Диссоциация тревожности

От автора

Здравствуй, мой дорогой и, надеюсь, терпеливый читатель. Я не стану плести кружева романтики, обещая тебе захватывающие приключения. Я предлагаю нечто иное – взгляд внутрь себя, преломленный через мою личную, возможно, странную оптику.

Этот взгляд – мой способ отстраниться. Мой личный ритуал, позволяющий физически отдалиться от самой себя, чтобы отчетливее увидеть очертания моих собственных страхов и стремлений. Словно отходя дальше от картины, я начинаю замечать детали, которые раньше ускользали от моего внимания. И с каждым таким шагом назад тревога, прежде расплывчатым пятном занимавшая все мое сознание, словно собирается в четкую, почти ощутимую точку. Её становится возможно рассмотреть, изучить. Или же просто оставить позади, на безлюдной аллее моих воспоминаний. И когда я останавливаюсь, заглушив шум внешнего мира, в ушах не звенит гул, а наступает неожиданная ясность. Бег сменяется паузой, хаос – тишиной. И в этой тишине я наконец-то слышу не навязчивый, извечный внутренний монолог, а собственный, тихий голос. Тот голос, что обычно тонет в какофонии повседневной жизни. Голос, говорящий не о том, что должно быть, а о том, что есть на самом деле. О моей истинной, не приукрашенной ничем территории. Я называю это сознательным уединением. Не одиночеством от недостатка людей, а от избытка себя – того самого, подлинного, которого невозможно расслышать в суете. Это пространство, где чужие сценарии не работают. Где я могу, наконец, признаться себе в самом важном, самом болезненном, самом странном. Без попыток завуалировать это красивой оберткой. Меня зовут Лира. Не знаю, понравлюсь ли я тебе. Но я обещаю быть честной – до самого конца. До последней строчки, до последней мысли, выжженной на бумаге этим внутренним ветром, рожденным скоростью молчания и ясностью, которая тяжелее любого сказанного слова. Это – мой способ существования. Не идеальный, не самый легкий, но единственно возможный для меня. И я приглашаю тебя взглянуть на мир моими глазами. Хотя бы на время этой книги.

Блок 1.

Глава 1.

Немного о себе.

С самого раннего детства я обожала мечтать и читать. Правда, даже в сказках у меня всё было по-своему. Вместо прекрасного принца на белом коне я представляла себе отважного всадника на стремительном спортбайке или сурового, молчаливого рыцаря в доспехах. До сих пор во мне живут образы из далекого прошлого: тяжелые, начищенные до блеска доспехи, незыблемый кодекс чести, загадочные чумные доктора в своих масках. И для меня это не просто страницы истории – это понятные правила и четкие социальные роли. Так мне проще ориентироваться в жизни. Ведь живые люди непредсказуемы в своих поступках, а эти образы, словно прочный каркас, помогают удержать мой собственный внутренний мир от хаоса и окончательного разрушения. С их помощью мне удается объяснить даже самые сложные, запутанные чувства: верность становится священным обетом, осторожность – жестким карантином, а тоска перерастает в невыносимую, всепоглощающую печаль. Но всё это, конечно, создает определенный разрыв между мной и реальностью. Внутри меня – строгий, практически стерильный мир с нерушимыми железными законами, а снаружи – гибкая, постоянно меняющаяся, нечеткая реальность, полная полутонов. И от этого несоответствия мне порой становится невыносимо тесно в собственной голове. Именно поэтому все эти образы – мой личный язык. Мой способ сохранить ясность мышления и не сойти с ума. Пока я неукоснительно следую этим внутренним правилам, я чувствую себя цельной, собранной. Меня не разрывает на части, и я четко вижу, куда иду. В конечном счете, все это – не банальное бегство от реальности, а хитрый способ выжить в этом безумном мире. Это попытка выстроить внутри себя неприступную крепость, где я смогу навести порядок и просто быть самой собой, без масок и притворства. В этой крепости нет места для суеты и спешки. Звуки внешнего мира доносятся сюда приглушенно, словно тихий шум дождя за толстыми, надежными стенами. Здесь царит мой собственный, строго регламентированный порядок: книги аккуратно стоят ровными рядами на полках, мысли разложены по своим местам, а каждый страх имеет свое собственное имя и четкие границы. Иногда мне даже кажется, что это вовсе не убежище, а настоящая лаборатория, где я одновременно и ученый, и подопытный кролик. Я внимательно наблюдаю за своими реакциями, скрупулезно записываю результаты своих экспериментов, отчаянно пытаясь вывести ту самую заветную формулу спокойствия. Но, к сожалению, пока у меня ничего не получается. Вместо нее – лишь странная, немного жутковатая коллекция артефактов: маленький осколок стекла, напоминающий мне о конкретном дне моей жизни; определенная узнаваемая мелодия, которая включается в моей голове в моменты особой тревоги; необъяснимое ощущение ветра на моем лице, хотя все окна плотно закрыты. Это – мой личный способ помнить. Помнить не столько о конкретных событиях, сколько о тех состояниях, которые я тогда переживала. Как пахло в воздухе в тот момент, когда мне было совершенно невыносимо. Как луч солнца падал на стену, когда мне становилось хоть немного легче. И чем дольше я живу в этой своей крепости, тем яснее понимаю: я не столько ее хозяин и хранитель, сколько ее пленник. Стены, которые так надежно защищают меня от внешнего хаоса, постепенно отгораживают от всего живого и настоящего. Моя безупречная тишина внутри начинает невыносимо звенеть в ушах. И тогда во мне возникает парадоксальное, странное желание – не разрушить эти стены до основания, а всего лишь пробить в них небольшую бойницу. Маленькое, идеально круглое отверстие, сквозь которое я могла бы просто смотреть. Не принимая никакого участия, не рискуя ничем, но хотя бы видя, как движется и живет мир снаружи. Как в нем, не стесняя себя никакими правилами и ограничениями, живут другие люди.

Ночью моя внутренняя тишина становится особенно звонкой и ощутимой. Она не давит на меня, а медленно заполняет все окружающее пространство, становится почти осязаемой, как влажный ночной воздух. В ней нет никакой нужды что-либо говорить или доказывать, в ней можно просто существовать. И мне становится страшно от того, что вся эта ясность и кристальная чистота может рассыпаться под первыми лучами солнца, раствориться в неизбежных обязательствах нового, предстоящего дня. Процесс писательства для меня – это продолжение этой тишины. Слова аккуратно ложатся на экран моего ноутбука ровными рядами, словно следы на мокром песке – хрупкие, но отчетливые и хорошо различимые. Каждое написанное мною предложение – маленький шаг вглубь себя, в те потаенные уголки моей памяти и чувств, куда никогда не проникает дневной свет. Иногда мне кажется, что я не создаю книгу, а кропотливо составляю детальную карту собственного внутреннего ландшафта. И эта карта оказывается гораздо сложнее и причудливее, чем мне изначально представлялось. На ней есть и обрывы внезапного, парализующего ужаса, и топкие болота затяжной тоски, и редкие, но такие желанные солнечные поляны умиротворения. Писать для меня – значит проходить по всем этим местам снова и снова, но уже не как загнанный в ловушку пленник, а как бесстрашный исследователь, который отчаянно пытается понять странную логику этой внутренней географии. Возможно, именно в этом и заключается моя главная цель. Не забыть ничего из того, что было. Не пытаться что-либо изменить в своем прошлом. А просто попытаться понять себя. Заметить своеобразный узор в кажущемся случайным хаосе моих реакций и состояний. Найти причину, по которой определенный запах дождя вызывает во мне щемящее чувство, а знакомый аккорд в песне мгновенно возвращает в прошлое.

Теплое одеяло моих мыслей оказывается соткано именно из этих тонких нитей – мимолетных запахов, давно забытых звуков, полустертых ощущений. И в процессе письма все они постепенно сплетаются во что-то большее и значимое. Не просто в очередную историю, а в полноценную систему координат. В личную точку отсчета, от которой я, наконец, смогу двигаться не бесцельно, а с ясным пониманием того, откуда я пришла и зачем иду дальше. Пришло время расставить все по своим местам и разложить по полочкам. За окном уже вовсю хозяйничает зима, и легкие, невесомые снежинки не спеша укутывают город в мягкий пуховик из белоснежного пуха. Сугробы постепенно нарастают, коварно скрывая под собой предательский лед – словно сама природа играет со мной в прятки, предлагая найти под мягким и пушистым покрывалом твердую и надежную опору. Но это зрелище уже давно приелось мне, поэтому я просто кутаюсь в свои теплые вещи, создавая вокруг себя свой собственный, маленький микроклимат. Наушники наполняют окружающее меня пространство моей любимой, старой мелодией, а дорога до станции метро превращается в неспешную, зимнюю прогулку – шаг за шагом, осторожно, но с неподдельным любопытством разглядывая преображенный мир. Со стороны я, наверное, выгляжу очень уютно и умиротворенно. А внутри меня царит легкая, приятная, сонная расслабленность. Мои мысли с самого утра никуда не разбежались, а мирно дремлют в ожидании своего часа. Лишь одна из них проявляет особую активность – теплая и настойчивая мысль о чашке бодрящего, ароматного кофе. Она становится моим приятным маяком, моей первой и самой маленькой целью на сегодняшний день. Маршрут до любимой кофейни отточен у меня до приятного автоматизма. Дальше по плану – работа. И здесь в моей голове крутится легкий, почти игривый вопрос: "А что интересного принесет мне этот новый день? Какая пустяковая мелочь сможет его раскрасить?". Может быть, это будет неожиданный комплимент от незнакомого человека, забавная сценка в вагоне метро или просто идеально приготовленный капучино? Не какое-то глобальное, вселенское счастье, а всего лишь мимолетный, но яркий и запоминающийся момент – как конфетти на белоснежном снегу. И в этой мысли ощущается спокойная, тихая радость. Я иду по хорошо знакомому маршруту, но внутри меня уже живет предвкушение приятного сюрприза. Небольшого, личного, который сделает сегодняшний день непохожим на все остальные. Потому что даже в самой привычной и рутинной обстановке всегда есть шанс обнаружить свое маленькое, сияющее открытие.

Глава 2.

Правила тесноты.

Во мне зияет огромный разрыв. Внутри меня – мир строгих правил и железных законов, а снаружи – изменчивая, непредсказуемая и гибкая реальность. И от этого контраста мне порой становится очень тесно в собственной голове. Теснота эта особого рода – не от недостатка пространства, а от переизбытка однообразия. Пространства, в котором нет привычных ориентиров, кроме тех, что придумала я сама. Поэтому эти образы – это мой язык, мой способ сохранить ясность в то время, когда всё вокруг отказывается иметь хоть какую-либо форму. Пока я следую этим внутренним правилам, я чувствую себя цельной. Я не разрываюсь на части, а чётко вижу, куда иду. В конечном счёте, всё это – не бегство, а способ пережить трудные времена. Построить внутри себя порядок, где можно быть собой. В этом порядке нет места для суеты. Звуки внешнего мира доносятся приглушённо. Здесь всё на своих местах: книги стоят ровно, мысли разложены по "полочкам", а каждый страх имеет своё имя и границы. Иногда кажется, что это не убежище, а лаборатория. Я наблюдаю за реакциями, записываю результаты, пытаюсь вывести формулу спокойствия. Но не получается. Вместо неё – коллекция странных артефактов: осколок стекла, мелодия, ощущение ветра. Мой способ помнить. Не события, а состояния. И чем дольше живёшь в этом порядке, тем больше понимаешь: ты не столько хозяин, сколько его продукт. Границы, что защищают от хаоса, ограничивают само существование. Безупречная тишина внутри начинает звенеть. И тогда возникает желание – найти в нём щель, чтобы посмотреть мир снаружи. Не участвуя, не рискуя, но видя, как в нём живут другие люди. Вопрос: "А можно ли по-другому?".

Итак, нужен перерыв. Но книга – как та самая щель в стене. Ночью, когда мир замирает, мысли становятся яснее. Процесс письма – создание этого прохода – акт осторожного любопытства к себе. Когда теснота достигает предела, срабатывает клапан. Для кого-то это крик, для кого-то – бегство. Для меня это всегда движение. Не бег от, а движение к. Мотоцикл в такой момент – не хобби и не романтика. Упрощение. Когда мир в голове становится сложным, нужно заменить его миром скорости, траектории, баланса. Ты перестаёшь быть архитектором тюрьмы, а становишься телом в пространстве. Освобождение. Временное, иллюзорное, но настоящее. Чтобы увидеть стены порядка со стороны, нужно отъехать от него на расстояние.

Глава 3.

Физика простоты

В сезон дождей я готова не слезать с мотоцикла сутками. Фотоаппарат – для фокуса. Чтобы поймать кадр, нужно остановить мир. Погрузиться. Не побег от проблем. Перезагрузка. Как вести машину, где все мысли вытесняет дорога. Сосредоточенность. Поворот, скорость, расстояние. Математика выживания, которая успокаивает. Два колеса, мотор и асфальт – медитация. Механическая. Ветер сбивает маски, скорость обнуляет тревоги. Не нужно быть собой, нужно ехать. Сцепление, поворот, сливаться с потоком. Функция. Облегчение. Быть функцией – не выбирать. Логика: наклонишься – проедешь, испугаешься – упадёшь. Жестоко? Честно. И в этой пустоте приходят ответы. Не слова, а ощущения. Чтобы собрать себя, нужно разобрать всё до основания. Возвращение к базовым настройкам.

Ночью эта тишина особенно звонкая, как влажный воздух. Можно просто существовать. Страшно, что ясность рассыплется с рассветом. Хочется удержать её на бумаге. Процесс письма – продолжение тишины. Слова ложатся как следы на песке. Предложение – шаг в себя. Карта внутреннего ландшафта. Не города, а состояния. Эта карта сложнее. Обрывы страха, топи тоски, поляны спокойствия. Писать – проходить места снова. Не пленник, а исследователь. Закон внутри. Не забыть, а понять. Найти узор в хаосе. Запах дождя, аккорд в песне. Память живёт не в датах, а в звуках.

Тёплое одеяло мыслей соткано из запахов, звуков, ощущений. Они сплетаются в систему координат. Точка отсчёта, от которой двигаться с пониманием. Остановиться и выдохнуть. Расставить по местам. Снег, сугробы, лёд…прятки. Тёплые вещи, музыка, прогулка. Знаешь игру. Ищешь надёжный участок. Лёгкая расслабленность. Мысль о кофе – маяк. Не бегство от тишины, а движение к ней. Маршрут до кофейни. Работа. И вопрос: "Что принесёт этот день?". Комплимент, сценка в метро, капучино. Конфетти на снегу. Не изменить мир, а заметить деталь. Ключ в замке. Не в новую жизнь, а там, где есть точки входа.

Глава 4.

Это разное лето.

Ах, лето! Вдохнешь – и вот он, запах нагретого солнцем асфальта после ливня, горьковатая полынь у дороги, сладковатый дымок костра. Услышишь – и цикады заводят свою ночную трель, вдалеке гудят машины, смех доносится с заправки. И непременно – поездки! Со стороны смотришь – сплошной праздник, ей-богу. И правда, картинка заманчивая: компания друзей, сверкающий хром мотоциклов, общие шутки, планы на маршрут… Прямо живая открытка из серии «Свобода и братство». Но стоит присмотреться – идиллия начинает рассыпаться. Внутри этой большой тусовки у каждого свои маленькие миры. Кто-то увлеченно спорит о технических деталях возле кофейного столика. Кто-то жестикулирует, рассказывая о вчерашнем заезде. А в сторонке парочки воркуют о своем, мир для двоих. Кто-то, уткнувшись в телефон, сидит на бордюре. И не всегда это отчуждение, знаете ли. Просто порой в этих цифровых потоках больше отклика, чем в разговорах о чужих проблемах или в сплетнях, которые повторяются из раза в раз. Мне, признаться, часто зевается в гуще общих разговоров. Не потому, что люди глупые, а потому что мое внимание живет по своему расписанию. Пока все оживленно обсуждают, кто куда и зачем, я уже рассматриваю трещины на асфальте или слежу за полетом вороны. В голове список книг, которые давно мечтаю прочитать, или вдруг всплывает кадр из старого фильма, и вот он уже с новым смыслом. Мечтаю не о великом, а о простом: найти глухую лесную дорожку, что ведет к озеру, о котором никто не знает. Или просто тихонько наблюдать, как другие устраивают себе лето – каждый на свой лад. В такие моменты я не участник, я зритель. Но грусти в этом нет. Есть легкость. Разрешение быть не в центре бурного веселья, а где-то на обочине. Не говорить, а слушать – не слова, а само пространство. Шелест листвы, перекличку птиц, гудок далекого поезда. И лето учит меня важной штуке: быть частью чего-то – не значит раствориться в общем хоре. Можно быть рядом, чувствовать энергию группы, и при этом сохранять свой внутренний ритм. Как дороги-параллели: то сходятся, то расходятся, но все равно ведут под одним небом. И самое интересное – порой самое яркое открытие происходит не в дороге, а именно в такой тихой остановке. Отошел от стола на пару шагов, сел на траву и смотришь, как закат красит облака в персиковые оттенки. В голове ни планов, ни тревог – только благодарность за этот миг покоя в бушующем мире. За возможность быть и вместе, и в то же время отдельно. За понимание, что лето – это не только адреналин и скорость, но и вот эти тончайшие, почти неосязаемые состояния между делом. А потом снова вернешься к людям, сядешь в седло, поедешь дальше. Но это тихое знание останется с тобой: твой мир – не нарушение устава общего праздника, а его естественная, неотъемлемая часть. Как тень от дерева в полдень – она ведь не мешает солнцу, а только добавляет картине глубины. Но вечного ничего не бывает. Наступают дни, когда даже среди смеха друзей ощущаешь, что в душе что-то тихонько сжимается.

Глава 5.

Внезапный дозор.

Бывает, тишина меняет свой оттенок. Вроде все как обычно, а она уже не покой, а ожидание. Замечаешь, что даже в самой беззаботной улыбке проскальзывает напряжение, будто губы помнят какую-то другую гримасу. И вот она приходит – не с громом, не с криком, а тихо, как старая знакомая, у которой давно есть ключ от твоей квартиры. Подруга Тревога. Она церемониться не станет. Не спрашивает, можно ли войти. Просто напоминает о себе – легкое, но цепкое ощущение где-то под ребрами, внезапная тяжесть в висках, ищешь несуществующие опасности в обыденных словах. Видно, соскучилась, решила навестить. Не душу – это слово для нее слишком не конкретно. Она приходит к твоим мыслям, раскладывает их как сомнительные улики. И вот ты уже не такой веселый, а притихший. Не грустный, а как бы сосредоточенный на внутренней инвентаризации. Не самокопаешься, нет. Просто прислушиваешься. К этому фоновому шуму сомнений, который заглушает все остальное. И все, что тебе нужно в этот момент, – это уединение. Не от людей – от необходимости что-то из себя изображать. Хочется забиться в себя, как в самый темный угол старого дома, и чтобы тебя не было. Не навсегда, естественно. А пока этот внутренний дозор не закончит свой обход и не убедится, что все в порядке. А мир тем временем продолжает двигаться мимо, как яркое, но немое кино. Кто-то здоровается, кто-то делится новостями, кто-то радостно машет рукой. А ты смотришь на это, словно сквозь толстое стекло. Все видишь, все понимаешь, но реакция слегка запаздывает, как эхо в пещере. Понимаешь, что надо бы улыбнуться, ответить, поддержать разговор, но сигнал почему-то идет какими-то сложными путями. И пока там все дойдет до адресата, момент уже уплыл. А тебе остается только легкое чувство неловкости и отстраненности. Но, как говорится, у каждой медали две стороны. Из этого состояния можно выскочить так же неожиданно, как и угодить в него. Не по плану, не усилием воли, а по чьей-то милости. Перемена происходит внезапно. Как луч солнца, пробившийся сквозь тучи. Прочитаешь смешную строчку в книге, услышишь обрывок давно забытой песни, увидишь в толпе знакомое лицо. Или просто поймаешь взгляд друга, в котором нет вопросов, а есть такое тихое: «Я вижу, что с тобой что-то не так. Я подожду». Иногда выход – не пассивное ожидание, а импульс. И вдруг ляпнешь: «А может, махнем туда, где мы еще не были?» Не чтобы убежать от тревоги, а чтобы перенести ее в другое место. Показать ей другие пейзажи. Мол, смотри, мир-то большой, разный. Тут не только для тебя место найдется. Тревога – она не враг. Просто часть пейзажа. Вдруг на трассе туман загустел. Ты не можешь его разогнать, но можешь сбавить скорость, включить противотуманки и ехать дальше, метр за метром, пока снова не станет видно. И ведь становится. Ни один дозор не длится вечно. Рано или поздно придет кто-то на смену. Тишина, усталость, или ясность, которую ты сама выстрадала. Если это просто состояние, а не болезнь, то с ним можно договориться. Не воевать, а найти способ быть рядом. Как будто стоишь на крыльце и чувствуешь капли дождя на лице.

Глава 6.

Диссоциация тревожности

Вот я аккуратно и подвела вас к названию книги. «Диссоциация тревожности» – звучит, конечно, как научный трактат, но для меня это просто навык. Навык, который вырос во мне сам собой, как способ выжить в своем собственном климате. Я не психолог, чтобы тут диагнозы раздавать. Я просто человек, который заметил одну интересную штуку: когда внутри начинается балаган, иногда полезно слегка отстраниться. Представьте, что вы одновременно и зритель в зале, и актер на сцене. Да, на сцене драма и страсти, но в зале-то вы можете откинуться на спинку кресла и просто смотреть, как разворачивается сюжет. Не сливаться с героем, а наблюдать за его ролью. Вот это и есть то самое разделение. Это не значит стать бесчувственной глыбой. Чувства никуда не деваются, увы. Тревога все так же поселилась под ложечкой, мысли мечутся, как тараканы. Но появляется еще один, внутренний наблюдатель. Он не осуждает, не пугается, не пытается прервать спектакль. Он просто констатирует факт: «Ага, кажется, этот сюжет мы уже где-то видели. Интересно, чем закончится сегодня?» В жизни это выглядит не так героически, как я описываю, конечно. Допустим, накатывает на меня знакомая волна. Раньше я тут же начинала барахтаться в ней, как в болоте. А теперь ловлю себя на мысли: «Так, привет, подруга. Ты сегодня в каком виде? Беспокойная и быстрая? Или тягучая и какая-то мутная?» Я даю ей форму. Иногда она похожа на колючий клубок проволоки. Иногда на муху, которая стучится в стекло. А иногда просто как мелкая рябь на воде. И получается уже не «я тревожусь», а «во мне есть тревога, и сегодня она похожа на рябь». Звучит, может, как игра, но это спасательный круг, между прочим. Ты перестаешь быть этим чувством. Ты видишь его со стороны. Согласитесь, есть разница между – «я – дождь» и «я смотрю на дождь из окна». В первом случае ты тонешь. Во втором – спокойно пьешь чай и смотришь, как капли стекают по стеклу. Откуда взялось это название? Оно выросло не из теорий всяких, а из тишины. После долгой поездки, перед сном, когда суета дня отступала, я чувствовала это разделение. Одна часть меня еще переваривала события дня, а другая уже наблюдала за ними как бы со стороны, будто читала законченную главу. Это и был тот самый навык – видеть свои чувства не изнутри, а словно бы с расстояния. Поэтому эта книга – попытка поделиться этим знанием. Не научным, а бытовым, если хотите. Как я училась отстраняться и давать своим состояниям имена и формы. Как мотоцикл помогал мне физически отъехать от мыслей. Как письмо помогало разложить их по полочкам. Как обычный день с его кофе и снегом за окном напоминал, что где-то там, за пределами внутреннего шторма, есть простая реальность. «Диссоциация тревожности» – это про то, как перестать быть ареной сражения и стать картографом. Не воевать с туманом, а составлять карту местности, которую он скрывает. Ты изучаешь свою тревогу, ее очертания, ее привычки. И в этом изучении вдруг приходит спокойствие. Не потому что тревога такая взяла и исчезла, а потому что ты ее знаешь. Как знаешь характер старого, сварливого, но привычного соседа. И происходит главное. Когда ты перестаешь бояться этого внутреннего шума, у тебя освобождается место в душе. Не для пустоты, а для чего-то другого. Для тишины, которая приходит после… Для усталости, которая кажется честной и заслуженной. Для простого любопытства – а что там дальше? Для возможности увидеть, как падает снежинка, и почувствовать вместо тревоги легкое удивление перед ее совершенством. Книга эта о внутренней дистанции. О том, как научиться быть не только участником своей жизни, но и ее внимательным, все понимающим зрителем. Не чтобы принизить свои переживания, а чтобы появилось место для маневра. Чтобы всегда можно было найти тот самый «глаз бури» – островок покоя, с которого видна и сама буря, и неба над ней. И ты понимаешь, что ты больше этой бури. Ты еще и это тихое место, которое на нее смотрит.

Не глава, а рассуждение

Раз уж вы это читаете, значит, вы уже идете по моей личной карте. Может быть, вы узнаете какие-то знакомые места. Или же наоборот – вы почувствуете, что заблудились. Оба варианта имеют право на жизнь. Эта книга – не прямой путь от точки «А» к точке «Б». Это скорее набор фотографий, сделанных в разное время и при разном освещении. Какие-то – четкие, другие – размытые, словно снятые на бегу. Короткие моменты озарения сменяются долгим изучением деталей. Так устроено мое внимание, так устроена и эта книга. Я не знаю, где именно вы находитесь сейчас. Но если хоть одна фраза, хоть один образ заставили вас на мгновение остановиться и подумать: «Да, я это понимаю» – значит, я достигла своей цели. Значит, нам удалось на время встретиться в той самой потаенной комнате, где живут неоформленные мысли. Это не руководство, а скорее приглашение поразмышлять. Посмотреть на свой внутренний мир не как на поле битвы, а как на уникальный ландшафт. С его оврагами тревоги, полянами покоя и непроходимыми лесами усталости. Вы не обязаны что-то здесь менять. Вы можете просто наблюдать. Как за погодой за окном. Дальше – будут истории, в которых эти внутренние пейзажи столкнутся с внешним миром. Теория встретится с практикой, а красивые метафоры – с бытовой неловкостью. Может быть, станет сложнее, но, надеюсь, – честнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.