Даниил Лобачевский
Яромир. Проклятие Волка

Глава 1

Сознание вернулось не плавно, не постепенно, а так, будто кто-то с размаху лягнул по рубильнику в пыльном подвале моего бытия. Рывок. Вспышка. И резкое, оглушающее осознание самого себя.

Последний кадр, застывший в памяти, был до смешного банален и трагичен одновременно. Слепящий свет двух огромных, безжалостных глаз-фар, наплывающих из мокрой темноты. Пронзительный, рвущий барабанные перепонки визг тормозов, похожий на предсмертный крик металлического чудовища. И последняя, кристально ясная мысль: «Надо было все-таки дописать тот квартальный отчет по НДС. Петрович меня убьет».

Что ж, Петрович опоздал. С этой задачей блестяще справился водитель многотонного грузовика. Классика жанра, прямой билет в мир иной с доставкой на капоте. Исекай, как он есть. Грузовик-кун, как ласково называют его в этих ваших интернетах, не подвел.

Кажется, моя карьера офисного планктона, специалиста по заполнению бессмысленных таблиц и мастера по приготовлению растворимого кофе, закончилась так же бесславно, как и проходила. Жил серо, умер в лучах… эх, сказать бы «славы», но нет. Посмертная премия Дарвина, надеюсь, уже выписана на имя Алексея Петрова. Хотя бы какое-то признание заслуг.

Вместо ожидаемого блаженного небытия, тишины и покоя, или, на худой конец, веселой компании чертей с раскаленными сковородками, я ощущал… боль. Не просто боль. Это была всеобъемлющая, симфоническая агония.

Тупая, ноющая боль разливалась по каждой клетке тела, словно меня не просто сбили, а сбили и потом еще методично и с удовольствием попрыгали на мне всей бригадой грузчиков. Каждый мускул вопил о пощаде, каждая косточка ныла, будто ее пытались согнуть под неестественным углом. Голова раскалывалась так, словно внутри нее заклинивший перфоратор соседа решил устроить себе перманентную прописку.

Я попытался открыть глаза. Простая, казалось бы, задача, но веки налились свинцом. Они были тяжелыми, как могильные плиты, и совершенно не желали подчиняться. Потребовалось усилие, сравнимое с попыткой сдвинуть с места спящего слона, но в итоге между ресницами пробилась тонкая щелочка света.

И вместе с ней в ноздри ударил целый букет ароматов, далеких от стерильной больничной палаты. Запах вековой пыли, такой густой, что ее, казалось, можно было резать ножом. Затхлый дух сырости, идущий от деревянных стен. И что-то кислое, неприятное, напоминающее запах прокисшего вина и несвежего пота. Аппетитно. Прямо пятизвездочный отель «Последний приют».

Собрав остатки воли в кулак, я все-таки разлепил веки до конца. Мир предстал передо мной в мутной, расфокусированной дымке. Постепенно зрение настраивалось, и картина становилась четче.

Я лежал на чем-то жестком и неудобном, что лишь с большой натяжкой можно было назвать кроватью. Скорее, это было ложе факира-неудачника. Набитый соломой тюфяк, колючий и комковатый, покрытый грубой серой простыней. Комната утопала в полумраке. Единственным источником света были узкие щели в деревянных ставнях на окне. Сквозь них пробивались тусклые, пыльные лучи утреннего солнца, создавая в воздухе танцующие столбы света, в которых кружились мириады пылинок.

Я медленно обвел взглядом свое новое пристанище. Обстановка кричала о том, что я попал… куда-то не туда. Никаких капельниц, пикающих мониторов и сочувствующих медсестер.

Комната была аскетична до безобразия. Грубо сколоченный деревянный стол, на котором виднелись темные пятна от пролитой жидкости. Один-единственный шаткий стул, готовый развалиться от одного косого взгляда. В углу – глиняный умывальник с кувшином, покрытым трещинами. Деревянный пол, местами выщербленный, стены из серого, неотесанного бревна, от которых пахло старостью и тленом.

Никаких вам обоев, никаких розеток, лампочек и, о леденящий душу ужас, никаких признаков Wi-Fi. Мой внутренний сисадмин забился в истерике. Это даже не глухая деревня. Это Средневековье. Самое настоящее, без прикрас и романтики из фэнтези-книжек.

И в тот момент, когда эта неутешительная мысль оформилась в моей раскалывающейся голове, на меня обрушился второй удар. Не физический, а информационный. Лавина. Цунами чужих воспоминаний, чужой жизни, чужих чувств. Будто кто-то воткнул мне в мозг флешку на несколько терабайт и нажал «копировать», не заботясь о совместимости операционных систем.

Боль в голове вспыхнула с новой силой, превращаясь из тупой в острую, режущую. Перед глазами замелькали картинки, обрывки сцен, голоса, запахи, эмоции. Целая жизнь со всеми подробностями.

Вот маленький мальчик с русыми волосами стоит перед высоким, суровым мужчиной в доспехах. Отец. Боярин Родион Волков. Он кладет тяжелую руку на плечо сына. В его глазах – гордость и надежда. «Ты – моя кровь, Яромир. Помни о чести рода»…

Вот тот же мальчик, чуть постарше, сидит рядом с заплаканной женщиной. Мать. Ее лицо осунулось от горя. «Отца больше нет, Яр… Он оставил нас. Теперь мы одни». Ледяные тиски отчаяния сжимают детское сердце…

Вот подросток, худой и нескладный, стоит посреди тренировочной площадки. Вокруг него смеются другие юноши, крепкие и уверенные в себе. «Смотрите, Волчонок опять меч поднять не может!», «Пустышка! В нем ни капли Силы! Позор своего рода!». Уколы насмешек, больнее любого физического удара…

Вот красивая девушка с глазами цвета грозового неба смотрит на него с плохо скрываемым презрением. Ксения Ростова. Его невеста. Помолвка – договор, заключенная отцами еще в детстве – стала для нее проклятием. «Даже не смотри в мою сторону, ничтожество. Этот союз – позор для меня и моего рода». Ее слова – как пощечины…

И снова, и снова – одно и то же лицо. Высокий, широкоплечий блондин. Дмитрий Орлов. Наследник богатейшего рода, который после гибели отца Яромира оттяпал большую часть земель Волковых, пользуясь их слабостью. Его лицо всегда искажено наглой, самоуверенной ухмылкой. Вот он толкает Яромира в грязь. Вот выливает на него кубок с вином под общий хохот. Вот его кулак врезается в солнечное сплетение, вышибая воздух из легких…

Информация лилась нескончаемым потоком, заполняя каждую щель моего сознания. Это было похоже на скачивание торрента на старом диал-ап модеме – долго, мучительно и с постоянными обрывами связи. Но в итоге архив распаковался.

Яромир Волков. Семнадцать лет. Последний отпрыск некогда великого боярского рода, который теперь скатился на самое дно пищевой цепочки местного дворянства. Отец при неизвестных обстоятельствах погиб. Мать не перенесла горя и угасла вслед за ним. Остался только он, Яромир, в чьем слабом и избитом теле я теперь находился. И этот парень был… ну, скажем так, не герой романа.

Память услужливо подсовывала одно доказательство за другим. Он был слаб физически. В нем не было ни искры родовой Силы – местной разновидности магии, которая определяла статус и могущество любого дворянина. Он был труслив, забит и привык к унижениям. Да уж, парень, ты не просто опустил планку, ты закопал ее где-то в районе ядра планеты.

Собственно, причина моего «вселения» была до банального проста и жестока. Последний фрагмент воспоминаний был особенно ярким.

Вчерашний вечер. Дмитрий Орлов со своей свитой верных шакалов в очередной раз решил «поучить» Яромира уму-разуму. Поводом послужило то, что Яромир посмел поднять глаза на Ксению, когда та проходила мимо. Не заговорил, не подошел – просто посмотрел. Этого хватило.

Его избивали долго и со вкусом, прямо здесь, недалеко от его собственного дома. А потом бросили, как мешок с мусором. Бедолага сумел доползти до кровати, где его сломленный дух и истерзанное тело окончательно сдались. Он просто… умер. Отдал богу душу, освободив вакантное место. И вот, я, Алексей Петров, тридцатипятилетний специалист по заполнению Excel-таблиц и избеганию гнева начальства, по совместительству бывший спортсмен, занял его место. Шикарный обмен, ничего не скажешь. Из офисного рабства в рабство феодальное. Повышение, однако.

Я с трудом сел на кровати. Тело отозвалось протестующим стоном, каждый сустав заскрипел, как несмазанная телега. Я оглядел свои новые руки. Бледные, с длинными пальцами, покрытые сетью свежих и старых синяков. Это было реально. Все это было чертовски реально.

И в этот самый момент, когда я пытался смириться с новой реальностью, прямо перед моими глазами, в воздухе, всплыло полупрозрачное синее окно. Оно мерцало мягким неоновым светом, и на нем были идеально ровные белые буквы, написанные шрифтом, который я бы точно использовал для презентации.

[Система приветствует нового пользователя!]

[Анализ ситуации… Зафиксирована насильственная смерть предыдущего владельца тела.]

[Зафиксировано экстренное перемещение души пользователя #7С3В-АлексейПетров.]

[Интеграция сознания завершена. Стабильность: 85.7%.]

[Тело Яромира Волкова стабилизировано. Критические повреждения устранены. Остаточные травмы: 26%]

[Получен стартовый набор “Вторая Попытка”. Желаете открыть?]

[Да/Нет]

Я замер, уставившись на это чудо. Моргнул раз, другой. Окно не исчезло. Сильно зажмурился, до боли в глазах, потом снова открыл. Оно все так же висело передо мной, слегка покачиваясь в такт моему дыханию. Я потряс головой, игнорируя вспышку боли. Результат тот же.

– Так, – прохрипел я: голос был чужим, молодым и слабым, а пересохшее горло царапало каждое слово. – Либо у меня серьезная черепно-мозговая травма с галлюцинациями премиум-класса, либо я только что сорвал джекпот в лотерее для перерожденцев. Дичь какая-то!

Мой палец, дрожа, потянулся к виртуальной кнопке «Да». Я не коснулся ее, лишь подумал о нажатии, и она тут же сработала.

[Набор “Вторая Попытка” открыт!]

[Получено: Малое лечебное зелье х 1. Восстанавливает 5% здоровья.]

[Получено: 50 очков опыта.]

[Получено: Базовый навык “Анализ”. Позволяет видеть основную информацию об объектах и существах.]

Новое окно сменило предыдущее. Я мысленно представил, как беру в руки пузырек с зельем, и тут же в моей ладони материализовался маленький флакон с мутноватой красной жидкостью. Он был прохладным и приятно тяжелым.

– Охренеть, – выдохнул я, неверяще разглядывая пузырек. – Магия. Или нанотехнологии. В любом случае, это лучше, чем подорожник.

Я без колебаний откупорил флакон и залпом выпил содержимое. На вкус – как вишневый компот с легким привкусом железа. По телу разлилось тепло. Ноющая боль в мышцах и костях начала утихать, превращаясь из пытки в очень неприятный дискомфорт. В общем, почти ничего не изменилось, хотя дышать стало легче, а голова чутка прояснилась. До полного исцеления далеко, но уже что-то.

В этот самый момент за дверью послышались тяжелые шаги и грубые голоса. Сердце, теперь уже мое новое сердце, пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Это был не мой страх. Это было эхо ужаса Яромира, инстинктивная реакция забитого зверя на приближение хищника.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату больше света и трех человек. И одного из них я, благодаря свежескачанным воспоминаниям, узнал сразу.

На пороге стоял он. Дмитрий Орлов.

Высокий, широкоплечий блондин с волосами цвета платины, одетый в дорогой кафтан, расшитый серебром. Красивое, почти аристократическое лицо с волевым подбородком и высокими скулами портила наглая, самодовольная ухмылка. Он окинул меня взглядом хищника, разглядывающего свою добычу.

За его спиной, как две уродливые тени, маячили его верные шакалы – двое здоровенных лбов с тупыми и жестокими лицами, чьи имена Яромир тоже прекрасно помнил. Федька и Гришка. Верные псы, готовые по команде хозяина загрызть кого угодно.

– О, глядите-ка, дурачок очнулся! – протянул Дмитрий ленивым, полным презрения голосом; он вошел в комнату, и она тут же показалась вдвое меньше. – А мы уж думали, ты решил избавить этот мир от своего никчемного присутствия. Жаль, очень жаль. Я даже почти расстроился.

Федька и Гришка мерзко хихикнули за его спиной.

– Но раз уж ты жив, – продолжил Орлов, подходя к кровати и нависая надо мной, – то должен мне за вчерашнее. Я, знаешь ли, руку об твою костлявую тушу ушиб. Нехорошо. Так что будешь отрабатывать. Начнешь с моих сапог. Будешь чистить. Языком.

Он выставил вперед ногу, обутую в сапог из великолепной кожи, начищенный до зеркального блеска. В этом блеске я увидел искаженное отражение своего лица – бледного, с синяком под глазом, но с незнакомым, жестким выражением.

Взгляд Дмитрия был полон абсолютной уверенности в своей власти и безнаказанности. Он привык, что этот парень перед ним дрожит, скулит и подчиняется. В глубине моего сознания всколыхнулся животный, иррациональный страх Яромира. Желание сжаться в комок, спрятаться, сделать все, что скажут, лишь бы снова не били.

Но во мне самом, который много лет терпел самодуров-начальников, хамов в общественном транспорте, вечно недовольную бывшую жену, взыграло нечто иное.

Усталость. Вселенская, глубинная усталость от прошлой жизни, которая наложилась на острую, кипящую злость на тупую, первобытную несправедливость этой. Я умер, торопясь на работу из-за никчемного отчета. Этот парень умер из-за взгляда, брошенного невзначай. Где-то в этом уравнении явно была ошибка.

И тут, словно услышав мои мысли, перед глазами звякнуло новое уведомление Системы.

[Получен новый квест: “Достоинство или Смерть”]

[Описание: Вас в очередной раз пытаются унизить. Предыдущий владелец тела предпочел смерть. Ваш выбор?]

[Цель: Дать отпор Дмитрию Орлову. Любым способом показать, что вы больше не будете тряпкой для вытирания ног.]

[Награда за успех: +5 к Силе, +1 к Харизме, 100 очков опыта, разблокировка базовых боевых навыков.]

[Штраф за провал: Получение постоянного статуса “Тряпка” (пожизненно). -10 к Репутации, -5 к Харизме. Вы никогда не сможете завоевать уважение.]

Статус «Тряпка». Пожизненно. Это звучало даже хуже, чем «специалист отдела по работе с корпоративными клиентами». Система знала, на что давить.

Что ж, раз другого выхода нет… Я медленно, превозмогая остаточную боль, поднялся с кровати. Каждый сантиметр давался с трудом, но адреналин, смешанный с действием лечебного зелья, уже начал свою работу, разгоняя кровь и проясняя мысли. Я выпрямился, стараясь стоять как можно ровнее. Я был ниже Орлова на голову и вдвое уже в плечах, но сейчас это не имело значения.

– Знаешь, Орлов, – сказал я; мой голос, хоть и был слабым и хриплым, звучал непривычно твердо, без тени заискивания или страха, которые были присущи Яромиру. – Я тут полежал, подумал… У тебя такое высокомерное, такое самодовольное лицо. Наверное, будет очень больно, когда оно с хрустом встретится с моим кулаком.

В комнате повисла оглушительная тишина. Даже шакалы за спиной Орлова перестали хихикать. Дмитрий на секунду опешил. Его идеально вылепленные брови поползли на лоб. Он явно не ожидал такого ответа. Он ожидал мольбы, слез, униженного повиновения. А получил… это.

Секундное замешательство на его лице сменилось яростью. Глаза сузились, а на скулах заиграли желваки. Красивое лицо исказила уродливая гримаса гнева.

– Что ты сказал, мразь? – прошипел он, и в его голосе заклокотала настоящая ненависть.

Он шагнул ко мне, занося свой тяжелый, как молот, кулак для удара. Движение было быстрым, отточенным, привычным. Яромир бы уже зажмурился, ожидая неминуемой боли.

Но я смотрел не на его кулак. И даже не в его яростные глаза. Мой взгляд, обостренный Системой, был прикован к его правому плечу, пульсирующему красным цветом. Вот оно слабое место.

Глава 2

Внутренний менеджер Алеша, привыкший решать проблемы с помощью служебных записок и привлечения медиатора из HR, вопил: «Эскалация конфликта! Критический уровень! Нужно срочно деэскалировать, предложить компромисс, найти точки соприкосновения, составить дорожную карту урегулирования!».

Но что-то новое, что-то дикое и первобытное, принадлежащее этому миру, подзуживало с азартом уличного хулигана: «Давай, продолжай. Посмотрим, что будет. А что, если просто взять и нажать на большую красную кнопку с надписью “НЕ ТРОГАТЬ”?»

И я нажал.

Мир замедлился. Это было странное, сюрреалистическое ощущение. Я видел, как наливаются кровью глаза Орлова, превращаясь в два злобных уголька. Как кривятся в яростной ухмылке губы, обнажая ряд на удивление ровных зубов. Видел, как летят в воздухе крошечные, переливающиеся в тусклом свете капельки его слюны.

Прямо перед моими глазами, словно интерфейс в компьютерной игре для полных чайников, появился текст, заботливый, как всплывающая подсказка в Microsoft Office.

[Опасность! Атака: Прямой удар правой рукой. Уровень угрозы: Средний. Вероятность попадания: 95%]

Годы уклонения от летящих в порыве гнева папок с годовым отчетом, степлеров и едких фраз Виктора «Зверя» Павловича, моего бывшего начальника, выработали во мне рефлекс.

Я до сих пор помню запах его одеколона «Красная Москва», смешанный с запахом праведного гнева, когда он заваливал свой тучный корпус вперед. Это был верный знак, что сейчас будет «разнос». И лучшее, что можно было сделать – это слиться с мебелью, прикинуться фикусом или, в идеале, вспомнить уроки самообороны приятеля-армейца.

Я не просто шагнул в сторону. Я сделал резкий, почти танцевальный шаг влево, одновременно приседая и скручивая корпус, как будто пытался поднять с пола упавшую ручку, не привлекая внимания на совещании. Это было неловко, мышцы этого тела взбунтовались от такой акробатики, в суставах что-то предательски скрипнуло, но инстинкт выживания оказался сильнее.

Тяжелый кулак Орлова со свистом пронесся у самого виска, там, где мгновение назад была моя голова. Ветер от удара холодом коснулся кожи, заставив волоски на затылке встать дыбом. Дмитрий, вложивший в удар всю силу и вес, по инерции пролетел вперед. Его идеально начищенный сапог, не рассчитанный на такие маневры на пыльных половицах, смешно проехался по полу. Он потерял равновесие, взмахнул руками, как неуклюжая цапля, пытающаяся взлететь с болота, и чуть не врезался в кровать, издав при этом звук, похожий на удивленное хрюканье.

В ушах приятно звякнуло.

[Уклонение успешно! Получен навык: “Интуитивное движение” (Уровень 1). Позволяет телу инстинктивно реагировать на прямые физические угрозы.]

«Неплохое начало, – подумал я, чувствуя, как адреналин горячей, пьянящей волной разливается по венам. – KPI по выживаемости на сегодня выполняется с опережением графика».

Орлов, споткнувшись, пытался развернуться, его лицо выражало крайнюю степень недоумения. Его дружки замерли, их челюсти отвисли так, будто они увидели говорящую собаку, цитирующую Шекспира. Они ожидали увидеть мое распластанное на полу тело, а не эту зарисовку из балета для неуклюжих. Нельзя было давать им времени на размышления.

Мозг лихорадочно заработал, перебирая варианты. Цель: нейтрализовать агрессивного контрагента. Ресурсы: одно хилое тело, незначительный боевой опыт, сводящийся к паре хорошо заученных приемов от того же приятеля-армейца, и вагон офисной смекалки.

Силы у меня в новом теле мало. Бить его в челюсть – все равно, что пытаться пробить стену зефиром. Нужно что-то более эффективное. Что-то из арсенала нечестных, подлых, но действенных приемов. Что-то из разряда «как утихомирить пьяного коллегу из отдела продаж на корпоративе, не привлекая внимания охраны». Искать уязвимости. Слабое звено в бизнес-модели.

Не давая Дмитрию полностью выпрямиться, я сделал шаг вперед и, вложив в движение всю свою пока еще мизерную силу, ударил его носком сапога в мошонку. Удар был почти дилетантским, но точным, как удар степлером по пальцу. Я услышал влажный чавк, будто огромный слайм упал на пол, а потом сдавленный, полный боли и удивления вой. Ноги Орлова подломились, он схватился за промежность и с грохотом рухнул мордой в пол.

– Главное правило офисной драки, – проговорил я, тяжело дыша; сердце пыталось выпрыгнуть из груди и сбежать в более безопасное место, например, в соседнюю губернию, но голос, на удивление, не дрожал. – Бей по самым неожиданным и больным местам. Очень отрезвляет и снижает боевой дух оппонента. Это тебе не рыцарский турнир, мальчик. Это – тимбилдинг на выживание.

Его прихвостни наконец-то вышли из ступора. Один из них, тот, что покрупнее, с лицом, похожим на недопеченный блин, шагнул ко мне. Но Дмитрий, превозмогая боль, поднял руку.

– Не лезьте! – прорычал он, с трудом поднимаясь на ноги, он кряхтел, но в его глазах плескалась такая чистая, дистиллированная ненависть, что мне стало не по себе. – Я сам с ним разберусь. Я убью тебя, Волков! Я раздавлю тебя, как гниду!

Он больше не пытался нанести красивый, поставленный удар. Вся его техника испарилась. Он просто бросился на меня, как разъяренный бык, которому показали красную папку с отчетом о проваленном проекте. Раскинув руки, он намеревался сгрести меня в охапку, повалить и сломать. Это была уже не драка, а попытка аннигиляции.

Я инстинктивно отскочил назад. И тут моя удача, видимо, решила уйти на обеденный перерыв. Пятка зацепилась за ножку старого, рассохшегося стула, который стоял у стены, выполняя роль вешалки. Вся моя новообретенная крутость, весь мой тактический гений офисного выживальщика испарились в один миг. Миг – и я потерял равновесие, неуклюже взмахнув руками в воздухе, как пингвин, пытающийся взлететь.

Следующее мгновение я уже летел на пол, больно ударившись затылком о доски и прикусив нижнюю губу. В глазах потемнело, в голове зазвенели колокола, исполняющие похоронный марш.

[Критическая ошибка! Потеря равновесия. Получен статус “Опрокинут”. Защита снижена на 50% на 3 секунды.]

«Спасибо, кэп! Я и без тебя понял, что лежу на полу, а не парю в облаках!» – мысленно рявкнул я на Систему. – «Может, еще посоветуешь мне “не лежать на полу во время драки”? Гениально! Дайте этому ИИ премию!»

Три секунды. В мире офисных интриг это вечность, за которую можно слить конкурентам базу данных. В мире реального мордобоя – смертный приговор.

Тень Орлова нависла надо мной. Я видел его искаженное злобой лицо, его тяжелый, окованный металлом сапог, занесенный для удара мне в лицо. Удар, который, без сомнения, превратит мою голову в кровавое месиво и закроет все мои текущие проекты. Паника ледяными тисками сжала горло. Нет, я не для того выжил после встречи с грузовиком-куном, чтобы сдохнуть здесь от ноги какого-то мажора!

Адреналин дал новый, яростный толчок. Я откатился в сторону в тот самый момент, когда его сапог с оглушительным стуком врезался в пол там, где только что была моя голова. Пыль полетела в стороны. Не давая себе ни секунды на передышку, я нащупал рукой виновника моего падения – тот самый стул.

Пальцы вцепились в его ножку. Это был нелепый, отчаянный жест, последняя соломинка, шанс, завернутый в старую, пыльную древесину. Но в бизнесе, как и в драке, иногда самые нелепые решения, принятые в состоянии аффекта, оказываются самыми эффективными.

Собрав остатки сил, я развернулся, сидя на полу, и со всей дури метнул стул в Орлова, используя его как нештатный переговорный инструмент. Я целился ему в живот, но попал куда-то в район голеней. Дмитрий отбил стул ногой.

Старый, рассохшийся дуб не выдержал. С громким треском стул разлетелся на десяток щепок. Кусок спинки попал в старое зеркало, висевшее неподалеку. На пол посыпались осколки стекла, и в моей голове тут же родился новый план.

Пока прихвостни Орлова с разинутыми ртами пытались обработать новую порцию информации, я уже был на ногах. В голове шумело, затылок гудел, но я не стал ждать. Промедление – смерть. Или, в лучшем случае, очень болезненные травмы и служебная записка с выговором.

Я прыгнул вперед, неуклюже перекатился и на ходу схватил самый крупный кусок зеркала. Острые края стекла больно резанули ладонь, но осколок я не выпустил – сейчас он был моим единственным шансом на спасение.

– Эй, парни, – усмехнулся я, вскочив на ноги и выставив осколок перед собой, – барбершопера, случаем, не заказывали?

Прихвостни Орлова потупились и стали пятиться. Но Орлов, вошедший в раж, упорно шел на меня.

– Зубки отрастил, Волков? – оскалился он. – Духу-то хватит?

– А что, проверить хочешь? – бросил я и облизнул с руки кровь, которая выступила из пореза.

По-видимому, Орлов хорошо знал Яромира и был уверен, что он не осмелится на такое. Вот только ему было невдомек, что перед ним сейчас никакой не Яромир, а совсем другой человек. Человек, который, будучи студентом инженерного колледжа, попадал из-за своего длинного языка и обостренного чувства справедливости в самые разные переплеты. И эта была далеко не самая страшная, пусть и довольно серьезная переделка.

Пара быстрых шагов – и Орлов уже был рядом со мной. Он даже не защищался, просто растопырил руки, пытаясь сгрести меня в охапку. И это была его роковая ошибка.

Не раздумывая, я полоснул его сначала по рукам, а когда он оторопел от такого, резанул по лицу, оставив жирную, кровоточащую отметину на правой щеке.

Теперь у меня в козырях был эффект неожиданности. Пока Орлов на какое-то время впал в ступор, разглядывая кровь на руках и ощупывая лицо, я подскочил к нему и со всего размаха заехал сапогом по коленной чашечке.

Орлов завопил, схватился за ногу, стал прыгать, но не удержал равновесия и упал на пол. Я тут же прыгнул и сел на него сверху, всем своим весом придавив к полу. Это было грязно, неуклюже и совершенно неэстетично. Одной рукой я схватил его за волосы, с силой дернув голову на себя, а другой приложил кусок стекла прямо к горлу.

– Ну что, аристократ? – прошипел я ему прямо в лицо; мое дыхание было рваным, по подбородку текла теплая, соленая струйка крови из разбитой губы. – Нравится вид снизу? Отсюда открывается прекрасная панорама пыли и моего превосходства. Могу предложить тебе почистить пол. Языком. В качестве бонуса за проигранный раунд.

Он захрипел, задергался подо мной, пытаясь сбросить меня, но я лишь сильнее вдавил острие ему в кожу. Я чувствовал запах его пота, чувствовал, как бешено колотится его сердце, как напрягаются и ослабевают мышцы под моей тяжестью.

Это было отвратительно и… одновременно пьяняще. О да. Вот это я понимаю, эффективный менеджмент. Прямое управление проблемным активом. Я, Алексей, офисный планктон, забитый клерк, держал в подчинении потомственного дворянина, местного альфа-самца. Вышло, конечно, не совсем гладко и не совсем честно, но кто сказал, что поступать с такими уродами, как Орлов, нужно честно. Только те же методы, только хардкор.

В этот самый момент дверь в комнату со скрипом распахнулась. На пороге стояла девушка. Тоненькая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, в простом сером платье служанки. В руках она держала стопку чистого белья. Алена. Я узнал ее по воспоминаниям Яромира. Единственный человек в этом проклятом доме, кто относился к нему с толикой человеческого тепла, принося ему еду и по возможности ухаживая.

Ее большие, испуганные глаза цвета васильков расширились от ужаса при виде этой сцены: разгромленная комната, я, сидящий верхом на Орлове, и кровь на моем лице. Стопка чистого белья выпала из ее рук прямо на пыльный пол.

– Господин Яромир! – пискнула она, зажав рот ладошкой.

Ее тонкий крик, словно сигнал тревоги, привел в чувство дружков Орлова. Они наконец-то поняли, что их предводитель не просто упал, а находится в крайне унизительном и жизненно опасном положении. С яростными криками они бросились ко мне.

Я напрягся, готовясь к худшему. Двоих я точно не одолею. Но тут произошло нечто странное. Дмитрий подо мной вдруг перестал дергаться. Он захрипел, его тело обмякло, глаза закатились. И над его головой, видимая только мне, вспыхнула ярко-красная надпись:

[Цель: Дмитрий Орлов. Статус: Паническая атака. Цель полностью деморализована. Боеспособность: 0%. Причина: Шок, унижение, страх физической расправы.]

Я опешил. Паническая атака? У этого громилы-то? А потом до меня дошло. Избалованный сынок боярина, привыкший к абсолютному доминированию, никогда не проигрывал, особенно на глазах у окружающих, и особенно такому как Яромир. Он умел избивать. Избивал тех, кто слабее, тех, кто не смеет и не может ответить. А когда его, великого и ужасного, прижали к грязному полу, когда он почувствовал реальную опасность и собственную беспомощность, его тепличная психика просто не выдержала и схлопнулась. Он был не воином. Он был обычным хулиганом с раздутым самомнением.

Его дружки, подбежав, замерли в растерянности, увидев обмякшее тело своего лидера. Один из них ткнул меня в плечо.

– Эй, ты что с ним сделал?

– Провел сеанс экстренной психотерапии, – буркнул я, слезая с Орлова, но не выпуская из рук кусок зеркала. – Кажется, у него прорыв. Или нервный срыв. Я в этом не силен, я не из HR…Эй-эй, не дергаться! Даже не вздумайте. Порежу к чертям собачьим!

Они подхватили своего бессознательного предводителя под руки. Он висел между ними, как мешок с картошкой, пуская слюну. Бросив на меня последний испуганно-ненавидящий взгляд, они, неуклюже пятясь, потащили его прочь из комнаты, оставив за собой след из крови, пыли и порушенного достоинства.

Я остался один посреди разгромленной комнаты, если не считать замершей в дверях Алены. Тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и тихим писком откуда-то из-под пола, давила на уши. Каждая мышца ныла, словно я не дрался, а три дня подряд переносил офисную мебель во время переезда.

Комната выглядела так, будто в ней прошел небольшой локальный ураган. Перевернутый стол, обломки стула, разбросанное белье.

Алена, наконец, очнулась. Она подбежала ко мне, ее руки дрожали.

– Господин, вы… вы ранены! Ваша губа…и руки…

Она протянула мне платочек, но я остановил ее жестом. Подошел к стене, где висел небольшой, уцелевший кусок зеркала. Из него на меня смотрело незнакомое лицо. Бледное, с острыми скулами, растрепанными темными волосами и горящими незнакомым, диким огнем глазами.

И этот парень в зеркале впервые за долгое время, и в этой жизни, и в прошлой, улыбнулся. Не вежливой улыбкой менеджера, не кривой ухмылкой, а настоящей, искренней, широкой улыбкой победителя.

Вот уж перемена! Нет, конечно, я и раньше ввязывался в драки. И мне нравилось в них побеждать, но с такой жестокостью и радостью я к потасовкам не относился. А тут… Я ни как не мог узнать себя. Неужели все дело в Системе? Или в остатках сознания Яромира? Или это всегда было во мне, глубоко запрятанное под слоями офисной вежливости и корпоративной этики, и теперь просто вырвалось наружу?

Я тронул губу. Она была разбита и уже начала опухать, на скуле наливался синяк, на лбу алела ссадина.

Ладно, я выжил. Больше того, я победил. Я, Алексей, офисный работник, только что уделал местного аристократа-гопника. И лишний раз рефлексировать по этому поводу, думаю, не стоит. По крайней мере пока. Да и этот парень в зеркале… мне нравился. В нем было что-то такое, чего у Алексея-менеджера не было никогда – настоящая, неприкрытая жизнь в глазах.

И в этот момент мой внутренний интерфейс взорвался фейерверком сообщений.

[Квест “Достоинство или Смерть” выполнен!]

[Вы выбрали Достоинство и отстояли свою честь. Вы показали, что с вами нужно считаться.]

[Получены награды:]

[+5 к Силе. Ваше тело становится крепче.]

[+1 к Харизме. Ваша уверенность в себе впечатляет. Или пугает. Пока неясно.]

[100 очков опыта.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 2.]

[Вы получили 5 очков характеристик для распределения.]

[Вы получили 1 очко навыков.]

[За успешное применение нестандартных боевых техник получены базовые навыки:]

[“Рукопашный бой” (Уровень 1). Вы теперь знаете, с какой стороны у человека лицо, а с какой – затылок. В основном.]

[“Стойкость” (Уровень 1). Вы можете выдержать на один удар больше, прежде чем начнете плакать.]

Я мысленно рассмеялся. Стойкость, говорите? Всего на один удар? Негусто. Видимо, плакать я начну очень скоро, но хотя бы на один удар позже.

– Господин? – тихо позвала Алена. – Вам нужна вода? Лекарь?

– Вода – да. Лекарь – нет, – ответил я, все еще глядя на свое отражение, которое вдруг пошло кругом. – Зараза!

Я бы упал прямо у зеркала, если бы не Алена. Она подскочила ко мне, подхватила и поволокла в сторону кровати. Все вокруг поплыло. Похоже, Яромира здесь не только избивали регулярно, но и регулярно не кормили.

– Алена, – позвал я, – мне бы что-нибудь поесть.

Алена кивнула и тут же выбежала из комнаты. Я лежал, чувствую опустошенность во всем теле. Боже мой, в какой же все-таки дурдом я попал. Теперь придется остерегаться, потому что Орлов с дружками обязательно захотят реванша со смертельным для меня исходом.

Прошел примерно час, прежде чем дверь снова распахнулась. Но на этот раз без скрипа, а властно и резко, словно в комнату ворвался порыв ледяного ветра с северных пустошей.

Я приподнялся. На пороге стояла она – Ксения Ростова. Моя, так сказать, нареченная невеста, если верить воспоминаниям Яромира. Хотя нет, не моя. По сути, она была девушкой Орлова. Девушкой, из-за которой формально и начался весь сыр-бор.

Высокая, стройная, в дорогом темно-синем платье, которое подчеркивало ее точеную фигуру и аристократическую бледность кожи. Ее светлые волосы были убраны в сложную прическу, а глаза… глаза цвета холодной зимней стали. В них не было ни страха, ни удивления. Только лед и безграничное презрение. Мой внутренний менеджер, который во время драки забился под стол, теперь вылез и забил тревогу. Это была угроза уровня “враждебное поглощение компании”.

Она смерила меня медленным, оценивающим взглядом, задержавшись на разбитой губе и синяке. Затем ее взор скользнул по разгромленной комнате, по каплям крови на полу, по обломкам стула, по осколкам зеркала. Ее тонкие губы скривились в едва заметной брезгливой усмешке.

– Опять позоришь имя Волковых, убожество? – ледяным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла она. Каждое ее слово было как осколок льда.

Я хоть и не был нарасхват у женщин, а весь мой послужной список общения с противоположным полом включал лишь пару одноклассниц, да мою бывшую жену, но что-то мне упрямо подсказывало, возможно, мужская интуиция, что эта женщина опаснее трех таких, как Орлов. Это был не обычный буллер. Это был хищник в человеческом обличье.

Она сделала шаг в комнату, и мне показалось, что температура в ней упала на несколько градусов.

– Я пришла сообщить, что мой отец требует немедленного расторжения нашей помолвки. После твоего сегодняшнего… представления, он не желает родниться с домом, в котором наследник – невменяемый дикарь.

Она остановилась в паре шагов от кровати, глядя мне прямо в глаза.

– Так что можешь радоваться, Яромир. Ты свободен. И абсолютно никому не нужен.

Глава 3

Слова Ксении были холодные и острые, как хирургический скальпель. Она не кричала и не истерила. Она просто констатировала факт, будто зачитывала некролог по моему будущему.

Расторжение помолвки. Для Яромира это был бы смертный приговор. Последний гвоздь, забитый с аристократической точностью в крышку гроба некогда великого рода Волковых. Это не просто личное оскорбление. Такой шаг был равносилен публичному объявлению: «Эти люди – банкроты. Их акции ничего не стоят. Не вкладывайтесь в этот провальный проект».

Старый Яромир сейчас бы рухнул на колени, цеплялся за подол ее платья, лепетал извинения и молил о прощении, лишь бы сохранить этот призрачный шанс на выживание. Его страх, его отчаяние все еще отдавались тихим, паническим эхом где-то на задворках моего сознания.

Но я, специалист по работе с токсичными клиентами и неадекватным руководством, смотрел на эту ситуацию под другим углом. Я видел не конец света. Я видел расторжение невыгодного контракта с крайне неприятным партнером. И это меняло все.

Я медленно выпрямился, опираясь рукой на изголовье кровати, чтобы не потерять равновесие. Действие целебного эликсира полностью выветрилось. Каждый мускул протестовал, но я заставил себя стоять прямо. Я встретил ее ледяной взгляд своим – усталым, но жестким.

– Расторжение? – я позволил себе кривую ухмылку, которая тут же отозвалась болью в разбитой губе. – Какая прекрасная новость! А я уж, признаться, начал составлять список тем для утренних бесед за завтраком. Представляешь, каждое утро, всю оставшуюся жизнь, мне пришлось бы смотреть на твою кислую мордашку, выражающую вселенскую скорбь по загубленной молодости. Это же можно с ума сойти от тоски! Так что да, я в восторге.

Ее идеально вылепленные брови дрогнули и поползли вверх. Это была первая живая эмоция на ее фарфоровом лице – чистое, незамутненное изумление. Она ожидала чего угодно: слез, мольбы, отчаяния, возможно, даже тупой агрессии. Но точно не саркастической радости. Мой ответ не вписывался в ее картину мира, где Яромир Волков был всего лишь пылью у ее ног.

– Ты… – начала она, но осеклась, подбирая слова; ледяная маска дала трещину, и под ней на мгновение проглянула растерянность. – Ты понимаешь, что это значит для твоего рода? Это конец! Полное забвение! Да после сегодняшнего тебя просто-напросто уничтожат!

– О, я прекрасно все понимаю, – кивнул я, наклоняясь ближе к ней.

Она инстинктивно отступила.

– Это значит, – продолжил я, – что мне больше не придется терпеть рядом с собой человека, который меня презирает. Это значит, что я свободен от обязательств перед твоим папашей, который спит и видит, как бы окончательно отжать остатки наших земель. И самое главное – это значит, что мне не придется делить ложе с ледяной статуей. Поверь, это сплошные плюсы.

Яд в моих словах был чудовищно концентрированным. Изумление на лице Ксении сменилось гневом. Ее щеки залил легкий румянец, а глаза цвета зимней стали потемнели, превратившись в два грозовых облака.

– Ты… ты смеешь?! – прошипела она. – Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Ничтожество! Отброс!

– Я – глава рода Волковых, – отрезал я. – Хозяин этого дома. А ты, девица, стоишь на моей территории и оскорбляешь меня. Невежливо. И, кстати, о делах. Можешь передать своему отцу, боярину Ростову, что я полностью согласен на расторжение помолвки. Но есть один маленький нюанс.

Я сделал паузу, наслаждаясь ее напряженным, выжидающим взглядом. В прошлой жизни я обожал такие моменты на переговорах. Когда ты выкладываешь на стол козырь, которого оппонент никак не ожидает. К счастью, в воспоминаниях Яромира было кое-что интересное, как раз для такого случая. Правда, пришлось немного приврать, чтобы получилось складно и правдоподобно.

– Договор, – продолжил я с расстановкой, постукивая пальцем по подбородку. – Помолвочный договор, подписанный нашими отцами. Я его, знаешь ли, на досуге перечитывал. Очень занимательное чтиво. Там есть пункт 7.3, подпункт «б». «В случае расторжения помолвки по инициативе одной из сторон, означенная сторона обязуется выплатить другой стороне неустойку в размере десяти тысяч золотых монет для компенсации репутационных и материальных издержек».

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном каркает ворона. Лицо Ксении сначала вытянулось, а потом исказилось от ярости. Она смотрела на меня так, будто я только что на ее глазах съел живого котенка.

– Лжец! – выплюнула она.

– Вовсе нет.

Хотя да, еще какой. Никакого пункта 7.3, подпункта «б» там и в помине не было. Наверно. Сам договор был, но старый Яромир заставил себя хоть немного с ним ознакомиться. Поэтому приходилось кое-что додумывать самому.

– Ты… ты вымогатель!

– Я в какой-то мере бизнесмен, – поправил я ее. – Ну, или, в местных реалиях, предусмотрительный боярин. В отличие от некоторых, я читаю документы, прежде чем строить на их основе свою жизнь. Так что передай папе: либо десять тысяч на бочку, либо готовьтесь к свадьбе. Я обещаю быть самым невыносимым мужем в истории этого королевства. Буду каждое утро будить тебя своим небритым лицом и громким чавканьем. Буду развешивать свои грязные носки на спинке кровати. О, представляешь, этот ужас? Вся твоя аристократическая натура будет страдать.

Это был удар ниже пояса. Я видел, как она мысленно представила эту картину, и ее лицо скривилось в брезгливой гримасе. Она привыкла, что Яромир – это слизняк, которого можно и нужно давить каблуком. А тут слизняк вдруг отрастил зубы, обзавелся калькулятором и заговорил на языке юриспруденции.

– Ты… ты пожалеешь об этом, Волков! – прошипела она, поняв, что проиграла этот раунд.

Ее самообладание, ее ледяная выдержка – все рассыпалось в прах. Осталась только злая, униженная девчонка.

– Мой отец сотрет тебя в порошок!

– Передавай ему пламенный привет, – я махнул ей рукой. – И пусть не затягивает с переводом. Инфляция, знаешь ли.

Не сказав больше ни слова, она резко развернулась, взметнув полами своего дорогого платья, и вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась пыль.

Я проводил ее взглядом, и как только дверь захлопнулась, силы оставили меня. Ноги подогнулись, и я тяжело опустился на подушки. Голова гудела, как растревоженный улей. Тело ломило. Блеф с Ксенией отнял последние остатки энергии. Но, черт возьми, это того стоило.

Я чувствовал себя выжатым, как лимон, но при этом – весьма и весьма довольным. Конечно, это была лишь небольшая победа и в совсем небольшой битве. Но уже дважды за одно утро я дал отпор тем, кто привык меня унижать, точнее Яромира. Это было новое, пьянящее чувство. Какие будут после всего этого последствия, я пока даже не представлял. Но они точно будут. Поэтому сейчас нужно было как следует отдохнуть, набраться сил и придумать план.

Алена, тихая, как мышка, кажется, даже не дышавшая, стояла в углу. Я даже не заметил, когда она вошла в комнату. Она робко подошла ко мне. В руках она держала стакан с водой и миску. Ее огромные васильковые глаза смотрели на меня со смесью страха, восхищения и полнейшего недоумения.

– Господин… – прошептала она, протягивая мне воду и еду; ее руки слегка дрожали. – Вы… вы никогда так не говорили. Ни с кем.

– Времена меняются, Аленушка, – я хрипло усмехнулся и принял у нее из рук еду.

Неожиданно мой желудок свело спазмом. Я умирал от голода.

– Похоже, сеанс интенсивной терапии с Орловым вправил мозги не только ему, но и попутно мне. Или выбил последние остатки. Пока не разобрался. Но я хочу жутко есть.

Я сделал первый глоток из миски. Горячая, соленая жидкость обожгла горло и огненной волной прокатилась до самого желудка. Это было божественно. Простой куриный бульон с травами показался мне изысканнейшим блюдом из мишленовского ресторана.

– Спасибо. Ты, кажется, единственный нормальный человек в этом проклятом доме, дорогая.

Алена густо покраснела, от щек до самых кончиков ушей, и смущенно потупила взгляд в пол. В памяти Яромира она была светлым пятном. Дочь конюха, выросшая вместе с ним. После смерти родителей Яромира и разорения их семьи, ее отец ушел на службу к Ростовым, а она осталась здесь, в поместье, на положении полуслужанки-полукомпаньонки, получая за свой труд кров и еду. Единственная, кто не отвернулся, не предал.

Пока жадно поглощая суп и восстанавливая силы, я мысленно открыл окно Системы. Пора было провести ревизию своих активов.

Пять очков характеристик. Куда их вложить? Сила и выносливость казались очевидным выбором. В этом мире, где любой спор решается мордобоем, быть крепче – жизненная необходимость. Я мысленно распределил очки: +2 к Силе, +2 к Выносливости, +1 к Ловкости. Хуже точно не будет.

[Сила: 7 Ловкость: 3 Выносливость: 2]

Я почувствовал, как по телу прошла легкая теплая волна. Ноющая боль в мышцах стала еще тише, а дыхание – глубже. Неплохо.

– Алена, – спросил я, поставив пустую миску на стол, – мне тут вдруг кое-что припомнилось.

– О чем вы, господин?

– Княжеская Академия Магии и Меча, – сказал я. – Набор ведь все еще идет? Напомни, через сколько дней начинаются вступительные экзамены?

Она вскинула на меня испуганные глаза.

– Через месяц, господин. Но… зачем вам? Туда ведь принимают только тех, у кого есть… А у вас…

Она виновато замолчала. Весь город знал, что Яромир Волков – «пустышка», дворянин без капли родовой Силы. Позор своего рода.

– Узнаем, – я криво усмехнулся. – Всякое в жизни бывает. Иногда даже самые безнадежные проекты выстреливают. А пока мне нужно привести себя в порядок. И найти немного денег. Десять тысяч от Ростова я, конечно, никогда не получу, особенно после мордобоя с Орловым. Их с Ксенией папашки обязательно что-нибудь придумают. Как блеф для Ксении это могло сойти, но не больше. Действовать мне все равно как-то надо.

Я снова открыл системный инвентарь. Помимо зелий и книги, там был кошель. Я мысленно вытащил его, но так чтобы Алена не заметила. В руке материализовался небольшой кожаный мешочек, в котором тускло звякнули монеты. Десять серебряных. Судя по воспоминаниям Яромира, на это можно было скромно прожить дня четыре. Не густо.

Затем я достал книгу. Старый, потрепанный томик в кожаном переплете с выцветшим тиснением и размером не больше пачки сигарет.

[Книга навыков: “Основы концентрации”. Позволяет научиться контролировать внутреннюю энергию. Побочный эффект: можете научиться смотреть в одну точку часами, не моргая. Полезно, чтобы пугать голубей.]

Я мысленно нажал «Изучить».

[Изучить книгу навыков “Основы концентрации”? Да/Нет]

«Да».

Книга в моих руках вспыхнула синим светом и рассыпалась в облако светящейся пыли. И я ощутил странное чувство. Будто мне в мозг залили гигабайты информации. Перед внутренним взором пронеслись схемы, диаграммы, медитативные позы и дыхательные упражнения. Я вдруг понял, как нужно дышать, чтобы успокоить сердцебиение, как концентрировать внимание, как отсекать лишние мысли.

[Получен новый навык: “Концентрация” (Ур. 1). Позволяет фокусировать сознание и временно повышать Интеллект (+1) или Ловкость (+1) на короткий промежуток времени.]

[Одно очко навыков потрачено на изучение. Свободные очки навыков: 0]

Но это было не все. Вместе с новым знанием пришло и новое чувство.

Я закрыл глаза и впервые смог по-настоящему «посмотреть» внутрь себя. Я увидел потоки энергии, циркулирующие в моем новом теле. Тусклые, слабые, как ручейки в засуху, но они были. И среди этих ручейков я увидел нечто иное. Тонкую, почти невидимую, пульсирующую темным светом нить.

Она была похожа на пережатый шланг, по которому не может пройти вода. Она уходила куда-то вглубь моего естества, в самую основу моего бытия, и была наглухо заблокирована чем-то, похожим на ржавый ментальный замок.

И прямо над этим замком, видимая только мне, загорелась яркая надпись:

[Обнаружен спящий источник Родовой Силы. Состояние: Заблокировано. Причина: неизвестна. Требуется ключ для активации.]

[Получен новый квест: “Ключ к себе”]

[Описание: Ваш потенциал заперт. Возможно, кто-то сделал это намеренно, а может, вы просто родились с заводским браком. В любом случае, пора найти отмычку.]

[Цель: Найти способ разблокировать вашу Родовую Силу.]

[Награда: Активация Родовой Силы, +500 очков опыта, новый титул.]

[Штраф за провал: Вы навсегда останетесь «пустышкой». Ваша жизнь будет короткой, скучной и, скорее всего, закончится в грязной канаве.]

– Как же мне нравится твой подход, Система,– пробормотал я себе под нос.

Итак, план действий вырисовывался сам собой. Первое – раздобыть денег. Второе – найти информацию о «ключе». Ни то, ни другое в этой комнате я не найду.

– Алена, – я поднялся на ноги.

Тело все еще болело, но теперь в нем чувствовалась новая сила и решимость. У меня был какой ни какой, а план.

– Где находится кабинет отца?

Девушка удивленно моргнула.

– Он заперт со дня его смерти, господин. Ваша матушка приказала… она не могла туда входить.

– Отлично. Значит, там никто не убирался, и все должно быть на своих местах, – я потер руки. – Ключ у тебя есть?

– Да, господин. Он хранится у меня.

– Веди.

Поместье Волковых было бледной тенью своего былого величия. Мы шли по гулким, пустым коридорам. Когда-то здесь висели дорогие гобелены и портреты предков в золоченых рамах. Теперь на стенах остались лишь темные прямоугольники на выцветших стенах. Под ногами скрипели рассохшиеся половицы, а воздух был густым от запаха пыли и запустения. Мой внутренний менеджер по хозяйственной части плакал кровавыми слезами. Тут нужен был не просто ремонт, а полная реновация с привлечением иностранных инвестиций.

Кабинет отца находился в дальнем крыле дома. Алена с трудом провернула в заржавевшем замке большой железный ключ, и дверь со страдальческим скрипом отворилась.

Я шагнул внутрь и закашлялся от поднявшейся пыли. Комната была погружена в полумрак. Тяжелые шторы были плотно задернуты, и лишь тонкие лучики света пробивались сквозь щели, рисуя в воздухе светящиеся дорожки, в которых танцевали мириады пылинок. Пахло старой бумагой, кожей и чем-то еще – едва уловимым ароматом дорогого табака и высохших чернил. Это был запах прошлого.

Я подошел к окну и с усилием раздвинул тяжелые портьеры. Комнату залил тусклый свет. Обстановка была строгой и мужской. Огромный дубовый стол, заваленный пожелтевшими свитками и картами. Высокие книжные шкафы до самого потолка, полные древних фолиантов. На стене – стойка с оружием: пара мечей, боевой топор и охотничий лук. А над камином висел большой портрет.

С него на меня смотрел высокий, широкоплечий мужчина с суровым, но благородным лицом и светло-русыми волосами, точь-в-точь как у Яромира. Родион Волков. Его серые глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу, и в их глубине читалась не только стальная воля воина, но и затаенная печаль.

Я начал методично осматривать кабинет. Книги, свитки, карты… Все это было интересно, но не то, что я искал. Мне нужны были либо деньги, либо подсказка. Я простукивал стены, проверял половицы, выдвигал ящики стола. В одном из них я нашел две золотых монет и небольшую, перетянутую кожаным ремешком книжонку.

Я развязал ремешок и открыл первую страницу. Почерк был твердым и уверенным. Это был дневник Родиона Волкова. Я начал лихорадочно листать страницы, ища хоть что-то.

Первые два десятка страниц были про ведение хозяйства: закупки, траты, плата прислуге. Судя по всему, отец Яромира был скрупулезным человеком и довольно щедрым по отношению к своим подчиненным. Во мне даже взыграло что-то наподобие уважения к тому, как он все это оформлял.

Я листал страницу за страницей. Дальше шли записи его мыслей, которые также перебивались отчетами о хозяйстве. Наконец, я наткнулся на кое-что интересное. Запись была сделана второпях, судя по подчерку.

«…Орловы и Ростовы становятся все наглее. Они чуют нашу слабость. Моя Сила угасает с каждым днем, проклятая рана, полученная на границе, высасывает ее. Но больше всего я боюсь за Яромира. В нем есть потенциал, я чувствую его, огромный, спящий, как вулкан. Но он запечатан. Древнее проклятие нашего рода, печать, которую наложили на первого Волка за его гордыню. Она передается из поколения в поколение, и лишь немногим удается ее избежать. Мне повезло больше всех, проклятье обошло меня стороной. Но Яромир…

Молю всех богов, чтобы у него хватило духа самому все исправить. В моем состоянии я ему больше не опора. Единственное, что еще могу сделать – попросить старейшин Северных Гор о помощи. Уверен, они знают способ, как снять проклятие. Я сегодня же, пока есть еще силы, отправляюсь к ним. Может, даже еще успею вернуться и сам все расскажу Яромиру. Ох, только бы успеть…»

Запись на этом обрывалась. Больше страниц не было, и я закрыл дневник. Получается, отец Яромира сгинул в поисках чего-то, что могло раскрыть Силу его сынишки. Интересно, конечно, выходит, очень интересно, но бесполезно.

Я и без этих записей знаю, что у Яромира проблемы с силой. Единственное, что может быть тут полезным – упоминание каких-то старейшин. Только кто они такие? Я еще раз перелистал дневник, но, как и ожидал, ничего в нем не нашел, ни единого упоминания, кроме последней записи.

Если так подумать, то дневник этот может быть не единственным. Может есть еще, где Родион Волков вел записи и упоминал о старейшинах. Раздался знакомый звук системы:

[Квест “Ключ к себе” обновлен!]

[Новая цель: Найти дневники Родиона Волкова.]

И я принялся рыскать по всему кабинету, заглядывая в каждый угол, перебегая от одного стеллажа к другому, как сорвавшаяся с поводка щенок.

Через полчаса, перелопатив кучу книг и наглотавшись вдоволь пыли, я, наконец, понял, что затея тухлая – дневниками тут точно не пахнет. Я встал перед столом и уставился на портрет Родиона Волкова:

– Эй, папаша, где твои дневнички, а? Выкладывай, давай, а то у меня совсем нет времени и желания играть в Шерлока.

И тут мой взгляд упал на камин под портретом. Что-то в кладке камней показалось мне неправильным. Один из камней в боковой стенке немного выступал. Я быстро подошел к нему и нажал. Раздался тихий щелчок, и часть стены рядом с камином сдвинулась в сторону, открывая небольшую темную нишу. Тайник.

– Бинго! Прям классика жанра.

Внутри на бархатной подкладке лежал небольшой железный сундук. Он не был заперт. Я с замиранием сердца поднял тяжелую крышку…

Внутри не было дневника, но, тем не менее, содержимое было ничуть не менее ценным. Сверху, на подушке лежал меч. Не парадный, не украшенный камнями, а настоящий боевой клинок из темной, матовой стали, с простой кожаной рукоятью. Даже по виду я понял, что он идеально сбалансирован и будет лежать в руке, как влитой. Когда я взял его, Система тут же отреагировала.

[Получен предмет: Клинок Прародителя. Качество: Среднее. Свойства: +5 к Силе при использовании. +10% к скорости атаки. Прочен, как упрямство его бывшего владельца.]

– Ну что ж, – пробормотал я, глядя на меч. – Похоже, Яромир возвращается в игру. И на этот раз ставки будут посерьезнее, чем квартальный отчет по НДС. Пора устроить в этом тихом болотце небольшую корпоративную реструктуризацию. С увольнениями. Возможно, летальными… Только бы сперва подкачаться.

Я перекинул ремень с мечом через плечо. Впервые за обе свои жизни я чувствовал, что нахожусь на своем месте. И мне это чертовски нравилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.