачем думать, отмахивалась Лида, сделано и сделано, толку об этом париться, если ничего не изменить! Извлечь урок, чтобы никогда больше не наступить на эти грабли, не соглашалась родительница, сокрушаясь из-за безалаберности дочери. Но та только отмахивалась и продолжала спорить, отстаивая собственную точку зрения.

Лида уже пять лет жила самостоятельно: родители купили квартиру, когда она окончила университет. Но, вопреки их ожиданиям, не трудоустроилась по полученному образованию. Юристов пруд пруди и работа нудная, сказала она отцу, который пришел в ступор от ее решения. А зачем ты училась, взвыл он, отбросив пульт от телевизора в сторону. Вы же сами говорили, когда я хотела после первого курса бросить учебу, что важно получить высшее образование, вот я и получила. Взяли обещание с меня, что дотяну до выпуска, я же его исполнила, невозмутимо ответила девушка. То есть уже тогда знала, что не станешь юристом, но продолжала учиться, удивился он? Ну да, ответила Лида, но я же сделала, как договаривались. Это ж надо так юлить, вспылила мать, с таким талантом прямая дорога в адвокаты!

Но увещевания родителей закрепиться в профессии ни к чему не привели. Девушка категорично заявила – сидеть в душном офисе по восемь часов в день, раскладывая пасьянсы и нюхая тонны чужого парфюма и разогретый коллегой в микроволновке минтай не буду. Я что – подневольная какая! Так живут все люди, убеждал отец, а я не хочу, упиралась дочь. А на вопрос, как она собирается жить, пожала плечами и ответила – выкручусь, есть сотни вариантов.

В подтверждение своей позиции Лида купила фотоаппарат и заявила, что самое простое – это зарабатывать съемками. А что такого, говорила она и сама в это верила, пощелкал час, от силы два, фотки слил, деньги получил, не работа – мечта! Но оказалось, что все не так просто.

Первой сложностью стал поиск клиентов: посты в соцсетях, на которые она рассчитывала, не работали. Люди не ринулись к ней толпами, чтобы запечатлеть лучшие моменты жизни. А когда спустя две недели девушка получила первый звонок от потенциального заказчика, первым вопросом, который ей задали, было – а где у вас студия. Лида опешила и сказала, что готова сделать фото на природе – представьте, щебетала она, вы в ворохе осенних листьев, подкидываете их к небу, весело смеясь, собираете огромный букет, прячетесь за широким стволом дерева, игриво выглядывая и вытянув ножку в полосатом носке. Загляденье!

Звонившая дама крякнула и сказала – девушка, вы в своем уме, уже неделю как из ведра льет, на улице жижа, какие листья, какие носочки! Мокрые, парировала Лида, которая не привыкла сдаваться. Я принесу разноцветный зонтик и желтые резиновые сапожки, и получатся отличные кадры, это я точно говорю. Но заказчица не пожелала природной романтики. Скучная, объяснила позже подругам Лида, никакого полета фантазии, мне такие самой не нужны – я хочу тех, кто ценит творческий подход.

Послушай, возразила тогда Ася, но желание клиента закон. Если человек желает получить, как ты выражаешься, унылые кадры в четырех стенах, значит твоя задача – обеспечить это. Нет, ну мало ли что они хотят, возмутилась подруга. Вот у тебя на уроке дети пожелают на головах стоять, ты разрешишь? Так и здесь – надо уметь вразумить. Лидка, ты опять все перевернула шиворот-навыворот, вздохнула Аська. На что услышала, что она зануда и ничего не смыслит в работе на себя.

Арендовать студию Лида отказалась, сославшись, что делать однотипные фотографии скучно. А от предложения подруги о том, что следует пройти обучающие курсы, отмахнулась. И через месяц заявила, что станет мастером маникюра. Отец даже оплатил ей обучение, и месяца четыре Лида работала на дому.

Она быстро набрала клиентов: услуга была востребованной, и к ней потянулись бывшие сокурсницы, одноклассницы, которые рекомендовали ее другим знакомым. Родители облегченно выдохнули, понадеявшись, что дочь нашла себя и сможет наконец-то зарабатывать. Но внезапно у Лиды начался кожный зуд: руки покрылись красными пятнами, чесались, и вскоре выяснилось, что это аллергия на препараты. Девушка пробовала заменить другими марками, но лучше не стало, а врач твердо заявил, что единственный выход – отказаться от этого занятия.

Да это даже лучше, заявила она Асе, приехавшей с бутылкой вина, чтобы ее утешить. Я бы и так бросила. Но почему, искренне удивилась подруга, у тебя же отлично получалось. И в этом она не покривила душой – маникюр Лида делала очень быстро и аккуратно, а время под ее щебетанье пролетало незаметно. Да надоели они мне хуже горькой редьки, эмоционально ответила Лида. Вот говорю одной – давай покроем красным, ты брюнетка, получится круть, а она мне – нет, давай коралловый, я ей – красный лучше, а она уперлась. Нет – ты пришла к специалисту, так доверяй!

Лидка, осторожно начала Ася, специалисту надо доверять в той сфере, где без этого никак. Вот, например, автомеханику, когда он скажет, какую деталь заменить, или провизору в аптеке, когда не знаешь, какой аналог выбрать. А когда дело касается маникюра, это же субъективно. Твоя брюнетка, может, не любит красный, ей больше по душе приглушенные тона. Поддастся твоим уговорам, а потом будет три недели раздраженная ходить, потому что ее яркий цвет бесит.

Да как красный может бесить, искренне удивилась Лида. Это же классика, как черный и белый! Ася даже не стала спорить, понимая, что бесполезно, тем более на счет красного, который у Лиды был любимым. Да и шел ей, надо признаться, как никому. Высоченная стройная блондинка с прямыми волосами, оливковыми глазами сама по себе бросалась в глаза, но одежда и украшения любимого цвета усиливали этот эффект. При этом девушка никогда не выглядела пошло или вызывающе – красный был не основным в ее гардеробе, а лишь деталью, помогающей создать образ. Обувь, сумочки, шапки, серьги, шейные платки – все это помогало расставить акценты. Поэтому спорить с ней на эту тему было изначально проигрышным делом.

Затем Лида поработала в пункте выдачи заказов маркетплейса, но сбежала через три месяца, сославшись на то, что столько недовольных людей она не встречала даже в переполненном автобусе в час пик. Понаберут горы одежды, ворчала она, примерочную займут на полчаса, а потом груду тряпья вывалят на стол – все скомканное, пакеты перепутаны, бирки оторваны, а если где ткань зацепят, так еще наглеют, доказывая, что так и было.

И вот уже больше года Лида была доставщиком заказов в супермаркете. И к всеобщему удивлению родственников и знакомых закрепилась в этой роли. А что, объясняла она, пешком ходить я люблю – воздухом дышишь, движешься, жирку не даешь завязаться. А мне еще чаевые хорошие оставляют: как увидят, что пакеты девушка притащила, так переводом благодарят. Мужики, конечно, чаще всего – совестно, видать, или выпендриться хотят. Да мне и без разницы почему – платят, и круть.

Иногда только тяжело, признавалась она Аське. Летом вот арбуз килограмм на пятнадцать заказали, так думала – сдохну, ладно парень на улице помог – дохрячил до подъезда. Так что рассматриваю вариант в пиццерию перейти. Только там на машине придется крутиться, жалко ее гонять, ну да попробовать можно.

Едва девушка переступила порог дома и включила свет, как в кармане завибрировал смартфон. Достав его, девушка увидела, что звонил бывший однокурсник Лешка Семенов.

– Это то, о чем я думаю? – радостно она взвизгнула вместо приветствия. – Скажи, что да!

– Да, Королёва, да. Я же обещал!

– Да ты мой пусечка! С меня поход в бар!

– Да ладно – мне нетрудно.

Парень на секунду замялся и уточнил:

– Королёва, а ты точно взвесила все за и против? Я ведь поручился, что на тебя можно положиться.

– А чего тут думать!

– Нет, Лидка, я абсолютно серьезно. Такие решения надо принимать осознанно…

Девушка заливисто расхохоталась:

– Леха, чья бы корова мычала – ты отец двух пятилетних близнецов! Тебе ли об осознанности рассуждать!

И передразнила его:

– Ты осознанно принимал решение?

– Нашла что сравнивать! – возмутился товарищ. – Надо же такое сказануть!

– Ой, Семенов, не гунди. Давай к делу – когда и где можно забирать? Я хоть сейчас выеду!

– Вроде сегодня готовы тебя принять. Пиши адрес, – вздохнул молодой человек.

– Уже! – радостно ответила Лида. – Диктуй!

Глава 3

Ася возвращалась из тренажерного зала. Она посещала его минимум три раза в неделю. Девушка ценила занятия не только за возможность следить за здоровьем и фигурой, но и за психологическую разгрузку – во время упражнений она расслаблялась, словно отпуская все заботы суматошного дня. А их в школе хватало. Да и рабочий день не заканчивался, когда она выходила за порог учебного заведения. В чатах продолжали сыпаться сообщения – то от учеников, которые задавали вопросы по домашнему заданию, то от родителей. Последних интересовало, почему ребенок получил не ту оценку, на которую они рассчитывали, или по какой причине его не пересадят ближе к окну («Анастасия Михайловна, сами понимаете – там светлее»), или подальше от него («Дует так, что у Ивана ноги как ледышки»).

Немало было посланий и в рабочих чатах. Постоянно следовало попросить свой класс за что-нибудь проголосовать – за городской парк, за лучшее выступление, посвященное какому-нибудь празднику, за ученика школы, принимающего участие в творческом конкурсе. И обязательно отчитаться, что выполнили, потому что ей надо доложить завучу, сколько голосов отдали ее подшефные. При этом приходилось выслушивать массу возмущений от обеих сторон: родители негодовали, что их замучили ненужной обязаловкой, отвлекая от работы, руководство – тем, что она плохо мотивирует.

Ася еле успевала строчить всем ответы, делая это даже во время обеда и перед сном. А после часовой тренировки смартфон было страшно брать в руки – он буквально кипел от новых сообщений. И ведь всем надо срочно – пять минут не выходишь на связь, так бомбят! А еще начинают звонить – как так, я же жду обратной связи.

Но сегодня педагог твердо решила игнорировать всех, пока не дойдет до дома. В прошлый раз чуть в открытый люк не угодила. Повезло, что прохожий за рукав схватил, а еще бы полметра – и свалилась бы. И ведь это она, взрослый человек, который сам отчитывает учеников и убеждает, что на улице нельзя увлекаться гаджетами, а надо смотреть под ноги и по сторонам. И что взять с них, детей, если сама не может оторваться от телефона.

Поди не рухнет мир, пока дойду, твердо решила Ася. Но вибрирующий в кармане аппарат нервировал. Так и хотелось схватить его – а вдруг что срочное. Но она одернула саму себя – случись что важное, ей позвонят, а не будут писать в мессенджерах. По крайней мере так поступают здравомыслящие люди. Поэтому надо отвлечься и наслаждаться прогулкой, дышать свежим воздухом и не поддаваться вредной привычке. А не выпускать гаджет из рук круглыми сутками она такой и считала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.