Энлайт .
Портал в иную судьбу

Глава 1: глупость, смола и последние лето

Глава 1: Глупость, смола и последнее лето

В деревне Серебряный Ручей всегда пахло так: утром – свежескошенной травой и дымком из печки булочницы, днём – нагретой сосновой смолой с околичного леса, а к вечеру – тиной с реки и обещанием прохлады. Этот запах был для шестерых друзей синонимом слова «дом». Но этим летом в него вплелась новая, горьковатая нота – предчувствие конца.

Феми и Ник, как два сцепленных локомотива, неслись по пыльной дороге к лесу, оставляя за собой облако рыжего праха.

– Значит, тактика проста! – кричал Феми, едва уворачиваясь от низкой ветки. – Ты отвлекаешь Оскра вопросами о квантовой… э-э… запутанности лисиц, а я подкрадываюсь сзади и засовываю ему за шиворот шишку!

– План безупречен! – захлёбывался от смеха Ник. – Кроме того, что Оскр никогда не отвлекается. Он, скорее всего, уже рассчитал траекторию твоего подкрадывания и диэлектрическую проницаемость той самой шишки.

– Ты слишком усложняешь! Хаос, бро, хаос – наше главное оружие!

Они влетели на полянку у старой охотничьей избушки, где их уже ждали. Оскр, прислонившись к стене, с видом страдающего менеджера читал что-то на телефоне. Его черно красный хвост медленно подметал опавшие иголки. Лиса сидела на корточках у муравейника и что то записавала в блакнот, полностью погружённая в наблюдение за суетливой жизнью в рыжей горе. Ринат, не в силах усидеть на месте, метался по поляне, пытаясь поймать идеи для доказательств что нужно следить его указанием сквозь листву. Сота, примостившись на пне, быстро рисовала в блокноте: профиль Лисы, склонившейся, уши-треугольники насторожены.

– Опоздали на двенадцать минут, – констатировал Оскр, не отрываясь от экрана. – Нарушили график. Сессия связи здесь плохая, кстати.

– Мы не опоздали! – парировал Феми, падая на траву рядом с Сотой. – Мы создавали атмосферу. Предвкушение. Это важный элемент.

– Атмосферу ты сейчас создал из пыли и пота, – фыркнула Сота, но уголок её рта дрогнул. Она закрыла блокнот, но не раньше, чем Феми успел заметить набросок: он и Ник в виде двух дерущихся енотов. Он улыбнулся. Она всегда видела самую суть.

– Всё, хватит болтать! – Ринат подпрыгнул на месте. – Марш-бросок к Чёртову камню! Последний раз в этом году! Кто последний, тот… тот моет посуду на всём нашем прощальном ужине!

Их прощальный ужин был через неделю. Через неделю Оскр и Лиса уезжали в город, в университет. И что-то в их компании должно было сломаться, перестроиться, стать другим. Мысль об этом висела в воздухе незримым грузом, который все старательно игнорировали.

Лес поглотил их с головой. Звуки деревни сменились гулом цикад, шелестом листьев и хрустом валежника под ногами. Оскр шёл первым, автоматически выбирая лучший путь. Ринат носился вокруг, как охотничья собака. Лиса шла молча, изредка касаясь ладонью коры деревьев, будто здороваясь. Сота то и дело останавливалась, чтобы зарисовать пробившийся сквозь мох камень или причудливо изогнутый корень. А Феми и Ник вели свою вечную дурацкую дуэль.

– Видишь этот гриб? – тыкал пальцем Ник. – Абсолютно точная копия твоей причёски утром.

—Зато этот пенёк, – не оставался в долгу Феми, – идеально передаёт твоё внутреннее содержание. Пусто, но с историей.

Их смех разрывал лесную тишь, и это было привычно и правильно.

Чёртов камень – огромный, поросший мхом валун – оказался не целью, а лишь вехой. Энергия Рината требовала большего.

—Давайте дальше! – упрашивал он. – Туда, где старый дуб-великан! Говорят, под ним родник есть, чистейший!

Оскр вздохнул, сверяясь с картой в телефоне. Батарея садилась.

—Логистически неоптимально. Обратный путь займёт…

– О, да ладно тебе, мамин синоптик! – перебил Феми, хватая Оскра и Ника под руки. – Мы – сила стихии! Мы – дух приключений! Вперёд!

Их порыв был заразителен. Даже Оскр сдался, спрятав телефон в карман. Они углубились в самую чащу, где свет пробивался скупо и столбы его стояли, как в древнем храме. Воздух стал гуще, пахнуть сырой землёй и вековым перегноем. И вот он – дуб-великан. Не дерево, а целая крепость. Его ствол был изборождён временем, а корни, огромные, как тела спящих драконов, вылезали из земли, образуя тёмные гроты.

– Родника не видно, – говолрила Лиса, её уши повели себя настороженно.

—Может, под корнями? – предположил Ринат и полез исследовать.

Игра началась сама собой. Прятки в таком месте – идея, осенявшая их одновременно. В считанные секунды все разбежались. Феми, хихикая, забился в чёрную щель под самым большим корнем. Темнота была абсолютной, пахло грибами и влажной глиной. Он затаил дыхание, слыша, как где-то рядом топает Ринат.

И тут его нога нащупала не камень, а пустоту. Он пошатнулся, попытался ухватиться за скользкий корень и провалился вниз.

Не в яму. Это было не чувство падения, а чувство сдвига. Как будто мир под ним дернулся и куда-то съехал. Он шлёпнулся на что-то мягкое и холодное.

– Ой! – раздался прямо над ухом голос Ника. – Фем, ты что, летать учишься?

Оказалось, Ник, выслеживая его, провалился в ту же щель и свалился прямо на него.

– Отвали, ты тяжёлый! – засмеялся Феми, отпихивая друга. Они лежали в маленькой земляной полости. И тут они оба замолчали.

Стены вокруг… светились. Не просто отражали случайный лучик. Они излучали ровный, сиреневато-жемчужный свет, словно были вырезаны из куска полярного сияния. Он пульсировал, как тихий, медленный пульс.

– Что это… грибы такие? – прошептал Ник, уже без тени насмешки.

—Не знаю, – так же тихо ответил Феми. Он потянулся и коснулся светящейся «земли». Она была тёплой и вибрировала под пальцами.

В тот же миг в отверстии над ними возникли тени.

—Вы там?! – крикнула Сота, её голос дрожал от беспокойства. – Феми? Ник?

За ней, теснясь, выглянули остальные: Оскр с прищуром аналитика, Лиса с широко раскрытыми глазами, Ринат, пытающийся всех раздвинуть.

– Ребята… – Феми попытался объяснить. – Вы должны это видеть. Тут… тут что-то не то.

Один за другим, они сползли вниз, в узкое пространство. Тесно прижавшись друг к другу, они смотрели на пульсирующий свет. Воздух гудел едва слышно, но на самой границе слуха. Пахло озоном и чем-то незнакомым, сладковато-пряным.

– Это какой-то фосфоресцирующий минерал, – сказал Оскр, но в его голосе не было уверенности. – Возможно, разлом с выбросом газа… Надо выбираться, это может быть небезопасно.

Но никто не пошевелился. Свет манил. Он был красивым и страшным одновременно.

– А если это портал? – вдруг сказала Лиса, и её голос прозвучал непривычно громко в тишине пещеры.

Все переглянулись. Шутка? Но на лице Лисы не было и тени улыбки. Она была серьёзной, как никогда.

– Портал куда? В подземелье к гоблинам? – попытался шутить Ринат, но смешок вышел скомканным.

– Да кто его знает! – воскликнул Феми. Его любопытство, всегда доводившее его до неприятностей, пересилило страх. Он сделал шаг вглубь, туда, где свет сгущался, образуя почти непроницаемую завесу. – Может, там клад?

– Феми, не надо! – резко сказала Сота, хватая его за рукав.

Но было поздно. Феми протянул руку и коснулся самой плотной части светящейся стены.

Мир взорвался беззвучно.

Свет не ударил в глаза – он затопил всё существо. Он проник сквозь кожу, кости, мысли. Звук гула нарастал, превращаясь в оглушительный рёв, в котором тонули крики друзей. Феми почувствовал, как его руку сжимает Сота, как кто-то сзади вцепляется ему в куртку. Их сомкнутая группа, не сговариваясь, стала единым целым перед лицом неведомого.

Потом было ощущение падения. Настоящего, долгого, в пустоте, пронизанной всполохами неземных цветов. Они не падали вниз. Они падали сквозь.

Удар о землю был мягким, но от него вышибло дух. Феми лежал, задрав голову, и видел над собой не знакомый полог сосен, а два сплетающихся фиолетовых солнца в небе цвета старой бирюзы. Воздух, который он вдохнул со стоном, был густым, сладким и обжигал лёгкие непривычной свежестью.

Он услышал кашель, тихий плач Соты, сдавленное ругательство Оскра.

Медленно, очень медленно, он поднялся на локти и оглядел своих друзей, разбросанных по странной, серебристой траве. Все были целы. Все были здесь.

А потом его взгляд упал на пейзаж вокруг. На деревья с листьями, похожими на хрустальные пластинки, на гигантские, парящие в воздухе цветы, на ручей, вода в котором светилась изнутри мягким голубым светом.

Они были не в лесу. Они были Не Там.

Первым нарушил тишину Ник. Он поднялся, отряхнул колени и, глядя на танцующие в странном небе светящиеся медузы, выдавил из себя:

—Ну… это явно не Серебряный Ручей.

И в этой абсолютно идиотской, неуместной констатации факта была такая знакомость, такая частичка их старого мира, что Феми вдруг почувствовал: пока они вместе, даже здесь, они ещё не совсем потеряны.

Конец первой главы.

Глава 2: фиолетовая тень и скрежит порядка

Глава 2: Фиолетовая тень и скрежет порядка Тишина, наступившая после слов Ника, была густой, тягучей и полной. Она не была отсутствием звука. Её наполнял лёгкий, высокий гул – будто пела невидимая струна, – шелест хрустальных листьев и журчание светящегося ручья. Но отсутствие привычных звуков – птиц, насекомых, ветра – давило на уши тяжелее любого шума. Феми поднялся первым. Ноги подкосились, но он устоял. Трава под ним была прохладной и упругой, а при прикосновении испускала едва уловимый серебристый свет. – Все в порядке? – Его голос прозвучал слишком гумко и грубо в этой хрупкой тишине. Посыпались отрывистые ответы. – Жив, – откликнулся Ник, потирая локоть. – Феми… – прошептала Сота. Она не спрашивала, она просто констатировала его присутствие, цепляясь за это взглядом. – Кости целы, – пробурчал Оскр, уже на коленях, шаря по карманам в поисках телефона. Экран был тёмен и мёртв. – Где мы? – выдохнула Лиса. Она не смотрела на небо. Её взгляд был прикован к земле, к странным, биолюминесцентным мхам. Она дышала часто и поверхностно. – Это же круто! – воскликнул Ринат, подпрыгивая на месте. – Мы в игре! Смотрите, солнце! Он указал на небо. И тут они все увидели его в полной мере. Над ними, в небе цвета потускневшей бирюзы, висело одно-единственное светило. Оно было большим, холодным и фиолетовым. Не сиреневым или лиловым, а глубоким, королевским фиолетом, как спелая слива или вечерние тени в горах. Его свет был призрачным, почти без тепла, и окрашивал весь мир в оттенки аметиста, лаванды и влажного винограда. Тени лежали длинные, резкие и неестественно синие. – Круто.. – переспросил Оскр, наконец-то сдаваясь с телефоном. Его голос был ледяным. – У нас нет еды, нет воды, нет связи. Мы находимся в неизвестной локации под неизвестным светилом. Это не «круто», Ринат. Это катастрофа. Его слова, озвученные под безжалостным фиолетовым взглядом неба, повисли в воздухе тяжелее камня. – Портал, – тихо сказала Лиса, не отрываясь от мха. – Он… закрылся. Все обернулись. Ни щели, ни сияния, ни разлома. Только полянка с серебристой травой под фиолетовым солнцем. Паника, холодная и тошная, подкатила к горлу. – Ладно, – сказал Феми, заставляя себя дышать глубже. – Оскр прав. Ситуация – полный отстой. Но мы же не в первый раз в заварушке. Вспомните Гремящий ручей. – Тогда у нас был компас и знакомая биосфера, – парировал Оскр, но в его тоне уже появилась тень привычной деловой сухости. – А сейчас у нас есть мы. И… этот ручей. Он подошёл к светящемуся ручью. Вода была прозрачной, а голубое свечение исходило от миллиардов крошечных, плавающих в ней организмов. Он осторожно коснулся воды пальцем. Она была прохладной и… обычной на ощупь. – Вода вроде есть. Пищу… надо искать. – Искать что? Светящиеся грибы? – Ник подошёл к нему, пытаясь шутить, но голос срывался. – Может, они вкусные. Со вкусом страха и фиолетового. Сота, тем временем, подняла свой блокнот. Её руки дрожали, но она открыла чистый лист и начала быстро рисовать. Она рисовала их всех, стоящих в кучке на этой поляне под чужеродным небом. – Надо осмотреть местность, – решил Оскр. – Вдоль ручья. Держаться вместе. Они двинулись. Лес был пугающе безжизненным. Только тихий гул, светящиеся растения и одно фиолетовое солнце, плывущее по небу с пугающим постоянством. Через некоторое время они вышли на более открытое пространство. И увидели их. Существа стояли у другого берега ручья, недвижно, как изваяния. Высокие, стройные, с бледной, почти фарфоровой кожей, отливавшей под фиолетовым светом синевой. Их волосы – цвета серебра и тусклого золота – казались безжизненными прядями. Но больше всего поражали лица. Абсолютно бесстрастные. Пустые, большие глаза цвета мутного льда смотрели на пришельцев без любопытства и без страха. – Э… привет? – неуверенно сказал Феми, поднимая руку. Существа не ответили. Не моргнули. Один из них, казалось, слегка склонил голову, но это могло быть игрой фиолетовых теней. – Они… не дышат? – прошептал Ник. – Дышат, – так же тихо ответила Лиса. Её уши были напряжены до предела. – Но… очень медленно. И они пахнут… пылью и старым шёлком.Один из существ наконец пошевелился. Плавно, без единого лишнего движения, он поднял руку и указал длинным пальцем в сторону, вглубь леса. Потом развернулся и пошёл прочь. Остальные последовали за ним в абсолютной, жутковатой синхронности. – Что это было? – выдохнула Сота. – Местные, – сказал Оскр. – Их поведение указывает на крайнюю эмоциональную подавленность или её полное отсутствие. – Они поняли, – вдруг сказала Лиса. Её голос был полон внутренней дрожи. – Они просто… не чувствуют. Всё здесь не чувствует. Это красивая, мёртвая картина. И тут случилось первое нечто. Ник, пытаясь перебраться через упавшее хрустальное дерево, оступился. Он не упал, но резко махнул руками, чтобы удержать равновесие, и нелепо прокричал: «У-у-упс! Та-да-дам!» В тот же миг хрустальные листья на ближайшем дереве зазвенели. Чистым, высоким, почти музыкальным звуком, который эхом разнёсся по лесу. А там, где он прошёл, серебристая трава на миг вспыхнула ярче, и в воздухе нарисовалась и тут же исчезла радужная дуга – призрак смеха, кричаще ярый на фоне всеобщего фиолетового уныния. Все замерли. Существа, уже почти скрывшиеся вдали, остановились как один и медленно повернули головы. На их бесстрастных лицах впервые появилось что-то. Не эмоция. Сбой. Микроскопическое замешательство перед аномалией. – Что это было? – ахнул Феми. – Я… я просто пошутил, – растерянно сказал Ник, глядя на свои руки. Оскр смотрел на исчезающую дугу с лицом учёного, увидевшего нарушение законов физики. – Твоя неуклюжесть и этот возглас. Они вызвали резонанс. Магический резонанс. – Хаос, – прошептала Лиса, и в её глазах мелькнуло понимание. – Он здесь… чужой. И он работает. Атмосфера изменилась. Страх не ушёл, но к нему примешалось острое, дурацкое открытие. Их глупости здесь были силой. – Ребята, – сказал Феми, и в его голосе зазвучал старый, озорной вызов. – Кажется, мы тут не просто так. Мы – как гром среди ясного… фиолетового неба. Он оглядел друзей. В глазах Соты – страх и любопытство. Оскр уже что-то обдумывал. Ринат смотрел на свои руки с восхищением. Лиса, напряжённая, но уже не парализованная. И Ник с той самой дурацкой улыбкой. Внезапно с той стороны, куда ушли существа, донёсся звук. Не звон хрусталя. Низкий, размеренный, металлический скрежет. Как будто двигались огромные, отполированные механизмы. И в воздухе, сладко-пряном, запахло холодным озоном и сталью. Тихий ужас сменился настороженностью. Что-то шло. Что-то, что услышало их «хаос». – Нам нужно уходить отсюда, – тихо, но чётко сказал Оскр. – Сейчас. И не шуметь. Они кивнули, инстинктивно сбившись в кучку, и двинулись прочь от ручья, вглубь молчаливого, светящегося леса, оставив за собой угасающий след нелепой радуги и нарастающий вдали скрежет безупречного, бездушного порядка, на который холодно взирало одно-единственное фиолетовое солнце. Конец второй главы.

Глава 3: Лощина забытых шепотов

Глава 3: Лощина забытых шепотов Скрежет, низкий и металлический, преследовал их, как эхо, рожденное в самом воздухе. Он не приближался, но и не отдалялся. Казалось, он висел на границе восприятия, отмечая невидимую черту, за которую они не должны были переступать. Они бежали, не разбирая дороги, уворачиваясь от хрустальных ветвей, которые звенели при малейшем прикосновении. Феми тянул Соту за руку, Оскр задавал направление, а Лиса замыкала шествие, постоянно оборачиваясь, её уши поворачивались, улавливая малейшее изменение в монотонном гуле леса. – Куда? – выдохнул Ринат, его запал наконец сменяясь одышкой. – Туда, где тише, – сквозь зубы процедил Оскр. – Где этот звук… искажается. Они свернули с тропы, которую инстинктивно считали «основной», и врезались в заросли странных, похожих на папоротник, растений с листьями-пластинами, испещрёнными мерцающими прожилками. И тут скрежет действительно изменился. Он стал глуше, будто проходил сквозь толщу воды или земли. Давление, висевшее в воздухе, ослабло. Лощина открылась перед ними неожиданно. Это был не просто провал в земле. Это был карман иной реальности. Свет здесь был мягче, золотистее, словно солнце, пробиваясь сквозь странный туман, теряло часть своего леденящего фиолетового оттенка. Воздух пах не озоном и сладостью, а влажной землёй, прелыми листьями и… чем-то знакомым. Чем-то живым. Но самое удивительное было не это. В лощине росли деревья. Не хрустальные колонны, а настоящие деревья, с корой, шершавой на ощупь, с листьями, которые были… зелёными. Пусть бледными, выцветшими, как старые фотографии, но зелёными. И среди них, на земле, лежали огромные, покрытые мхом камни, на поверхности которых мерцали, словно россыпи светлячков, крошечные синие огоньки. – Это… – начала Сота и замолчала, не веря своим глазам. Она вырвала руку у Феми и потянулась к ближайшему стволу. Кора была тёплой и слегка пульсировала под пальцами. – Эхо, – прошептала Лиса. Она стояла посреди лощины, раскинув руки, глаза закрыты. – Здесь есть эхо. Эхо того, что было раньше. Травы. Страха. Радости. Очень-очень старое. Оскр подошёл к одному из светящихся камней. Он присел, но не трогал его, лишь внимательно изучал. Свечение пульсировало в медленном, сонном ритме. – Биолюминесценция? Нет… что-то другое. Это не просто свет. Это… запись. – Запись чего? – спросил Ник, уже забыв об опасности и тыча пальцем в синий огонёк. Огонёк дрогнул, и от него по поверхности камня побежала тонкая, как паутинка, светящаяся трещина. Из неё полился тихий звук. Не скрежет. А… смех. Детский, звонкий, но такой далёкий и искажённый, будто доносился из-под толщи лет. Все вздрогнули. Смех оборвался, трещина погасла. – Память, – сказала Сота с абсолютной уверенностью. Она открыла блокнот на чистом листе и приложила ладонь к странице, глядя на камень. Через несколько секунд на бумаге под её пальцами начал проступать слабый синий контур – точная копия светящегося узора. – Камни помнят. Это место помнит то, чего больше нет. Феми почувствовал странный зуд в кончиках пальцев. Он посмотрел на свои руки, потом на Ника. Без слов, синхронно, они оба подняли по небольшому камешку с земли – обычному, не светящемуся. – На счёт три, – шепнул Феми. – Один, два… Они бросили камешки в сторону самого большого светящегося валуна. Никакой особой цели, просто глупый, рефлекторный жест. В момент, когда камни ударили о поверхность, из валуна вырвалась целая каскадная вспышка. Синие огни вспыхнули ярко, и воздух наполнился звуковым калейдоскопом: обрывок мелодии, чей-то возглас, шум ветра в листве, которого здесь давно не было, топот быстрых ног. Звуки смешались в хаотичный, но полный жизни хор, длившийся несколько секунд, а затем стихли, оставив после себя лишь тихий, удовлетворённый гул. – Они… реагируют на случайность, – заключил Оскр, и в его голосе впервые зазвучал не страх, а чистое научное любопытство. – На непредсказуемость. На всё, что не укладывается в схему. Это архивы, защищённые от него самой их природой. Он не может упорядочить хаотичный доступ к памяти.

– Значит, здесь безопасно? – спросил Ринат, уже растянувшись на мягком, тёплом мху. – Относительно, – ответил Оскр. – Он, очевидно, не любит это место. Его сканирующий сигнал здесь искажён. Но это не значит, что он не может войти сюда физически. Лиса подошла к краю лощины, где зелень сменялась привычным хрустальным лесом. Она коснулась рукой ствола пограничного дерева. Её лицое исказилось от боли. – Дерево… оно болеет. Оно хочет быть таким, как те, внутри, но не может. Его тянет в две стороны. Здесь… граница. Они разбили импровизированный лагерь в центре лощины, у подножья самого большого валуна. Сота, зачарованная, перерисовывала светящиеся узоры, и с каждым новым рисунком её линии становились увереннее, а сами узоры на бумаге начинали светиться чуть ярче, откликаясь на её сосредоточенность. Ник и Феми, обнаружив, что их дурацкие действия вызывают у камней самые яркие «воспоминания», осторожно экспериментировали, вызывая всплески забытых звуков и запахов – аромат несуществующих цветов, вкус дождя на языке. Оскр, тем временем, пытался найти закономерность. Он не видел цифр в воздухе, но видел паттерны в расположении камней, в ритме их свечения. Они образовывали не сетку, а спираль. И спираль эта вела к самому древнему на вид дереву в центре, чьи корни обвивали небольшой, чёрный, совершенно не светящийся камень. – Ядро, – пробормотал он. – Источник аномалии. Или её хранитель. Ночь в лощине была не такой тёмной. Светящиеся камни испускали мягкое, успокаивающее сияние, а странное небо просвечивало сквозь туман золотисто-лиловым свечением. Но за границей лощины, в мире хрустального леса, царила кромешная тьма, изредка нарушаемая холодными, выхватывающими из мрака подробности лучами – будто чей-то огромный, безразличный взгляд методично обследовал территорию. Лёжа на мху и глядя на эти проблески чуждого света, Феми понимал. Они нашли укрытие. Но это была не крепость. Это был архив, музей ускользающей жизни. И они сами, со своим смехом, страхом и глупостью, стали в нём самыми ценными, самыми живыми экспонатами. Где-то вдали, на границе слышимости, металлический скрежет снова изменил тональность. В нём появилась нотка не раздражения, а холодного, расчётливого интереса. Что-то новое вошло в его безупречную систему. Что-то, что шумело воспоминаниями. Конец третьей главы.

Глава 4: пыль прошлого и розовый проблеск

Глава 4: Пыль прошлого и розовый проблеск Лощина, названная ими Шепчущим Камнем, стала островком относительного спокойствия в море безмолвного ужаса. За двое суток (они отсчитывали время по медленным циклам свечения камней) они исследовали каждый уголок. Ягоды с кустов были безопасны и питательны, ручей давал чистую воду, а мхи на камнях – неожиданно мягкое и тёплое ложе. Но главным открытием стали не съедобные растения, а следы. Их нашла Лиса. Она бродила по западному склону лощины, где корни древних деревьев сплетались в почти непроходимую стену, и уловила едва заметный поток воздуха – не просто ветерок, а лёгкий, постоянный сквознячок, пахнущий не влажной землёй, а пылью и металлом. – Здесь, – позвала она, раздвигая завесу похожих на иней папоротников. За живой стеной зелени зиял аккуратный, явно рукотворный проём. Не грубая пещера, а арка, вырезанная в скале с помощью точных, словно лазерных, инструментов. Края её были гладкими, обсидианово-чёрными. Внутри царила тишина иного рода – не природная, а мёртвая, как в заброшенном цеху. Воздух был сухим и холодным. Свет, льющийся снаружи, выхватывал из мрака очертания помещений. Это была не пещера. Это была лаборатория. Помещение напоминало крипту учёного-отшельника. Вдоль стен стояли стеллажи не из дерева, а из того же тёмного, пористого камня, уставленные приборами непостижимого назначения: кристаллические сферы с застывшими внутри молниями, тигли со следами спекшегося, радужного песка, сложные механизмы из бронзы и самоцветов, похожие на астрономические инструменты. Всё было покрыто толстым, бархатистым слоем неподвижной пыли. Не было ни паутины, ни следов плесени – лишь абсолютная стерильность забвения. – Боже, – выдохнул Оскр, и в его голосе звучало благоговение. Он осторожно провёл пальцем по столу, оставив чёткую черту на пыли. – Они не просто прятались. Они изучали. Смотрите. На центральном столе лежали тонкие каменные плиты, испещрённые гравировкой. Это был не язык какого-то существа с его геометрической строгостью. Значки были угловатыми, живыми, местами переходившими в схематичные рисунки. На одной из плит был изображён тот самый вращающийся кристалл с посоха, а напротив – три разные фигуры, от каждой из которых исходили волнистые, ломаные линии, сталкивающиеся с лучами порядка и гасящие их. – Теория контр-резонанса, – пробормотал Оскр, впитывая информацию. – Они нашли способ создавать помехи. На эмоциональном, хаотическом уровне. Сота, заворожённая, открыла блокнот. Её пальцы сами потянулись к одной из стен, где кто-то когда-то начертил углём или сажей не формулы, а… карту. Схему лощины с отметками «аномалий» (их Шепчущие Камни) и стрелкой, ведущей глубже в скалу, к помещению, где они сейчас находились. А в стороне от лощины была нарисована крошечная, едва видимая башня с трещиной. – Они смотрели не только внутрь, но и наружу, – прошептала она. – Искали слабые места… в нём. Ринат и Феми с Ником тем временем обследовали жилую часть – небольшое ответвление с каменными лежанками, покрытыми истлевшим, похожим на шёлк, материалом, и очагом холодной чёрной смолы. Здесь царил иной беспорядок – беспорядок жизни. На грубо сколоченном столе стояли три чашки из тёмной глины, не похожей на местные материалы. Валялся обломок резного деревянного гребня. И лежала маленькая, искусно вырезанная из белого камня фигурка лисы, так похожая на Лису, что та замерла, взяв её в руки. – Их было трое, – сказала Лиса, и голос её дрогнул. Фигурка была тёплой, будто хранила в себе отсвет чьего-то прикосновения. – Они жили здесь. Дышали. Чувствовали. В этот момент из дальнего, тёмного прохода, ведущего, судя по карте, глубже в скалу, донёсся звук. Не скрежет. Не шёпот камней. Голос. Приглушённый, напряжённый, явно женский. – …не могу больше ждать. Сигналы становятся ярче. Они тут. Я чувствую. Сердца у друзей замерли. Они затаили дыхание, прижавшись к холодной стене лаборатории. Второй голос, более низкий, мужской, ответил с раздражением: – Импульсы хаотичны. Это могут быть обломки, эхо старого сбоя… – Нет, – перебил третий голос, спокойный и усталый. – Паттерны совпадают с нашими ранними моделями. Внешнее вмешательство. Новые переменные. И потом – шелест, шаги. Кто-то приближался к повороту тоннеля, всего в десятке метров от них. Феми, прижавшись к выступу, рискнул выглянуть. В тусклом, голубоватом свете какого-то кристалла на стене он увидел лишь мелькнувшую за углом прядь волос. Не серебряных, не золотых. Постельно-розовых. И кусочек плеча в потрёпанной, практичной одежде из плотной ткани. В следующий миг розововолосая фигура резко обернулась, будто почувствовав на себе взгляд. Феми отпрянул, сердце колотясь как сумасшедшее. Он не увидел лица. Но почувствовал – её взгляд скользнул по краю его укрытия. – Кто здесь? – прогремел мужской голос уже не с раздражением, а с резкой, боевой готовностью. В лаборатории повисла тишина, густая, как смола. Друзья переглянулись в ужасе. Их обнаружили. Но кем? Друзьями? Последователями Демона? Чем-то третьим? Шаги зазвучали увереннее, направляясь прямо к ним. – Нам нужно… – начал было Оскр, но его перебил рычащий, предупреждающий звук, донёсшийся из тоннеля. Не человеческий. Низкий, животный. И странное позвякивание, будто цепей или амулетов. Розоволосая фигура за углом что-то резко сказала на том же непонятном языке, но интонация была уже командной. Шаги остановились. Послышался короткий, напряжённый спор. Феми поймал взгляд Соты. Она была бледна как полотно, но её пальцы сжимали карандаш, а в глазах горело не только страх, но и жгучее любопытство. Другие люди. Внезапно Лиса, всё ещё сжимавшая каменную лису, глухо ахнула и прижала фигурку к груди. По её щеке скатилась слеза. Она что-то чувствовала через этот артефакт. Боль? Радость? Предупреждение? Решение пришло мгновенно и было беззвучным. По жесту Оскра они отступили глубже в лабораторию, к тому самому проёму, что вёл обратно в лощину. Нельзя было встречаться лицом к лицу в темноте, не зная правил. Они выскользнули из арки, снова окунувшись в тёплое, живое дыхание Шепчущего Камня. Но теперь это дыхание казалось ненадёжным укрытием. За спиной, в чреве скалы, были другие. Со своими тайнами, своими страхами и розовыми волосами – яростным всплеском цвета в мире, который эту ярость пытался стереть. Они стояли, прислушиваясь. Из тоннеля не доносилось ни звука. Ни шагов, ни голосов. Будто розоволосая незнакомка и её спутники растворились во тьме. – Они знают, что мы здесь, – тихо сказал Оскр. – И мы знаем, что они есть, – ответил Феми. В его голове крутился образ этих розовых прядей. Знак непокорности. Знак жизни. – Завтра… завтра мы вернёмся. Но уже не как воры. А… с визитом. Ночь в лощине была тревожной. Синие огни Шепчущих Камней горели чуть неровно, будто реагируя на новое, невидимое напряжение. А Феми не мог отделаться от мысли, что где-то совсем рядом, за слоем камня, другие изгнанники, возможно, уже много лет, смотрят на их следы в пыли и задаются тем же вопросом: друг или враг? Конец четвертой главы.

Глава 5: Архив в скале

Глава 5: Архив в скале Лаборатория оказалась не одним помещением, а целым комплексом, вырубленным в скале. Воздух здесь был сухим и пахнул статикой, пылью и… чем-то сладковатым, напоминающим жжёные провода. Свет исходил не от камней, а от плоских панелей, встроенных в потолок и излучавших холодное белое сияние. В центральном зале их ждали. За широким столом, заваленным кристаллическими пластинами и странными инструментами, сидела Линт. Её короткие розово-фиолетовые волосы были идеально уложены. На ней была простая белая рубашка с коротким рукавом и строгий чёрный галстук. Прямоугольные очки с чёрной оправой скрывали выражение её глаз, но не скрывали нимб – тонкое, бледно-золотое кольцо света, неподвижно висевшее в пяти сантиметрах над её макушкой. Она что-то быстро вводила на прозрачной клавиатуре, проецируемой на стол, и не подняла головы при их появлении. У стеллажа с аккуратно разложенными артефактами стоял Лирель. Его пепельно-розовые волосы были собраны в низкий хвост, от которого отбились несколько светлых прядей. На голове у него покоился венок из тонких серебристых веточек с крошечными, мерцающими листьями, будто выкованный из лунного света. Он был в потёртой розовой футболке в тонкую чёрную полоску, поверх – длинный фиолетовый халат с закатанными рукавами. Его лицо было усталым, но живым, а гетерохромия глаз (левый – ярко-зелёный, правый – холодный голубой) придавала взгляду пронзительную ясность. В руках он держал странный предмет, похожий на стеклянную сферу с пойманной внутри молнией. Он первым заметил их и поставил сферу на полку. – Вы решились зайти, – сказал он. Его голос был спокойным, но не безразличным – в нём слышалось лёгкое напряжение и любопытство. – Мы не представляли угрозы. Просто… нуждались в уверенности. Мистер Мит не сидел и не стоял – он, казалось, просто присутствовал в углу комнаты, там, где тень от стеллажа была гуще всего. Безупречный чёрный пиджак, белая рубашка, алый галстук. И вместо лица – гладкая, безглазая, безликая плоскость глубокого чёрного цвета, матовая и не отражающая свет. Он не двигался. – Протокол скрытности отменён, – ровным, лишённым эмоций голосом произнесла Линт, наконец оторвавшись от своей голограммы. Её нимб чуть дрогнул. – Представляюсь: Линт, старший аналитик. Это Лирель, специалист по полевой адаптации и материальной культуре. А это наш… хранитель молчания. Мистер Мит. – А я – Мечтиз 1.0! Рад познакомиться! – раздался весёлый, слегка механический голос сверху. Все вздрогнули и подняли головы. К потолку был прикреплён… или просто парил в воздухе, странный механизм. У него были короткие, стильно уложенные волосы из бирюзового оптического волокна и надетая набекрень коричневая кепка-гаврош. Нижняя часть его «лица» была скрыта высоким воротником белого свитера, а верхняя представляла собой асимметричную маску: правая половина – чёрная, матовая, с едва заметными индикаторами; левая – с единственным щелевидным «глазом», светящимся тёплым жёлтым светом, и стилизованной, неподвижной металлической улыбкой под ним. Одна его рука (та, что из-под свитера) была обычной, хоть и из того же белого полимера, а вторая, правая, представляла собой сложный модуль из чёрного металла и пластика с множеством тонких манипуляторов и небольшим экраном. – Я отвечаю за коммуникации, мониторинг среды и создание уютной атмосферы! – продолжил Мечтиз, и из его чёрной руки выдвинулся мини-проектор, показавший анимированный смайлик. – Спокойно, Мечтиз, – мягко сказал Лирель, но в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки. Он снова посмотрел на гостей. – Это наша база. Наш архив. Мы собрали здесь всё, что смогли найти и понять об этом месте за время нашего пребывания. – Сколько времени? – спросил Оскр, окидывая взглядом стеллажи с артефактами, карты на стенах, странные приборы. Линт ответила мгновенно, как компьютер: – Два года, три месяца, семнадцать дней по земному исчислению. Субъективное восприятие искажено, данные приблизительны. – Мы попали сюда не так, как вы, – добавил Лирель, его голос стал тише. – Наш… переход был запланированным экспериментом. Он пошёл не так. Оборудование вышло из строя, и мы оказались запертыми. Но у нас остались инструменты, знания. И мы начали изучать. Он подошёл к одной из карт на стене. Это была не карта местности, а схема, напоминающая мозговые извилины или корневую систему. Одни линии были яркими, геометрически правильными, другие – блёклыми, прерывистыми. – Мы изучаем законы этого мира. Его физику. Его… настроения. Мы узнали, где можно находиться, а куда лучше не соваться. Мы узнали, что некоторые действия, некоторые состояния… вызывают реакцию. – Он посмотрел на Ника и Феми. – Как ваша небольшая демонстрация у ручья. Хаотичный, эмоциональный всплеск. Это создаёт помехи в фоновых паттернах. – Вы говорите, будто мир – это машина, – сказала Сота. – В каком-то смысле так и есть, – кивнула Линт. – И у любой машины есть уязвимости. Протоколы, которые можно нарушить. Цели, которые можно перенаправить. Лирель вздохнул, и в его зелёно-голубых глазах появилась тень той самой усталости, которую они все чувствовали. – Мы знаем, как отсюда попытаться уйти. Теория есть. Но для этого нужны две вещи: доступ к определённому… месту. И мощное, контролируемое возмущение в другом месте, чтобы отвлечь внимание системы. Сами мы на такое возмущение не способны. Наша природа здесь… слишком стабильна. А вы… – он обвёл взглядом всех шестерых, – вы, судя по всему, идеально неподходящие для этой системы элементы. Вы – ключ. Он не стал рисовать мрачных картин, не произносил страшных имён. Он просто изложил факты, как учёный. Но в его спокойной, уставшей уверенности была сила, куда более убедительная, чем любые угрозы. Мечтиз, тем временем, спустился с потолка, мягко зависнув рядом. – Анализ биоритмов указывает на стресс и голод! – радостно объявил он. – Предлагаю перекус и горячий напиток для установления позитивного социального контакта! И из его чёрной руки с лёгким шипением выдвинулся маленький поднос с дымящимися чашками и странными, но аппетитно пахнущими печеньями. Лаборатория перестала быть просто пещерой. Она стала штабом. А эти странные, спокойные люди – потенциальными союзниками, у которых были карты и план в мире, где у друзей был только страх и кучка светящихся ягод. Конец пятой главы.

Глава 6: Тени в лабиринте и свет в конце

Глава 6: Тени в лабиринте и свет в конце Чай у Мечтиза оказался мятным, а печенье – с привкусом карамели и чего-то неуловимо знакомого, напоминающего субботние завтраки на кухне Соты. Эта маленькая деталь – вкус дома – неожиданно больно кольнула всех шестерых. – Откуда… – начала Сота, глядя на печенье. – Реконструкция по архивным данным вашего мира, – с гордостью ответил Мечтиз, его единственный глаз довольно прищурился. – Я проанализировал частицы, оставшиеся на вашей одежде. Тринадцать процентов вероятности, что это именно тот вкус! – Тринадцать – неплохо, – тихо усмехнулся Лирель. – Обычно у него с реконструкцией хуже. В прошлый раз он пытался воссоздать кофе и получил жидкость, которая светилась в темноте. – Она была почти съедобна! – возмутился робот. Линт не отвлекалась на кулинарные дискуссии. Она развернула на столе полноценную голографическую карту, и её нимб пульсировал в такт загружаемым данным. – Ваш энергетический след, – сказала она, и на карте загорелась яркая точка в том месте, где они сейчас находились. – Он не гаснет. Вы продолжаете генерировать помехи просто потому, что дышите, двигаетесь, спорите. Это делает вас видимыми для… системы. – Для кого? – напрягся Оскр. – Вы так и не сказали, кто здесь всем управляет. Линт и Лирель переглянулись. Повисла пауза. – Мы не знаем, – признался Лирель. Его голос был спокойным, но в разноцветных глазах мелькнула тень. – Управляющий. Хранитель. Архитектор. Мы называем его «Статист». Не потому что знаем имя, а потому что он… стирает. Приводит к единообразию. Мы никогда не видели его лица. Только следы его работы. – Вы видели тех существ? – вступила Лиса, впервые подавая голос. – Бледных, с пустыми глазами? Которые двигаются, как марионетки? Линт кивнула. – Они были такими же, как мы. Как вы. До того, как он их нашёл. В комнате стало холоднее. Даже Мечтиз перестал жужжать и завис в воздухе неподвижно. – Поэтому мы здесь, – продолжил Лирель. Он подошёл к дальней стене лаборатории и провёл рукой по камню. Под его пальцами проступили едва заметные, древние символы – не те, что писали Линт и он, а совсем другие, вырезанные давным-давно кем-то ещё. – Это убежище не мы построили. Мы нашли его. Здесь жили другие люди, другие существа… до нас. Они оставили карты, записи, инструменты. И одну подсказку. Он нажал на камень, и часть стены бесшумно сдвинулась, открывая узкий проход, уходящий в темноту. – Там, глубоко под землёй, есть точка, где система даёт сбой. Что-то вроде шрама. Место, где защита «Статиста» слабее всего. Если создать достаточно мощный хаотический импульс на поверхности, прямо здесь, над этим шрамом, система перенаправит туда ресурсы. Защита рухнет. И появится окно. – Окно куда? – выдохнул Феми. – Домой, – просто ответил Лирель. – Или в любую другую реальность. Это не точный адрес. Но это единственный шанс. Он снова посмотрел на них, и его гетерохромный взгляд был прямым, без намёка на ложь или манипуляцию. – Мы не просим вас соглашаться сейчас. Мы просим вас подумать. Изучить наши данные, наши расчёты. Убедиться, что мы не сумасшедшие. И если вы решите, что нам можно доверять… тогда мы поговорим о плане. Линт, до этого молчавшая, неожиданно добавила: – Вероятность того, что вы нам не доверяете и сейчас покинете лабораторию, навсегда – шестьдесят два процента. Вероятность того, что вы вернётесь, если мы не будем давить – восемьдесят семь. – Она поправила очки. – Я предпочитаю более высокие проценты. – Это она так извиняется за то, что пугает людей цифрами, – вздохнул Лирель. – У неё дар делать самые добрые намерения похожими на допрос. – Мои намерения нейтральны, – возразила Линт. – Я выражаю факты. – Именно, – улыбнулся Лирель. И в этой усталой, тёплой улыбке было что-то такое, отчего напряжение в комнате чуть ослабло. Друзья переглянулись. Слишком много информации, слишком много неизвестных. Но одно было ясно: эти трое (и один робот) не враги. Они просто устали ждать в одиночестве. – Мы вернёмся, – сказал Феми. – Не обещаю, что быстро. Но мы вернёмся. Мечтиз радостно пискнул и высветил на своём экране подпрыгивающий смайлик.

– Ожидаю с нетерпением! – объявил он. – К следующему визиту я оптимизирую рецепт печенья. До шестнадцати процентов точности! Когда друзья выходили обратно в лощину, воздух показался им свежее, камни – теплее. У них был план. У них были союзники. И пусть впереди маячила неизвестность, сейчас, впервые с момента падения в корни, они чувствовали не страх, а что-то другое. Надежду. Конец шестой главы.

Глава 7: Вкус дома и цена доверия

Глава 7: Вкус дома и цена доверия Три дня. Три цикла свечения камней они провели в лощине, возвращаясь в лабораторию снова и снова. Линт терпеливо объясняла Оскру принципы местной энергетики, чертя голограммы с пугающей скоростью. Лирель показывал Лисе и Соте карты, отмечая безопасные тропы и ловушки. А Мечтиз… Мечтиз просто был рядом, подсовывая то чай, то печенье, то выдвигая из своей чёрной руки маленький проектор, чтобы показать забавные голограммы цветов или животных из их собственного мира – реконструированных, как он гордо пояснял, «по обрывкам ваших воспоминаний и частицам пыли с одежды». Ник и Феми большую часть времени просто сидели в углу, наблюдая. Их дар – если это можно было назвать даром – не требовал изучения. Он просто был. И чем спокойнее они становились, тем слабее он работал. Мечтиз заметил это первым. – Ваши энтропийные показатели падают! – встревоженно сообщил он, подлетая к ним с крошечным сканером. – Вы слишком расслабились! Нужно срочно поднять уровень хаоса! – Мы не можем хаотить по расписанию, – фыркнул Ник. – Это не спорт. – А если пощекотать друг друга? – задумчиво предложил Мечтиз. – Я читал, что смех стимулирует выработку эндорфинов и создаёт спонтанные звуковые колебания! Феми и Ник переглянулись, потом посмотрели на робота с его единственным горящим глазом и металлической улыбкой. И расхохотались. Не потому что было смешно, а потому что это было настолько нелепо. Мечтиз довольно запищал и занёс данные в свой журнал. На третий день Лирель позвал их всех к центральному столу. Линт развернула самую подробную карту, которую они видели. Это была не просто схема местности – это была трёхмерная проекция целого региона, с отметками, линиями и пульсирующими точками. – Вот здесь, – Лирель указал на яркую точку в центре карты. – Геометрический Центр. Там, где начинаются зоны абсолютной тишины. Там, где даже камни перестают помнить. – А это, – Линт ткнула в другую точку, прямо над ними, – мы. Лощина. Убежище. Между двумя точками на карте пульсировала тонкая, едва заметная линия – как нерв, соединяющий сердце с мозгом. – Это наш путь, – сказал Лирель. – Мы идём туда. К Центру. – Мы? – переспросил Оскр. – Все? – Нет, – покачал головой Лирель. – Линт и я. И Мистер Мит, конечно. А вы остаётесь здесь. Ваша задача – устроить шум. – Какой шум? – не понял Ринат. – Самый громкий, самый глупый, самый хаотичный шум, на который вы способны, – улыбнулся Лирель, и в его улыбке впервые за эти дни мелькнуло что-то похожее на азарт. – Петь, кричать, смеяться, танцевать, рассказывать анекдоты, вспоминать самые дурацкие моменты из жизни. Всё, что создаёт эмоции. Всё, что делает вас живыми. – А если… если у нас не получится? – тихо спросила Сота. Линт посмотрела на неё сквозь прямоугольные очки. Её нимб светился ровно, без эмоций. – Тогда вероятность нашего возвращения снижается до четырнадцати процентов. – Линт! – мягко, но с укором сказал Лирель. – Я выражаю факты, – невозмутимо ответила она. – Мы вернёмся, – твёрдо сказал Лирель, глядя на Соту. – У нас есть план. У нас есть вы. И у нас есть Мечтиз, который будет с вами. – Что? – Мечтиз, до этого мирно паривший в углу, резко обернулся. – Я остаюсь? Но мои протоколы требуют сопровождения старшего состава! – Твои протоколы требуют обеспечения выживания группы, – поправила Линт. – Здесь ты нужнее. Мечтиз замер. Его единственный глаз мигнул несколько раз, словно он переваривал информацию. Потом он медленно повернулся к шестерым друзьям. – Придётся… привыкать к новым условиям, – сказал он, и в его механическом голосе впервые послышалась неуверенность. – Вы будете слушаться моих рекомендаций? – Будем, – улыбнулся Феми. – Обещаем. – И есть моё печенье? – До последней крошки. Мечтиз издал звук, похожий на вздох облегчения, и его улыбка на половинке лица стала чуть ярче. Подготовка заняла ещё два дня. Лирель и Линт собирали оборудование, сверяли карты, проверяли десятки раз каждый шаг своего маршрута. Мистер Мит бесшумно перемещался по лаборатории, проверяя запасы и оставляя странные, чёрные метки на стенах – как оказалось, это были сигналы-маркеры для возвращения. В последний вечер Лирель подошёл к Лисе. Она сидела у стены, сжимая в руках каменную фигурку, которую нашла в первый день. – Ты чувствуешь их, да? – тихо спросил он, садясь рядом. – Камни. Деревья. Саму землю. Лиса кивнула, не поднимая глаз. – Она плачет. Земля. Всё время. Оттого что не может ничего вспомнить. Лирель помолчал, потом осторожно коснулся её плеча. – Мы вернём ей память. Я обещаю. – Не обещайте того, в чём не уверены, – сказала Лиса, наконец поднимая на него взгляд. – Мой брат всегда так делает. А потом мучается, если не получается. Лирель посмотрел на Оскра, который стоял у стола с Линт, поглощённый расчётами. – У тебя хорошая семья, – сказал он. – Береги их. – Я берегу, – тихо ответила Лиса. Утром они вышли. Линт и Лирель – с рюкзаками, набитыми приборами. Мистер Мит – как тень, скользящая за ними. Мечтиз провожал их до самого выхода из лощины, его единственный глаз горел ярче обычного. – Протоколы связи настроены, – ровно сказала Линт, оборачиваясь к Мечтизу. – При первых признаках опасности активируй защитный периметр. – Исполню, – ответил Мечтиз, и в его голосе не было обычной весёлости. Лирель подошёл к Феми и Нику, которые стояли чуть в стороне. – Помните главное, – сказал он. – Чем громче вы будете, тем тише станет там. Мы рассчитываем на вас. – Не подведём, – ответил Феми. – Мы же «Отряд Хаоса». Лирель улыбнулся своей усталой, тёплой улыбкой и кивнул. Потом развернулся и пошёл за Линт и Мистер Митом, быстро растворившись в серебристом тумане лощины. Мечтиз завис в воздухе, глядя им вслед. – Анализ показывает… – начал он и замолк. – Что показывает? – спросил Ник. – Я скучаю, – сказал Мечтиз. – Хотя это невозможно. Я же робот. – Можно, – тихо сказала Сота, подходя к нему и кладя руку на его холодный, полированный корпус. – Можно и роботам. Если они хорошие. Мечтиз моргнул глазом. Потом на его экране зажглась надпись: НОВЫЙ ПРОТОКОЛ: ЗАЩИТА ГРУППЫ "ОТРЯД ХАОСА". ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬНЫЙ. – Ну что, – сказал Феми, оглядывая своих друзей, – пора шуметь? – Пора, – ответили все. И лощина наполнилась первыми, неуверенными, но такими живыми звуками смеха. Конец седьмой главы.

Глава 8: та что ушла в туман

Глава 8: Та, что ушла в туман

Четвёртый день в лощине тянулся медленно, как смола. Лирель, Линт и Мистер Мит ушли уже давно – по подсчётам Мечтиза, минуло около сорока часов. От них не было вестей, но робот уверял, что это нормально: «Зона Центра глушит сигналы, но их жизненные показатели стабильны!»

Друзья старательно выполняли свою часть плана – шумели. Пели песни, рассказывали глупые истории, спорили до хрипоты, смеялись даже тогда, когда было не смешно. Мечтиз фиксировал всплески «энтропийной активности» и довольно кивал своей металлической половинкой лица.

Но Лиса уставала от шума. Ей, привыкшей к тишине леса, к шепоту листвы и дыханию земли, этот постоянный гомон давался тяжело. К тому же ягоды, которыми они питались, закончились ещё вчера, а Мечтиз хоть и умел печь печенье, но оно не заменяло настоящей еды.

– Я схожу за ягодами, – сказала Лиса, поднимаясь с тёплого мха.

Оскр, поглощённый очередным спором с Мечтизом о природе местной энергии, отвлёкся на секунду.

– Далеко не уходи. И не задерживайся.

– Я быстро, – кивнула Лиса. – Только соберу и вернусь.

Она знала эти места. За дни, проведённые в лощине, она изучила каждый куст, каждую тропинку. Её лисья природа тянулась к живым растениям, к тем редким островкам зелени, что ещё сопротивлялись мёртвой красоте хрустального леса.

Сота оторвалась от блокнота и улыбнулась ей. Ринат махнул рукой. Ник отпустил какую-то глупую шутку про «лисьи запасы». Феми подмигнул. Лиса улыбнулась в ответ и скользнула в заросли.

Она собирала ягоды методично, как учила бабушка – не обрывая ветки, оставляя немного для тех, кто придёт после. Воздух здесь, на границе лощины, был чище, чем в центре. Пахло влажной землёй, мхом и той самой жизнью, которую она так остро чувствовала.

Корзинка, сплетённая Мечтизом из каких-то местных волокон, наполнялась медленно. Лиса не торопилась. Ей хотелось побыть одной, вдохнуть этот воздух полной грудью, забыть на минуту о суете, о страхе, о том, что где-то далеко Лирель и Линт рискуют жизнью ради них всех.

Она отошла чуть дальше, заметив особенно крупный куст у подножия невысокого холма. Ягоды там были синими, почти чёрными, и пахли слаще обычного.

И тут она заметила туман.

Он не наползал, не двигался – он просто был. Возник между деревьями внезапно, как будто всегда там стоял, просто она его не замечала. Серебристо-белый, мягкий, переливающийся изнутри слабым перламутровым светом. Он не был похож на обычный туман. Он был красивым. Живым.

Лиса замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Её дар, её связь с природой этого мира… молчал. Не предупреждал об опасности, не кричал о боли. Молчал. Ждал.

Из глубины тумана донёсся звук. Тихий, едва уловимый. Шепот. Она не разобрала слов, но почувствовала их смысл – не угрозу, не приказ. Приглашение.

Иди сюда. Посмотри. Узнай.

Лиса оглянулась назад. Сквозь деревья виднелся просвет – лощина, друзья, безопасность. Она слышала далёкий голос Рината, который что-то доказывал Мечтизу, и смех Ника.

Она должна была вернуться. Обещала брату.

Но туман звал.

– Я только посмотрю, – прошептала она себе под нос. – Совсем чуть-чуть.

Она сделала шаг. Потом ещё один. Туман обнял её, прохладный и мягкий, как шёлк. Свет вокруг изменился – стал рассеянным, нереальным, как во сне.

Лиса обернулась. Лес исчез. Вокруг был только туман – бесконечный, переливающийся, тихий.

И она пошла дальше, потому что кто-то звал её по имени.

-–

– А где Лиса? – спросил Ринат, подходя к куче ягод, которую она собрала.

Феми оглянулся.

– Ещё не вернулась? Она же недалеко ушла.

Сота подняла голову от блокнота. Её лицо побледнело.

– Она… я не чувствую её. Обычно я всегда чувствую, где она, даже если не вижу. А сейчас… пусто.

Оскр вскочил первым.

– Куда она пошла? В какую сторону?

Ринат растерянно указал на тропинку, ведущую к холму.

– Туда. За ягодами. Она всегда туда ходит.

Они побежали. Мечтиз взлетел над ними, сканируя пространство всеми доступными сенсорами.

Куст с синими ягодами был на месте, усыпанный плодами. Корзинка Лисы стояла под ним, почти полная.

Но самой Лисы не было.

– Лиса! – закричал Оскр. – Лиса, где ты?!

Тишина. Только ветер шелестел хрустальными листьями.

– Следы обрываются здесь, – сказал Мечтиз, опускаясь к земле. – Вот тут она стояла. А дальше… ничего. Как будто исчезла.

– Туман, – вдруг сказала Сота, глядя на свой блокнот. На странице, где был рисунок Лисы, появилось слабое серебристое свечение. – Она вошла в туман. Добровольно.

– Какой туман? – не понял Феми. – Здесь нет никакого тумана.

– Был, – твёрдо сказала Сота. – Она его видела. И пошла за ним.

Оскр рухнул на колени, сжимая в руках корзинку сестры. Его аналитический ум, его планы, его расчёты – всё разбилось о простую, страшную правду: он не уберёг её.

– Мы найдём её, – тихо сказал Феми, кладя руку ему на плечо. – Слышишь? Мы найдём. Что бы ни было в этом тумане.

Мечтиз завис над ними, его единственный глаз горел ровным, тёплым светом.

– Анализ показывает… следы эманаций, не характерных для этой местности. Туман, который видела Лиса, вероятно, был аномальным проявлением. Я начну прочёсывание сектора.

– Мы все пойдём, – сказал Ринат, и в его голосе впервые не было обычной энергии – только сталь.

– Нет, – Оскр поднялся, пряча корзинку. Его лицо было мрачным, но глаза горели холодной решимостью. – Мы будем искать. Но не все сразу. Мечтиз, сканируй. Сота, смотри свои рисунки – они могут показать направление. Остальные… остальные будут ждать и шуметь. Как и договаривались. Лиса бы не хотела, чтобы мы провалили план из-за неё.

– А если она… – начала Сота и не договорила.

– Она жива, – перебил Оскр. – Я знаю. Я бы почувствовал, если бы её не стало.

Они стояли на краю того места, где их подруга сделала шаг в неизвестность. Лес молчал. Туман ушёл так же внезапно, как появился, унося с собой ту, что умела слышать его голос.

Конец восьмой главы.

Глава 9: Алхимик из ниоткуда

Глава 9: Алхимик из ниоткуда

Лощина встретила возвращение Лиреля, Линт и Мистера Мита на исходе пятого дня. Они вышли из серебристого тумана неожиданно – уставшие, в пыли, но живые. Однако следом за ними, чуть поодаль, двигалась ещё одна фигура.

Лирель шёл первым, опираясь на посох. Его фиолетовый халат был порван, венок из листьев совсем завял, пепельно-розовые волосы растрепались. Линт двигалась следом, её нимб мигал неровно, очки держались на одной дужке, но она упрямо продолжала что-то фиксировать в своём планшете. Мистер Мит замыкал шествие – бесшумный, непроницаемый, безупречный, словно только что вышел из дома.

Но взгляды всех приковала та, что шла за ними.

Девушка. Высокая, стройная, с абсолютно прямыми чёрными волосами, которые ниже плеч переходили в глубокий, сияющий синий градиент – будто ночное небо, в котором только начинает заниматься рассвет. На голове, сдвинутые на лоб, покоились винтажные мотоциклетные очки с круглыми стёклами и потёртой коричневой оправой. Её глаза – ярко-красные, как спелая вишня или расплавленный металл – смотрели спокойно и внимательно, с оттенком научного любопытства.

Она была одета в простую белую кофту с длинным рукавом, поверх которой был надет чёрный корсет, плотно облегающий талию и украшенный тонкими металлическими вставками. Руки скрывали чёрные перчатки без пальцев, испачканные чем-то похожим на сажу или пыльцу. Белые свободные штаны заправлены в чёрную, тяжёлую обувь. За её спиной, перекрещиваясь, висели две длинные чёрные ленты, которые мягко колыхались при каждом шаге, словно жили своей жизнью. На шее, как подвеска, покачивался небольшой бейдж с гравировкой: ДЭНИЯ.

За её плечом висела потёртая сумка, из которой торчали стеклянные колбы, пучки сухих трав и какой-то дымящийся прибор.

Она остановилась на краю лощины, оглядываясь с неподдельным интересом. Её красные глаза скользнули по светящимся камням, по кустам с ягодами, по лицам друзей.

– Интересная флора, – сказала она задумчиво. Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, но в нём чувствовалась привычка говорить вслух сама с собой. – Совсем не то, что в Центре. Надо взять образцы.

– Дэния, – Лирель обернулся к ней с лёгкой укоризной, – поздоровайся сначала.

– А, да, – она перевела взгляд на шестерых друзей. – Привет. Я Дэния. Алхимик. Экспериментатор. Иногда взрываю вещи, но редко… Обычно).

– Обычно? – переспросил Ник.

– Ну, раза три в неделю), – пожала она плечами. – Но это мелочи!

Мечтиз, паривший над камнями, подлетел ближе, сканируя её.

– Обнаружены следы двадцати трёх различных химических соединений на одежде. Семнадцать из них не идентифицированы. Рекомендую соблюдать дистанцию.

– О, робот! – Дэния оживилась, её красные глаза загорелись. – Давно не видела работающей техники. Дай посмотреть твои схемы!

– Нет! – Мечтиз поспешно отлетел за спину Феми. – Я не подопытный!

Линт вздохнула и активировала голограмму над столом, прерывая хаос знакомств.

– У нас есть более важные темы. То, что мы узнали в Центре.

Она увеличила карту, и все увидели знакомое чёрное сердце, пульсирующее в центре паутины. Но теперь вокруг него появились новые линии – красные, угрожающие.

– Его зовут Малкаэль, – сказал Лирель. Его голос был серьёзен, усталость исчезла. – Повелитель демонов. Создатель этого мира. И наш тюремщик.

– Повелитель демонов? – переспросил Феми. – Звучит как-то… пафосно.

– Пафосно или нет, – продолжила Линт, – но он контролирует всё, что вы видите. Каждый камень, каждое дерево, каждое существо. И он собирается провести ритуал.

– Какой ритуал? – спросил Оскр, чувствуя, как холодеют пальцы.

Дэния подошла к столу, выудила из сумки какую-то склянку с мерцающей синей жидкостью и, помешивая её палочкой, заговорила:

– Великое Упокоение. Он так это называет. Соберёт всю оставшуюся жизненную энергию этого мира – ваши эмоции, воспоминания, страхи, надежды – и переработает в топливо для своего следующего путешествия. А этот мир станет идеально мёртвым. Красивым, как музей. И пустым.

– И нас просто не станет? – тихо спросила Сота.

– Не просто не станет, – поправила Дэния, делая глоток из своей колбы и тут же морщась – видимо, вкус был ужасным. – Вы станете частью него. Ваши лучшие моменты, ваши глупые шутки, ваша любовь – всё это будет переварено и забыто. Как будто вас никогда не было.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросил Ринат, с подозрением глядя на неё.

Дэния замолчала. Её красные глаза на миг потускнели.

– Я была там. В Центре. Дольше, чем кто-либо из вас. Меня поймали, когда я пыталась украсть образец его энергии для экспериментов. Вместо того чтобы убить, он оставил меня. Наблюдал. Я видела, как он работает. Как он думает. И однажды услышала его план.

– Почему ты не сбежала раньше? – спросил Феми.

– Не могла, – просто ответила Дэния. – Он поставил блоки на мою алхимию. Я была бесполезна. А потом пришли они, – она кивнула на Лиреля и Линт, – и сломали его защиту своим хаосом. Вашим хаосом, кстати. Вы так громко шумели, что система дала сбой. Я просто вышла.

Она допила остатки синей жидкости и довольно крякнула.

– Теперь я снова могу творить. И у меня есть пара идей, как испортить ему день рождения.

– Каких идей? – спросил Оскр, в его глазах загорелась искра надежды.

– Ну, например, – Дэния выудила из сумки пучок сухих цветов, горсть светящейся пыльцы и какую-то ржавую шестерёнку, – если смешать экстракт этих ягод, – она указала на синие кусты, – с пыльцой от светящихся мхов и добавить каплю вашего эмоционального хаоса… Можно создать бомбу. Не обычную. Бомбу, которая взрывается… чувствами. Радостью, горем, ностальгией, ужасом. Всё сразу. Для него это будет как компьютерный вирус. Он не сможет это переварить.

– Ты уверена, что это сработает? – спросил Лирель.

– Уверена? Нет, – Дэния улыбнулась, и в этой улыбке было что-то безумное и прекрасное. – Но очень, очень надеюсь. Эксперименты – это всегда риск. Кто со мной?

Она обвела взглядом всех. Её красные глаза горели азартом, ленты за спиной развевались, хотя ветра не было.

Мечтиз пискнул и высветил на экране надпись: «УРОВЕНЬ РИСКА: КРИТИЧЕСКИЙ. УРОВЕНЬ ИНТЕРЕСА: МАКСИМАЛЬНЫЙ».

– Ну что, – сказал Феми, глядя на своих друзей, – кажется, у нас появился свой алхимик.

– И повод устроить самый громкий взрыв в этом мире, – добавил Ник.

Оскр молчал, глядя на корзинку Лисы. Потом поднял глаза.

– Мы успеем до его ритуала?

Дэния посмотрела на небо, прикидывая что-то в уме.

– Если начнём сейчас – да. Если будем спорить – нет. Так что решайте быстрее. Мне нужны ингредиенты, и мне нужны вы – ваши эмоции, ваши глупости, ваша живая, тёплая, хаотичная энергия. Кто со мной?

Ринат шагнул вперёд первым.

– Я. Если это поможет найти Лису и навалять этому демону.

За ним – остальные. Один за другим.

И впервые за долгое время в лощине зазвучал не страх, не тревога, а что-то другое. Предвкушение.

Конец девятой главы.

Глава 10: Та, что пришла с холодом

Глава 10: Та, что пришла с холодом

Лаборатория гудела как растревоженный улей. Прошло уже четыре дня с момента возвращения Лиреля, Линт и Мистера Мита, и три дня с тех пор, как Дэния развернула свою алхимическую лабораторию прямо в углу их убежища.

Дэния колдовала над своими зельями без остановки, словно не нуждалась ни в сне, ни в еде. Её чёрные с синим градиентом волосы растрепались, винтажные очки то и дело сползали на нос, но она их поправляла и продолжала мешать, переливать, нюхать и записывать. Красные глаза горели фанатичным огнём учёного, нашедшего цель в жизни.

– Ещё немного энтропийной энергии, – бормотала она, протягивая руку к Нику. – Давай сюда ладонь.

– Опять? – простонал Ник. – У меня уже рука онемела от твоих приборов!

– Наука требует жертв! – отрезала Дэния, прикладывая к его ладони стеклянную присоску с датчиками. Прибор загудел, замигал и выпустил облачко золотистых искр, которые Дэния тут же высыпала в шипящую колбу. – Идеально! Пятьдесят седьмой образец!

– Пятьдесят седьмой? – ужаснулся Ник. – Я скоро стану сухим!

– Не преувеличивай, – фыркнула Дэния. – Твоя хаотическая энергия восстанавливается быстрее, чем ты думаешь. Вы все тут как маленькие электростанции. Очень нестабильные, но мощные.

Мечтиз парил рядом, стараясь держаться на безопасном расстоянии от брызжущих колб. Его единственный глаз тревожно мигал.

– Рекомендую соблюдать дистанцию не менее полуметра от активных реакций. За последние три часа зафиксировано четыре выброса и один микро-взрыв.

– Микро-взрыв не считается! – возразила Дэния. – Он был красивым!

– Красота не отменяет опасности, – заметил Мечтиз и подлетел поближе к Феми и Нику, ища защиты.

Лирель отдыхал в углу, прислонившись к стене. Его фиолетовый халат был заштопан кое-как, венок из листьев совсем засох, но он не снимал его. Линт сидела рядом, её нимб светился ровным, но слабым светом – силы восстанавливались медленно.

– Как думаешь, она жива? – тихо спросил Лирель, не открывая глаз.

– Вероятность пятьдесят на пятьдесят, – так же тихо ответила Линт. – Слишком мало данных.

– Ты всегда так говоришь, когда не хочешь признать, что волнуешься.

– Я не волнуюсь. Я анализирую.

– Анализ и волнение не исключают друг друга.

Линт промолчала, но её нимб мигнул чуть ярче.

Оскр сидел над картами, разложенными на каменном столе. Его аналитический ум работал на пределе, но данные были скудными. Туман, в котором исчезла Лиса, не оставлял следов. Никаких. Как будто её просто не существовало.

Рядом стояла корзинка сестры – единственное, что от неё осталось. Оскр то и дело касался её пальцами, словно проверяя, что она всё ещё здесь, что всё это не сон.

Ринат метался по лаборатории, не находя себе места. Его обычная энергия теперь проявлялась иначе – не как радость жизни, а как тревога, требующая выхода. Он то садился, то вскакивал, то подходил к картам, то отходил.

– Сядь уже, – устало попросил Феми. – Ты меня укачиваешь.

– Не могу, – огрызнулся Ринат. – Как я могу сидеть, когда Лиса там, одна, неизвестно где?

– Мы ищем, – тихо сказала Сота, не отрываясь от блокнота. Она рисовала всё подряд – лабораторию, колбы Дэнии, усталого Лиреля, даже метки Мистера Мита на стенах. Рисование успокаивало, давало иллюзию контроля. – Мечтиз сканирует каждые два часа. Линт настроила поисковые протоколы. Мы делаем всё, что можем.

– Этого мало! – Ринат стукнул кулаком по стене. – Она моя сестра!

– Наша сестра, – тихо поправил Оскр, не поднимая головы от карт. – Не только твоя.

Ринат хотел возразить, но не нашёл слов. Он только сжал кулаки и отвернулся.

Сота посмотрела на Оскра. Тот казался спокойным, но она знала – это только маска. Под ней пряталась та же боль, что и у Рината. Просто Оскр умел её прятать глубже.

– Я верю, что она жива, – сказала Сота. – Мои рисунки… они никогда не врут. Если бы её не стало, я бы почувствовала. Что-то изменилось бы в том, как я вижу мир. Но ничего не изменилось. Она есть. Где-то.

Оскр поднял на неё глаза. В них была благодарность.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Это… помогает.

В этот момент сработал сигнал тревоги.Мечтиз взмыл под потолок, его единственный глаз замигал красным.

– Обнаружено приближение! Одно существо! Движется прямо к входу в лабораторию! Скорость умеренная, намерения не определены!

– Кто? – Линт мгновенно вскочила, её нимб вспыхнул ярче. – Сканер не определяет тип! Слишком мощный энергетический фон!

– Приготовиться, – Лирель поднялся, сжимая посох. Его усталость исчезла, сменившись собранностью. – Всем занять оборонительные позиции.

Дэния спрятала свои колбы за спину, но одну, самую яркую, с фиолетовой жидкостью, оставила в руке – на всякий случай. Мечтиз завис над входом, сканируя пространство. Мистер Мит бесшумно скользнул в тень, готовый к атаке. Феми и Ник встали плечом к плечу, готовые к чему угодно. Сота спрятала блокнот за пазуху. Ринат сжал кулаки. Оскр медленно поднялся, не сводя глаз с входа.

Шаги приближались. Медленные, уверенные, ритмичные. Кто бы это ни был, он не скрывался. Он шёл открыто, как хозяин, возвращающийся домой.

– Это не враг, – вдруг прошептала Сота, глядя на свою грудь, туда, где под одеждой лежал блокнот. – Я не знаю почему, но… это не враг.

– Или ты ошибаешься, – тихо сказал Лирель. – Готовьтесь к любому развитию.

Фигура появилась в проёме.

И мир замер.

Это была девушка. Высокая, статная, с идеальной осанкой, словно всю жизнь провела не в бегах, а на светских раутах. Её волосы – абсолютно белые, как первый снег, чистые и блестящие, с единственной ярко-красной чёлкой, спадающей на лоб. Из-под волос виднелись лисьи уши – острые, подвижные, настороженные.

На голове – чёрный цилиндр, перевязанный алой лентой, сдвинутый чуть набок, придающий ей вид то ли фокусницы, то ли аристократки с карнавала. На носу – прямоугольные очки в тонкой оправе, за которыми скрывались глаза. Один – обычный красный, тёмный, как вишня. Второй – синий, но не просто синий, а светящийся изнутри необычным, мерцающим светом, как далёкая звезда.

Она была одета в длинное тёмно-красное пальто, распахнутое и позволяющее увидеть идеально выглаженную серую рубашку с красным галстуком, завязанным аккуратным узлом. Белые брюки сидели безупречно, стянутые двумя чёрными ремнями с металлическими пряжками. Высокие тёмно-красные сапоги на устойчивом каблуке глухо стучали по каменному полу, каждый шаг отдавался эхом в тишине.

На запястье поблёскивали массивные часы с множеством циферблатов, а рядом с ними на тонкой цепочке висел небольшой крестик. В волосах, рядом с ухом, была заколота изящная серебряная заколка в форме листа. А на лацкане пальто, там, где обычно носят значок, был пришит странный символ – стилизованный глаз, открытый и немигающий.

Но самое главное было сзади. Из-под пальто, чуть приподнимая его, виднелись несколько пышных, невероятных хвостов. Красно-белых, лисьих, пушистых, словно сотканных из пламени и снега одновременно. Они мягко колыхались в такт её движениям, создавая завораживающий, почти гипнотический эффект. Семь? Восемь? Невозможно было сосчитать – они двигались, переплетались, жили своей жизнью.

Она остановилась в центре лаборатории, оглядывая присутствующих с холодным, оценивающим спокойствием. Её разноцветные глаза скользнули по Дэнии, по замершим за её спиной колбам, по Лирелю с его посохом, по Линт с её мигающим нимбом, по Мистеру Миту в тени, по Мечтизу, зависшему под потолком. И наконец остановились на шестерых друзьях, застывших в полном оцепенении.

Она чуть заметно улыбнулась – вежливо, отстранённо, как улыбаются незнакомцам, с которыми не планируют знакомиться ближе.

– Добрый вечер, – сказала она. Голос был низким, мелодичным, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой. В нём не было и следа той мягкости, с которой Лиса обычно говорила с друзьями. Это был голос другого человека. – Интересное у вас тут убежище. Немного хаотично, но уютно.

Никто не ответил. Все смотрели на неё, не в силах пошевелиться.

– Молчание? – она приподняла бровь. – Не самая гостеприимная встреча. А я думала, вы обрадуетесь гостю.

– Кто ты? – спросил Лирель, не опуская посоха. Его разноцветные глаза сузились, оценивая угрозу.

Девушка склонила голову, и её хвосты качнулись следом – плавно, синхронно.

– Это важно? Имя – всего лишь ярлык. Можно сказать, что я… наблюдатель. Посланник. Глас, если хотите.

– Чей глас? – вступил Феми, пытаясь заглянуть ей в глаза, но синий глаз мерцал слишком ярко, мешая сосредоточиться.

– Того, кто скоро придёт, – спокойно ответила она. – Того, кто наведёт порядок в этом безумном мире.

Она сделала шаг вперёд, и все инстинктивно отступили. В ней было что-то, заставляющее держать дистанцию. Не угроза – нет. Что-то другое. Присутствие.

– Вы, кажется, строите планы, – продолжила она, оглядывая лабораторию. – Варите зелья, чертите карты, надеетесь на чудо. Мило. Трогательно. Бесполезно.

– Откуда ты знаешь про наши планы? – резко спросила Линт.

– Знаю, – просто ответила девушка. – Я многое знаю. Например, то, что вы ищете ту, что потеряли. Девушку с лисьими ушами, которая ушла в туман.

Оскр вздрогнул. Ринат шагнул вперёд, но Феми удержал его.

– Что ты знаешь о ней? – спросил Оскр, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Девушка посмотрела на него своим странным взглядом. И в этом взгляде было что-то… неуловимо знакомое.

– Она теперь часть чего-то большего, – сказала она. – Часть порядка. Она нашла покой. Тишину. То, чего вы не можете ей дать.

– Ты врёшь! – выкрикнул Ринат, вырываясь. – Она бы никогда…

– Никогда? – перебила девушка, и в её голосе мелькнула тень насмешки. – Ты уверен? Люди меняются. Особенно когда им не оставляют выбора.

Она обвела взглядом лабораторию, задержавшись на корзинке, стоящей рядом с Оскром. На миг её лицо дрогнуло – едва заметно, почти неуловимо. Но тут же снова стало непроницаемым.

– Я пришла не спорить, – сказала она. – Я пришла передать сообщение. Малкаэль в человеческой форме.

Воздух в лаборатории будто заледенел.

– Что? – переспросил Лирель.

– Вы слышали. Малкаэль, тот, кого вы боитесь, тот, против кого строите заговоры, сейчас в человеческом теле. Он среди вас. Или скоро будет.

– Где он? – Линт шагнула вперёд. – Где мы можем его найти?

Девушка усмехнулась – горько, безрадостно.

– Найти? Вы не найдёте его. Он сам найдёт вас, когда придёт время. А пока… наслаждайтесь последними днями вашего хаоса.

Она развернулась, собираясь уходить. Её хвосты взметнулись, пальто распахнулось.

– Стой! – крикнул Оскр. – Ты не уйдёшь, пока не скажешь, кто ты! Откуда ты знаешь про Лису?

Девушка замерла. Не оборачиваясь, она сказала:

– Я знаю про Лису больше, чем ты думаешь, Оскр. Я знаю, что ты обещал маме беречь её. Я знаю, что не сдержал обещание.

Оскр побелел. Это знал только он. Только он и…

– Я знаю, что она боялась темноты, но никогда не признавалась, – продолжила девушка всё так же, не оборачиваясь. – Я знаю, что она любила сидеть на крыше и смотреть на звёзды. Я знаю, что у неё был шрам на запястье – с тех пор, как она упала с дерева, спасая котёнка.

– Откуда… – прошептал Оскр.

Девушка медленно повернулась. Её разноцветные глаза смотрели прямо на него. И в красном глазу – в том, что был обычным, не светящимся – блеснуло что-то, похожее на слезу.

Но тут же погасло.

– Прощайте, – сказала она. – И помните: у вас есть выбор. Присоединиться к порядку или быть стёртыми им.

Она шагнула в проход и исчезла в темноте тоннеля. Хвосты мелькнули в последний раз – красно-белые, пушистые, такие знакомые и такие чужие.

Тишина.

– Это… – начал Ринат и не смог продолжить.

– Это не может быть она, – выдохнул Феми. – Это не Лиса. Лиса другая.

– Шрам, – тихо сказал Оскр, глядя на свою руку. – Она знала про шрам. Про обещание маме. Про звёзды на крыше.

– Она могла узнать это от Малкаэля, – предположила Линт. – Он мог вытянуть из Лисы воспоминания.

– И глаза, – добавила Сота дрожащим голосом. Она достала блокнот, раскрыла на странице, где рисовала незнакомку. – Смотрите.

Под слоем красок, под чётким изображением девушки в цилиндре проступал другой рисунок – слабый, почти стёртый, но узнаваемый. Лиса. Та, прежняя. С мягкими ушами, с добрыми глазами, в простой одежде.

– Мои рисунки показывают суть, – прошептала Сота. – Они никогда не врут.

– Это она, – глухо сказал Ринат. – Это наша Лиса.

– Но она выглядит иначе, – возразил Ник. – Волосы белые, глаза разноцветные, хвостов больше…

– Её изменили, – тихо сказал Лирель. – Малкаэль не просто забирает. Он переделывает. Превращает в нечто иное. Сохраняя память, но меняя суть.

– Она смотрела на нас как на чужих, – сказала Сота, и по её щеке скатилась слеза. – Она не узнала нас.

– Или не захотела узнавать, – добавила Линт. – Защитный механизм.

– Она теперь враг, – понял Феми. – Она пришла как враг.

– Но она не сделала нам ничего плохого, – возразил Ник. – Просто передала сообщение и ушла.

– Пока, – сказал Лирель. – Пока не сделала. Но если она на стороне Малкаэля…

– Мы вернём её, – твёрдо сказал Оскр. Все обернулись к нему. Он стоял, сжимая корзинку сестры, и в его глазах горела холодная решимость. – Слышите? Мы вернём Лису. Что бы с ней ни сделали, она там, внутри этой… Лисандры или как её там. Я видел её взгляд в конце. Она колебалась. На миг, но колебалась.

– Ты прав, – сказал Феми, подходя к нему. – Мы вернём её. А заодно и Малкаэлю наваляем.

– И она сказала, что он в человеческой форме, – задумчиво произнесла Дэния. – Это важно. Очень важно.

– Почему? – спросил Ринат.

– Потому что если он в человеческой форме, значит, он потерял свою истинную силу. Иначе зачем ему человеческое тело? – Дэния постучала пальцем по своей колбе. – Она сказала правду, но не всю. Она умолчала, почему он принял эту форму.

– Думаешь, он слаб? – спросил Лирель.

– Думаю, он уязвим, – поправила Дэния. – А это разные вещи. Но если мы найдём его, пока он в человеческом теле…

– У нас есть шанс, – закончил Феми.

В лаборатории медленно загоралась новая надежда. Слабая, хрупкая, но настоящая.

– У нас есть бомба Дэнии, – начал перечислять Феми. – У нас есть знания Лиреля и Линт. У нас есть Мечтиз и Мистер Мит. И у нас есть цель – вернуть Лису и остановить Малкаэля.

– И у нас есть мы, – добавил Ник. – Пятеро идиотов и одна пропавшая подруга, которая скоро снова будет с нами.

– Шестеро, – твёрдо сказал Оскр. – Лиса всё ещё с нами. Даже если сейчас она по ту сторону.

Он поставил корзинку на стол, рядом с колбами Дэнии.

– Мы вернём её. Чего бы это ни стоило.

За стенами лаборатории, в темноте тоннелей, Лисандра остановилась. Она прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Её хвосты обмякли, утратив былую пышность. Красный глаз потускнел, синий перестал мерцать.

Из-под ресниц скатилась слеза. За ней другая. Она упали на каменный пол и исчезли, не оставив следа.

– Простите, – прошептала она голосом Лисы – той самой, прежней, которую знали друзья. – Я не могу вернуться. Не сейчас. Не такой.

Она выпрямилась, поправила цилиндр, одёрнула пальто. И пошла дальше – в темноту, к тому, кто ждал её там, обещая порядок, тишину и забвение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.