Роман Шаповалов
«Casus temporis»

Глава 1

Глава 1

Почему-то сон был беспокойным, просыпался несколько раз за ночь, смотрел время на айфоне, отмечая остаток до подъёма. Сегодня на одиннадцать утра у меня запланирована фотосъёмка. Интересно, как правильно одиннадцать утра или дня? Надо загуглить. Снимать буду портрет. Да, кстати, я фотограф, и сегодня снимаю художника, Аркадия Замарина, для ежегодного издания его графики. Мне эта работа была бы как коллаборация для собственного, прежде всего, продвижения. Поэтому денег я с Аркадия не возьму, договорились, что он разместит фотографии на своей страничке в одной из запрещённых в Российской Федерации социальной сети и посты в его аккаунте принесут, вернее приведут мне дополнительных клиентов. Главное, в моём ремесле, чтобы не получилось, как в анекдоте

– Я могу любого изуродовать одним движением пальца!

– О, вы, наверно, мастер по джиу-джитсу?

– Нет, я фотограф!

Быстрый душ, короткий завтрак глазуньей и чёрным кофе зарядили на победу. Прикид на съёмки у меня всегда один и тот же, это как моя имиджевая спецодежда. Синие ливайсы и байкерская куртка дополнение моему образу, бритая голова и густая короткая борода. На первый взгляд можно предположить, что я поеду на мотоцикле, но нет. Чёрный Туарег удобнее и к тому же в любую погоду и практически в любое место. За исключением некоторых, подходящих под шутку – чем круче джип, тем дальше за трактором идти. Погрузка в багажник светового оборудования и фототехники секундное дело, и я выезжаю на улицу из ворот, вдыхая прохладный весенний воздух через приспущенное ветровое стекло. Мой коттедж, островок тишины и спокойствия, затерялся среди многоэтажных джунглей спального района. Контраст с местом съемки будет разительным – сердце города, где бурлит жизнь и искусство. Впереди – встреча с гением по местным меркам, с современным Дюрером, чьи графические работы вызывают всеобщий восторг.

Проталкиваюсь, не спеша по пробкам, забитым суетой и неразберихой движения, оставляя позади сонные улицы. Я, кажется, понял откуда по утрам берутся пробки. В связи с ростом уровня жизни, бабки из автобусов пересели на автомобили. Надо присмотреться к проезжающим в машинах водителям, проверить гипотезу.

Ехать, наверное, минут сорок, можно дополнительно продумать план съёмки. В голове – калейдоскоп образов: игра света и тени на лице художника, какую тональность задать беседе, я ведь болтаю без меры во время работы, дабы исподволь задать настроение модели, такая , я вам скажу игра в Станиславского. Мы же художники, как фраза от Остапа Бендера, но ещё и режиссёры и постановщики. Короче – тысяча в одном. Хотелось бы запечатлеть не только внешность, но и саму суть его творчества, его страсть и преданность искусству.

Прибываю на место. Мастерская художника – это особый мир на 16 этаже элитной башни в центре города, в окружении Андреевского парка. Поднимаюсь на лифте. Дважды нажимаю звонок, открывается дверь, и сразу чувствую наполненный ароматом красок и растворителя воздух. Студия заполнена сквозным светом из окон, которые смотрят на восток и на запад, очень атмосферно. Аркадий встречает меня с улыбкой, в его глазах – отражение вечности и грусти одного библейского народа и вопрос, не требующий ответа.

– Приехали?

Моё взаимное приветствие

– Таки да.

Неопределённость отступает, пуская место профессиональному азарту.

С некоторым пафосом обращаюсь к маэстро

– Создадим сегодня шедевр! Для этого всё есть, безупречная модель, первоклассная фототехника, главное, чтобы фотограф не подвёл !

– С чего начнём? отвечает с улыбкой Аркадий.

– Я тут что-то накидал, как референсы – прокручиваю ему ленту из галереи айфона с выбранными образами, приходим к согласию по одному из них, и работа закипела. Смена локации, снова переставляю стойку с софтбоксом и снова череда снимков.

Я, как правило, изливаю мысли потоком, в то время как Аркадий крайне сдержан в словах, ограничиваясь краткими ответами или одобрительным кивком. Как это часто встречается у талантливых людей, в его характере присутствует некая особенность, я бы назвал это отчужденностью, создается впечатление некоторой преграды. Любопытно, как он преподает в своей школе с таким складом характера? Как взаимодействует с учениками, точнее ученицами. Ведь так сложилось, что основную часть посещающих его художественную школу составляют девушки и женщины бальзаковского возраста, и, по его словам, через него прошло уже тысячи учеников, в самом лучшем смысле. Осмелюсь предположить, что их привлекает… Безусловно, талант мастера, но и его, безусловная, я бы сказал, харизма гения, и, конечно же, весьма привлекательная внешность. Возраст около сорока, подтянут, густые каштановые волосы, выразительные карие глаза с легкой грустинкой. Как выразилась одна моя приятельница, побывавшая на его занятиях

– «Я бы ему не отказала».

Очевидно, помимо внешних данных, барышни чувствуют и некие волны притяжения. Интересно, комфортно ли ему самому в этом цветнике?

За пару часиков мы управились, я допил предложенный ещё в начале съёмки холодный уже кофе и собирал оборудование, как Аркадий предложил мне ещё одну работу. Зная, что я фотограф широкого спектра он доверил отснять в правильном свете, температуре и всё такое десяток его работ для его нового каталога.

Одевшись, накинув на плечо фото сумку, левой подхватываю чехол со стойкой и софтом я принимаю из рук Аркадия большой красный пластиковый конверт с его работами и отпускаю на прощанье шутку

– Если фото получатся неудачными, мы больше не увидимся. По готовности скину облачком.

– И вам хорошего дня Роман.

Я повернулся к лифту и дверь студии гулко ухнула у меня за спиной.

Кстати, давайте знакомится. Меня зовут Роман Третьяков. Мне 45 лет, в недалёком прошлом менеджер среднего звена, сбежавший от токсичной корпоративной работы в океан предпринимательства и искусства фотографии. Скорее фотохудожник, чем просто фотограф и предприниматель, ну в общем творец.

Вызываю лифт, ничего не предвещает какой-либо неприятности, но жизнь всегда найдёт чем удивить. Заходя в лифт, я случайно роняю папку с рисунками Аркадия. Как в замедленном кино, при падении, пластиковый конверт прямиком летит в щель между лифтовой кабиной и краем шахты, но застревает и, к счастью, не проваливается полностью. Пытаясь исправить ситуацию, быстро складываю сумку и оборудование в угол лифта, жму на кнопку стоп, наклоняюсь чтобы достать за краешек результат своей неловкости , как вдруг в голову резко приливает кровь, сердце подхватывает тревогой, и я проваливаюсь в пустоту. Падение, хруст, скрип, треск и удар, который потушил сознание.

Сначала в ушах появился отдалённый гул, будто я под водой, и тут же, накатывает пульсирующая боль. Болит буквально всё, в горле булькает, похоже на кровь, чувствую при падении сильно прокусил язык и разбил губы, в ушах гул, перерастающий в противный звон. Не стану перечислять прочих неудобств, ибо и так понятно, что мне не айс. Доходит мысль – лифт оторвался. И второе я жив.

Открываю глаза, темно. От нахлынувшей боли теряю сознание.

Охвативший всё тело холод возвратил меня в сознание. Он пронизывает насквозь, словно я лежу на ледяной плите. Пытаюсь пошевелиться, но тело сковано. Боль никуда не делась, разве что теперь она ощущается как ноющая, постоянная пульсация. Приоткрываю глаза. В этот раз вижу размытые очертания. Серые стены, сквозь которые торчат обломки каких-то металлических труб или швеллеров, всюду осколки разбитого зеркала и… свет. Слабый, но достаточный, чтобы различить контуры проёма вверху, на стыке дверей и того, что осталось от потолка.

Постепенно, словно кадр за кадром, возвращается зрение. Реальность медленно обретает чёткость. Я все еще в лифте. Искореженная кабина неестественно наклонена, что возможно мне как-то облегчит выход наружу. Поднимаю руку, она дрожит. Пытаюсь ощупать себя. Переломов явных нет, вроде. Нужно отсюда выбираться. Но как?

В голове вибрирует боль, эхом отдаваясь в каждой клетке тела. Нахлынуло переживание, и лишь обрывки хаотичных образов. Чёртов лифт. Такое впечатление, как будто, я долго падал, бесконечно долго.

Собираю волю в кулак. Паника – худший советчик в такой ситуации. Осматриваюсь. Свет проникает сквозь дыру сверху, рисует причудливые тени.

Поднимаюсь на ноги, опираясь на покореженную стенку, невероятно, ноги целы, хоть и дрожат от холода и напряжения. Пытаюсь оценить масштаб разрушений. Двери лифта заклинило, на первый взгляд искореженные металлические створки стали непроходимым барьером. Ищу глазами хоть какой-то выход. Вверх? Вниз? Нужно понять, где я нахожусь. Стараясь не порезаться об острые края металла, ещё раз вглядываюсь в щель между створками дверей. Внизу – темнота. Свет только сверху. За работу. Стиснув зубы, попробовал раскачать и оторвать какую-то железяку, расцарапывая ладони. Железяка поддалась, хоть и не сразу, звонко хрустнув в месте перегиба. Новоявленным инструментом, разжал створки лифта. Получилось довольно быстро. Подналёг на рычаг и створки со скрипом разошлись. После этого полез, преодолевая боль и накатывающую тошноту, в образовавшийся проём под потолком упираясь ногами в стенки, подтягиваясь сколько хватает сил. На свет, на воздух, наружу. Но что я увидел?

Мрачный коридор , облезшие стены. Слабый свет откуда-то из-за угла коридора. Как-то странно. Когда пару часов назад я заходил в подъезд было вполне себе чисто и опрятно, дому всего то пять лет как сдали. И что же с моей поклажей, ведь сумка осталась в лифте, как достать теперь , хуй знает. Назад в лифт лезть совсем не хотелось. И вот что очень странно, нет никого. Судя по ощущениям, я точно провалялся в шахте не пять минут, но никто даже не хватился. Вот же люди. Или до сих пор никто не заходил? И опять что с подъездом. Я что-то пропустил.

Ощущение нереальности происходящего давило на меня с каждой секундой. Чёрт возьми, я словно провалился в параллельную реальность, где всё начисто изменилось, или как бы состарилось. Собравшись с духом, я двинулся по коридору в сторону тусклого света. Каждый шаг отдавался эхом в звенящей тишине.

За поворотом открылась унылая картина: потрескавшаяся стена, обвалившаяся штукатурка и ржавые трубы, тянущиеся вдоль потолка. В дальнем конце коридора железная дверь, над которой тускло мерцает лампочка. А когда я заходил, она точно была пластиковая с остеклением. Хм.

Дверь с металлическим скрежетом тяжело поддалась, и я вышел наружу. Вечерело, во дворе несколько машин, вернее, они когда-то ими были. Ржавые остовы без стёкол. И где моя? Выскакиваю на улицу быстро ковыляю мимо парковки , отмечая про себя, что под ногами весь асфальт полопался и порос травой, а резко заболевшее колено не даёт ускорится.

Туарег испарился. Из того что в наличии, моего авто и след простыл. Проверил карманы куртки, ключи и документы на месте. Нихера себе сходил на съёмку… Что же тут произошло? В голове назойливо пульсировала мысль: угнали. Угнали посреди бела дня, практически из-под носа. Здесь же вроде охрана была, шлагбаум какой-никакой. Иду к покосившейся будке охраны у ворот. Стекла выбиты, дверь нараспашку, внутри ни души. Только перевернутый стул и валяющиеся на полу окурки, и стойкий запах кошачьей мочи. М-да, приехали.

Достаю айфон. Сеть ловит еле-еле, одна полоска. Но после уровнем сигнала в левом верхнем углу прочитал «Алтай» А куда делся Билайн??? Набираю номер Аркадия, он то точно в курсе, что тут происходит. Гудки идут, никто не отвечает и тональность гудков какая-то новая. Пробую еще раз, и еще. Безрезультатно. Чертыхнувшись, набрал 112. Долго слушаю автоответчик, потом, наконец, соединяют с оператором. Объясняю ситуацию, называю адрес, марку и номер машины. – "Ждите, наряд выехал", – сухо отвечает на том конце женский усталый голос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.