Светлана Айол
Коврижкины сны. Книга первая

КОВРИЖКИНЫ СНЫ

Светлана Айол

КНИГА ПЕРВАЯ

Посвящается С. Андреевой

ПРОЛОГ

– Ты опять принёс мне зайца!

Девочка сердито отчитывала брата, похожего на неё, как две капли воды. С такими же большими зелёными глазами, только черноволосого, в отличие от светленькой сестры.

На ней был полотняный сарафан поверх рубашки, расшитой по вороту и рукавам голубыми цветочками. Мальчик был в рубахе без вышивки и простых штанах с заплатами на коленях.

Девочка вышагивала туда-обратно по избе, от распахнутой в ранее утро двери до стола, за которым сидел её брат, равнодушно ковыряя ложкой кашу.

– И что я с ним должна делать? Может быть, съесть?

Она горячилась, размахивая руками. Волосы её растрепались, и девочка всё заправляла светлую прядку за ухо.

– Я же тебя просила рыбы наловить! Ры-бы! Я бы хоть ухи наварила.

Видимо, мальчик привык к тому, что на него кричат. А может, просто ждал, когда это закончится.

Вдруг, исподлобья глянув на первый солнечный луч, осветивший порог, он вылез из-за стола и начал медленно опускаться на пол.

– Ох ты, батюшки! Опять заболталась! – испуганно всплеснула руками его сестра, попятившись. – Уж и солнце встало, а у меня коза не доена. А ты чего кашу-то не доел?

Но мальчик уже не слушал. Он сел на корточки, выпрямил спину и запрокинул голову. Его тело стало стремительно покрываться чёрной густой шерстью, а лицо вытянулось так, что уши оказались на макушке.

Через минуту, сверкнув на девочку изумрудными бусинами глаз, скрылся в лесной чаще, мелькая пушистым хвостом, большой чёрный лис.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Тайна старого дома

ГЛАВА ПЕРВАЯ

С Днём Рождения, Коврижка!

По утрам Коврижка первым делом натягивала на ножки пушистые носочки. Тем более что нелюбимые тапки обычно прятались далеко под кровать.

Родители не слышали, как она спустилась по лестнице – носочки же не топают. И теперь, когда они её наконец-то заметили, вид у них был немного растерянный.

Мама быстро схватила со стола большую тарелку с ягодным тортом, который не успела до конца украсить. А папа сосредоточенно пытался зажечь на торте маленькие свечки. При этом одна, шестая свечка всё время падала. Как будто не хотела, чтобы Коврижке исполнилось шесть.

– С Днём Рождения, Коврижка!

Папа, наконец, справился со свечками и теперь пытался найти в телефоне какую-нибудь подходящую случаю весёлую песенку. Родители долго придумывали утренний сюрприз, но не ожидали, что дочка так рано проснётся. И не успели всё подготовить.

Мама улыбалась, но выглядела немного смущённой. Они с папой кое-что обсуждали, и теперь она всматривалась в сонное лицо маленькой именинницы и пыталась понять, слышала ли Коврижка их разговор, спускаясь по лестнице.

А Коврижка слышала. Не обращая внимания на развешанные по всей гостиной шарики и праздничный торт с пляшущими огоньками маленьких свечей, она вдруг нахмурилась, носик её задёргался, губы задрожали. И в следующее мгновение девочка уже громко ревела.

Мама сунула тарелку папе в руки и бросилась к рыдающей дочке. При этом упрямая шестая свечка опять шлёпнулась прямо в ягодное желе и погасла.

– Малыш, ну, что за слёзы! Сегодня же твой праздник! Будет так весело, подарки, гости. Даже Гоша приедет!

– Ма-а-а-а-а-а-а, – ревела Коврижка. – Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а!

Услышав плач маленькой хозяйки, с улицы через собачью дверцу ворвался Бобка и стал носиться по кухне со звонким лаем. И, конечно же, разбудил Федю – Коврижкиного маленького брата, которого вся семья называла Федяш. Мама бросилась в комнату к малышу, а растерянный папа держал в руках торт с догоревшими пятью свечками.

Только одна, та самая, шестая свечка, лежала на сладкой ягодной полянке целёхонькая. Её-то Коврижка и задула, когда вся семья наконец-то уселась за стол.

Папа всё же включил весёлую деньрожденную песенку на своём телефоне, и Коврижка окончательно забыла свои грустные мысли. Песенка была смешная, и Коврижка попросила папу обязательно её сохранить. Она хотела, чтобы Гошка тоже её услышал.

Федяш крутил большой головой, как бы пытаясь понять, что он пропустил. Сегодня он казался Коврижке особенно маленьким, ведь сама она стала старше на целый год!

После завтрака мама торжественно достала из шкафа платье такой небесной красоты, что Коврижка запрыгала от восторга. Нежно голубого цвета, всё в мелких цветочках! А на подоле пышной юбки выстроились хороводом стрекозки с прозрачными переливчатыми крылышками.

Когда Коврижка уже до головокружения накрутилась перед зеркалом, мама с загадочным видом достала с верхней полки шкафа небольшую коробку. Там оказалась маленькая серебряная корона и волшебная палочка со звёздочкой и разноцветными лентами.

– Это не просто платье, – сказал мама, пытаясь из непослушных дочкиных волос сотворить праздничную причёску. – Это наряд настоящей цветочной феи. Ты же летом родилась.

– Мамочка, спасибо! А что эта палочка умеет?

– Ну, тебе лучше знать. Ты же фея, а не я. Всё, я сдаюсь. Надо было тебя ещё короче подстричь. А то не расчесать.

И мама пошла накрывать на стол, потому что гости должны были приехать с минуты на минуту.

Праздник цветочной феи

Коврижка специально поджидала гостей в своей комнате на втором этаже. И только когда услышала громкий голос маминой подруги тёти Наташи, медленно начала спускаться по лестнице, в большую кухню-гостиную.

– Боже, это что за красота! – всплеснула руками тётя Наташа. – Настоящая принцесса!

– Я не принцесса, я – Цветочная Фея, – гордо сказала Коврижка.

– Точно! Прости, я не сразу тебя узнала, – засмеялась тётя Наташа. – Пожалуйста, добрая фея, не превращай меня за это в цветок!

Тёти Наташин сын Гошка очень старался не смотреть на Коврижку. Но на самом деле не мог оторвать от неё глаз. Это было очень смешно. Он всё время отворачивался, но глаза, как магнитом, притягивались к цветочному великолепию, спускавшемуся по лестнице.

Сам он тоже был одет необычно. И выглядел очень элегантно, насколько элегантно может выглядеть семилетний мальчик. Строго говоря, Гошке ещё было шесть. Но семь ему исполнится уже в конце сентября, поэтому сейчас, целый месяц Гошка и Коврижка будут шестилетними ровесниками.

На Гошке был новенький тёмно-синий костюм. Причём, не такой, какой он надевал на праздники в детском саду. А настоящий, взрослый. Брюки со стрелками, пиджак с карманами и жилетка в мелкую клеточку. Ослепительно белая рубашка и галстук в полоску завершали образ солидного мужчины, почти уже школьника.

Гошка очень готовился, и, конечно же, рассчитывал на восторги и внимание, которые целиком достались ослепительно сверкающей Коврижке.

– У тебя чёлка мокрая, – сказала Коврижка.

– Она не мокрая, – буркнул Гошка.

– Это гель для волос, – голос тёти Наташи, как обычно, был громче всех. – Полчаса у зеркала крутился. Готовился. Пришлось разрешить ему надеть новый костюм. Через неделю же в школу, вот, купили. Это у них форма такая.

Тётя Наташа стряхнула невидимую пылинку с Гошкиного плеча, но тот сердито отстранился.

– Упрямый же. "Испачкаешь, помнёшь, – говорю. – В чём тогда первого сентября в школу пойдёшь?" "Я, – говорит, – тогда вообще не поеду ни на какой День Рождения!" Но у нас договор. Покрасоваться в прихожей и сразу переодеваться. Пойдём, первоклассник! Повесим твою форму на вешалку. Сегодня красивой должна быть только именинница.

Злой Гошка поплёлся за своей мамой, которая, как обычно, разболтала все его секреты. Конечно же, теперь все будут над ним смеяться!

В дверях Гошка столкнулся с Коврижкиным папой, дядей Андреем. И тот протянул ему руку:

– Георгий, приветствую!

От мужского рукопожатия Гошка приободрился, выпрямился, и даже немного покраснел от удовольствия.

За стол он сел уже в джинсах и обычной клетчатой рубашке. Волосы тщательно растрепал, правда, от этого они выглядели ещё более мокрыми. Видимо, геля для своих волос Гошка не пожалел.

Самый большой секрет

Потом приехали бабушка с дедушкой, дядя Володя с тётей Мариной и сыном Сашей. А главное – дядя Слава, которого Коврижка любила больше всех! С ним всегда было так весело!

– Обещай, что останешься ночевать! – с порога потребовала она.

– Куда он денется, – сказала мама, пронося мимо ароматно пахнущее блюдо. – Мы и бабушку с дедушкой оставим. Да и вы оставайтесь, Вов! – крикнула она старшему брату. – Места всем хватит.

Но дядя Володя скосил глаза на жену и промямлил, что "завтра Сашку в школу собирать, ещё ничего не купили, да и вообще…"

– А я останусь! – заявил дядя Слава. – Из двух братьев один всегда обычно зануда, а второй…

– Балабол! – подсказала мама.

– Машка, признайся, что меня ты любишь больше, чем Вовчика! М-м-м, вкуснятина! – и, дурашливо корча Коврижке рожицы, дядя Слава поплёлся за сестрой хвостиком на кухню.

И праздник начался! Было много подарков, Коврижка сияла от счастья и всеобщего внимания.

Им с Гошкой быстро наскучило сидеть за столом, и они попросились на улицу. Пятнадцатилетний Саша с ними, конечно же, не пошёл. Он уселся на диване, уставившись в свой телефон, а тётя Марина при этом закатила глаза:

– И вот так всегда!

Последнее летнее тепло щедро наполнило августовский день, солнце уже окончательно высушило росу на траве, то здесь, то там запятнанной опавшими жёлтыми листьями.

Коврижка с Гошкой играли с волшебной палочкой. Цветочная фея превращала мальчика то в медведя, то в лягушку, то в змею. И тот старательно изображал, что волшебство получилось: то ползал по траве, то рычал, то прыгал.

Игра развалилась, когда Коврижка захотела превратить Гошку в кота. Она думала, что эта идея ему понравится. Ведь у него дома жил кот Флокс. Но Гошка сказал, что ненавидит всех котов! И особенно коварного Флокса.

– Он меня не любит, я точно знаю! Я собаку хочу. Большую. Да любую! – Гошка сегодня непривычно много говорил. – А мама не разрешает. Эти женщины ничего не понимают! – вспомнил Гошка недавнюю обиду на маму. – Папа бы купил.

Но папы у Гошки не было. Так бывает.

– Просто так бывает, вот и всё! – ответила мама, когда Коврижка спросила её, почему у Гоши нет папы. Мама часто так отвечала на её вопросы.

Играть надоело, и ребята немного заскучали.

– А я сегодня утром слышала, как родители говорили… – Коврижка вдруг замолчала, немного подумала и сказала: – Прости, Гошка. Ты мне конечно друг, но я не могу тебе это рассказать. Наверное, это секрет.

И она с тяжёлым вздохом опустила голову:

– Самый большой секрет в моей жизни…

– Ну и зачем тогда начала? – обиделся Гошка и ушёл в дом.

Так что же слышала Коврижка

Вечером мама уложила Федяша и пришла в комнату к уставшей за день имениннице.

– Мам, расскажи про то, как ты была девочкой! Ты жила в этом доме?

– Да, это старый дом. Ещё моя бабушка жила здесь со своим сыном Мишей.

– Миша – это мой дедушка! – Коврижке было трудно представить дедушку, который сегодня сидел с ними за праздничным столом, маленьким мальчиком. И она даже хихикнула.

– Ну что ты смеёшься? Ну да, дедушка Миша тоже был маленьким, – мама дёрнула за шнурок ночника у Коврижкиной кровати, а верхний свет выключила. В комнате сразу стало очень уютно. – Потом он вырос. Женился.

– На бабушке Ане! И родилась ты? – зевнув, спросила Коврижка.

– Нет, сначала родились дядя Володя и дядя Слава, – мама повесила Коврижкино нарядное платье на вешалку и убрала в шкаф. – А потом уже я.

– И вы все вместе жили в этом доме?

– Нет, не все. Давай, ложись поудобнее, – мама укрыла Коврижку одеялом и села на кровать. – Ты же знаешь, что дедушка Миша был военным? Он служил в армии, далеко отсюда.

– А разве армия далеко отсюда? – удивилась Коврижка.

– Армия есть везде. Но если ты военный, ты должен быть готов служить не только рядом с домом, а там, где ты больше нужен.

– А дедушка Миша был всем нужен?

– Да! – засмеялась мама. – Дедушка Миша всегда был очень нужным человеком. Поэтому ему со всей семьёй приходилось часто переезжать с места на место. А меня оставили здесь, с моей бабушкой, потому что я была ещё совсем маленькой.

– Даже меньше меня?

– Даже меньше тебя! Они меня забрали, только когда мне нужно было в школу идти.

– Мамочка, – осторожно сказала Коврижка. – Ты, наверное, очень любишь этот дом?

Мама внимательно и грустно посмотрела на дочь.

– Коврижка, скажи честно, ты слышала, о чём мы с папой утром говорили на кухне?

– Да… – тихо сказала Коврижка. – Но я не подслушивала! Просто я спускалась по лестнице…

Несмотря на весёлый праздник, она весь день время от времени вспоминала об утреннем разговоре родителей, и ей было очень грустно. Эта грусть копилась, копилась, и теперь горькими слезами вырвалась на свободу.

– Мамочка, не продавайте наш дом! – Коврижка обняла маму за шею и, рыдая, шептала ей в ухо. – Пожалуйста! Я не хочу отсюда уезжать!

– Малыш, и я не хочу отсюда уезжать! – мама обняла плачущую дочку, и её глаза тоже заблестели. – Ты же знаешь, что через год тебе в школу нужно идти. А у нас в Корнеево школы нет. Нам придётся переехать в Тáминск.

– К бабушке с дедушкой? У них же тесно!

– Мы продадим этот дом, и на эти деньги купим большую квартиру. У тебя будет своя комната.

– Но у меня уже есть своя комната! – Коврижка отвернулась и закрылась одеялом с головой. – Мне другой не надо!

Мама долго её успокаивала. Они с папой очень старались придумать другой выход. Но возить Коврижку в город в школу каждый день было далеко. Иногда нужно принимать непростые решения, даже если это тебе не нравится.

Ночь лунного волшебства

Коврижка понемногу успокоилась, и, почти уже засыпая, спросила:

– Мамочка, скажи, а почему я Коврижка?

– Потому что ты моя самая сладкая девочка! – улыбнулась мама.

– Нет, ну а что такое за слово "коврижка"?

– Давай я завтра тебе расскажу, хорошо? Ты уже совсем спишь. Спокойной ночи!

– И с Днём Рождения? – сквозь сон пробормотала Коврижка.

– И с Днём Рождения! – засмеялась мама. И, поцеловав своё сокровище, вышла из комнаты.

А дом всё слышал.

Дому было очень много лет. И уж конечно, он давно бы состарился и развалился, если бы не был особенным. Коврижкин папа, когда впервые сюда пришёл, чтобы познакомиться с семьёй своей будущей жены, потрогал стены и сказал:

– Какой замечательный у вас дом!

Дому понравилось такое внимание молодого человека, и он радушно принял его под свой кров.

Надёжной защитой был дом своим обитателям. Заботой платил он им за любовь. Здесь никогда не было слишком жарко или слишком холодно. Крыша не протекала, пол не скрипел, стены не продувало.

В подвале жили две пожилые мышки – очень приличная семейная пара. На чердаке, в самом дальнем углу нёс свою вахту паучок Валера. Его работой была ловля мух и комаров. Чтобы они не надоедали людям.

У дома была добрая душа. Потому-то никто никогда не падал с лестницы, не стукался об углы, не прищемлял дверью пальчики. Потерянные вещи быстро находились, а всё необходимое всегда лежало на своих местах.

Всей душой любил он девчонок и мальчишек, которые здесь росли. А когда они вырастали и уезжали жить в другие дома, дом не грустил, потому что знал, что так устроена жизнь. И они обязательно вернутся погостить.

Его очень тронуло, что Коврижка так его защищает. С нежностью слушая ровное дыхание спящей девочки, старый дом впустил в свои стены волшебство. Тем более что эта тихая августовская ночь была для этого самой подходящей – дивной, тёплой и безветренной, с яркими мерцающими звёздами. Но главное – огромная луна, которая сегодня светилась особенным золотистым сиянием.

А Коврижка спала и не видела, как стены вдруг начали зеленеть. Брёвна, из которых они были сделаны, снова стали молодыми деревцами. Заструились упругие ветки, зашуршала вылупившаяся из почек нежно-зелёная листва. Комната наполнилась свежим весенним ароматом.

Занавески раздвинулись, и в распахнувшееся окно ворвался яркий лунный свет. Большая сияющая луна протянула свой луч и осторожно погладила Коврижку по голове. По волосам спящей девочки пробежали серебряные искорки, и от лунного прикосновения Коврижке стало немного холодно. Не просыпаясь, она ещё глубже закуталась в одеяло.

В следующую минуту набежали облака, заслонив луну своими мягкими спинами. Окно тихонько закрылось, занавески с лёгким шуршанием сдвинулись, листва исчезла, а стены стали прежними. Дом снова хранил свою тайну.

Коврижка спала и не знала, что её жизнь этой ночью изменилась. Ей снился очень странный сон.

Очень странный сон

Коврижка шла босиком по застеленному мягкими половиками полу. Из кухни восхитительно пахло чем-то очень вкусным! Незнакомый, но почему-то очень родной голос тихонько напевал:

Вот стакан муки пшеничной

Вот стакан ржаной муки,

Чашка мёда, два яичка,

Всё смешай и испеки.

Коврижка зашла в кухню и увидела у плиты невысокую старушку с седыми, гладко причёсанными волосами, собранными в пучок на затылке.

О её ноги тёрся, громко мурлыча, огромный рыжий кот.

– Брысь, Тишка, не мешай! – цыкнула на него старушка.

И опять тихонько запела:

Вот стакан муки пшеничной,

Вот стакан ржаной муки…

Эту старушку Коврижка никогда раньше не видела, но она почему-то совершенно точно знала, кто это.

"Это мамина бабушка! Моя прабабушка. Эх, я совсем не помню, как её зовут", – с сожалением подумала она.

Кухня выглядела непривычно. В углу, вместо плиты, стояла огромная белая печь. Большого круглого стола, за которым собиралась вся их семья, не было. Вместо него у окна стоял столик, накрытый цветастой клеёнкой, и два обшарпанных стула. Кроме них, да ещё небольшого шкафчика со стеклянными дверцами, мебели не было. Да и обои были совсем другого цвета.

Чашка мёда, два яичка,

Всё смешай и испеки.

Бабушка услышала её шаги и обернулась.

– Машенька, ты уже проснулась?

"Я не Маша, я её дочь", – хотела сказать Коврижка. Но вместо этого почему-то сказала:

– Да, бабулечка, доброе утро! А чем это так вкусно пахнет?

– Я испекла тебе твою любимую коврижку, – ответила бабушка и вынула из печки круглый ароматный пирог.

Пирог был очень простой. Без крема и ягод, совсем не пышный, какой-то невзрачный и… коричневый!

"Шоколадный, наверное", – подумала Коврижка.

– Садись, я отрежу тебе кусочек, – сказала бабушка, и положила на тарелку клинышек пирога.

И, хотя он совсем не был шоколадным, ничего вкуснее Коврижка никогда не пробовала! Горячий и мягкий, с тягучим медовым вкусом и слоем яблочного повидла внутри. "Так вот что такое коврижка! Это похоже на пряник, только в тыщу раз вкуснее!"

– Ну что, вкусно, Машуня?

– Угу, – промычала Коврижка с набитым ртом. И подумала: "Почему она меня так называет? Разве она не видит, что я не Маша?"

Доев угощение, Коврижка сказала "спасибо", тихонько встала из-за стола и подошла к зеркалу, которое висело над старенькой железной раковиной.

Встав на цыпочки, и заглянув в зеркало, Коврижка даже вскрикнула от неожиданности. В отражении она увидела совсем не себя. На Коврижку из зеркала смотрела её мама.

Доброе утро, мамочка!

Проснувшись, Коврижка соскочила с кровати и прошлёпала вниз по лестнице.

– Мамочка!

Но на залитой солнцем кухне никого не было. Заглянув во все уголки дома, Коврижка выглянула в окно. И увидела у калитки маму с Федяшем на руках, которая провожала последних гостей – бабушку, дедушку и дядю Славу.

Коврижка забарабанила ладошками по стеклу, но никто её не заметил. Даже Бобка, который не только сам ничего не слышал, но и окружающих оглушил своим громким лаем.

Колёса зашуршали по дорожке, и, набирая скорость, машина скрылась из вида. Коврижка увидела, что мама направляется к дому, и побежала ей навстречу, в прихожую. Ей не терпелось рассказать свой сон.

– Долго же ты сегодня спала! Ты у меня точно сова, – войдя в дверь, сказала мама.

Копна Коврижкиных волос после сна растрепалась, и девочка действительно сейчас была похожа на совёнка.

– Дядя Слава тебя не дождался. Ему на работу нужно. Доброе утро!

Бобка встал на задние лапы и лизнул Коврижку в нос.

– Ага, – торопливо сказала Коврижка, отпихивая Бобку. – Мама! Мне такой сон приснился! Там была твоя бабушка. И ты, – затараторила она. – И я! Ну то есть я и была ты. То есть сначала я думала, что я – это я…

– Подожди, подожди, – рассмеялась мама.

Она была очень рада, что дочь не расплакалась при виде уезжающего дяди Славы, но немного удивилась, что она совсем не расстроилась.

– Помедленнее, я ничего не понимаю. Ты хочешь рассказать мне свой сон? А где мой утренний поцелуйчик? – мама наклонилась, подставляя дочке щёку.

– Доброе утро, мамочка! – Коврижка нетерпеливо чмокнула маму. – Понимаешь, мне приснилась твоя бабушка. И я теперь знаю, что такое коврижка. Я её ела. Это так вкусно!

От таких воспоминаний Коврижка почувствовала, что проголодалась. Но мама уже накрывала на стол завтрак для своей засони, отпустив Федяша ползать по тёплому кухонному полу.

– Ты ела во сне коврижку? – с сомнением спросила мама. – И какой она была?

Коврижка рассказала всё, что помнила о замечательном угощении из сна, и мама задумчиво произнесла:

– Да… коврижка именно такая. Бабушка пекла мне её по праздникам. Но откуда ты это знаешь?

– Мама! – удивилась Коврижка. – Я же тебе сказала, откуда. Мне это при-сни-лось! А почему ты никогда не печёшь коврижки?

– Даже не знаю. А действительно, почему? Надо испечь! – у мамы даже глаза загорелись. – В интернете наверняка можно найти рецепт. А то я не помню, как делать это тесто.

– А я знаю! – радостно закричала Коврижка. И начала читать стишок из сна:

«Вот стакан муки пшеничной,

Вот стакан ржаной муки,

Чашка мёда, два яичка…»

– Все смешай и испеки, – договорила мама вместе с Коврижкой. От удивления глаза её стали просто огромными. – А я и забыла. Невероятно! Как тебе могло это присниться? Ну-ка рассказывай! Что ещё было в твоём сне?

Коврижка задумалась, вспоминая.

– А! Кот был. Рыжий. Твоя бабушка называла его Тишка.

Мама чуть тарелку из рук не выронила.

– Тишка! Но ведь так и звали бабушкиного кота. Ты не могла этого знать! Я и сама об этом давно забыла.

Мамин сон

Мама начала расспрашивать о её сне. Коврижка отвечала, уплетая за обе щеки свой завтрак.

– Только здесь были совсем другие обои. И раковина. И ещё там была печка, – Коврижка уже не торопилась. Она видела, что мама слушает её очень внимательно, и совершенно успокоилась. – Но почему же ты меня называешь Коврижкой? Ведь это же пирог!

– Самый вкусный пирог в мире, – рассмеялась мама. – По крайней мере, в детстве мне так казалось. Я родила тебя в День Рождения моей бабушки. И когда она тебя увидела, сказала: "Ну вот, теперь и ты мне на праздник коврижку испекла. Да ещё какую румяную!"

Коврижку очень развеселили слова её прабабушки.

– И вы стали называть меня Коврижкой? Так что, значит, мы с твоей бабушкой родились в один день?

– Да! Вот такой я ей подарочек ко Дню Рождения подарила, – мама чмокнула свой "подарочек" в лоб, взяла со стола пустую тарелку и понесла её к раковине.

– Но как ты могла так ясно увидеть во сне то, что тебе совсем не знакомо? – забыв поставить тарелку в раковину, задумчиво произнесла она.

Коврижка не понимала, почему мама так удивляется.

– Мамочка, тебе не понравился мой сон? – она уже пожалела, что рассказала его маме.

Федяшу надоело, что на него никто не обращает внимания, и он начал громко хныкать.

– Нет, малыш, это замечательный сон! – сказала мама, подхватив Федяша на руки. – Я просто не понимаю, почему ТЕБЕ приснился сон про моё детство. Такой сон мог бы присниться мне.

Коврижка чуть не подпрыгнула на стуле:

– Так я забыла тебе сказать! Мама! Это и была ты!

И пока мама кормила Федяша кашей, Коврижка рассказала, как удивилась, что бабушка назвала её Машей, и как потом посмотрелась в зеркало.

Мама была совершенно сбита с толку.

– Так не бывает… – ошарашенно произнесла она.

– Ты что, мне не веришь? – расстроилась Коврижка.

– Ну что ты, конечно же, верю! Просто твой сон… ну совершенно удивительный!

– Мамочка, а тебе что-нибудь снилось? Расскажи теперь ты свой сон.

– Хм… – задумалась мама. – А знаешь, я не помню. Кажется, мне сегодня ничего не снилось. Я вчера так устала, и ночью очень крепко спала.

– Я тоже очень устала вчера, – сказала Коврижка. И немножко хвастливо добавила: – Но мне всегда снятся сны. Каждую ночь!

Это была правда. Хотя Коврижка была ещё маленькой девочкой, и не могла знать, что есть целая наука о снах. И учёные, которые изучают сновидения, говорят, что каждому человеку обязательно что-нибудь снится, когда он спит. Просто, проснувшись, мы не всегда помним свои сны.

Мама не читала научные журналы. Поэтому тоже этого не знала. И, хотя её очень удивил дочкин сон, она скоро забыла о нём. Взрослые вообще очень часто не замечают ни чудес, ни волшебства, которые то и дело происходят в нашей жизни.

Сегодня мама действительно не видела свой сон. Её сон видела Коврижка. В эту ночь случилось чудо! Коврижка стала единственной девочкой в мире, которая умела видеть чужие сны.

Необычный подарок

Поднявшись в свою комнату, Коврижка увидела на своём подоконнике незнакомый предмет. Это был большой, с ладошку, камешек-голыш. Вытянутый, с овальными боками и выпуклой спинкой. Коврижка взяла свою находку в руки и ощутила прохладу гладкой отполированной поверхности. Несмотря на тяжесть, камень было очень удобно держать в руке.

В его глубине Коврижка заметила зеленоватые искорки. Она перевернула камень и увидела на его плоском брюшке стеклянный кружок, размером с кукольное блюдце. Стёклышко было необычное, молочно-белое, с перламутровыми переливами.

"Интересно, что это за штуковина? – рассматривала она со всех сторон каменную диковинку. – Надо показать маме".

– А я узнаю эту штуковину! – воскликнула мама. – Это так называемый фонарик, с которым в детстве не расставался твой любимый дядя Слава. Вернее, это он называл эту штуку фонариком. Лично я никогда не видела, чтобы ЭТО светилось.

– А как он включается?

Коврижка вертела странный фонарик в руках, но никакой кнопки видно не было.

– А никак, – мама подержала предмет на ладони. – Тяжёлый какой! Я не понимаю, зачем делать фонарик из камня? Его даже разобрать нельзя, чтобы починить. Поверь мне, это не фонарик.

И мама протянула предмет обратно.

– А Славка всё время с ним таскался. А теперь, наверное, решил подарить эту штуку тебе, – мама недовольно покачала головой: – Но, конечно же, как обычно, забыл об этом сообщить. Позвоню-ка я ему. А ты иди гулять, только за забор не выходи. Я тебе сейчас Федяша вынесу.

Коврижка направилась к двери. Но ей так хотелось знать, о чём мама будет говорить с дядей Славой, что она решилась на один очень нехороший поступок. А именно – подслушать.

"Ну, я же не виновата, что у меня шнурки развязались", – сама себя обманула она и, быстро присев, развязала шнурки на своих кроссовках.

– Славка, привет! Можешь говорить? – услышала она из кухни. – Ты добрался до работы? Ага. Молодец. А расскажи-ка мне, зачем ты Коврижке эту штуку подарил?

Коврижка успела сунуть "эту штуку" в карман куртки, и теперь чувствовала её тяжесть.

– Я не об этом подарке. Этот шикарный, спасибо! Ты зачем ей свой булыжник подсунул? Который ты фонариком называл? Да, это точно он. Ты его всё детство из рук не выпускал, неужели я его не узнаю!

Мамин голос звучал сердито. Но потом она надолго замолчала, видимо, слушая ответ дяди Славы. После чего её голос был уже не таким уверенным:

– Да? Ну, и чего ты так разволновался? Можешь забрать его обратно, если не дарил. Приезжай, хоть сегодня. Я вспомнила бабушкин рецепт, коврижку пеку.

Видимо, дяде Славе было не до коврижек, потому что следом послышался лёгкий стук – мама положила телефон на стол и хмыкнула:

– Все такие нервные! – и стала напевать какую-то песенку, одевая Федяша для прогулки. Коврижка тихонько выскользнула за дверь.

Страсти вокруг фонарика

Через несколько минут мама вынесла коляску с Федяшем, и Коврижка покатила её по дорожке. Как обычно, на свежем воздухе малыш быстро уснул.

Коврижка дошла до самой калитки, оглянулась и посмотрела на дом. Вспомнив, что совсем скоро они отсюда переедут, она загрустила. Дом был такой родной! Он как будто смотрел на неё своими окнами, и Коврижке даже показалось, что дом тяжело вздохнул, читая её мысли. Но это был только ветер над крышей.

Вечером приехал дядя Слава за своим фонариком. Обычно весёлый, сейчас он был очень взволнован, и даже напуган. Его давно не стриженые волосы торчали во все стороны. Он поминутно поправлял очки на носу, что было известным признаком того, что он нервничает.

– Господи, да что с этим фонариком не так? – не понимала мама. – Радиоактивный он, что ли?

– А что такое радиктивный, мама? – спросила Коврижка. Но взрослые её не слышали.

– Я не знаю, как он здесь оказался! – горячился дядя Слава. – Прости, Коврижка! Ты же знаешь, мне для тебя ничего не жалко, – он как ненормальный бегал по кухне. – Но, Маша! Я не дарил ей этот предмет! Она для него ещё маленькая.

– Я не маленькая! – обиделась Коврижка. – У меня уже есть фонарик. И я умею с ним обращаться.

Дядя Слава ещё долго извинялся, потом сунул свою каменную штуковину в карман и уехал.

– Даже коврижку мою не доел, – обиделась мама. – Хотя, она действительно получилась не очень. Надо ещё потренироваться.

За ужином мама рассказала историю с фонариком папе. Она никак не могла понять поведение своего взрослого брата. Папа, как обычно, был очень рассудителен.

– Ну, во-первых, этот предмет ему явно дорог. Как память, может быть. О чём-нибудь или о ком-нибудь. Мы же не знаем!

Он уже переоделся в домашнюю одежду, но даже в кругу семьи всегда вёл себя так, как будто на нём был костюм и галстук.

– А во-вторых, может быть, он на солнечных батареях. Как наши фонари в саду. Заряжаются днём от солнца, а ночью светятся. У них тоже нет кнопок.

– Ну, не знаю, – с сомнением сказала мама. – Всё это очень странно. Когда речь заходит об этом фонарике, Славка всегда с ума сходит.

Постепенно вся семья разбрелась по комнатам. И вскоре все уснули в своих кроватях. Дом наполнился тишиной, и только самые смелые сверчки, не испугавшись первой осенней ночной прохлады, стрекотали под окнами свои грустные песенки. Они пели о том, что закончилось лето, что скоро выпадет снег, что вся природа готовится к зиме.

Коврижке в эту ночь спалось спокойно и сладко. А утром, когда она проснулась, на её подоконнике снова лежал, тускло поблёскивая каменными боками, маленький дядин фонарик.

Взрослый разговор

Спросонья Коврижка даже не успела удивиться тому, что предмет, из-за которого вчера было столько разговоров, опять каким-то образом оказался у неё в комнате.

Она вскочила с кровати, схватила его двумя руками и опять юркнула под одеяло. Положив дяди Славино сокровище на подушку, она осторожно постучала пальчиком по белому кругляшу. Обычный стеклянный звук.

Несмотря на то, что Коврижка совершенно не представляла, что ей делать с этим предметом, он почему-то ей очень нравился.

"Если это фонарик, то как он работает? – размышляла она. – Надо расспросить дядю Славу поподробнее".

Она еле успела спрятать его под подушку, когда в комнату с телефоном в руках вошла мама.

– Доброе утро! Твой любимый дядя Слава звонит. Говорит, что у него к тебе взрослый разговор. Всё у вас секреты какие-то!

Передав телефон дочери, она вышла из комнаты.

– Коврижка, доброе утро! – голос у дяди Славы был взволнованным.

– Привет, дядя Слава! – воскликнула Коврижка. – Как хорошо, что ты мне позвонил! Мне нужно у тебя кое-что спросить.

– Подожди. Сначала скажи: мой фонарик у тебя?

– Да! Вот он, под подушкой. А когда ты его обратно привёз? Ночью?

– Нет, малыш, – грустно вздохнул дядя Слава. И пробормотал: – Этого-то я и боялся. А ты маме сказала, что он опять у тебя?

– Нет, я не успела. Я ещё лежу в кровати.

Коврижка даже забыла, о чём хотела спросить дядю Славу, потому что голос у него был очень расстроенным.

– Когда-нибудь, когда ты вырастешь, я расскажу тебе об этом фонарике. А пока спрячь его подальше, пожалуйста. И никому не показывай. Пусть это будет наш с тобой секрет. Я же могу тебе доверять?

– Конечно! Я же уже взрослая! Так он теперь мой? – обрадовалась Коврижка.

– Похоже, да! – со вздохом сказал дядя Слава. – Кажется, он сам тебя выбрал.

И, не успела Коврижка задать дяде Славе все свои многочисленные вопросы, как он сказал, что ему пора работать и попрощался.

Коврижка недолго радовалась подарку. Она так и не придумала, как с ним играть. Вертела его в руках и так, и этак. Ничего в голову не приходило. И неработающий фонарик быстро ей наскучил. Она положила его обратно на подоконник и за весь день ни разу о нём больше не вспомнила.

Так и лежал этот странный камешек за занавеской, всеми забытый, никому не нужный. Но мы-то знаем, что даже самый волшебный предмет может казаться совершенно обычным, пока не случится что-то особенное.

А этот фонарик, конечно же, был волшебным. Не так уж и много было нужно, чтобы он смог проявить свою силу. Он просто ждал своего часа. И однажды этот час настал!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Птичка в клетке

Вот уже целый год дважды в неделю к Коврижке приходила учительница. Елена Борисовна тоже жила в посёлке Корнеево, её дом был на соседней улице. Всю жизнь проработала она в начальной школе, и была очень рада, что даже на пенсии у неё есть ученица.

Уроки очень нравились Коврижке. Сначала Елена Борисовна учила её считать, писать буквы, рисовать. Потом задания становились сложнее. То по картинке сказку придумать, то сосчитать лампочки во всём доме.

Маленькая ученица хорошо справлялась, и учительница часто её хвалила. Больше всего Коврижке нравилось раскрашивать и обводить по контуру. В небольшой комнате на первом этаже, которая раньше была Коврижкиной, стоял детский письменный стол. Здесь и проходили уроки.

Коврижка сразу заявила, что уступает свою комнату братику, как только он родился!

– Ты очень добрая девочка, – похвалил её папа. – Но Федяш пока будет жить в нашей спальне, потому что он ещё совсем маленький.

Если честно, дело было не в доброте. Коврижка давно мечтала перебраться в комнату на втором этаже! С круглым окошком, с бревенчатыми стенами, и очень низким потолком.

– Она же как раз для ребёнка, – убеждала она родителей. – Взрослым тут тесно. Дядя Володя, например, там вообще не поместился бы.

Это правда, мамин старший брат был худым и длинным. Его жена Марина и сын Саша тоже были очень высокими. Их троица всегда выделялась на семейных сборищах, и выглядела как "гости со стороны дедушки", который сам был под два метра ростом.

А вот мама и дядя Слава были больше похожи на Коврижкину бабушку Аню, или, как все её называли, Бабаню, которая на целую голову была ниже дедушки.

Раньше наверху никто не жил, там был большой чердак, и Коврижка боялась туда подниматься. Но когда чердак облагородили, из него получилась большая комната для гостей и две кладовки.

И Коврижка так полюбила второй этаж, что пропадала там целыми днями! Постепенно туда переехали все её игрушки, и вниз она спускалась только поесть и поспать.

Когда родился Федяш, Коврижка не отставала от родителей несколько месяцев!

– Смотрите, как быстро он растёт! Для него точно нужна детская рядом с вашей спальней.

И весной ей наконец-то разрешили перебраться в заветную комнату. Девочка была на седьмом небе от счастья!

Крашеные стены, новенькая детская мебель, красивые занавески… Только круглое окошко напоминало, что здесь когда-то был чердак.

А чтобы, не дай бог, новой обитательнице не пришло в голову вылезать на крышу, на окошко поставили узорчатую железную решётку.

– Всё, моя птичечка! – смеялась мама. – Теперь ты в клетке. Сама хотела здесь жить.

И вот тебе на! Неужели придётся попрощаться с родным домом и любимой комнатой навсегда?

Ох, уж эта школа!

– Елена Борисовна! – на одном из занятий решилась на разговор Коврижка. – А детям обязательно ходить в школу? Разве вы не можете меня и дальше учить?

– Ну, что ты! Тут и сравнивать нечего, – решительно ответила учительница. – Тебе очень понравится в школе! Ведь, кроме уроков, там много всего интересного. А ребята! Тут ты одна, а там у тебя будет целый класс друзей.

Коврижке, конечно, очень хотелось, чтобы у неё появились друзья! В посёлке у неё были две подружки – сёстры Вика и Лика Крыловы. Вике тоже было шесть лет. А Лике – четыре. Девочки встречались на детской площадке, а иногда ходили друг к другу в гости. Но Вика слишком любила командовать, и Коврижка не очень любила с ней играть.

– Так, ну, мы отвлеклись, – встряхнулась Елена Борисовна. С тех пор, как она вышла на пенсию, при воспоминании о школе ей всегда становилось немного грустно. – Какое у нас сегодня последнее занятие?

В их домашней школе было заведено, что последний урок выбирает ученица.

– А бывает наука о Луне? – спросила Коврижка.

– Луну, как и другие небесные тела, изучает наука астрономия, – ответила Елена Борисовна. – Что бы ты хотела узнать? Задай вопрос.

Коврижка задумалась. Елена Борисовна учила её формулировать свои мысли правильно. Коврижка это не очень любила.

– Ну-у-у… Наприме-е-е-ер… – тянула она время, пока придумывала вопрос. – Почему луна такая разная? То круглая, то… тоненькая.

Теперь задумалась Елена Борисовна. Но не потому что не знала ответ.

– Так… Для этого урока мне понадобятся некоторые предметы. Вот эта лампа будет Солнцем. У тебя есть мячик?

У Коврижки загорелись глаза. Она очень любила такие уроки с необычными предметами! Быстро отыскав мячик в ящике с игрушками, она протянула его учительнице.

– Это будет наша планета.

– Земля! – почти выкрикнула Коврижка. У неё от возбуждения голос всегда становился очень громким.

– Правильно, молодец, только не кричи, – улыбнулась Елена Борисовна. – Теперь нужна Луна. Принеси мне, пожалуйста, апельсин из кухни. Если найдётся, конечно.

Коврижка помчалась на кухню за апельсином, и Елена Борисовна поняла, что её ученица засиделась, и последний урок должен быть уже очень коротким.

Но много времени и не понадобилось. Коврижка быстро поняла, почему Луна на небе то видна полностью, то не видна совсем. И правильно ответила на все проверочные вопросы учительницы про полнолуние и новолуние.

– Молодец! Сегодня я могу смело поставить тебе пятёрку.

– Ура-а-а-а! – закричала Коврижка и помчалась в гостиную. – Мама! Я получила пятёрку по луноведению!

В гостях у первоклассника

Самым лучшим Коврижкиным другом всё же был Гошка. Виделись они редко, в Корнеево тётя Наташа привозила сына только по большим праздникам. Но когда Коврижка гостила в городе у дедушки с бабушкой, Гошка всегда заходил к ним в гости, потому что его квартира была в этом же подъезде, этажом выше.

Вот и сегодня, после занятия с Еленой Борисовной, мама должна была отвезти Коврижку в Таминск на все выходные. Тем более что в субботу был Гошкин День Рождения. И тётя Наташа обещала отвести их в Парк активного отдыха в Торговом центре.

Дяди Славы дома не было, он был в командировке. Бабушка с дедушкой соскучились по внучке, которую не видели почти месяц, с её Дня Рождения. Да и внука потискать они тоже очень хотели. А пока Федяш получал первую порцию бабушкиной и дедушкиной любви, мама отвела Коврижку в Гошкину квартиру. Дверь открыла тётя Наташа.

– Уже приехали? Ну, проходите, проходите. Го-ша-а! – громко позвала она. Коврижка даже вздрогнула. Конечно же, тётя Наташа была чемпионом по громкости!

Гостям показали обновлённую комнату первоклассника, с красивым письменным столом у окна, с полками, с настольной лампой.

– Вот, теперь всё серьёзно, – весело комментировала экскурсию тётя Наташа. И потом, наклонившись к маме, тихо добавила: – Маш, если честно, это кошмар! Мы ничего не успеваем. Он спит на ходу. В наше время учиться было проще.

Гошкина и Коврижкина мамы когда-то учились в одной школе, и с тех пор дружили. Даже в институт хотели поступать в один и тот же, чтобы не расставаться. Коврижка сто раз слышала историю их дружбы.

– Но потом я подумала: ну вот, нарожаем мы с Машкой детей, а как их воспитывать? – обычно шутила тётя Наташа. – Вот я и пошла учиться на воспитателя детского сада. А Машка в свой заумный институт поступила. Надо было тоже на воспитателя учиться. У тебя же скоро целый детский сад на дому будет! Рожаешь одного за другим!

– Ну, раз в пять лет – это не одного за другим! – возражала мама. – Но можешь приводить в наш домашний детский сад своего Гошку. Пока работаешь парикмахером со своим педагогическим дипломом!

Они часто подшучивали друг над другом, но никогда не обижались.

Мама боялась, что Федяш без неё раскапризничается, и тётя Наташа пошла её провожать в прихожую, оставив детей в комнате общаться.

– Мы вас позовём, когда ужин будет готов, хорошо? – чмокнула мама подругу в щёку.

– Ура! Значит, мне сегодня готовить не надо, – облегчённо вздохнула тётя Наташа.

Гошка после долгого перерыва, как обычно, стеснялся. И сидел на диване молча, угрюмо ковыряя обивку. В их комнату ненадолго заглянул кот Флокс, как бы проверяя, хорошо ли дети себя ведут. Он постоял в дверях, угрюмо глядя на них. На его морде было написано: "Я слежу за вами!"

– Как школа? – начала разговор Коврижка.

– Нормально, – буркнул Гошка. Разговор явно не клеился.

"Ну вот, может, и Гошка теперь не хочет со мной дружить!" – печально подумала Коврижка. И спросила:

– У тебя там много друзей?

– Нет, – скупо ответил Гошка.

И опять замолчал. Коврижка задумалась. А потом вдруг выпалила:

– А хочешь, я расскажу тебе тот секрет, помнишь?

– Ну, – немного заинтересовался Гошка.

– В общем, мы скоро переезжаем в город! А дом продаём!

– Да ты что?! – вдруг раздался изумлённый голос тёти Наташи. Она стояла в дверях, дети не заметили, как она вошла. – Ты серьёзно? А чего же Маша мне не сказала?

– Это… секрет, – Коврижка не ожидала, что её услышат. – Я по секрету…

– Ну, дела! – воскликнула тётя Наташа и вышла.

– Теперь она всем разболтает твой секрет, – почему-то зло произнёс Гошка. Коврижка очень старалась не расплакаться.

Секрет, который больше не секрет

Гошку эта ситуация немного растормошила, и он начал деловито развлекать свою расстроенную гостью. Показал ей содержимое портфеля, тетради и учебники, раскрыл дневник, где красными чернилами было что-то написано. Коврижка умела читать только печатные буквы.

– Здесь написано "Молодец!", – гордо сказал Гошка. – Это Ксения Викторовна написала, наша учительница. Оценки нам пока не ставят.

Всё это Гошкино богатство так понравилось Коврижке, что ей даже захотелось в школу! Больше всего ей понравился пенал. У неё тоже были разноцветные карандаши и фломастеры. Но они стояли в стаканчике на столе, а в Гошкином пенале для каждого карандаша было своё место. Они сверкали ровными рядами, прижатые тугими резиночками. А ещё там были маленькие ножнички, линейка, точилка и стирательная резинка.

Коврижка, как заворожённая, смотрела на своего друга, который из простого мальчишки вдруг превратился в школьника. Они как раз листали учебник "Окружающий мир" с яркими картинками, когда снова вошла тётя Наташа.

– Нас на ужин зовут. Хватит грызть гранит науки. Пойдёмте, погрызём какой-нибудь еды. Бабушка твоя там, наверное, наготовила всякой вкуснятины.

Бабаня действительно приготовила много вкусного, соскучившись по внукам и дочери. Коврижка так проголодалась от школьных впечатлений, что ела даже быстрее Гошки.

И тут произошло нечто ужасное.

– Маш, а это правда, что вы дом продаёте? – вдруг спросила тётя Наташа.

За столом моментально установилась мёртвая тишина. Мама молчала, глядя в свою тарелку.

– Я же тебе говорил, – шепнул Гошка Коврижке. – Разболтала!

– Как это – продаёте? – внимательно посмотрел на дочь дедушка. – Зачем?

– Пап, ничего ещё не решено… – неуверенно заговорила мама.

– Ой! – испуганно произнесла тётя Наташа. – А я думала, все знают…

– А ничего и не может быть решено! – загрохотал дедушкин голос. – Вы меня спросили? А Вовку со Славкой? Это и их дом тоже!

– Миша, успокойся, – зашептала Бабаня. – Тебе вредно так волноваться. И юридически дом вообще-то Машин.

Но дедушку было уже не остановить.

– Ах, юридически? Мы теперь в семье будем такими словами разговаривать? А я давно подозревал! Что-то вы там всё крутите, молчите.

И вдруг сердито стукнул кулаком по столу:

– Не дам продать дом! Я в нём вырос! Мы с мамой в нём войну пережили!

– Папа, тише, детей напугаешь, – в ответ повысила голос мама. Дети действительно притихли и перестали есть. – Чего ты раскричался? Думаешь, нам так хочется его продавать? Я тоже люблю этот дом! Но Коврижке в школу на будущий год. Я, что ли, её возить буду? С Федяшем подмышкой?

Тётя Наташа шепнула детям, чтобы они шли в комнату играть. Ей было очень стыдно, что она стала причиной ссоры.

Но Коврижке было не до игр. Она доплелась до комнаты и плюхнулась на диван с широко раскрытыми от ужаса глазами.

– Это я во всем виновата! – со слезами в голосе проговорила она. – Не надо было тебе этот секрет рассказывать.

– Да я-то тут причём? – возмутился Гошка. – Да и подумаешь – секрет! Я-то думал, там что-то важное.

Он разгорячился, в голосе звучала обида.

– Ну, продадут они дом. И что? Переедешь в город, пойдёшь в мою школу. Я буду тебе помогать уроки делать.

– Ничего-то ты не понимаешь! – и, не в силах больше сдерживаться, Коврижка разревелась.

Тут за Гошкой пришла тётя Наташа, которая решила сбежать от чужого семейного скандала. Но она не могла увести сына домой, не успокоив Коврижку.

– Они там почти и не ругаются уже. Решили, что соберутся в следующие выходные всей семьёй, тогда и решат, что делать. Видишь, даже и хорошо всё получилось.

Что именно получилось хорошо, Коврижка не поняла. Мама с Федяшем скоро уехали домой, а бабушка с дедушкой, уложив Коврижку спать, ещё долго спорили на кухне приглушёнными голосами.

Ночное видение

От пережитых волнений Коврижка не сразу смогла уснуть. Она ворочалась, ей было никак не улечься поудобнее. Она уже много раз ночевала у бабушки с дедушкой. Но сегодня всё ей мешало – и звуки их голосов с кухни, и шум машин за окном, и яркий свет луны, светившей прямо на её подушку.

Она посмотрела на шкаф, на котором лежала большая коробка с подарком для Гоши. Интересно, ему понравится?

Наконец Коврижка задремала. Как вдруг услышала громкий голос тёти Наташи, которая, видимо, разговаривала по телефону:

– А мне не с кем его оставить! Это у вас по сто бабушек и дедушек. А я одна его воспитываю.

"Откуда она здесь?" – подумала Коврижка. И решила тихонько посмотреть, что там творится за дверью. Она слезла с кровати и вышла в коридор. И тут же поняла, что это другой коридор. Другая квартира. Гошкина!

"Меня, наверное, перенесли сюда, пока я спала, – догадалась Коврижка. – Но зачем это?"

Она остановилась напротив большого зеркала в коридоре и вдруг увидела в отражении не себя, а Гошку! В пижаме с тракторами и непривычно растрёпанного.

С той ночи, когда Коврижке приснился мамин сон, прошёл почти месяц. Но Коврижка сразу догадалась, что ей снится похожий сон, только теперь про Гошку.

"Интересненько, – подумала она. – Что же мне делать дальше?"

– Сынок, я тебя разбудила, прости, – вдруг раздалось за спиной. Коврижка не заметила, как тётя Наташа подошла.

– Я не спал, – сказала Коврижка Гошкиным голосом.

Странно, она совсем не придумывала, что ей говорить. Голос сам произносил слова. Она как бы видела всё Гошкиными глазами. Как будто фильм смотрела.

– Мамуля, а мы пойдём завтра в Зоопарк? – Гошкин голос звучал очень просяще.

– Ну вот, опять двадцать пять! – воскликнула тётя Наташа. – Мы уже сто раз это обсуждали. Я не поведу тебя в Зоопарк. Там бедные животные сидят в клетках. Вместо того чтобы жить в лесу. Я против зоопарков!

– Но ведь завтра мой День Рождения! – Коврижка почувствовала, что сейчас заплачет.

"Это мои слёзы? Или Гошкины? – подумала она. – Наверное, он никогда не плачет, он же мальчик! Значит, мои".

И она с чистой совестью совершенно по-девчачьи разревелась.

– Ну вот, начался всемирный потоп, – рассердилась тётя Наташа. – Тебе уже почти семь, а ты всё рыдаешь, как маленький. Давай-ка спать, горе моё! Завтра сходим в Парк развлечений утром. Вечером мне на работу надо. Побудешь у соседей. Я договорилась.

После этих маминых слов Гошка заревел с такой силой, что Коврижка даже проснулась.

Мечты должны сбываться

В субботу первой утренней новостью было то, что тётя Наташа не поведёт их ни в какой Торговый центр! Ей срочно нужно было на работу.

– Тётя Аня, поймите, мне нельзя терять клиентов, – объясняла она Коврижкиной бабушке. Та понимающе кивала. – Я и так еле концы с концами свожу. На Гошкину форму и всё остальное столько денег ушло!

– Ничего, Наташенька, я понимаю. Ты же знаешь, мы всегда тебя выручим, – Бабаня взяла угрюмого Гошку за плечо: – Иди, поиграй с Коврижкой.

– Спасибо, тётечка Анечка! – тётя Наташа была уже в дверях. – У этой клиентки всего три волосины. Я её быстренько подстригу, и если больше никто не подвернётся, сразу вернусь.

Но видимо, ещё кто-то подвернулся. А потом, наверное, и ещё кто-то.

Подаренный Коврижкой самокат ненадолго развеял Гошкину печаль, когда Бабаня вывела их погулять на детскую площадку во дворе дома. Но кататься по коротенькой дорожке им быстро наскучило, а Бабаня боялась вести их куда-то дальше двора.

После обеда дедушка Миша решительно поднялся:

– Так, молодёжь, одеваемся! Негоже в День Рождения дома сидеть.

– А куда мы пойдём, дедушка? – обрадовалась Коврижка.

– А вот куда вы там собирались? В Торговый центр? Вот туда и пойдём. Эй, именинник, ты дорогу знаешь?

– Конечно, знаю! – вскочил Гошка. – Ура-а-а-а-а!

Когда Гошка убежал в свою квартиру одеваться, Коврижка сказала:

– Дедушка, я случайно узнала, что Гошка очень хочет в Зоопарк. Но никогда там не был.

«Ему мама не разрешает", – хотела добавить она, но решила, что так она может всё испортить.

– Так это ещё и лучше! Нюра! – позвал он бабушку. – Мы едем в Зоопарк. Ты с нами?

Когда вся компания оказалась в такси, Гошка даже притих от такой роскоши! А когда услышал, что они едут в Зоопарк, то и вовсе потерял дар речи. Всю дорогу он изумлёнными глазами смотрел в окно, боясь вспугнуть своё нежданное счастье.

– Добрый день, сударыня! – поздоровался дедушка с кассиршей. – Будьте любезны, два пенсионных, один детский и один школьный.

В Зоопарке Гошка преобразился. Он носился от клетки к клетке, пока не устал. От возбуждения он раскраснелся и даже вспотел. Впечатлений у именинника было столько, что на обратном пути он ещё долго не мог успокоиться.

Дома их уже ждала тётя Наташа, которой Бабаня успела сообщить по телефону, что они в Зоопарке.

– Я не виноват! – с порога испуганно заявил Гошка.

Но тётя Наташа не сердилась. Она грустно посмотрела на сына:

– Я не сержусь, Горошек! Идите на кухню, помогите на стол накрыть. Я торт купила. Будем праздновать.

От радости Гошка даже забыл рассердиться на то, что мама при всех назвала его ласковым словом "Горошек".

За столом дедушка Миша извинялся перед соседкой:

– Наточка, прости, я не знал, что у тебя такие принципы. Ты, как мать, конечно же, имеешь право!

– Ну что вы, дядя Миша! Я вам очень благодарна!

У тёти Наташи даже глаза заблестели. Ей было так жаль, что пришлось весь День Рождения сына провести на работе.

– Сама я, и правда, не могу смотреть на диких зверей в клетках. Но Гошка мечтал о Зоопарке. Хорошо, что он там побывал. И хорошо, что без меня, – засмеялась она.

– А как вы узнали, что я хочу в Зоопарк? – спросил сияющий Гошка. Он был просто счастлив, что мама не ругает его.

– А нам Коврижка сказала, – ответила Бабаня. – И если уж на то пошло, Наташенька, то там редко дикие звери. Большинство из них родились уже в неволе. И в дикой природе не выжили бы.

Гошка хотел потом спросить Коврижку, откуда она узнала о его мечте. Но от радости забыл. Это был лучший День Рождения в его жизни! Он обожал животных, и сегодняшних впечатлений ему теперь надолго хватит.

Семейный совет

В следующие выходные вся семья не смогла собраться в Корнеево, потому что дядя Слава всё ещё был в командировке. И "семейный совет", как назвал его дедушка, состоялся только через три недели.

Атмосфера была немного напряжённая. Тётя Марина пыталась разрядить обстановку рассказом об учебных подвигах сына Саши, который сегодня с ними не приехал. Бабаня активно расспрашивала её, преувеличенно ахала и восхищалась успехами старшего внука. Попутно обе они помогали маме накрывать на стол.

– Машуня, зачем ты столько всего наготовила? – сетовала Бабаня.

Из гостиной прогремел голос дедушки:

– А это потому, что она чувствует себя виноватой!

Папа, который до этого пытался вести вежливый разговор с сердитым тестем, при этих словах вскочил и нервно выбежал из гостиной.

– Где уже твой брат? – прошипела тётя Марина мужу. И дядя Володя схватился за телефон.

– Славка будет через полчаса, – объявил он после короткого телефонного разговора.

– Так! Мы не будем его ждать. Давайте все за стол! – решительно скомандовала мама.

Коврижка нянчилась с Федяшем в своей бывшей комнате. Намечавшийся разговор был слишком серьёзным, и мама ещё до приезда родственников сказала:

– Ты уже большая, должна понимать. Взрослым нужно поговорить. Посидишь с братиком, я тебя в комнате покормлю. А дверь оставлю открытой, буду за вами наблюдать.

Федяш ползал по ковру, а Коврижка отвлекала его игрушками, когда он направлялся к двери. Бобка сначала полаял на всех приходящих гостей для приличия, но потом устал, улёгся на пол под батарею и теперь молча сверкал оттуда глазами.

Коврижка привыкла, что когда все собираются, то в доме весело, звучат радостные голоса, лает Бобка, никто не закрывает её в комнате. Сегодня она чувствовала, что все напряжены, и боялась, что дедушка опять будет кричать, а мама сердиться.

"Это всё из-за меня! – не покидала её одна и та же мысль. – Потому что я проболталась. И вообще, если бы мне не нужно было в школу…"

Но в школу же всем нужно. Коврижка была ещё маленькой, и не понимала, что такой разговор всё равно рано или поздно состоялся бы. Даже если она не рассказала бы Гошке, а тётя Наташа – дедушке с бабушкой. Что все секреты рано или поздно открываются. И что единственный способ решить семейную проблему – собраться всем вместе и спокойно поговорить. По возможности, спокойно.

"Пожалуйста, пусть всё будет хорошо!" – подумала Коврижка, и тут же входная дверь распахнулась, и в дом влетел дядя Слава.

– Я спешил, как мог, – объявил он с порога.

Коврижка кинулась к нему на шею, но мама строго сказала:

– Так, вы двое, потом пообщаетесь. Мы тебя ждём. Мой руки и – за стол.

– Есть, товарищ командир! – отрапортовал дядя Слава, приложив руку к виску. Коврижка рассмеялась.

"Конечно же, всё будет хорошо! – подумала она. – Дядя Слава же здесь".

Тяжёлый разговор

Но разговор взрослых получился тяжёлым. Первой на главную тему заговорила мама:

– Давайте к делу. Мы тут собрались по неприятному поводу. И для начала я хочу сказать, что не считаю этот дом только своим. Хотя, юридически, – выделила она это незнакомое Коврижке слово, со значением посмотрев на Бабаню, – юридически это и так. Бабушка завещала мне этот дом, только потому, что я хотела здесь жить. А никто из вас не хотел.

На этих словах все посмотрели на дядю Славу. Но тот молчал, ковыряясь вилкой в тарелке. Все знали, что он тоже очень хотел жить в этом доме! Но благородно уступил это право младшей сестрёнке, когда она вышла замуж.

– И если мы все вместе найдём способ сохранить дом, – продолжала мама, – то я буду только рада. Но в данной ситуации я, – и, глядя на папу, она поправилась: – то есть, мы. Мы не видим другого выхода.

Повисла тишина. Откашлявшись, заговорил дядя Володя.

– Мы все привязаны к этому дому. Наше детство здесь прошло, так или иначе. Но жизнь не стоит на месте. Всё меняется. Я считаю, не надо держаться за прошлое. Когда-нибудь всё равно пришлось бы его продать. Надо сделать это сейчас, пока он ещё в приличном состоянии.

– И стоит хоть каких-то денег, – поддержала мужа тётя Марина. – Хотя, за дом много не дадут. Но вот за участок…

– Да причём тут деньги! – воскликнул дядя Слава. – Этот дом – наше детство. Нельзя вот так взять и отдать его чужим людям!

– А что ты предлагаешь? – закричала мама. – Тебе легко говорить. Вам всем легко! А Андрей устал ездить на работу в Таминск. У него каждый день на дорогу несколько часов уходит.

Папа поднял голову, но промолчал. Коврижка знала, что, хотя с этим домом именно у мамы были связаны детские воспоминания, папа даже больше старался найти способ его сохранить. Он готов был ездить на работу в такую даль, лишь бы его семья оставалась жить в доме, который они так любят!

Все опять замолчали. Конкретных предложений ни у кого не было.

– Я не знаю, за какие деньги вы хотите продать дом, – тихо заговорил дядя Слава. – И у меня наверняка нет таких денег, – он нервно затарабанил пальцами по столу. Его голос задрожал. – Но нельзя, нельзя так! Должен быть другой выход!

– Славик, не расстраивайся так! – вскочила Бабаня и обняла сына. – Вова прав. Всем когда-то приходится расставаться с прошлым и идти дальше. В будущее!

– Замолчи, Нюра! – рассердился дедушка. – Ты никогда не любила этот дом.

– Да, я – не сельский житель, – обиженно ответила Бабаня. – И ты это знал, когда женился на мне. Но я ездила за тобой по всей стране, пока ты служил. И не ныла.

– Вот именно! – встряла тётя Марина. – Вы же всю жизнь мотались по гарнизонам. Вы в этом доме не так много и жили.

– Это вообще не твоё дело! – возмутился дедушка. – Ты только о деньгах думаешь! А у этого дома душа есть.

– Не кричи на неё, – вступился за жену дядя Володя. – Она тоже член этой семьи. И имеет право на своё мнение.

И тут начался такой скандал, что Коврижка, всё это время сидевшая на пороге комнаты, глядя во все глаза на ругающихся взрослых, не выдержала и, зажмурившись, изо всех сил закрыла уши руками. Она сидела так, стараясь не слышать шум кричащих голосов, доносившихся из гостиной.

Как вдруг почувствовала, что там резко наступила тишина. Она открыла глаза и увидела, что все почему-то смотрят на неё с удивлением и радостью.

– Тихо, тихо, не вспугните! – громко зашептала Бабаня со светящимся от умиления лицом.

И Коврижка поняла, что все они смотрят не на неё, а куда-то за её спину.

Оглянувшись, она увидела Федяша, который стоял на ножках, не держась за диван, и вдруг, шатаясь, сделал неуверенный шажок. А потом ещё один! Мама тихонько зашла в комнату, обойдя Коврижку, сидящую на пороге. Присела на корточки в двух шагах от Федяша.

– Ты моя умничка, – проговорила она ласково и протянула сынишке обе руки. – Ну, иди ко мне, малыш!

Федяш разулыбался и, сделав ещё несколько шагов, упал маме на руки. Мама подхватила его и закружила по комнате.

И сразу гостиная, в которой ещё несколько минут назад стояло недоброе напряжение, наполнилась смехом и радостными голосами:

– Первые шаги! Ждал, наверное, когда вся семья соберётся.

– Мужик! Наша порода!

– Федяшечка, сладкий!

Все столпились вокруг мамы и сидящего у неё на руках героя дня. Семья снова была такой же, как всегда: весёлой и шумной. И никто больше не хотел возвращаться к неприятной теме, ради которой все сегодня собрались.

– Может оно и к лучшему, – вздохнула мама, когда все разъехались. – Всё равно в итоге это нам решать, как жить дальше.

Старый чердак

Коврижка поняла, что это сон, оказавшись на старом тёмном чердаке.

"Так вот как выглядела раньше моя комната", – подумала она.

Страшно совершенно не было. Наоборот, чердак казался уютным и знакомым, как будто она была здесь уже много раз.

Девочка подошла к маленькому круглому окошку, через которое полная луна выложила яркую дорожку по деревянному полу. У окна лежал старый матрас, на который Коврижка и села, подогнув колени.

Взяв в руки потёртую железную коробку, лежавшую на матрасе, она с трудом открыла крышку. В коробке лежали оловянные солдатики.

Незнакомое слово "оловянные" совершенно не удивило Коврижку, как будто она всю жизнь знала, что олово – это такой металл, из которого раньше делали разные предметы, в том числе, вот этих солдатиков. Как будто эти знания всегда были в её голове. Но во сне люди вообще редко чему-то удивляются.

Быстрыми движениями она расставила солдатиков на полу. Она брала в руки то одного, то другого, и каждый был ей знаком.

– Батарея, к бою! – громким шёпотом скомандовала Коврижка, и строй солдат двинулся вперёд.

Конечно же, сами они не двигались. Их приходилось переставлять руками. Но это не мешало увлекательной игре. Послушные солдаты, следуя приказам опытного полководца, быстро окончили бой, в результате которого победили, конечно же, "наши". Как обычно.

Вдруг на чердаке стало темно – это большая туча закрыла луну своим пышным неповоротливым телом. Коврижка подошла к окну, чтобы посмотреть, скоро ли ветер прогонит тучу. Привычной железной решётки на окошке не было. Сквозь мутное стекло Коврижка увидела, что на краю крыши что-то светится.

"Если это светлячок, то он просто огромный", – подумала Коврижка.

Мама говорила, что маленькие светящиеся огоньки в траве – это насекомые, которых Коврижка так никогда и не смогла найти, чтобы рассмотреть поближе.

"Что же это такое?" Коврижка тихо повернула оконную ручку.

Во сне мы иногда совершаем такие смелые и рискованные поступки, на которые в обычной жизни ни за что не решились бы!

Коврижка вылезла на крышу и осторожно, на четвереньках, стала подбираться к светящемуся пятну. Она подползла совсем близко и увидела, что лежащий на самом краю крыши предмет излучает мерцающий зелёными искорками свет.

Осторожно дотронувшись до него, она поняла, что предмет не горячий. Взяв его в руку и стараясь не смотреть вниз, Коврижка стала пробираться обратно. Когда она заползла в окошко и упала на мягкий матрас, сердце её бешено колотилось.

"Ого! Это было смело! Жалко, никто не видел", – похвалила она себя. И тут же решила, что и хорошо, что никто не видел, потому что ей, несомненно, влетело бы.

Ветер наконец-то справился с упрямой тучей, и луна уже наполовину освободилась из тёмного плена. На чердаке стало светло, и Коврижка смогла рассмотреть свою находку.

Вот это да!

Предмет показался ей знакомым, только она никак не могла вспомнить, где же она его видела. И эти гладкие прохладные бока, и мягкое зеленоватое свечение крапинок в глубине… Какое-то смутное воспоминание зашевелилось у неё в голове.

Камень удобно лёг в её ладошки, и, приблизив его к лицу, она внимательно всмотрелась в стеклянный светящийся круг.

И вдруг глаза ослепил яркий луч, вырвавшийся из стеклянной окружности. От неожиданности Коврижка зажмурилась и вздрогнула, выронив фонарик на пол. Луч зелёным столбом высился до самой крыши.

– Это не чердак, а проходной двор какой-то, – вдруг услышала она голос откуда-то сверху. – Я не могу работать в такой обстановке!

– Кто это? – испуганно спросила Коврижка.

Она пристально посмотрела на освещённый лучом кусочек крыши, но, кроме паутины, ничего там не увидела.

– Кто, кто! Как будто, если я тебе скажу, то ты меня услышишь. Ну, Валера я, – ворчал голос. – И что дальше?

– Здравствуйте, Валера! Но где вы? Я вас не вижу.

Коврижка достала из угла старую табуретку и взобралась на неё, разглядывая крышу.

– Она назвала меня Валерой! – голос стал взволнованным. – Она что, меня понимает? Ой, я это слышу! Это мой голос! Я говорю! На человеческом языке!

– Да кто же вы?

Коврижка по-прежнему никого не видела, хотя голос звучал совсем рядом. Вдруг с потолка на паутинке быстро спустился большой паук с белым крестом на круглом упругом тельце и повис прямо у Коврижкиного носа.

– Это я! Я! Паук Валера! – орал голос прямо ей в ухо. – Я почему-то разговариваю. Но я не понимаю, как это?

Паук явно был в панике. Он перебирал пёстрыми лапками, все его многочисленные глаза были наполнены ужасом. Коврижка тоже смотрела на него со страхом.

"Ничего себе!" – подумала она.

А вслух сказала, стараясь успокоить нового знакомого:

– Вам совершенно нечего бояться.

– Да? А откуда вы знаете? – не унимался Валера. – Как это отразится на моём здоровье? Наукой изучено это явление?

Вдруг паутинка, на которой он висел, задёргалась, а сверху донёсся ещё один голос:

– Карау-у-у-ул! Я пропала, пропала, пропала! Какой уж-ж-жас! Я погибла, погибла, погибла!

Коврижка и Валера посмотрели вверх и увидели муху, которая запуталась в паутине.

– Извините, я на минуточку, – Валера начал подниматься к мухе, быстро перебирая лапками.

– Она тоже разговаривает… – задумчиво произнесла Коврижка. Валера остановился.

– А ведь и правда, – произнёс он. Но, задумавшись всего лишь на мгновение, решительно сказал: – Но я всё равно её съем. Это моя добыча! – и Валера быстро пополз к своей жертве.

И тут Коврижку осенило:

– Подождите! – закричала она. – Может быть, это из-за луча? Вот этот каменный фонарик. Он, наверное, волшебный. И поэтому вы можете разговаривать.

Она схватила фонарик в руки и попыталась найти лучом ещё какую-нибудь живую цель, чтобы проверить действие фонарика. Кроме паука и мухи, другой живности на чердаке не было.

Причём, когда луч мимоходом попадал на паука, Коврижка слышала обрывки его речи.

– Славка! Ты опять на чердаке? – раздался снизу громкий сердитый женский голос.

"Это же Бабаня!" – узнала голос Коврижка.

Она схватила фонарик, пытаясь найти хоть какую-нибудь кнопку.

"Как же тебя выключить-то?"

Коврижка сунула фонарик под матрас и затаилась. Тяжёлая крышка в полу чердака открылась, и из проёма показалась мальчишеская голова.

– Славка, давай, спускайся! Мама злится. Она зашла, а тебя нет в кровати. Сейчас тебе попадёт.

– Хорошо, Вов, сейчас иду, – неожиданно для себя ответила Коврижка.

И подумала: "Наверное, мне снится, что я – дядя Слава, только в детстве. Надо найти зеркало и посмотреть в него".

Крышка чердачного люка закрылась. Оглядевшись, Коврижка увидела в глубине чердака старый шкаф с большим запылённым зеркалом. Она подбежала к шкафу и рукавом очистила стекло от пыли.

Из зеркала на неё смотрело знакомое лицо взрослого и очень удивлённого дяди Славы.

"Вот это да!" – поразилась Коврижка. И помахала себе рукой. Дядя Слава из зеркала помахал ей в ответ.

Чудесный фонарик

Коврижка проснулась посреди ночи, потому что кто-то повизгивал и лизал ей лицо. Конечно же, это был Бобка.

– Бобка, ну ты что! Я же сплю!

Но пёс запрыгнул на кровать и даже тихонько тявкнул. Коврижка не понимала, что с ним творится.

– Тише ты, весь дом перебудишь! Ну, что с тобой? Что ты хочешь мне сказать? Я тебя не понимаю.

Бобка соскочил с кровати, подбежал к окну и, встав на задние лапы, передние поставил на подоконник. И зарычал. Коврижке стало страшно. Она даже хотела спрятаться с головой под одеяло и заплакать, но любопытство было сильнее.

Девочка включила ночник над кроватью, встала и подошла к окну. Замирая от страха, она отодвинула занавеску. И облегчённо вздохнула:

– Ты на это рычишь? Это же просто фонарик.

И тут Коврижка вспомнила сон, который ей только что приснился. Она схватила с подоконника фонарик, каменные бока которого, как и во сне, тускло светились маленькими искорками.

"Починился!" – обрадовалась она, и залезла с ногами на кровать.

Бобка недоверчиво обнюхивал светящийся камень, этот предмет ему явно не нравился. Коврижка взяла фонарик двумя ладошками и повернула к себе стеклянным кружком.

– Как же мне включить этот луч? – проговорила она вслух.

И, приблизив лицо к фонарику, внимательно всмотрелась в блестящий круг. Неожиданно в глаза ей ударил ярко-зелёный свет, такой же, как в недавнем сне.

– Ого! – изумлённо вскрикнула Коврижка. – Бобка, смотри, он работает! Он включился!

Она схватила фонарик с пола и стала водить лучом по комнате. Пятно света перемещалось по стенкам и мебели зелёным кружком.

– Он же волшебный! Бобка, я сейчас буду на тебя светить, и ты сможешь говорить.

Коврижка направила луч на собаку, но Бобка смотрел на неё непонимающим взглядом.

– Ну, что ты молчишь-то, скажи что-нибудь! Наверное, это был всего лишь сон, – вздохнула она печально.

– Она хочет, чтобы я что-то сказал? – вдруг произнёс Бобка и от неожиданности сам отпрыгнул в сторону, выскочив из луча.

– Ура! Получилось! – закричала Коврижка и снова направила фонарик на питомца. – Ну, чего ты так испугался?

Коврижка погладила пса по голове, но тот не шелохнулся. Он просто оцепенел, и смотрел на маленькую хозяйку огромными от ужаса глазами.

– Не бойся! Давай, поговори со мной, – попросила Коврижка.

– Я что, и правда, умею говорить? – не верил Бобка. – Это мой голос я слышу?

– Ну да, ничего такой голос, – рассмеялась Коврижка. – Это из-за фонарика. Я же говорю, он волшебный.

– Не нравится он мне, – сказал Бобка. – Он уже несколько дней светится, я пытался вам сказать. Но вы же никогда меня не…

Коврижка случайно отвела луч от пса, и не сразу поняла, почему он замолчал. Бобка посмотрел на неё, поднял брови и наклонил голову набок.

– Ах, да, – спохватилась Коврижка. – Прости!

И она снова направила луч на собаку.

– Ты не могла бы светить не в глаза, а на спину? Или на хвост, – попросил Бобка. – Я ведь и ослепнуть могу. У меня уже зелёные пятна в глазах.

Пёс оказался очень болтливым. Он рассказал Коврижке, как несколько дней назад он впервые заметил, что фонарик, который всё это время лежал на подоконнике в Коврижкиной комнате, светится в темноте. Он пытался обратить на это и папино, и мамино внимание. Крутился под ногами, пытался утащить маму за юбку на второй этаж, лаял на подоконник.

– Вы, люди, иногда такие непонятливые! – возмущался он. – Ну как я могу вас охранять, если не могу сообщить вам об опасности?

– Да теперь-то ты видишь, что он не опасный? А очень даже полезный. Я с его помощью теперь с кем угодно могу разговаривать.

Фонарик вдруг замерцал, и свет его стал очень медленно гаснуть.

– Ой, он выключается, – расстроилась Коврижка. – Бобочка, ну, поговори со мной ещё!

– Да я бы рад, – ответил Бобка уже очень тихим голосом, – но, видимо, волшебство заканчивается.

Последние слова он произнёс уже почти неслышно. Луч становился еле видным, прозрачным. И голос собаки постепенно затих.

– Ну, вот, – Коврижка погладила собаку по голове. – Как-то мало мы поболтали. Может, он отдохнёт и опять заработает.

Она выключила свет, забралась под одеяло и положила фонарик рядом с головой на подушку. Бобка лёг на пол около кровати. Видимо, на случай, если хозяйка опять захочет с ним поговорить с помощью этого странного предмета.

Стеклянный кружок фонарика ещё еле заметно светился. Постепенно он погас окончательно, и на подушке снова лежал обычный с виду серый камешек. Коврижка закрыла глаза и моментально уснула.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Дяди Славин праздник

В субботу был большой семейный праздник – дяде Славе исполнилось 35 лет!

Он хотел пригласить всех родственников в ресторан, но Бабаня даже обиделась:

– То есть ты считаешь, что в ресторане еда вкуснее, чем моя?

– Мамочка, я просто не хотел, чтобы ты опять целый день у плиты провела, – оправдывался дядя Слава.

– А с каких это пор ты у нас в богатеи заделался? – вступил в разговор дедушка. – Чтобы всех за свой счёт в ресторанах кормить! Нюра права. Отвезёшь её за продуктами, Маша и Марина приедут пораньше, накрошат салаты. Да и Наташа не откажется помочь по-соседски.

– А твоя девушка придёт? – хитро сощурилась Бабаня. Она уже много лет безуспешно пыталась женить сына.

– Нет, она в космос улетела, – отшутился дядя Слава. – Ты же знаешь, у меня нет девушки. Ладно, зову всех на субботу к нам.

Коврижка была так взбудоражена своим сном и чудесным разговором с Бобкой, что не могла думать ни о чём другом. Она положила фонарик на подоконник и каждые пять минут подбегала посмотреть, не начал ли он опять светиться. Мама чуть дар речи не потеряла от изумления, когда дочь сказала, что хочет остаться дома.

– Ты не хочешь поздравить дядю Славу с Днём Рождения? Что с тобой? – она даже потрогала дочкин лоб.

Коврижка подумала, что можно же взять фонарик с собой. Хоть он и тяжёленький. И тут же удивила маму ещё больше, спросив, нельзя ли взять с собой Бобку.

"Ладно, – подумала она, когда мама ей, конечно же, отказала. – Если фонарик снова заработает, сбегаю к Гошке и проверю его на Флоксике. Хотя, этот кот вряд ли такой же разговорчивый, как наш Бобка".

На празднике было как всегда шумно и весело. Но Коврижка была рассеянной, ела Бабанины разносолы без аппетита. Ведь фонарик лежал в кармане её куртки, и она то и дело бегала в коридор, чтобы его проведать.

– С ней в последнее время что-то непонятное творится, – сказала мама.

– Пойдём-ка, я тебе что-то покажу, – позвал племянницу в свою комнату дядя Слава.

В комнате он усадил её на диван, а сам устроился напротив, на стуле.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – начал дядя Слава.

– Про что? – не поняла Коврижка.

– Про фонарик, – дядя Слава пристально посмотрел на Коврижку, у которой сразу порозовели щёки, как будто она в чём-то провинилась. – Я же вижу, что ты всё время бегаешь в коридор. Он у тебя в кармане куртки, да?

"Конечно же, надо ему всё рассказать, – подумала Коврижка. – Ведь если то, что мне приснилось – правда, то дядя Слава и так знает про волшебство".

Общая тайна

– Да. Он заработал, – тихо призналась она. – Но уже опять погас.

Дядя Слава схватился руками за голову и застонал:

– М-м-м-м! Я так и знал! Теперь у тебя не будет спокойного детства. Я через всё это прошёл. Ну, давай, рассказывай!

И Коврижка рассказала дяде Славе, как с помощью фонарика разговаривала с Бобкой. Но про свой сон она почему-то решила умолчать.

– Дядя Слава, а как его опять включить? – спросила она в конце рассказа.

– Если бы я знал! Видишь ли, ко мне он тоже попал в твоём возрасте. Но свою волшебную силу он показал мне только один раз. И с тех пор так больше ни разу и не включился.

Дядя Слава выглядел очень расстроенным.

– Всё детство я ждал, когда он снова заработает. Я хранил его под подушкой, носил с собой в школу в портфеле, и – ничего. А перед Днём Рождения мне каждый год снится один и тот же сон – про ту самую ночь, когда я его нашёл. В этом году впервые не приснилось.

"Я украла сон дяди Славы", – подумала Коврижка, и ей почему-то стало стыдно.

– Дядя Славочка, если он снова включится, я сразу тебе расскажу!

– Да ладно, я уже взрослый. Теперь это твоя сказка, – с грустью в голосе ответил дядя Слава.

Он ещё долго рассказывал Коврижке о том, как волшебный фонарик повлиял на всю его жизнь. В голосе дяди Славы, обычно такого весёлого, звучала непривычная тоска.

Весь оставшийся вечер он был задумчивым и печальным. Даже тётя Наташа не смогла его развеселить, когда рассказала, как в детстве была в него влюблена.

– Я же просто цепенела, когда его видела! – со смехом рассказывала она. – Он с друзьями идёт по двору, а я не знаю, куда спрятаться. Краснела, бледнела, даже зеленела.

Все смеялись, но дядя Слава только слабо улыбнулся.

– А когда он в армию ушёл, я так ревела! А эту его Ленку я жутко ненавидела.

– Эта Ленка замуж выскочила, когда Славка ещё из армии не вернулся, – усмехнулась мама. – Чего вот ты на Наташке не женился, а?

– Так ещё не поздно, – вставила своё слово Бабаня, и тётя Наташа немножко покраснела, хотя и привычно отшутилась:

– Ну, уж нет, я теперь девушка разборчивая, а он у вас постоянно в этих своих экспедициях пропадает. Мне муж дома нужен.

Заметив, что именинник не в настроении, гости заспешили по домам. Бабаня решила, что сына опять расстроил разговор про женитьбу.

А по пути домой мама сказала папе:

– Что за день сегодня? Славка как в воду опущенный. И Коврижка с утра сама не своя.

И, повернувшись к дочери, сидящей в детском кресле на заднем сидении, спросила:

– Что он тебе там в комнате показывал? Опять свои минералы?

– Ага, – ответила Коврижка. – Какие-то камни.

Дело жизни

Коврижка не обманула маму. Дядя Слава действительно показывал ей минералы из своей коллекции. Ведь он был геологом. Вся его жизнь проходила от экспедиции к экспедиции. Он объездил всю страну, и это было для него не просто профессией. Геология стала делом его жизни.

Слава родился в далёком воинском гарнизоне, где служил его отец. И в детстве они с семьёй часто переезжали, когда папу переводили на новое место службы.

Летом они с братом Вовой часто гостили у бабушки. Там-то, в Корнеево, на чердаке старого дома и произошло чудесное событие, перевернувшее всю Славкину жизнь.

С того памятного разговора с пауком Валерой мальчик очень ждал, что фонарик заработает снова. Первое время он действительно не расставался с каменной диковинкой. Она стала как будто частью самого Славика.

И постепенно все привыкли видеть этот странный предмет в его руках. Ночью он убирал его под подушку, а утром, просыпаясь, первым делом проверял – не светится ли фонарик.

Когда Слава стал постарше, он перешёл к активным действиям. Проводил с фонариком разные опыты. Помещал его то в морозилку, то в соляной раствор. Держал над огнём и под водой. Тёр наждачной бумагой и шерстяной тканью, как учили на уроках физики.

Неоднократно пробовал проникнуть внутрь фонарика, но разбить его каменную оболочку не получалось. Как корпус, так и стеклянный кругляш оказались неимоверно прочными.

Ещё в старших классах Слава увлёкся геологией, пытаясь понять, из какого именно камня сделан его волшебный предмет. Он изучал разные образцы минералов, сравнивал с фонариком, но сходства не находил.

После школы он поступил в горный институт, был лучшим студентом на курсе. Знал о камнях и минералах всё, что было известно геологии.

В лаборатории он подвергал фонарик всяким научным испытаниям, но породу камня и его состав так и не выяснил. Это не очень удивляло юношу – ведь он понимал, что волшебный предмет может быть сделан даже из неизвестного науке материала.

Иногда ему казалось, что тот случай в детстве – всего лишь сон.

"Не могло мне это присниться!"– отгонял эти мысли дядя Слава.

Он потратил на этот фонарик столько лет, что уже почти ненавидел его. Но расстаться с ним не мог – надежда на то, что волшебство когда-нибудь повторится, не оставляла его.

Из-за его одержимости геологией и совершенного отсутствия интереса к другим радостям жизни ещё в институте Славу стали считать чудиком. Человеком со странностями его считали и на работе. Но лучшего специалиста, к тому же готового на командировки и экспедиции любой дальности и длительности, во всей стране не было. И за это Вячеслава Михайловича коллеги очень уважали.

Близкие привыкли к немного дурашливому поведению дяди Славы. Он всё время шутил, всех смешил, и считался самым весёлым человеком в семье.

– Ты, конечно же, ещё совершенный мальчишка! – качала головой Бабаня на очередную его выходку.

Но никто не знал, что в день своего 35-летия грустный именинник навсегда простился с маленьким Славкой, который все эти годы жил в его душе. Дядя Слава простился со своим детством.

Наконец-то!

Дядя Слава собирал вещи для очередной, на этот раз очень долгой, экспедиции, когда телефонный звонок заставил его срочно сесть в машину и мчаться в Корнеево. В прихожей сестра Маша насмешливым и немного обиженным тоном сообщила, что её дочь отказывается выходить из своей комнаты, "пока не приедет дядя Слава".

– Потому что у неё к тебе какое-то важное дело, – повторила она то, что уже раньше сообщила брату по телефону.

Дядя Слава с извиняющейся улыбкой поспешил по лестнице на бывший чердак. Он догадывался, что это "важное дело" связано с их общей волшебной тайной.

Коврижка нетерпеливо поздоровалась с любимым дядей и подвела его к подоконнику.

– Вот! Сейчас светло, и не очень видно. Но он светится! – показала она на лежащий там фонарик. – Он опять заработал. Давай его проверим?

Дядя Слава разволновался так, что ему пришлось присесть на стул, чтобы успокоиться.

– И ты ждала меня? – растроганно обнял он племянницу. – Я бы сразу!.. Давай, конечно. А где Бобка?

– Точно! – хлопнула себя по лбу Коврижка и помчалась вниз за собакой.

Через несколько минут, затаив дыхание, дядя Слава уже держал еле заметно светящийся камешек в руках. Он покрутил его, рассматривая со всех сторон, как будто не помнил наизусть каждый миллиметр его гладкой поверхности, каждую крапинку его каменного рисунка. И беспомощно протянул его Коврижке:

– Я не знаю, как его включить. Давай, ты.

Коврижка бережно взяла фонарик двумя руками, и, приблизив к нему лицо, стала вглядываться в стеклянный круг.

Через мгновение из фонарика вырвался яркий изумрудный луч, и дядя Слава с изумлённым вздохом уставился на потолок, на котором нарисовался ровный зелёный кружок.

Коврижка осторожно направила луч на Бобку.

– Уже можно? – деловито произнёс пёс. – Отлично! Давайте начнём! Я так долго ждал, пока снова смогу разговаривать! Мне столько нужно вам сообщить! Во-первых…

– Подожди ты, болтун! – остановила его маленькая хозяйка. – Дядя Слава, хочешь с ним поговорить?

Но дядя Слава ещё не мог прийти в себя. Столько лет ожидания, напрасных надежд и разочарований! И вот его мечта сбылась. Но сбылась не у него, а у этой маленькой девочки, его любимицы Коврижки.

– Но я опять не успею сказать то, что хотел, – возмутился Бобка, нетерпеливо перебирая лапами. – Он же, наверное, опять скоро отключится.

Но фонарик горел очень ярко, и было не похоже, что он собирается выключаться.

– Итак, я продолжу, – не унимался Бобка. – Во-первых, по лестнице мне ходить очень трудно. У меня же лапы короткие. Поэтому в будущем давайте наши собрания проводить на первом этаже. Во-вторых, этот новый корм – невкусный!

– Этого не может быть! – наконец проговорил дядя Слава. Он во все глаза смотрел на говорящую собаку.

– Да? А ты попробуй сам, – Бобка даже фыркнул от отвращения. – Гадость, а не корм! Нет, ну я его ем, конечно. А куда деваться!

– Я не о корме. Это невероятно! – повторил дядя Слава. – Я почти тридцать лет ждал этого, а сейчас не верю своим глазам. То есть ушам.

– Я понял, – торопливо перебил его Бобка. – Но позвольте мне закончить. Я три недели речь репетировал. Что с вами? Почему вы на меня так смотрите?

Коврижка и дядя Слава действительно изумлённо смотрели на Бобкину спину. Туда, где волшебный луч окрасил его рыжую шерсть в зелёный цвет. С потолка, точно рассчитав свой путь, в кружок зелёного собачьего меха, на тонкой паутинке плавно опустился большой паук с крестом на упругой спинке.

– Добрый день! Извините, кхе-кхе, – откашлялся гость. И повторил: – Добрый день! Я тут увидел знакомый зелёный свет и решил спуститься. В прошлый раз я не успел.

Бобка резко обернулся на этот голос. Паук еле удержался на его спине, но паутинка оборвалась.

– Бобка! Не вертись, – сердито сказала Коврижка. И обратилась к неожиданному собеседнику: – Здравствуйте! Вы – Валера?

– Да, мадемуазель, всё верно, – галантно ответил паук. – Я – Валера. Приятно познакомиться!

Старые друзья

– Да кто там? Я никого не вижу, – заволновался Бобка, крутясь волчком и пытаясь посмотреть на свою спину.

Коврижка еле успевала крутить фонариком, чтобы Бобка и Валера не выпадали из луча.

– Ты можешь стоять спокойно? – прикрикнула она на пса. – Это паук, его зовут Валера, он живёт на чердаке.

– Так ведь нет теперь чердака, – ехидно возразил Бобка.

– Ну да, почти нет, – голос Валеры звучал очень обиженно. – После ремонта вы оставили мне совсем немного места под крышей.

И он показал лапкой на потолок.

Дядя Слава, которого от избытка впечатлений, кажется, покинули все силы, наклонился к собачьей спине и спросил:

– Ты – тот самый Валера? Ты меня помнишь?

– Конечно, помню! – воскликнул паук. – Такое не забывается! Я единственный раз в жизни имел удовольствие поговорить на человеческом языке.

– Но как это возможно? – изумился дядя Слава. – Извини, но прошло почти тридцать лет. Пауки столько не живут.

– Я не знаю, сколько там лет прошло, – проворчал Валера. – Но я жив, как видишь, и вполне здоров.

Бобка, всё это время послушно стоявший неподвижно, не выдержал:

– Я надеялся на общение, а тут этот вклинивается, – обиженно произнёс он. – А фонарик-то, того. Похоже, скоро погаснет.

И действительно, световой луч начал потихоньку ослабевать.

– А ты так и не знаешь, почему он опять заработал? – обеспокоенно спросил дядя Слава племянницу.

– Нет… – расстроилась Коврижка. – Он просто опять начал светиться и всё.

– Алё, вы же между собой и потом сможете поговорить, – уже негромким голосом жалобно сказал Бобка.

– Ну да, прости!

– Я, в свою очередь, буду очень надеяться на продолжение нашего общения, – быстро, чтобы успеть до полного угасания луча, проговорил Валера. – И что мне не придётся ждать этого ещё тридцать лет…

Последние его слова прозвучали уже еле слышно. Фонарик погас. Дядя Слава протянул руку, и Валера заполз ему на ладонь.

– До свидания, дружище! – с лёгкой грустью сказал дядя Слава. – Мне иногда казалось, что я тебя придумал.

После этих слов он протянул руку к потолку, чтобы пауку было не так далеко ползти. Валера, быстро перебирая лапками, добрался до угла и исчез. Наверное, там была какая-то невидимая человеческому глазу щель. Бобка вздохнул и грустно поплёлся к двери. Дядя Слава и Коврижка молча смотрели на фонарик.

– Я ничего не понимаю, – развёл руками дядя Слава. – Наверное, он просто включается, когда сам хочет. И нет никакой другой причины.

– Я не знаю, – пожала плечами Коврижка. – Но, может, он скоро опять включится?

– А где ты его хранишь?

У дяди Славы опять затеплилась надежда разгадать тайну волшебного предмета.

– Нигде. Он просто лежит на подоконнике за занавеской, – Коврижка подошла к окну и положила фонарик на подоконник. – Вот здесь.

Дядя Слава задумался, и ещё долго оставался серьёзным и молчаливым. Когда они спускались вниз, когда мама поила их чаем, когда садился в машину, чтобы ехать домой.

– Когда-нибудь вам придётся рассказать мне, что у вас там за секреты, – решительно заявила мама, так и не сумевшая растормошить погруженного в размышления брата.

– Да какие там секреты, – рассеянно произнёс дядя Слава. – Так, ерунда! Мне надо в командировку собираться. Спасибо за чай! Кстати, видел у вас новый собачий корм. О нём очень нехорошие слухи ходят. Шерсть у Бобки ещё не выпадает?

– Нет… – ошарашенно произнесла мама. – Ну, надо же! А мне как раз показалось, что Бобке он не особо нравится. Завтра же куплю другой.

Уже в прихожей дядя Слава шепнул на ухо Коврижке:

– Ты, на всякий случай, там его и храни, на подоконнике. И держи меня в курсе, ладно?

– Что держать? – не поняла Коврижка.

– Ну, звони мне, если будет что-то новое.

На следующий день дядя Слава уехал в командировку. Его детская история, с которой он так надеялся распрощаться навсегда, не отпускала его, и снова занимала все его мысли.

Звериная компания

Коврижка думала, что фонарик опять долго будет вредничать, но уже на следующее утро он освещал подоконник мягким мятным свечением. Более того, так повторялось ещё несколько дней. И с каждым разом фонарика хватало на всё дольше и дольше. Коврижка вдоволь наговорилась с Бобкой и с Валерой, которые не очень-то ладили между собой.

Бобке не нравилось, что Валера сидит у него на спине. И, чтобы разговаривать втроём, Коврижке пришлось придумать такую комбинацию: включённый фонарик, подпёртый книжками, лежал на полу, высвечивая длинную дорожку, на которой могли расположиться все желающие поучаствовать в беседе.

Как-то раз Валера предложил пригласить пожилую пару мышей, живущих в подвале – Матильду и Филимона. Правда, на первую встречу Филимон пришёл один.

Его острая мордочка появилась в вентиляционной решётке под самым потолком. Он долго не мог отдышаться, испуганно смотрел на маленького человека. Но Валера сел рядом с ним, видимо, уговаривая старого мыша не бояться.

– О чём они говорят? – спросила Коврижка Бобку, который пока один был доступен для беседы – его передняя лапа стояла на зелёной световой дорожке.

– Понятия не имею, – фыркнул пёс. – Я не знаю мышиного языка. Это Валера его, видимо, за эти годы выучил.

– Да? А я думала, что вы все друг друга понимаете, – удивилась Коврижка.

– Кто – мы все?

– Ну… животные. Звери, – пояснила Коврижка. Но Бобка отрицательно покачал рыжей головой:

– Нет. Вот собаки друг друга понимают. Мыши тоже, наверное, других мышей понимают. А чтобы нам между собой общаться, чужой язык надо учить. Вот как у вас, у людей – вы же тоже учите иностранные языки.

– Ну да, – подтвердила Коврижка, которая в этом году начала изучать английский язык. – А трудно тебе выучить, ну, например, кошачий?

– Ещё чего! – возмутился Бобка. – Зачем это? У меня нет никакого желания разговаривать с котами.

В это время Филимон, которого Валера всё же уговорил спуститься, кубарем скатился на Коврижкину кровать, а потом и на пол. Коврижка тоже спустилась на пол и легла на живот, чтобы было удобнее общаться со своими маленькими собеседниками.

После того как Филимон привык к звуку своего голоса, говорящего человеческим языком, он представился и рассказал про Матильду.

– Она такая болтушка! Уж ей-то точно понравилось бы тут быть и разговаривать с вами. Но, – вздохнул он, – моя жена уже старенькая, и у неё очень слабые лапки. Она ни за что не доползёт по вентиляции из подвала до чердака.

– Теперь это не чердак, а моя комната, – гордо сказала Коврижка. И неуверенно добавила: – Может быть, когда-нибудь я спущусь в подвал и познакомлюсь с нею…

Она, конечно же, очень боялась тёмного подвала.

Но сообразительный Валера придумал другой выход. Он работал всю ночь, и к следующему утру соорудил из своей паутины прекрасное плетёное креслице на длинной прочной верёвке. А потом привязал его к вентиляционной решётке и опустил до самого подвала.

Коврижка потянула за верёвку и втащила в комнату маленькую мышку с испуганными блестящими глазками. Голос у Матильды оказался очень приятным, но ужасно тихим. Коврижке приходилось каждый раз наклоняться и подносить ухо к самой мышиной мордочке, чтобы хоть что-то расслышать.

Эти беседы продолжались почти две недели. Скоро фонарика стало хватать уже на целый час! Коврижка так привыкла, что он включается каждое утро, что когда однажды этого не случилось, она очень удивилась и сильно расстроилась. Бобка тоже недоуменно смотрел на неё и на волшебный предмет, который сегодня был похож на обычный камень.

Валера только показался из своей щели, понял, что беседы не будет, и сразу помчался к вентиляции, чтобы предупредить Матильду и Филимона. Зачем же пожилым мышам зря проделывать такой длинный путь!

Целый день Коврижка бегала к подоконнику, но фонарик так и не включился. А ночью ей приснился очередной удивительный сон.

Кто же эта девочка?

Дедушка вёл Коврижку за руку по заснеженному посёлку. Коврижка точно знала, что это – её дедушка. Но не узнавала его. Потому что он был намного моложе дедушки Миши, и намного выше дедушки Лёни, папиного папы, которого Коврижка видела всего один раз – они с бабушкой Алей жили в другом городе.

На голове его была странная шапка из серого меха мелкими кудряшками. "Каракулевая шапка", – почему-то подумалось Коврижке, и она мысленно улыбнулась от смешного слова "каракулевая".

– Дедушка, я очень хочу в школу! – неожиданно для себя упрямо проговорила Коврижка и подумала: "Разве? Я же не хочу в школу!"

– Лёлечка, ты же знаешь, что в школу берут только с семи лет, – сказал дедушка. Коврижка не сразу поняла, что он назвал её чужим именем. – А тебе семь исполнится только в октябре. Так что ещё годик придётся подождать.

– Я знаю… – Коврижке вдруг стало очень грустно! – Ну почему я не родилась в августе!

И тут же она подумала: "Почему я так говорю? Ведь я родилась именно в августе!"

Они остановились у двухэтажного дощатого дома, к которому вереницей шли дети разного возраста с портфелями в руках или ранцами за плечами. Как же ей хотелось иметь такой же ранец!

Дети были в валенках с галошами, меховых шубках или клетчатых пальтишках и пушистых шапках. У многих были повязаны шарфы под воротник.

"Как странно они одеты, – подумала Коврижка. – И почему-то все в сером".

Она огляделась вокруг – всё было как на старых чёрно-белых фотографиях, ни одного цветного пятнышка.

– Не торопись, Лёля! – усмехнулся дедушка. – Школа от тебя никуда не денется. Она ещё успеет тебе надоесть.

– Никогда! – горячо возразила Коврижка.

Она уже догадалась, что ей снится чей-то сон, только не могла понять, кто такая эта Лёля.

– Дедушка, а ты тоже учился в этой школе?

– Не просто учился, – улыбнулся дедушка. – Эту школу на свои деньги построил мой отец. Сюда приходили учиться дети со всех соседних деревень.

– А какой он был, твой отец?

Дедушка на минуту задумался.

– Его в Корнеево все очень любили и уважали. Он учил детей в этой школе даже во время войны! Я его последний раз видел, когда на фронт уходил. Его не стало в сорок пятом. Для меня он всегда был примером, я даже сына в его честь назвал.

– Моего папу? – удивилась Коврижка-Лёля.

– Да, твоего папу, – ласково улыбнулся ей дедушка. – Я очень горжусь, что он тоже стал учителем, продолжил семейное дело.

– Доброе утро, Аркадий Борисович! – поздоровалась с дедушкой спешившая в школу молодая женщина. – Здравствуй, Лёлечка!

– Здравствуйте, Алевтина Степановна! – слегка поклонился ей дедушка. Коврижка тоже вежливо поздоровалась.

– Деда, а кто будет моей учительницей? – спросила Коврижка, когда женщина скрылась в дверях школы.

– Римма Ивановна. Я знаю, как ты любишь Алевтину Степановну. Но она набирает первый класс в этом сентябре. Ну, нам надо спешить, а то скоро звонок прозвенит, – спохватился дедушка. – Я всё-таки директор школы. Да и тебе в детский сад опаздывать нехорошо.

Коврижка засеменила за дедушкой. И вдруг почувствовала, что у неё жутко замёрзли ноги.

От этого она проснулась и увидела, что её одеяло почти сползло на пол. Втащив его обратно на кровать, Коврижка закутала свои замёрзшие ножки и задумалась:

"Мне опять приснилось, что я – другая девочка. Но кто же эта Лёля?"

Плохие новости

Утром Коврижка решила расспросить маму о школе в Корнеево.

– Да, отец мне рассказывал, что когда-то здесь была школа, – вспоминала мама. – Он в ней учился. Она была деревянной, и постепенно разрушилась. А новую решили не строить. Потому что жителей стало мало. Это сейчас Корнеево – большой посёлок. А когда я была маленькой, было домов двадцать, что ли.

– Но сейчас же здесь много людей живут. Разве нельзя построить новую школу для их детей? – спросила Коврижка, и мама грустно покачала головой:

– Понимаешь, там есть какие-то нормы. У нас в посёлке не настолько много детей, чтобы государство строило здесь школу.

– А сколько в Корнеево детей? Их кто-нибудь считал? – не унималась Коврижка.

– Наверное, где-то есть эти сведения, – улыбнулась мама. – Я не знаю. Ты так хочешь, чтобы в Корнеево построили школу?

Коврижка угрюмо посмотрела в окно. Ей казалось, что маме даже хочется уехать жить в город.

Заиграла весёлая мелодия, и мама схватила со стола телефон.

– Да, привет, Люся! Да что ты! – лицо у неё стало тревожным. – Что-нибудь серьёзное? Конечно, о чём ты говоришь!

Закончив разговор, мама села на диван и нахмурилась.

– Елена Борисовна заболела, занятий сегодня не будет.

– А домашку она мне задала? – спросила Коврижка.

Обычно Елена Борисовна присылала ей какие-нибудь задания, если пропускала урок.

– Нет, малыш. Она в больнице, – грустно ответила мама. – Так что у тебя пока опять каникулы.

Но «каникулы» длились недолго. Хотя Елена Борисовна всё ещё болела, занятия с Коврижкой взяла на себя её внучка Полина, которая училась в педагогическом институте.

– У нас это семейная традиция – быть учителями, – говорила Полина. – Только вот мама выбилась из общего строя – пошла на юридический. Да сестра моя ещё думает. Ещё не решила, куда поступать после школы.

Полина Коврижке очень нравилась. Девушка была весёлой, и занятия с ней проходили, как игра. Иногда Полина включала музыку и проводила с Коврижкой "физкультминутку".

– Я на тебе тренируюсь, – смеялась она. – Скоро я окончу институт и пойду работать в школу. Так что ты для меня – подопытный кролик!

Коврижка не понимала, почему она – кролик. Но, чтобы понравиться Полине, начинала скакать по комнате, приставив ладошки к голове, как кроличьи ушки.

Однажды во время такой "физкультминутки" Полина вдруг охнула и села на пол. Оказалось, что она подвернула ногу.

– Ничего страшного, перелома нет, – объявила она на следующий день по телефону. – Но надо пару недель дома посидеть.

Договорились, что Коврижка будет пока ходить на занятия к Полине домой. Мама приводила туда Коврижку, и, пока шли уроки, гуляла с Федяшем на детской площадке. Когда мама Полины, тётя Люся, не была на работе, она поила девочек чаем с вареньем. Ксюша, младшая сестра Полины, приходила из школы и сразу стремилась за компьютер.

– Вот ведь, дитя интернета! – качала головой тётя Люся. – Ну, у Полинки нога болит. А ты-то поедешь со мной к бабушке в больницу?

– А зачем? – удивлялась Ксюша. – Она же без сознания и всё равно не поймёт, что это я.

– А можно я поеду к Елене Борисовне? – попросила Коврижка.

У тёти Люси слёзы навернулись на глаза:

– Я обязательно передам ей привет от тебя, хорошо? А потом когда-нибудь возьму тебя с собой.

Вечером Коврижка спросила у мамы:

– А что такое «без сознания»?

Мама поняла, что Коврижка услышала про это в доме Елены Борисовны.

– Это когда человек как бы спит, и долго не просыпается. А когда просыпается, говорят, что он пришёл в сознание, – она погладила свою грустную дочку по непослушным волосам. – Не переживай, малыш! Всё будет хорошо!

Непрошеные гости

Но Коврижка не верила в то, что всё будет хорошо. У неё начались грустные денёчки. Дядя Слава уехал, фонарик не включался, а в дом пришли первые покупатели. Самое обидное, что это были очень приятные люди. Коврижка даже не могла на них как следует рассердиться. Женщина была такой милой, а её муж даже чем-то напоминал дядю Славу, чем окончательно расстроил Коврижку.

Мама выдала ей коляску с Федяшем и выпроводила на улицу. Чтобы не мешала.

– Эх, ты! – прошептала Коврижка спящему в коляске брату. – Спишь, и даже не понимаешь, что происходит.

Видимо, ей нужно было на кого-то злиться. Но злиться на посапывающего во сне Федяша было ещё труднее, чем на милую семейную пару, желающую поселиться в их доме.

"В моём доме!" – подумала Коврижка, и бессильные слёзы потекли из её глаз.

Вскоре дверь отворилась, и гости, торопливо попрощавшись, заспешили к машине. У мамы был растерянный вид. Вечером за столом она рассказывала папе, как прошёл этот визит.

– Понимаешь, Андрей, я не верю во всякую там мистику, но… – она на секунду задумалась. – Дом как будто взбесился. Очень приятные люди, кстати! – добавила она, двигая поближе к папе тарелку с салатом. – Ты ешь, ешь, а я буду рассказывать.

Оказалось, что как только покупатели переступили порог дома, начались какие-то странности. Ещё в прихожей со стены вдруг упала картина, причём, прямо на голову бедному гостю. Даже лёд пришлось прикладывать!

Во время чаепития в гостиной вдруг с резким стуком распахнулось окно. Гости вздрогнули, как от выстрела. Мама от неожиданности выронила из рук чайник, чуть не ошпарив женщину.

В этой части маминого рассказа папа с улыбкой подмигнул Коврижке:

– Наверное, наш дом им не очень понравился!

– Ага! – весело ответила Коврижка. – Или они не понравились нашему дому!

Но это было ещё не всё. На второй этаж гости вообще не смогли подняться. Потому что на защиту встал верный Бобка. Если сначала он просто тихо рычал на гостей, то когда они приблизились к лестнице, он стоял стеной!

– Просто как с цепи сорвался! – жаловалась мама. – Лаял до хрипоты. Никогда его таким не видела. Еле оттащила.

После этого эпизода гости сказали, что для первого раза они посмотрели уже достаточно. И вежливо добавили, что дом просто замечательный, но им, к сожалению, уже пора!

– Думаю, больше они не позвонят, – заключила мама.

И Коврижка, глядя на хитро улыбающегося папу, не выдержала и расхохоталась во весь голос. К ней сразу же подключился и папа.

Мама, повозмущавшись для порядка, тоже не смогла долго сохранять серьёзный вид, и вскоре вся семья смеялась до слёз!

– Это судьба, – сказал папа, когда все немного успокоились. Мама вздохнула и покачала головой:

– Ладно, первый блин комом. В выходные следующие покупатели придут.

Бабушкин дедушка

У Полины всё ещё болела нога, но Коврижке как раз очень нравилось ходить к ней домой. Вот и сегодня мама привела её на занятия, а сама ушла на прогулку с Федяшем. С тех пор как Федяш начал ходить, ему хотелось делать это постоянно. Теперь в манеже или на ручках он долго сидеть не мог, сразу начинал капризничать. Неуверенными шажками изучал он окружающий мир.

Полина встретила ученицу в коридоре.

– Слушай, мы решили обои в моей комнате переклеить. Мама разрешила нам позаниматься в бабушкиной комнате, – сообщила она, пока Коврижка снимала куртку. – Правда, с тех пор, как бабушка попала в больницу, мы туда почти и не заходили. Поэтому там немного пыльно.

– А скоро Елена Борисовна поправится? – спросила Коврижка. Она очень скучала по своей любимой учительнице.

– Не знаю, – с печальным вздохом ответила Полина. – Врачи не могут понять, что с ней. Говорят, что по всем показателям она здорова. Но в себя почему-то не приходит.

Они вошли в комнату Елены Борисовны, Полина включила свет, и Коврижка просто остолбенела от неожиданности.

Вся стена напротив окна была увешана фотографиями в рамочках. Фото были, в основном, чёрно-белыми, старинными. И на одном из них Коврижка с изумлением увидела… дедушку из своего сна про девочку Лёлю!

– Аркадий Борисович, – вспомнила Коврижка его имя.

Полина удивлённо подняла брови:

– Правильно! А откуда ты знаешь?

– А кто он? – вместо ответа спросила Коврижка.

– Это мой пра-пра. Дедушка моей бабушки, – засмеялась Полина. – Предок, в общем. Так откуда ты-то его знаешь?

– Он был директором школы в Корнеево, – задумчиво проговорила Коврижка, ещё не до конца поняв… Но что-то в её голове пыталось сложиться в одну картинку, как кусочки паззла.

– А, ну да, это все знают. Он у нас в Корнеево – местная знаменитость. Тебе, наверное, твой дедушка про него рассказывал?

Занималась Коврижка сегодня очень плохо. Никак не могла сосредоточиться, на вопросы отвечала вяло, мысли её где-то витали.

– Ты сегодня что-то не очень стараешься, – огорчилась Полина. – Знаешь, так бывает. Но в школе тебе придётся заниматься в любой день, независимо от настроения.

В дверях Коврижка долго не решалась, но потом всё же спросила:

– А кто такая Лёля?

– Лёля? – удивилась Полина. – Понятия не имею! А что за Лёля?

– До свидания, – попрощалась Коврижка.

– Она сегодня какая-то очень задумчивая, – шепнула Полина Коврижкиной маме.

А у Коврижки в голове звучали слова: "дедушка моей бабушки". Она пыталась их осознать, но у неё почему-то не получалось.

– Мама, я видела фотографию на стене у Елены Борисовны. Полина сказала: "Это дедушка моей бабушки". Это что значит? – решила она попросить маму помочь ей разобраться.

– Ну, давай думать вместе, – сказала мама. – Полинина бабушка – это кто?

– Елена Борисовна, – ответила Коврижка. Это-то она знала!

– Значит, ты видела фотографию дедушки Елены Борисовны! – мама всегда очень терпеливо объясняла Коврижке всё, что она не понимала.

– Но тогда кто такая Лёля? – всё ещё не понимала Коврижка.

– Я не знаю, – удивилась мама. – А причём тут Лёля? Откуда ты взяла это имя?

– Мне приснилось… – пробормотала Коврижка.

У неё в голове было столько мыслей, что она никак не могла расставить их по местам. Она так устала думать, что скоро забыла и об Аркадии Борисовиче, и о Лёле.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Коврижка ест коврижку

– Кажется, я поняла, почему у меня не получается испечь вкусную коврижку. Я кое-что вспомнила, – радовалась мама. – Бабушка всегда рассказывала тот стишок с рецептом. Но потом добавляла: и секретный ингредиент. Как же я могла забыть!

Коврижка слушала маму не очень внимательно. Она была немного рассеянна в последние дни. Фонарик всё ещё не работал, и Коврижка устала от ожидания. Бобка ходил за ней по пятам. И его вздохи тоже расстраивали девочку.

– Я вспомнила, что за секретный ингредиент надо добавить, – продолжала мама. – Сегодня же испеку, должно получиться. Тем более что вечером тётя Люся зайдёт. У неё какой-то разговор ко мне.

Вечером по дому витали вкусные запахи. Пришла тётя Люся, и мама предложила гостье чая:

– Никак не могу научиться печь коврижку по бабушкиному рецепту. Надеюсь, что сегодня получилось, – переживала она.

Но волнения были напрасными. Пирог удался на славу!

– Смотрите-ка, Коврижка есть коврижку, – пошутила тётя Люся. – Маша, правда, очень вкусно!

– Ага, как во сне! – с набитым ртом восторженно проговорила Коврижка.

После чая мама попросила её посидеть с братиком, пока они с тётей Люсей будут беседовать. Но через открытую дверь был слышен весь разговор в гостиной.

– Понимаешь, все эти события совершенно выбили меня из колеи, – начала тётя Люся. – Мама попала в больницу, и я даже не знаю, как ей помочь.

– Как Елена Борисовна себя чувствует? – спросила мама. – Я слышала, она пришла в себя?

– Да, ей намного лучше. Позавчера она открыла глаза, – как-то неуверенно ответила тётя Люся. – Врачи провели полное обследование, по медицинским показателям она абсолютно здорова. Понимаешь, абсолютно!

И, заметив непонимающий взгляд мамы, объяснила:

– Видишь ли, она молчит и ни на что не реагирует, – у тёти Люси появились слёзы в глазах. – Хотя сейчас она даже здоровее, чем до больницы. У неё не нашли ни одной прежней болезни. Даже шрам от аппендицита исчез!

– Как это? – удивилась мама.

– А вот так. Мистика какая-то! Я ничего не понимаю, – тётя Люся подняла глаза к потолку, чтобы справиться со слезами. – Врачи тоже. Хотят продолжить обследование. Но я решила на днях забрать её домой. Мне так будет спокойнее.

– Правильно! – одобрила мама. – И если понадобится какая-нибудь помощь, только скажи!

– Спасибо! – поблагодарила тётя Люся. – Но я не за этим пришла. Дело вот в чём. Ты же знаешь, наша семья всегда была педагогической – столько поколений учителей! Только вот я пошла другой дорогой. Мама расстроилась, когда я ей сообщила, что буду поступать на юридический. И я всегда чувствовала себя немного виноватой. Перед ней, перед дедом. А особенно – перед моим знаменитым прадедом.

– Да, Аркадий Борисович много сделал для Корнеево, – мама пока явно не понимала, о чём именно пойдёт речь. – Оказывается, даже Коврижка о нём знает.

– Вот именно! – горячо согласилась тётя Люся. – Полина мне рассказала. Он всегда хотел, чтобы в Корнеево была школа. В общем, Маша! Твоя дочь заставила меня вспомнить, из какой я семьи. И я хочу восстановить здесь школу.

Отличная идея

Когда Коврижка услышала про школу, она не выдержала и выскочила из комнаты в гостиную.

– Это правда? В Корнеево будет школа? – обрадовалась она.

– Ну, пока ещё это только идея, – улыбнулась ей тётя Люся. – За последние годы здесь и в соседних посёлках домов прибавилось, жителей стало много. Ну и детей, соответственно. Теперь уже точно есть, кого учить.

Мама посмотрела на тётю Люсю изумлённо. Эта идея была такой своевременной!

– Господи! – всплеснула она руками. – Да если бы это получилось, мы могли бы не продавать дом…

Теперь от удивления расширились глаза у тёти Люси:

– С ума сошла? Как это – продавать дом?

– Вот как раз из-за отсутствия школы, – оправдывалась мама. – Коврижке же в первый класс в будущем году.

– Тем более! – обрадовалась тётя Люся. – Значит, ты меня поддержишь?

– Я не знаю, – неуверенно произнесла мама. – Я бы очень хотела, но чем я могу в этом деле помочь?

Ещё долго две женщины беседовали за столом. Коврижка не всё понимала, о чём они говорили, да ей и не нужно было. Главное она поняла. Её настроение подскочило до небес! Коврижке хотелось прыгать, бегать, смеяться!

– У нас будет школа! – кричала она Бобке. И пёс радостно лаял, заражаясь настроением маленькой хозяйки.

– У нас будет школа, Федяшка! – обнимала она ничего не понимающего брата. И Федяш улыбался беззубым ртом, что-то лопоча на своём непонятном детском языке.

– У нас будет школа! – бросилась она на шею вернувшемуся с работы папе. Удивлённый папа срочно потребовал от мамы подробностей.

С этими же словами ворвалась Коврижка к бабушке и дедушке в субботу. Но больше всех удивился дядя Слава. Бабаня разговаривала с ним по телефону, а потом позвала Коврижку, предоставив ей возможность первой рассказать дяде Славе такую замечательную новость.

– Я ужасно за тебя рад! – звучал из телефона его взволнованный голос. – Значит, вы не будете продавать дом?

– Это же самое главное! Не будем! – прыгала Коврижка с телефоном в руке.

От радости и ликования у неё даже немного закружилась голова. И она залезла на бабушкин диван с ногами.

– Послушай, у меня тут появилась одна идея, – перешёл дядя Слава на другую тему. – Это по поводу фонарика. Я хочу кое-что проверить. Ты можешь подробно вспомнить, когда он работал, а когда нет?

Коврижке пришлось немного успокоиться и отдышаться, прежде чем она смогла что-то вспомнить. Но вскоре у неё получилось ответить на все дядины вопросы.

– Тогда я, кажется, знаю, как он работает! – обрадовался дядя Слава. – Я тебе всё объясню, когда приеду. Но главное – держи его на подоконнике.

– Ладно, – пообещала Коврижка. – А когда ты приедешь?

– К Новому году, надеюсь, – вздохнул дядя Слава. – Долгая командировка. Но ты не представляешь, как я рад твоим хорошим новостям!

Это всё Лёля

До Нового года оставалось ещё почти две недели. Тётя Люся, как и обещала, забрала Елену Борисовну из больницы, и теперь ухаживала за ней дома.

Занятия с Полиной опять проходили у Коврижки дома. Нога у Полины почти прошла, но она ещё еле заметно хромала.

– Так странно, – рассказывала Полина в ответ на вопрос о здоровье Елены Борисовны. – Бабушка дома, а нам её не хватает ещё больше, чем когда она лежала в больнице. Вроде она и рядом, но сердце разрывается на неё смотреть! Сидит и молчит. И смотрит в одну точку.

– Но врачи же говорят, что у неё ничего не болит, да? – успокаивала её мама. – Может, ей действительно просто нужен покой и семейное тепло.

– Это так жутко, из неё как будто душу вынули, – Полина, обычно такая весёлая, тяжело вздохнула. – Ладно, отличница моя, пойдём заниматься!

Коврижка не могла перестать думать о школе, постоянно задавала маме разные вопросы. Наконец мама решила поговорить с дочкой серьёзно. Она усадила её за стол, села напротив и начала:

– Ты же понимаешь, что ещё ничего не решено? И что даже если всё получится, школу не успеют построить к сентябрю. И тебе всё равно придётся идти в первый класс в Таминске.

Коврижка задумалась. В голове эхом стучало: «Там-Там-Таминск, Там-Там-Таминск».

– А как долго строится школа?

– Ну, само здание можно за несколько месяцев построить. Но до начала строительства ещё далеко. Нужно получить разрешение и много других вопросов решить. Это всё не так просто.

Мама увидела, что Коврижка расстроилась, и обняла её.

– Мы с папой и тётей Люсей очень постараемся, чтобы всё получилось! А знаешь, кого детишки должны будут благодарить за эту школу?

– Кого? – шмыгнула носом Коврижка, готовясь заплакать.

– Тебя! – мама засмеялась и тихонько щёлкнула дочку по носу. – Ведь это ты заставила всех задуматься о школе в Корнеево. Это ты напомнила тёте Люсе об Аркадии Борисовиче. А тётя Люся, знаешь, какая? Она же, как танк! Если у неё какая-то идея появляется, она всё снесёт на своём пути. Но добьётся цели! А мы ей поможем, да?

Коврижка во все глаза смотрела на маму. Она так хотела, чтобы всё получилось, что даже решила написать это желание Деду Морозу в этом году.

"Неужели это из-за меня будет школа в Корнеево? – думала она перед сном, уже лёжа в своей кроватке. – Это потому что мне приснилась Лёля. Это её должны благодарить дети за школу".

С этой мыслью она погрузилась в сон. Но не в свой сон. Она снова попала в сон девочки Лёли.

Коврижка опять шла по школьному двору за руку с дедушкой Аркадием Борисовичем. День был солнечный, тёплый. Настроение у Коврижки было замечательное! Она была очень взволнована и чувствовала себя такой счастливой!

Вдруг дедушка остановился и присел на корточки напротив Коврижки.

– Лёля! Послушай меня. То, что тебе, в виде исключения, разрешили пойти в школу, не дожидаясь семилетия – это не потому что твой дедушка – директор школы.

Он смотрел на внучку так серьёзно, что Коврижка даже немножко испугалась, а вдруг ей всё же не разрешат пойти в первый класс! Она изо всех сил сжала в руке букет разноцветных астр. Но дедушка вдруг улыбнулся:

– А потому что ты – молодец! Ты в свои шесть лет читаешь и считаешь лучше, чем многие даже во втором классе. Ты прошла испытание и заслужила быть школьницей.

Коврижка засияла от похвалы, и дедушка повёл её дальше.

Первый звонок

Во дворе собирались нарядные дети, у всех в руках были букеты цветов. На крыльце школы дедушка спросил у девушки с красным галстуком на шее:

– Оленька, а где Воронов? Вот, я привёл ему первоклашку.

– Я здесь, Аркадий Борисович!

Коврижка обернулась на голос и увидела высокого светловолосого старшеклассника, который улыбался ей так знакомо…

– Вот, Миша, принимай. Она не тяжёлая, – пошутил дедушка.

– Да ничего, я сильный. Лёлька, неужели это ты? Такая нарядная!

Миша подхватил её на руки и посадил на плечо.

– Ранец-то, ранец! – спохватился дедушка, снимая с плеч Коврижки школьный портфельчик. – И цветы давай. Я потом тебе верну, подаришь своей обожаемой Алевтине Степановне.

Девушка Оля подошла к ним и строго сказала:

– Воронов! Ещё же не скоро. Чего ты её уже на шею взгромоздил? Идите пока за угол и стойте там. Выходите по моему сигналу.

И повернулась к дедушке:

– Аркадий Борисович, можно начинать линейку?

– Да, пожалуй, – посмотрел дедушка на часы.

– Давай, дядь Вань! – крикнула Оля.

Мужичок в кепке и чёрном пиджачке заиграл на гармошке что-то тожественное. От звуков музыки все сразу притихли и выпрямили спины.

Коврижка смотрела вокруг ничего не понимающими глазами. Всё было непривычным и одновременно знакомым. Миша отвёл её за угол школы и заговорщицки приложил палец к губам:

– Ну, всё, теперь ждём команды, – и тут же обеспокоенно вскрикнул: – Ой, я же совсем забыл! Никуда не уходи, я мигом, – и куда-то убежал.

Коврижка осталась совсем одна. Она смотрела на ряды школьников, которые внимательно слушали, как выступает её дедушка. Дедушка говорил о том, как важно хорошо учиться, и ещё что-то. Коврижке так хотелось быть сейчас среди других ребят!

"Почему я должна стоять тут, за углом? – обиженно подумала она. – Если я первоклассница, я должна быть со своим классом".

Дедушка закончил говорить, все зааплодировали. Потом кто-то начал громко читать стихи про 1 сентября.

– Уф, еле успел! – прибежал запыхавшийся Миша. – Забыл в пионерской комнате. На, держи!

И он сунул Коврижке в руки тяжёлый колокольчик с повязанным на нём красным бантом. А потом подхватил её и снова усадил себе на плечо.

– Для вас звучит первый школьный звонок! – послышался звонкий голос.

– Ну, давай, как репетировали, – крикнул Миша. – И улыбайся там!

Он понёс Коврижку через школьный двор, гармошка заиграла уже веселее. Коврижка не сразу сообразила, что нужно звонить в колокольчик. Но, видимо, Лёля действительно репетировала, потому что уже в следующую секунду колокольчик в её руке зазвенел звонко и задорно.

Миша нёс её мимо улыбающихся аплодирующих ребят и их родителей. Коврижка почувствовала себя самым важным человеком во всей школе! Гармонист дядя Ваня подмигнул ей, а дедушка хлопал громче всех.

Когда Миша проводил Коврижку в её класс, Алевтина Степановна посмотрела на неё и рассмеялась:

– А где ты успела так руки вымазать? Ну-ка, беги к рукомойнику, и как следует их вымой.

Коврижка смущённо сунула ей в руки букет и выбежала из класса.

– С мылом! – донеслось ей вслед.

Лёля, конечно же, знала, куда ей нужно идти. Она часто бывала в школе с дедушкой. Поэтому Коврижка без труда нашла дверь в уборную, рядом с которой висел рукомойник.

Справа от рукомойника было небольшое зеркало.

"Наконец-то я тебя увижу, девочка Лёля!" – подумала Коврижка.

Но в отражении она увидела не первоклассницу Лёлю, а взрослое знакомое лицо.

"Ну, конечно, как же я сразу не догадалась! – радостно подумала Коврижка. – Полина же сказала: дедушка моей бабушки. Если Аркадий Борисович – дедушка Елены Борисовны, то она и есть Лёля".

Коврижка разглядывала лицо любимой учительницы в зеркало. Добрые лучистые морщинки вокруг глаз, седые волнистые волосы.

"Но остальные-то меня видят девочкой, – размышляла Коврижка. Она вертела головой, рассматривая отражение. – Иначе как бы Миша нёс меня на плече".

От этой мысли Коврижка хихикнула, и Елена Борисовна в зеркале совершенно по-детски хихикнула тоже. Было странно видеть в зеркале не себя, а пожилую женщину.

Забыв про рукомойник, Коврижка-Лёля вприпрыжку пошла по школьному коридору в свой класс.

"Ой, а руки-то я не помыла", – спохватилась она у самой двери. И – проснулась.

Отличные новости

Весь день Коврижка не переставала думать о Елене Борисовне. На улице вьюжило, и мама не выпустила её гулять. Небо было хмурым, солнце уже который день пряталось за тусклыми облаками.

За окном было белым-бело, только голые деревья на фоне снега были словно тщательно вырисованы чёрным карандашом. Коврижка вспоминала свой первый сон о Лёле, в котором тоже всё было чёрно-белым и блёклым, как сейчас.

"Я как будто побывала в её голове, – размышляла она. – Интересно, всё так и было на самом деле, как мне приснилось? А Лёлей её называли, наверное, просто дома. Как меня – Коврижкой".

Перед ужином маме позвонила тётя Люся с отличными новостями.

– Представляете, – рассказывала мама после телефонного разговора. – Очнулась Елена Борисовна! Она просто проснулась и вышла на кухню, как ни в чём не бывало. Поздоровалась со всеми и пошла в ванную умываться. Люся говорит, что они чуть со стульев не попадали, когда услышали её: "Доброе утро!".

– Представляю их лица! – усмехнулся папа. – А как она себя чувствует?

– Люся сказала, что они сразу повезли её к врачу. Елену Борисовну обследовали, и она абсолютно здорова! Врачи так и не поняли, что это было.

Коврижка радовалась больше всех!

– А Елена Борисовна уже знает, что у нас будет школа? – спросила она самое для себя важное.

– Наверное, – пожала плечами мама. – Мы с тётей Люсей недолго поговорили. Думаю, через пару дней сможем их навестить, да? А пока Елена Борисовна всем передавала большой привет.

В выходные вся семья собралась в Таминск. Папа обещал сводить Коврижку с Гошкой в кино. А вечером наконец-то из геологической экспедиции вернётся дядя Слава, и Бабаня готовила по этому поводу настоящий пир!

В кино пошли большой компанией. Бабаня отобрала у мамы Федяша, и заявила, что до понедельника его не отдаст! Они с дедушкой даже кроватку для внука купили.

– Я сто лет в кино не была. Это просто праздник какой-то! – радовалась мама.

– Вы хоть вдвоём побудете пару дней, – на всю улицу громыхал голос тёти Наташи. Она тоже смогла вырваться с работы, и Гошка шагал рядом со своей мамой очень довольный – они очень редко выбирались куда-нибудь вместе. – Ты бы видела, как она этой кроваткой гордится! Приглашала меня ещё позавчера, хвасталась.

– Да, кроватка замечательная, – согласилась мама. – Но мне как-то не по себе. Я ещё не оставляла его ни с кем.

Папа, всё это время молча улыбавшийся, взял маму за руку и твёрдо сказал:

– А я просто свяжу тебя, отнесу в машину и увезу домой. И не разрешу ничего делать. Будешь лежать на диване и бездельничать два дня.

Из кинотеатра ноги несли Коврижку так быстро, что мама, смеясь, еле удерживала её за руку. Ведь должен был уже вернуться дядя Слава с вокзала! И папа подхватил взволнованную дочку и посадил себе на плечи, как маленькую.

Гошка шёл важно, не давая маме руку. К чему это взрослому парню? Дела у него в школе шли неплохо, но тётя Наташа переживала, что он не очень общительный, и у него мало друзей.

– Я в его возрасте была заводилой. Всех на уши ставила во дворе, – рассказывала она. – Помнишь, Маша?

Мама кивнула. Она шла со счастливой расслабленной улыбкой. Ей было очень хорошо, потому что впервые за долгое время она просто отдыхала.

– Ну, люди же все разные, – вдруг возразил папа. Он редко встревал в женские разговоры. – Вот у меня тоже в детстве было мало друзей. И ничего.

Гошка посмотрел на него с благодарностью. Он вообще обожал дядю Андрея, а сейчас – особенно!

Вот это сюрприз!

Дядя Слава действительно был уже дома.

– Где ты так загорел-то? Декабрь же на дворе, – бросилась на шею к брату мама.

– А вот места надо знать, – как всегда, отшутился дядя Слава. Он подмигнул Гошке и сгрёб в объятия любимую племянницу. – Как же я по всем вам соскучился!

Коврижка сияла от счастья! Ей не терпелось поговорить с дядей о фонарике, который она, конечно же, взяла с собой. Но Бабаня делала дедушке какие-то странные знаки, показывая на внучку.

– Ах, да! У нас и для тебя есть сюрприз, – с загадочным видом произнёс дедушка.

Он торжественно открыл дверь в маленькую комнату, и все ахнули!

– Когда вы это успели? – удивилась мама.

– Это наш новогодний подарок Коврижке, – ласково сказала Бабаня. – Теперь это официально твоя комната!

Коврижка не верила своим глазам! В комнате был сделан новенький ремонт. У окна стоял настоящий письменный стол. Даже стул был на колёсиках. Новенький шкаф, всевозможные полки сверкали белоснежными боками.

Но самым восхитительным предметом в этой комнате была кровать! Вместо старого дивана у стены возвышался настоящий кроватный домик. Кроватка на первом ярусе не очень заинтересовала Коврижку, всё её внимание было приковано к лестнице, ведущей на верхний этаж.

– Раз уж ты так любишь чердаки, вот, можешь спать на чердаке, – сказал дедушка. – Это Слава придумал.

– Дедушка, спасибо! Бабаня, спасибо! – Коврижка обнимала всех по очереди, её счастью не было предела. – Дядя Славочка, спасибо! А можно туда залезть?

– Не только можно! Даже нужно, – засмеялся дядя Слава.

– А мне можно посмотреть? – робко спросил Гошка.

– Конечно! Пошли, – разрешила Коврижка, и они стали карабкаться по лестнице.

– Если бы у меня в детстве была такая кровать… – восторженно произнесла тётя Наташа. – Нет, ну, правда, когда вы успели? Я же была у вас позавчера, вы мне только кроватку Федяша показали. Вот ведь, партизаны!

– Ты бы сюрприз испортила, – смеялся дедушка. – Ты же совершенно не умеешь хранить секреты.

Тётя Наташа виновато закивала головой:

– Что правда, то правда!

– Мы решили купить сразу двухъярусную, Федяш же подрастёт, – тихо сказала Бабаня.

– Мамочка, спасибо вам! – мама обняла Бабаню одной рукой, потому что в другой вертелся от нетерпения Федяш. – Ну, иди-ка, наведи тут порядок, – и мама опустила сынишку на пол.

– У нас есть одна идея, – сказал дедушка. – Пойдёмте-ка, обсудим.

И, пока Коврижка изучала новую мебель в своей новой комнате, на кухне решилась её судьба.

– Когда построят эту вашу школу в Корнеево, ещё неизвестно, – начал рассказывать свою идею дедушка. – Мы эту комнату задумали давно. Сколько лет она пустовала! А когда узнали, что вы дом собираетесь продавать, тогда и остальное придумали.

– Мы уже не будем продавать дом, – улыбнулась мама.

– Спасибо вам за это! – шутливо поклонился ей дедушка. Он ещё немножко сердился на маму. – Ладно, проехали! Так вот. Коврижка может пойти в первый класс здесь. Школа у нас хорошая, вы сами знаете.

Мама и тётя Наташа закивали, они любили свою школу, и всегда вспоминали годы учёбы с удовольствием.

– Учителя тут отличные, ремонт тоже вроде был. Был? – обратился дедушка к тёте Наташе.

– Да, да, отремонтировали! – подтвердила тётя Наташа. – А этаж начальной школы – это вообще сказка! Я когда за Гошкой захожу…

– Да подожди ты, болтушка! – остановил её дедушка. – А то я собьюсь. Коврижка может оставаться у нас в будние дни, ходить тут в школу. А на выходные уезжать в Корнеево.

Бабаня увидела слёзы на глазах дочери и поспешила добавить:

– Это только пока вашу новую школу не построят! А потом Коврижка перейдёт туда, и всё будет по-старому.

– Да я не от этого… – мама не выдержала и расплакалась окончательно. – Это… я от радости… – всхлипывала она. – Это же… решит все проблемы… Спасибо вам!

– Ну-ну, – успокаивала её Бабаня. – Не чужие же люди-то.

– Просто слишком много новостей, да? – сказал папа, нежно улыбаясь маме. – Хоть и хороших. Надо переварить. Но это, действительно – отличная идея! Спасибо!

– А комната-то какая!

Мама хотела сказать больше слов, но слёзы мешали, и она могла только махать руками, показывая жестами, какая же замечательная эта комната.

– Ну, так-то всё понятно! Вот такая вот комната, – дядя Слава повторил руками мамины жесты, и все засмеялись. Мама постепенно успокоилась.

Лунный камень

На следующий день дядя Слава поделился с Коврижкой своими соображениями по поводу фонарика. У них было сколько угодно времени, чтобы наговориться, потому что Федяш занял всё внимание бабушки и дедушки.

– Помнишь фонари, которые стоят у вас вокруг дома? – спросил дядя Слава для начала.

– Да! – ответила Коврижка. – Папа сказал, что они заряжаются от Солнца, как от розетки.

– Правильно! Оказывается, тебе и не надо ничего объяснять, – обрадовался дядя Слава. – Так вот. Я думаю, что наш фонарик… – он взял в руки волшебный, но сейчас совершенно не светящийся фонарик. – Ну, то есть твой фонарик! Я думаю, он точно так же заряжается от Луны.

– Как это – от Луны? – не поняла Коврижка.

– Ну, вот когда на эти садовые фонарики попадает солнечный свет, они его впитывают и копят. А потом, ночью светятся.

Дядя Слава для убедительности зажёг настольную лампу и подставил фонарик под её свет.

– Так же этот фонарик копит лунный свет. Просто я всю жизнь его прятал. То под подушкой, то в портфеле. Вот он у меня и не работал. У Луны же не было к нему доступа. А ты его держишь на подоконнике, и Луна его заряжает.

– Но почему же он тогда сейчас не работает? – с сомнением произнесла Коврижка.

– Ну, может, Луны давно не было, – пожал плечами дядя Слава. – Облака небо закрыли. А, я тебе не сказал самое главное! Мою теорию можно проверить.

Дядя Слава иногда забывал, что его племянница – всего лишь маленькая девочка. Вот и сейчас он увидел, что Коврижка не совсем его поняла.

– Сейчас я тебе объясню. Я же геолог, ты знаешь что это?

Коврижка кивнула:

– Это про камни.

– Ну да, – засмеялся дядя Слава. – Можно и так сказать. Про камни. Так вот, есть такой камень, называется адуляр. А по-другому его называют Лунным. Древние люди считали, что он точно так же как твой фонарик, впитывает лунный свет. И светится.

На этих словах дядя Слава достал из ящика стола камень.

– Вот он, смотри.

Коврижка взяла в руки гладкий круглый камешек, действительно светящийся изнутри красивым голубым светом.

– Он похож на Луну, – она посмотрела сквозь камешек на свет.

– Ну да. Я подумал, что если из такого камня сделать футляр для твоего фонарика… – дядя Слава опять наткнулся на непонимающий взгляд Коврижки и пояснил: – Ну, такую коробочку, в которой можно его хранить. Например, как для очков, видела у бабушки?

– Да, теперь я поняла, – закивала Коврижка.

– Ну вот, когда фонарик разрядится, положишь его в этот футляр, и он впитает лунный свет из Лунного камня. Как от зарядного устройства. Поняла?

Коврижка кивнула.

– А этот камень может зарядить мой фонарик сейчас?

– Ну, давай попробуем, конечно.

Весь день они пробовали зарядить фонарик Лунным камнем, но ничего не получалось.

– Неужели беломори́т… – бормотал дядя Слава. – Его тоже Лунным камнем называют…

Он перепробовал все камни голубой окраски из своей коллекции, пытаясь приспособить их к фонарику. Но ничего не получалось. Фонарик на них не реагировал.

– Наверное, это всё легенды, – бурчал дядя Слава себе под нос. – Не впитывают камни лунный свет.

Коврижка уже очень устала от этих экспериментов, потому что ничего интересного не происходило. Но дядя Слава был очень увлечён, и не замечал ничего вокруг.

– Знаешь, дядя Слава, – наконец сказала Коврижка. – Что-то ничего у тебя не получается. Может, подождём, когда на небе будет Луна?

– Ну да, наверное, придётся.

– А может, просто нужен другой камень, – продолжала Коврижка. – Не голубой, а зелёный.

– Почему зелёный? – заинтересовался дядя Слава.

– Фонарик же светит зелёным лучом. А у луны – голубой свет, – рассуждала Коврижка. – Как она может его зарядить?

Дядя Слава задумался, а потом сказал очень грустно:

– Об этом я как-то не подумал. Значит, дело не в Луне, – на секундочку его глаза опять загорелись: – Может, Венера? Это зелёная планета. Хотя нет, это вряд ли. Эх, я так надеялся, что наконец-то разгадал тайну этого фонарика! Видимо, мне этого не дано.

И расстроенный дядя Слава начал раскладывать свою коллекцию минералов обратно по коробочкам.

Праздничный переполох

31 декабря в Корнеево ожидалось очень много гостей! Несмотря на то, что это бывало не так уж редко, но именно Новый год все вместе давно не встречали. Пригласили на праздник и всю семью Елены Борисовны. После её неожиданной и непонятной болезни все очень сдружились.

– Спасибо! Мы с радостью придём, – по телефону поблагодарила маму тётя Люся. – Часиков в девять нормально будет? Мы что-нибудь приготовим и принесём с собой.

Для Коврижки праздник начался ещё с утра. Ёлку, которая росла у них во дворе, нарядили ещё накануне. И, проснувшись, Коврижка первым делом бросилась к окну. Мельком по привычке глянув на фонарик – эх, так и не светится! – она встала на стул и выглянула на улицу.

Под ёлкой, переливаясь разноцветными боками, стояли подарки! Заботливый Дед Мороз, чтобы коробки не намокли от снега, поставил их на старые мамины санки, на которых Коврижка иногда каталась с горки.

В хорошую погоду в выходные к этой горке у замёрзшего озера приходил чуть ли не весь посёлок. Прямо на озёрном льду расчищали каток, любителей покататься на коньках было много. К горке тоже выстраивалась целая очередь.

Коврижка быстро оделась и побежала за подарками. Верный Бобка, конечно же, увязался за ней. Так как в этом году в письме к Деду Морозу у Коврижки была только три просьбы, то все остальные подарки были для неё неожиданными. Дедушка Мороз, как обычно, угадал все её желания!

Около полудня у ворот показалась дяди Славина машина, из которой высыпала большая компания: дедушка с бабушкой и тётя Наташа с Гошкой.

– Зачем ты это! – отругала мама подругу за огромный торт, который тётя Наташа всю дорогу держала на коленях. – Я тесто поставила, и пирожные тоже хотела…

– Ну, знаешь, – отвечала тётя Наташа. – Готовить я не очень умею, зато знаю, где перед Новым годом можно отхватить вкуснятинки! И пирожные можешь уже не печь.

Вскоре и дядя Володя привёз свою семью. Они жили на другом конце города, далеко от родителей, и уж тем более от Корнеево, и в общих встречах родственников редко принимали участие. Что очень расстраивало дядю Володю, но вполне устраивало тётю Марину, и уж тем более – Сашу.

Через неделю ему исполнялось пятнадцать. Он был не очень общительным, не любил ездить в Корнеево, да и вообще, старался пореже выходить из дома. Компьютер, игровая приставка и телефон были его лучшими друзьями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.