Натали Крамм
Погибшие земли

Глава 1. Месть вольного народа

Тишина леса разрушилась боевым криком. «Заал-даан!» Древний боевой клич эльфа, вышедшего на охоту, разрывал холодный воздух. Жухлую весеннюю траву прохватил иней – так холодна магия первородных.

Поселок из пяти семей неуклюже обосновался у реки. Пару поколений назад место казалось безопасным. Сегодня же пришел мститель, не щадивший никого. Эльфы ненавидели людей за изгнание и поражение. Они таились за границами мира, уходили в леса и окружали себя стеной яростного пламени и мстительного холода. Их мало кто видел, а если и видел, то рассказать уже не мог.

Девушки, полоскавшие белье у реки, с визгом бросили тряпки и убежали в сторону заборов. Дерево охраняло от хищников и редких разбойников, но было бессильно против злости обманутого народа.

Он шел один. От кромки леса через поля, распугивая бездумно пасущихся кур и коров, медленно брел древний дух. Маска из дерева раскрашена кровью. Красные круги обводили разрезы для глаз. Перья и волосы всех возможных цветов обрамляли страшный образ, а наверху торчали два круто свернутых бараньих рога. Из-под маски снова раздалось «Заал-даан!». Животные опасливо отходили с пути чудища, источающего холод. От его шагов стыла земля, покрываясь коркой льда, словно весна ошиблась, и снова возвращалась зима.

В правой руке покачивался меч с витиеватым узором стали. Левая рука сжимала короткий посох из ветки дуба, покрытый рунами, из него время от времени сыпались синие искры. Эльф шел открыто, ему некого бояться, у землепашцев из оружия только пара луков да ножи. Кто они такие против магии и военной науки, взлелеянной веками скрытой ненависти?

Вылетели первые стрелы. Лучники укрылись за забором, не зная мощи эльфа. Одним взмахом посоха чудовище развернуло стрелы обратно. Жалобный крик. Женский визг. Крутой мат. Лучники погибли, разорванные древней магией. Заклинания замораживали кровь изнутри.

Эльф прошел по всем домам, методично убивая людей. Клинок окрасился багрянцем. Чудище довольно ворчало под нос на своем языке и крякало от усилия, вытаскивая меч из очередного тела. Стрелы и ножи возвращались, безжалостно убивая хозяев. От заговоренной бледной кожи отскакивало любое оружие. Эльф настолько не боялся людей, что на нем были только льняные штаны и маска, скрывавшая лицо.

Последнее, что видели его жертвы, это взгляд. Волчий взгляд пурпурно-фиолетовых глаз с огромным зрачком, он высасывал силы и пугал, отнимая волю к жизни. Эльф пришел не просто так. Это был сын шамана, знавший старинные рецепты зелий, дарующих неуязвимость. Одурманенный травами, он не чувствовал ни жалости, ни боли. На бойню его позвали духи. Их едва различимые голоса довольно шептались в предвечном сумраке.

Весенним утром, в день, когда намечалась большая свадьба, маленькое село вырезали под корень: женщины и мужчины, дети и старики.

Чудовище вернулось на первый двор. Его внимание привлек белый щенок на привязи. Это был волк, которого следовало вернуть в лес. Очень скоро в разоренную деревню придут другие эльфы и заберут скот, запасы зерна, скудное оружие и одежду. Потом дома предадут огню, чтобы ничего больше в округе не напоминало о мерзких людишках.

Убийцу немного пошатывало, зелья начинали выветриваться из тела, освобождая разум. Защитная магия увядала. Он наклонился, аккуратно разрезая острым клинком ошейник из толстой веревки. Щенок не скулил и не лаял, он скудно поблагодарил спасителя, лизнув руку, которая была обильно полита кровью. Возможно, волчонка всего лишь привлек запах и вкус. Он не убежал далеко, а сел у ворот и оглянулся на эльфа, запоминая спасителя.

Из дома вышла девушка в красном платье, расшитом по подолу белым орнаментом из птиц. Венок из сплетенных шнуров и лент выбившимися прядями укрывал черные волосы. Бледное лицо напоминало мертвеца, настолько силен страх. Даже губы потеряли цвет. Только глаза еще жили, глаза удивительного для людей цвета изумруда. Они неотрывно смотрели на убийцу. А тот замер от неожиданности.

Сын шамана немного знал язык людей. Из-под маски раздалось глухое ворчание:

– Убежать? Нет? Ты умереть сейчас. Все умереть. Заал-даан!

Девушка медленно спускалась по деревянным ступенькам, дрожащей рукой придерживаясь за скользкие от крови перила. Она переступила через убитых братьев, споткнулась о размотанные внутренности младшей сестры. Голова вскинулась как у испуганной лошади, но девица сдержала крик, только грудь начала резко ходить туда-сюда, накачивая воздух, так сладко и горько пахнущий смертью.

Незнакомка встала напротив эльфа и внезапно сказала на чистейшем эльфийском языке:

– Заал-даан! Долминэ амил-саал.

«За свободный народ! Приветствую господина и спасителя».

Эльф опустил клинок острием вниз и поднял посох. Шаманский посох обладал великим могуществом, он помогал говорить с предками. Лесное чудовище перешло на свой родной язык:

– Полукровка! Я вижу, что ты родилась от нечистого союза. Где же твоя мать, предательница нашего народа?

– Я плохо понимаю… – девица немного порозовела. – Мать умерла. Давно… Десять лет. Да, десять лет назад она умерла. Отец взял другую женщину, это все их дети… Кого ты убил, – она взмахом руки обвела двор с трупами. – Мать учила языку. Немного. Отец ее любил, она его тоже. Мать говорила, что такая, как она и я – это… Я забыть…

– Вхарда, – в голосе эльфа звучало презрение. – Предательница рода. А ты…

– Да, я недостойна быть с вами, – в голосе зазвучала уверенность. Незнакомка сложила руки на груди крестом и поклонилась. – Я готова умереть. Я немного знаю обычаи.

– Зачем вышла?

Она подошла чуть ближе и встала на колени, склонив голову:

– Ты амил-саал! Спасибо… Я ненавидела семью… Отца. Это он увел мать из леса! Я должна была стать дочерью вольного народа, а не презренной равви… Никто не любит полукровок! – девушка подняла голову и постаралась найти взгляд убийцы в щелях маски. Пурпурные глаза теряли огонь, магия слабела.

– Почему ты тогда сама их не убила?

– Я думала об этом, но не успела. Сегодня меня хотели выдать замуж… За человека! Я хотела отравиться сама, но пришел ты! Спасибо! Я готова умереть, мне спокойней, что мертвы все, кого я ненавидела всю жизнь.

– Мать тебя обманула.

– В чем?

– Мы уже давно не убиваем равви, особенно, если они сохранили достоинство вольного народа. Пошли отсюда. Я верну тебя домой.

Девица нервно засмеялась и тут же закашлялась. Она резко сдернула венок с волос и откинула как можно дальше.

– Я согласна!

Глава 2. Обман и посвящение

Затихшая деревня осталась позади. Озадаченно мычали коровы, недоуменно прокукарекал петух. Спасенная полукровка легко успевала за чудовищем. Девушка с детства умела ходить по лесу и знала каждый корешок, так и норовивший поставить подножку невнимательному путнику.

Эльф искал определенное место на излучине, где течение ускорялось, а солнце падало под нужным углом. Он вывел спутницу на берег, откуда было видно, что в разоренное поселение пришли эльфы.

– Что они делают? – спросила девушка.

– Они заберут все ценное и съедобное, а потом сожгут дома и тела.

– А почему мы не остались?

– Надо очиститься. Сиди на берегу, я тебя позову.

Эльф медленно вошел в воду. Над рекой полилась песня без слов. Она обволакивала сознание ласковой кошкой. Течение подхватило кровь и унесло за поворот. Эльф отмывался от смерти, нельзя возвращаться в племя, запятнанным человеческой кровью! Холодная река уносила остатки зелий, возвращая зрачки в нормальное состояние, наведенная магия покидала тело.

Девушка сидела на берегу и зачарованно смотрела на ритуал. Она никогда такого не видела. Мать не рассказывала о шаманских ритуалах, потому что была дочерью воина и ничего не знала о магических приемах. Да, эльфийские корни сегодня спасли ей жизнь, но девушка потеряла любимого жениха, семью, родных, друзей… Весь мир рухнул из-за убийцы в маске чудовища. Она отомстит. Еще не знает каким способом, но отомстит.

Незнание сыграло злую шутку. Это был идеальный момент для убийства. Вошедший в воду эльф был слабее котенка, меч и посох уже еле держались в его руках, но спасенная девица этого не знала и в страхе сидела на берегу. Только белели руки, сложенные на красном свадебном платье.

Очистившись от крови, эльф медленно вышел на берег, отложил в сторону оружие и с легким вздохом снял маску. Он был молод. Страшно юн и безупречно красив. Эльфы – существа древней породы. Они блюли чистоту крови, поэтому сохраняли белые волосы и невыразимой окраски глаза.

– Как тебя зовут?

– Лили… Так звали люди… Мать назвала Лалиэль, – девушка смущенно теребила подол, опустив взгляд.

– Пошли, Лалиэль, тебя тоже надо очистить.

Он завел ее в воду, напевая иную мелодию. Призывая духов предков и благословение лесных богов, эльф возвращал полукровку родному племени. Без ритуала ее и на порог не пустят. Так Лили первый раз соприкоснулась с миром эльфов, миром первородной магии льда. Девушка всем телом ощущала холод, словно тот хотел навсегда заморозить ее и оставить равнодушной статуей на берегу реки. Что ж, она не против. Для мести это пригодится.

Глава 3. Новая жизнь

Эльфийская деревня пряталась на деревьях. Легенды не врали. Вольный народ покинул древние замки, забыл про каменные дома и воцарился в лесу. Деревья благодарно приняли поселенцев, приютив в раскидистых кронах. Вековая дубовая роща стала последним пристанищем эльфов. Дальше – только горы и заснеженные перевалы. Никто из людей не заходил так далеко, поэтому считалось, что там находится край света.

Детишки ничем не отличались от сверстников в человеческих поселениях. Они также валялись в грязи, играли в воинов, гонялись друг за дружкой с палкой и любили пошалить. Деревня встретила Лалиэль разноголосицей и веселым гомоном. Эльфы радостно приветствовали Дор-Каана, так успешно очистившего одну из границ их небольшого царства. Племя давно беспокоили человеческие дома, вставшие в опасной близости от их земель.

Периметр строго охраняли незаметные воины в пестрых плащах, удачно маскирующих их под лесные кусты. В деревне было безопасно, и здесь царил мир. Сегодня в честь героя собирали пир. Улов был богатый: кони, коровы, козы, овцы, десятки мешков зерна и других съестных припасов. Эльфы перевозили добро на тележках, запряженных лошадьми. С одной повозки прямо под ноги Лалиэль упал плохо связанный тюк. Из него выпала синяя мужская рубашка, заботливо расшитая птицами – родовыми оберегами. Девушка вздрогнула, но сохранила каменное лицо.

Она вышивала рубашку для будущего мужа, любимого и ненаглядного Питера. Шить надо было вдали от чужих глаз, поэтому невеста затаивалась ночами на чердаке при свете лучины. В полумраке иголка истыкала все пальцы, но это только придавало нехитрым женским чарам дополнительную силу.

Теперь рубашка валялась на траве. Питер никогда не оценит трудов. Дор-Каан, сын шамана, шел рядом с девушкой и поднял одежду, крикнув:

– Эй! Маль! И сколько ты так добра по дороге потерял??

С последней повозки свесился набок мальчишка и поморщился:

– Это все Кариа, она вещи собирать не умеет.

Ему тут же прилетел подзатыльник от старшей сестры. Разразилась семейная перепалка. Дор-Каан погладил пальцами вышивку и нахмурился:

– Плохо, что они вещи тащат. Надо сжечь.

– Почему? – губы плохо слушались, но надо было хоть что-то сказать.

– Люди вышивают свои обереги. Вот тут – явная магия. Слабенькая правда. Женские чары на приворот, – Дор-Каан усмехнулся.

– Разве вольный народ боится людских чар?

– Иногда они срабатывают. – эльф пожал плечами. – Я сын шамана, я знаю, о чем говорю. Никогда не отрицал, что среди людей есть воины и маги. Иначе бы они нас не победили, верно?

– Да. Верно, – эхом отозвалась девица и отвернулась, оглядывая деревья с хижинами в кронах. – Как же зимой живете? Разве не холодно?

– Мы не боимся холода. Возможно тебе, как полукровке, придется сложно, но мы что-нибудь придумаем.

Дор-Каан и Лалиэль замыкали шествие эльфов с добычей. Появление девицы с черными волосами и зелеными эльфийскими глазами вызвало много вопросов, но пока они висели в воздухе невысказанными словами или размазались по толпе легким шепотком.

Девушка ловила настороженные взгляды и ежилась. Неосознанно боясь осуждения, она упрямо держала спину ровно и высокомерно задирала подбородок. Мать учила, что вольный народ – это гордый народ. Нельзя показывать слабость.

Умирать ей еще рано. Пока жив Дор-Каан. В голове пробегало много идей: отравить, зарезать. Но как подобраться? Женская интуиция подсказывала один верный способ, но отвращение гнало гнусные мысли прочь. Взгляд перебегал на других эльфов. Поджечь селенье? А что, хорошая идея. Лесные пожары – страшная сила. Она усмехнулась. Мысленно спалив дотла эльфов, на душе стало немного легче. В кончиках губ зародилась улыбка. Спутник истолковал по-своему и прошептал:

– Рад, что тебе тут нравится. Ничего не бойся. Ты на родине. Посох предков мне сказал, кто твой дед. Уверен, он тебя признает. Я помогу, если понадобится!

–Дед?!

– Да, старый воин, он участвовал в легендарных битвах при Шертале, отстаивал замок Дорсалиэтель и был в числе последних, кто покинул Последний Чертог.

Эльф перечислил знаковые события времен великой войны, когда люди из мирных поселенцев превратились в беспринципных захватчиков. После разрушения человеческого города Шерталя казалось, что эльфы победили, но их ряды сильно убавились из-за странной лихорадки. Говорят, люди отравили землю и воду, чтобы досадить врагам.

Дорсалиэтель – королевский замок, который отстаивали до того времени, пока пушки не разрушили все стены. Говорят, спаслось не больше десятка эльфов. Королевская семья тогда решилась на последний шаг, принеся себя в жертву богам… Но было уже поздно. Вызванные демоны уничтожили армию врага, превратили плодородную долину в пустошь с болотами, источающими смертельный газ, но не смогли до конца остановить победоносное шествие захватчиков. Резервные полки людей, куда набирали простых крестьян и бывших рабов, гнали эльфов до Последнего Чертога и остановились только у древних лесов, где в итоге и поселились остатки некогда великого народа.

Люди боялись древнего леса. Здесь жили злые духи, из земли восставали мертвецы, а в ручьях таились существа, способные принимать любой облик и заманивать жертвы пением. Так эльфам достался лес, за которым высились заснеженные загадочные горы. Мачеха иногда рассказывала сказки про гномов, но их никогда не видели, поэтому никто не верил байкам про чудесные мечи, которые умеют сами возвращаться в руку хозяина, колдовские рубины, способные дать владельцу неограниченную силу над животными, чудесные стрелы, сами находящие цель.

– Матери было запрещено обсуждать семью, – смущенно ответила девушка. – Она учила родному наречью только тогда, когда никто не видел. Я очень плохо говорю, да?..

– Нуууу, плохо, да. Но это поправимо, – эльф заулыбался.

– Тебе совсем не жаль тех, кого ты сегодня убил?

Вопрос вырвался сам. Внезапно. Под риском стать убитой тут же на лесной тропе, ведущей на площадь эльфийской деревни.

– Для этого и существует обряд очищения, – спокойно ответил Дор-Каан. – Воды и наговор смывает кровь, сожаления и дарит ясность ума. Ты тоже скоро перестанешь их жалеть.

– Ч-что? – заикнулась Лалиэль.

Эльф остановился. Они встали друга напротив друга.

– Я не поверил ни единому твоему слову. Ты решила, что так легко меня обманешь? Я шаман, со мной говорят предки и духи. Ты ждала свадьбу, а пришла смерть. Убили всех. Ты спряталась, но понимала, что я тебя найду, это был вопрос времени. В страхе ты вспомнила про свои корни и вышла с криками, как ты благодарна за убийство ненавистной семьи.

Радостно галдящие соплеменники собирались на площади, которая получилась из естественной полянки. Эльфы делили добычу, никто не обратил внимание на отставшую пару.

Девушка вспылила и резко ответила:

– Если ты все понял, то почему не убил?

– Духи сказали, что ты внучка Милдора. Он великий воин. Его последняя дочь добровольно ушла к людям и была проклята шаманом, моим отцом. Ты потомок некогда великого рода. Я хочу вернуть внучку. Мы правда давно не убиваем полукровок… Нас слишком мало… Уйди сегодня твоя мать с человеком, ее бы даже не прокляли…

Дор-Каан замолчал.

– Времена изменились, но ты все равно пришел убивать.

– Люди поселились слишком близко.

– Но…

– Послушай! Познакомься с дедом. Поживи с нами. Ты хоть и наполовину, но эльф. Только помни, я слежу за тобой. Одно твое неверное движение, и я лично тебя убью. Поняла?

– Да…

– Кстати, если ты все-таки примешь правильное решение, то мой отец возьмет тебя в ученицы. Ты слабый маг, но способный.

– Как ты понял?

– По рубашке…

Остатки гордости резко покинули ослабевшее тело. Девица всхлипнула и подняла руки к лицу. Холодный взгляд эльфа немного оттаял:

– Прости. Но я не мог поступить иначе. У каждого есть свой долг.

– А если я приду к тебе с такими же словами?.. Я любила Питера и сестренку… Мари… Она так мало пожила и была светлым ребенком.

– Наших детей сжигали заживо на глазах у пленных родителей. Они тоже мало пожили, – Дор-Каан оглянулся на других эльфов. Их ждали. – Значит так, сейчас я сильно жалею, что оставил тебя в живых. Прошу, поговори с дедом. Он тоже твоя семья!

Мать ничего не рассказывала про эльфийскую родню. Совсем. Лалиэль хотела жить, поэтому покорно кивнула. Пускай обида затаится. Змеи тоже спят, но всегда выходят на охоту.

Глава 4. Пир

Эльфы нехотя приняли полукровку. Они косились на ее темные волосы, шепотом обсуждали платье и странные обстоятельства спасения. За длинным пиршественным столом с вкусными яствами рядом с ней сидела чем-то встревоженная эльфийка Тиша и хмурящий седые брови Милдор.

Дед оказался могучим стариком с длинной седой бородой. Ему было так много лет, что они смогли нанести на эльфийское лицо морщины и раскрасить серебром волосы. Он помнил, как пришли первородные, и ему было суждено увидеть закат целой эпохи. Милдор пока не знал, радоваться внучке или нет. Он присматривался к ней и сердился на весь мир за свое замешательство.

Лалиэль понемногу отщипывала кусочки от пирога с зайцем и старалась разговорить соседку. Та сначала пожимала плечами, но постепенно втянулась в разговор.

– Тиша, а кто там вдали во главе сидит?

– Тот, который с золотой короной на голове, это вождь, Саэльвилль Лесной. Королей у нас больше нет… По бокам – это жена вождя Лалли и шаман Маннидидар. Сына шамана ты уже знаешь, он, кстати, сейчас танцует с дочкой вождя… Это наша местная красавица. Рэниалле. Сыновей у вождя нет, только три дочки. Пока никто из них замуж не вышел, вот и мы сидим… Эх…

Тиша опять загрустила. Фиалковые глаза тоскливо обводили стол и танцующие пары.

– Если тебе скучно, то иди танцуй, веселись, – предложила Лалиэль. Почему-то юная эльфийка вызывала острое сочувствие. Она напоминала Мари, когда сестренка не решалась поделиться страаашным секретом – ей очень понравился мальчик из соседней семьи, а он не обращал на нее никакого внимание.

– С кем я бы пошла танцевать, тот на меня даже и не смотрит, – вздохнула Тиша и снова занялась разглядыванием деревянном тарелки.

– А ты назло с другим танцуй, покажи, что тебе весело и плевать ты хотела на весь мир, – посоветовала Лалиэль.

– Скажи, – Тиша вдруг схватилась ледяными ладошками за руку девушки-полукровки. – Ты сегодня на площади сказала, что тебя спасли от замужества за нелюбимым. Меня мучает вопрос, а как ты с ним жить-то собиралась? Меня вот позвал один, да я не хочу за него. Он мой кузен… Обычаи давно уже не запрещают… Но я не люблю его и боюсь…

– И правильно, – прогудел вдруг Милдор, подслушавший девичий разговор. Сам он молчал и ни с кем не говорил, бдительно следил за внучкой. – Инцесты до добра не доводят. Вон, Маннидидар сестру в жены взял. За сто лет родили четверых детей, а выжил только один. И тот… Не от мира сего! Тьфу!

Тиша вдруг покраснела. Дед посмотрел на девицу из-под бровей и хмыкнул:

– У нас раньше даже короли не допускали родственных связей. И смотрели тогда не на знатность происхождения, а на благородство и силу духа. Ты знаешь, дорогая моя внучка, что одна из королев была дочерью повара, служившего при дворе? Вот! Никто не был против, ибо это была достойная дева. Да… А ты, Тиша, выбрось сама знаешь кого из головы и присмотрись к другим парням.

К ним подошел коренастый эльф. Он смачно рыгнул в бороду, отодвинул внучку от деда и кое-как уместил толстый зад на деревянной скамье. В свете факелов виднелись шальные голубые глаза. Оскалились ровные белые зубы в веселой улыбке. Их хозяин повернулся к внучке, оценил девицу, потом повернулся к недовольному Милдору:

– Поздравляю! Ее рождение мы не отмечали. Требую пира…

– Ты и так напился, Данри, – поморщился старик. – Не позорься, а? Не прикрывай ты меня на стенах Дорсалиэтеля, я б тебя вышвырнул со скамьи!

– Не, я с хорошими намерениями! Я давно хотел с тобой породниться…

– Данри, – предупреждающим тоном Милдор давал понять неуместность разговора. – Завтра поговорим. Понял?!

– Хм, понял, извиняюсь…

Толстый эльф с натугой вытянул живот из-под стола и на заплетающихся ногах пошел танцевать. По дороге он уронил нескольких веселящихся парочек, но те только посмеялись. Всем было радостно в эту весеннюю ночь, освещенную огнями от факелов. Только Лалиэль, Тиша и Милдор грустили. Каждый печалился о своем.

Глава 5. Погибшие земли

Дорсалиэтель источал опасность. От руин эльфийского дворца шли испарения ядовитого газа без цвета и запаха. Неосторожного путника начинало рвать остатками еды, во рту появлялся привкус металла, начинала болеть голова. Если он успевал вовремя уйти, то после некоторого время все проходило, если нет – человек умирал.

Сэм давно ошивался в округе и знал, как опасно место, но единственным источником заработка для большой семьи стал сбор местного жидкого серебра. Металл вытекал из камней замка мелкими ручейками и растекался по долине, давно отравленной до самых недр. За него хорошо платили алхимики и ювелиры, поэтому Сэм и рисковал, время от времени возвращаясь в Погибшие земли.

Город и две деревни находились в опасной близости от вымершей долины под сенью давно уснувшего вулкана. Плодородная почва рожала хороший хлеб и картофель. На склонах раскинулись виноградники. Их хозяева наперебой хвастались, что сорта восходят к эльфийскому винограду. Никто уже не мог проверить. Настоящее эльфийское вино стоило столько же, сколько тратилось денег на осенних ярмарках – баснословно много. Сэм даже цифр таких не знал.

Он был старшим сыном в крестьянской семье. В деревне второй год шел неурожай, словно кто-то проклял их земли. Одна безумная старуха говорила, что пора уходить, так как к ним пришло проклятье из долины. Крестьяне отмахивались от бредней и продолжали молиться богам земледелия. Те же словно оглохли: картошку поели неведомо откуда взявшиеся оранжевые жуки, шустрые воробьи внезапно куда-то пропали, капусту атаковали жадные и мерзкие гусеницы, а на полях с пшеницей завелся какой-то дух, который вытоптал половину урожая.

Из города присылали помощь. Глава помнил, что нет крестьян – нет налога, поэтому подкармливал чем мог, но люди голодали. Зима прошла особенно тяжко, половина деревни погибла от лихорадки. Не помогли даже обряды священников. Они носили по улице изображения бога плодородия Адахеса. Потом пришли друиды с призывами лесных духов. Люди продолжали гибнуть. В деревне переставали верить в чудеса и богов.

Лето в этот год пришло с засухой. Несчастные ростки гибли под злыми лучами солнца. Вода в реке убыла. Скоро она совсем обмелеет. На деньги, вырученные с продажи жидкого серебра, Сэм рассчитывал оплатить налоги на землю и купить в городе еды. Он закутался в плащ, одел перчатки и натянул старые сапоги, доходившие до паха. Лицо закрыл платком, оставив открытыми только глаза.

Подросток редко ходил далеко. Ему рассказывали опытные искатели, что чем ближе руины королевского замка, тем сильнее проклятье. Один раз парень из детского любопытства прокрался к камням. Под черной слизью белел мрамор. Сэм очистил один из камней и увидел кусочек прекрасной мозаики. Белая лошадь стояла на зеленом поле с незнакомыми высокими цветами. От картины веяло летом и теплом. Она казалась чужеродной деталью на выжженной и отравленной земле.

Сэм непроизвольно оглянулся. Легенды сохранили сказания об эльфийском городе в долине. Говорят, что самый древний народ всего Аленара умел говорить с животными и деревьями. Почему же эльфы озлобились на мирных поселенцев? Только сила армии и мудрость Двух королей смогли победить зло, но оно осталось жить здесь, на руинах некогда прекрасного замка Дорсалиэтель.

Пока подросток любовался мозаикой и печально размышлял об истории, слизь разъела перчатку. Сэма привела в чувство едкая боль. Он в панике скинул остатки ткани и начал смывать отраву водой из бурдюка, но жгло так, словно ему тавро ставили на ладонь.

В тот день Сэм бежал очень быстро, но даже мудрая бабушка и все ее секретные мази не смогли полностью спасти руку. На память о беспечности остались рубцы от ожогов и не гнувшиеся пальцы на правой руке. Не быть ему теперь ловким подмастерьем, не пойти в ученики кузнеца или воина. Оставался только опасный промысел ядовитого, но такого дорогого жидкого серебра.

Глава 6. Вулкан просыпается

Утром обе младшие сестренки долго плакали. Они не хотели опять есть вареную картошку, но другой еды в доме не было. Мать, исхудавшая так, что пришлось ушить все юбки, сначала долго ругалась, а потом заплакала. Отец разозлился на бабий вой:

– А ну цыц! Шоб вас порвало, ешьте, что дают! Не княжьи дочки. И ты, Маринка, чего ревешь?! Там корова мычит, доить пора, а не сопли размазывать.

Горластый седой мужик подергал бороду и обернулся на старшего сына. Он думал, что растет помощник по дому да в поле, а оказалось, однорукому сложно пахать землю.

– Сэм, а ты чего расселся?! Бери свои склянки и беги в долину. Деньги кончились.

Пацан, встретивший семнадцатое лето, хмуро разглядывал одну вареную картошку и луковицу. Вот и весь завтрак.

– Да, отец, сейчас соберусь.

На душе погано. У него были братья, но по достижению 14 лет их обоих по очереди забрали на военную службу младшими отроками. Скоро им выдадут настоящие мечи и отправят охранять тракты от лихих разбойников. Сэму досталась незавидная роль, сродни бродяжничеству. Хотя его работа хорошо оплачивалась, но никогда не считалась той, о которой хоть кто-то мечтает. Но кто-то же должен ее выполнять!

Мать взглянула на сына и вздохнула:

– Сэм, ты поешь сначала. И… будь аккуратнее.

Со склянками пацан управлялся и левой рукой. Он приловчился ездить на лошади, наматывая поводья на правое запястье. Конечно, если конь взбрыкнет и понесет, то мало не покажется, но хотя бы так.

Изможденный гнедой Хвост вздыхал на привязи, пока Сэм одной рабочей рукой ловко чистил его шкуру скребком. Коня было жаль. Он мало ел, сена не хватало на все хозяйство. Траву пожгло, бедное животное от голода обгладывало сухие доски забора и ветки деревьев.

Кобылу уже пришлось продать. Из четырех коров осталась только одна. Раньше молока и сметаны было столько, что никто не переживал остаться без завтрака, а теперь еда стала на вес золота.

Хвост покорно пошел по тропинке, ведущей к долине. Прихотливые изгибы шли через березовый светлый лес. Ближе к осени здесь можно было набрать вкусных грибов. Пока еще рано, но зоркий глаз Сэма не терял надежды углядеть аппетитную шляпку. Пусто. Пока еще пусто.

В Погибшие земли ездили редко, тропинка почти заброшена. В отличие от широченного тракта, здесь не проехала бы даже небольшая повозка, а двум всадником пришлось бы разъезжаться через кусты малины, щедро обживших обочину. Вот только разъезжаться некому. Сэм редко видел людей в этой стороне. Духов он тоже ни разу не встречал.

Как только Сэм выехал на тропу, конь нервно скакнул и дернул мягкими ушами. Он прислушался и повернул голову назад, не обращая внимания на понукания всадника. Послушав нечто, что не могло уловить человеческое ухо, конь хватанул зубами клок травы из-под копыт и рванул вперед, самостоятельно переходя на рысь.

Сэм не хотел торопиться, но и не возражал. Для галопа Хвост был староват, а вот рысью мог скакать часами.

Лес встретил тишиной. Не пели птицы, не шуршали в кустах звери. Природа почему-то затихла. Сэм кусал губы и думал, что бы это могло значить. Явно не к добру. Возможно, что-то случилось в долине? Но конь оглядывался в сторону деревни. Посмотрим…

Первый толчок земли всколыхнул деревья. Кроны недовольно зашумели. В воздух поднялись огромные стаи птиц, закрыв на несколько минут солнце. Все, кто имел крылья, снялись с насиженных мест и улетели в сторону долины. Сэм в изумлении округлил рот и прошептал:

– Мама…

Конь закусил удила и сорвался в галоп. Хвост никогда в жизни так не скакал, как в тот день. Он сам вынес всадника из леса и даже ступил копытом на черную землю, хотя раньше его нельзя было подтащить к проклятому месту ближе, чем на полет стрелы.

Хвост встал как вкопанный, чтобы отдышаться. Облезлые бока ходили ходуном, жалостливо показывая острые ребра. Сэм спустился с седла и дрожащей правой рукой погладил мягкий лошадиный нос. Тихий всхрап стал ответом. Пацан прижался к коню, со страхом смотря в сторону леса. Чутье подсказывало – беда придет оттуда.

Граница с выжженной долиной приходилась на гребень небольших холмов. С них хорошо виден пушистый ковер леса. Со стороны деревни можно разглядеть струйки дыма из труб. Зимой деревня дымила особенно сильно, а летом работал только могучий горн кузнеца. За ней возвышалась одинокая гора, заросшая виноградниками, небольшими лесами. Пятнами выделялись возделанные поля. Сбоку прилепился каменный город, цепко обосновавшийся на скальном огромном выступе.

Привычная картина мирной жизни. Сэм видел ее в последний раз. На его глазах в месте, где была деревня, из недр земли показался демон.

Огненный столб возник из подножия горы. Он рос и хотел достичь неба, но запал иссяк. Черно-оранжевый всплеск упал и раздался грохот. Хвост заржал, а Сэм заткнул уши. Потом пришла ударная волна. Казалось, сам воздух сошел с ума и решил снести все живое с земли. Застонали деревья, стараясь удержаться на месте корнями. Со стороны леса донесся нещадный треск. Старые березы ломались и падали.

На верху горы образовался темный провал. Земля падала внутрь, пожираемая демонами. Она полетела обратно кусками, словно ядра из пушки, которую Сэм видел на ярмарке в прошлом году. Скальный выступ с городом плавно съезжал с горы, а дома складывались и скатывались вниз.

Вулкан проснулся.

Выход из ловушки был только в другом конце долины. Так далеко Сэм ни разу не заходил и сильно боялся, но деваться некуда. Злые подземные демоны выпустили огонь. Парень видел, как с горы потекли огненные потоки. Он смутно помнил, что вулканы опасны, но никогда не понимал насколько. Теперь за спиной текли смертоносные реки. Впереди ждали отравленные болота и камни неизведанной земли.

Хотя бы доехать до замка знакомой тропинкой, вьющейся через ручейки жидкого серебра. Сэм пустил безвольного коня. Хвост был так напуган, что даже не обратил внимание на волка, перебежавшего дорогу. Хищник обернулся на человека. Сэм встретился взглядом со свирепым волком, который вдруг в один миг превратился в перепуганного щенка с подпаленной шерстью. Когда его зацепило?..

– Не туда! Вперед надо, – Сэм махнул рукой вперед. Волк послушался и побежал по тропинке впереди коня. В минуты спасения происходят чудеса, а животных мир на время перестает делиться на хищников и жертвы. Огонь убивает всех.

Впереди был долгий путь…

Глава 7. Спасение там, где смерть

Эльфы холодны как лед. Их магия берет начало там, где царят вечные снега, и земли скованны крепкими объятиями земли. Когда-то первородные спустились на Светлые берега, научились искусству обработки металла и камня, возведя прекрасные города и замки. Перейдя же горы Аэрриарн, эльфы пришли на плодородные земли бесчисленных равнин, где землю избороздили реки, а в густых лесах терялось солнце.

Люди тоже время не теряли. Из небольших племен вырастали города. Короткая жизнь подстегивала кнутом, заставляя людей идти и не оглядываться. Они не думали дважды, когда нужно захватить новые земли. Эльфы им казались холодными статуями: без чувств, без страха и без любви. К первородным не было жалости, да и эльфы не горели желанием сохранять жизни врагов, пришедших на их земли.

Кровная месть и жажда власти привела к многовековой войне. Сражения шли с переменным успехом, но эльфы проиграли. Люди размножались как саранча, а первородные никогда не торопились…

Дор-Каан вторую неделю не ел и не спал. Он сидел в глуши леса покинутой всем миром статуей. Его глаза открыты, но видят они не траву и деревья, а мутную синеву предвечного сумрака. Иной мир похож на прародину эльфов. Здесь тоже царил вечный холод.

Ни один бог не хотел откликаться на призыв, неужели и они ушли?..

Дор-Каан слушал и смотрел один. Терпение ему не занимать.

Медитацию нарушила тень на границе сознание. Эльф увидел внутренним взором, как мглу потустороннего мира пронзает черный силуэт. Тонкий, как веточка осины, и удивительно мелодичный, как струна древней арфы, к эльфу приближался Хранонндор, бог времени. Хранитель истории, он вел летописи от начала времен и мог прозреть будущее. Эльфы в свое время делились знаниями о религии с людьми. Говорят, какое-то человеческое племя наделило Хранонндора чертами черного бога смерти, сделав рога барана символом ада.

Тень приблизилась и села рядом, качнув величественными рогами. Хранонндор молчал, только воздух вокруг него звенел колокольчиками. Так прошло еще несколько дней.

Тишину нарушил пришедший бог.

– Вы проиграли. Зачем ты пришел?

– Грядут перемены в мире людей. Что сулят они нам?

– Да, я чувствую, как просыпаются демоны. Дорсалиэтель стал их темницей, и скоро они разрушат стены. Это будет последняя и славная охота.

– Так вот почему с востока к нам бегут неведомые звери и птицы?

– Да, они спасаются от смерти.

– Значит, скоро к нам придут люди?

– Если выживут…

Замолчали. Дор-Каан размышлял.

– Демоны идут на Светлый берег?

– Нет, пока… Их выпустили эльфы и натравили на людей. Пока живо человеческое племя, будет жить и древнее зло. А потом… Потом я не знаю, может быть демоны захотят эльфийской крови.

– Демоны отомстят за нас, – кривая ухмылка приподняла тонкие губы эльфа. Дор-Каан радовался, но Хранонндор резко оборвал его радость:

– Ты знаешь, что случилось с Дорсалиэтелем? Как выглядит некогда плодородная долина?!

– Сам не видел, но деды и отцы рассказывают, что там ядовитый воздух выедает легкие, а вместо воды течет ртуть.

– Да, демоны отравят землю. Ничего хорошего со Старомирьем не будет, пока злые духи не вернутся туда, откуда когда-то были вызваны. Временное убежище в вулкане скоро разрушится. Эльфов там нет, некому починить темницу… демоны придут и сюда.

– Убежище?.. Наверно, я что-то не знаю…

– Последний король Сартанеллиоль пожертвовал семьей, чтобы вызвать демонов, но он же поставил условие, что после победы в долине духи будут заточены в недрах древнего вулкана Нгарри под присмотром местных гномов.

– Он боялся, что демоны уничтожат мир…

– Верно! В итоге Нгарри уснул на долгие годы, но вот-вот проснется.

– Получается, что если мы не остановим выпущенных демонов, то мы все умрем?

– Придет конец этого света, а потом мир снова восстановится. Позже. Круг замкнется, снова возникнет жизнь, но ни эльфов, ни людей в нем уже не будет.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– Потому что боги останутся те же, – оскалилась тень, показывая клыки. – Нам дадут новые имена, но мы будем жить. Я никогда не вмешиваюсь в ход истории, даже не проси!

– Но ты рассказал…

– Да, я оценил твою самоотверженность. Мало кто из сильных магов прошлых времен мог так долго держать транс, как шаман, рожденный от дурной крови. Иди, отдохни. Что будет дальше – зависит от вас самих.

Тень осталась, но перезвон колокольчиков еще долго висел в полумраке иного мира. Шаман выходил из транса постепенно, шаг за шагом. Торопиться никогда нельзя. Понемногу в мысли возвращалась кристальная ясность. Мозг ловил обрывки лесных шорохов. Где-то рядом прошел и фыркнул олень. В ручейке плескалась мелкая рыбешка. Под землей рыл норы крот в поисках еды. Высоко в летнем небе распластал крылья орел, высматривающий добычу.

Глава 8. Дедушка и внучка

Милдор жил на дубе на окраине. Старик не любил гама и шумных соседей. Ему надоел весь мир. Он хотел уйти, но окаянный Дор-Каан пошел резать людское племя и притащил оттуда неожиданный подарок. Дитя, рожденное эльфийкой от человека, оказалось почти точной копией давно погибшей бабушки.

Прекрасная и лучезарная Асталь была третьей женой, и только она смогла родить Милдору детей. Сыновья погибли на войне с людьми, а дочка Мири родилась уже здесь, в сени дубовой рощи, последнего пристанища.

Асталь яростно сражалась бок о бок с мужем. Из разрушенного Дорсалиэтеля она ушла с последним обозом только под угрозой развода. Воительница в сверкающих доспехах. Фурия. Она угасла после переселения. Ее не спасло даже рождение ребенка. Охватившая душу печаль только усилилась, и в итоге Асталь отравилась.

Мири выросла такой же своевольной. Она не понимала суть разногласий с людьми и ушла, влюбившись в какого-то человека, которого случайно встретила на лесной тропе. Милдор даже знать не хотел, как его отступница-дочь прожила свою жизнь вдали от родного племени.

В глазах внучки он видел огонь. Былой огонь первородных. Как дикий зверек, Лалиэль молча и осторожно обошла дом, подивилась на деревянную посуду, поежилась от сквозняка. Она устроилась на матрасе, укрывшись толстым одеялом. В ней не было горячей эльфийской крови, а человеческая водичка не согреет зимой. Пока старик не знал, хочет ли он возиться с полукровкой. Какой позор на старую голову!.. Пускай подросшее поколение не видит разницы. Пускай… Такие вольности старый эльф мог списать только на тотальное кровосмешение. Племя вырождалось, ему требовалась свежая кровь. Наверно, так и закончится их история. Эльфы растворяться среди людей. Или уйдут на Светлые берега, если те еще сохранились…

Утром Лалиэль встала с первыми лучами солнца. Она потянулась, вышла с круглым металлическим чайником из домика и посмотрела на крутую лестницу вниз. Да, здесь придется побегать… Огонь можно разводить внизу, на специально отведенных местах. Кострища черными пятнами выделялись среди молодой травы. Очаги обкладывали камнями и тщательно следили за углями. Все понимали опасность лесного пожара.

Открытый чайник медленно закипал на огне. Травы постепенно отдавали аромат, наполняя воздух уютом дома. Лалиэль, не чуя холода, сидела рядом, обхватив колени руками. Она закуталась в цветастый плед и старалась ни о чем не думать.

Неслышно подошел и сел рядом дед. Милдор почесал бороду, хмыкнул и проговорил:

– Ты всегда такая ранняя пташка?

– Да, коровы же утром сами себя не подоят. Куры есть хотят. Малыши требуют внимания. У меня всегда было много дел по дому.

– Тебя заставляли работать по хозяйству?

– А без этого не выжить.

– Ну да… А тебя учили стрелять из лука, метать копье?

– Нет, только показывали, как отбиться, если вдруг лихой человек из леса выйдет. С ножом немного умею обращаться…

– Дочь воинов и не знает, как луком пользоваться. Позор! – воскликнул Милдор. – А что мать?

– Она умерла, когда мне было лет 6 или 7… ей было нельзя мне ничего рассказывать. Если бы отец узнал, что она учила эльфийскому языку… Он бы ее выпорол, это точно!

– Выпорол?

– Ну да. Так наказывают плохих жен. Так принято у людей, – пояснила Лалиэль. Травяной чай нагрелся достаточно. Чайник убран на расстеленную тряпочку. Около углей девушка положила согреться кусок свинины на завтрак. Простые действия успокаивали.

– Хм, у нас так никогда не было принято. Конечно, я с твоей бабкой подрался пару раз. Было дело. Ревновала она меня! – под бородой угадывалась улыбка. – Ух и крику было!.. Ну да ладно! Хочешь, научу военному искусству? Хоть сегодня начнем. А?

– Хочу, – улыбнулась девушка и разлила чай по заранее приготовленным кружкам. Старик ей понравился. Он не был высокомерен, как обычно описывали эльфов. Он прожил очень долгую жизнь. Он мог дать знания, как отомстить… Даже сам того не подозревая.

Глава 9. Неудачливый жених

Данри регулярно наведывался в гости. Он любил поболтать с Милдором, своим старым другом, с которым они прошли все земли от края до края. Старик не подпускал его близко к внучке, потому что заметил повышенный интерес и не хотел последствий.

Соседи начали перешептываться. Все знали, что раз в неделю два старинных приятеля встречаются и сидят на земле возле давно потухшего костра. Они подолгу спорили и вспоминали былые подвиги. В эти моменты на землю могла упасть звезда и убить все живое, но два друга не прекратили бы спор. Они продолжили бы его и в ином мире.

С момента появления Лалиэль Данри начал появляться на пороге дома Милдора каждый день. Он приходил в обед и всегда приносил с собой гостинцы: то пирог, испеченный дочкой Анри, то пуховый платок, ведь бедная девочка из-за дурной крови часто мерзнет, то красивую чашу из золота, чтобы внучка великого воина не пила чай из побитой временем кружки.

Данри был далек от классического портрета эльфа, какие сохранились в людских сказаниях. Кряжистый мужик больше походил на обычного человека, чем на представителя вольного народа. Лалиэль же подействовала на вдовца как волшебный бальзам. Он вдруг сбрил бороду, причесал и заплел косами волосы, начал бегать по утрам и отказался от жирной еды на ночь.

Дочка вздыхала и закатывала глаза – идти что ли уже знакомиться с будущей мачехой, но удерживали опасения. Анри с мужем боялись «человеческого выродка», равви вызывали смешанные чувства. С одной стороны, у них чаще рождались здоровые дети. С другой же, в их жилах течет кровь врага, пусть и смешанная с эльфийской.

Лалиэль упорно тренировалась. Дед начал ее закалять, заставляя окунаться по утрам в ледяной ручей. Сам он отворачивался и следил, чтобы другие не покушались. По утрам девица бегала по росе босыми ногами, чтобы привыкнуть к холоду.

Руки покрылись мозолями от лука и копья. О владении мечом пока речи не заходило – рано, руки еще не окрепли.

Данри вздыхал:

– Милдор, тебе не внук, а внучка досталась. Не заметил?

– Ты-то я вижу, все знаешь! А ну не мешай тренировке. Лали! Глаза протри! Где мишень, а где стрелы летят???

Крики старика подзадоривали. Круглая мишень из дерева топорщилась редкими стрелами. Большинство лежало в траве. Ух, как Лалиэль не любила их искать! А дед постоянно их пересчитывал. Ни одна не должна потеряться.

***

Дор-Каан знал, как путешествовать в верхнем мире, лавировать среди туманов и не попадаться на глаза злобным древним богам. Он умел говорить с духами и выходить за грани мира живых.

Его спокойствие нарушено равви. Нет, даже в мыслях ему страшно назвать ее так… Прекрасная дева в красном платье… Даже если бы не рассказ, он не смог бы ее убить. Утонув в зеленых глазах, запутавшись в черных волосах с лентами от свадебного венка, мысленно сын шамана кидал девицу на дворе и брал прямо там. Среди тел. Как в древнем мистическом ритуале, призывающем самого темного из всех богов…

Одержимость? Любовь? Судьба? Но жизнь не будет прежней. Отец и мать ни о чем не спрашивали, но догадывались, что с сыном что-то происходит. Он уходил все чаще в лес, уклонялся от встреч с дочерью вождя. Шаман только горестно вздыхал, мечты о выгодном союзе рушились.

Не выдержав долгих размышлений, Дор-Каан пришел к отцу. Они помолчали у огня. Звезды разгорались на ночном небе все ярче. Жизнь в деревне замерла до утра, пережидая ночные туманы, которые заполняли лес клубами дымки.

Дор-Каан рассказал про свою беду без утайки, глупо врать шаману, ему все равно скажут правду духи. Отец медленно кивал головой в такт словам, а когда сын замолчал, спросил:

– Что же ты хочешь?

– Мне нужен совет. Я не знаю, как поступить. Я убил ее семью, она мечтает отомстить, а мне… Я хочу, чтобы она была со мной!

– Убийство не отменить. Значит, завоевывай ее. Сердце женщины переменчиво и непредсказуемо. То, что она тебя сегодня ненавидит, не значит, что также будет и завтра. Только не позволяй чувствам затмевать разум. У тебя есть дела, не забрасывай их! От тебя зависит защита последнего поселения! Между долгом и сердцем эльфы всегда выбирают долг.

– Я помню, отец, – склонил голову Дор-Каан. – А еще, я видел Хранонндора… Он говорил странные вещи про демонов и людей…

– Я слышал, – вздохнул шаман. – Точно, я слышал отголоски и догадывался… Возможно, нам всем пора уходит на Светлые берега. Мы восстановим старое убежище и доживем свой век там.

– Но это конец истории! – яростно возразил Дор-Каан, его фиолетовые глаза вспыхнули первородным огнем.

– Конец истории эльфов случился уже давно, – усмехнулся шаман. – Мы живем на деревьях, а не в замках и не в каменных домах. Наша магия иссякает. Наверно, только ты и можешь обращаться к истинному холоду… Только не вздумай заключаться перемирие с демонами! Они уничтожат людей и придут к нам, даже если мы уйдем из Аленара… Они найдут нас даже на Светлых берегах, никакие горы, и никакая магия нас не защитит!

Глава 10. Встреча с демонами

Говорят, эльфы никогда не торопятся. Дор-Каан же всегда был исключением, он не любил откладывать дела. Наверно, поэтому его порой считали сумасшедшим. Он очень быстро собрался в новый поход.

Эльф проскакал леса и поля. Он таился в ночи и отводил взгляд случайных путников. Странник избегал главного тракта, выбирая окольные тропинки. Пару раз он очень близко подходил к болотам, но вовремя обнаруживал опасность и направлял коня в другую сторону. Чем дальше эльф уходил на восток, тем больше людских поселений он встречал.

Взрыв вулкана его застал на границе проклятых земель. Оба коня заартачились и не собирались ступать на непонятный верхний покров. Эльф отпустил их обоих. Умные животные вряд ли найдут обратную дорогу, уж слишком запутанным вышел путь. Ему не надо возвращаться. Лали поплачет и забудет. Она все равно не оттаяла до конца и не простила гибель семьи. На что он надеялся?..

Перед взглядом растиралась чернота выжженной земли. В лужицы собиралась нефть, чуть дальше серебрились ручейки ртути. Вместо камней здесь лежал уголь, выломанный из недр могучим усилием демонов.

Как только эльф переступил невидимую черту, так на горизонте взорвался древний вулкан, поднимая клубы пыли, столбы огня и запуская в небо куски горной породы. Вовремя! Очень вовремя!

Маска, зелье, транс, и через отравленную долину пошла неуловимая тень шамана, готовая к битве. Демоны стонали и ворочались под землей, а Нгарри ломался изнутри. Потоки лавы освобождали дорогу могучим духам разрушения и смерти. Дор-Каан шел на смерть. Он знал, что это путь в одном направлении. Только самоотверженность могла снова вернуть и запечатать демонов внутри.

Холод против огня. Природная магия должна спасти земли от разрушения. Пускай люди даже не узнают имя спасителя. Пускай. Дор-Каан пришел исправлять ошибки предков. Вдох-выдох. Солнце закрывала огромная туча пыли, это был предвестник катастрофы. Демоны, таящиеся глубоко в земле, радостно потирали руки и пересмеивались дробным смехом.

Светящиеся нити протянулись сквозь мироздание. Духи предков выходили из сумеречного небытия, их звал могучий потомок, так безрассудно вышедший в одиночку. Безумный герой, захотевший славной смерти, не стремился прославиться в веках, он просто шел, ведомый провидением, оставляя следы инея на выжженной земле.

Первым пришли пятеро мелких демонов. Они возникли перед шаманом, перевоплощаясь в чудовищ. Черные тела состояли из грязи, огня и металла. Кривые зубы лязгали в перекошенной ухмылке безглазых голов. Смрад шел от них такой, что обоняние отказывалось его воспринимать. Из пасти капала ядовитая черная слизь, покрывая и без того отравленную землю мерзкой пленкой.

Деревянная маска шамана покрылась льдом. Фиолетовые глаза засияли тем светом звезд, силу которых пришлось позаимствовать на время. Дор-Каан не боялся. Он поднял шаманский деревянный посох и нарисовал древний знак защиты. Магия кристаллизовалась в воздухе, оставляя яркий след.

Демоны синхронно заревели и кинулись вперед. Черные тела содрогнулись, преграда не пустила чудовищ к эльфу. Меч из стали гномов легко рассек шеи, отделяя головы от туловища. Только затихающий вопль стал заключительным аккордом первой атаки. Шипя и расплавляясь, демоны превращались в ртуть. Новые ручейки смертоносного яда потекли по отравленной долине.

Эльф усмехнулся обледенелыми губами – сколько еще демонов придет? Он вдохнул поглубже. Почему-то именно сегодня воздух наполнился ароматами лета. Обостренный слух улавливал мельчайшие шорохи леса за спиной и шепот прокаженной долины.

Потом пришли демоны. Их было не счесть. Они заполонили мир и за одну секунду окружили эльфа вонючей толпой. Разномастные чудовища рыгали, скрежетали, подвывали и требовали мяса. Они изголодались за сотни лет заточения и жаждали крови, а на пути встала какая-то букашка с крохотным, но смертельно опасным клинком, и странным посохом, от которого пахло смертью.

Один-два-три-десять-пятнадцать. Дор-Каан сбивался со счета, рука уставала, но посох и меч раз за разом описывали круги, несущие гибель демонам. Клыки и когти еще не могли пробить установленную защиту.

В небесах стремительно собирались тучи. Неведомая магия собирала грозу, по крупицам вылавливая всполохи электричества. Главный демон еще не пришел, он готовился.

Ритм путался. Выверенные шаги сбивались. Эльф кружился волчком, а полчища не заканчивались. Одиночка не боялся смерти, его страшила вероятная бессмысленность затеи. Где же вожак дерзкой и могучей стаи первоначального зла?

Глава 11. Отступница Азрандор

Внезапно над полем боя закружилась толстая и черная туча. Белая бахрома по краям подсвечивалась солнцем. В центре сверкнула молния. Тут же барабанной дробью грохнул раскат грома, от него застонал лес, и радостно зашуршали лапами демоны. Твари защелкали и расступились, освобождая место у эльфа-самоубийцы.

– Здравствуй, Дор-Каан!

Демон?.. Прекрасная черноволосая дева верхом на белом подобии тварей из преисподней сжимала в узкой ладони стальное копье. Оружие покрывали древние руны. Эльф даже не мог их прочитать, настолько уже потеряно опасное знание первых языков мира.

– Здравствуй… – облачко пара вырвалось из-под маски. У него возникло много вопросов. Опасных вопросов.

– Ты хорошо бился.

– Знаю.

– Но ты устал, а моих воинов достаточно, чтобы тебя размазать по этой земле… Молчишь?.. Это правильно. Помолчи и послушай. Меня зовут Азрандор, я хранительница огня, меня не раз называли предательницей рода вхардой и предавали анафеме. Мое имя было проклято сородичами. От меня отказалась семья, но приняли демоны. Когда ваш последний король призвал моих новых собратьев, мы пришли. Мы выполнили свою часть сделки. Но нас обманули. Вместо этой долины мы получили вечное заточение в Нгарри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.