Михаил Востриков
Военные хроники лейтенанта Артёма К.

(Все имена и позывные выдуманы, совпадения случайны)

Нацеловаться не успели,

Намиловаться не устали,

Тебе и мне лишь двадцать третий год…

И то, о чём с тобой мечтали,

О чём мы на ухо шептали –

Мы отложили: я пока иду на фронт!

(Арик Став)

Глоссарий:

200 – погибший.

300 – раненый.

500 – дезертир.

Бабка, старая – вражеский гексакоптер «Баба Яга».

Бат – батальон.

Блестяшка – спасательное одеяло.

ВОГ-17 – осколочный гранатомётный выстрел

ВСС – бесшумная снайперская винтовка для спецназа « Винторез ».

Втащить – ударить.

Джамбо – жест приветствия.

ДРГ – диверсионно-разведывательная группа.

Жесть – жестокость, ужасы.

Закрепы – те, кто приходит на захваченные штурмовиками позиции и закрепляется на них.

Занориться – спрятаться.

Калаш – автомат Калашникова.

Каличи – калеки.

Камик – дрон-камикадзе.

Коробочки – танки и бронетранспортёры.

Крыло – разведывательный дрон самолетного типа.

ЛБС – линия боевого соприкосновения, фронт.

Лесополки, полки – лесополосы.

Лимонка – оборонительная граната Ф-1.

Малые – минуты.

Мобик – мобилизованный военнослужащий.

Нажопник – «пятиточечник», баллистическая защита паха и промежности.

Ноль– крайняя точка передKill Zone– зоной смерти,«серой» зоной.

Норка – безопасное место.

Обсценная лексика – мат.

Открытка – открытая местность.

Палить, спалить – случайно рассекретить.

ПВД – пункт временной дислокации.

Пидоры – коварный и беспринципный враг.

Пиксель, мультикам, мох – виды камуфляжных расцветок.

Польки – бесшумные мины.

Птички – дроны.

ПФМ-1 – мина-лепесток.

Радейка – радиостанция.

Распред – распределение выпускников военного училища по местам службы.

РЭБ – радиоэлектронная борьба.

Сбросник – дрон, способный сбрасывать гранаты и мины.

СОЧ – 500, самовольно оставивший часть.

СПН – специальное назначение, спецназ.

Тээмка – противотанковая мина ТМ-62.

Эвака – член группы эвакуации раненых и погибших с поля боя.

Позывные:

Авиатор – начальник штаба батальона.

Адвокат – направляющий штурмовой группы.

Алмаз – закреп, бывший заключённый.

Архангел – командир восьмой группы, бывший Вагнер.

Борзый – заместитель командира группы.

Буза – первый боец, обученный ГГ.

Бур – командир второй группы.

Булка – солдат-новобранец.

Валдберис – сильно пожилой боец.

Воробей – топограф роты.

Восток – замполит роты.

Дашпыл – тувинец.

Димон – закреп.

Драчун – штурмовик.

Затон – штурмовик первой группы.

Зверь – командир взвода, лейтенант.

Злодей – штурмовик-эвака.

Знахарь – медик роты.

Ирбис – комбат.

Калаш – командир первой группы.

Карась – штурмовик девятой группы.

Кочевник – главный герой лейтенант Артём К.

Левша – боец группы Артёма.

Легенда – штурмовик первой группы.

Леший – закреп.

Некромант – бывший заключённый.

Нива – водитель Нивы.

Орск – командир седьмой группы.

Пахан – борзый зек

Пенициллин – медик другой роты.

Решала – боец-тормоз.

Ритм – замполит батальона.

Робин – инструктор РПГ.

Роса – боец-толстяк.

Садык – солдат-новобранец.

Самосвал – ординарец Фаната.

Самовар – 500, новый командир третьей группы.

Сворог – эвака.

Скат – дроновод.

Смурфик – штурмовик девятой группы.

Томогавк – опытный боец.

Топник – 500, командир девятой группы.

Шмель – медик батальона.

Шофёр – пожилой боец.

Урал – старший медик батальона.

Фанат – командир роты.

Шапка – командир третьей группы.

Янек – 500.

ГЛАВА 1. Артём дома и в училище.

Началось…

Начало СВО застало Артёма, на тот момент курсанта первого курса Новосибирского высшего военного командного ордена Жукова училища по специальности «Применение мотострелковых подразделений», в казарме, когда курс вернулся с последней учебной пары и уже построился для следования на обед.

В воздухе уже витало предвкушение пятницы и последующих выходных дней, отдыха без офицеров, которые тоже нуждались в отдыхе от курсантов – наконец-то сходить в чипок, позаниматься спортом… И тут им включили телевизор с обращением президента:

Нас обманули, а выражаясь народным языком, просто кинули… Одна лишь сплошная ложь и лицемерие… Этому не бывать, никогда и ни у кого этого не получалось. Не получится и сейчас… Второй раз мы такой ошибки не допустим, не имеем права… Ситуация для нашей страны с каждым годом становится все хуже и опаснее… На наших же исторических территориях создается враждебная «анти-Россия»… Все напрасно… Мною принято решение о проведении специальной военной операции… Это самозащита от создаваемых нам угроз и от еще большей беды, чем та, что происходит сегодня… Мы готовы к любому развитию событий. Все необходимые в этой связи решения приняты. Надеюсь, что я буду услышан… Верю в вашу поддержку и в ту непобедимую силу, которую дает нам наша любовь к Отечеству!

Такого своего главковерха – откровенного, встревоженного, но категоричного и решительного, Артём ещё никогда не видел. Да и никто не видел!

Курсанты были в шоке. Из-за того, что всё это началось и что, возможно, они станут участниками СВО.

Они молча шли на обед, но тогда им всё это показалось чем-то далёким, ведь, они были всего лишь первокурсниками, уверенными, что не успеют туда попасть и всё закончится гораздо раньше.

Однако раньше это всё не закончилось…

***

Летом 2022 года они по заданию Минобороны на базе училища готовили военных корреспондентов. К ним привезли группу гражданских из разных городов и они, уже второкурсники, поехали их гонять на полигон. Там доверчивые дяденьки-журналисты не глядя подписали бумажки, что согласны на всё. Ну им и устроили «курс молодого бойца».

Журналистам выдали тяжеленые бронежилеты, каски, автоматы и они в поте лица и грязные по уши ползали во всей этой «красоте» через полосу препятствий. А рядом с ними жгли шины, взрывали учебные гранаты, стреляли по ним холостыми из пулеметов и заставляли лазить в проёмы окон второго этажа… Некоторые даже справились.

И зачем, спрашивается, мучали людей? Чай, не спеназовцы…

Лейтенант Артём К., собственной персоной.

Артём родился в райцентре Купино, что за пятьсот километров от Новосибирска, рядом с казахской границей. И это было не просто так Купино… Когда-то выселок Моховое, основанный в 1886 году переселенцами из села Купино Корочанского уезда Курской губернии (ныне в Шебекинском районе Белгородской области), который в 1909 г. решением народного схода был переименован в честь родного села, откуда переселенцы и прибыли на жительство в Сибирь. Такие вот незримые исторические скрепы!

Летом в Купино бывали пыльные бури, от казахов их приносило, и тогда жара стояла плюс сорок градусов по Цельсию, земля трескалась… а зимой бураны, тоже оттуда. Самая низкая температура в Купино была в 1964 году, минус пятьдесят два градуса Цельсия ночью, как на севере Якутии. Но тогда Артёма ещё и в проекте не было.

Батя Артёма служил офицером в купинской полиции, а мама – фельдшером в купинской больнице, архитектурной достопримечательности, памятнике истории и архитектуры Новосибирской области. Ещё у Артёма была родная младшая сестра и двоюродный старший брат, но он был как родной, всегда рядом.

Оба его родителя были государственными служащими и другой жизни, какой она была в семьях рабочих, фермеров и бизнесменов, Артём близко не видел и не понимал. Потому после школы он и пошёл учиться на государственного человека – армейского офицера, поступив в ближайшее к ним высшее военное училище в новосибирском Академгородке.

Пехота-матушка, основа основ Российской армии, самый быстрый офицерский лифт к внеочередным званиям и наградам. Это в мирное время. А на войне… ещё быстрее, если, конечно, не «посмертно».

Учёба в училище оказалось не совсем такой, какой её сначала представлял себе Артём – суперменов, способных отбивать головой гранаты, здесь, не готовили, больше учили этой головой работать.

Брутальные черты лица, высокий рост, спортивное телосложение и темно-русый цвет волос. Внешне спокойный, можно сказать, безэмоциональный, но в серьёзной обстановке Артём мог позволить себе чёрный юмор. Это для психологической разгрузки себя и своих боевых товарищей. А так, дисциплинированный, молчаливый и, возможно, излишне прямолинейный парень, Артём никогда не обсуждал приказы командиров и выполнял поставленные задачи максимально точно и ответственно, практически, без ошибок. Как умная машина.

К выпуску из училища, кроме глубокой теории, Артём овладел всеми существующими видами стрелкового оружия – от пистолетов до гранатомётов, в том числе производства стран НАТО, выучил английский, получил красный диплом и в рейтинге ста пятидесяти выпускников-пехотинцев оказался на десятом месте. В общем, сплошной «синдром отличника», как сказала бы его девушка Кира.

Рейтинг

Рейтинг выпускника – это квинтэссенция в баллах из его успеваемости, дисциплины, общественной нагрузки, факультативов, спортивных достижений и курсантской должности. И в мирное время Артёма с его весьма высоким рейтингом, точно бы забрали в какую-нибудь сверх-секретную военную структуру с героической миссией во имя Родины где-нибудь в дальнем зарубежье.

Но сегодня всем выпускникам была уготована одна судьба – командиров взводов на фронтах СВО в звании лейтенантов. Это для начала… И единственной привилегией отличников, краснодипломников и других выпускников с высоким рейтингом, вроде как, остался выбор конкретной бригады, где бы он, отличник, хотел служить. Остальные – куда пошлют. Называлось это мероприятие «распред» и происходило оно так…

Распред

Недели за три до официального выпуска, в большой зал училища, по одному, строго по рейтингу, заходили выпускники, сначала – отличники и краснодипломники. В зале сидела большая комиссия – начальник училища полковник Роман Борисович Титов, все его заместители и начальники кафедр.

Титов пролистывал досье отличника и задавал ему несколько вопросов с разной степенью дебильности. Если отличник не мог ответить или отвечал плохо, ему давали выбрать из нескольких предложенных вариантов и прощались. Если же отвечал правильно, то сначала спрашивали:

– Где хотите служить, называйте номер бригады!

Все, естественно, называли номера бригад специального назначения – СПН, но кадровик тут же всех обламывал:

– Там мест нет! – хотя это, и все об этом знали, не было правдой.

В итоге отличник как все выбирал из ему предложенного. И зачем, спрашивается, учился лучше всех? В общем, шоу! Выбора отличниками будущего места службы в декорациях красивой довоенной традиции не случилось. Ну так война же…

А после тридцатого по рейтингу вопросы уже вообще никому не задавали, а лишь объявляли – туда!

Артёму, зашедшему десятым, достался, видимо, самый дебильный вопрос из всех дебильных, имевшихся в арсенале комиссии:

– Скажите, сколько пружин в главном фрикционе БМП-2?

Остолбенев, но быстро разморозившись, Артём начал было торг с комиссией, замаскированный под борьбу за правильный ответ:

– Одна?

– Нет!

– Две?

– Нет!

На третьей пружине, тоже, как потом оказалось, не последней во фрикционе, его торг с комиссией был закончен и начался торг комиссии с Артёмом:

– А вот сюда не хотите, может там знакомые есть, подумайте?

– Нет!

– А сюда? Тоже нет? Напрасно…

В итоге Артём и два его однокашника – Лёха (девятый в рейтинге) и Ахмед (шестидесятый в рейтинге) попали служить в одну бригаду. И радовало Артёма только то, что Лёха был из одного с ним отделения и все четыре года состоял его соседом по курсантской койке, близкий и, практически, родной человек.

Однако в зону СВО они выехали отдельно, Ахмед на день раньше. Таков был приказ.

Глава 2. Первые дни на войне

Карандаши и фломастеры

Артём с Лёхой в составе довольно большой группы контрактников-новобранцев прибыли в город Снежное, что рядом с многострадальной Горловкой в Донецкой народной республике.

Они вышли из автобуса, остановились и молча огляделись. Остальные не молчали, а сразу же принялись курить и обсуждать своё возможное будущее. Умирать никто не собирался.

Всех построили в две шеренги и развели по бригадам, после чего Артём с Лёхой сели в одну «Газель» и куда-то поехали.

Через какое-то время «Газель» заехала в лес. Здесь располагался штаб бригады. Им показали, где оставить вещи и первыми завели их – офицеров, в штабной блиндаж. Таких блиндажей Артём ещё не видел. В нём было чисто, ничем не воняло, а пол, потолок и стены были отделаны листами свежей берёзовой фанеры с запахом новосибирской Бугринской рощи.

Они спустились на три метра под землю и пошли по длинному коридору. На потолке висели диодные лампы с тёплым жёлтым светом. В коридоре встречались и двери, но лейтенантов вели вперёд.

В итоге они попали в довольно большое помещение – некое подобие канцелярии. Везде стояли компьютеры, принтеры и другая оргтехника. За рабочими столами сидели штабные в разной степени упитанности, без кителей, просто, в футболках и тапочках – по повадкам, старшие офицеры.

Когда всех оформили, то опять построили и зачитали, кого в какой батальон. Здесь пути Артёма и Лёхи разошлись, их распределили в разные батальоны.

Артёма, по отдельным фразам штабных, направили в некий широко известный в узких бригадных кругах батальон, у которого было больше всего боевых задач и, соответственно, потерь. И он, не уловив иронию, подумал, что это же здорово – ему, молодому лейтенанту, полному сил и азарта, там самое место.

Получив назначения, Артём и Лёха разобрали свои вещи. У Артёма было два рюкзака – на сто и на сорок литров. И ещё у них на двоих была огромная клетчатая сумка «мечта оккупанта», как у «челноков» в девяностых, и в которой Артем при росте сто восемьдесят восемь сантиметров помещался целиком, они проверяли.

В этой сумке молодые лейтенанты привезли добротные покупные вещи – броню, пояса, шлемы и другие элементы защитной экипировки. У Артёма экипировки было больше, поэтому Лёха, просто, достал своё, а сумка осталась у Артёма. Они крепко обнялись, пожелали друг-другу удачи и разошлись.

Артёму велели идти к восточному КПП и там ждать машину. КПП представляло из себя самодельный деревянный шлагбаум, пару шалашей и блиндаж. На КПП несли службу три бойца – двое улучшали шалаши, а один открывал/закрывал шлагбаум перед машинами. Артём с ними поздоровался, скинул с себя рюкзаки и присел погреться на весеннее солнышко, прямо, на свою сумку с бронёй. Один боец спросил его:

– Новенький? Куда определили?

Артём ответил, в такой-то батальон.

– О, повезло тебе! – почему-то засмеялся боец.

Три часа Артём, просто, сидел и ждал машину, которая должна была забрать его в расположение батальона. И когда эта машина, наконец, приехала, водитель подошёл к нему и спросил:

– Ты тот самый фломастер?

– Ну-у наверное…

Он понял, что угадал, словом «фломастер» здесь называли офицеров, а словом «карандаш» – боец. По пути к машине водитель сказал Артёму:

– Меня просили тебе передать, что ты несёшь полную ответственность за одного из людей, что сейчас в кузове. Точно не знаю за которого, но если ты его потеряешь по дороге, мало тебе не покажется. Понял?

– Хм-м… понял, чего же тут не понять?! Потеряю – сам потеряюсь! Так? – улыбнулся Артём.

– Точно! – весело заржал водитель.

Он помог Артёму загрузить вещи в кузов и залезть в него самому. В кузове было восемь человек – бойцы, карандаши. Артём прошёл вглубь и сел на ящик рядом с одним из них, который тут же ему рассказал, что он тоже из этого батальона, что был медиком роты, каждую ночь обходил блиндажи и осматривал солдат, а потом был назначен в группу эвакуации…

Его звали Дима, он почему-то сильно нервничал и курил одну сигарету за другой. И что-то Артёму подсказало, что это и был тот самый человек, за которым он должен был присмотреть.

По ходу следования, Дима рассказал Артёму про его батальон… Что комбат, подполковник Ирбис, любит играть в страйкбол, что он отличный мужик и что в батальоне, вообще, служат прекрасные парни. Но почему-то Дима Артёму не понравился, показался каким-то странным. Ехали они очень долго, проезжали одну деревню за другой и всё никак…

Про любовь

На тряской дороге в голову Артёму лезли мысли не о войне, а о любви – о доме, о родителях, о сестре, о брате, о Кире…

Артём никогда не был совсем уж бесчувственным дубовым «сапогом», девушкам он нравился, ими интересовался и в свои двадцать два года, бывало, дело с ними имел. Однако гулякой-гусаром он не был, в самоволки не бегал и жениться раньше времени, как некоторые его однокашники, не спешил, благоразумно относя этот вопрос к компетенции промысла Божия. Тем более сейчас, на войне. Насмотрелся уже на юных вдов и маленьких детей-сирот. Скрежет зубовный, больше ничего!

С Кирой они встретились как раз перед его отправкой на СВО, но всё же успели погулять по ночному городу… и даже поцеловаться, на большее время уже не хватило. Её прощальная слеза обожгла, а на губах застыла сладость поцелуя.

Вспышка цвета, звука и запаха! Пузырики шампанского в нос. И главное, он, наконец-то, понял для себя, что такое любовь. А это когда в душе восторг от того, что человек существует. Просто, существует. И как бы далеко их не разбросало, воспоминания и чувства всегда будут с ними.

Но ещё же была мама… И там тоже была любовь, да ещё какая. Но это другое, данность. А батя? А сестрёнка? А брат? Как же всё это было разделить на войне? И множество этих своих любовей Артём временно слил в одну – любовь к своим. И подумал, что в совокупности с любовью к Кире, это и была его любовь к Отечеству, которое он защищал… Уф-ф, совсем запутался! Но он же не писатель, а простой офицер-пехотинец, штурмовик! Придёт время, распутает и этот клубок.

Такие мысли придавали Артёму сил и уверенности в себе, хотя тогда он даже не представлял, что его ждёт и через что ему придётся пройти, чтобы вернуться живым и всех своих обнять ещё раз.

И вот они, наконец, приехали…

***

Машина въехала в какую-то лесополосу, все вылезли, но вещи пока оставили в кузове. Один из часовых сопроводил их к месту построения. Другой боец сказал Диме что-то в духе:

– Зря ты здесь появился, урод!

Их построили в одну шеренгу. Было прохладно, но солнечно, мартовская погодка. Артём был одет в Softshell-костюм и чёрную осеннюю шапку. Вскоре из блиндажа вышел на вид суровый, толстый, лысый мужик и увидев Диму, сразу заорал:

– А ты почему, тварь, ещё не в наручниках?!

Двое бойцов тут же наставили на Диму автоматы и куда-то его увели.

– Заслужил… Будучи в группе эвакуации, он испугался и спрятался. В итоге они не вытащили раненного, за которым их посылали, и тот умер! Сейчас вот, видимо, очухался и пришёл назад. Ещё и ровным пацаном поди прикидывался, пока вы сюда ехали? – услышал Артём от сопровождающего.

– Его что, в расход повели?

– Ну что ты… он сам пришёл, его же не ловили. Вломят, конечно, оформят… а дальше, как комбат решит, но под трибунал точно не пойдёт, тут у нас всё гораздо проще.

Лысый мужик представился замполитом батальона с позывным Ритм и спросил:

– Кто из вас офицер? Мне сказали, один есть.

– Я! – поднял руку Артём.

Его вызвали первым. Глубокий блиндаж и ещё одна канцелярия, но поменьше, чем в бригаде. Во второй комнате были апартаменты замполита с большим телевизором. Этот блиндаж тоже был хорошо отделан фанерой, в нём было светло и тепло, пыхтел небольшой дизельный обогреватель.

Артём снял верхнюю одежду и сообщил личные данные. Его отфоткали с разных сторон и попросили придумать позывной.

Так Артём стал Кочевником.

Закончив оформляться, Артём вышел на воздух. Один из часовых ему сказал, чтобы он забирал с собою в роту и «этого мудака», то есть Диму. Ну что делать, забрал.

Они пришли в расположение теперь уже его роты в соседней лесополосе, где их встретили два ярких персонажа. Топограф роты с позывным Воробей – бывалый солдат, много раз ходивший на боевые задачи, а теперь тренировавший пополнение, и замполит роты с позывным Восток в звании младшего лейтенанта, в недавнем прошлом сержант.

Сержанты в офицерстве

Карьерных пехотных офицеров после высших военных училищ сейчас не хватало, и такое было обычным явлением, когда сержанты, уже имевшие опыт управления бойцами на командирских должностях, за полгода проходили специальные офицерские курсы и становились младшими лейтенантами. Как во время Великой Отечественной Войны.

Бывало, что эти бывшие сержанты даже исполняли обязанности комбатов, в основном, отвечая за документы – контроль личного состава, раненым – отпуска, санатории и тому подобное.

Это было сделано потому что, в реалиях СВО пополнять младший офицерский состав через высшие военные училища было слишком долго. Тем более, что молодой офицер, и Артём это хорошо прочувствовал на себе, приходил и сразу понимал, что война вокруг него совсем другая, не та, которой его учили, и она ещё и менялась каждые полгода. И как так было быстро перестроить программу обучения в училище? А никак!

Например, ещё год назад не было такого масштабного применения дронов. Сейчас оно было. Что будет через год, не знал никто. Поэтому было намного эффективнее сделать младшего офицера – командира взвода, из сержанта. Он уже всё видел, всё знал и понимал, и был намного эффективнее на должности, чем выпускник училища.

Самих выпускников училищ на СВО, как правило, берегли. Их либо ставили работать с солдатами-срочниками, вне боевых действий, либо на штабные должности, либо забирали в спецназ. Но и повоевать, конечно, тоже давали, чтобы опыта набирались. Кто хорошо себя показывал, того еще раз направляли в зону СВО, когда тот возвращался из отпуска. А потому что, его там ждал командир, привыкший к нему и подписавший на него персональный запрос.

Воинское звание на СВО росло быстро, особенно в пехоте. Лейтенант уже через полгода мог стать старшим лейтенантом, а через год капитаном. Так комбат Артёма – выпускник училища 2018 года, в двадцать восемь лет уже был подполковником. А командир полка был очень молодым полковником. Быстрый карьерный рост – это плюс пехоты. Но и плата за него была высокая…

А вообще, эта война была уже не столько людей, сколько война новых технологий…

Дроны

Раньше линией боевого соприкосновения (ЛБС, фронтом) считалась узкая полоска ничейной земли – «серая» зона между окопами первой линии. Сейчас «серая» зона, она же «Kill Zone», составляла не менее трёх километров и в ней полностью хозяйничали дроны. В ней были какие-то пустые траншеи, стояла сгоревшая техника и не было ничего живого, только тела погибших.

Тела собирали только тогда, когда фронт сдвигался на несколько километров. Из-за дронов, конечно, которые могли летать аж на двадцать километров и везде могли долбануть.

И офицеру-пехотинцу на задаче приходилось принимать очень серьезные решения, касающиеся потерь личного состава, которые могли быть значительными. А потому что, в некоторых ситуациях просто по-другому никак нельзя было поступить.

Виной этому, в первую очередь, местность на Догбасе, это были, просто, поля. Не было там, как в России, густых лесов. Только лесополосы, в обиходе «лесополки», через каждые триста-пятьсот метров. И маршруты движения военных там строились так, чтобы люди, в основном, шли через эти лесополки. Но когда они заканчивались, приходилось бежать, минимум, триста метров через поле, и других вариантов не было. И вот на этих-то полях и происходили самые большие потери личного состава. В восьмидесяти процентах случаев бойцов там убивали именно дроны.

Было и во-вторых, и в-третьих, но об этом позже…

Для борьбы с дронами противника есть противодроновое ружье. Оно стреляет электромагнитным импульсом, который глушит частоту дрона и он просто падает. Но на это ружьё уже придумали управу- дрон на оптоволокне. То есть дрон теперь летит по тонкому проводу, как воздушный змей на верёвочке, и его уже электромагнитным импульсом не заглушить.

Еще изобрели установку, которая управляется искусственным интеллектом. Она обнаруживает дрон в воздухе и мощным лазером жарит его, пока он не загорится или не сдетонирует. Техника хорошая, но редкая и дорогая.

Поэтому, самое доступное и надежное оружие против дронов – это простой дробовик. Можно даже обрез или охотничья двухстволка. Особо на СВО ценится «Вепрь». Это тот же Калаш, только дробовик, особенно, с длинным стволом. Против лома нет приёма, метров с тридцати-сорока из дробовика дрон сбивается гарантировано. Ну если, конечно, стрелок опытный и дрона не боится.

Как сделать так, чтобы охотничьи дробовики были в войсках везде, вопрос к минобороны – МО. Волонтёры бы их собрали по стране, без сомнения, но по закону, передавать их нельзя.

Может закон надо поправить?

Личный состав

Сейчас, как правило, стрелкового боя нет вообще. Бойцы идут, занимают позиции, сидят там и все. Как пешки на шахматной доске.

У противника точно так же. Сколько он пытается в Курскую и Белгородскую область прорваться… Садится на американские гусеничные БТР и несётся. Но все коробочки наши «птички» сжигают. Вообще, все. А люди, кто выжил, разбегаются по лесополкам и дальше их там наши спецы ищут и добивают, либо дронами сжигают до талого. Вот такая сейчас роль у людей – продавить, прощупать, сесть и сидеть.

Однокашник Артёма несёт боевое дежурство в Крыму. Он рассказывал, что когда к ним через море несутся на своих модных иностранных лодках штурмовые группы противника, их обнаруживают с помощью спутниковой системы и направляют на них либо дроны, либо безэкипажные катера (БЭК), которые начинены взрывчаткой и идут на встречный таран. Для противника с момента его обнаружения – это безвыходная ситуация, ловушка. Большую часть лодок просто топят, ну а людей в них…

Как-то, в канун широкого празднования дня украинских сил специальных операций – ССО, эти самые силы направили несколько скоростных лодок с группами своих лучших спецназовцев-добровольцев к берегам Крыма. Их вовремя обнаружили и наше обычное мотострелковое подразделение – рота, выдвинувшись на позиции по береговой линии, автоматным и пулеметным огнём, попросту, расстреляла все эти лодки. Плыть они, понятное дело, перестали. Вскоре волной их прибило к берегу, но живых в них уже не было никого, погибли все.

Пуля из ротного пулемёта калибра 12.7 мм, или по западной терминологии «пятидесятого» калибра, рвёт тело человека как обычный винтовочный патрон мелкую птицу, в клочья. У одного верхняя половина торса свалилась вниз, а нижняя осталась сидеть, удерживаемая тяжёлыми берцами. Ещё двоих, вообще, «дезинтегрировало» одной пулей. А когда пуля отрывает конечность, врачи называют это «травматической ампутацией». А ещё – «фрагментация тела» или его «обесформливание». Это когда человека рвёт на мелкие кусочки. Ещё там была «деформация головы в форму репы» и так далее. В общем полный набор военно-медицинских терминов, которые им давали на занятиях в училище.

Говорят, спецназовцев для украинского ССО в значительных количествах и за большие деньги готовят в странах НАТО, но в массе своей они вот так просто погибают, даже ещё и не прибыв в район выполнения задачи.

Рюкзаки и сумка

Да, свой личный дробовик можно и нужно было бы привезти на СВО, но у Артёма его не было, как и изначального понимания его там нужности.

На той задаче, о которой пойдёт речь, за его спиной висел рюкзак сорок литров, весом более двадцати килограмм. А в нём – три литра воды (две полторашки), несколько первых блюд из сухпайков, шоколадные протеиновые батончики. Две рации (одна на Артёме, другая в рюкзаке), четыре запасных антенны и три выноса для рации – это такой длинный провод, чтобы когда сидишь в блиндаже, на один конец прикручиваешь антенну, а на другой конец рацию, и антенну выносишь на улицу, чтобы сидеть безопасно и связь ловить.

Ещё один полный боекомплект патронов, то есть на восемь магазинов. И ещё россыпью на полтора боекомплекта, то есть, получается, на двенадцать магазинов. Ещё четыре гранаты на себе и четыре в рюкзаке. Ещё куртка теплая – на тот момент ночью было холодно и теплые вещи брать было обязательно. Ещё дождевик-пончо.

Ещё там были гамаши – это две непромокаемые тканевые полоски с молнией на лодыжке и длиной до колена. Они были очень нужны, чтобы штаны не задирались над обувью и чтобы в обувь не попадали – земля, камни и другой мусор. Ну и для фиксации обуви, чтобы она не сваливалась с ног, а шнурки не развязывались.

И если ещё и дробовик вместе с автоматом нести, это уже не каждый человек сможет. Но если сможет, пусть берёт с собой дробовик обязательно и хорошо бы он ему не пригодился.

Так-то, всё, что было в рюкзаке, всё это нужно. Но касательно БК, да, он был рассчитан на длительный стрелковый бой, которого сейчас нет. А всё остальное – еда, вода, радиостанции, батарейки, это нужно. Еще про четыре пауэбанка забыли. И дробовик очень важен, да. Но его не было.

А рюкзак на сто литров и клетчатая сумка остались в роте, в блиндаже. Просто, как склад личных вещей, чтобы вернувшись с задачи, можно было переодеться в сухое и чистое.

Стрелковый бой

Хотя стрелкового боя сейчас и не было, как такового – ну чтобы в лесополке, группа на группу, встречный бой… патроны всё равно нужны. А чтобы стрелять ими в помещении, например, зачищать блиндажи. Да и, просто, стрелять туда наугад и вслепую закидывать гранатами.

Сидит, например, противник в доме, а этот дом уже давно на нашей территории. А противник в нём сидит и ждёт чего-то. Вот этих ждунов и выкуривают – гранатами, огнем автоматов, дронами, в общем, чем придётся.

Глава 3. Рота – исправительная колония

Замполит роты Восток был высоким и крупным казахом, а Воробей плотным русским парнем среднего роста, малость картавым и шепелявым. Как только они увидели Диму, то изменились в лице и тоже куда-то его услали.

Сначала с Артёмом общался Воробей, рассказывал ему всякие страсти и смотрел ему в глаза так, будто высматривал в них сомнение и страх. Однако Артём смотрел на него спокойно и в лице не менялся.

Дальше с Артёмом говорил замполит. Сначала Восток показался Артёму страшным человеком, но позже он понял, что казах настоящий добряк, просто, с расшатанной психикой. Он рассказал Артёму про командира роты Фаната:

– Грамотный, чёткий командир, но очень жёсткий, даже я его боюсь.

Артём представил Фаната молодым невысоким парнишкой, вспыльчивым и громким, но тот, действительно, оказался, страшным, но об этом позже.

Вся рота сейчас находилась на боевой задаче и в расположении оставались – замполит, топограф, пара опытных бойцов, каптер, старшина и канцеляр.

Исправительная колония

Замполит вкратце охарактеризовал нашу роту:

– Нашу роту называют исправительной колонией батальона. Весь наш батальон в целом считается штрафным, но наша рота в нём самая страшная.

– Штрафбат? – удивился Артём. – Но, ведь, это куда через трибунал заезжают! Для военных, которые совершили уголовные преступления, если я ничего не путаю…

– То дисбат… туда да, за преступления. А к нам за косяки и залёты, хотя и за преступления тоже. И ещё зомбики, брак военкоматов – «социальный шлак». Про Zombi Land слыхал? В каждом крупном соединении есть такой «штрафбат» с «исправительной колонией», куда всю грязную пену сливают. Ну, например, пошёл контрактник в город в увольнение, нажрался там, денег-то у него как у дурака махорки, попал в комендатуру… командир хочет от него избавится. К нам!

Восток презрительно сплюнул на землю и прищурил свои итак узкие казахские глаза:

– Или пятисотики – СОЧинцы, например… заловят его, дезертира недоёба_ного, дома, что с ним делать, вешать по законам военного времени? К нам! А брак, это кого военкоматы в погоне за показателями прозевали – старичьё, шизики, болявые, немощные, алкаши. Они не бегать ни соображать уже не могут, а их воевать заставляют. И что с ними делать? Домой отправлять? А контракт-то уже заключён, деньги выплачены, не вернуть. Если только с военкома вычесть. И к нам его на перевоспитание, а-ха-ха!

– Но, ведь, тогда в нашем бате должны быть большие потери на задачах… – грустно заметил Артём.

– Так и есть, – коротко и просто ответил казах.

Буза

Откуда-то пришёл Дима. Сам пришёл, на своих ногах. Но Артём не смог узнать его по лицу, хотя и прежнего вспомнить не смог. Видно было, что досталось ему, но он… улыбался разбитыми губами! Видимо, связавшись с комбатом, Ритм провозгласил его наказание:

– Сегодня ты едешь на боевую задачу, ко всем, чмо!

Восток позвал каптера и тот выдал Артёму и ещё одному новоприбывшему бойцу личное оружие. Артём получил АК-12 модели 2022 года, а карандашу выдали АК-12 2016 года в камуфлированном окрасе. Позывной у солдата был Буза. Ему было тридцать лет, до этого в армии он не служил и автомат держал в руках первый раз в жизни. Ни целиться, ни стрелять, ни тем более его разбирать и обслуживать, он не умел. Вот Буза-то и стал первым, кого Артём учил после выпуска из училища.

В разговоре с ним Артём узнал, что на СВО он пошёл из-за денег. Он был «тормозом», Артём несколько раз показал ему, как разбирается и собирается автомат, но он не запомнил. Правила прицеливания при стрельбе из автомата он не запомнил и подавно.

Они принялись чистить оружие. Артём своё почистил нормально, а вот Буза… лучше бы совсем не чистил.

Уже стемнело и им показали блиндаж, в котором они будут жить. Первое, что они увидели, спустившись туда, была кошка с тремя котятами, лежавшие на спальных мешках. Внутри блиндаж был наполовину отделан фанерой, остальное была земля. Внутри стояли нары, стол, буржуйка и полочки.

Кругом был беспорядок: везде были раскиданы баулы бойцов, бывших сейчас на задаче; множество раскрытых сухпайков; обувь, одежда, личные вещи. Каптёр показал Артёму, где можно взять дров, они притащили их в блиндаж и затопили буржуйку. Потом они немного пообщались с Бузой и Артём рассказал ему о многих важных вещах в военном деле. А потом они легли спать.

Первый день Артёма на войне благополучно закончился.

Второй день на войне. Учёба

Они встали пораньше. На улице стоял небольшой туман, который быстро рассеялся, было прохладно и пахло сыростью. Выйдя к умывальнику, Артём поднялся на небольшой холм рядом с ним. Перед ним открылся характерный пейзаж – бескрайнее поле, вдали огромный элеватор и левее от него таких же размеров террикон. Было видно уходящую вдаль дорогу и деревню.

Артём умылся, экипировался и приготовился к занятиям (вчера замполит сказал, что их будут тренировать). Пришёл инструктор – боец с позывным Томогавк. Он был опытным мобилизованным – мобиком, прошедшим четыре задачи, и для начала рассказал, как они группой прятались от Брэдли и танка в лесополке – бегали от ямки к ямке, а противник стрелял по ним фугасными снарядами с километровой дальностью. Он был спокойный и вспыльчивый одновременно, ростом чуть ниже Артёма, иногда заикался, а при упоминании какой-либо жести усмехался.

Вскоре к ним пришли новобранцы из других рот, а с ними однокашник Артёма – Ахмед, который прибыл сюда на день раньше и с которым они очень тепло поздоровались.

Новобранцы были слабые, дряхлые и немолодые. Один из них даже не смог на занятиях по связи нормально выйти на связь со своим условным командиром и доложить о приближении условного противника, а при очередной неудачной попытке смутился и чуть не заплакал. Смотреть на это было дико.

На занятиях по огневой подготовке они отрабатывали движение вперёд в тройках: один перебегал, а двое стреляли по мишеням, и так далее. Тир, если его можно было так назвать, представлял собой мишенную обстановку на поле, длинной, примерно, сто пятьдесят метров и расположенными повсюду укрытиями. Мишени были из металла и при попадании пули громко звенели.

Артём с Ахмедом двигались, как их учили в училище. Инструктор даже похвалил Артёма, но сделал это нехотя, с придирками и замечаниями, такой у него был характер.

К слову, стрелял Артём неплохо и стрелять любил. В свободное время в училище он самостоятельно тренировал вскидку оружия, быстрое прицеливание и перезарядку. В любимом страйкболе он научился хорошо прятаться за укрытиями и вести стрельбу из неудобных положений. И сейчас каждый второй выстрел у него попадал в мишень. Прицеливался он тоже довольно быстро.

Ещё они с Ахмедом бросили по две наступательных противопехотных осколочных ручных гранаты РГН. Тоже всё как в училище, на оценку «отлично». Но с новичками инструктор очень боялся, и когда они кидали гранаты, он всё время стоял рядом с ними, чтобы в случае чего, мгновенно утащить их в укрытие. А то бывали случаи… и роняли, и рядом кидали, бр-р-р.

Потом они стрельнули по одному разу из одноразовых гранатомётов РПГ-26 и Артём… промахнулся. У него не было опыта стрельбы из РПГ-26, в училище они стреляли только из РПГ-7. И он понял, что дело в его хитрости. Если без технических подробностей… он обычно мудрил со жгутами, чтобы в случае ранения сразу мотать жгут на руку, но в данной конструкции «одноразки» это увеличило толщину лямки, прицел встал слишком высоко и Артём не смог нормально прицелиться. Понятно, что ему надо было теперь, просто, поправить свою методику жгутования. Сделал потом.

После этого они пошли на медицину. Её преподавал медик батальона с позывным Урал – молодой, высокий и чуть пухлый парень. Он имел повадки рэпера, но был весёлым и крутым парнем, с которым Артём позже плотнозадружился.

Урал был мобиком, он окончил мединститут и не был похож на военного. Как-то потом он сказал Артёму:

– Вот смотришь на тебя, Кочевник, и видно, что ты реальный офицер.

– Почему? – спросил Артём.

– А у тебя лицо такое, офицерское, прям, видно, что военный.

Урал учил новобранцев оказанию первой помощи: накладывать жгут, делать давящие повязки, повязки головы и всё в этом духе. Но некоторые новички никак не могли даже нормально наложить на себя жгут. И Урал сказал Артёму с Ахмедом:

– Пацаны, сорян, из-за этих карандашей, я не смогу вам сегодня показать что-то интересное, ща закончим с ними и я с вами отдельно позанимаюсь.

Третий день на войне. Подготовка

Когда Артём проснулся, первое, что бросилось ему в глаза – котята, которые копошились в его экипировке. Двое ползали между бронежилетом и поясом, а третий болтался в шлеме.

***

И снова он увидел в своём телефоне очень тёплое «Доброе утро» от Киры. Каждый день она писала ему и спрашивала, как он, переживая за него. И количество сообщений от неё не уступало количеству сообщений от мамы, и они ощутимо придавали ему сил.

***

В целом третий день был похож на второй. Артём всё так же пошёл умываться, так же полюбовался красотой пейзажа и подумал:

«Как же здесь красиво, даже не верится, что идёт война»

Но война шла! Томогавк, Воробей и Урал всё так же обучали их двоих с Ахмедом и новое пополнение, и оно ничем не отличались от вчерашнего.

Артём спросил у Востока, что там с теми, кто вчера убыл на задачу ко всей остальной роте. И тот сообщил, что Дима и Буза – 200. После этих слов Артёму стало как-то не по себе. Ведь первый же боец, которого он здесь учил, погиб уже на следующий день. А Дима, выходит, искупил…

Воробей учил их пользоваться офлайн-картами на телефоне. В их «штрафном» батальоне у каждого солдата были радиостанция и телефон с офлайн-картой. И вообще их на задачи экипировали очень хорошо.

Томогавк опять учил стрельбе и тактике, а Урал – медицине. Вообще этот день ничем интересным не выделился, всё было также, как и вчера, только люди были уже другие, которые сегодня ночью тоже должны были ехать на задачу.

После обеда Томогавк взял Артема и Ахмеда в лесополосу – объяснить, как правильно её штурмовать. Там он ещё раз рассказал им ту самую историю про Брэдли и танк. Рассказал про то, как нужно в норке на передке ходить в туалет – бутыли из-под воды не выбрасывать, а справлять малую нужду в них. Но выкидывать их из норки сразу нельзя, особенно ночью и зимой, потому что в тепловизор их очень хорошо видно. Зимой вообще их можно использовать как обогреватель, пока они не остынут, и только после этого их можно выкинуть.

Ещё он рассказал им про разные мины, как наши, так и производства стран НАТО. Про наши мины Артём кое-что знал – марки и основные способы их установки, но Томагавк рассказал разные хитрости. Про заминированные шоколадки и магазины к автомату. А сейчас противник вообще придумал новую мину, похожую на куст: металлический штырь, к которому подвязывали зелёные ветки. Канистру с пластидом и гвоздями прикрепляли к бабке и она летела куда нужно. «Куст» вставал в вертикальное положение и втыкался в землю. Вот и готова была мина с дистанционным подрывом.

Но это были далеко не все хитрости. Дроны противника по ночам специально скидывали в лесополки полные и полупустые бутылки с отравленной водой.

Так и прошёл день. Безлунной ночью Артём вышел из блиндажа и посмотрел в сторону ЛБС. Небо часто озарялось тусклыми вспышками света, а издалека доносились глухие взрывы. Там сейчас шла война и скоро он попадёт в её эпицентр, ведь, он штурмовик.

***

Прежде чем заснуть, он увидел в сообщениях «Спокойной ночи, сладких снов» от Киры. Она словно ангел-хранитель успокаивала его. То же писала и мама. Он попытался представить, что они сейчас чувствуют… и у него невольно навернулись слезы. Он был обязан вернуться к ним живым.

Седьмой день на войне.

На седьмой день пребывания Артёма на СВО к ним в роту прибыла очередная группа новобранцев, которую нужно было подготовить и отправить на задачу.

И с этой группой прибыл гражданин Ирака, который решил воевать на стороне России. Он почти не понимал русского языка, но вполне сносно говорил на английском.

Артём хорошо знал английский язык, в училище он получил диплом военного переводчика. И ему приказали заниматься с иракцем, научить его азам экипировки, боевой подготовки и так далее.

Артём спросил иностранца, почему он приехал воевать за русских? И тот ответил:

– Russians brought water to my village when I was little.

Он, действительно, видел в русском народе только светлое и доброе. Он пришёл на чужую войну, чтобы отдать долг этому народу за его давний поступок. И это, когда большая часть российских контрактников приходила на СВО только за деньги. В словах иракца не было лжи, этот человек действительно пришёл воевать по зову сердца. Но долго он у них не задержался, его в этот же день перевели в другое подразделение.

Так же Артём познакомился с контрактником с позывным Садык. Он был толстый и хромой, после ранения, но в его голосе слышался страх, а говорил он очень быстро и торопливо. У него из экипировки не было ничего своего. Ему каптёр выдал стандартный модуль «Монолит» и китайский шлем, который больше подходил для игры в страйкбол, но не для реальной войны.

Артём оценил его экипировку, покрякал, и предложил оптимальные варианты размещения жгутов, которые у него не влезали в нагрудную аптечку. Объяснил, что шлем должен подгоняться в положении лёжа, что бронежилет не должен стеснять движение грудной клетки и всё в таком же духе. В общем, это был второй боец, которого Артём учил персонально. Ему было сорок семь лет и войны он боялся, как ребёнок темноты. Сам же Артём был спокоен, понимая, что ждёт его дальше, но не боялся так сильно. Возможно, потому, что ещё и сам не до конца понимал, как там всё может выйти.

Неудачный экзамен

В этот же день, вечером, Восток вызвал Артёма к себе в блиндаж. Вообще-то, это был блиндаж Фаната, но Восток остался за него, пока тот на задаче. Блиндаж был очень хорошо отделан фанерой, внутри стоял дизельный обогреватель, был стол, флаг бригады, фотографии командования, ноутбук с подключением к интернету по Starlink (на фронте большинство подразделений использует именно его).

И Восток сообщил Артёму, что завтра вечером он поедет с новым пополнением на задачу, а пока должен идти в блиндаж к Ритму, там на телефоне его ждёт начальник штаба батальона Авиатор для беседы.

Начальник штаба, как и комбат, был тем офицером, который выпустился из высшего военного училища, а не был сержантом, прошедшим спецкурсы. Они оба были очень молоды для своих должностей и званий. Но факт, на войне, особенно в штурмах, звания росли быстро.

Прибыв в блиндаж Ритма, Артём увидел, что его однокашник Ахмед уже здесь и ждёт своей беседы с Авиатором. И вот его подозвали к телефону. Артём краем уха слышал вопросы, которые ему задавал Авиатор. Увы, Ахмед не смог на них толково ответить и Артём начал ему тихонько подсказывать. Первый, второй вопрос прошли, а на третий Авиатор попросил Ахмеда быстро найти определенную точку на карте. Артём начал подсказывать и спалился, Авиатор услышал его шёпот:

– Кто там тебе подсказывает, а?!

– Никто, товарищ майор, – ответил ему Ахмед.

– Понятно б, них тебя ничему не научили в твоём училище, зови следующего.

Трубку передали Артёму:

– Ну давай, Кочевник б, покажи мне, что хоть тебя б чему-то научили в твоём ё училище…

– Я готов, товарищ майор! – сказал Артём и азартно подумал:

«Ну давай, задавай свой вопрос, на всё отвечу!».

И Авиатор спросил его:

– Какие виды связи ты знаешь?

– Проводную, радиосвязь, связь через посыльных, сигналы оповещения… – чётко оттарабанил Артём, как на экзамене в училище.

– Ни х ты не знаешь! – перебил его Авиатор. – А всех, кто тебя здесь учил эти дни, них не делали и их надо наказать. Всё, свободен!

Вернувшись в расположение роты, расстроенный Артём встретился с Востоком:

– Ты чё, в натуре ничё не знаешь, не учили что ли тебя ничему в твоём училище?!

Он уже был в курсе о печальных результатах экзамена по телефону. Артём парировал, что Авиатор задал вопрос не по теме, которой его здесь учили и он использовал свои училищные знания.

– А что был за вопрос и как ты ответил?

– Виды связи, – ещё раз перечислил все виды связи Артём.

– Ну ты долбоёб! – расстроился Восток.

– А какой тогда правильный ответ? Авиатор сказал, что правильный ответ – прямая и через ретранслятор. Но это виды радиосвязи, а не связи в целом. Он специально задал вопрос так, чтобы я его понял неправильно и ответил соответствующе.

– Ну понятно! Получается, запутал он тебя, что на него похоже.

После недолгого молчания Восток отправил Артёма отдыхать и готовиться к выезду на задачу, ведь, уже завтра вечером он должен был отправляться туда с группой новичков.

Чувства были смешанные. Вроде, Артём и хотел поехать на задачу, ведь его друг Лёха там был уже пятый день, но ему было страшно. Он пришёл в блиндаж, пообщался с Садыком, покормил кошку и лёг спать, утро вечера мудренее.

Глава 4. Первый выезд на задачу

Подготовка

Артём проснулся с мыслью, что сегодня ночью он уедет на войну. На самую, что ни на есть, настоящую войну. Он проверил готовность экипировки и пошёл умываться. Позавтракал – чай с печеньем и яблочным повидлом из сухпая, всё вполне себе, вкусно.

К нему подошёл Томогавк и дал ещё несколько советов по выживанию, но самое важное, что он ему посоветовал – завернуть в непромокаемый пакетик на зип-застежке свои документы и носить их собой. Этот простой совет впоследствии имел для Артёма огромное значение. Именно это помогло ему в критической ситуации сохранить документы в хорошем состоянии.

Также Томагавк напомнил Артёму, что на войне всем всё равно, кто ты, офицер или боец, работают все, и если нужно взять лопату и копать, то надо это делать и не прикрываться офицерством. Здесь так не работало. Часто бойцы со своими командирами взводов вообще общались на «ты», ведь взводные ходили на задачи вместе с ними. Впрочем, если задача была слишком опасной, командиры рот частенько берегли своих взводных и бойцов отправляли без них.

День прошёл незаметно. Вечером группу Артёма экипировали и выдали им всё необходимое. Старшина приготовил очень вкусный плов и все хорошо поужинали. Артём зашёл в блиндаж вздремнуть.

***

Он написал Кире, сообщил, что сегодня едет на задачу. Она ответила:

«Пообещай, что вернёшься, ты мне очень нужен»

Артём почувствовал невероятный прилив тепла и сил. И он дал ей это обещание и пожелал спокойной ночи. Какое там… как потом выяснилось, она вообще не спала в эту ночь и очень сильно за него переживала.

***

Время двадцать три сорок.

Артёма разбудили и он пошёл к машине. Рюкзак на сорок литров был забит всем, что им выдали. Машина была точно такая же, что его сюда привезла. Восток пожелал всей группе удачи, а Артёму сказал, чтобы тот не вздумал погибнуть. Они загрузились и водитель сообщил:

– Так, ребятишки, если вы вздумали немного поспать по дороге, спешу вас расстроить, не получится! Дорога, как после бомбёжки, что, в принципе, так и есть, но мы всё равно поедем с ветерком. А вам советую держаться покрепче за что найдёте!

Он захлопнул дверь и машина поехала.

Артём достал свой рабочий телефон из специального нагрудного подсумка под телефон и открыл карту. Ещё раз прошёлся по основным маршрутам и точкам, примерно наметил их путь. Ведь Воробей сказал, что есть вероятность того, что их не довезут до той деревни, где они должны расположиться и придётся какую-то часть пути идти пешком.

Ехали они около четырёх часов. Артём пытался заснуть, но не получилось, водитель не соврал. Тряска была такой, что они то и дело подлетали в воздух и им приходилось заново усаживаться на свои места. Пришёл какой-то мандраж и азарт. Артём не боялся. Ну почти… Это скорее всего было волнение, а не страх.

И вот наконец-то они куда-то приехали. Это был небольшой и сильно потрёпанный городок. Они разгрузили для тамошних гражданских обитателей передачку – различные припасы. Затем их посадили в «багги» – обычный УАЗ-таблетка, но с обрезанной крышей, и водитель этой чудо-машины сказал:

– Так, парни, здесь начинается опасная территория. Ехать будем очень быстро, смотрите за небом и по сторонам, там бывает «грязно». Сразу орите, если что, птички очень любят машины.

Они тронулись, Артём надел противоосколочные очки и дослал патрон в патронник. Было немного страшновато, он смотрел во все стороны, его бойцы тоже. Но потом он распределил сектора наблюдения и посадил всех спинами друг к другу. Так получилось организовать грамотное наблюдение.

В этот момент он понял: шутки закончены, учёба тоже, пора брать инициативу в свои руки, ведь он – командир, а эти бойцы, хоть и старше его, но ничего не понимали в военном деле и порой вели себя как испуганные дети. Теперь он тут самый старший и только он мог правильно оценить обстановку и принять нужное решение. Своя и их жизни теперь были в его руках.

Да, теперь он был командиром, который заботился и переживал за своих бойцов. Но если будучи командиром штурмового подразделения – группы, взвода, роты, батальона, будешь переживать за каждого погибшего солдата и беречь их слишком сильно, то и с ума сойдёшь и задачу не выполнишь. Это война! Как говорится, кто на что учился.

«Джамбо»

Ехали они через поле по накатанной грунтовой дороге вдоль лесополос. По дороге им встречались как те, кто заезжал, так и те, кто откатывался с задачи. И все всегда друг друга приветствовали, показывая так называемый «Джамбо» или «Шака» – жест, при котором большой палец и мизинец оттопырены, остальные пальцы прижаты к ладони, а кисть обращена пальцами вверх и тыльной стороной к объекту приветствия.

Это реально создавало ощущение единства и братства. Незнакомые друг другу военные уважали себя и тебя, приветствовали и считали братом по оружию. И они, видев тебя впервые в жизни, были готовы тебе помочь и поделиться с тобой последним. Впрочем, как и ты им.

И это была совсем не гражданка, где этот жест означал – предложение выпить (с характерным опрокидыванием), разговор по телефону (с прикладыванием к уху) или молодёжный мем «обоюдно».

Селидово

Так они доехали до Селидово, что в часе езды от Донецка, города, название которого было известно многим и который был уже в зоне досягаемости вражеских дронов. На некоторых участках поверх дороги были натянуты рыболовные сети: как ни странно, это нехитрое изобретение неплохо защищало.

В Селидово их встретил один из медиков их батальона с позывным Шмель. Он спросил, кто командир и попросил Артёма подойти – показал куда идти и какая машина их повезёт дальше.

Ещё он удивился, что Артём так молод. Они пообщались и Артём немного рассказал ему о себе. На нужной точке за ними приехала красная Нива.

«Отличный цвет для того, чтобы не выделяться…» – с сарказмом подумал Артём.

Водитель Нивы был уже довольно пожилым мужчиной. Он тоже удивился молодости Артёма, а тот, в свою очередь, удивился, какой он пожилой. И опять Артём без всякого приказа почувствовал единение разных поколений, отстаивающих общие интересы. Это необычное и очень приятное чувство, которое, очевидно, сближало людей на войне.

Водитель теперь уже этой машины сказал почти то же самое, что и предыдущий:

– Мужики, дальше ещё опаснее, птички летают, практически, постоянно, смотрите в оба и будьте готовы выпрыгивать из машины по моей команде.

Артём положил рюкзак себе на колени, а автомат поставил стволом вверх возле ноги. Он спросил у водителя:

– Обычно как проходит поездка?

– Ну обычно я всегда доезжаю, Слава Богу, – усмехнулся водитель и перекрестился.

***

И они поехали в другую деревню, ближе к передку, но не на сам передок, рядом. Дорога была напряжённой. Они всё так же ехали по наезженной дороге вдоль лесополос, но чем ближе к передку, тем больше сгоревшей техники им попадалось. В какой-то момент они выехали на асфальтированную дорогу, где по обочине стояла сгоревшая техника. Повсюду. Вот Нива, вот БМП, вот, вообще, танк.

Первые 200

Они подъехали к той деревне, куда должны были в случае чего идти пешком. Артём посмотрел налево и увидел… Словно край земли. Это было чистое поле, которое шло довольно сильно вверх, но это не был холм, а именно возвышение. Создавалось впечатление, что там край и пропасть. Красиво!

На дороге Артём увидел недавно сгоревшую багги, а рядом с ней два тела. Это были первые погибшие, которых он видел в жизни. Но никакого испуга или ужаса он не испытал. А потому что, ещё давно решил для себя воспринимать всех погибших, просто, как элемент окружающей среды, ну лежат себе и лежат. Он выкинул из головы то, что это были чьи-то сыновья и отцы. Он уже перестроил свои мозги на войну.

Не нужно, проходя мимо каждого тела, думать о том, что это когда-то был человек со своей жизнью, близкими, которые никогда его уже не дождутся и неизвестно, дождутся ли хотя бы тело. Современная война не давала группам эвакуации выносить тела погибших с поля боя, потому что дроны специально охотились на них, они были хорошей целью.

Поэтому тела подолгу и не выносили, пока фронт не сдвигался и дроны уже не могли доставать до этого места.

Они заехали в какой-то амбар. Ура, они наконец-то добрались до пункта назначения!

Амбар

В амбаре пахло золой из печки. Дымилась какая-то куча пепла, видимо, жгли мусор. Их встретил боец с позывным Некромант. Он был худощавым парнем, ростом чуть ниже Артёма, по повадкам, явно, из заключённых. Одет он был в Softshell Multicam, чёрную шапку и вёл себя очень агрессивно – орал, чтобы все быстрее выходили из машины и строились в одну шеренгу.

Группа Артёма состояла из пяти бойцов: Булка, Садык, Рига и ещё двое. Кроме Риги, все они были, мягко говоря, не слишком годные для военной службы – толстые, старые, а у двоих на лбу было написано «алкаш». Рига же был низеньким мужичком тридцати трёх лет, до этого прошедшим несколько задач в другом подразделении.

Некромант заставил показать ему свои «радейки» – рации, чтобы он проверил правильность вбитой в них частоты. Артём открыл подсумок с рацией, он висел у него на правой стороне груди, чтобы тот её взял. Некромант выдернул рацию и прошипел:

– Чё, салабон, сам достать не можешь?

Артём было собрался втащить ему за салабона, да так, чтобы он на жопу сел, но не стал. Мало ли к чему это могло привести. И просто, злобно зыркнул на него. Некромант проверил рации у всех и спросил:

– Кто из вас офицер?

– Я! – ответил Артём.

Он удивился, видимо, не ожидал. Но стыдно за свою грубость ему не стало и он добавил:

– Ты идешь к Фанату, остальные за мной. А тебя Сворог отведёт.

Так и сказал, Сворóг, а не Сварог. Это был высокий картавый парень, рыжий и с веснушками. Он был из группы эвакуации – «эвака», вытаскивал раненных и погибших с поля боя.

Они пошли через амбар в его глубь, чтобы выйти с другой стороны. В одном из помещений амбара их встретили агрессивно и попросили с использованием обсценной лексики, чтобы они тут больше не ходили, потому что палят их «норку». Так называли любое безопасное место, отсюда и слово «занориться». Они мирно разошлись с местными обитателями и пошли дальше.

В другом помещении был морг. Эваки привозили сюда тела погибших. Один из них попросил Сворога помочь спустить мешки с тележки. Тот помог и они пошли дальше:

– Птички тут летают двадцать четыре на семь, а ночью вообще песец – бабки бомбят тээмками всё что движется и откуда исходит тепло.

Артём спросил:

– А куда мы идём?

– Сначала к комбату, к Ирбису.

Глава 5. Командир роты Фанат

Точка ноль

Они шли через разрушенную деревню. Мирных жителей здесь не было, только наши бойцы из разных бригад. Эта была точка ноль, откуда уже попадали в KillZone – «серую» зону, зону смерти. Все дома были разрушены, везде валялся мусор, но тел погибших уже видно не было.

Все здесь двигались быстрым шагом или бегом. Те, кто поопытнее, ходили в тапочках, шортиках и футболках, как дома. Артём сначала их не понимал, но потом, со временем, стал одним из них и тоже ходил без брони и шлема, только с автоматом. И это он ещё держал себя в руках.

Пока они шли, успели пару раз попасть под дальние разрывы мин, а позже Сворог сказал:

– Тихо! Слышишь?!

Вдалеке послышался противный высокий звук «Ж-Ж-Ж".

– Это камик(дрон-камикадзе)! Быстрее сюда!

Они забежали в какой-то гараж и прикрыли железную дверь, оставив маленькую щёлку. Дрон приближался. Артём снял автомат с предохранителя.

– И не пытайся, всё равно не попадешь.

– Ты меня ещё не знаешь, боец.

Тем временем дрон приближался. В кровь выплеснулся адреналин. Артём был готов к стычке, сжал автомат покрепче, приготовился к быстрому прицеливанию… но дрон пролетел мимо.

– Может это был наш?

– Нет, что ты! Запомни, камики всегда летят в один конец и никогда не возвращаются. Они ищут технику и скопления людей. Если идешь один, он может тебя и не тронуть, но если он не находит желаемую добычу, то он нападает на одиночек или ползущих раненных, а если же и их не находит, то может врезаться в любой целый дом или даже в тело погибшего, чтобы его было потом тяжелее собрать и опознать. Противник старается выжать максимальный КПД из каждой своей птички. Мы воюем с пидорами, не забывай.

Артёма всегда забавляло слово «пидор». Что наши, что противник, активно применяли его друг против друга. Война пидоров какая-то, получалась. Действительно, война братских народов, как во время смертоубийств в древней Руси. Просто, сегодня наши «братья» немного заблудились в мировозрении и понимании того, кто им друг, а кто нет. Промытый пропагандой мозг, к сожалению, тяжело избавить от глупостей.

Шли они ещё километра полтора и, наконец, дошли до нужного дома. Их встретили часовые. Артёма проводили внутрь дома и велели разрядить оружие, снять его и экипировку. Он так и сделал.

Его проводили к погребу. Он спустился по вертикальной лестнице вниз, прошёл по длинному подземному коридору, раздвинул ковры, висевшие на проходе и спросил:

– Разрешите войти?

Через пять секунд ему ответили расслабленным голосом:

– Да!

Экзамен под землёй

Артём вошёл и увидел: было четыре человека; все сидели в майках и тапочках; было много планшетов и монитор: стоял старый разложенный диван; двое сидели с планшетами, один сидел на диване, а другой на нём лежал, видимо, спал.

Тот, что сидел на диване, велел Артему проходить и присаживаться на табуретку. Это был Авиатор, тот самый человек, который их опрашивал по телефону. Он оказался молодым майором, с плотным телосложением, черными глазами и волосами. Он сказал Артёму, что Ирбис сейчас отдыхает, но скоро проснётся.

Тот образ командира роты, который представлял Артём, оказался комбатом. Это был молодой человек с голубыми глазами и светло русыми волосами. Ирбис и Авиатор были выпускниками училищ до 2020 года.

– Ну что, удивишь нас своими знаниями? – спросил Авиатор.

– Только в хорошем смысле, а не как тот твой дружок, – добавил проснувшийся Ирбис.

Это он сказал про Ахмеда. Вообще Ахмед парень больше рукастый, чем умный, в училище он отвечал за ротный подвал.

Ирбис встал с дивана и посмотрел на Артёма с нескрываемой предвзятостью и ехидной улыбкой. Артёму стало не по себе, ведь этот человек мог кардинально распорядиться его судьбой.

– Ну давай начнём с простого. Доложи мне ТТХ АК-74 и АК-12 и чем они отличаются.

На этот вопрос Артём ответил без проблем.

– Хм-м, ладно, а скажи-ка мне все формулы поправок при стрельбе из автомата.

Это Артём тоже ответил ему уверенно.

– Какую формулу должен знать каждый военный?

– Дуй в тысячу.

Авиатор одобрительно покивал и сказал:

– А ты не такой тупой, как я думал, возможно, я ошибался.

– Подожди ка, это ещё не всё, – пробурчал Ирбис. – Какова прицельная дальность стрельбы из пулемёта ПКП?

Артём ответил.

– Калибр пистолета Макарова?

– 9×18.

– Уверен? Не 9×19?

– Уверен, 9×19 это Ярыгин.

– Ладно, а ну скажи, что ты ещё знаешь?!

Это был хороший трюк, позволить самому определить свой объем знаний и потом выбрать из этого объема тему посложнее и начать её потрошить подробно. Попадался Артём в училище на зачётах на такую уловку преподавателей, научен был. Поэтому он тщательно назвал только то, в чем реально разбирался.

Но Ирбис понял, что Артём выкупил его трюк и после своего «Хм-м» спросил, какая у него была тема дипломной работы. Артём ответил. Тема у него была про организацию связи в лесистой местности.

И тут Артём понял… Понял и испугался, что вот сейчас-то Ирбис и потопит его на этой теме через реалии СВО. Ведь он писал свою дипломную работу по уставам и использовал в ней лишь начальный опыт СВО. А ведь в дипломе нужно было ещё и выдвинуть свои предложения по улучшению качества связи, но что он мог тогда? Выдвинул, конечно, но теперь испугался, что за такие выдвижения, боевой офицер СВО его засмеёт.

Но делать было нечего, и Артём чётко рассказал про свою дипломную работу и свои предложения в ней. После чего его, действительно, начали расспрашивать: а как бы он это всё организовал здесь и сейчас, а почему именно так и ещё множество вопросов. Артём как мог отвечал и в некоторых деталях даже был уверен. Так они плавно перешли к ТТХ радиостанций различных типов.

И вот это было слабым местом Артёма. Он мало знал про радиостанции, только «Азарт» и «Р-168». «Азарт» – редкая вещь в реалиях СВО, но знать её всё равно было нужно. Эта радиостанция как бы не для всех. Для обычных бойцов она слишком сложная, впрочем, как и для большинства командиров. С ней хорошо могли управляться только сами связисты.

– А стошестьдесятвосьмые мы не используем, старье громоздкое, – сказал Авиатор.

Ирбис спросил Артема ТТХ радеек. Тот отвечал неуверенно и медленно. Тогда Ирбис сказал:

– Честно, я и сам их не знаю. Расскажи, мне интересно, вижу, что знаешь.

После этих слов Артём почувствовал какую-то свободу и начал, попросту, брать из головы предполагаемые им цифры.

– Ладно, хватит, вижу, не дурак, но и учиться тебе ещё… Вопросы есть ко мне?

Артём не очень любил этот вопрос. Ведь вопросы были всегда, но, как назло, быстро их вспомнить никогда не получалось.

– Вопросов нет.

– Всё, иди к Фанату, до встречи!

Артём встал, подошёл к лестнице, поднялся по ней, экипировался и нашёл Сворога. Встреча с комбатом ему вроде как понравилась и он, очевидно, оставил о себе хорошее впечатление. Но дальше ему предстояла встреча с командиром роты. И Артём подумал, что дальше будет проще, ведь комбат остался им доволен, значит и с ротным проблем не будет. Как же он ошибался! Фанат оказался гораздо страшнее, чем он предполагал.

Командир роты Фанат

Они шли со Сворогом по деревне в сторону её западной окраины. Рядом были слышны миномётные прилёты, свист: «ВЖЫ-Ы-УХ» и взрывы: «БАХ».

В первый же день Артём научился понимать, когда мина упадёт далеко, а когда близко. Если этот свист: «ВЖЫ-Ы-УХ», был медленный, глухой и протяжный, значит мина упадёт далеко. А вот если свист был быстро нарастающий и отчётливый, значит нужно было, мгновенно, падать на землю. Ну а мину, которая летит прямо в тебя, наверное, услышать и не получится.

Но уже были мины и пострашнее… так называемые «Польки». Они не свистели и о них узнавали только после их взрыва. И это было ужасно и страшно. И если обычную мину можно было услышать ещё на подлёте и что-то сделать, то Полька такого шанса не давала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.