Белый заяц

Глава

Миша закрыл учебник, положил на него тетрадь и убрал всю стопку в чёрный тряпичный рюкзак. На сегодня уроки закончились, только вечером ещё придется делать домашку. Впрочем, её можно списать у Юры – одноклассника и соседа по комнате.

– Куда вы засобирались? Звонок не для вас, а для учителя! – Зинаида Петровна нахмурила брови, взглянув на детей сквозь очки. Толстые линзы делали глаза женщины похожими на пузыри, в центре которых плавали блёклые старческие радужки. – К следующему уроку прочитайте пьесу «В ледяном аду» и напишите сочинение. Объясните, почему главный герой поступил правильно, убив и съев своего напарника на полярной станции, когда у них закончились продукты. Какими он руководствовался мотивами, как бы вы поступили на его месте? Миша, почему ты не записываешь, потом опять скажешь, что не знал, что задавали?

Миша был самым обычным восьмиклассником, с русыми, вечно взъерошенными волосами, сероглазым и курносым. Это был мечтательный мальчик; учителя говорили, что он «витает в облаках». Поэтому он часто получал двойки и тройки, хотя мог запросто учиться на пятёрки – если бы захотел. Так считала Зинаида Петровна, учительница литературы в интернате «Белый заяц».

***

Интернат находился на окраине захудалого городка Б. Это было закрытое учебное заведение, в котором шел важный правительственный эксперимент.

Всё началось двадцать лет назад, когда знаменитый психолог Лазерман высказал революционную идею. Он предложил экспериментально проверить, насколько мораль – природное свойство человека, а насколько – результат воспитания.

– Выяснить это очень просто. Достаточно взять группу совсем маленьких детей и вырастить их в духе полной безнравственности, намеренно поощряя в них дурные начала, – говорил учёный. – И потом посмотреть, какими они станут людьми.

Если мораль присуща людям от природы, тохотя бы в ком-то из участников эксперимента проявятся её зачатки. Если нет, то все дети вырастут преступниками.

На самом деле Лазерман говорил не всерьёз, а скорее гипотетически. Заслуженному педагогу и психологу не могло прийти в голову ставить опыты над детьми – что за бред и нелепица?!

Но сидевший на том памятном совещании министр внутренних дел ухватился за мысль. Ведь такой эксперимент совершит революцию в криминалистике и поможет предотвратить многие преступления.

«Если мы будем знать природу преступных склонностей человека, мы научимся с ними бороться», – твердил потом министр.

С этим было сложно поспорить, тем более что страна в то время стонала от разгула криминала.

Нашлись среди учёных те, кто воззвал к научной этике. Они сравнивали устроителей опыта с доктором Менгеле.

"Ведь ясно, – говорили они, – что эти дети не смогут потом жить в обществе, их придётся изолировать от него".

Им возражали: неисправимых преступников и так полным-полно, появление ещё нескольких десятков отморозков не ухудшит ситуацию. Но зато даст шанс решить в будущем проблему преступности раз и навсегда, в масштабах всего человечества.

Впрочем, скептиков было мало, а большинству учёных не терпелось приступить к уникальному исследованию. Точку в споре поставил президент страны: было решено провести эксперимент в условиях строгой секретности.

Интернат построили в глуши, на окраине небольшого городка.

«Это чтобы о нём не узнали журналисты и какие-нибудь активисты, а кроме того, чтобы проще ловить беглецов, если кто-то из детей задумает побег», – объяснил министр внутренних дел.

Пятьдесят педагогов за год написали методические пособия для работы с детьми. Это было нелёгкой задачей – ведь учителям предстояло растить злых, а не добрых, подлых, а не честных, трусливых, а не смелых людей. Писатели, поэты тем временем создали в рамках госзаказа стихи, романы, повести, пьесы. В них над любовью смеялись, корысть воспевали, подлость называли полезной, а честных людей выставляли дураками.

Режиссёрам заказали кино. Фильмы, где главный герой в финале сбрасывал возлюбленную в пропасть, чтобы заполучить сундук с золотом; мультфильмы, где добрых и наивных зверят давил дорожный каток, а бедная падчерица, которую злая мачеха отправляла в лес за подснежниками, не возвращалась с дарами, а замерзала насмерть среди сугробов.

Историки писали альтернативные учебники, в которых о Гитлере, Сталине и Нероне говорилось как об отцах наций, а о восстававших крестьянах и рабочих – как о неблагодарной черни.

Всем авторам пособий, книг и фильмов выдали солидные гонорары. Эксперимент засекретили так же строго, как военные тайны.

Главной проблемой стал поиск детей. Сироты не подходили, ведь их родители – маргиналы, наркоманы, преступники. Как объяснил Лазерман, опыт мог оказаться нечистым из-за неблагополучной наследственности испытуемых.

Выход нашёлся: через систему социальной поддержки и районных поликлиник начали искать бедных женщин, которые только что родили или были на последних месяцах беременности. Под видом рутинной консультации их направляли к психологу, который, прощупав почву, предлагал отдать малыша на воспитание государству. Матерям говорили, что их дети получат по трёхкомнатной квартире и миллиону долларов в придачу. А растить детей будут лучшие педагоги страны в рамках эксперимента по подготовке золотого резерва кадров.

И многие матери, поплакав, соглашались. Для знакомых и родственников инсценировали смерть ребёнка: говорили, что он якобы умер во время родов или почти сразу после них.

***

Миша зашёл в спальню в разгар расправы над тщедушным Петькой, который был постоянным объектом насмешек в интернате. Петька выделялся на фоне других детей: щуплый, маленький, скорченный, как высохший стручок гороха. Он заикался и страдал ночным энурезом, что, конечно, не оставляло ему никаких шансов сохранить достоинство в детском коллективе.

Петьку шпыняли даже девочки, жившие в соседнем корпусе. Мальчики куражились над бедолагой и на переменах, и после уроков. Единственными передышками для несчастного, когда его никто не оскорблял, не плевал в него, не давал оплеух и не ставил подножек, были уроки. Хотя в школе поощрялись травля и побои, учителя всё же не терпели нарушений дисциплины на занятиях.

Сейчас Петька сидел на полу у стены между двумя кроватями, сжавшись в комок. По его лицу текли слёзы вперемешку с соплями. Мальчишки подходили и по очереди били его ногами и руками куда придётся, не глядя, всё больше входя в раж.

– А давайте обоссым его? – предложил упитанный парнишка, который жил в комнате 6Р. – Он же зассыха!

Все загоготали.

– Только не здесь! – воскликнул Миша, который успел убрать рюкзак в тумбочку и сидел на своей кровати. – Тащите его в толчок!

Мальчишки схватили слабо упиравшегося Петра за шиворот и волоком вытащили в коридор.

– Вы чего расшумелись? – раздался высокий голос завуча Куницына. Он проходил мимо.

– Да вот Петьку тащим, обоссым его в сортире! – весело ответил немного запыхавшийся Сергей, главный заводила расправы. Парень был крепко сбит, словно молодой бычок, с невыразительным круглым лицом и красными мясистыми ушами.

По лицу Куницына пробежала гримаса отвращения, он не успел её спрятать. Хотя он работал здесь уже три года, от подобных сцен ему всякий раз было не по себе. Но вмешиваться он не мог.

Куницын не раз подумывал об увольнении, но откладывал этот шаг. Платили в интернате очень хорошо, а у него было трое своих детей.

Мужчина через силу натянул на лицо одобрительную улыбку.

– Ну давайте, молодцы! Только аккуратнее, сильно не пачкайте, уберите за собой потом, – сказал он, развернулся и быстро зашагал прочь, судорожно прижимая локтем к боку картонную папку с документами.

Петька и не надеялся на помощь взрослых. Он только ревел, понимая неизбежность происходящего.

В отделанном белым кафелем туалете было холодно, как в операционной. Пахло застоявшейся мочой. Тусклый свет падал из окна, расположенного высоко над кабинками, под самым потолком. У кабинок, разрисованных фекалиями, не было дверей.

Петьку бросили на пол перед кабинками. Он лежал, поджав ноги к животу, обхватив руками бритую голову, маленький, как сушёная креветка, и подвывал.

Сергей первым начал мочиться на несчастного, стараясь попасть струей ему в лицо, которое Петька тщетно отворачивал. Упругая струя разбивалась о голову мальчика на множество брызг, которые тёплым веером разлетались вокруг. В туалете стоял оживлённый гомон мальчишечьих голосов. Миша, который зашёл в помещение вместе с остальными, уклонился от участия в экзекуции.

– Мало пил сегодня, нечем, – пояснил он остальным, виновато пожав плечами и отступая к стене.

Наконец всё было кончено. Вокруг Петьки растеклась огромная лужа мочи, от которой поднимался пар, таявший в холодном воздухе. Мальчик плакал, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать у мучителей новую вспышку злобы. Подростки начали расходиться по комнатам. Спустя полчаса в душевые комнаты прошаркал, икая сквозь рыдания, сгорбленный Петька, за которым тянулся пахучий и мокрый след.

***

День начался, как обычно, с побудки на завтрак. Быстро почистив зубы и натянув тёмно-синюю учебную форму, Миша поспешил в секцию приёма пищи. Столы уже были накрыты в соответствии с заведённым в интернате порядком.

Помещение столовой было разделено на несколько секций: для лидеров, для обычных детей и для парий. Миша принадлежал к середнячкам. Он уверенно прошёл за стол, на котором стояла картонная табличка с буквой «Б».

На столе уже стояли тарелки с овсяной кашей, бутербродами с сыром, кружки с некрепким чаем. Детям из категории «Б» полагались ещё сладкие булочки с корицей, по одной на ученика. Стол для лидеров социальной пирамиды – заводил детских драк, мелких садистов – был накрыт более щедро: у каждой тарелки лежало небольшое пирожное.

Третий стол – для заик, хромоножек, конопатых, слабаков и просто странных ребят, был куда скудней. Только каша да чай, да по кусочку хлеба на брата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.