Нита Кей
Невидимая дорога к тебе

Глава 1

В приемной было многолюдно. Волонтерский центр, финансируемый Бюро Магической Реальности – или сокращенно БМР, как обычные люди называли правительство, следящее за соблюдением законов одаренными волшебством членов общества, – и созданный в первые послевоенные месяцы как заплатка на прорехи в правоохранительной системе, работал без выходных и перерывов.

Людям постоянно требовались консультации по магическому праву, жилищным вопросам и финансам, ведь после разрушительных сражений, которые прокатились по стране, когда группа анархистов во главе с могущественным волшебником, кличущим себя Архитектор решили померяться силой с действующим правительством, половина населения страны осталась без средств к существованию и с серьезными травмами.

Группы психологической поддержки оставались переполненными вот уже пять лет подряд: маги не могли самостоятельно справиться с потерей родных – будь те заперты в изоляционных блоках БМР или давно похоронены.

Элиана Винтерс привыкла к наплыву посетителей. Она, как никто, понимала, насколько простое умение слушать может удержать человека на краю. Восемь часов в день Эли копалась в бумагах, выискивая лазейки в постановлениях и регламентах, чтобы защитить невиновных и неправильно осужденных или, наоборот, доказать чью-то причастность к нарушению закона.

Усидчивость, дотошность и персональный подход к каждому заявителю создали вокруг нее ореол несгибаемости, поэтому в центре она была одной из немногих, кому доверяли безоговорочно. Элиане выделили отдельный кабинет, что само собой означало негласное признание ее статуса не только героини войны – она сражалась на передовой вместе с лучшими друзьями, потому что считала своим долгом защитить страну от сумасшедших темных волшебников, чьи силы питали запрещенные ритуалы и жертвоприношения, а не Земля и стихии, – но и специалиста, который реально способен переломить ход дела.

Элиана сортировала документы по папкам, когда в дверь постучали. В щель просунулась голова помощницы.

– Эли, можешь срочно принять клиента? Тут девушка на грани истерики, – сказала черноволосая женщина, отвечавшая за учет посетителей.

– Конечно, Марго. Пусть заходит.

Элиана захлопнула рабочие папки и одним движением ладони собрала бумаги в аккуратную высокую стопку на краю стола. Магия ее была врожденной, но увы не наследственной. Сколько оскорблений она вынесла из-за этого в Академии, Эли вспоминать не любила, зато сейчас, в восстанавливающимся мире считалась одной из самых выдающихся волшебниц своего поколения. Не даром она умела пользоваться силами без необходимости подпитываться магией из специальных источников-артефактов, чем увы не отличались волшебники ее происхождения.

В дверь снова постучали, и Марго пропустила посетительницу внутрь. Элиана узнала Фрею Лавель с полувзгляда. Они не виделись больше двух лет, с тех самых пор, как сражения за власть прекратились и в стране установился мир под предводительством генерала армии БМР.

Фрея некогда училась вместе с Эли на одном факультете в Академии, после принимала активное участие в боях и помогала дискредитировать действия анархистов при помощи журналистских статей – ее семья владела одним из самых старинных изданий в стране. Когда же все закончилось, Фрея уехала с отцом в Германию и возвращалась в Лондон редко.

Будь у Эли возможность уехать куда-нибудь, где она бы чувствовала себя в безопасности, то обязательно бы это сделала, однако на Родине ее держало слишком многое: как минимум молодой человек, с которым у них вроде как намечалась свадьба, а как максимум чувство долга перед теми, кому после битв повезло чуть меньше, чем ей самой.

В последний раз, когда они пересекались, Фрея выглядела привычно жизнерадостной и весь вечер тараторила про исследования энергетических узлов города – линий, по которым, по ее словам, «дышит земля» со времен древних поселений. Сейчас же она была на себя не похожа. Короткие светлые волосы спрятаны под замызганным капюшоном, взгляд льдистых глаз – испуганный и потухший, лицо и фигура – осунувшиеся. Казалось, нормальный сон давно покинул Фрею.

Элиана без лишних слов поставила перед подругой стакан воды и села в кресло напротив – так, чтобы их не разделял стол.

– Фрея, – тихо сказала Эли и коснулась колена подруги, – что бы ни случилось, я тебе помогу. Ты не одна, слышишь? Выпей. – Она подтолкнула к ней стакан и проследила, чтобы Фрея сделала хотя бы глоток. – Расскажешь, почему ты здесь?

Фрея сжала стакан в ладонях и опустила голову, избегая чужого взгляда. Она задержала дыхание, пытаясь удержать слезы, но это почти не помогло.

– Папу арестовали, – выдавила она, наконец справившись с голосом.

– Когда? – максимально спокойно уточнила Элиана, следуя наработанной профессиональной выдержке, хотя у самой внутри сердце ухнуло куда-то вниз. Одно дело – помогать незнакомым людям, их ситуации вызывали сочувствие, но не прожигали изнутри. Другое – понимать, что достаточной близкий человек попал под жернова системы.

– Вчера утром.

– Какие обвинения ему предъявили?

– Не знаю. Оперативники Бюро вывели его из дома и увезли. Я уже была в Бюро… но мне не дали с ним поговорить.

Фрея не выдержала и разрыдалась. Элиана сжала ее подрагивающие ладони.

– Мы во всем разберемся. Давай для начала отправим официальный запрос в следственный отдел Бюро. Без письменного ответа мы дальше не сдвинемся.

Причины, по которым арестовали Ксандера Лавеля, стали известны только неделю спустя. Ради этого Элиане пришлось лично обратиться к директору Бюро и почти силой выбивать информацию, которую каким-то невообразимым образом засекретили. Это был первый раз, когда она пользовалась старым знакомством с Эдмундом Хартвеллом – главой Бюро Магических Раследований, – и открыто козыряла статусом героини войны.

В итоге выяснилось, что отца Фреи обвиняют в пособничестве сторонникам Архитектора и в организации пыток несовершеннолетних магов. О каких именно подростках шла речь, Элиана знала наверняка, ведь она была в их числе, но ее просьбы пересмотреть обвинение не возымели действия ни на главу следственного отдела, ни на директора Бюро.

– Чего ты так переживаешь, Элиана? – пережевывая мясной пирог, спросил Энди Бакстер, парели Эли, когда та плюхнулась на стул и без аппетита придвинула к себе тарелку с ужином. Она вернулась домой меньше часа назад и хотела только одного – лечь в горячую ванну и выключить голову хотя бы на один вечер.

– Они посадят невиновного, Энди. Все обвинения к отцу Фреи липовые.

– Хартвелл разберется, – беззаботно ответил Бакстер и с энтузиазмом потянулся ко второй порции пирога.

Элиану раздражала его привычка так легко относиться к чужим проблемам. Энди вообще с тех пор, как попал в профессиональную футбольную лигу, стал удивительно равнодушным ко всему, кроме спорта и семьи.

– Не разберется, – подперев щеку кулаком, ответила Элиана. – Он даже толком рассказать об этом деле не может, а я, между прочим, одна из тех, кого мистер Лавель якобы подвергал пыткам.

– Слушай, не лезь в это. Раз Хартвелл молчит, значит, так надо.

Элиана смерила парня взглядом, словно он предложил что-то противозаконное.

– Делай как знаешь. – Энди пожал плечами. – Я ведь все равно не смогу тебя отговорить? Прошу одного: собой не рискуй. Не хочу вытаскивать тебя из лап оперативников, когда ты их взбесишь.

– Ну спасибо, – буркнула Элиана и нехотя принялась за ужин.

– Не злись. Я просто предупреждаю.

Энди сгрузил тарелки в раковину, поцеловал Элиану в макушку и вышел из кухни, направляясь в гараж к отцу.

Глава 2

Элиана не была бы собой, если бы так легко сдалась. Каждый день она осаждала приемную директора Бюро, добиваясь от него помощи, но Эдмунд Хартвелл оставался непреклонен. С чего вдруг он взъелся на мистера Лавеля, Элиана не понимала, но прекращать попытки добиться справедливости не собиралась.

Так и не добившись ответов по официальным каналам, она пошла на запрещенный прием – дала самой популярной газете страны «Хроникам Реальности» интервью, где почти не выбирала выражений, описывая неправомерные действия ведомства. Выпуск разошелся многотысячным тиражом и привлек внимание всей страны к делу Лавеля. При таком раскладе Хартвелл уже не мог отмалчиваться и был вынужден выступить с заявлением.

– Расследование ведут лучшие оперативники Бюро. Никого без причин мы не задерживаем, вы можете быть спокойны. На данный момент мистер Лавель находится под стражей. Его содержат в отдельной камере, у него есть квалифицированная защита. До выяснения всех обстоятельств прошу журналистов и правозащитников не вмешиваться в работу следствия, – прозвучал голос Хартвелла из динамиков радио на подоконнике в доме Бакстеров.

– Это он на тебя намекает, – с улыбкой заметила Джима Бакстер, младшая сестра Энди и по совместительству девушка Леона, лучшего друга Эли, и слегка толкнула Элиану в бок. – Идея с «Хрониками» оказалась великолепной.

– Да? Я уже в этом не уверена, – напряженно ответила Элиана, переворачивая яичницу на сковородке. – Энди постоянно твердит, что я поступила подло по отношению к Хартвеллу и Фрее. На работе все косятся, будто я вызвала на дуэль самого Архитектора, не иначе. А в Бюро меня и вовсе перестали пускать.

– Издержки борьбы за справедливость. Не унывай. Ты привлекла к делу всю страну, теперь следствию придется очень постараться, чтобы утопить мистера Лавеля. Как минимум повод должен быть серьезнее, чем расплывчатая формулировка о пособничестве сторонникам Архитектора.

– Джима… – Элиана вздохнула. – Для них преступлением считается уже даже то, что ты просто стоял рядом с людьми Архитектора. Так каждого второго можно отправить за решетку. И нас в том числе.

Она сжала лопатку, которой помешивала яичницу, так, что едва не переломила деревянное основание.

Джима осторожно произнесла:

– Их тоже можно понять.

– Нет, нельзя. Они гребут под одну гребенку всех, не разбираясь в деталях. И самое обидное – законодательство это им позволяет.

Элиана сняла завтрак с огня и разложила по тарелкам.

– Ты планируешь что-то изменить? – спросила Джима, забираясь на стул с ногами и неотрывно глядя на подругу.

– Были бы возможности. Пока у меня нет диплома – со мной даже разговаривать не станут, не то что менять устоявшиеся нормы права. Но я работаю над этим, – серьезно сказала Элиана и вытерла руки о фартук. – Пойду позову парней, пока все не остыло.

Возможность повлиять на ситуацию появилась у Эли внезапно. В выходной, который она проводила в доме Бакстеров с Энди, отпущенным на каникулы из-за перерыва между сезонами, пришло официальное письмо от директора Бюро с разрешением ей и Фрее навестить мистера Лавеля.

Элиана сорвалась с места, не обращая внимания на брюзжание Энди, преследовавшее ее по дому, где они жили вместе с его родителями, Джимой и Леоном, пока она судорожно собирала сумку и одевалась.

– Мы еще успеем поваляться в постели, Энди! У нас вся семейная жизнь впереди, а вот отцу Фреи никто, кроме меня, помочь не сможет. И помощь нужна прямо сейчас!

– Вечно ты пытаешься всех спасти, – расстроенно сказал Бакстер и подал ей сумочку. – Возвращайся пораньше. Я планировал романтический ужин в честь нашей помолвки.

– Обязательно.

Она быстро клюнула его в щеку, прошептала «спасибо» и умчалась в Бюро, даже не заметив, как сильно Энди сжимает кулаки не готовый в этот день делить невесту с чужой бедой.

Встречу с Ксандером Лавелем назначили на территории следственного крыла Бюро. Невзрачная комната с маленьким окном, парой рассохшихся стульев и потрепанным столом оказалась в распоряжении Элианы и Фреи всего на полчаса, но они были рады и этому.

Напряжение последних недель резко спало, когда вошел мистер Лавель – целый и невредимый. Он выглядел измученным и похудевшим; одежда, в которой его забрали из дома, висела мешком и была изрядно испачкана. Фрея вцепилась в отца и сжала его в объятиях, как только он переступил порог.

Элиана тактично отвела взгляд, давая семье короткую возможность просто быть вместе. Когда эмоции улеглись, она разложила перед собой блокнот и взглянула на список вопросов, заготовленных в тот день, когда Фрея, зареванная, пришла к ней в кабинет.

– Мистер Лавель, вас допрашивали? – спросила Элиана, приветственно кивнув отцу подруги.

– Да. Несколько раз.

– Что вы им рассказали? Повторите тезисно, пожалуйста.

Она выдавила из себя улыбку и приготовилась записывать.

– Я сказал правду. Сторонники Архитектора меня шантажировали. Если бы я тогда не сдал вас им, они бы покалечили Фрею.

– Это мы знаем. Но были ли у вас какие-то другие договоренности с людьми Архитектора?

Ксандер сжал кулаки и склонился над столом.

– Пап? – встревоженно позвала Фрея.

– Я выпускал «Зов»… – он запнулся, словно само название жгло язык. – То есть журнал. Я… я публиковал зашифрованные послания и передавал посылки.

– Какие посылки? – спросила Элиана.

– Алхимические составы. Журнал рассылался читателям на дом, поэтому доставить несколько флаконов было несложно.

Элиана тяжело вздохнула и посмотрела на Фрею. Та пожала плечами, показывая, что слышит об этом впервые.

– Вы знаете, что это были за составы? – уточнила Элиана и сделала несколько пометок.

– Нет. Но Райвен говорил, что они безобидные. Я точно знаю: от них никто не умер.

Эли вздохнула. Ну конечно, здесь не могло обойтись без мрачно известного алхимика Райвена Торна. Он несколько лет преподавал им эту дисциплину в Академии, а после по непонятным для многих обстоятельствам, примкнул к анархистам и сражался на стороне Архитектора.

Его ненавидели все: от коллег до обычных граждан, потому что он был не только выдающимся алхимиком, но и магом, способным черпать силу отовсюду и перенаправлять энергию в опасные заклинания. После сражения за Академию он исчез. Бюро признало его пропавшим без вести.

Люди вздохнули с облегчением, рассчитывая, что такой опасный человек с размытыми моральными принципами, сгинул навсегда и больше не потревожит хрупкое равновесие страны, не готовой к новым битвам или полноценной войне с темными магами.

– Уверены? – спросила Эли, вернувшись из воспоминаний о загадочном педагоге, чьи мотивы поступков ей всегда были непонятны.

Райвен в Академии всегда был довольно груб со студентами, но умел доносить информацию об алхимических соединениях настолько доходчиво, что даже самый глупый ученик мог сварить достойную лекарственную настойку. При этом мистер Торн очевидно интересовался запретной магией. С его-то способностями, это даже не удивительно. Однако, что им двигало все то время, пока Архитектор терроризировал страну, и почему он примкнул к его команде, было загадкой для всех. Окажись он в сопротивлении, принес бы гораздо больше пользы. Возможно при таком раскладе страна не пострадала бы так сильно, и количество раненых или погибших волшебников и людей было бы в разы меньше, чем есть сейчас.

– Конечно. Он говорил, что это лечебные составы, – ответил Ксандер тихо.

– Мистер Лавель, вы либо врете, либо пытаетесь нас запутать, – строго сказала Элиана. – Мы здесь, чтобы вам помочь. Ни я, ни Фрея не хотим, чтобы вас отправили в изоляционный комплекс. Поэтому скажите правду.

– Пап, у нас мало времени, – Фрея коснулась руки отца. – Пожалуйста… не бросай меня.

Ксандер оглядел девушек и окончательно сник.

– Я не был в сговоре с ними. Когда они схватили тебя, Фрея, они поставили условия. Я должен был изменить тон журнала и публиковать материалы в поддержку режима Архитектора. Несколько раз в неделю приходили письма с текстом, который я обязан был вставлять в выпуск. Чаще всего их анархистов я виделся с Райвеном. Он приносил составы, а я отправлял их вместе с журналом нужным людям. О содержимом флаконов я спросил только однажды, и Райвен заверил меня, что они никому не причинят вреда. Мне пришлось поверить. Все закончилось, когда вы освободили Фрею.

Элиана задумчиво покрутила в пальцах ручку и нахмурилась.

– Вы то же самое сказали следователям?

– Да. Но они мне не поверили.

– Очевидно… О составах кто-нибудь еще в курсе, кроме Райвена Торна?

– Не знаю, – сокрушенно признался Ксандер.

– Мистер Лавель, мы во всем разберемся. Я вам обещаю.

Элиана повернулась к Фрее.

– Я оставлю вас. Мне нужно к Хартвеллу, – прошептала она и встала.

– Ты уверена?

– Более чем. Поговори с отцом. Возможно, тебе он скажет больше. Если узнаешь что-то важное, то сообщи мне.

Фрея кивнула и проводила подругу взглядом.

Элиана поднялась на этаж руководства и, буквально расталкивая охрану, прорвалась к кабинету первого лица магической Британии.

– Винтерс, – Эдмунд Хартвелл потер лоб и недовольно прищурился, – знала бы ты, как я от тебя устал. Дай угадаю: опять вопросы по делу Лавеля?

Элиана уверенно кивнула и без спроса села в кожаное кресло напротив.

– Вы знали, что он пересылал алхимические составы Торна вместе с журналом?

– Да. Именно за это он сейчас под стражей.

– Но Фрея была…

Хартвелл прервал ее, подняв ладонь.

– Думаешь, я не понимаю, что он действовал ради дочери? Винтерс, я не первый день живу. Не воображай, будто ты умнее всех в этом здании.

– Я так и не…

– Лавель будет осужден за связь с людьми Архитектора, нравится тебе это или нет. И я вообще не понимаю, почему ты вставляешь палки в колеса правосудия, когда сама должна желать приговора каждому, кто был причастен к тому режиму, – раздраженно сказал Хартвелл и всплеснул руками.

Элиана поежилась, но не позволила себе отступить.

– Чем тогда мы лучше них? – не менее пылко спросила она. – Отец Фреи не виноват в том, что его дочь пытали, чтобы заставить его действовать по чужим указам. Суд над Лавелем – это не правосудие. Это произвол системы.

Она ткнула пальцем в сторону Хартвелла.

– Ты не знаешь, сколько людей могло бы избежать смерти, не будь Лавель на их стороне даже те месяцы, пока они держали твою подругу в подвале.

– Вот именно! – Элиана хлопнула по столу. – Вы тоже этого не знаете. Ксандер утверждает, что составы были безобидными. Я ему верю.

– А я нет. Закончим на этом.

Хартвелл потер виски. Ему порядком надоели обвинения со стороны молодой женщины, даже если именно она когда-то спасла этот мир от разрухи.

– Что нужно сделать, чтобы вы ему поверили и сняли обвинения? Я правильно понимаю: кроме этих неопознанных составов, вам больше нечего предъявить в суде?

Элиана пошла ва-банк. Либо Хартвелл вышвырнет ее за дверь – потому что требовать чего-то от директора Бюро в таком тоне было верхом наглости, – либо выложит карты на стол и позволит продолжить этот неравный бой между системой и человечностью.

– Свидетели. Если хоть кто-то подтвердит, что Лавель передавал безвредные составы и весь период действовал под давлением, я его отпущу. Но до тех пор он будет в изоляционном комплексе.

– Неужели ни один из осужденных сторонников Архитектора не может дать показания?

Хартвелл посмотрел на Элиану надменно, и ей на мгновение стало стыдно за наивность.

– У нас нет ресурсов опрашивать всех осужденных. А даже будь они – вряд ли они сказали бы что-то вменяемое. Изоляционный комплекс – не курорт. Многие в тех стенах сходят с ума и с трудом вспоминают, как их зовут.

– Тогда это замкнутый круг.

– Именно. Мой тебе совет, Винтерс: оставь это дело и займись чем-нибудь полезным. С твоим статусом и умом можно применить себя продуктивнее. Могу пристроить тебя в штаб Бюро – если пообещаешь с таким же рвением отстаивать интересы ведомства.

Элиана, полная достоинства, поднялась с кресла. Лесть с завуалированным оскорблением она пропустила мимо ушей.

– Я подумаю, сэр, – ответила она таким тоном, который ясно давал понять: Элиана скорее пойдет против Бюро в одиночку, чем примет подачку. – И все же я найду способ оправдать мистера Лавеля. Если понадобится – сама дам показания на трибунале.

Хартвелл закатил глаза и махнул рукой.

– Ищи сколько угодно, но предупреждаю: когда затея не увенчается успехом, не приходи ко мне за помощью. Все осужденные, способные подтвердить слова Лавеля, либо уже сгнили в изоляционном комплексе, либо мертвы.

– Не все, – уверенно заметила Элиана.

Хартвелл фыркнул.

– Намекаешь на Торна? – он усмехнулся. – В конце года его перестанут считать пропавшим без вести и переведут в статус погибшего. Не трать время, Винтерс.

– Если я найду Торна и предоставлю вам его показания, с Лавеля снимут обвинения? Или слов человека, оправданного статусом героя войны, вам будет мало?

Эли специально напомнила, что Райвена Торна уже судил трибунал, и по итогам дела признал его действия оправданными в рамках противостояния Архитектору. То есть по факту, судья на всю страну объявил, что тёмный волшебник из ряда анархистов своими действиями помогал правительству, а не продвигал радикальный режим Архитектора.

И настолько Эли знала, все дело было в матери ее лучшего друга Леона. Райвен столь изощренным путем просто мстил Архитектору за то, что тот убил ее лет так двадцать назад, ну и параллельно играл на две стороны, получая какую-то свою изощренную выгоду. Правда и закончил он тоже плачевно. На двух стульях усидеть крайне трудно, и кажется Торну это не удалось. Он поплатился жизнью за попытку.

– Воспоминания, – ответил Хартвелл. – Мне нужны его воспоминания обо всем, что делал Лавель с этими составами. Принесешь их – и я отпущу отца твоей подруги.

– Отлично.

Элиана круто развернулась и зашагала к выходу. У самой двери ее остановил голос Хартвелла:

– Не вздумай меня одурачить. Я лишу тебя всех регалий, если ты сфабрикуешь доказательства. У тебя месяц на поиски Торна – если он вообще еще ходит по этой земле. Потом я передам дело в трибунал и ничего не приму. Ты меня услышала?

Элиана кивнула и вышла из кабинета.

По пути домой она не могла отделаться от мысли, что предстоящие поиски станут для нее точкой невозврата, после которой жизнь либо рухнет окончательно, либо преобразится до неузнаваемости. Куда качнутся чаши весов, она предугадать не могла и не пыталась. Но всё чаще взгляд сам собой падал на предплечье, скрытое рукавом рубашки: вот уже пять лет там магическими чернилами были выведены японские иероглифы.

Элиана знала, что именно эти слова – складывающиеся в бессмыслицу – помогут ей найти Райвена Торна, где бы он ни был.

Глава 3

Энтузиазма у Элианы поубавилось, когда через неделю после разговора с Хартвеллом у нее не было ни единой внятной зацепки, где искать Райвена Торна.

Она перерыла все документы, доступ к которым могла получить по его делу, как темного мага, подняла архивы по месту регистрации, съездила к дому, где Торн числился до войны, и вытащила на разговор нескольких его бывших коллег из Колледжа Авердинн. Никто не знал, где он мог бы быть. Никто даже не мог предположить, где он может скрываться, если вообще выжил после тех кровавых сражений, которые прокатились по стране пару лет назад.

– Элиана, мы видели его в тот день, – мягко сказал Леон, лучший друг Эли, присаживаясь рядом с ней на диван и протягивая чашку горячего чая. Они жили вместе, так как, по факту, уже давно были одной семьей, учитывая тот факт, что оба выбрали себе в спутники жизни брата и сестру Бакстер. – Он истекал кровью и… не дышал.

– Да помню я, – коротко ответила Винтерс и глубоко вдохнула, усмиряя раздражение.

Леон не был виноват, что она ввязалась в заведомо проигрышную войну с Бюро.

– Понимаешь… я не уверена, что его сердце тогда остановилось.

– Такое вообще возможно?

Элиана подула на чай и уставилась на белесый пар, вспоминая один из самых мерзких моментов своей жизни. Торн лежал в луже собственной крови – слишком неподвижный, слишком тихий. Живой человек не смог бы притвориться настолько мертвым. Оттого любые мысли Эли о том, что Райвен каким-то образом выжил, казались абсурдом.

– Это трудно объяснить. Не хочу, чтобы ты подумал, будто у меня поехала крыша.

Леон приобнял ее за плечи и легонько сжал.

– Я всегда тебя слушаю, Элиана. И никогда не осуждаю. Помнишь, еще в колледже я соглашался на твои эксперименты, даже когда они выглядели как чистое безумие. Что бы ты сейчас ни сказала, сумасшедшей в моих глазах ты не станешь.

Элиана прильнула к груди друга и прошептала:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. А теперь поделись своим безумием.

Леон улыбнулся, поудобнее перехватил чашку, чтобы не задеть Элиану и не пролить на нее кипяток, и облокотился на спинку дивана. Со стороны могло показаться, что в их близости есть что-то лишнее для дружбы: слишком мягкие объятия, слишком доверчивые взгляды, слишком искренние улыбки. Но они давно убедились, что не любят друг друга так, как мужчина любит женщину. Их связь была другой – как между братом и сестрой, которые вместе прошли то, через что не должны проходить подростки в восемнадцать.

– Я смотрю, ты совсем заскучал в Авердинне, – усмехнулась Элиана, чуть повернув голову и уперев взгляд в подбородок Леона. – Не хватает адреналина?

– Очень, – честно признался он.

Леон никогда не жалел о своем решении после установившегося в стране мира пойти работать в Колледж, который когда-то стал для него домом. Просто порой образовательная система и рамки, которые устанавливало Бюро для преподавателей, доводили его до трясучки. Леон не привык подчиняться приказам сверху. Он не делал этого в подростковые времена, не собирался делать этого и сейчас, когда стал уже уважаемым взрослым человеком с национальной наградой «За отвагу». Не того склада характера Леон был, и вряд ли это когда-то изменится. Однако работа с детьми ему нравилась, и он не хотел бросать преподавание только из-за личных разногласий с верхушкой власти. Если сражения с Архитектором чему-то его и научили, так это гибкости.

– В колледже все какое-то пресное, – продолжил Леон со вздохом. – Учебный план как камень на шее. Дополнительные занятия вести не дают, мое предложение открыть дуэльную секцию свернули, даже не обсудив. Так что не удивляйся, что мне безумно интересно, как ты собираешься вытащить отца Фреи из изоляционного комплекса. Это напоминает мне о нашем безбашенном прошлом. Надеюсь, в программе у тебя есть штурм Бюро? Иначе какой во всем смысл?

Элиана рассмеялась и легонько стукнула его по плечу.

– В мои планы это не входило. Я учусь на ошибках.

– Ошибках? – Леон усмехнулся. – Ограбить самый охраняемый банковский сейф страны и уйти оттуда незамеченными – была твоей лучшей идеей.

Он продолжал дразнить ее, пока Эли окончательно не расслабилась.

– Так что там с Торном? Не томи. Ты правда считаешь, что он жив?

Элиана глубоко вдохнула, и улыбка с ее лица исчезла. Она подтянула плед повыше, укуталась в него и обхватила ладонями чашку.

– Я в этом уверена, – тихо сказала она, не поднимая взгляда.

– Почему? Должна же быть причина. Я помню, как он был ранен. И… то количество крови. После такого не выживают.

– Ты прав. Вероятность низкая, но она есть.

Леон непонимающе поднял брови. Элиану вдруг накрыло азартом – тем самым, что появлялся у нее, когда она наконец решалась произнести вслух то, что долго держала внутри.

Она выбралась из объятий друга и села ровнее.

– Вы с Энди почти сразу рванули обратно, когда услышали взрывы, а я задержалась буквально на пару минут. Я Торна терпеть не могла последние годы обучения, но уважала всегда. И совесть не позволила оставить его там одного. Я наклонилась, чтобы проверить пульс, и…

Элиана покрутила рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова.

– Его сердце еще билось. Слабо, но билось. Я даже начала считать удары, но меня отвлек еще один взрыв.

– Если так… куда он мог уйти? Он был без сознания. Даже со слабым пульсом он бы долго не продержался.

– Он как-то сумел, Леон. Я оставила его там живым и убежала к вам. А он… исчез. Спрятался, наверное.

– Или его нашли сторонники Архитектора и добили.

Элиана бросила на Леона хмурый взгляд. Тот пожал плечами.

– Это только предположение. Но сама подумай: если бы он выжил, почему не вернулся? В Авердинне его не видели. В клиниках – тоже. Туда тогда привозили всех пострадавших.

– Леон, Торна ненавидели обе стороны. Он мог рассчитывать только на себя.

– Ты была у его дома?

– Да. Пусто. И самое странное, что там даже магией не пахло. Обычный квартал, обычные стены. Если бы он жил там, он бы навесил такую защиту, что волосы бы дыбом встали. Сам знаешь, он тот еще параноик.

– Или он специально поступает нелогично, чтобы его не нашли. На его месте я бы тоже сбежал.

Элиана покачала головой.

– Вряд ли. Мы не знаем, что с ним сделала рана. Он мог остаться калекой.

– Но ты в это не веришь, да?

– Не совсем.

Леон пристально посмотрел на нее.

– Ты от меня что-то скрываешь. Давай начистоту. То, что тебя гложет вина за то, что ты не сделала для него больше, когда была возможность, я понял. Но меня поражает твоя уверенность, что он жив и относительно… цел, хотя ты сама признаешь, что в этой теории полно дыр.

Элиана замялась и закусила губу.

– Обещай, что никому не расскажешь.

Леон кивнул. Он выпрямился так, будто услышал приказ. Когда Элиана потянулась к пуговицам на кофте, Леон растерялся.

– Эй, подожди…

– Не паникуй. Дальше я раздеваться не планирую, – усмехнулась она и, сняв кофту, осталась в футболке. – Смотри.

Элиана вытянула вперед левую руку.

– Татуировка? Конечно. Ты же показывала.

– Я ее не делала, Леон.

Он застыл.

– То есть… того парня… которого ты называла…

– Он существовал. Но парных татуировок мы не делали. Какая бы я ни была после войны, я точно не настолько безумна, чтобы оставлять на коже метки и клясться в вечной любви первому встречному.

Она провела пальцами по четким, темным символам на предплечье.

– Как они появились? – спросил Леон, придвинувшись ближе.

– Не знаю. Это началось через год после войны. Они проявлялись по одному.

– Ты понимаешь, что здесь написано?

– Бессмыслица. Переводы врут. В таких письменностях смысл зависит от сочетаний, от порядка, от контекста. У меня его нет.

Леон взъерошил волосы.

– И какие версии? Почему это появилось?

– Я уже все перерыла, – сухо сказала Элиана.

Он усмехнулся – без злости.

– А как иначе. И?

Элиана накинула на плечи плед, пряча руку.

– Слышал когда-нибудь о родственных связях? О метках пары?

– Это как… когда магия связывает людей?

Элиана подумала и кивнула.

– Примерно. Только это не то, что можно создать по желанию или разорвать. Это проявляется само. В источниках о механике такой магии написано мало, но смысл один: иногда магия выбирает двоих и притягивает их друг к другу. Метки бывают разные – от ментального контакта до отметин на коже.

– Подожди… – Леон неверяще покачал головой. – Ты хочешь сказать… ты и Торн?

– Мне кажется, да.

– Так… – Леон потер лицо ладонью. – Я запутался.

Элиана глубоко вдохнула, похлопала его по плечу и встала.

– Поставлю чайник. И заодно поесть что-нибудь сделаю.

Леон поплелся за ней на кухню, не собираясь оставлять тему открытой. Элиана поставила чайник и открыла холодильник, собираясь на ходу соорудить перекус, пока Энди и Джима не вернутся домой.

– Элиана, давай еще раз про эту связь и метки. Я ничего не понял, а ты явно что-то задумала, и меня это пугает.

Он аккуратно забрал у нее нож из рук и развернул к себе за плечи.

– Выкладывай. Ты же знаешь, что на меня можно положиться.

Элиана устало выдохнула.

– Я сама в смятении, Лео. С одной стороны, я уверена, что Торн жив. Я чувствую это. А с другой – мои идеи, где его искать, выглядят бредово. Может, я выдаю желаемое за действительное…

– Ты ни разу не ошибалась за всю войну, насколько я помню, – серьезно сказал Леон. – Сейчас на тебя рассчитывает Фрея. Если у тебя есть шанс ей помочь, то дерзай. Неважно, что тебя подталкивает: интуиция или эта твоя… связь.

– Умеешь ты поддержать, – буркнула Элиана, но в голосе уже не было прежней злости.

Она принялась делать бутерброды. Леон прислонился бедром к шкафу и посмотрел на ее руки. Темные символы на коже выглядели неправдоподобно – слишком ровные, слишком «правильные», как будто их действительно вывели не чернила, а магия. И как он раньше этого не замечал. Эли ведь не всегда прятала татуировку под чарами

– Я никому не говорила… но Торн мне часто снится, – максимально ровным тоном сказала Элиана, нарушая ход мыслей друга. – Вначале это были кошмары. Потом… мы просто беседовали. То в коридорах колледжа, то в парках, то в кафе. И на фоне этих снов стали проявляться символы – один за другим. Тогда я и решила разобраться, что со мной происходит.

Она поставила тарелку на стол. Леон взял бутерброд, но не сел.

– Информации почти нет, – продолжила Эли. – Исследователи пишут, что родственные души рождаются со связью, которую нельзя разорвать. Она проявляется по-разному: от ментального контакта до физических отметин, вроде этих. – Эли кивнула на свою руку.

– Для чего она? Это как… предназначенный судьбой любовник?

– Не обязательно. Это может быть и дружба, и партнерство. Суть в том, что такие люди идеально дополняют друг друга. Жить поодаль им сложно, метки буквально тянут их ближе. Поэтому чаще всего они выбирают друг друга в качестве пары, иначе постоянно ощущается, что в жизни есть «третий лишний».

Леон поморщился.

– И с чего ты решила, что Торн – твоя… родственная душа?

Элиана задумалась.

– Мне кажется, что между нами что-то произошло тогда, в том доме. Слишком много совпадений.

– Пульс. Метка. Сны.

– И еще кое-что, – сказала Элиана и смахнула крошки с пальцев. – Помнишь, я долго болела после войны?

– Помню.

– Возможно… – она замялась, – болела не совсем я.

Леон нахмурился.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что я могла помогать восстанавливаться ему. Не напрямую. Через эту связь. С чего бы мне вдруг валяться неделями с температурой, если я с детства простудой почти не болела?

– Это ничего не доказывает, – осторожно сказал Леон. – Мы все тогда были на грани.

– Согласна, но странно же. И таких мелочей еще десяток.

Леон посмотрел в сторону, будто пытаясь вспомнить что-то конкретное, но в послевоенном тумане находилось мало ясных деталей.

– Ладно, – наконец сказал он. – Допустим, твоя теория верна. Что дальше? Эта метка подскажет адрес, где искать Торна?

Элиана чуть улыбнулась.

– Нет, увы. Но если источники не врут, когда мы встретимся, то должны почувствовать… единение. И я надеюсь, что символы обретут смысл.

– Думаешь, у него на руке продолжение?

– Почему нет. Я уже ничему не удивлюсь. Осталось только его найти. А времени все меньше.

Леон задумчиво повертел чашку.

– Используй сны, – сказал он. – Ты сама сказала, что вы встречаетесь всегда в одних и тех же места. Попробуй определить их местоположение. Возможно, они существуют в реальности.

Элиана замерла.

– Леон…

– Что?

– Ты сейчас… ты только что дал мне зацепку.

Она бросилась к нему, едва не опрокинув чай.

– Осторожнее! – рассмеялся он.

Элиана уже мчалась наверх к своим книгам и заметкам.

***

Они провозились до вечера: перетряхивали полки, вытаскивали путеводители, фотоальбомы, журналы. Элиана пыталась сопоставить картинки различных мест мира со сновидениями, но ничего не совпадало – ни город, ни береговая линия, ни свет, ни архитектура.

Уже перед сном Энди, ее жених, недовольно пробормотал что-то о хаосе из книг и брошюр в комнате и завалился на кровать посреди разложенного на полу «следствия».

– Иди ко мне, Ли, – устало сказал он. – Брось бумажки, завтра продолжишь.

– Не могу. Ты же знаешь, – ответила Элиана, перелистывая очередную книгу с достопримечательностями.

Энди сел рядом, зарывшись лицом в ее волосы, и нежно поцеловал в шею. Элиана поежилась, когда мурашки прокатились по позвоночнику. Она на мгновение прикрыла глаза и потянулась навстречу знакомым рукам. Энди обнял ее за талию и увлек на кровать. На эту ночь поиски Торна были окончены.

***

Удача улыбнулась Элиане внезапно.

Отчаявшись узнать по картинкам из снов, где мог скрываться Торн, она отправилась в обычные книжные магазины и дотошно расспрашивала консультантов о максимально детализированных путеводителях. Никто не смог подсказать ничего толкового, кроме одной покупательницы у кассы, которая краем уха подслушала разговор.

– Сходите к туроператорам. У них огромные базы. Они умеют подбирать места по описанию.

Элиана поблагодарила незнакомку и сделала ровно так, как та посоветовала.

Три часа она грузила работника агентства потоком ассоциаций: свет на воде, цвет камня, изгиб берега, узкая улочка, вывеска над дверью кафе – мелочи, которые в реальности обычно не замечают, а во сне запоминаются намертво.

Парень-оператор терпеливо показывал ей фотографии отелей и набережных, даже когда обсуждение зашло на третий круг. Спустя четыре чашки кофе, обед, мигрень и сотни снимков городов, Элиана наконец увидела то, что искала – маленький городок в Испании.

– Когда я могу туда попасть? – она ткнула пальцем в монитор и тут же отдернула руку, боялась сломать технику.

– Ближайшие рейсы… – парень открыл расписание, пробежался глазами по датам. – Послезавтра. Вы уверены, что хотите именно в Кадакес? В Испании есть и другие прекрасные города.

– Мне нужен именно этот.

– Тогда обязан предупредить: от ближайшего аэропорта до Кадакеса около двух часов на машине. На заселение вы можете не успеть, так что нужно выбрать, где вы проведете первую ночь.

– Давайте проще, – Элиана накрыла ладонью бумаги с пометками, – забронируйте мне отель, чтобы я не осталась на улице. Остальное я решу сама.

Парень неожиданно улыбнулся.

– Вы фанатка Дали?

– Что? – переспросила Элиана.

– В Кадакесе один из самых известных музеев, связанных с Сальвадором Дали.

– Я знаю, – поспешно ответила Элиана, привирая, – но нет, я не фанатка. Меня привлек залив. Вода, лодки… – она осеклась, вспомнив, зачем вообще сюда пришла. – В общем, давайте к делу. Какой отель есть на ближайшие даты?

Еще час они выбирали номер. Вышло дорого, но Элиана решила, что может позволить себе неделю у моря, особенно если это даст шанс спасти Ксандера Лавеля и, возможно, поставить точку в собственной вине.

С реквизитами для оплаты и заветной брошюрой в сумочке она отправилась прямиком в Бюро Магической Реальности. Нужно было срочно оформить официальный портал-переход в Испанию.

Самолет казался приятнее трансграничного перемещения, но тратить несколько часов на дорогу от аэропорта до нужного города и зависеть от такси Элиана не хотела. Сейчас не до романтики путешествий. До конца срока, который дал Хартвелл, оставалось меньше трех недель, и Элиана очень переживала, что этого времени ей не хватит.

***

– Ты никуда не поедешь! – заявил Энди так, что это услышал весь дом.

Остальные члены семьи Бакстер сделали вид, что не разобрали ни слова. Вмешиваться в ссору сына и Эли никто не желал. Себе же дороже.

– Ты за меня не решаешь! – не менее вспыльчиво ответила Элиана.

– Еще как решаю! Я почти твой муж! Какого черта ты забыла на другом конце Европы?!

– Это Испания, Энди! Я вернусь через неделю!

– Нет. Я тебя не отпущу!

Они ругались долго, проверяя на прочность стены и терпение обитателей дома. Леон пару раз порывался вмешаться, но Джима только покачала головой, не позволяя.

– Не указывай мне, что делать! – сорвалась Элиана и чем-то хлопнула. – Ты мне еще не муж!

Ответа не последовало, только топот ног по лестнице и стук входной двери.

Элиана прошла мимо гостиной, где сидели Леон и Джима, и вышла во внутренний двор. Слезы бежали по щекам. Ей было невыносимо оставаться в комнате, где каждая вещь сейчас казалась чужой.

– Если тебе интересно, я на твоей стороне, – спустя пару минут раздался за спиной голос Леона.

Элиана резко вытерла мокрые дорожки.

– Я принес плед, – добавил он. – Ты же теперь проведешь здесь половину ночи, лишь бы никто не видел, как ты плачешь.

Он отдал ей мягкую ткань и прислонился к косяку веранды.

– Так ты решила, что поедешь? – спросил он тихо.

– Да, – на выдохе сказала Элиана. Она накинула плед на плечи и уткнулась в него носом, чтобы не шмыгать слишком очевидно.

– Энди поймет. Дай ему время.

– У меня его нет, Леон. Я уже завтра вечером буду в Испании. Он все испортил.

Элиана дрогнула и прикусила щеку, сдерживая новый поток слез.

– Он пытается заботиться.

– Нет, – жестко возразила Элиана. – Энди пытается мной управлять.

Леон тяжело вздохнул и сел на прохладные доски рядом.

– Зря я оставила брошюру на тумбочке.

– Уехала бы тайком? – тихо спросил он.

Элиана не ответила. Она и сама понимала, что это было бы подло.

– Вот именно, – будто подтверждая ее мысли, сказал Леон. – Надолго уезжаешь?

– На неделю.

– Жить будешь в шикарном отеле с видом на море? – с легким сарказмом уточнил он.

– Да, – гнусаво подтвердила Эли.

– Ну и отлично. Хоть отдохнешь от нас. Потом будет некогда: скоро вернется Марта, и дом превратится в жужжащий улей. Сама знаешь, что бывает от чрезмерной заботы миссис Бакстер.

Элиана невольно фыркнула сквозь слезы.

– Внучка очаровала Марту. И слава магии. Не знаю, как бы я справилась, будь она сейчас здесь. О внуках она давно намекает, а мне неловко говорить, что мы с Энди пока к этому не готовы. Мы друг с другом разобраться не можем – чего говорить о младенцах.

– Все устаканится.

– Ага, когда Энди перестанет комплексовать, – выдохнула Элиана. – Знаешь, что он заявил, когда увидел брошюру?

Леон аккуратно кивнул.

– Вы много о чем кричали.

Элиана посмотрела на деревья, покачивающиеся от вечернего ветра.

– Его возмутило, что я потратила почти восемьсот баксов на номер в Испании, когда могла купить на эти деньги свадебное платье. Такое ощущение, что из-за помолвки я должна забыть о собственных целях и интересах. Ему плевать на мои проблемы.

Леон не сразу нашелся, что ответить.

– Он тебя любит и хочет как лучше. Ты знаешь его отношение к деньгам. Это у него больное.

– Леон, он давно не живет в бедной семье. Понимаю – привычки так быстро не выжечь. Но устраивать истерику из-за пары сотен – перебор. Он зарабатывает нормально. На прошлой неделе он потратил на выпивку почти столько же, сколько я – на поездку. И знаешь, как он это объяснил? «Так я расслабляюсь». Ему можно, а мне на рабочую поездку, которая может спасти невиновного человека и… – Элиана сглотнула, – и снять с меня чувство вины… нельзя!

На эмоциях она пнула головку цветка у веранды. Лепестки взлетели и мягко упали на траву.

– Ты завтра возвращаешься в Авердинн? – спросила Элиана, резко меняя тему.

– Придется. Нужно закрыть учебный план и проводить студентов на каникулы.

– Зато потом два месяца свободы.

– Жду не дождусь. Преподавать несложно, но дети изматывают. Теперь я лучше понимаю вечно недовольного Торна.

Элиана горько усмехнулась.

– Причем у него на занятиях шанс покалечиться был выше, чем на моих тренировках. Не представляю, как он держал дисциплину.

– Он оставлял нас на отработки за любую мелочь и вечно запугивал небесной карой даже за крохотную ошибку. Страх – хороший инструмент управления, – заметила Эли.

Леон посмотрел на нее внимательно.

– Вытяни у Торна пару преподавательских приемчиков для меня. Может, перениму чего-нибудь из его практики.

– Обязательно. Осталось не облажаться и найти его.

– Ты справишься. А даже если нет – неделя у моря уже сама по себе будет неплохой передышкой. Пляж, солнце, еда. Если с Торном не выйдет – просто проживи эти дни для себя. По возвращении мы найдем другой способ помочь Ксандеру.

– Очень надеюсь, что не придется.

Леон помолчал и вдруг сказал совсем мягко, почти просительно:

– Пообещай быть на связи, Элиана. И пиши мне каждый день.

– Леон…

– Ладно, хотя бы строку: «со мной все хорошо». Минута на у тебя найдется даже если ты будешь супер занята. Идет?

Элиана кивнула.

– Обещаю.

Глава 4

В Кадакес Элиана Винтерс отправилась рано утром, пока все в доме Бакстеров спали. Она закинула на плечо рюкзак, расширенный при помощи магии, и вышла на улицу. Секунду она глядела на окна дома, а потом активировала портал в Испанию. Магия резко дернула ее вверх в районе пупка и закрутила в адском вихре. Приземление было жестким, Элиана ощутила каждую косточку в теле и поморщилась от вспыхнувшей боли в голове. Виски обожгло, в глазах заплясали мушки, и она едва успела выставить руки вперёд, чтобы не упасть.

Поправив лямки рюкзака и проверив наличие старенького мобильного телефона в кармане, Эли решительно направилась исследовать старинный испанский город.Как и ожидалось, магия выкинула Элиану в глухом и темном тупике. Два дома стыковались друг с другом торцами так, что образовывали колодец, который облюбовали волшебники как хаб для путешественников. Небольшая щель между этими кирпичными постройками была единственным выходом.

Кадакес с первого взгляда удивлял своей красотой. Яркое солнце, греющее так, что даже в майке становилось жарко, легкий шум местных жителей, размерено занимающихся своими делами, запах кофе и выпечки на каждом углу, исходящий из всевозможных мелких кафе, и, конечно же, непередаваемый запах моря, такой свежий, с ноткой соли и водорослей, который встретишь только в прибрежных городах вдалеке от загруженных автомобильных дорог.

На лице у Элианы поселилась безмятежная улыбка, в мыслях воцарился покой. Она бесцельно гуляла по городу вплоть до обеда, а потом направилась в отель. На ресепшене ее встретили с почестями королевы – шампанское и фрукты ждали на подносе, швейцары кланялись и услужливо указывали направление до номера, где кровать была усыпана лепестками каких-то цветов и лежала брошюра с фотографиями достопримечательностей города. Элиана не хотела портить приветственную композицию, поэтому поставила рюкзак у изножья, достала свежую одежду и направилась в душ.

Остаток дня она посвятила размеренным поискам Райвена Торна. Кадакес был небольшим городом на холмистой местности, который при желании можно обойти за день. Элиана спокойно гуляла по улочкам, заглядывая в ресторанчики и магазины и вспоминая, где они с бывшим профессором встречались во снах. Идея, правда, оказалась бестолковой. К ночи Винтерс уже не чувствовала спины и ног, и до отеля плелась на одной лишь силе воли. На следующий день все повторилось, только к уставшим конечностям прибавились ожоги. К коже на плечах и руках прикасаться было невозможно, нос и щеки решили не просто покраснеть, а начать облазить, поэтому впредь на улицу Эли выходила в свободной цветной рубашке и широкополой шляпе, которые специально приобрела в ближайшей торговой лавке, преследуемая насмешливыми улыбками продавцов.

Чем ближе время подкрадывалось к концу недели, тем сильнее Винтерс нервничала. Своими тревогами она не делилась ни с кем. Мобильник, который всучил ей Леон, валялся позабытым где-то в рюкзаке, а стандартная отписка в виде «Пока никаких результатов» составляла всю их переписку вот уже который день. В детали она друга не посвящала, хотя почему-то думала, что он и сам прекрасно понимал, какая буря поднималась у неё в душе из-за постоянных провалов. Леон слишком хорошо ее знал, чтобы не уловить в сообщениях тревожные нотки.

Элиана за пару дней успела обойти весь Кадакес, а следов Торна так и не нашла. Как назло, у неё еще и не было ни одной фотографии профессора, которую можно было бы показать местным жителям и попросить опознать. Все, что ей было доступно, это описывать внешний вид Райвена на смеси испанского и английского. В предпоследний день отведенного отдыха Элиана пришла к себе в номер на грани истерики и разрыдалась. Возвращаться домой без результатов было стыдно. Гордость не могла выдержать такого удара. Откинувшись на подушку, она рыдала, представляя, как отчитает ее Энди за неудачу, как Фрея больше никогда не будет с ней общаться, как насмешливо Эдмунд Хартвелл примется указывать ей на излишнюю самоуверенность, которая ни к чему не привела.

«Ну уж нет, лучше совсем не возвращаться», – в порыве эмоций подумала Эли и задушила в себе эту дурную мысль. «Он должен быть где-то здесь», – убеждала себя она, перебирая в голове все, связанное с Торном. Честно говоря, от его расплывчатого образа с каждым днем в ее памяти оставалось все меньше черт, он словно превращался в туман, неосязаемую оболочку, уплывающую из ее сознания куда-то вдаль. Когда Элиана сидела у туроператора, картинки города в точности совпадали с тем, что было у неё во снах, но в действительности Кадакес оказался для Винтерс совершенно незнакомым переплетением улочек и домов.

«Нужно что-то делать. Нельзя убиваться из-за неудачи», – приказала она себе и с трудом поднялась на кровати. Прошагав туда-сюда по комнате, Элиана поняла, что у неё кружится голова. Такое довольно часто случалось по вечерам, особенно последний год. Однажды после подобных головокружений, когда она не могла ни идти ровно, ни спать, и наутро мучилась от тошноты, Элиана бросилась в больницу. Предположение, что она беременна, было опровергнуто в первую очередь, а после медики, специализировашиеся на лечении магов, отмели любого вида травмы, отравления, вирусы и сошлись во мнении, что всему виной переутомление. Выписанные зелья с убойной дозой витаминов и налаженное питание ситуацию не исправили, поэтому Элиане пришлось научиться переживать подобные моменты и надеяться, что рано или поздно все придет в норму.

На это она понадеялась и сейчас: забралась под одеяло, уткнулась лицом в подушку и попыталась уснуть, пока на периферии сознания крутились мысли об исчезнувшем профессоре.

***

Светлый просторный бар был под завязку набит людьми. На плитке под белый мрамор то тут, то там виднелись свежие пятна от пролитых напитков. Музыка била из колонок, пульсируя, как артерия в живом организме заведения, поддерживая в вертикальном положении уже подвыпивших гостей.

Элиана чувствовала, как сердце подстраивается под ритм окружающей атмосферы, но не слышала творящегося вокруг организованного хаоса. Для ее ушей происходящее было как под толщей воды. Оглядевшись, она подошла к освободившемуся месту у барной стойки и села на стул. Вокруг неё туда-сюда сновали люди, но Элиана не замечала ничего вокруг, сосредоточившись на полках с алкоголем, которые располагались по всей стене за баром. Стеклянные бутылки были расставлены в удивительном для заведения порядке – форма к форме, этикетка к этикетке – и составляли красочный паттерн, создающий странное для заведения ощущение упорядоченности.

К ней подошёл бармен и что-то спросил. Элиана не смогла разобрать его слов, только видела, как шевелятся губы. Она попросила воды, надеясь, что ее услышат.

– Я ему передал, Сильван. Он пообещал исправиться, – раздался грубый голос где-то в отдалении.

Винтерс повернула голову на звук и заметила Райвена Торна. В своих чёрных, привычных для Колледжа Авердинн, одеяниях он выглядел лишним среди разномастной публики бара. Рядом стоял полноватый, невысокого роста взрослый мужчина в клетчатом фартуке. Он что-то ответил профессору и, махнув рукой, ушёл куда-то за шторку.

– Хватит пялиться, Винтерс, – сказал Торн и подошёл к Элиане. – Давно не виделись. Соскучилась?

Она прищурилась, не понимая, как реагировать на столь фривольное обращение профессора, и помотала головой.

– Кофе, – скомандовал он бармену и сел рядом с бывшей студенткой. – Чем на этот раз обязан?

– Почему я слышу только вас? – спросила Элиана, игнорируя его издевку. Окружающий гул, который должен был исходить от других посетителей бара растворялся в пространстве.

– Так задумано.

– Кем? Вами?

Торн вздохнул и постучал по стойке, призывая бармена поторопиться.

– Если бы это все устроил я, тебя бы уж тут точно не было. Ты не лучшая компания.

– Кто бы говорил, – с не меньшей иронией произнесла Элиана. Торн усмехнулся. Впервые за их долгое, но прерывистое общение Винтерс дерзила.

– Итак, что изменилось?

– Я не понимаю, о чем вы.

Бармен поставил перед ними заказанные напитки, смахнул полотенцем заметные ему одному пылинки и ретировался обслуживать других клиентов.

– Ты притащилась сюда, ведь так? – с каким-то самодовольством спросил Торн и пригубил кофе. – Зачем, Винтерс? Дома не сиделось?

– Как вы…

– Очевидно, у тебя атрофировалась умственная деятельность как таковая. Сегодня я не смогу остаться на поболтать, так что найди себе другого собеседника. И желательно подальше от этого бара.

Торн встал со стула, но не успел сделать и шага прочь, как Элиана поймала его за рукав свитера.

– Мне нужны ответы, – воинственно сказала она. – Почему я слышу только вас, почему вокруг все такое яркое и что изменилось?

– Много вопросов, тебе не кажется, Винтерс?

– Не кажется, – она сильнее сжала ткань рукава и потянула на себя, показывая Торну свои намерения не отпускать его до самого конца, но профессор и не сопротивлялся. Он едва заметно ухмылялся и, по-видимому, получал удовольствие от происходящего.

– Будь по-твоему, – просто согласился Райвен. – Отвечу на один вопрос. Наше милое общение благополучно испорчено твоим приездом. Чем ближе ты ко мне в реальности, тем ярче цвета здесь. И, как можешь догадаться, видеть тебя в действительности мне претит. Так что, сделай милость, отпусти меня и уезжай.

Он дернул рукой и освободился от ее хватки. В подобии поклона Торн подался чуть вперёд и быстро ушел прочь.

***

Элиана проснулась с тяжелой головой. Из сна она выпала внезапно, словно нечто вытащило ее сознание из-под толщи воды. Она разлепила глаза, сощурилась от яркого солнца, которое пробивалось даже сквозь плотные шторы, потёрла виски и со стоном перекатилась на живот. Отголоски разговора с Торном мелькали на периферии сознания, и стоило Элиане закрыть глаза, как среди темноты вырисовывался теперь уже вновь четкий образ профессора.

«Я не уеду домой без доказательств», – сказала она себе и без сил потащилась в ванную. Прохладная вода не помогла справиться с туманом в голове, и из отеля Винтерс выходила, с трудом переставляя ноги. Завтрак в неё тоже не лез. В ближайшем кафе она выпила манговый коктейль, по вкусу походивший на пресный кисель, и отправилась на поиски бара, в котором пару часов назад она беседовала с профессором. Она надеялась, что не потратит на это еще день.

Череда однотипных заведений, попадавшихся ей на пути, уже через пару часов привели Эли в бешенство. Она молча злилась на себя и упрямо шагала дальше, обливаясь потом, пыхтя от усталости и приходя в ярость из-за отсутствия даже мало-мальских навыков в общении на испанском языке. Все, что она пыталась спросить у управляющих или владельцев баров, больше походило не на общение, а на пантомиму с участием двух клоунов. Как назло, Элиана не могла даже воспользоваться магией, чтобы банально упростить себе пребывание в Кадакесе. Заметь ее за магией кто-то из местных жителей, проблем станет в разы больше. Тогда уж точно придется объясняться с Бюро и Хартвеллом в частности о том, почему она нарушила главное правило магов – держать в секрете от обычных людей свое существование.

Хромая по каменной кладке из-за мозоли на пятке, образовавшейся благодаря кожаным сланцам, Винтерс увидела в торце улицы овальную темно-зеленую вывеску с изображением Минотавра. Это был бар, мимо которого она прошла пару дней назад, испугавшись нескольких пьяных мужчин. Они показывали ей нецензурные жесты и всячески зазывали присоединиться к их «уютной» компании. Тогда Эли обошла стороной это злачное место. Сейчас же бар был еще закрыт и выглядел совершенно безобидным.

Она постучала в деревянную дверь и дернула за ручку, абсолютно не надеясь попасть внутрь. Закрыто на ключ. Эли постучала настойчивее и приникла лицом к мутному стеклу. В зале работала пара людей, но они не обращали внимания на посторонний шум.

– Эй! Amigo! [Друг!(здесь и далее по тексту перевод с испанского)] Откройте, пожалуйста, – громко проговорила она, продолжая барабанить по двери и судорожно вспоминая известные ей обращения на испанском. – Por favor![Пожалуйста!]

Замок со скрежетом повернулся. Вышедший на стук человек чуть было не сшиб Элиану с ног, но вовремя придержал дверь и недоброжелательно уставился на гостью.

– Estamos cerrados, cariño,[Мы закрыты, милочка] – возмущенно произнес полноватый мужчина в полосатой футболке.

Эли не поняла, что ей сказали, и во все глаза пялилась на работника бара, радуясь, что ее скитания по городу, кажется, прекратились. Этого мужчину она уже видела. Именно с ним разговаривал Торн во сне. По крайней мере, Элиана очень хотела верить, что память ее не подводила.

– Qué estás haciendo aquí?[Что вы тут забыли?]

– Простите, я не понимаю по-испански.

– Ещё одна иностранка? – с ужасным акцентом спросил мужчина, явно не ожидая ответа. – Чего нужно? Быстро, быстро.

– Я ищу друга.

– Кого?

Из-за двери раздался звонкий женский голос.

– Silván, no necesitamos tu ayuda![Сильван, нам нужна твоя помощь!]

– Voy a ir,[Уже иду!] – крикнул Сильван обернувшись. – Уходите.

Он собрался закрыть дверь и оставить Элиану ни с чем, но она не растерялась и выставила ногу аккурат между мужчиной и дверью.

– Всего минута, сэр. Вы должны знать моего друга. Его зовут Райвен Торн.

Мужчина прищурился и никак не отреагировал на произнесенное имя. Элиана закусила губу и судорожно соображала, как бы описать Торна так, чтобы ее поняли.

– Он такой… Чёрные волосы, высокий, худой… И нос, – она пальцем изобразила крючок, заметно преувеличивая характерную особенность Торна. Мужчина перед ней усмехнулся.

Элиана постаралась поддержать установившийся настрой и тоже улыбнулась. Все лучше, чем хмурое недоверие, которым было насквозь пропитано общение с этим человеком.

– Его нет. Будет ве… de noche. Todos, váyanse.[… вечером. Все, уходите.]

– Простите? – переспросила Элиана растерявшись.

– Уходи.

Мужчина махнул на неё рукой, прогоняя, и, опять крикнув кому-то, закрыл дверь перед самым носом гостьи.

Оставшись на улице одна, Эли не сразу сообразила, как поступить дальше. С одной стороны, за четыре дня шатаний по всем злачным местам города найти человека, который опознал Торна, было чистейшим везением, с другой – Винтерс не покидало ощущение, что она попала в ловушку, расставленную очень умелым охотником. Только вот кто был ловцом на самом деле, Элиана пока тоже не разобралась – то ли она сама, то ли профессор, то ли глава Бюро.

Глубоко вдохнув тёплый воздух и поправив шляпу, которая от активной жестикуляции сползла на затылок и перестала скрывать лицо от жалящих солнечных лучей, Эли достала мобильник и присела на каменные ступеньки перед баром.

«Кажется, я нашла его», – написала она сообщение. «Как поговорю, сообщу тебе результат».

Сообщение улетело Леону, и Винтерс задумалась о правильности своих действий. Находясь за сотни километров от родной страны, она рыла носом землю, чтобы отыскать того, кто на ее памяти ни разу не высказался о ней в положительном ключе. Вот только ради кого она все это делала? Справедливости, мистера Лавеля, Фреи, себя?

Достав из рюкзака бутылку воды, Эли сделала пару глотков и осмотрелась. Сидеть на ступеньках было не лучшей идеей, учитывая, как строго относились к порядку на улицах местные полицейские, но и уходить от бара Элиана не желала. Пропустить появление Торна казалось проще простого. Моральная дилемма между правильным и удобным закончилась победой второго, и Элиана осталась сидеть перед заведением в нервном ожидании встречи с профессором спустя пять лет после войны.

***

Торн появился в поле зрения Элианы три часа спустя, когда на улице воцарилась спасительная прохлада и улицы наполнились местными жителями. Неспешным шагом профессор шёл по улочке, убрав руки в карманы черных джинсов.

Элиана не сразу его узнала. Торн был новой версией себя, лишь немногие черты выдавали в нем когда-то самого опасного волшебника, которым, кажется, пугали детей по ночам, не считая Архитектора. Все, что осталось от привычного ее взгляду профессора – его легкая, быстрая походка и прямая спина, будто он не умел сутулиться в принципе.

В остальном Торн совершенно не попадал в представления Элианы о себе самом. Во сне для нее он всегда был преподавателем: строгим, беспинципным, с хитрым прищуром темных глаз. В действительности же Торн ушел от образа «наложи в штаны от моего замечания» и стал типичным европейским мужчиной, избалованным солнцем и вкусной едой. Издалека Винтерс смогла заметить, что он отказался от вечных черных свитеров под горло в пользу более свободной и открытой одежды. Его образ состоящий из темно-зелёного цвета футболки с глубоким вырезом на пуговицах у ключиц, черных джинсов, видимо, как дань привычке, и белых кроссовок мог повергнуть в шок любого бывшего студента Колледжа Авердинн. Хотя вряд ли они толпами сновали по испанским курортам.

Торн был абсолютно органичен с окружающим миром и ничем не отличался от других жителей и гостей города. Пройдешь мимо такого мужчины и даже не заметишь, что он вообще попадался тебе на пути.

Элиана поднялась со ступенек и на всякий случай преградила вход в бар. «Ему ничего не стоило пройти мимо», – подумала она, скрещивая руки на груди.

Однако Винтерс даже не догадывалась, что Райвен заметил ее с самого начала, как только свернул на нужную улицу. Не каждый день на пороге этого заведения встречались молодые и ухоженные девушки.

К бывшей ученице Торн приближался как к эшафоту. Встречаться с прошлым лицом к лицу не хотелось до дрожи в руках, но Райвен понимал, что столкновение с ним неизбежно. Винтерс преследовала его во снах на протяжении пяти лет, и он даже умудрился смириться с ее присутствием в своей потусторонней жизни, чем бы она ни была на самом деле. Вот только он был совершенно не готов увидеть знакомое лицо среди уже родной обстановки города. Винтерс казалась инородным существом в идеальных пересечениях привычных для Торна улиц, которые он давно считал своим домом.

Едва взглянув на воинственно настроенную Винтерс через солнцезащитные очки, он ощутил давно забытое покалывание магии в кончиках пальцев и подпрыгнувшее к горлу сердце. С трудом подавив в себе нелогичное предчувствие чего-то опасного, Райвен нацепил привычную маску отрешенности – благо хотя бы этот навык он не растерял – и сделал вид, что не узнал гостью.

– Профессор, – обратилась Элиана к Торну, когда тот подошёл к ней ближе.

Райвен расслабленно поднялся по ступенькам и замер.

– Винтерс, – поздоровался он и кивнул в знак приветствия.

– Мне нужно с вами поговорить.

Торн хмыкнул и снял очки. Только сейчас Элиана смогла рассмотреть бывшего профессора и убедиться, что это действительно он, а не плод ее воображения.

На лицо Торн не особо изменился: все те же темные глаза с внимательным взглядом, который сканировал всякого, кто попадался на пути, тот же кривой нос, те же тонкие губы, кривящиеся в пренебрежении или ухмылке. Единственное, что было ново для Элианы – его волосы и цвет кожи. От бледности профессора не осталось и следа. Жизнь в Испании придала тому характерный для местных загар песочно-молочного оттенка, который Торну, на удивление, шёл. Болезненная белизна, имеющая место быть в Авердинне, канула в Лету и сменилась живой красотой здорового мужчины, взращённого на нескончаемом потоке витамина D. Климат тоже сыграл свою роль, повышенная влажность открыла в профессоре забавную особенность – его волосы, оказывается, имели свойство виться – не по всей длине, как это было у Элианы, а только на концах. Уже один этот факт доказывал, что того Торна, который умирал на дряхлом полу хибарки на окраине города, больше не существует. Перед ней стоял совершенно чужой, незнакомый мужчина.

Райвен поймал на себе заинтересованный взгляд бывшей ученицы и невольно поежился. Он ненавидел, когда его разглядывали так пристально. Это всегда напоминало ему об Архитекторе и его неестественно серебристых глазах.

– Здесь довольно жарко в свитерах, – будто прочитав мысли Элианы, проговорил Райвен. – Но вы это и сами уже поняли.

Он кивнул на ее ноги в коротких шортах, на которых виднелись следы солнечных ожогов, и сложил руки на груди.

– Пропустите?

Элиана посторонилась, Торн прошёл к двери бара и дёрнул ручку.

– Закрыто, – констатировала очевидное Винтерс.

Райвен не удостоил эту фразу вниманием, достал из кармана ключи и открыл замок.

– Sylvan, estoy aquí [Сильван, я пришёл], – крикнул Торн и прошёл внутрь.

Элиана последовала за ним.

– Вы далеко? – спросил он и настолько привычным жестом удивленно выгнул бровь, что Винтерс едва ли не улыбнулась от облегчения. Грубый баритон Торна и его уникальные ужимки – она и не надеялась еще хоть раз услышать и увидеть это вживую.

– У меня к вам дело, профессор. Мы можем поговорить? – вернув себе самообладание, робко поинтересовалась Элиана.

Голос не слушался. Все, чего она хотела в данную минуту – сжать Торна в объятиях и извиниться за то, что оставила того умирать тогда, пять лет назад

– Нет, – непререкаемым тоном ответил Райвен. – У меня с вами никаких дел не было и не будет. Хотите посидеть в баре – дождитесь его открытия. Это будет, – он глянул на часы над входом, – через сорок семь минут.

– Профессор, это очень важно. Пожалуйста. Без вашей помощи мне не справиться.

– Вы, как обычно, возложили на себя неподъемную задачу, мисс Винтерс? Выпутывайтесь сами. Насколько я знаю, вы всегда были самодостаточны. А теперь марш на выход.

– Я не займу у вас много времени, обещаю. Только не выгоняйте. Я слишком долго вас искала.

Столь жалобных ноток в голосе от себя не ожидала даже сама Эли, не то что Торн. Он на долю секунды растерялся, но не сменил гнев на милость и выпроводил Винтерс за дверь.

– Прошу, профессор, – она поймала его за руку, как в недавнем сне, и опять ощутила накатывающее пульсирующими волнами дежавю.

– Не… – хотел было произнести Торн, но его голос сорвался и потух. Райвен с видимым усилием сглотнул и сжал челюсти. Он был в бешенстве.

Улучив момент перед гневной тирадой, словно они опять препирались в классе алхимии, Элиана быстро протараторила:

– Вопрос жизни или смерти, сэр. Я бы не потревожила вас, если бы могла справиться сама. Обещаю, что не останусь в долгу.

Райвен призадумался. Иметь должок за героиней войны при определенных раскладах было выгодно. Однако смущал тот факт, что подобных слов от Винтерс он не слышал, даже когда ее пытали. Гордость не покинула ее на пороге смерти, а сейчас вдруг отступила, сдаваясь на милость бывшему профессору? В этом не было логики, поэтому Райвен решил, что не станет помогать. Реши он иначе, Винтерс неизбежно вернет его в старый мир, от которого он так скоропалительно бежал после войны. Возвращаться в обитель своих страхов, страданий и жалкого существования Райвен был не намерен. Он грубо стряхнул руки Винтерс со своего запястья, бросил хриплое «Нет» и скрылся в баре.

Элиана так и осталась стоять перед приоткрытой дверью, растерянная и подавленная, с бушующим адреналином в крови, который заставлял ее дышать прерывисто и часто, а ноги – дрожать.

В какой-то прострации Винтерс уселась обратно на ступеньки, скинула рюкзак с плеч и уткнулась лицом в сложенные ладони, чтобы никто не видел ее слез.

Время неумолимо мчалось вперед, бар открылся для посетителей, и постепенно туда стали стекаться люди. Среди толпы клиентов заведения Элиана не смогла отыскать Райвена Торна, как ни старалась. Почти два часа она проторчала в душном зале с громкой музыкой, дважды попыталась пробраться в помещение для персонала, замучила бармена просьбами организовать ей разговор с хозяином заведения и в итоге была выведена на улицу под руки уже знакомым ей Сильваном.

Упрямо вскинув голову после того, как ей запретили входить в бар, Элиана вновь села на уже излюбленное место. Рано или поздно Торн должен был отправиться домой, и уж тогда она его не оставит в покое. Если надо, она будет ночевать под дверьми этого заведуя, но свое она получит. Утвердив сама с собой план по поимке бывшего профессора, Винтерс принялась ждать. Солнце уже успело скрыться за горизонтом, с берега, прячущегося за линией каменных домов, ощутимо тянуло прохладой, возле бара стало отчетливо пахнуть сигаретами и потом. То и дело Элиана ловила на себе заинтересованный взгляд молодых людей, которые на испанском языке обсуждали ее, но старательно делала вид, что не понимает намеков.

– Красавица, давай мы тебя согреем. Ты явно замерзла, – сказал какой-то мужчина, приближаясь к Винтерссзади. – Развлечемся.

Он выпустил сигаретный дым из лёгких прямо ей в волосы и коснулся плеча грубой ладонью.

– В вашей компании я не нуждаюсь, – максимально спокойно ответила Элиана и сбросила руку настойчивого ухажера.

– Туристка?

– Вас это не касается.

Элиана поднялась на ноги и отступила от незнакомца. Она надеялась, что он поймет ее недружелюбное настроение и отстанет, но, похоже, ошибалась.

– Грубиянка, значит. Мне нравится, – он подмигнул и выкинул окурок, выдыхая дым из лёгких. – Давай я угощу тебя коктейлем, и мы оба расслабимся.

– Спасибо, но откажусь, – пытаясь сохранять вежливую учтивость, ответила Элиана, но чувствовала, как непроизвольно сжала кулаки, и уже плохо контролировала закипающую ярость.

«Только дай мне еще один повод, и я покажу тебе хрупкую туристку», – подумала она.

Мужчина вальяжно приблизился к ней ещё на шаг и попытался приобнять.

– Я как-то неправильно выразилась? – уточнила Элиана. – Руки убери.

– Чего ты такая дёрганная? – искренне удивился незнакомец и расплылся в пьяной улыбке. – Тебе обязательно нужно выпить. Не хочешь идти со мной, давай дернем по бокальчику прямо здесь.

Мужчина щелкнул пальцами и подозвал своего друга, который безынтересно следил за его попытками флирта.

– Мартини для нашей новой подружки, а мне бренди, – небрежно сказал незнакомец.

Элиана призвала все запасы терпениям, которые у нее остались, и постаралась проигнорировать попытки мужчины с ней заигрывать, но когда тот вновь попытался ее обнять, она сильно толкнула того в грудь и заставила в непонимании пятиться по брусчатке.

– Пошел к черту, – выкрикнула она и получила в ответ улыбку, наполненную азартом.

Из ниоткуда перед баром появился мотоцикл с проблесковыми маячками. Двое полицейских сняли шлемы и заглушили двигатели.

– Algún problema?[Какие-то проблемы?] – спросил один из них и изящно слез с мотоцикла. – Говорите по-английски? – уточнил полицейский, подходя к ругающейся паре.

– Да, сэр, – ответила Элиана. – Этот человек ко мне пристает.

– Вы его знаете? – полицейский указал на мужчину.

– Впервые вижу.

– Она врет, синьор. Моя девушка просто расстроилась, что я не купил ей выпить. Наш друг уже побежал исправлять сей момент, – небрежно сказал незнакомец и указал на бар позади.

Элиана задохнулась от возмущения и попыталась ещё раз стукнуть мужчину за наглую ложь, но полицейский поймал ее руку и умело пресек разгорающийся конфликт.

– Проедемте с нами в отделение, сеньорита. У вас документы с собой?

Не успела Элиана даже возразить, как ее уже довольно деликатно повели в сторону мотоцикла. Она пыталась отнекиваться, но когда ей всучили в руки шлем, она поняла, что попала. Угодить в отделение местной полиции было идеальным завершением сегодняшнего дня.

– Señor, esta chica está conmigo,[Сеньор, эта девушка со мной.] – как гром среди ясного неба пророкотал до боли знакомый голос бывшего профессора.

Торн быстро спустился со ступеней, обошёл посетителя, устроившего любовное представление, едва не задев того плечом, и остановился прямо перед полицейским.

– Vamos no la llevarás a la comisaría,[Давайте вы не будете увозить ее в отделение] – сказал Райвен, краем глаза поглядывая на смирившуюся со своей судьбой Винтерс. – Me aseguraré de que no pelee.[Я прослежу, чтобы она не устроила драку]

– Tengo que revisar sus documentos, Señor.[Я обязан проверить ее документы, сеньор]

– Tiene el pasaporte con ella. Resolveremos el problema en el acto?[Паспорт у неё с собой. Решим проблему на месте?] – спросил Райвен на довольно чистом испанском и протянул полицейскому ладонь с зажатой в ней купюрой пятидесяти евро. Полицейский исподлобья оглядел взятку, потом улицу и протянул руку для показательного рукопожатия. – Gracias.[Спасибо]

– La próxima vez, vigila mejor a tu novia.[В следующий раз следите за своей девушкой тщательнее]

– Necesariamente,[Обязательно] – ответил Торн и махнул Элиане, безмолвно указывая слезть с мотоцикла.

Как только полицейские уехали, он схватил Винтерс за предплечье и тряхнул, как тряпичную куклу.

– Чувство самосохранения атрофировалась за ненадобностью, да, Винтерс? – прошипел он ей в лицо. – Или острых ощущений захотелось?

Элиана глупо помотала головой и потупила взгляд.

– Молчите? Правильно, – он отпустил ее. – Проваливайте туда, откуда вы приехали, пока не нашли новое приключение на свою голову.

– Мне нужно с вами поговорить. Без этого я не могу вернуться домой, – сказала Элиана. – Неужели вам сложно меня выслушать?

Торн сложил руки на груди и раздраженно выдохнул. «Чтоб тебе провалиться, Винтерс», – промелькнуло у него в голове, а вслух сказал:

– Ждите здесь. И ни шагу. – Он пригрозил ей пальцем и развернулся к двум клиентам бара. – Тронете ее, и я лично оторву вам руки, – предупреждающе произнес Райвен.

Мужчины понятливо закивали и, бросив уже незаинтересованный взгляд на Элиану, вслед за Торном скрылись в заведении.

Винтерс осталась стоять на улице и поежилась. Кто бы знал, что она добьётся своего только после весьма неприятного общения с подвыпившими незнакомцами и взыгравших у профессора инстинктов защитника. Нервно дернув плечами, Элиана постаралась расслабиться и глянула на темно-синее безоблачное небо.

– Надеюсь, я поступаю правильно, – прошептала она и взъерошила влажные волосы. Добившись внимания Торна и уговорив его выслушать ее проблему, Винтерс поняла, что не знает, с чего начать разговор.

Каждая фраза в ее голове звучала либо слишком пафосно, либо унизительно жалостливо. Элиану не устраивал ни один из этих вариантов. Она попробовала обобщить знания о профессоре, будто они должны были подсказать ей путь к его добродетелям, но и это не сработало. Не в последнюю очередь потому, что она почти ничего о Торне не знала. Он даже в Колледже Авердинн всегда оставался для неё загадкой в сравнении с другими преподавателями. Нелюдимый, отрешенный, жесткий, требовательный и ещё с десяток нелестных эпитетов – вот и все, что Винтерс могла сказать о нем. Только относились ли все эти видимые характеристики к реальному Райвену? Тому, который защищал Леона от Архитектора, сражался на стороне света, с головой погрузившись в стан врага. Отчего-то Эли сомневалась. Она могла охотнее поверить в другие черты профессора: верность, самопожертвование, развитое чувство справедливости. Только вот опираться на это в разговоре было все равно, что ступать на красивую чашечку лотоса – поверхность ровная и гладкая, только человеческий вес не удержит на воде и сразу же пойдет ко дну.

Ее тяжелые размышления прервал скрип дверных петель. Торн вышел из бара с кофтой в одной руке и телефоном в другой.

– Пойдемте, – коротко бросил он и зашагал по брусчатке вдоль улицы. Элиана засеменила следом.

Райвен шёл своим привычным быстрым шагом и двумя руками набирал смску Сильвану, сообщая, что утренняя поставка продукции лежит на нем. Вряд ли после разговора с Винтерс он будет в состоянии проснуться без головной боли. Она явно не принесла хороших новостей, а значит, кошмары этой ночью ему обеспечены. Убрав телефон в карман, Торн обернулся и замедлил ход.

– Наденьте, – он кинул Элиане кофту и подстроился под ее темп. Винтерс в непонимании расправила ткань. – Не смотрите так. Это обычная толстовка. Я не в восторге от вашего визита, но избавляться от вас радикальными методами в мои планы тоже не входило.

– Радикальными? – переспросила Элиана. – Задумали меня утопить?

– Вы вряд ли тонете, – отпустил комментарий Райвен и спрятал руки в карманы джинсов. – А вот заболеть в таком виде еще как можете. Поэтому наденьте, иначе завтра встанете с температурой.

Винтерс скептично хмыкнула, но послушалась совета. На улице вечером и правда было довольно прохладно, с моря тянулся неприятный туман, который пробирался под легкую рубашку и заползал, казалось, под кожу.

– Спасибо, – поблагодарила она профессора, одевшись в его кофту. От ткани шёл приятный аромат трав и какого-то истинно мужского парфюма, нотки которого Эли не смогла разобрать.

– Рассказывайте, Винтерс, – произнёс Райвен, убедившись, что бывшая студентка теперь точно не замерзнет во время их недолгого променада вдоль берега. – Ваше дело жизни и смерти меня заинтриговало.

– Поэтому вы весь вечер продержали меня возле дверей вашего заведения? Сразу не могли согласиться поговорить?

– Если вас что-то не устраивает, я могу уйти.

– Нет, – поспешно ответила Эли. – Простите, я немного… на взводе из-за всего.

– Это я заметил.

Они дошли до конца улочки и свернули к морю. Чёрная гладь воды издалека казалась абсолютно неподвижной, и только вблизи можно было заметить тонкие нити ряби и волны, что с мурлыкающим шуршанием бились о каменные стены мостовой. У берега стало заметно холоднее. Торн повёл плечами, привыкая к изменившейся температуре, и потянулся к заднему карману джинсов. Он извлёк оттуда пачку сигарет и прикурил. Элиана сделала вид, что ее не поразил вид курящего профессора, и тактично отвела взгляд, сосредотачиваясь на первородной красоте бухты.

– Время идёт, Винтерс, – выдохнув струю дыма, сказал Райвен. – Будете? – он предложил ей сигарету.

– Я не курю.

– Как знаете.

Торн убрал пачку обратно в карман, придержал губами дымящуюся сигарету и убрал не очень-то и длинные пряди волос за уши, чтобы не лезли в глаза. Элиана только сейчас обратила внимание, что Райвен больше не прячет лицо от посторонних взглядов. В колледже его челка всегда падала на глаза, не позволяя студентам разобрать в каком он настроении и о чем думает. Сейчас же челки не было вообще, зато в волосах появилась седина.

– Вы больше не скрываетесь, – произнесла Элиана. – Раньше вы никогда бы так не сделали, – она указала на его волосы.

– Раньше я много чего не мог себе позволить. Время идет, скрываться мне больше не от кого.

– Почему вы выбрали именно Испанию?

– Вопрос не по теме, Винтерс, – проговорил он на выдохе и закашлялся от сигаретного дыма. – Мне начинает казаться, что свой срочный вопрос вы выдумали.

– Нет.

– Тогда выкладывайте.

Райвен выкинул окурок в урну, и они с Эли неспешно двинулись вдоль моря по каменной кладке центральной улицы города.

– Дело в том, что отца Фреи Лавель хотят посадить в Изоляционный комплекс БМР за связь со сторонниками Архитектора, – сказала Винтерс. – У них нет на него ничего, кроме сведений о алхимических составах, которые он отправлял вместе с выпусками журнала.

– И каким боком здесь я? – небрежно спросил Торн, не показывая, насколько сильно упоминание сторонников Архитектора резануло его слух и пошатнуло душевное спокойствие.

– Алхимические составы были ваши, профессор, и только вы можете доказать, что отец Фреи невиновен.

– Невиновен в чем?

– Вы специально? – спросила Элиана, поймав Торна за руку, и попыталась заставить его взглянуть на нее. Только в этот момент она обратила внимание, что у Райвена на обоих предплечьях повязки телесного цвета. Она отдернула ладонь, и весь ее запал сошел на нет. – Прошу прощения. Давайте начнем сначала. Мистер Ксандер Лавель отправлял ваши составы людям Архитектора, когда Фрея была в плену у его сторонников. Три недели назад его арестовали и теперь собираются судить за пособничество вашим товарищам. Единственный маг, который может доказать, что составы были безобидными и никого не покалечили – вы.

– Во-первых, – смотря на море отрешенным взглядом, произнес Райвен и поправил повязки демонстративно медленно, – сторонники Архитектора мне не товарищи. И никогда ими не были. Во-вторых, с чего вы взяли, что я создавал, как вы выразились, безобидные составы?

– Так сказал сам мистер Лавель. У меня нет причин не доверять его словам.

– А моим словам вы доверяете? – вдруг спросил Торн и остановился.

– Опрометчиво, наверное, но да. Ваше слово теперь много значит.

– Даже так? И с чего вдруг?

Элиана довольно улыбнулась. Профессору было не чуждо банальное любопытство. Замечательно.

– Мы разве обсуждаем что-то кроме мистера Лавеля?

Райвен покачал головой и отметил, что при желании Винтерс бывает весьма интересной собеседницей.

– Хорошо, вернемся к тому, с чего начали. Мистера Лавеля посадят, вам нужны от меня какие-то показания, и вы с чего-то решили, что я их вам дам. Правильно?

Элиана кивнула.

– Мне нужны воспоминания, в которых вы создаете составы и передаете их отцу Фреи. Без вашей помощи мистер Лавель сядет лет на десять в Изоляционный комплекс.

– Он оттуда не выйдет, Винтерс. Вам ли не знать, как относятся к пособникам сторонников Архитектора, – брезгливо проговорил Райвен, подошёл к краю и облокотился на каменные перила. Морской ветер трепал его волосы, выбивая пряди из слабо завязанного хвостика, руки Торн сложил в замок и глядел куда-то сквозь них, погрузившись, очевидно, в не самые приятные размышления.

– Профессор, невиновный сядет в тюрьму. Я пообещала, что помогу. Точнее, вы поможете.

– Это уже давно меня не касается. Я живу тут, в Испании, и возвращаться домой ради правосудия над Ксандером не собираюсь.

– Но вам ведь не все равно на его жизнь. Вы не такой черствый, каким хотите казаться.

– Вы меня не знаете, – флегматично ответил Торн.

– Нет… Наверное, нет, но я единственная, кто верил, что вы живы.

– Мне стоит этому радоваться?

– Как хотите, – спокойно ответила Элиана и встала рядом. По ее обнаженным ногам побежали мурашки от морской мороси. – Всего лишь воспоминания, профессор. Вам ничего не стоит поделиться ими.

– У вас всё так просто. Ксандер не так безобиден, как вы себе напридумывали.

– Но он не был сторонником Архитектора.

– А это имеет значение для главы Бюро? – резонно заметил Торн. – Кстати, кто теперь всем заправляет?

– Эдмунд Хартвелл, – безрадостно сказала Элиана. – Он отправил за решетку всех, кто мало-мальски был связан с Архитектором. Вы правы, ему ваши доказательства как кость в горле, он вообще не верит, что вы ходите по этой земле, но я смогла его уболтать дать нам всем шанс. Разве вы не воспользовались бы возможностью помочь невиновному, если бы могли?

– У меня нет альтруистических порывов, в отличие от вас.

– Да ладно, – небрежно бросила Элиана. – Зачем тогда вы нас всех спасали? Мы в курсе, кто принес нам защиту Колледжа Авердинн и…

Райвен нахмурился и недобро скосил взгляд на Винтерс.

– Вопрос был… риторический. Забудьте.

Они замолчали, погрузившись в себя. Тема войны для обоих была неприятна, однако, Элиана считала, что профессор обязан знать о своем статусе, которым его наградили «посмертно» на Родине.

– Вас оправдали, – как бы невзначай сказала она, нарушая тишину. – Вы признаны героем войны. Даже Знак Служения первой степени присудили.

Торн не нашёлся с ответом. Со стороны казалось, что озвученные факты его не касались, но на деле – он был в самом настоящем шоке. За новостями магической Британии Райвен перестал следить еще в последний год войны, а потом было и вовсе не до этого – лечение, переезд и новая жизнь затянули его в водоворот бытовых проблем, из которых он даже не пытался выбраться. В обновлённом мире его все устраивало, и к вестям из прошлого он не стремился. Элиана нарушила хрупкий ход его повседневности, далёкой даже от магии, не то что от проблем страны, которую он раньше считал домом.

– Как такое получилось? – спросил Райвен.

– Ничто человеческое вам не чуждо? – попыталась разрядить чересчур напряженную обстановку Элиана, но быстро затушила веселые нотки в голосе. – Это я о любопытстве, если что.

– Я понял, – меланхолично заметил Торн, достал пачку сигарет и вновь прикурил. – Продолжите глумиться над моим неведением – останетесь без доказательств для Лавеля. – Элиана закусила губу. – Мне повторить вопрос?

– Не стоит. Но я бы предпочла не быть гонцом с плохими вестями.

– Хуже, чем есть, вы уже не сделаете.

– Не будьте так уверены.

Элиана несколько раз глубоко вздохнула. Равнодушие профессора ее настораживало.

– Все профессора Авердинна дали показания о вас. Многие говорили о том, что так или иначе вы их спасли: кому-то принесли зелье, которое усилило их магию во время битвы, кому-то оставили записку с планами Архитектора. Такого набралось достаточно, чтобы на суде это все сыграло свою роль.

Райвен цокнул и скривил губы в презрительной улыбке, которая адресовалась самому себе.

– Слушание было закрытым, немногие знают подробности. Вам не о чем переживать.

– Действительно. Моя личная жизнь стала достоянием десятка людей, которые принялись судить мои поступки с высоты своего нравственного уровня. – Он сделал затяжку и выпустил дым в сторону от Элианы. – Теперь вы понимаете, почему я не горю желанием делиться воспоминаниями?

– Понимаю, – честно ответила Винтерс.

– Тогда вы поймёте, почему я вам отказываю. Возвращайтесь домой, Винтерс.

Торн затушил сигарету о перила и бросил окурок в море. Табак в бумажной оплётке лёг на волну.

– Давайте заключим сделку, – устало проговорила Элиана.

– Вам нечего мне предложить.

– Такого не может быть. Все мы чего-то хотим. Вы не исключение.

– Идёте ва-банк, Винтерс. Кто же вас так крепко прижал? – в его глазах мелькнул огонек интереса.

– Не имеет значения. Так вы согласны? – она протянула ему ладонь.

– Мы даже не оговорили условия, не боитесь, что я воспользуюсь своим положением? – вздёрнув левую бровь, спросил Райвен.

– Не боюсь. Кого-то убить вы меня не заставите, вряд ли вы связаны с криминальным миром после всего, через что прошли. Украсть что-то тоже не ваш профиль, – резонно перечислила Элиана, не двигаясь с места. – Максимум из аморального – вы можете попросить меня переспать с вами, но я не думаю, что вы упадете так низко.

Торн усмехнулся.

– Отдаю вам должное, мысли у вас стройные, но вы в одном просчитались. Падать мне некуда, я бывал на самом дне.

Райвен принял протянутую руку и крепко сжал запястье Элианы в своей широкой ладони.

– Ваши услуги мне понадобятся, – смотря прямо в глаза Винтерс, сказал он. – Вы создадите для меня алхимический состав, и только после этого взамен я дам вам воспоминания.

– О каком составе идёт речь?

– Не поздно ли уточнять? – с усмешкой поинтересовался Торн. – Ничего незаконного, ваша совесть будет чиста.

Элиана кивнула, скрепляя договор, и ощутила, как по предплечью заструилось тепло. Она отпустила ладонь Райвена и потерла разгоряченное место чуть выше запястья.

– Завтра в двенадцать у бухты. Знаете, где это?

– Найду.

– Не смейте опаздывать.

Торн круто развернулся и быстрым шагом направился в неизвестном для Элианы направлении, оставляя бывшую ученицу изумленно смотреть ему вслед.

Глава 5

Бухта, где Райвен Торн назначил встречу, находилась в отдалении от города, и добраться Эли до неё было довольно проблематично. С виду могло показаться, что до уединенного морского закутка рукой пода́ть, но на деле топать вдоль берега пришлось довольно долго. Вот Элиана и не рассчитала время, из-за чего оказалась в нужном месте с опозданием.

Она переживала, что Торн отменит их встречу из-за ее несвоевременного появления, но профессор был необычайно терпелив. Он дожидался ее на скамейке возле дома и курил. Элиана поспешно зашагала по деревянным доскам, брошенным прямо на грунт и служившим тропинкой к лазурному берегу.

– Профессор, я прошу прощения, – слегка запыхавшись, сказала Эли и в приветствии склонила голову, придерживая широкополую шляпу рукой.

– Вы, как обычно, чрезвычайно пунктуальны, – проговорил Торн сквозь зажатую в зубах сигарету. Из кармана он вытащил часы и посмотрел на время. – Тринадцать минут опоздания.

– Я немного заплутала. Вас за деревьями и не найдёшь. Позволите? – она указала на скамейку. Райвен подвинулся, позволяя ей присесть рядом. – Угораздило же вас забраться в такую даль.

– Это вы про Испанию?

– Вообще, про эту бухту. Из города кажется, будто она совсем рядом, а на деле топать мне пришлось почти сорок минут. Но призна́юсь, оно того стоило. Берег великолепен. Вы здесь живете?

Райвен как-то странно глянул на Элиану, будто раздумывая, стоит ли отвечать на ее вопрос, выпустил сигаретный дым и меланхолично ответил:

– Да, это мой дом и мой пляж.

Винтерс пожала плечами и уставилась на шуршащие у берега волны. Сидя рядом с Торном, в тени высоких деревьев и низеньких кустов, которые создавали непривычную для глаз насыщенно-зеленую палитру окружающего пространства, слушая нежное журчание воды и шелест листьев, Элиана ощутила себя на своем месте. Сердце улеглось после быстрой ходьбы, мысли блаженно пустовали, на языке перестали крутиться сотни вопросов, которые она бы хотела задать профессору. Ей просто было тепло, уютно и спокойно, будто и не было нескольких дней блужданий по городу, споров с Бюро Магической Реальности, ругани с Энди. Родной дом вообще казалась чем-то далеким, во всех смыслах.

Райвен же подле Винтерс, наоборот, сражался с чувством какой-то неуместности происходящего. «Это начало конца», – кричало подсознание, прикованное цепями из табака и едкого дыма сигарет к жесткому самоконтролю. Торн отмахивался от предчувствия будущего взрывал, как от назойливого комара, и продолжал прятать за безучастной маской на лице душу, полную смятения, непонятных надежд и отчаянной потребности в общении с теми, кто может понять его сущность. Отчего-то ему казалось, что Винтерс – тот недостающий кусочек пазла его жизни, который при должном подходе, составит из разрозненных ярких картинок его прошлого цельное полотно.

Докурив сигарету, он поднялся и молча зашагал к дому. Эли поправила на плече рюкзак и поспешила следом.

Небольшой одноэтажный дом был повернут оконным лицом прямо к морю. От скамейки к нему вела все та же вымощенная досками дорожка. Вокруг почти не было растительности, только кремовый песок да островки травы вдоль дощатого бока здания.

Райвен и Элиана поднялись на террасу, окрашенную в пыльно-синюю краску, как и весь фасад. На деревянных перилах забора висели какие-то тряпки, возле входа стояла еще одна скамейка, а рядом с ней – жестяная банка, наполненная пеплом.

«Профессор дымит как паровоз», – подумала Элиана и непроизвольно принюхалась. Стойкого запаха табака она не почувствовала. Торн, видимо, следил, чтобы от него не несло сигаретами за версту, и не курил в помещении.

Райвен открыл дверь, и они вошли в дом. Эли ожидала увидеть по меньшей мере холостяцкое убранство, где бы царил легкий творческий беспорядок, но наткнулась на совершенно иную картину. Дом был компактным и до невозможности светлым. Благодаря тому, что помещение было небольшим, широкие окна наполняли его светом и подчеркивали уют внутренней обстановки.

На пороге Райвен снял кроссовки и молча направился на кухню. Элиана тоже сняла обувь и босиком прошла следом.

– Справа от двери есть тапочки, – бросил Торн не оборачиваясь и принялся что-то искать в нижних ящиках кухонных шкафов.

– Мне не холодно, – ответила Элиана. – У вас тут, к счастью, не плитка. По дереву ходить приятнее и теплее.

– Как скажете.

Пока Райвен перебирал коробки и гремел банками, Эли огляделась. Кухня оказалась на удивление просторной и с шикарным видом на море. Повсюду преобладали голубые и белые оттенки, что жутко не подходило Торну, но отлично вписывалось в понятие «домик на берегу». Элиана почему-то подумала, что предыдущие хозяева этого места имели превосходный вкус, иначе как можно объяснить наличие в этом доме различных фотографий города на стенах, хлопковых штор на подвязках, тканевых салфеток на столах и вафельных полотенец на спинках стульев?

«Или Торн увлекается дизайном», – промелькнула абсурдная мысль в голове у Элианы, от которой она хмыкнула и заулыбалась.

Райвен вытащил несколько коробок, водрузил их на деревянный стол и по очереди принялся перебирать стеклянные флаконы.

– Это ингредиенты? Готовить будем прямо здесь? – удивленно спросила Элиана.

– Вас что-то не устраивает?

– Нет… Наверное…

– Уж извините, лабораторию подготовить не успел, Винтерс, – съязвил Торн и выгрузил на стол двухлитровый котёл.

– У вас ее и нет, профессор. Мне, в общем-то, без разницы. Подскажите лучше, где у вас можно вымыть руки?

– Позади вас дверь.

Эли обернулась. В коротком коридоре между кухней и основной комнатой действительно была незаметная белая дверь. Мысленно дав себе подзатыльник за невнимательность, Винтерс ушла в ванную. По возвращении Торн уже закончил переоборудовать рядовую кухню под импровизированную лабораторию и педантично расставлял в ряд нужные для зелья ингредиенты.

– Сколько времени у нас займет приготовление?

– Три недели.

Элиана замерла и нахмурилась.

– Почему так долго?

– Составу нужно настояться, – опершись кулаками на стол возле деревянной разделочной доски, сказал Райвен.

– У меня нет столько времени.

– Это уже не мои проблемы, Винтерс. Меньше задавайте вопросы, быстрее закончите.

Эли пару раз глубоко вздохнула, пытаясь угомонить возникшую в груди панику, и подвернула рукава рубашки до локтей. Райвен бросил взгляд на предплечье Винтерс, залепленное несколькими полосками пластыря, но ничего не спросил.

– Вы рецепт покажете?

– Будете готовить под моим контролем, – сказал Райвен и положил перед Элианой серебряный нож. – Приступим?

***

К вечеру Винтерс осталась без спины. Почти пять часов на ногах, проведенных в тишине, сказались на ее самочувствии. На следующий день она проснулась без сил, с больной головой и дикой усталостью. Опять идти к Торну не хотелось, и только обязательства перед Фреей заставили ее встать с кровати.

Райвен встретил ее на террасе. Он был одет в шорты и рубашку с коротким рукавом, будто и не ждал гостей. Эли поздоровалась, не удостоив его внешний вид комментарием, и они молча вошли в дом, где продолжили варить незаконченное зелье.

В этот раз Торн не давал ей указаний, а просто выставлял нужные ингредиенты перед доской и сосредоточенно читал записи в тетради. Он то и дело тёр глаза и каждые полчаса выходи́л курить, что нервировало и без того раздраженную Элиану.

– Профессор, вы не могли бы перестать ходить туда-сюда? – не выдержав, сказала она, когда Райвен вернулся на кухню после очередного перерыва на покурить.

– Не мог бы, – ответил Торн, со скрипом отодвинул стул, сел и уткнулся в тетрадь, до дрожи напомнив Эли саму себя.

– Если вам так необходимо курить, то откройте окно здесь. Я уж точно буду не против.

– М-м-м… Забыл вас спросить, – иронично заметил Райвен. – Ещё советы будут?

Элиана проигнорировала его вопрос и помешала зелье-основу в котле.

– Что дальше? – спросила она, убавив газ в горелке.

– Три круга по часовой и крылья перуанской бабочки.

– Я не об этом, – отмахнулась Эли и тоже присела впервые за два часа. – Когда мы закончим основу, что дальше?

– Винтерс, вы забыли базу моего предмета? В основу поочередно добавляются ингредиенты различных…

– … структур, которые запускают реакцию обмена энергией клеток и придают составу требуемые свойства, – за него закончила Элиана. – Я прекрасно все помню, профессор. Но, опять же, вопрос был не об этом. Вы не даёте мне посмотреть рецепт, сами к инструментам не прикасаетесь и даже толком не объясняете, зачем вам это зелье. Почему бы просто не купить его в лавке алхимиков? Уверена, что в Испании найдется хотя бы один толковый волшебник нужного вам уровня, который обладает квалификацией в земной магии для варки лекарственных составов. Я даже бьюсь об заклад, что испанский специалист был бы точно в разы квалифицированнее меня.

– Такой состав не продаётся, Винтерс. И лучше я проконтролирую, как варите зелье вы, чем буду стоять над очередным недоумком, считающим себя знатоком алхимии.

– Тогда почему вы вообще не сварите состав сами? – резонно заметила Элиана. – Я вам нужна как посредник или ответственное лицо?

Райвен поднял на Винтерс тяжелый взгляд.

– Вы мне чего-то не договариваете, – произнесла она.

– Если не нравится…

Она опять его перебила:

– То я могу уйти. Помню. Перестаньте пытаться меня прогнать. Мы вроде бы заключили сделку.

– И в неё не входили ваши глупые вопросы. Готовьте зелье молча, Винтерс, пока я не передумал и не выгнал вас отсюда. Это вы нуждаетесь во мне, а не наоборот.

Тут, кончено, Райвен нагло врал, но Винтерс не обязательно было об этом знать. В чем бы ни заключались его мотивы, посвящать в них кого бы то ни было, он не собирался. Если все получится, возможно, он снизойдет до объяснений и даже искренне поблагодарит Элиану за помощь, а если нет… Об этом он думать не желал.

Райвен вновь отдал все свое внимание тетради, а Эли осталась сидеть, раздумывая, почему профессору понадобилось готовить зелье именно ее руками.

Полчаса спустя, когда основа состава вошла в стадию стабилизации и ей требовалось время дойти до нужной консистенции для дальнейшей работы, Элиана без лишних вопросов принялась готовить чай и перекус. Торн оторвался от чтения и проследил за ней взглядом.

– Насколько вы приехали сюда? – прозвучал его голос, заставивший Эли вздрогнуть от неожиданности.

– Неделя.

– Магия или самолёт?

– Магия, вы забрались слишком далеко, чтобы сюда можно было легко добраться обычным транспортом.

– Сделаете все без ошибок, то уложите все оставшиеся стадии в пятнадцать дней. Это кратчайший срок.

Райвен закинул ногу на ногу и отложил тетрадь.

– И как же мне этого добиться? Из нас двоих дипломированный алхимик здесь именно вы, – заметила Элиана.

– Не нойте. Ваших навыков для этого состава с лихвой хватит, чтобы выполнить требования.

– Неужели? Помнится, в колледже вы считали иначе, – огрызнулась Эли и тут же пожалела. Торн – не та кандидатура, на которой можно срывать раздражение. Она на миг прикрыла глаза, стараясь унять клокочущие эмоции.

– Я никогда не говорил, что вы бездарь в моем предмете, Винтерс. Вам всегда не хватало лишь изобретательности, вы умеете только четко следовать инструкциям. Такое я не поощряю.

– Чтобы добиться вашего расположения, мне нужно было вступить в ряды Архитектора и начать разделять ваши с ним общее интересы? – с остервенением спросила Элиана и резко повернулась к Торну. На его лице отразилось плохо скрываемое презрение, которое сменило его прежнее безразличие ко всему.

– Уходите.

«Черт».

– Профессор…

– Вон, Винтерс, – угрожающим тоном, сказал Райвен.

– Я прошу про…

Он молниеносно поднялся со стула, на котором сидел последние полдня, и оказался к Элиане чуть ли не нос к носу за считаные секунды. Винтерс успела только охнуть, когда оказалась прижатой поясницей к кромке стола.

– Думаешь, что тебе все можно, Винтерс? Ты больше не моя студентка, чтобы я держал себя в руках и проявлял терпение к твоим выходкам, – вкрадчиво, до дрожи пугающе низким голосом проговорил Торн. – Я разорву нашу договоренность и сделаю так, что ты вообще не вспомнишь ни меня, ни этот город. Вот тогда мы вместе посмеемся.

Элиана сжала челюсти то ли от злости, то ли от сдерживаемых слез. Она тяжело сглотнула, отворачивая голову от тёплого дыхания Торна, которое касалось ее щеки, и сжала столешницу пальцами. По предплечью вновь разлилось пламя, обжигая магические иероглифы. В прошлый раз огонь тек по венам и не причинял боли, сейчас же казалось, будто под кожей расходятся лавовые реки.

Элиана терпела до последнего, но когда ощущения преодолели все мыслимые пороги, она тряхнула рукой и прижала ее к груди. Райвен тут же отшатнулся, словно от удара. В непонимании он оглядел Винтерс и сделал ещё несколько шагов назад. Элиана, не сказав больше ни слова, буквально вылетела из кухни, а потом и из дома, так и не заметив, как Торн накрыл ладонью собственное предплечье, скрытое телесной повязкой. Ее рюкзак так и остался лежать возле ножки стула, оставленный хозяйкой, как напоминание о том, что в этот дом ей еще придется вернуться.

До вечера Винтерс проторчала в номере отеля, злясь на свою несдержанность и иррациональную реакцию тела, когда Торн находился так близко. Иероглифы, очищенные от пластыря, выглядели как и прежде – четкие, насыщенные и абсолютно бесчувственные. Эли в какой-то момент показалось, что она выдумала ту боль, которая вспыхнула в предплечье, стоило Райвену приблизиться и прижать ее к столу.

«Это несовпадение», – твердила себе Элиана, но дальше этой мысли ее размышления не заходили. Напрямую спрашивать профессора о родственных душах не было никакого желания. Он четко дал понять, что терпеть расспросы и упоминания о прошлом не станет. Почему-то нарушать негласно установленные им правила было страшновато.

Эли выбралась из номера к вечеру, на ресепшене получила вежливое напоминание о скором окончании оплаченных дней проживания в отеле и поникла окончательно. Зелье, на которое она уже потратила полтора дня, из-за ее поспешного ухода из дома Торна, скорее всего, было безнадежно испорчено, срок предоставления Хартвеллу доказательств также неумолимо приближался, времени на пререкания с профессором у Эли и вовсе не осталось.

Спрятав свою гордость в самый дальний уголок души, Винтерс решилась навестить Торна ещё раз, надеясь, что он остыл после их прошлой стычки и не собирался гнать ее прочь насовсем за небольшой всплеск эмоций.

В вечернее время бухта, где стоял дом Райвена, выглядела сказочно красиво. Вся дорога до природного закутка была устлана маленькими светильниками, прохожими на земную версию звёзд. Деревья и кустарники любовно обнимали постройку, прибой шумел в отдалении и приглашал хозяев прогуляться под его вечернее мурчание.

Элиана осторожно поднялась на террасу и украдкой заглянула в ближайшее окно. В гостиной были включены два торшера по бокам от дивана, на подлокотнике лежала раскрытая книга, на спинке – клетчатое покрывало. Напротив во всю стену стоял книжный стеллаж, который Элиана не заметила здесь ранее. На противоположной стене висела картина с изображением корриды.

Во всем помещении чувствовалось присутствие женских рук – и это почему-то Элиану огорчило. Ощущение не успело окончательно сформироваться, Винтерс учуяла, как из приоткрытой двери потянуло запахом морепродуктов и чеснока, и напрочь забыла обо всем, кроме желанного ужина. Она довольно громко постучалась и неуверенно зашла внутрь. Ей никто не ответил, с кухни доносилось мирное шкворчание масла и стук приборов о посуду. Винтерс аккуратно прислонилась к стене на кухне и тактично покашляла, чтобы привлечь внимание хозяина.

– Вернулись? – хрипло спросил Торн, подняв взгляд на Элиану, и продолжил готовить ужин.

– Вернулась.

– Ваши вещи в гостиной. Забирайте.

– Я не только за ними.

– Будете просить прощения – прокляну. Вы знаете, на что я способен, – коротко бросил Райвен и ловко помешал в сковороде томящиеся креветки. Эли поджала губы и промолчала. – Достаньте тарелки, раз пришли. Они в правом ящике от меня.

Винтерс охотно выполнила просьбу.

– Куда их?

– На стол.

Она подготовила все для ужина и несмело уточнила, чем ещё может помочь.

– Не мельтешите позади, – попросил Райвен и снял с огня две сковороды. Он быстро разложил горячую пасту по тарелкам, залил сверху соусом и выложил морепродукты. У Эли натурально потекли слюнки от аромата и аппетитного вида приготовленного Торном ужина.

– Мне кажется, я не вовремя, – сказала она и поежилась.

– Как и всегда, Винтерс. Нет мне от вас покоя даже в другой стране.

Райвен сел за стол, придвинул тарелку с ужином и кивнул в сторону Элианы.

– Приятного аппетита, – произнес он и принялся за ужин. Элиана смутилась. – Еда не отравлена. Или у вас аллергия на морепродукты?

– Нет… Дело не в этом. Я пришла совсем по другому поводу.

– Если бы вы пришли ко мне на ужин по личной инициативе, я бы удивился. Знаю я ваш повод. Хотите получить все ответы прямо сейчас? – он вопросительно выгнул бровь точь-в-точь как в школе и облокотился на стол.

– А так можно?

– Состав в комнате, завтра в двенадцать можете продолжить работу, рецепт не покажу, объяснять что-либо тоже не стану. Ещё хоть раз позволите себе упрекнуть меня в чем-то, мы с вами распрощаемся навсегда. Ясно?

– Да.

– Тогда повторюсь, приятного аппетита.

Они ужинали молча. Торн не стремился завести отвлеченную беседу, а Элиана просто не решалась, хотя у неё в голове уже был составлен список из тысячи и одного вопроса, на которые ей очень бы хотелось получить объяснения.

Например, ей было интересно узнать, где профессор научился так вкусно готовить, потому что от пасты с морепродуктами Эли осталась в полном восторге и даже малодушно порадовалась, что днём довела Торна до белого каления. А ещё ей было ужасно любопытно, как профессор прячет след от раны на шее, полученной во время войны и из-за которой чуть не умер, и что скрывает под повязками на предплечьях. Однако все эти вопросы так и остались не озвученными.

– Спасибо, было очень вкусно, – вежливо сказала Эли, отставляя тарелку.

– Пожалуйста. Останетесь на чай или сбежите? Вы за собой так и не убрали кружки.

Винтерс быстро поняла намёк и организовала чай. Совесть не позволила ей уйти, не попросив прощения за инцидент днём. Она обхватила чашку руками, собралась все внутренние силы и протараторила:

– Профессор, все же насчёт моего срыва…

– Не надо, Винтерс. Ваши извинения для меня как кость в горле. Впредь не поднимайте тему о нашем общем прошлом, и мы оба спокойно выполним условия сделки без лишней драмы, – сказал Райвен и сделал глоток.

– Почему? – искренне не понимая настрой Торна против обсуждения их жизни до встречи в Испании, спросила Элиана. – Неужели вы так ненавидите то время?

– Сочтём этот вопрос риторическим.

– Ну уж нет, – опять начиная заводиться, произнесла Винтерс и тут же потушила в себе разгорающийся эмоциональный пожар.

– Вы ходите по лезвию ножа, – предупредил Райвен и вальяжно откинулся на спинку стула.

– Плевать мне. Я действительно не понимаю вас.

– И никогда не понимали, Винтерс. Вы с чего-то вдруг взяли, что знаете меня, но это не так, – спокойно ответил Торн.

– Я знаю больше, чем вы думаете, – стараясь не повышать тон голоса, возразила Элиана.

– Поэтому я не хочу обсуждать ничего из этого.

– Хорошо, – она с глухим стуком поставила чашку на стол. – Тогда давайте говорить о настоящем. Мы встретились впервые после войны, а из вас и слова вытянуть невозможно. Неужели вам нечего рассказать?

– Я не клоун, чтобы травить вам байки об интересных случаях из жизни, и не ваша подружка, чтобы пересказывать события дня, – довольно жестко ответил Райвен.

– Почему сразу клоун… Профессор, этот город сплошь… обычный. Я не удивлюсь, если вы вообще здесь единственный волшебник. Вот скажите мне, вам действительно тут так комфортно живётся вдали от магии?

– Вполне.

– Врете, – заявила Элиана в запале. – Волшебник среди обычных людей выживает с трудом, тем более такой, как вы. Магия ведь время от времени требует выхода или подпитки. Все мы живем только благодаря ей.

Райвен сощурился и сжал челюсти. Эли готова была поклясться, что он был на грани того, чтобы вновь выгнать ее из дома и кинуть какое-нибудь заковыристое заклинание вдогонку, но Торн показательно спокойно произнес:

– Меня устраивает моя жизнь.

– Не сомневаюсь, как и меня моя, однако я здесь и непонятно зачем пытаюсь наладить с вами отношения.

Эли взмахнула головой, поправила резинку на волосах и демонстративно залпом выпила весь горячий чай.

– Миссис Мартен, мой декан, рассказывала, что в школе с коллегами вы были в разы дружелюбнее, чем с учениками. Я не верю, что вы не умеете общаться как обычный человек.

– Зачем вам это надо? Мы с вами не коллеги.

– Потому что я не могу работать в тишине. У меня ощущение, что я ежедневно нахожусь на экзамене по алхимии, – призналась Элиана. – Вы мне интересны как человек. Вы так изменились со времён колледжа, вы тоже прошли войну и… У нас же много общего. Я бы просто хотела поговорить с тем, кто понимает, что значит пройти через смерти близких и не потерять веру в себя.

– Замахнулись на несбыточное, Винтерс. – Торн поймал пальцами ручку от чашки. – Вас никто и никогда не поймёт. Ни я, ни ваши друзья, ни ваши родители. У каждого свой уникальный опыт и только свои фееричные ошибки, цена которым тоже у всех разная.

– Вы всю жизнь искупали вину за ошибку юности, когда погиб ваш лучший друг, – заметила Элиана. – А я всю жизнь буду искупать вину за стертую родителям память. Мы оба потеряли близких и оба понимаем, что каждый при этом чувствовал.

Элиана обратила внимание, как при этих словах Торн напрягся и как сильнее сжал ручку чашки. «Тонкий лёд захрустел под ногами», – грустно усмехнувшись про себя, подумала она.

– Так почему вы против нашего общения? – решила добить и так к чертям испорченный разговор Эли.

– Вы мне неинтересны как собеседник. Ваше дело сварить зелье, получить доказательства для суда и убраться отсюда подальше. Мое – предоставить вам воспоминания. Разговоры о насущном в эту программу, увы, не входят.

Винтерс усмехнулась.

– Ваше тотальное спокойствие меня удивляет и, призна́юсь, интригует. Что же такого произошло с вами за последние пять лет, раз вы настолько разочаровались в жизни? – Эли постучала по кромке чашки и грустно улыбнулась. – Дома, в стране из вас создали легенду. Несгибаемый, верный, сильный профессор Райвен Торн, без которого не было бы победы над Архитектором, – она опустила глаза на стол. – Леон чуть ли не на каждом уроке рассказывает новому поколению о вашей силе духа, многие дети были бы счастливы пообщаться с вами, увидеть своими глазами. И вот из всех людей на этой планете именно мне выпала возможность сидеть с вами за одним столом… Вы скрываете настоящего себя за маской, не позволяя никому заглянуть за нее, только вот мне кажется, что я и так знаю о вас больше, чем кто-либо другой. Вам не провести меня этой показной злостью.

– Я не герой, – глухо возразил Райвен.

– И не злодей. Как и мы все. Я вам не враг, профессор. И приехала я не для того, чтобы вас доставать или портить вашу четко выверенную по часам жизнь. Вы мне не безразличны, я бы хотела видеть на вашем лице после всего, через что вы прошли, если не радость, то хотя бы умиротворение. Вы его заслужили, черт возьми! А на деле вы просто ко всему безразличны. По опыту знаю, что хуже этого едкого равнодушия в мире нет ничего. Пустота внутри рано или поздно станет такой всеобъемлющей, что останется только наложить на себя руки. Дай Бог, чтобы кто-то в этот момент оказался с вами рядом.

Эли хмыкнула, на миг вернувшись в прошлое, когда мысли о добровольном уходе были для нее настолько же естественными, как желания поесть или выпить воды, и поднялась из-за стола.

– Я буду завтра в двенадцать. Спокойной ночи.

Она вышла на улицу и побрела обратно в отель в ещё более расстроенных чувствах, чем когда шла извиняться перед Торном часом ранее.

Глава 6

С моря тянуло морозной свежестью. Солнце было подернуто тучами, небо готово было вот-вот разразиться ливнем, ветер стремился перевернуть все на своем пути, песок вихрями клубился на берегу и острыми шипами впивался в случайных прохожих, которых угораздило выйти из дома в такую погоду.

Элиана стояла босиком посреди кислотно-зеленой травы на самом верху холма. Вокруг был мрачный простор. Ноги утопали во влажной растительности и неприятно мерзли. Эли медленно шла вперед, будто непреодолимая сила тянула ее за невидимую веревочку.

Шаг за шагом перед ее взором открывался все более живописный вид – предгрозовое небо слилось в одну картину с бушующим темным морем, холм в одночасье превратился в скалу, где на самом краю стояла темная фигура.

«Профессор», – набатом раздалось в голове Элианы, словно чужой голос проник прямо в ее сознание, и она бросилась к нему, не замечая усилившегося ветра и накрапывающего дождя.

– Стойте, – изо всех сил крикнула Эли, оказавшись рядом, и поймала Торна за руку. Он медленно повернул голову к ней. – Не делайте этого.

Райвен небрежно усмехнулся и покачнулся на месте.

– Снова ты, – из его уст это прозвучало, как обвинение.

– Зачем вы здесь? – с тревогой в голосе спросила Эли, почти что впиваясь пальцами в его плечо.

– Красиво, – Торн кивнул в сторону беснующегося предштормового моря, – тихо и спокойно.

Элиана удивилась искаженному понятию о спокойствии, но промолчала. Для нее беснующаяся природа казалась до ужаса пугающей, хотелось спрятаться в теплом доме и переждать непогоду возле камина. Профессор свободной рукой потянулся в карман, вынул сигарету и зажал ее между губ.

– Любите высоту? – спросил он, отыскивая в карманах зажигалку.

– Нет. С детства боюсь, – ответила Эли и прикрыла ладонью сигарету, помогая Торну прикурить. Он благодарно моргнул и глубоко вздохнул. – А вы?

– После смерти Дина нет. – Райвен выпустил струйку дыма через нос. Вспоминать о смерти лучшего друга, в которой он был виноват, было больно. – Есть что-то притягательное в этом.

– В смерти? – уточнила Эли и прижалась к плечу Торна, спасаясь от порывов ветра, которые трепали ее полупрозрачную рубашку.

– В высоте. Стоять над остальным миром, видеть, как внизу все суетятся, не зная, что их жизнь может вмиг оборваться.

– Дин знал, что так должно было случиться, – сказала Винтерс, припоминая одно из заседаний в Бюро, где разбирали дело профессора.

Тогда она впервые узнала, почему Тор перешел на сторону Архитектора, почему решил пойти против системы и связался с волшебниками, черпающими свою силу не из природы, а из жервоприношений. Будь Эли на месте Торна, если бы она случайна стала виновной в смерти того же Леона или Энди, то, возможно, сама обратилась бы за искуплением к тьме. В темной магии – могущественной и непредсказуемой – найти утешение было легче, чем жить с зияющей раной в груди и день за днем убеждать себя, что по другому судьба повернуться не могла. Она знала все эти чувства. Сама прошла их, когда отказалась от родителей и вынуждено стерла им память ради того, чтобы спасти им жизнь и самой остаться в волшебном мире.

– Вам не за что себя корить, – произнесла Эли, но сама не до конца верила в слова, которые говорила. – Пойдемте домой, – добавила она и вложила свою ладонь в тёплую ладонь Торна.

– Иди без меня, Винтерс. Так будет лучше для нас двоих.

На небе мелькнула молния, и вслед за ней грянул раскат грома. Земля под босыми ногами Эли задрожала. Дождь стеной обрушился на их с Торном головы. Одежда моментально прилипла к телу, по волосам потекли ручейки, сигарета в руках Райвена потухла.

– Я не уйду без вас, – сквозь природный шум проговорила Эли, но профессор ее не услышал.

Он скинул с себя мокрую куртку и поднял голову вверх, подставляя лицо крупным каплям дождя. На шее отчетливо виднелся рваный шрам. Из него, бордовыми разводами расходясь по светлой футболке, текла кровь.

– Профессор, нам срочно нужно в дом. Пойдемте, прошу вас.

Элиана потянула Торна на себя, но никто из них не смог сдвинуться с места. Винтерс будто приросла к земле. Она перестала чувствовать собственные ноги.

– Ты зря приехала сюда. Я никогда не мог спасти близких. Просто уезжай.

– Нет! – перекрикивая ветер, громко произнесла Эли. – Перестаньте сомневаться в себе.

Райвен проигнорировал ее слова, выпутался из цепких рук бывшей ученицы и сделал шаг к обрыву.

– Не делайте этого!

Элиана потянулась вперёд, но неведомая сила держала ее на месте. Торн повернулся к ней. Вся его грудь была залита кровью, уголок рта тоже окрасился в бордовый. Худший кошмар обоих повторялся наяву вновь. Эли испугалась, что Райвен вновь истечет кровью у нее на руках. Она просто не могла этого допустить.

– Прошу, стойте, – пытаясь достучаться до Торна, кричала Элиана и проклинала собственную беспомощность. Райвен покачал головой, прижал ладонь к кровоточащему горлу. Красные капли потекли по запястьям до локтей. Профессор прикрыл глаза и с бесстрастным лицом шагнул в пропасть.

Элиана увидела, как его тело полетело вниз, в обрыв. Казалось, что вместе с ним в неизвестность улетело и ее сердце. В груди закололо, воздух застрял в легких. Она задыхалась, чувствуя, как все внутренние органы скрутились в жгут, в голове взорвался болезненный фейерверк и в глазах потемнело.

«Ты его не спасла. Ты опять его отпустила», – кричало подсознание. Эли посмотрела на свои руки. Они дрожали. На предплечье вспыхнули иероглифы. Руку до кости прожгло адской болью. Винтерс упала на колени в мокрую траву и разрыдалась. Чувство скорби смешалось с физической болью. Этого оказалось слишком много для истерзанной войной души Элианы, и она потеряла сознание в трёх метрах от обрыва.

***

Пробуждение было тяжёлым. Не таким, как обычно, когда голова кажется набитой соломой, а как-то совершенно иначе, по-новому, будто ее тело за ночь изрядно потрепало, как флаг на ветру. Шевелиться не было никакого желания. Элиана открыла глаза и вскрикнула. Она лежала не на кровати, а на полу: холодном и влажном от разлитой воды. Рядом лежал разбитый стеклянный графин. Локоть саднило, рёбра тянуло при каждом движении.

«Ветер», – проплыла ленивая мысль в сознании. «Оборотневы клыки! Торн!».

Эли выпуталась из одеяла и, спотыкаясь об осколки, нашла чистую одежду. На скорую руку надев первое, что попалось, она выбежала на улицу и направилась в сторону уединенной бухты.

«Он жив, это всего лишь сон», – успокаивала она себя, мчась мимо местных жителей и уворачиваясь проезжающих мимо мопедов. До дома Торна она добралась за рекордные пятнадцать минут. Сердце стучало в груди и висках, легкие хотелось выплюнуть прямо на деревянный настил, в ушах звенело, как после громкого взрыва.

Позволив себе пару секунд отдышаться, Эли уперлась руками в колени и опустила голову. Только сейчас она заметила, что неправильно застегнула шорты и вместо рубашки надела майку, которая не прикрывали ни плечи от солнца, ни руку с татуировкой.

Ощупав рюкзак на спине, Элиана обрадовалась, что не забыла хотя бы его. Достав оттуда пластырь, она залепила им черные отметины и прижала ладонь сверху. Сконцентрировавшись на жжении в гружи – так она всегда пробуждала в себе магию, – Эли представила, как татуировка исчезает, и прошептала заклинание огня. Предплечье ощутимо закололо, будто она полила водой на открытую рану, а потом разлилось теплом. Теперь она была уверена, что даже если пластырь каким-то чудом отклеится, Торн не заметит на ее коже магических символов. До конца дня она могла быть спокойна, а потом ей придется обновить волшебство и надеяться, что магия огня успеет восполниться в нужном объеме для повторения подобного фокуса.

– Camila, estoy bien[– Камилла, я в порядке], – послышался низкий мужской голос. – Deja de preocuparte[– Перестань суетиться].

– Te has visto, Raven?! Apenas llegaste a casa ayer [– Ты себя видел, Райвен? Ты до дома вчера еле добрался].

– Estaba casi sobrio[– Я был почти трезв], – слабо возразил Торн, и по звуку Элиана определила, что он перешел из гостиной на кухню.

– Por eso tienes un moretón en el pómulo y toda la camiseta está manchada de sangre [– Именно поэтому у тебя синяк на скуле и вся футболка в крови], – негодующе проговорила его собеседница и прошла следом. – Con quién te has metido esta vez [– С кем ты сцепился на этот раз]?

Элиана, все еще шумно дыша через рот, на цыпочках поднялась на террасу. Пара продолжала общаться на испанском, и с каждым разом голос женщины становился более визгливым. Торн же отвечал ей в своей привычной манере – абсолютно бесстрастно. Винтерс заглянула в дом, пока оставаясь незамеченной, и краем глаза увидела, как та, кого Райвен назвал Камиллой, прикладывает к лицу Торна пакет со льдом.

– Quítate la camiseta, yo la lavaré [– Снимай футболку, я постираю], – сказала она, прижала полотенце к скуле Райвена и потянула за края футболки.

Торн не стал сопротивляться, помог стянуть с себя грязную ткань и остался сидеть по пояс голым, не считая его извечных повязок на руках. Элиана на миг опешила, она еще не была готова познакомиться с профессором в таком ключе. Его тело… Даже от двери она видела, исполосованную шрамами грудь Торна, и эта картина внушила ей еще больший страх, чем тот был с утра. Однако ни Камилла, ни сам профессор не придавали этим отметинам никакого значения. Для Эли же все это казалось чересчур откровенным. Одно дело предполагать, что Торн был двойным агентом и явно не выходил из каждой встречи с Архитектором целым и невредимым, другое – видеть подтверждение реальной цены прекращению войны.

– Espero que no hayas matado a nadie esta noche [– Надеюсь, ты никого не убил этой ночью]?

Райвен оперся одной рукой о стол и опустил на нее голову, прикрывая глаза.

– Sólo si mismo [– Только себя].

Камилла замерла у раковины и повернулась к Торну.

– Te clavaría por hacer bromas, Raven [– Прибить бы тебя за такие шутки, Райвен].

– Entonces no solo tendrás que lavar la camiseta de la sangre [– Тогда отмывать от крови придется не только футболку], – со смешком ответил Райвен. Камилла фыркнула и продолжила стирать футболку.

Они замолчали, занятый каждый своим делом, и Элиана уже было решила выйти из своего укромного убежища, как Камилла выключила воду и неуверенно спросила:

– Raven, puedo mudarme contigo [– Райвен, может, я перееду к тебе]?

Торн вскинул голову и, как показалось Элиане, на пару секунд задержал дыхание.

– Не надо, – на родном языке ответил он.

– Почему? – тоже переходя на язык Торна, спросила Камилла и сложила руки на груди, явно недовольная отказом. – A mi padre no le importa, lo sabes [– Мой отец не против, ты же знаешь].

– Дело не в твоём отце, – Райвен вздохнул и вновь приложил пакет со льдом к скуле.

– Entonces qué [– Тогда в чем]?

– Бога ради, – протянул Торн полушёпотом и потёр переносицу. – Камилла, я не стремлюсь к отношениям, и ты это прекрасно знаешь. Давай мы не будем опять устраивать этот спор. У меня нет сейчас ни сил, ни желания.

– Конечно, не будем. Я уже давно уяснила, что ругаться ты привык исключительно на родном языке. Как только я поднимаю неудобную для тебя тему, ты сразу же будто забываешь испанский. Ты так и не принял нашу культуру!

– Мне повторить на испанском? – как-то устало спросил Райвен.

– No, lo entiendo. Me estás rechazando una vez más. Pero lo solitario que te sientes es que recurres a mí o a tu padre [– Нет, я все поняла. Ты в очередной раз меня отвергаешь. Зато как одиноко становится, ты прибегаешь ко мне или к отцу].

Она распрямила футболку и стряхнула лишнюю влагу.

– Te agradezco tu ayuda, Camille [– Я благодарен тебе за помощь, Камилла], – сказал Райвен таким уважительным и в какой-то степени ласковым тоном, которым, по воспоминаниям Эли, он обращался только к директору колледжа, и то не всегда. – Но я для тебя неподходящая партия, даже если ты или Сильван считаете иначе.

– No me convencí [– Не переубедил].

– Везет мне с женщинами, – покачав головой, произнес Райвен и поморщился. – Одна краше другой.

Эли поджала губы, надеясь, что профессор не имел в виду ее, говоря о женщинах в своей жизни, и решила, что пора объявить хозяину дома о своём присутствии. Ей не хотелось стать свидетельницей личной драмы Торна или чего похуже. Поэтому Элиана перебежала к входной двери и постучалась. Райвен и Камилла одновременно покосились на гостью.

– Доброе утро, – поздоровалась Эли и стеснительно переступила с ноги на ногу, заглядывая на кухню.

– Вот о чем я и говорю, – проворчал Райвен и передернул плечами, вспомнив, что сидит без одежды. – Только вас тут и не хватало.

Он в раздражении, которое, впрочем, не отразилось на лице, отбросил полотенце со льдом, поднялся и прошёл мимо Винтерс, сохраняя максимально возможную дистанцию, и скрылся, по-видимому, в спальне. Эли на долгие минуты осталась наедине с Камиллой, чувствуя себя насекомым под микроскопом. Та смотрела на неё пристально и с такой неприязнью в глазах, что Винтерс уже пожалела о поспешном утреннем вторжении в этот дом. Она не знала, куда деть глаза и что такого сказать, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку.

– Винтерс, у вас сломались часы? – язвительно спросил Райвен, занимая на кухне прежнее место. На этот раз он выглядел более собранным и готовым на мало-мальское общение с людьми. Как минимум он был полностью одет. – Мы договаривались встретиться позже.

– Так получилось, – виновато ответила Элиана.

– Estas son las chicas que te gustan, verdad [– Такие девушки тебе подходят, да]? – Камилла указала рукой на Эли и остервенело махнула влажной футболкой. Несколько капель оросили деревянный пол.

– Говори по-английски, пожалуйста, – попросил Торн и откинулся на стуле.

– Кто вы такая? – спросила Камилла, выполнив просьбу Райвена.

Элиана закусила губу, раздумывая, как лучше представиться.

– Племянница Райвена, – сказала она и воровато посмотрела на Торна, ожидая его реакции на подобное заявление. Профессор приподнял брови и уголки губ, ожидая дальнейшего развития действа.

– У тебя есть родственники? Ты никогда не рассказывал. – Камилла растерянно поглядела на двоих людей, отыскивая в них сходство. – Вы абсолютно разные, – вынесла вердикт она и с подозрением покосилась на Элиану.

– Фамильная черта мне не передалась. Нос, слава богу, достался от матери, – ни секунды не задумываясь, выдала Винтерс и, довольная собой, улыбнулась. Она заметила, как сверкнули глаза у Торна, но он никак не прокомментировал ее слова.

– Давно вы приехали? – спросила Камилла, все еще не веря в родство этих двоих.

– Пару дней назад. Можете спросить у своего отца, он видел меня у бара.

– Камилла, прекрати допрос, – попросил Райвен и поморщился от боли в голове. В висок как будто кто-то стучал маленьким молоточком.

Девушка замолкла, демонстративно отвернулась к раковине, убрала мыло и полезла в шкаф за стаканом. Похозяйничав в холодильнике, она достала оттуда несколько бутылок без этикеток, налила в стакан и бросила туда таблетку.

– Vamos, toma esto [– Выпей, полегчает].

– Gracias, [– Спасибо], – поблагодарил Райвен и залпом выпил содержимое.

– No te atrevas a beber esta noche y ten cuidado. Recuerdas que le prometiste a Nathaniel que lo llevaria a la isla? [—Не смей вечером пить и будь аккуратнее. Ты помнишь, что обещал Натаниэлю свозить его на остров]?

– Помню, у меня уже все готово, – ответил Торн, то ли принципиально не разговаривая при Элиане на испанском, то ли не желая напрягать и без того больную голову общением на неродном языке.

– Бери ее с собой, – Камилла указана на Элиану. – Нат будет рад новым гостям, тем более твоей племяннице.

– Я подумаю.

Она хотела ещё что-то добавить, но промолчала.

– Te dejo la camiseta en la barandilla [– Футболку оставлю на перилах].

С этими словами Камилла вышла с кухни и прикрыла за собой дверь в дом. Эли обернулась ей во след.

– Она не вернётся. Точно не сегодня, – будто прочитав ее мысли, прокомментировал Райвен. – Основа зелья в гостиной на комоде, котел в ящике под мойкой. Надеюсь, последовательность действий помните, так что приступайте.

– А вы?

– В душ. Сами виноваты, что пришли так рано. Я вас не звал.

Он поднялся, открыл дверцу ящика, показывая, где именно хранится инвентарь для зельеварения, и ушёл, оставляя Элиану снова одну.

Когда Райвен вновь показался на кухне, Винтерс стояла за котлом и с отсутствующим видом помешивала варево насыщенного фиолетового оттенка. Торн заглянул ей через плечо и скривился от тошнотворно сладкого запаха, которого точно не должно было быть.

– Вы все испортили! – Райвен выключил огонь под котлом. – Выливайте немедленно.

Элиана вынырнула из размышлений и схватилась за кастрюльку из сплава серебра.

– На улицу, Винтерс. И подальше от дома, – скомандовал Райвен, и она быстрым шагом ушла утилизировать испорченное зелье. Вернулась Элиана с поникшим видом.

– Основа ещё осталась? – спросил Торн, просматривая флаконы на столе.

– Была где-то.

Эли принялась искать специально отложенные баночки с основой, но на столе их не оказалось. Райвен наблюдал за ее метаниями и медленно проявляющейся на лице паникой, а потом хлопнул ладонью по столу, привлекая ее внимание к себе.

– Винтерс, вы вообще здесь? Давайте вы решите свои проблемы и только после этого возьмитесь за состав. Третьей попытки у вас уже не будет.

– У меня все хорошо.

– Оно и видно. Сядьте.

Приказной тон на удивление очень эффективно сработал, Элиана тут же беспрекословно плюхнулась на стул и невидящим взглядом уставилась в пол.

– Вы сегодня завтракали или примчались сюда прямо из кровати?

Будто в подтверждение его слов, ее желудок издал жалобное урчание, и Торн закатил глаза.

– Что вы вообще не забываете, Винтерс? Я удивлён, как с таким отношением к себе вы вообще дожили до двадцати трёх лет.

– Мне двадцать пять, профессор, – поправила она его. – Я была старше всех на потоке, день рождение в середине года и… – она рассмеялась, запрокинула голову и ударилась затылком о спинку стула.

Райвен с опаской наблюдал за поведением Винтерс. Пускай вчера они дважды разговаривали на повышенных тонах, Райвен не был уверен, что именно это виновато в ее нестабильном эмоциональном состоянии. Элиана потерла ушибленное место и продолжила посмеиваться.

– Знаете, я могла погибнуть из-за разных причин, но уж точно не из-за собственной забывчивости, – попытавшись вернуть себе самообладание, проговорила Элиана. – Сегодня с зельем это вышло случайно. Такого больше не повторится.

– Не сомневаюсь. Вы же никогда не проигрываете, да, Винтерс? – позволив себе ехидно улыбнуться, Райвен открыл холодильник и достал упаковку яиц.

– Вообще-то, проигрываю. Работа научила. Но вам вряд ли это интересно.

Торн пожал плечами и включил плиту.

– Возможно, сегодня я сделаю исключение. Однако, – он покрутил сковороду в руках и глянул на Элиану, – вы пообещаете больше не вламываться сюда раньше оговоренного времени.

– Это вышло случайно, – поспешила оправдаться Элиана.

– Мы оба знаем, что это не так, – как само собой разумеющееся, заметил Райвен. – У вас тоже выдалась тяжелая ночь?

Винтерс захлопала глазами, думая, не ослышалась ли она. Торн намекает, что у них был общий сон? Эли схватилась за край стола, чисто на всякий случай, и согласно кивнула.

– Синяк на локте, – пояснил Райвен и принялся готовить яичницу, абстрагировавшись от окружающего мира.

– У вас тоже синяк. Лёд не особо помог.

– Надо было прикладывать раньше, но увы, я был занят.

– Я рада, что все обошлось только… несколькими царапинами.

– Что, боялись увидеть меня в луже крови, поэтому примчались проверить, жив ли я тут после ваших драгоценных жизненных советов? – саркастично заметил Торн.

– Вижу, на вас они подействовали. Начали язвить? Узнаю старого доброго профессора, – она осеклась, но не заметив осуждения со стороны Торна, продолжила уже более мягким тоном: – Даже если я и испугалась за вас, разве это плохо?

– Излишняя сентиментальность, Винтерс, вряд ли может быть уместной. Неужели вы так и переросли подростковые глупые принципы?

– Я всегда считала себя просто хорошо воспитанной.

Райвен хмыкнул.

Эли молча покачала головой, на щеках проступил румянец.– А я замечали лишь то, что вы смотрите на людей, которые поступают не так, как вам того хотелось бы, свысока. В особенности на профессоров колледжа. Скольких вы считали недалекими? – Винтерс удивленно воззрилась на профессора. – Думаете, мне и коллегам не было известно, о чем вы разговариваете с друзьями в общежитии и как отзываетесь о наших профессиональных навыках?

– Не каждый из преподавателей колледжа Авердин хотел работать с подростками. У кого-то из нас просто не было выбора.

– А вы думаете, что профессора – это роботы. Я вас удивлю, Винтерс, но каждый профессор сам выбирает, как обучать студентов. Главное выполнять план, установленный колледжем.– Это не оправдывает поведение некоторых из вас. Кто-то из ваших коллег относился к группам откровенно наплевательски, кто-то бубнил себе под нос лекции и не был заинтересован донести до нас хоть какие-то знания, кто-то, как вы, просто держал в страхе весь поток и зарабатывал авторитет необоснованными наказаниям.

– Хорошая отговорка.

– Винтерс, запомните уже, что никто вам ничего не должен. Базу колледж вам давал, хотели углубленного изучения темы, то записывались бы на факультативы. Они для этого и придуманы.

– Скорее осознала, как вам тяжело приходилось. Извинений вы от меня не дождётесь, – ответила Элиана еще шире улыбнувшись. На душе было легко и спокойно. Менторский голос Райвена ввел ее в какое-то состояние расслабленности, она впервые за последние дни ощутила умиротворение вперемешку с приятной ностальгией по былым временам.Элиана возразила в очередной раз и, увлекшись разговором, не заметила, как Райвен успел сдвинуть мини-лабораторию на край стола и приготовить английский завтрак. Он поставил перед ней полную тарелку еды и чашку с ароматным горячим чаем, а сам замер у раковины с вилкой в руках.

– Теперь вы поняли, зачем вообще молодых людей отправляют учиться в колледжи и школы, а не просто запирают в библиотеке? – как лектор после пары задал вопрос Райвен, и Винтерс невольно улыбнулась. На нее нахлынула ностальгия по учебным временам.

– Я и не надеялся. Взывать к вашей совести бесполезно, – тоже едва приподняв уголки губ, сказал Торн и подал Винтерс приборы. – Приятного аппетита.

– А вы?

Эли заерзала на стуле и глазами искала тарелку с завтраком профессора. Он уловил ее скованность и взял собственную порцию, которая скрывалась за спиной. Они ели молча. Райвен за стол так и не присел, а возвышался над Винтерс, как экзаменатор на зачете, то и дело бросая странные взгляды в ее сторону.

Ощущая на себе его проникновенный взгляд, Элиана несколько раз чуть было не подавилась, но постаралась дышать ровнее. В голове проскочила мысль, что Торн может пытаться прочитать ее мысли,и она попыталась выкинуть из головы образы ночного кошмара. Ходили слухи, что профессор умел проворачивать этот трюк без специальных артефактов. Проверять то, насколько это правда, Эли не стремилась.

– Профессор, – обратилась Элиана откашлявшись. – Я могу задать неуместный вопрос?

– Попробуйте, – сложив тарелки в раковину и уперевшись руками в столешницу позади, ответил Райвен.

– Ваша футболка была в крови. Из-за чего?

Торн покрутил пальцем вокруг своего лица, указывая на разбитую скулу.

– Я не медик, но столько крови не бывает от едва разбитой в драке скулы. У вас даже бровь цела.

– Винтерс, вы спросили, я ответил. А уж верить моим словам или нет – дело ваше.

Элиана неудовлетворенно вздохнула.

– У меня есть к вам встречный вопрос, и даже на ту же тему. Откуда у вас синяк на руке?

– Ударилась.

Райвен прищурился, не веря словам Винтерс. Он надеялся, что она не вляпалась в неприятности по пути в отель прошлой ночью, иначе его совесть медленно проделает в его душе еще одну дыру, коих и так уже было чересчур много.

– Не врите мне, – сказал он.

– Даже не пытаюсь. Я так же, как и вы, случайно ударилась. Можете не верить, мне все равно.

Элиана поднялась и решительно начала придвигать к себе принадлежности для продолжения варки алхимического состава. Райвен сжал кулаки, но настаивать не стал. Он сам устанавливал правила их разговоров, и Элиудачно под них подстраивалась. Раздражаться из-за этого было бы с его стороны глупо.

Однако он все же собирался получить ответ на свой озвученный вопрос. Стоило узнать, где Винтерс живет и какими улицами ходит. На своём опыте жизни в Кадакесе Торн мог с уверенностью заявить, что город не так уж и безопасен для одиноких, молодых и привлекательных туристок, как любят рассказывать туроператоры. Он бы не хотел в один из дней увидеть Винтерс всю в синяках и узнать, что ее вещи украли.

Сколько бы Райвен ни пытался казаться черствым и совершенно отстраненным от проблем знакомых ему людей, на самом же деле инстинкты защитника, заложенные в нем природой и так удачно игнорируемые во время войны, всегда брали над ним верх. Даже когда он этого не хотел. Даже когда это приносило ему только разочарования.

Глава 7

На протяжении всего дня, с той самой минуты, когда Элиана отмахнулась от вопроса профессора насчет синяка, он сверлил ее взглядом и грубо одергивал, стоило ей допустить малейшую провинность в приготовлении зелья. Обстановка между ними чуть ли не искрилась, но оба предпочитали ничего не замечать и упрямо игнорировать обоюдную потребность расставить все точки над i.

– Завтра днем меня не будет, – сказал Райвен, когда Элиана надевала сланцы у выхода. – Ключи оставлю под скамейкой на крыльце. Можете прийти и работать, но не смейте шастать по дому и рыться в моих вещах. Узнаю – пущу вашу любопытную натуру на ингредиенты.

Винтерс закинула на плечо рюкзак и небрежно ответила:

– Угрожать не обязательно, тем более что за те пару лет, которые я вас не видела, вы растеряли весь устрашающий шарм. Всего доброго, профессор.

Она вышла на свежий воздух, не оборачиваясь, и зашагала в сторону отеля.

«И все же он мне доверяет», – подумала Эли, анализируя их со Торном странное взаимодействие. Сколько бы раз он ни повторял, что ему не нравится ее присутствие в его жизни, Райвен отталкивал ее не так активно и настойчиво, как мог бы. «Даже ключами поделился». Элиана усмехнулась.

Единственное, что смущало ее в договоренности с Торном, – это странное нежелание того участвовать в процессе варки зелья. Профессор был мастером в этом искусстве, но положился на компетентность бывшей студентки, будто специально давал ей возможность заработать его воспоминания.

Эли шла по темной улице Кадакеса и мысленно расставляла по полочкам все, что узнала о Торне за последние пару дней. Мог ли он согласиться на сделку и придумать странное условие для ее исполнения лишь потому, что стеснялся помогать «по доброте душевной»? Раньше Винтерс бы однозначно ответила нет, но сейчас…

Она закусила губу и устало отворила дверь отельного номера. В голове роем вились противоречивые мысли. Элиана постаралась их отогнать и плюхнулась на кровать. Как только она коснулась щекой прохладной наволочки подушки, сразу же провалилась в сон.

***

В семь утра Райвен стоял на причале и курил. Перед ним на лёгких волнах покачивался белый катер – первое его приобретение в Кадакесе, ставшее в прямом смысле якорем новой жизни. Судно было слегка потрепанным, с облупившейся краской на палубе и ржавыми балками на корме и в трюме.

Первый свой год в Испании Торн жил прямо здесь, проводя дни в миниатюрной темной каюте, где он едва мог вытянуться в полный рост, и лишь изредка выбираясь на сушу за покупкой еды. Теперь же катер большую часть года стоял без дела и выходил в море, только когда в город приезжал Натаниэль – названный сын Райвена. Сегодня был как раз один из таких дней.

– А мне говорил, что курить вредно, – раздался громкий голос позади, и Райвен обернулся.

К нему бодрой походкой шёл юноша в расстегнутой рубашке на голое тело, с кепкой козырьком назад и в светлых драных джинсах. Торн выпустил струйку дыма и затушил сигарету, выкидывая окурок.

– И продолжу так говорить. – Райвен посмотрел на часы. – Ты опоздал на полчаса.

Парень остановился рядом с Торном, и тот отметил, что Натаниэль за те полгода, которые провел на учебе в Мадриде, прилично набрал в росте. Перед Райвеном стоял уже не маленький мальчик, которого он учил кататься на велосипеде и бриться, а взрослый юноша.

– Мама задержала. Знаешь же, как она меня встречает, – заметил Нат и сунул руки в карманы. – Сигаретой поделишься?

– Мал еще. Отвязывай трос, – сказал Торн и прыжком забрался на подножку катера.

– Вообще-то, мне уже шестнадцать! – крикнул юноша, и, щурясь от солнца, принялся отшвартовывать судно.

– Будет двадцать один, тогда и поговорим.

– Да ладно, в Испании другие законы.

Натаниэль закинул трос на борт и тоже поднялся на катер.

– Так и быть, ради тебя повременю с сигаретами до восемнадцати, – с улыбкой сказал Нат и прошёл мимо Райвена к штурвалу. – Можно я поведу?

– Дерзай.

Юноша подмигнул Торну и в предвкушении повернул ключ зажигания. Мотор катера заурчал и плавно повёл судно прочь от города.

***

Зная, что Торна не будет дома, Элиана позволила себе поваляться в постели чуть дольше обычного. Она выспалась, уделила лишние полчаса банным процедурам, позавтракала превосходным круассаном и кофе и вышла на свежий воздух, предвкушая продуктивный день. На ресепшене ее окликнули.

– Мэм, у вас заканчивается оплаченное проживание.

– Могу я как-нибудь его продлить? – спросила Элиана, порылась в сумочке и достала кошелек.

– К сожалению, мэм, все номера заняты. Ничем не можем вам помочь.

Так, перед Винтерс встал вопрос, где жить ближайшую неделю. Решить проблему сиюминутно не вышло, поэтому, не желая портить прекрасное настроение, она отложила раздумья о гипотетической возможности остаться на улице, и пообещала выехать из отеля точно в установленный срок. Идя вдоль дороги к дому Торна и наслаждаясь солнечной погодой, она думала лишь об одном: как же прекрасна Испания.

Как профессор и обещал, она нашла ключи под скамейкой. Отворив дверь, Элиана, напевая импровизированную мелодию, прошла на кухню и занялась приготовлением зелья. Райвен любезно оставил для нее лист с инструкцией, и Винтерс, следуя ей, резала, молола, варила и настаивала абсолютно неизвестный состав.

«Для чего зелье профессору?» – эта мысль не давала ей покоя, как назойливая муха, летающая возле лица ночью. И когда составу по инструкции нужно было настояться около двух часов, Винтерс не выдержала тяжелых дум и рискнула исследовать профессорскую библиотеку на предмет информации о зелье.

«Лишь бы он не вернулся», – мелькнуло в голове, но Элиана ни на йоту не отошла от намеченной цели. Лучшего времени для того, чтобы пойти слегка против запретов Торна, было даже сложно представить, вряд ли еще хоть раз профессор оставит ей ключи от дома и уйдет в неизвестном направлении почти на весь день. Перейдя в гостиную, Элиана на мгновение замерла. Ее накрыло дежавю, но она отогнала это приятное ощущение, концентрируясь на реальности.

Книжные полки Торна заставляли целую стену, книги стояли в строгом алфавитном порядке и содержались в абсолютной чистоте. «Педант», – ласково подумала Элиана. Ей была понятна эта маниакальная страсть к книгам и соответствующий уход за ними. В ее глазах резко вспыхнул огонек интереса, когда она заметила знакомые названия на корешках. «Сто лет одиночества», «Триумфальная арка», «Фауст», «Ярмарка тщеславия». Элиана оценила литературный вкус профессора и сделала мысленную пометку спросить его мнение о подобной литературе. Она была почти уверена, что они с ним провели бы не один час за приятной беседой и узнали друг о друге в разы больше, чем если бы обменивались пустыми фразами о погоде.

Едва заставив себя отойти от известных ей книг, Винтерс окинула взглядом другие полки. На глаза ей попались тома по школьной физике и биологии, несколько книг с характерной для научной фантастики обложками, в самом верхнем углу она даже заметила кожаный переплет библии, но так и не нашла ни одного магического фолианта. Это Элиану расстроило.

Присев на диван и положив голову на спинку, она прикрыла глаза и задумалась. Торн – без преувеличения великий волшебник, который мог одолеть в схватке любого. Его добровольное изгнание и скоропалительный отъезд из родной страны был вполне объясним: репутация оставляла желать лучшего, множественные враги на Родине выжидали момент, чтобы нанести удар исподтишка, полное отсутствие каких-либо близких и друзей тяготило и не способствовало возвращению. Профессора ничего не держало в том мире, где он родился и вырос. Там его преследовало лишь негативное прошлое. Любой другой человек на его месте тоже бы сбежал и сжег за собой все мосты, чтобы внезапное чувство ностальгии, которое время от времени настигало каждого, не потревожило старые раны.

Элиана не могла понять только одного – почему из всех доступных для миграции стран Торн выбрал именно Испанию, причем самую скромную ее часть? «Если он так любит теплый и солнечный климат, то мог бы переселиться в Барселону. Там есть филиал Бюро Магической Реальности. С его навыками он бы пригодился на многих магических должностях».

Однако Торн жил в небольшом домике на берегу моря, имел отношения с не самой привлекательной женщиной, содержал бар и обзавёлся вредными привычками.

«Если у него их не было и до переезда», – с какой-то обречённой веселостью подумала Элиана. Кто знает, как лечил нервы профессор, будучи абсолютно одиноким человеком с непосильным грузом ответственности на плечах. На секунду Винтерс стало неловко оттого, что она вихрем вторглась в жизнь Торна и заставила его окунуться в прошлое, от которого он так старательно бежал. У него были весьма веские причины ненавидеть все, связанное с Британией и Колледжем Авердинн.

Элиана открыла глаза и вздохнула.

– Это все очень странно, – самой себе сказала она и посмотрела на верхние полки.

Ничего примечательного она там не обнаружила, но, гоняя мысли о том, какой Торн на самом деле человек и маг, она неожиданно осознала, что волшебники имеют привычку прятать все ценное под чарами. Сама она так поступала редко, доверяя свои тайны и ценности сейфам или укромным уголкам квартиры, куда мало кто догадается заглянуть, однако, она и не была чистокровной волшебницей.

«Торн тоже нечистокровный маг», – напомнило подсознание, и Элиана усмехнулась. Профессор был полукровкой – спасибо Высшему магическому трибуналу за эту информацию – и, что гораздо важнее, он был параноиком. Поэтому если он где и хранит магические фолианты, то точно под защитой каких-нибудь сложных чар и, скорее всего, вне дома. Однако Элиана размяла пальцы, сконцентрировлась на потоках силы, которая витала в воздухе и ощущалась любым волшебником, и произнесла заклинание рассеивания. Из пальцев потянулись тоненькие струйки магии. Полки слегка затряслись от потока волшебства, но остались в первозданном виде. Безрезультатно вздохнув, она огляделась и подавила желание исследовать все горизонтальные поверхности в доме. Элиана обещала Торну не рыться в его вещах и была намерена сдержать данное слово. Эксперимент с полками она решила вынести за скобки этого договора.

Снедаемая борьбой между любопытством и совестью, Элиана взглянула на часы. До следующего этапа варки оставалось еще два часа. Стараясь не поддаться соблазну изучить дом профессора до мельчайших деталей, Винтерс вышла на террасу и подставила лицо обжигающим лучам солнца. От моря шёл приятный бриз, воздух был наполнен едва уловимым ароматом соли и почему-то свежескошенной травы.

Элиана распустила волосы, попыталась выбросить из головы все загадки, которые судьба подкинула ей без разрешения, облокотилась на перила и посмотрела на предплечье. Сегодня она не стала прятать татуировку, потому что в этом не было смысла. Собственно, как и не было резона скрывать эту метку от Торна. У того на предплечье должны были располагаться те же знаки, что и у нее.

Тряхнув головой, Винтерс постаралась перестать думать о возможных исходах этой странной поездки ради показаний профессора и удовлетворения собственного любопытства относительно родственных душ. Она прищурилась из-за яркого солнца и внезапно прикинула, хватит ли ей времени искупаться в море до того, как вернётся Торн или понадобиться приступить в следующему этапу варки зелья.

Минута на сомнения, ещё несколько – на колебания между желанием и уместностью данного действа, потом парочка – на дорогу до пляжа, и по итогу Элиана стояла на песчаном берегу, бросив одежду позади, пока тёплое море ласкало ее ноги, зазывая зайти глубже.

Мелкими неспешными шагами Винтерс входила в воду, наслаждаясь ласками волн, прохладным песком и камнями на дне. Зайдя в море по колено, она вздрогнула, кожа покрылась мурашками. Элиана разгоняла ладонями воду вокруг себя, готовясь рывком погрузиться в толщу и раствориться в природной красоте. Уверенный шажок вперёд, глубокий вдох, резкий толчок – вот и все, чего Винтерс так не хватало все эти дни.

Блаженство распространилось, казалось, не только по телу, но и в душе. Море приняло ее в свои объятия и укачивало, растворяя в своих соленых водах все переживания и страхи. Элиана дрейфовала, лежа на спине и подчиняясь прихотям стихии, чувствуя, как ее тело мирно покачивается на волнах. В голове было пусто. Никаких мыслей, сомнений, раздумий. В этот момент была только она и море.

Элиана потеряла счёт времени. Шум волн, крики чаек вдалеке, шелест листьев у пляжа – полное единение с природой. Она не знала, как долго позволяла морю управлять ее мирным путешествием по кристальной водной глади. Казалось, прошли часы, прежде чем она ощутила ногами песок. Нехотя проплыв пару метров к берегу, Винтерс вышла на пляж и улеглась на раскаленный песок. Тот приятно щекотал кожу и шуршал, когда ветер сметал сухие песчинки ближе к ненасытным морским волнам. «Это блаженство», – пронеслось у Элианы в голове. Малодушно она позавидовала Торну, который оставил прошлую жизнь в холодной и дождливой стране, где родился и вырос, и бросил якорь здесь, в Кадакесе. Она бы тоже хотела иметь столько мужества, чтобы без оглядки сбежать от всех тех проблем, которые ежедневно преследовали ее дома. Только ей такая привилегия была не положена – там, дома, ее еще ждали.

Приоткрыв глаза и нехотя подняв руки, Элиана пощупала шершавый камушек под ладонью. Только благодаря силе воли и страху вновь запороть зелье, Винтерс рывком заставила себя сесть. Спину неприятно закололо от налипшего песка. Кое-как отряхнувшись, Элиана направилась обратно в дом.

***

Райвен и Натаниэль вернулись в город к полудню. Пришвартовав катер к причалу, они сошли на дощатую мостовую.

– Слушай, можно я до пяти поторчу у тебя? – спросил Нат, поправляя кепку с логотипом футбольного клуба «Реал Мадрид».

– Матери, я так понимаю, уделить время ты не планировал? – вопросом на вопрос ответил Торн и придержал названного сына за локоть, чтобы тот не споткнулся о доски на берегу, как делал почти каждый раз, когда они приходили сюда.

– Она вся в делах. Я буду только мешаться.

Натаниэль поглядел по сторонам, когда они вышли на проезжую часть, и, оказавшись на тротуаре, обогнал Торна, чтобы оказаться к нему лицом.

– Пожалуйста, Райвен. Обещаю, ровно в пять уйду.

Нат сложил руки в молитвенном жесте. Торн нахмурился, расценивая предположительный ущерб от пребывания сына в доме, особенно в тот же момент, когда там будет Винтерс.

– Хорошо, но при условии, – он погрозил пальцем, – никаких экспериментов в кладовке и обед полностью на тебе.

– Обещаю не трогать инструменты, но пожалей наши желудки. Я даже яичницу жарить не умею.

Нат довольно улыбнулся и подстроился под размашистый шаг Райвена.

– Жизнь в общежитии не пошла тебе на пользу.

– Не бубни, у нас в корпусе имеется прекрасная столовая. В еде я не притязателен. Ну только если дело не доходит до твоих шедевров.

Торн усмехнулся и свернул с набережной на торговую улочку.

– Ты в курсе, что мама постоянно рассказывает о тебе всем своим подругам? Благодаря ей, они теперь тебя боготворят. Ну, точнее, твои кулинарные способности. Я бы на твоем месте, устроил им парочку практических занятий. Ну там… Показал бы, как правильно фаршировать индейку.

Нат дернул бровями, недвусмысленно намекая на суть этих самых практических занятий кулинарией, и получил нешуточный подзатыльник от Торна.

– Ладно, я понял, уроки ты не даёшь.

Райвен по-доброму улыбнулся и указал сыну на фруктовую лавку. Нат кивнул и побежал дегустировать виноград.

Они с Торном делали так всякий раз с тех пор, как однажды, еще в первый год знакомства, принесли домой ужасно кислую гроздь и вынуждены были ее съесть под назидательным взглядом Сильвана. С тех пор, если Нат и Райвен ходили на рынок вместе, они выбирали приглянувшегося торговца и безмолвно делали ставку на вкус. Если виноград оказывался сладким, Натаниэль получал пять евро, если кислым – деньги выигрывал Торн.

Эта странная игра уже давно утратила свой первоначальный смысл, но они продолжали традицию, потому что оба считали ее ярким проявлением чувств, которое возможно лишь между случайно породнившимися людьми.

Закупившись продуктами на несколько дней вперед, Райвен и Натаниэль направились в бухту. Нат по пути рассказывал Торну о своих успехах в школе и забавных случаях, которые произошли с ним за те полгода, что они не виделись.

– Те идиоты пытались нас подставить, но эксперты заметили нарушение правил и аннулировали их результаты. В итоге моя идея сработала, и нам отдали первенство в зачете, – с неумолимой скоростью тараторил Натаниэль.

Они с Райвеном ступили на деревянный настил дорожки, ведущей к террасе. Нат поудобнее перехватил пакет с продуктами и увернулся от ветки, которая почти хлестнула его по лицу.

– Пора бы тебе подстричь деревья. Я же починил тот секатор, – пожаловался он. – Если ты этим не займешься, то однажды останешься без глаз, потому что эти ветки тебе их выколят, а бы предпочел, чтобы ты…

Он прикусил язык, стоило ему заметить идущую к дому Элиану в мокром нижнем белье.

– Забудь, я сам все сделаю, а она, – он указал на Винтерс, – мне поможет.

Торн сжал зубы, прерывая рвущиеся наружу возмущения по поводу внешнего вида Элианы, и подтолкнул застывшего на полпути сына.

– У тебя появилась девушка? – ехидно поинтересовался Натаниэль и выпрямился, чуть выпятив грудь, едва прикрытый свободной рубашкой. Райвен закатил глаза и едва не отвесил сыну оплеуху.

– Она не моя девушка, – буркнул он.

– Тогда ты точно будешь не против, если я познакомлюсь с ней поближе.

– Не смей, – угрожающе бросил Торн. – Она для тебя слишком взрослая.

– А для тебя – слишком молодая, – заметил Нат и усмехнулся. – Не повезло нам.

– Зато повезло ее жениху, – тихо дополнил Райвен и невольно остановил свой взгляд на Элиане, которая, все еще не замечая ни его, ни Натаниэля среди густой растительности, шла к дому в одном белье.

Не давая себе возможности оценить все прелести фигуры Винтерс, чтобы потом не иметь мучительно неприятных последствий, Торн громко произнес:

– Неподходящее время для солнечных ванн, Элиана.

Винтерс вздрогнула и от испуга уронила вещи на землю.

– Я не, здра… – начала заикаться она, неловко переступая с ноги на ногу и не зная, куда деться.

– Привет, – жизнерадостно поздоровался Натаниэль. – Мы не вовремя, ты уж нас прости. Может, нам еще немного где-нибудь погулять? Ну… чтобы дать тебе время одеться. Хотя я бы предложил вернуться на пляж и еще немного позагорать, – он подмигнул Элиане и принялся стягивать с плеча рубашку.

– Этим ты и займешься, один, – сказал Райвен и рывком забрал пакет с продуктами. – Элиана, быстро в дом.

Винтерс пулей влетела на террасу, а оттуда на кухню и, в чем была, бросилась к котлу. Сверившись с инструкцией, она забросила 3 грамма толченого корня синего имбиря в зелье и активно размешала состав серебряной палочкой. Сзади хлопнула дверь, и на кухню зашел Торн. Он сгрузил пакеты на стол и, не оборачиваясь, произнес:

– Оденься немедленно.

– Секунду, сэр. Зелье…

– Я сказал живо, – рявкнул Райвен и хлопнул ладонью по столу.

Элиана, недолго думая, умчалась в ванну, где наскоро приняла душ и при помощи давно изученного бытового заклинания высушила белье. Уже поверх она натянула на себя шорты и свободную рубашку.

– Теперь я могу продолжить, профессор? – спросила она, демонстративно застегивая рубашку на все пуговицы и занимая рабочее место у стола.

– Перестань звать меня профессором. Теперь для всех ты моя племянница, если помнишь. Эту игру начал не я.

– Хорошо, а с зельем…

– Отнеси все в спальню. Продолжишь завтра.

– Я не могу отложить этап еще на день. У меня нет столько времени.

Торн глубоко вздохнул, унимая раздражение, и настолько сильно сжал пакет с фруктами, что бумажные стенки не выдержали и порвались. Это отрезвило его.

– Тут все вокруг обычные люди, Винтерс. Хочешь нарушить закон и рассказать о том, кто ты такая, то сделай это подальше от меня.

– Кому я мешаю? Тому парню? Вы, вообще-то, не предупреждали, что пригласите сюда постороннего, пока я буду работать.

– Ну уж извини, что я не спросил у тебя разрешения, кого приводить в свой дом, а кого нет! – рявкнул Райвен, уже совершенно не контролируя себя. Его голос раскатом грома прокатился по кухне и довольно отчетливо раздался даже на улице.

– Извинения приняты, – издевательски пробурчала Эли и остервенело принялась собирать со стола ингредиенты.

Торн наблюдал, как она закладывает в деревянную коробку флаконы, ложки и ножи, как недовольно пыхтит, стараясь аккуратно передвинуть котёл, и ненавидел себя за неуместную мягкосердечность, так плохо вяжущуюся с напускным гневом, который опутал его сердце в момент, стоило ему только взглянуть на расстроенную и одновременно сердитую Винтерс.

– До какого этапа ты дошла? – сквозь зубы спросил Райвен.

– Заварила имбирь после остывания, – неохотно ответила Элиана.

– Иди в спальню и доведи подготовительную фазу до конца. Но чтобы я от тебя, Винтерс, не слышал ни звука. Это понятно?

– Понятно, – без особой благодарности в голосе согласилась Эли и унесла все вещи в святая святых Торна— его личную комнату.

Внутри не было ничего необычного: те же, что и во всем доме, стены, двухспальная не самая широкая кровать, двустворчатый шкаф без зеркал, несколько полок с фотографиями Испании и пара тумб возле изголовья, на которых стоял стакан воды, лежал блистер от таблеток и то ли книга, то ли блокнот.

Эли поставила свою ношу на пол, сконцентрировавшись на магии, что текла по венам, она превратила одну из рамок на полке в подобие столика без ножек и установила получившуюся конструкцию на кровать. Работать в столь неподходящих для алхимии условиях было ужасно неудобно. Заставив себя примириться с ситуацией, собрав волосы в хвост на затылке, Элиана поудобнее уселась на ковер и сняла чары стазиса с котла. Если она умудрилась приготовить из ворованных ингредиентов прямо посреди заброшенного женского туалета оборотное зелье на втором курсе, то уж с задачкой Торна она как-нибудь справится. У нее просто не было выбора. Собственно, как и всегда.

***

В комнату постучались. Элиана сидела на полу и пересчитывала пузырьки на поверхности зелья. Она даже не вскинула голову, когда на пороге замер Торн.

– Долго планируешь здесь медитировать? – с каменным лицом спросил он.

– Ещё пятнадцать минут, и я оставлю вас в гордом одиночестве.

– Обиделась? – ехидно уточнил Райвен.

– Не дождётесь. Слишком много чести.

– Ставь зелье на стазис и пойдёмте обедать.Чары помнишь?

Винтерс проигнорировала его слова.

– Винтерс, это не предложение, а приказ.

– Приказывайте кому-нибудь другому. Я не ваша студентка и вообще уже давно не ребёнок, чтобы беспрекословно слушаться.

Она сильнее сжала собственные колени и упрямо уставилась на бурлящую поверхность зелья.

– О да, ты не ребёнок, – протянул Райвен.

Винтерс не поняла, как реагировать на эту фразу, но по спине от чего-то побежали мурашки.

– Ты и в школьные годы неохотно слушалась. Зря я надеялся, что что-то изменилось.

Элиана хотела возразить, но тут же захлопнула рот, понимая, что не скажет ничего полезного или доброго. Она и так балансировала на грани эмоций. Один неверный шаг и ее унес в такие дебри, откуда выйти благодаря обычному «спасибо» будет просто невозможно. Да и терпение Торна явно было небезграничным. Он тоже в любой момент мог сорваться и разорвать их соглашение.

– Оставим этот спор на другой раз, а сейчас я не шучу, Винтерс. Гаси огонь и идем есть.

Он крутанулся на месте и ушёл, не дожидаясь ответа. Эли вздохнула, нашарила у ног руку и, скривив губы, остановила процессы в котле.

«Придется завтра начать пораньше», – подумала она и поплелась на кухню, как на эшафот.

Райвен победно усмехнулся, когда Винтерс исподлобья окинула взглядом сервированный стол, и велел Натаниэлю поухаживать за дамой. Тот подскочил и по-джентльменски предложил Элиане сесть.

– Спасибо, – откликнулась она и выдавила дружелюбную улыбку.

– Всегда пожалуйста. Я уж думал, он тебя запер там навсегда, – пошутил Нат, но не сыскал поддержки ни со стороны Эли, ни Торна. Совершенно не смутившись повисшей тишины, он плюхнулся на стул напротив и слегка наклонился вперед, заглядывая Винтерс прямо в глаза. – Слушай, я неправильно начал. Давай переиграем и сперва по-людски познакомимся. Меня зовут Натаниэль, – он протянул ей руку.

– Элиана, – ответила Винтерс и вложила свою ладонь в его. – Ты прекрасно гоовришь на моем языке, ты не местный?

Нат расплылся в довольной улыбке.

– Родом отсюда, но учусь в Мадриде. У нас в школе уроки не ведут на испанском из-за иностранцев, поэтому пришлось освоить новый язык. Плюс вон, – Натаниэль кивнул назад, указывая на Торна, – Райвен далеко не сразу освоил наш язык, приходилось общаться иначе. Так и повелось.

Зазвонил мобильный, издавая громкую, бьющую по ушам электронную трель. Торн и Нат синхронно потянулись к карманам, чтобы проверить свои телефоны. Звук исходил не от них. Только спустя минуту до Элианы дошло, что разрывался от нетерпения именно ее мобильник, который она оставила вместе с рюкзаком под кухонным столом. Кое-как выудив аппарат, она посмотрела на экран. «Леон» – высветилась надпись.

– Либо уже ответь, либо сбрось, – подсказал Натаниэль.

Эли смущенно кивнула.

– Алло, привет, Леон. Что-то срочное?

– Да ты издеваешься, Элиана! – буквально проорал Холт в трубку, да так, что даже Торн услышал похороненный под толщей сотен алкогольных ночей голос бывшего студента и по совместительству брата его погибшего лучшего друга. – Куда ты пропала?!

– Спокойно, со мной все в порядке. Я немного заработалась…

– Я тебе, кажется, уже сотню сообщений отправил, но ты ни на одно не ответила!

– Так, Леон, прекрати орать, у меня сейчас перепонки лопнут. И… – Она поглядела на напряженную спину Торна, – подожди секунду.

Элиана прижала телефон к груди и, извинившись перед Натаниэлем и Райвеном, вышла на террасу.

– Все, я вся твоя.

– Это прекрасно, но, Эли, нельзя же так пугать, – в разы спокойнее отозвался Леон.

– Прости. У меня тут насыщенные дни, ничего не успеваю. Что-то случилось? – напрямую спросила Элиана. – Ты по голосу какой-то взволнованный.

– Потому что я накрутил себя, уж думал, что пора отправляться на помощь. Кто знает, что Торн с тобой там сделал.

– Об этом тебе точно не стоит переживать. Он со мной даже почти не разговаривает.

– Ничуть не изменился?

– Нет, он определенно другой. Ты бы его не узнал. Признаться, я тоже не понимаю, как с ним общаться. Мы решительно избегаем важных тем, и мне непонятно, как сдвинуть наши отношения с мертвой точки. Надеюсь, я разгадаю эту вселенскую загадку, иначе эта поездка будет бесполезной.

– Ты его нашла, Эли. Это уже достижение. Честно говоря, у меня камень с плеч свалился, когда ты написала, что он жив.

– Да, у меня тоже. – Она закусила губу и задумчиво уставилась на собственные пальцы. – Леон, он доводит меня до белого каления. Мы с ним чаще ругаемся, чем нормально разговариваем. Он командует, злится, кричит…

– То есть ведет себя как Торн?

– Не совсем. Это… сложно объяснить.

– Эли, помни, что у тебя есть цель. Сконцентрируйся на ней. Не позволяй ему сбить тебя, не поддавайся на провокации.

– Если бы было так легко.

– А с ним всегда было непросто. Он никогда не проявляет настоящих чувств, любые его слова – загадка. Иногда мне кажется, что даже он сам не всегда понимает, что хочет сказать. Просто дай и ему, и себе время.

– Его катастрофически мало, Леон.

– Мы что-нибудь придумаем. Я ведь правильно понял, что ты там задержишься?

– Придётся. – Элиана вздохнула и прочертила ногтем бороздку в мягком дереве поручня. – У нас с ним уговор, и пока я свою часть не выполню, свои воспоминания он мне не отдаст. Так что нет у меня выбора. Вернусь только через неделю. Надеюсь.

– Энди это не понравится, – заметил Леон.

– Догадываюсь, но о его реакции стараюсь не думать. У меня и без того много забот.

– Он волнуется. И я тоже.

– При этом ты прямо сейчас со мной разговариваешь, а где его письмо? У него есть адрес отеля, я специально ему его оставила, мало ли что могло тут со мной произойти.

– Элиана…

– Не надо, Леон. Не хочу думать о Энди. Мне больно… – Она поджала губы, стараясь не позволить слезливым нотам просочиться в голос. – Просто скажи ему… Что-нибудь скажи.

– Я понял. Подожди секунду. – В трубке что-то затрещало. – Так, скажи мне лучше, где ты собираешься еще неделю жить. Отель продлила? Не дай бог, ты останешься в чужом городе на улице.

– Все в порядке, Леон, – приукрасила она.

– Опять ты что-то задумала, но не признаешься. Мне уже пора привыкнуть, да? Пожалуйста, просто будь аккуратна. Особенно когда будешь пытаться изучить Торна.

– Буду.

– Хорошо. И не забывай про телефон. Я всегда на связи.

– Спасибо, Леон. Крепко-крепко обнимаю.

– И я тебя. Не пропадай.

Элиана сжала в ладони телефон, зачем-то поглядела на безоблачное небо с уходящим за горизонт солнцем, набралась смелости и вернулась в дом, где Райвен с Натаниэлем тихо переговаривались.

– Жених контролирует? – весело спросил Нат, закидывая в рот виноградинку. Торн исподлобья посмотрел на Винтерс, но от обеда не оторвался.

– Друг уточнил, как у меня дела, – ответила Элиана и вернулась на прежнее место за столом.

– Эмоциональный он у тебя. Я думал, вы там за бугром все сдержанные. Вот прям как Райвен, – подшутил Натаниэль. – Кстати, сегодня я с удовольствием представлю тебя моим друзьям. Уверен, они тебе понравятся.

Винтерс непонимающе прищурилась.

– Сегодня в баре Райвена планируется тусовка в честь моего дня рождения. Ты тоже приглашена.

– Вряд ли я смогу прийти.

– Да ладно, – протянул Нат. – Отказы не принимаются. Тебе все равно нечем заняться в городе, раз ты торчишь у Райвена. Без обид, – он подмигнул Торну и вновь перевёл взгляд на Элиану. – Именинникам не отказывают.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Винтерс. – Но спасибо за предложение.

– Чую, ты придумаешь любой повод, чтобы прогулять нашу шикарную вечеринку. Чем я могу тебя завлечь? Вино, танцы, традиционные испанские блюда, музыка, экстремальные развлечения, се…

– Натаниэль, – пресек Торн.

– Я хотел сказать, что исполню любой твой каприз, Элиана.

– Это несколько лишнее. Если Райвен не будет против моего присутствия, то мне не придётся искать оправданий и просить чего-то особенного.

– Я вам не нянька, делайте что хотите, – бросил Торн, безразлично ковыряясь в тарелке.

– Вот и решено. Теперь не отвертишься, – сказал Нат. – Я могу за тобой заехать. Каталась на скутере?

– Натаниэль, – предупреждающим тоном вновь протянул Райвен.

– Так, ты же разрешил… Да ну тебя. – Нат подмигнул Элиане. – Хорошо, Райвен против скутеров. Значит, все пойдут пешком.

Эли усмехнулась и принялась за уже остывший обед. Отношения Ната и Райвена все больше ее интриговали.

***

Ровно в пять вечера Натаниэль ушёл к себе, оставив Райвена и Элиану наедине. Винтерс тоже собиралась вернуться в отель, чтобы привести себя в порядок после купания в море и целого дня рядом с кипящим котлом.

– Во сколько у Натаниэля праздник? – спросила она.

– В восемь. Адрес бара помнишь, я встречу тебя на улице, не опаздывай, – ответил Торн.

– Постараюсь.

– И в который раз прошу, перестань называть меня профессором.

Эли поджала губы и кивнула.

– Райвен, – на выдохе проговорила она и вздрогнула, когда Торн посмотрел на нее своими темными глазами. На руке загорелась метка, и на секунду Элиане показалось, будто он тоже чувствует это тепло.

– Да, Элиана, – спокойно откликнулся Торн, будто для него подобное обращение было естественным. Лишь его побелевшие костяшки пальцев, которыми он вцепился в собственные предплечья, сложив руки на груди, выдавали его истинные эмоции.

Винтерс нервно сглотнула и закусила губу. Она боролась с желанием броситься на Райвена, силой сорвать с его предплечий повязки, убедиться, что магия отметила их двоих единым знаком, и обнять, будто принимая его в свою жизнь, как партнера, друга, семью. На секунду представив эту сцену, она повела плечами и устало замотала головой, прогоняя навязчивые образы. Вряд ли Торн будет рад узнать, что он является всего лишь дополнением другого человека. Элиана была уверена, что ему этого ярма и с Архитектором хватило на всю оставшуюся жизнь.

Татуировка на руке продолжала приятно греть и напрочь сбивать рациональные мысли. Она зажмурилась до звезд перед глазами и тихо попросила:

– Научите меня заклинанию перевода. Не хочу на празднике быть белой вороной.

– Большинство будет разговаривать на нашем языке. Я об этом позабочусь. Заклинание тебе не понадобится.

– Но Райвен. Пожалуйста.

– Нет, Элиана, – на удивление мягко ответил Торн.

Винтерс спрятала руки за спину и устало согласилась. Спорить было явно бесполезно.

– Тогда подскажете, что подарить Натаниэлю? Я не привыкла приходить с пустыми руками.

Торн расслабился и оперся бедром о спинку дивана в гостиной.

– Он увлекается музыкой, спортом и электроникой. Вспомни себя в шестнадцать и подбери что-нибудь на свой вкус.

– Что же, хорошо, спасибо. Я тогда пойду.

– В восемь, Элиана. Без опозданий, иначе опять пробудешь до ночи на крыльце.

Она кивнула и, не прощаясь, в смятении покинула дом.

Глава 8

С картонным пакетом в руках ровно в восемь вечера Элиана подошла к бару, где уже курил Торн. Он поднес запястье с часами к глазам и посмотрел на время.

– Я удивлён, – низким из-за дыма голосом проговорил он.

– Ты о времени? – подняв уголки губ, спросила Винтерс.

– И о твоём внешнем виде.

– Ах, это, – Элиана поправила серую трикотажную юбку с разрезом вдоль левого бедра, немного смущаясь от столь прямого для Торна комплимента. – По твоему совету зашла Натаниэлю за подарком, и вышла с пакетом обновок.

– Ему тоже полагается юбка и пиджак? – едва заметно повеселев, уточнил Райвен.

– Для него нашёлся отличный спортивный костюм. Насколько я поняла, он любит покрасоваться перед девчонками.

– У него проскальзывают пижонские замашки, но я над этим работаю.

– Не переусердствуй, – делая акцент на обращении, сказала Элиана. – Мы же поддерживаем образ родственников до конца?

– Угу, – сделав затяжку, подтвердил Торн. – В следующий раз, Винтерс, будешь думать, прежде чем придумывать абсурдные оправдания. Твой язык всегда приносил тебе проблемы.

– Я самоотверженно спасала твою репутацию, Райвен. Что бы подумала о тебе Камилла, назовись я твоей подругой?

– Ничего из того, что ты себе напридумывала.

Торн выкинул сигарету в урну и открыл дверь, пропуская Элиану в бар. Внутри было прохладно, пахло алкоголем и жареной картошкой, столики были сдвинуты в один ряд у стены, освобождая место для танцев. У большого проектора в дальнем углу бара столпились подростки. Среди них явно выделялся Натаниэль одетый во все черное.

Как отметила Элиана, на фоне друзей он был самым высоким и самым стильным. Зачесанные и залаченные назад волосы, сверкающая серебряная цепочка на шее, чёрная футболка с v-образным вырезом и такого же цвета узкие джинсы с кроссовками.

«Он ужасно похож на Торна», – дополнило подсознание, и Эли обернулась. Райвен стоял у барной стойки и переговаривался с барменом. На улице она не обратила внимания, что он тоже одет во все черное, даже повязки на руках – и те были в тон. «Интересно, кто кому из них подражает?».

Усмехнувшись, Элиана помахала имениннику. Натаниэль протиснулся сквозь группу друзей и подошел к гостье.

– Рад тебя видеть. Я уж думал, не придёшь.

– Как я могла оставить без поздравлений и подарков такого обаятельного молодого человека? Вот, держи. Небольшой презент.

Она протянула ему пакет. Нат с удовольствием заглянул внутрь.

– Ого. Мне даже стало интересно, что ты подразумеваешь под большими подарками. Это очень щедро. Спасибо.

– Надеюсь, с размером угадала.

– Не переживай, все идеально. Теперь только в этом и буду ходить.

Нат потянулся к Элиане и деликатно обнял ее за плечи.

– Раз уж ты решила преобразить мой внешний вид, позволь оценить твой неотразимый наряд. Хоть мне сегодня днем и понравились твои шортики, но, признаюсь, что эти юбка с топом… – он изобразил выстрел в сердце и рассмеялся. – Ты покраснела. Я перестарался с комплиментом.

Эли приложила ладони к щекам.

– Нет, не совсем, то есть… Не смущай меня.

– Тебе нечасто говорят, что ты красивая. Я понял.

Натаниэль прикусил язык и виновато сморщился.

– Прости, я несу бред.

– Все хорошо. Давай опять попробуем начать сначала.

Элиана поправила волосы, которые и до этого идеально лежали на плечах, и произнесла:

– Ты прав, мне нечасто делают комплименты, и я весьма редко одеваюсь… так открыто.

– Понимаю, у вас в стране, наверное, ужасно холодно. Там даже с кожанкой, – он аккуратно дернул куртку Винтерс за край, – будет некомфортно. А жаль. Тебе ужасно идет подобный образ. Не я один уже успел его оценить.

Нат поиграл бровями, поглядывая Эли за спину. Винтерс даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, на кого тот намекает.

– У меня, вообще-то, есть жених.

– Знаю, Райвен сказал. Но пока ты здесь, а он где-то там, я смогу тебя украсть и, возможно, влюбить в испанских мужчин. Поверь, мы теплее тех, к кому ты привыкла.

– В этом я не сомневаюсь.

Элиана искренне рассмеялась, на миг прикидывая, как бы круто изменилась ее жизнь, останься она в Кадакесе. Почему-то подобная мысль легкой дрожью предвкушения отдавалась в груди. Единственной горькой нотой в голове всплыл образ Леона. Она обещала ему вернуться.

– Ты погрустнела. Так не пойдет. А ну-ка, давай я познакомлю тебя с моими друзьями. Они мне не простят, если я позволю тебе скучать в компании моего отца.

Нат быстро отставил пакет и, деликатно притянув к себе Винтерс за талию, подтолкнул в сторону толпы.

– Ты сказал отца? – осторожно уточнила Эли, никак не прокомментировав руку юноши на своём теле.

– Удивлена? Райвен не только твой родственник.

Винтерс, как рыба, открыла и закрыла рот, не в силах произнести ни слова, и медленно переваривала полученную информацию. Она даже не заметила, как Нат представил ее своим друзьям и как они один за одним поздоровались с ней.

– Элиана, неужели я тебя так шокировал? – спросил Натаниэль, приподнимая бровь точь-в-точь как Торн.

– Что? Я тебя слышу, – откликнулась она, уворачиваясь от шуточных щелчков Натаниэля перед ее глазами.

– Не похоже. Давай я принесу выпить. Если уж и это не поможет вывести тебя из задумчивости, то мне придется пойти на крайние меры. Итак, что будешь?

– Вино.

Нат кивнул и, оставив Элиану в компании друзей, ушёл к бару. Винтерс вслушивалась в разговоры подростков и понимала, что не может поддержать их беседу даже словом. Они обсуждали новинки кино и спорили о красоте актеров, чьи имена Эли никогда не слышала. Тот факт, что ребята разговаривали на родном ей языке, не помогал наладить общение. Она была среди них чужой. Недостаточно юной, чтобы влиться в компанию подростков, и недостаточно взрослой, чтобы разделить тихий междусобойчик старшего поколения.

Когда вернулся Натаниэль, обстановка в компании улучшилась, но Элиана все равно чувствовала себя лишней. Только из вежливости она цедила вино и смотрела по сторонам, наблюдая за людьми вокруг и думая о своём. Сколько так прошло времени, Винтерс точно не смогла бы сказать даже на допросе, но она была уверена, что бокал в ее руках несколько раз менялся и что от количества выпитого в голове появилась приятная дымка.

– Ты какая-то молчаливая, Элиана, – заметил Нат. – Выйдешь с нами на улицу, проветримся?

Винтерс согласилась. Глоток свежего воздуха ей был необходим. Ребята столпились на ступеньках. Кто-то достал пачку сигарет, и та пошла по кругу. Компания разбилась на несколько групп, большинство курило и смеялось, кто-то вместо сигарет допивал некрепкий алкоголь из пластиковых стаканчиков. Натаниэль отвел Элиану в сторону и заговорил:

– У меня стойкое ощущение, что я тебя чем-то расстроил. Давай исправим ситуацию, а? Что тебя развеселит?

– Не стоит.

– Да ладно, Элиана. Я же вижу, что что-то случилось. Пока у меня только одно предположение.

– Удиви.

– Ты приревновала Райвена.

Эли попыталась возразить, но Нат покачал головой, прикурил сигарету и выпустил небольшое облако дыма в сторону.

– Позволь, я объясню мысль. Нам делить нечего. Ты родня Райвена по крови, я номинально. Он мне не биологический отец, если ты успела об этом подумать.

Винтерс смерила Натаниэля задумчивым взглядом и поплотнее запахнула кожаную куртку, чтобы ветер не щекотал оголенный живот.

– Угадал, верно? Что ж, ты многое о своем дядюшке не знаешь.

Нат подпер плечом каменную кладку здания и закинул ногу за ногу, держа в стройных пальцах сигарету.

– Мы с ним не близки.

– Это я заметил. Признаюсь, твоё существование меня удивило. Я думал, Райвен априори не имеет семьи.

– У него как минимум есть ты.

– Ну я так, – Нат цокнул языком, – случайность. Не приведи мой дед Райвена к нам домой, рос бы я без отца.

– Давно вы… – Элиана описала круг в воздухе, – живете семьей?

– Он тебе и этого не рассказывал? – хитро прищурившись, спросил Натаниэль, и Элиана поняла, что он задумал нечто нехорошее.

– Вскользь.

– Что ж… Могу восполнить пробелы в его прошлом, но у меня есть условие.

Винтерс скептически прищурилась.

– И чего же ты хочешь?

– Ничего криминального.

– И ничего непристойного, – дополнила Элиана.

– О боже, конечно, нет. У меня даже мыслей о таком не было.

– Я на всякий случай оговариваю варианты.

– Правильно, – Нат ехидно улыбнулся и сделал затяжку. – Мне всего лишь нужно, чтобы ты помогла стащить ключи от катера. Они у Райвена в кармане.

– А сам взять ты их не можешь, потому что он тебе запрещает на нем кататься?

– В точку, – он щелкнул пальцами, подтверждая ее попадание в суть проблемы. – Если я даже и попрошу дать мне ключи, он расскажет об этом матери, а она начнет читать нотации о безопасности, возрасте и далее по списку. Быстрее и проще их стащить.

Винтерс колебалась. С одной стороны, Натаниэль мог помочь ей разобраться в дебрях жизненных перипетий Торна и дать ей пищу для размышлений о том, как ей действовать дальше. С другой – выкрасть ключи от катера и отдать их подросткам, звучало как ужаснейший и безрассудный план из всех возможных.

– Элиана, Райвен даже не заметит пропажи. Я с утра верну все на место. Обещаю. Мы всего лишь покатаемся по заливу, послушаем музыку. Скажи, что сама в семнадцать не хотела сбежать от родителей, чтобы потусить с друзьями.

«В семнадцать я вытворяла вещи и похуже», – мысленно призналась Элиана и сдалась.

– Хорошо, но пообещай, что будешь трезвым. Иначе никаких ключей.

– Насколько это возможно после бутылки вина. По рукам? – Нат зажал между зубов сигарету и протянул Винтерс ладонь. Та ее пожала.

– Тебе их достать прямо сейчас? – спросила Элиана.

– Не, раньше полуночи никуда мы не поедем. Тем более, Райвену нужен ещё как минимум час, чтобы дойти до подходящей нам кондиции, поэтому подождём.

Натаниэль затушил окурок о край урны и тут же зажег новую сигарету.

– В каком смысле «подходящей кондиции»? – переспросила Винтерс, следя взглядом, как парень тушит спичку.

– Когда он будет настолько пьян, что перестанет быть начеку.

– И часто он… такой?

Элиана тоже прислонилась спиной к каменной стене и уперлась в неё ногой для равновесия. Натаниэль сунул одну руку в карман и вальяжно продолжал курить.

– Райвен не алкоголик, – он помотал головой, будто это могло усилить смысл его слов. – Видишь, вот там низенький такой? – Нат наклонился и указал на друзей, которые столпились возле другой мусорки и смеялись. – Это Адриан, и вот он действительно алкоголик.

Винтерс скептично хмыкнула.

– Я не шучу. Он с пятнадцати лет трезвым практически не бывает, а ему, на секундочку, девятнадцать. Учится в консерватории, на скрипке играет как Сарасате в лучшие годы, но перед репетициями заливает в себя все, что под руку попадается. По сравнению с ним Райвен так… изредка употребляет.

– Хорошие у тебя друзья.

Натаниэль поднял уголки губ и пожал плечами.

– Отец у меня тоже хороший. Не знаю, что бы я делал без него.

Нат задумчиво потушил сигарету и исподлобья посмотрел на Элиану, будто что-то для себя решая.

– Пойдем обратно, возьмем чего-нибудь выпить, и я тебе расскажу обо всем.

Они вернулись в бар, Натаниэль принёс Эли бокал вина и тарелку с сыром, и поставил все это на колонку в дальнем конце зала. Винтерс поблагодарила за угощение и спросила:

– Давно ты знаком с Райвеном?

– С одиннадцати, – ответил Нат, забрасывая в рот виноград, который стащил с основного стола. – Дед привёл его к нам.

– Дед это… Сильван?

– Ага, уже знакома с ним?

– Было дело. Он выгнал меня отсюда, когда я только приехала.

– Это он может. На самом деле, дед не такой жесткий, каким может показаться.

– Если бы мне кто-то жестами пытался объяснить, что он ищет Райвена, я бы тоже покрутила пальцем у виска и послала гостя куда подальше.

Натаниэль рассмеялся и чуть было не выронил гроздь винограда. Элиана тоже улыбнулась, припоминая ту забавную сцену возле бара.

– Райвена он бы не сдал. Вдруг ты из полиции. Так что правильно дед все сделал, – весело проговорил Нат.

– А что, были случаи? – уже серьезнее спросила Элиана.

– Нет, к счастью, но сама понимаешь, человек без прошлого может быть замешан в чем угодно. Лишний раз не стоит рисковать. Поэтому дед с опаской относится к людям, которые справляются о Райвене. Хотя, – он положил в рот ещё одну виноградинку и, жуя ее, проговорил, – ты доказываешь, что прошлое у отца все же есть, и не такое уж плохое, как мы думали.

– Неужели он никогда не рассказывал вам, откуда родом?

– Об этом из него ни слова не вытянешь. Может, мама что-то и знает, но с нами Райвен не любит предаваться воспоминаниям. Мы привыкли. Тем более без него мы бы давно жили где-нибудь на востоке в трущобах. Он очень многое для нас сделал, и мы судим о нем именно по этим поступкам. Остальное неважно.

Элиана сделала глоток вина и доверительным тоном произнесла:

– Я знаю, кем он был до переезда в Испанию.

– Очевидно, – безынтересно сказал Нат. – Только ничего не рассказывай. Не желаю знать его секреты. Мне достаточно знакомства с тобой. Ты доказываешь, что Райвен вряд ли является беглой шестеркой какой-нибудь мафии.

Элиана усмехнулась.

– Что? Такое вполне могло быть, учитывая, где он жил. Ничего не имею против, но я не о нем говорил, а о катере и крохотной каюте, где не было никаких удобств. Райвен едва там мог поместиться лежа во весь рост, не говоря уже о том, чтобы ходить, готовить еду. Вот это я понимаю неприхотливость.

– Так ты с ним на причале познакомился?

– Дед, он первый его встретил. В тот день пришел какой-то товар для бара, но местные барыги взвинтили на него цену. Дед с ними поругался, денег было немного, мы едва могли содержать это заведение. Вот тут и вмешался Райвен. С его слов, ругань мешала ему уснуть, и он вышел, чтобы заткнуть спорщиков, но вместо назревающей драки, которую, я уверен, Райвен бы сам и развязал просто из-за паршивого настроения, он оплатил товар и демонстративно потащил ящики подальше от причала. Дед тогда пригласил его зайти на обед, чтобы как-то отблагодарить, и отец согласился. Я тогда совсем маленьким был. Помню, как жутко испугался его темных глаз и неестественной худобы. Мы сели за один стол, он почти ничего не ел и лишь кивал, когда дед его благодарил, а потом в один момент просто встал, положил сто долларов возле меня и вышел. Мама рассказывала, что они пытались вернуть ему деньги, но он их так и не принял.

– Райвен упрямый до чертиков, и порой очень странно проявляет чувства.

– Мало говорит и много делает, да. За годы я привык к этой его черте характера. Удивительно, что больше подобных ему людей я не встречал.

– Как и я, хотя поверь, с моей работой это действительно феномен. Через меня проходят десятки человек в день, но Райвен особенный.

– Ты любишь его, – прищурившись, сказал Натаниэль и по-доброму улыбнулся.

– Да, наверное. Я долго шла к этому чувству, у нас с ним… насыщенная история, – внезапно откровенно сказала Элиана.

– Напомни, ты родня ему по отцу или по матери?

– Эм, – Элиана опустила взгляд, – по матери.

– Угу. – Нат задумчиво налил себе сока и сделал глоток. – Скажи, он ведь не связан с плохими делами? Ну то есть… Я боюсь однажды узнать, что он какой-нибудь киллер в бегах или еще чего похуже.

Винтерс усмехнулась. Лучшего вопроса и придумать сложно. Киллер ли Торн? Да у него руки по локоть в крови, и с этим фактом не поспоришь! Однако Натаниэлю об этом знать не стоило.

– Что, считаешь меня смешным? – с обидой спросил Нат и наигранно надул губы. – Лучше не отвечай.

– Он не убийца, – выпалила Элиана. – Возможно, однажды Райвен и совершил ошибку, последствия которой разгребает до сих пор, но это не делает его плохим человеком. По крайней мере, я не считаю его таковым.

– А деньги?

– Какие?

– С которыми он приехал сюда. У него их было столько, – Нат присвистнул. – Райвен ведь выкупил этот бар у владельца, чтобы у деда остался бизнес и квартира этажом выше, где мы жили. А потом он еще и дом в бухте приобрел. Не знаю, сколько стоит недвижимость у вас на рожине, но у нас тут цены бешеные.

– Я предпочту думать, что он их скопил. Последние лет десять, насколько мне известно, ему некуда было их тратить.

– Звучит… Логично. – Натаниэль хихикнул. – Черт, теперь я не смогу красоваться перед девчонками тем, что меня воспитывал подпольный гангстер. Это удар по моему авторитету!

Он театрально схватился за сердце и рассмеялся. Элиана закатила глаза и тоже улыбнулась. На них обернулся Торн и Камилла, смерили недовольным взглядом, но, не получив никакой реакции, вернулись к собственному разговору.

– Кажется, я твоей матери не нравлюсь, – заметила Винтерс, поворачиваясь спиной к барной стойке, чтобы не видеть лица Камиллы, которая то и дело бросала на нее недовольные взгляды.

– Расслабься, ей вообще мало кто нравится, тем более если этот кто-то имеет близкие отношения с Райвеном.

– Ревнует?

– Мягко сказано. Она с чего-то решила, что они пара, хотя, насколько мне известно, отец ей ничего не обещал.

– То есть они не вместе?

– Боже упаси. Они совершенно друг другу не подходят. Раньше я мечтал, чтобы они поженились, но чем старше становлюсь, тем для меня очевиднее их различия в характерах. Они никогда не сделают друг друга счастливыми, а раз так то, в чем тогда смысл?

– Видимость семьи?

Нат покачал головой.

– Не обязательно клясться у алтаря в вечной любви, чтобы стать семьей. Не пойми меня неправильно, я благодарен Райвену за то, что он воспитал меня, показал путь к благополучной и безбедной жизни. Без него я, скорее всего, бы примкнул к местным бандитам и зарабатывал деньги воровством, чтобы прокормить мать, деда и бабушку. Я многим ему обязан, он мой отец не по крови, а по воле судьбы. И это уже ничего не изменит. Свадьба с моей матерью, наоборот, только все бы усложнила.

Натаниэль пожал плечами и сделал глоток сока.

– Я знаю, что они спят вместе, но вряд ли от большой любви. Им просто удобно вместе, привычно. Наверное, это началось еще в тот год, когда Райвен оплатил нам жилье. Он стал чаще появляться в баре, мы вместе помогали деду за стойкой: я мыл бокалы, а отец натирал их до блеска.

– Вы все учились заново жить, – тихо сказала Элиана. Нат согласно кивнул и нахмурился.

– Не представляю, что у Райвена было в прошлом, но даже столько лет спустя я помню его потерянный взгляд, неестественную худобу, абсолютное безразличие к окружающему миру и жуткие бинты на руках от кистей до запястий.

Нат поежился.

– Зачем они ему? – спросила Элиана.

Натаниэль колебался, не зная, стоит ли отвечать. Это была слишком личная тема, которую отец явно не желал афишировать.

– Слушай…

– Нет, постой. Я догадываюсь, что Райвен прячет под повязками татуировки, но не раз так делал дома, где его многие знали, но здесь это бессмысленно. Кто сейчас вообще стесняется татуировок?

– Пообещай, что этот разговор останется между нами?

– Вторая сделка за час. – Эли улыбнулась. – Обещаю.

Натаниэль зажмурился и резко открыл глаза, напуская на себя показательное безразличие.

– У него на предплечьях шрамы. Не имею ни малейшего понятия, откуда они взялись, но то, что я видел лишь однажды, напоминало месиво из порезов и ожогов вместо гладкой кожи.

Винтерс поджала губы. Чего-то такого стоило ожидать. Торн покинул страну на грани нервного срыва: адский год преподавания в колледже, тотальное недоверие со стороны союзников и недругов, коленопреклонение перед Архитектором, пытки, убийства, шпионаж и бесславная смерть на грязном полу дома, где Эли его нашла чуть ли не в последний момент. После такого умом не тронется разве что мертвец, но им Райвен не оказался. Судьба над ним сжалилась и дала второй шанс. Элиана сомневалась, что Торн хотел начать все сначала, и те шрамы, которые, по словам Натаниэля, он прячет за повязками, были прямым тому доказательством.

– Ты знаешь, откуда они у него? – спросила она, не особо надеясь на ответ.

– Если бы… Вообще-то, я хотел задать этот вопрос тебе.

Винтерс пожала плечами и ощутила, как кровь отлила от лица. Резко закружилась голова, ноги стали ватными, сердце зашлось в бешеном ритме, иероглифы, спрятанные под чарами, вспыхнули огнем, обжигая кожу. Винтерс согнулась пополам и осела на землю. Натаниэль растерянно заозирался по сторонам и позвал на помощь. Торн сразу же встал с барного стула и в пару размашистых шагов оказался рядом с Эли. Его широкая ладонь легла ей на шею, слегка сжимая чувствительные точки ниже затылка, и заставила поднять голову.

– Слушай мой голос, – вкрадчиво произнес он и присел на корточки, вместе с оседающей на пол Винтерс. – Ты не одна. Никакой опасности. Тебе не нужно защищаться. Дыши. – Он щелкнул пальцами перед ее глазами, положил руку на грудь. – Вдох-выдох. Давай.

Элиана несколько раз моргнула, вцепилась в предплечье Торна, закрытое повязкой, и с плохо контролируемой паникой замотала головой. Как же давно с ней не случалось подобного. Она уже и забыла, как это тяжело: стараться не терять связь с реальностью, прогонять прочь навязчивые образы войны, иррациональный животный страх быть убитым и видеть смерть близких. Винтерс готова была отдать себя ради жизни тех, кто был ей дорог, и прямо сейчас перед ее взором застыл образ захлебывающегося кровью Райвена, который говорил ей продолжать дышать. Она не понимала, где настоящий мир, а где миражи бьющегося в агонии мозга.

Райвен ощутил, как его повело. Он оперся на колено, чтобы удержать равновесие, и поморщился, когда Эли сжала свои тонкие пальцы на его предплечье. Метка на коже вспыхнула и обожгла давно бесчувственные нервы. Он заметил, как голубые радужки Винтерс почти исчезли за расширившимся зрачками.

– Посмотри на меня! – рявкнул Торн.

Окружающие вздрогнули и отступили на шаг. Эли перевела свой замутненный взгляд на Райвена. Тот поежился, когда у нее на глазах выступили слезы.

– Это моя вина, я оставила вас умирать. Кровь… Там было столько крови…

Элиану трясло. Она не контролировала себя и лишь сильнее сжимала предплечье Райвена.

– Если бы я могла… Те взрывы… Не умирайте, профессор. Я хочу все исправить. Вы нужны мне.

Она вжалась в стену и опустила голову зажмурившись. Сердце бешено стучало в груди.

– Я жив, Винтерс! Я рядом! Дыши!

Райвен обернулся. Сильван и Камилла в непонимании происходящего хмурились. Натаниэль кусал губу и заламывал руки, готовый в любую секунду броситься на помощь.

– Принеси воды, – велел ему Торн, и парень тут же побежал за стаканом. – Элиана, взгляни на меня. Не поддавайся панике.

Натаниэль аккуратно похлопал отца по плечу и передал ему воду. Тот, не церемонясь, опрокинул стакан прямо на голову Винтерс и приложил ладонь к ее мокрому лицу.

– Почувствуй меня, я здесь. Давай же, дыши.

Элиана сконцентрировалась на горячем прикосновении Райвена к щеке и задержала дыхание. Она в безопасности, война закончилась, Торн жив и здоров, он рядом.

– Не отпускай меня, – прошептала она еле слышно, глядя прямо в темные глаза Райвена.

– Я держу тебя, – ответил он столь же тихо.

Винтерс осознанно кивнула и потянулась к Райвену, мечтая только об одном – оказаться в его объятиях и укрыться в них от всего мира. Он позволил ей приникнуть к собственной груди и прижал, будто пряча от посторонних взглядом. Молча Торн ждал, когда Эли перестанет плакать, и едва она затихла, осторожно поднялся с колен, увлекая ее за собой.

Под недовольным взглядом Камиллы он вывел Винтерс на улицу. Она смущенно выпуталась из его объятий и уселась на прохладный камень лестницы, вытирая дорожки слез и приглаживая влажные волосы. Торн хмыкнул и присел рядом. Он достал из кармана упаковку сигарет и прикурил.

– Давно у тебя панические атаки?

Эли ответила не сразу. Ее все еще трясло, но уже не от беспочвенного страха, а от стыда. Она позволила эмоциям выйти наружу при целой толпе незнакомых людей! Какой позор.

– Честно говоря, их не было последние пару лет, – выдавила она, когда Торн рядом поерзал и вытянул ноги. – Прости, я поставила тебя в неловкое положение перед семьей.

– Что спровоцировало приступ? – проигнорировав извинения, спросил Райвен и выпустил клуб дыма.

– Ничего.

Он усмехнулся и кивнул.

– Я все еще недолюбливаю тебя, Винтерс, мне претит, что ты приехала в этот город и влезла в мою размеренную жизнь, но запомни одно: сколько бы я ни говорил тебе гадостей, это никак не связано с тем случаем в доме. – Он поежился, отгоняя холодок воспоминаний, и затянулся сигаретой. – Ты не виновата, что я оказался на пороге смерти.

– В моих силах было помочь, но я ушла.

– Если тебя это утешит, то я не помню, что было после того, как в меня прилетело заклинание и чуть не оторвало голову.

– Зато я помню. Это…

– Не желаю знать. Сейчас мы оба здесь, этого достаточно. – Райвен зажал в зубах сигарету и достал из кармана телефон, чтобы посмотреть на время. – Пойдем попрощаемся с гостями, и я провожу тебя до отеля. На сегодня с нас двоих развлечений достаточно.

– Я сама справлюсь. – Эли неохотно поднялась на ноги. – Это день рождения вашего сына. Останьтесь.

– Винтерс, – предупреждающе прорычал Райвен. Как же он устал от неповиновения этой девчонки.

– Мне нужно о многом подумать. Просто позволь мне уйти одной.

Он кивнул и выкинул истлевшую сигарету на асфальт. Неожиданно Элиана обняла его со спины, проводя ладонями по его бокам и вызывая легкую дрожь, и поцеловала в волосы, поддавшись странному порыву. Райвен замер изваянием. Сердце резко ускорило свой ход и подскочило к горлу. Торн не мог припомнить, когда его в последний раз так искренне и нежно обнимали. Камилла не в счет. С ней Райвен всегда держал дистанцию вне спальни, потому что знал, что никогда не сможет пропустить ее в свое сердце и душу, а вот Элиану… Винтерс уже давно поселилась в его голове и проникла в каждый элемент его жизни. Если Бог и правда существовал, он не позволит ей уйти, он навечно связал их судьбы, как бы прискорбно это ни было.

– До завтра, – дрожащим полушепотом произнесла Эли прямо в волосы Торна и быстрым шагом ушла в бар.

Райвен слышал, как Натаниэль просит ее остаться на торт, но она извинилась и сбежала с торжества под пристальным взглядом двух пар мужских глаз, которые неожиданно для себя были готовы отдать многое, чтобы Винтерс задержалась еще хоть на мгновение.

Глава 9

Наутро Элиана стояла на террасе Торна и пинала камушек, не решаясь зайти в дом. Почти всю ночь она едва ли сомкнула глаза хотя бы на пару часов. Мысли затапливали разум, поочередно возвращая ее то в военное прошлое, то к постыдной истерике на дне рождения Натаниэля. Она прокручивала в голове моменты, которые могла бы изменить, и плакала, выпуская накопившиеся за последние недели эмоции.

К тому моменту, как она вышла из отеля, гонимая желанием прервать свое вынужденное одиночество разговором с Торном, солнце еле-еле освещало пустынные улочки Кадакеса. Когда она добралась до бухты, город постепенно начал оживать, в то время как этот райский уголок на берегу лазурного моря даже не пытался подавать признаков какой-либо активности. Лишь шелест листьев свидетельствовал о том, что время здесь не остановилось.

Пнув камушек еще раз, Элиана выдохнула и резко повернулась к двери дома. «Это просто смешно!» – сказала она себе, растерла щеки и ступила на порог. Внутри была вязкая тишина. Очевидно, профессор еще спал. Дверь в его спальню была открыта настежь.

Винтерс положила сумочку на диван и на носочках прокралась к личную комнату Торна. Она смущенно заглянула внутрь. Райвен спал мертвым сном, лежа на животе и спрятав ладони под подушкой. На правой щеке у него отпечатались красные полосы от заломов одеяла, волосы растрепались и завились плотными мелкими кудрями на концах, а на шее проступил розовый шрам, который до этого Элиана никогда не видела.

«Он прячет его магией», – подумала Винтерс, отвела взгляд и принюхалась. В спальне едва ощущался слабый аромат виски. Оглядевшись, она обнаружила полупустую бутылку на прикроватной тумбочке. Натаниэль вчера упоминал, что Торн питает слабость к алкоголю и редко когда соблюдает меру в выпивке. Что ж, кажется, день рождения сына не стало исключением, и профессор позволил себе лишнего прямо после побега Элианы с торжества.

Заглушая осуждающие мысли, Винтерс вышла из комнаты и поплелась на кухню в поисках воды и таблеток. Если ее предположения верны, Торн проснется с жутким похмельем. Оставлять его мучиться от головной боли и слушать брюзжание, ей не особо хотелось, поэтому она порылась в кухонных ящичках, нашла упаковку парацетамола, набрала в стакан воды и вернулась в спальню. Стараясь не шуметь, она поставила набор первой помощи на тумбочку, забрала бутылку виски и на цыпочках вышла, прикрывая за собой дверь.

От нечего делать Элиана плюхнулась на диван. Часы на стене показывали половину седьмого. Она откинулась на спинку и уставилась в потолок. Стоило бы продолжить варить зелье, а не терять время на бессмысленные ожидания, когда свернувшаяся в груди тревога отпустит, но она не смогла поднять себя из мягкого плена. Элиана лениво окинула взглядом книжные полки. Она прикинула, что бы почитать до тех пор, пока Торн не проснется, и заметила между томиками – о чудо! – «Джейн Эйр» и «Фауста» черный корешок кожаного блокнота. Именно его Райвен читал все то время, пока Элиана корпела над котлом и под диктовку закидывала в основу ингредиенты.

Несколько минут Винтерс вела внутреннюю борьбу между любопытством и благоразумием и, капитулируя под натиском неуемного желания понять, в какую игру она ввязалась, заключив с профессором сделку, схватила блокнот.

Увесистая тетрадь в элегантной черной коже, явно сделанная на заказ, легла ей на колени. Эли вытерла влажные ладони о шорты и раскрыла блокнот на первой попавшейся странице. Убористый почерк, который раньше часто доводил ее до бешенства только одним своим наличием на пергаментах с домашними заданиями по алхимии, заполнял каждый дюйм листа неизвестными ей формулами. Элиана попыталась разобраться в них, но не поняла даже сотой доли знаков. Посетовав на оскудевшие школьные знания, она обратила внимания на подписи, которые Торн оставлял для себя, видимо, рассуждая.

«Плохо взаимодействует с грушанкой. Кровь свернется, загустеет», «Сок чернодымки заметен во вкусе».

На некоторых листах виднелись коричневые пятна и разводы, напоминающие застывшую кровь. У Элианы защекотало затылок. Чем дальше она читала, тем отчетливее становилось понятно, что зелье, которое она сейчас варит, некогда было изобретено Торном и передавалось третьим лицам, причём тайно, раз основной целью профессора было добиться отсутствия какого-либо ярко выраженного вкуса.

«При перегреве вызывает головные боли», «Мигрень и тошнота – побочные действ.», «А. не устраивает реакция».

В середине тетради записи обрывались. Несколько листов явно в спешке вырвали, часть была запачкана черными чернилами и грязными отпечатками пальцев. Пролистав вперед, Элиана обнаружила новые записи, правда, уже сделанные обычной ручкой. В них она узнала рецепт стандартного антипростудного зелья, которое научилась варить закрытыми глазами еще на четвертом курсе.

Захлопнув блокнот, Эли поднялась и вернула его на место среди книг. Она ощутила, как рой мурашек пробежал по позвонку от затылка к копчику.

«Я варю незаконное зелье! Просто прекрасно! Чертов Торн!». В сердцах стукнув кулаком по полке, она рухнула обратно на диван и прикрыла глаза ладонями, будто пытаясь вытравить из памяти только что увиденное. «Зачем варить зелье, которое было изобретено для нужд Архитектора, сейчас, когда война закончилась?». Вменяемого ответа у нее не было. Вся история с соглашением, задачей приготовить неизвестный состав, рецепт которого профессор держал в секрете, с самого начала выглядела мутной, но Элиана слепо доверилась Райвену, веря в его добросердечные мотивы. Почему? Она старалась не отвечать себе на этот вопрос. Ей просто не хотелось думать, что во всех делах с профессором ею руководит не логика и чутье, а чувства и метка.

В спальне послышался скрип кровати, жадные глотки и стук стакана о деревянную поверхность тумбы. Винтерс напряглась, только сейчас осознав, что Торн вряд ли будет доволен ее несвоевременным появлением в его доме, но не двинулась с места. Бежать бессмысленно, поэтому она повернулась по направлению тяжелых шагов и виновато улыбнулась, когда на пороге спальни появился взъерошенный, сонный Райвен. Он застыл, вздрогнул, ухватившись за дверной косяк, цокнул языком и произнес:

– Нет покоя нечестивым.

Комментарий прозвучал скорее недовольно, чем зло. Это ободрило Элиану, значит, их утро не начнется с очередной склоки.

– Доброе утро, – произнесла она.

Торн махнул рукой и прошел в ванну. Винтерс воспользовалась моментом и сбежала на кухню. За то время, пока профессор приводил себя в порядок, она успела заварить чай, состряпать яичницу и сервировать стол.

– Не помню, чтобы вчера приглашал тебя в гости, – хриплым голосом сказал Торн, привалившись к стене недалеко от плиты и хмуро наблюдая, как Винтерс суетится с завтраком. – С чего вдруг ты здесь хозяйничаешь? – недовольно пробурчал он, но заботу от Эли все же принял. Голова даже после парацетамола раскалывалась надвое.

– Меня сюда отправил Натаниэль. Он переживает за твое здоровье, – ответила она почти без лжи. Подобная просьба вчера вскользь действительно проскользнула из уст Ната.

– А вы, я смотрю, спелись.

– Будь ты чуть доброжелательнее и менее предвзят ко мне, у нас тоже могло бы выйти прекрасное общение.

– Я давно не подросток, Винтерс. Играть в дружелюбие ради того, чтобы залезть к тебе под юбку – не мой уровень.

Он фыркнул, когда Элиана осуждающе на него глянула, и сел за стол.

– Не будь такой наивной. Вчера почти все подростки буквально раздевали тебя глазами.

– А ты? – спросила она и поставила тарелку с яичницей перед Райвеном. Тот облизал нижнюю губу и тяжело вздохнул.

– Твоя наглость не знает предела, да?

Элиана победно усмехнулась и разлила чай по чашкам.

– Так чем закончился вчера ваш вечер, когда я ушла? Ты выглядишь слегка… помятым.

Райвен взглянул на Винтерс из-под бровей и проигнорировал вопрос.

– Почему ты здесь? – спросил он, откладывая вилку.

– Мне не спалось, – призналась Элиана. – Я подумала, что смогу скоротать время в вашей компании, и, только когда добралась сюда, осознала, что заявилась слишком рано.

– Я не запираю дверь, могла прилечь на диване, а не будить меня своим топотом.

– Ты слышал?

Райвен кивнул, и Элиана извинилась.

– Как твоя голова?

– Легче. Ты копалась в моих вещах.

Винтерс замерла. Торн чуял ложь за километры, и если она сейчас соврет, то их хрупкое доверие разобьется в дребезги, и Эли не была уверена, что сможет все восстановить до того, как будет вынуждена вернуться домой.

– Да, – ответила она и сложила руки под подбородком, облокачиваясь на стол. – Я искала таблетки. Между прочим, вредно столько пить. Серьезно, профессор, почти бутылка виски за ночь?

– Не помню, чтобы нанимал тебя в няньки, – огрызнулся Райвен и вернул все внимание яичнице.

– Можно я выскажусь откровенно? Мне больно наблюдать, в кого ты превратился. Ты был сильнейшим волшебником, которого боялись и уважали, который не церемонился с людьми и поступал так, как считал правильным, а сейчас ты лишь бледная тень того Райвена Торна, чье имя возвели в герои. Серьезно ты сидишь в этом городе, имеешь отношения с нелюбимой женщиной, работаешь в баре и каждую ночь напиваешься, чтобы что? Где вся твоя внутренняя сила, где тот стержень, который позволил тебе пройти всю войну в роли двойного шпиона? Ты невероятный мужчина, превосходный алхимик, и просаживаешь свои лучшие годы в пьяном угаре.

Торн сжал челюсти. Элиана была во многом права, он давно уже не был тем мужчиной, что пять лет назад: ни внешне, ни внутренне. После ранения он утратил ту силу, которая позволяла ему противостоять всему несправедливому миру, и, осев в Кадакесе, войдя в семью Сильвана, он позволил себе опустить руки, стать слабым. Порой ему хотелось вновь ощутить вкус магии, текущей по венам, разнести в щепки пару деревьев, чтобы сбросить пар, но, увы, на это у него не было права. Он заталкивал любые мысли о прошлом в самые отдаленные частички сознания, и плыл по новому течению жизни, полностью отдавшись воле судьбы, превратившись из уникального мага в заурядного человека.

– Не тебе меня судить, Винтерс, – хрипло произнес Райвен, складывая руки на груди. Он почувствовал на языке привкус крови, но проигнорировал его. – Давно ли ты избавилась от панических атак?

– Это не имеет отношения…

– Мы все по-разному справляемся с последствиями войны. Я не обязан советоваться ни с тобой, ни с кем-либо еще о том, что мне делать со своей жизнью. Возвращайся домой и читай нотации друзьям, Холту или Бакстеру! Ты здесь только потому, что там, – он ткнул пальцем в окно, – Хартвелл прижал тебя к стенке и заставил играть по своим правилам, но твоя неуемная гордость и проклятое чувство справедливости не позволяет склонить голову перед государственной системой и подчиниться воле руководства. Ты желаешь изменить мир и людей вокруг, только делает ли это тебя счастливой? Что-то я сомневаюсь. Твоя жизнь после войны также бесцветна и бессмыслена, как и моя. Ты не нашла своего места, ты не чувствуешь себя под защитой, ты не любишь своего жениха, и ты топишь собственную беспомощность перед судьбой в бесполезной работе также, как я прячу настоящие эмоции на дне бутылки!

Райвен закашлялся и прижал ладонь к шее. Рот наполнился кровью. Он поднялся, склонился над раковиной, сплевывая кровавую слюну, и зажмурился, пытаясь сглотнуть прохладную воду из-под крана. В горло, словно впились тысячи иголок. Он ощутил, как ладонь Элианы легла ему на плечо и заставила повернуться.

– Тише.

Она мягко зашипела, будто успокаивая Торна, взяла висящее на ручке шкафа полотенце, намочила его и приложила к красному шраму под его подбородком.

– Не…

– Просто помолчи. Сейчас мне важен ты. Просто позволь помочь.

Райвен прикрыл глаза, вцепился в край столешницы и сконцентрировался на иррациональном тепле, которое волнами расходилось от горла по всему телу, несмотря на прохладу влажной ткани. Ему казалось, что магия вновь пронизывает каждую клеточку его тела и концентрируется на предплечье под повязками.

– Часто это случается? – спросила Эли, выводя Торна из приятной задумчивости. Он тупо кивнул. Говорить не было сил. – Я хоть немного помогаю?

Он опять кивнул и посмотрел на Винтерс. Вся злость на нее вмиг испарилась, осталась только щемящая сердце нежность. Он хотел бы простоять вот так с ней не один день, просто чтобы из раза в раз наблюдать, как обеспокоенно мечется ее взгляд по его лицу, как ласково она сжимает его плечо, боясь причинить боль, как в тревоге закусывает губу.

Они это уже проходили. Один и тот же сон на протяжении многих лет: он умирал, истекал кровью снова и снова, бился в агонии, проваливаясь в пустоту, этому не было конца, и когда он уже готов был сдаться, опустить руки и поддаться темноте, появлялась Элиана, протягивая ему руку с горящими на коже символами. Она всегда его спасала, только благодаря ей он не увяз в самобичевании и отчаянии. Она была его потусторонней опорой долгие года, а сейчас стояла перед ним в реальности, утешая и забирая боль.

Странную магию момента, которую никто из них не мог описать словами, прервал звук телефона. Мелодия призывно заиграла, требуя хозяина ответить на звонок. Эли моргнула и отступила. Райвен с трудом сглотнул и вышел в гостиную. На маленьком экране телефона высвечивалось имя «Камилла».

– Алло.

В динамике раздался громкий, взволнованный голос Камиллы.

– Tranquilo, Camille. No grites [– Тише, Камилла. Не кричи.], – с трудом выговаривая слова, произнес Торн. – Qué pasó? [– Что случилось?]

Торн присел на спинку дивана, опустил голову, с закрытыми глазами слушал Камиллу и растирал больное горло. Элиана, привалившись к стене, наблюдала за ним и отчётливо слышала, как мать Натаниэля орет в трубку, что-то тараторя на испанском.

– Seguramente se quedó con Álvarez. Llamarías a sus amigos. Se fueron juntos ayer. [– Наверняка остался у Альвареса. Ты бы дружкам его позвонила. Они вчера вместе уходили.]

Торн глубоко вздохнул и зажал свободную ладонь подмышкой, сосредоточенно вслушиваясь в слова собеседницы.

– Estaba sobrio, por lo que recuerdo. No levantes el pánico antes de tiempo. Volverá, no irá a ninguna parte. [– Он был трезв, насколько я помню. Не поднимай панику раньше времени. Вернется, никуда не денется.]

Несколько раз кивнув, Торн оглядел комнату, видимо, желая поскорее закончить разговор, и произнес:

– Si viene a verme, te llamaré. Tú también avísame cuando aparezca. [– Если он придет ко мне, я обязательно тебе позвоню. Ты тоже сообщи, когда он объявится.]

Он сбросил звонок и взъерошил волосы настолько естественным и простым движением, что Эли остолбенела. Впервые она осознала, что перед ней стоял простой, замученный жизнью мужчина, который устал от вечных проблем, борьбы, боли и кошмаров, а не строгий, несгибаемый профессор, способный своим авторитетом и внутренней силой задавить любого оппонента. В секунду ей захотелось обнять его, поцеловать в шею, рядом со шрамом, и пообещать, что ему больше не придется сражаться, что можно снять защитные чары и просто… жить. Однако она не могла себе этого позволить. Обручальное кольцо на безымянном пальце как никогда прежде плотно сдавило кожу, напоминая о своем существовании.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась Элиана. – Ну, то есть, помимо твоего горла.

Райвен вскинул голову, и в его глазах полыхнул огонек раздражения.

– Вот скажи, Винтерс, почему, как только ты появилась здесь, все мои дни стали одной сплошной проблемой?

– Я никак на это не влияю.

– Конечно, нет. Ты просто проходишь мимо, а моя устоявшаяся жизнь превращается в руины! Это чертово совпадение!

Элиана сцепила руки за спиной. Ладно, она заслужила эти слова. Возможно.

– В чем на этот раз ты меня обвиняешь?– удивительно спокойным тоном уточнила она и рискнула подойти к Торну поближе.

– Натаниэль не вернулся домой.

У Винтерс перехватило дыхание. «Нет, нет, нет!»

– Он так раньше никогда не делал?

– В том и суть. О чем вы вчера разговаривали весь вечер? Ты знаешь, куда он мог пойти ночевать?

Эли поджала губы, и этого было достаточно, чтобы Торн перешел от беспочвенных сдержанных рассуждений к реальным обвинениям. Как коршун, он подлетел к ней, прижал к стене и едва не встряхнул как тряпичную куклу.

– О чем он тебя попросил?

– Я не…

Она не успела договорить. Райвен сложил пазлы воедино и воскликнул:

– Ключи!

Он вихрем пронесся по дому в поисках ключей от катера, но ожидаемо не нашёл их. Элиана следила за его действиями, боясь даже дышать, не то что шевелиться.

– Они у него, не так ли? – перейдя с агрессивного рычания на более тихий, но не менее опасный тон, спросил Торн. – Кто из вас двоих вытащил их из моего кармана?

– С чего ты вз…

Райвен махнул рукой, и на миг Элиане показалось, что он ее ударит, но вместо этого Торн сжал кулаки, вылетел из дома и чуть ли не бегом направился в город. Элиана устремилась следом.

Торн всю дорогу не оборачивался и не сбавлял темп, хотя прекрасно знал, что Винтерс никак не поспеет за его размашистым шагом. Притормозил он лишь у пристани. Бегло осмотрев пришвартованные катера и яхты, Райвен подошел к охране.

– Cuando regresen, avísame, [– Когда они вернутся, дай знать.] – сказал он и подал мужчине в форме руку в знак благодарности. Элиана стояла неподалеку, привалившись к каменной ограде и стараясь отдышаться. Разговор она слушала вполуха.

– Espera, Raven. Tu hijo está en la isla? Tengo chicos nadando cerca de allí, ellos pueden comprobarlo con la mano, [– Погоди, Райвен. Может, твой сын на острове? У меня там ребята неподалеку плавают, им с руки проверить.] – предложил мужчина.

– Sí, gracias. [– Да, спасибо.]

Ответ от плавающих неподалёку от острова других отдыхающих был неутешительный. Катер Торна на привычном месте пришвартован не был, а значит, Натаниэль с друзьями поплыли в ином направлении.

– Есть новости? – очень осторожно уточнила Элиана, подходя к Райвену. Тот походил на бомбу замедленного действия: тронешь раньше времени, и все вокруг взлетит на воздух.

– Да! Новость в том, что ни у тебя, ни у Натаниэля нет мозгов! Я убью вас обоих, когда этот идиот вернётся, – в запале сказал Торн и достал сигареты, чтобы успокоить нервы. Он плохо понимал, что делать дальше, кроме как ждать, а, видит Бог, терпение у него уже давно было ни к черту.

– В городе есть еще причалы, где можно припарковать катер?

Райвен занёс руку с зажигалкой над сигаретой и тут же замер, стоило Элиане произнести вопрос.

– Винтерс, во-первых, катер швартуют, – пренебрежительно ответил он. – Во-вторых, второй ближайший причал километрах в двадцати по трассе, и туда чужие суда просто так не пускают.

– Но чисто гипотетически…

– Гипотетически я могу свернуть тебе шею прямо сейчас и больше не мучиться от проблем, которые ты с собой приносишь. Так что замолчи!

Эли закатила глаза и приберегла рассуждения на попозже. Райвен прикурил и уставился на спокойную водную гладь, лихорадочно соображая, куда мог деться Натаниэль. Он переживал, что сын потопил катер и теперь барахтался где-нибудь в открытом море без надежды на спасения. В груди тугим клубком свернулась тревога.

Внезапно вязкую тишину прервал звонок.

– Слушаю, – резко сказал он в трубку и нахмурился сильнее прежнего. Через минуту напряженного разговора Торн дернулся и почти прокричал: – Я скоро приеду! Жди там! Камилла, не надо ни к кому идти!

Райвен сбросил звонок и с зажатой в зубах сигаретой набрал кому-то сообщение. Через пять минут возле причала остановилась миниатюрная двухдверная машина и просигналила так, что спугнула курлычущих неподалёку голубей.

– Raven! Amigo, vamos, [– Райвен! Друг, поехали.] – прокричал мужчина с густой черной бородой, высунувшись из машины.

Торн выкинул окурок и чуть ли не в три шага оказался у автомобиля.

– Я поеду с тобой! – заявила Эли, видя, что профессор садится в машину без неё. Райвен обернулся, скрипнул зубами и настежь распахнул дверь авто.

– Забирайся назад.

Кое-как Винтерс уселась на узкое сиденье, больше напоминающее багажник, и охнула, когда Торн подпер ее передним креслом. Стараясь смириться с неудобствами, она пыхтела и хваталась за все выступающие поверхности машины на резких поворотах.

Мужчина за рулем буквально летел по трассе прочь из города. Колеса автомобиля свистели, когда тот притормаживал, и отрывались от земли на кочках. Элиана была благодарна, что этот адский аттракцион не продлился долго. Уже через двадцать минут их высадили у трехэтажной постройки с маленькими окнами и большой вывеской креста.

Торн рассматривал здание и потирал ноющее колено, пока Элиана выбиралась с заднего сиденья. Она буквально вывалилась на горячий асфальт и осела на пол, прижимая руки к груди. Ее мутило, мир перед глазами вертелся, как на карусели. Райвен заметил ее побледневшее лицо, махнул знакомому, мол справлюсь сам, и отвел Винтерс подальше от дороги, чтобы та ненароком не рухнула на проезжую часть.

– Закрой глаза, приложи палец под подбородок м представь в голове маятник. Теперь медленно мысленно протяни к нему руку, поймай движущуюся стрелку и произнеси Aenean tincidunt. Сконцентрируйся на магии.

Заклинание, о котором Элиана ни разу не слышала, но которое воспроизвела по инструкции Торна, не подействовало.

– Винтерс, сосредоточься на образах, – грубее сказал Райвен и заслонил ее собой от любопытных взглядов двух пожилых испанок, что медленно шли мимо, опираясь на трости. – Без них ничего не сработает.

– Я стараюсь.

Элиана повторила попытку. Подбородок похолодел, в уголках глаз скопились слезы. Торн взял трясущуюся ладонь Винтерс в свою и сказал уже без особого раздражения, почти ласково:

– Даже я не чувствую магии в твоих действиях. Раскачай маятник, ощути его амплитуду, потом поймай и произнесла заклинание.

Элиана сконцентрировала все внимание на иллюзии, старательно встраиваемой в сознании, и зафиксировала ее. Теплая широкая ладонь Райвена послужила отличным якорем, который связывал ее с устойчивой реальностью. Она произнесла заклинание и ощутила, как под языком защекотало. Мир в мгновение перестал кружиться перед глазами, в затылке разлилось тепло.

– Спасибо, – произнесла Элиана и открыла глаза.

Торн продолжал держать ее руку в своей ладони и пристально смотреть в лицо, будто пытаясь запомнить, каждую черточку.

– Давай договоримся, ты перестанешь меня пугать. Мне достаточно безрассудства Натаниэля. Пожалей мои нервы, они и так ни к черту.

Он, ведомый странным порывом, коснулся лица Элианы и провел большим пальцем по ее щеке. Винтерс поддалась ласке, не отрывая широко распахнутых глаз от темных радужек Торна, слегка наклонилась и поцеловала того в запястье. Райвен вздрогнул и отступил, будто ошпаренный.

– Натаниэль ждет, – бросил он, схватил Элиану за предплечье и повел к больнице.

В отделении травматологии, как гласила вывеска на этаже, было несколько палат. У поста медсестер Торн что-то уточнил на испанском и пошел в указанном направлении, отпустив руку Винтерс. Побродив по коридорам и ориентируясь по номерам на однотипных дверях, они наткнулись на Камиллу и Сильвана, сидящих на потрепанных белых металлических стульях посреди коридора.

– Он там?

Камилла кивнула и сжала в кулаке салфетку.

– Сильван, – обратился Райвен к мужчине, – что случилось?

– Es incomprensible, [– Непонятно.] – ответил дед Натаниэля. – Nos dijeron que esperáramos aquí y no nos preocupáramos. [– Нам сказали ждать здесь и не волноваться. ]

По интонации Элиана догадалась, что дело плохо. Чувство вины затопило разум. Если бы она не пошла на поводу у собственного любопытства и не согласилась поменять информацию о Райвене на ключи от катера, то Натаниэль сейчас был бы здоров.

Она поймала на себе осуждающий взгляд Камиллы и поспешила спрятаться за широкой спиной Торна. На несколько долгих минут ей стало легче, будто Райвен мысленно давал ей опору, а после эмоции нахлынули вновь, когда дверь палаты открылась и оттуда вышел врач в белом халате. Его руки были покрыты белой известью, которые он безуспешно вытирал влажным полотенцем.

– Puedes ir a él, [– Можете к нему пройти.] – сказал врач. – Sois sus padres? [– Вы его родители?] – Райвен кивнул. – Como es menor de edad, me gustaría hablar con usted después. [– Так как он несовершеннолетний, я бы хотел после поговорить с вами.]

– Por supuesto. Dónde puedo encontrarte? [– Конечно, где вас найти?]

– Mi oficina está en la planta baja. Las enfermeras me lo dirán. [– Мой кабинет на первом этаже. Медсестры подскажут.]

Врач утомленно кивнул и посторонился, пропуская семью Натаниэля в палату. Тот сразу же оказался в эпицентре урагана беспокойства своей матери. Камилла суетливо осматривала сына, причитала и плакала, грозилась больше никогда не пускать его гулять и обнимала, смахивая налипшие из-за жары волосы с лица Ната. Сильван и Райвен вели себя в разы сдержаннее, просто встав у изножья больничной койки и встревоженно глядя на юношу.

– Я могу все объяснить, – взмолился Нат, когда Камилла начала по второму кругу отчитывать его.

Эли, стоя в дверях, поймала его провинившийся взгляд, который буквально молил о поддержке. Она едва-едва покачала головой и снисходительно поджала губы. Злость на Натаниэля испарилась. Сложно было злиться на ребёнка – а именно им Нат и являлся, опуская глаза как нашкодивший кот под строгим взглядом родителей – да ещё и с забинтованной до колена ногой.

– De lo que pensabas! [– О чем ты только думал!] – сурово сказала Камилла.– Y si te rompieras el cuello o la columna vertebral. [– А если бы ты сломал шею или позвоночник?]

– Мам, не кричи, пожалуйста. – Нат поморщился и демонстративно зажал уши ладонями.

– Не кричи? – еще сильнее взвилась мать. – Я буду кричать, сколько посчитаю нужным. Ты меня разочаровал, Натаниэль!

– Мам…

– Камилла, перестань устраивать драму, – вмешался Торн, чьё терпение медленно сходило на нет. Его фраза окончательно вывела женщину из равновесия, и вместо сына она набросилась на Райвена.

– Ты ещё его защищаешь? Это твоя вина, что он сейчас в больнице! – Камила ткнула пальцем в грудь Торна, ее лицо исказила гримаса отвращения. – Сколько раз я просила держать Натаниэля подальше от твоей посудины? Но вас же тянет туда! Свободу все почувствовать пытаетесь? Чем вам земля не угодила?!

– Дочь, Райвен не раз просил Натаниэля не подходить к катеру без разрешения, – влез Сильван, оттесняя Камиллу от Торна.

– Вы оба, – она указала руками на сына и Райвена, – не смейте больше приближаться к морю. Или уже я переломаю вам ноги, чтобы вы и шагу из дома сделать не смогли. Вам ясно?

– Мам, Райвен…

– Молчать! Ты наказан, Натаниэль, и Райвен тебе тут не поможет.

– Камилла, – весьма уравновешенным тоном обратился Торн, останавливая поток ругательств. – Врач просил кого-то из нас зайти к нему. Сходи, уточни, насколько Натаниэль здесь застрял.

– Пытаешься избавиться от меня? – она подошла вплотную к Торну и ткнула пальцем ему в грудь. – Потом опять вы что-то задумаете, а мне волосы на себе рвать из-за переживаний! С чего ты вообще решил, что имеешь право командовать?

– Раньше ты не возражала.

– Давай мы вместе сходим к врачу, – проговорил Сильван с ужасным акцентом, поддерживая идею Торна и останавливая дочь от необдуманных слов. – Уверен, Райвен проведет Натаниэлю воспитательную беседу, и мы все успокоимся.

Камилла разъяренно выдохнула и вышла из палаты, напоследок смерив Элиану уничижительным взглядом, будто само существование Винтерс раздражало ее.

– Estaremos abajo, [– Мы будем внизу.] – сказал Сильван, хлопнув Торна по плечу, и последовал за дочерью.

Оставшись втроем в палате, Натаниэль заметно расслабился, хотя все еще с опаской поглядывал на Райвена, который каменным изваянием возвышался над кроватью со сложенными на груди руками. Элиана знала эту его тактику – нагнать жути на студента, заставить нервничать и испугано лепетать, ощущая проступок каждой клеточкой тела.

«Ну хоть что-то не меняется», – подумала она и усмехнулась.

– Как тебя угораздило сломать ногу? – спросила Элиана, обходя Торна и присаживаясь на край кровати.

– Винтерс, – почти что прорычал Райвен.

– Да? – невинно ответила она и захлопала ресницами. Торн закатил глаза и «отмер». Он наклонился вперед и уже в разы раскрепощеннее оперся на металлическое изножье койки.

– Где. Мой. Катер? – выделяя каждое слово, задал вопрос Райвен.

Натаниэль подтянулся повыше и живо выдал:

– Пришвартован у развалин. С ним все в порядке. – Он охнул и испуганно вскинул брови. – Полиция!

– Если катер из-за тебя опечатают, ты год не ступишь на палубу. Это я тебе обещаю, – угрожающе произнес Торн.

– Нет, нет. – Нат замотал головой. – Мы его надежно спрятали. Я уверен.

Прозвучало не слишком убедительно, но Торн не стал комментировать.

– А теперь постарайся внятно объяснить, как ты сломал ногу. Предупреждаю, что оправдания не спасут тебя от исправительных работ.

– Серьезно? – удивилась Элиана. – Мы же не в колледже, какие исправительные работы?

– Не лезь, – приказал Райвен и не удостоил Элиану даже взглядом. Он пристально наблюдал за взволнованным сыном. – Я внимательно слушаю.

Натаниэль почесал шею, на которой виднелись ссадины, и с большой неохотой принялся пересказывать события ночи. Ничего сверх необычного, как оказалось, не произошло. Нат с друзьями доплыли до острова и устроили там футбольный турнир, будучи почти все пьяными. Неудивительно, что в один прекрасный момент Натаниэль, выпивший, по его словам, всего три стакана виски с колой, споткнулся о корягу и неудачно упал.

– Более идиотской истории я не слышал, – констатировал Торн и потёр глаза.

– А как же тот случай, когда Леон покалечил руку, когда полез к диким псам? – ехидно заметила Винтерс и подмигнула Натаниэлю. Тот улыбнулся, заметив, как Райвен раздул ноздри.

– Сейчас бомбанет, – тихо сказал Нат, и они с Элианой рассмеялись.

– Весело вам?

– Немного, – призналась Винтерс. – Райвен, отпусти ситуацию, Натаниэль жив, почти здоров, через пару недель поправиться и вновь будет доставать тебя своими выходками.

– Не успокаивай меня. Ты даже близко не понимаешь, что я чувствую сейчас!

– Ой ли? Я сама на взводе, и Нат тоже. Только вот в данную минуту я сочувствую ему, потому что знаю, каково это – стоять перед тобой и ждать выволочки!

– Я ни разу тебя не отчитывал, – заметил Торн и вновь сложил руки на груди.

– Ну да, только унижал, – обиженно бросила она и прикусила язык.

Наверное, этого не стоило упоминать, потому что Райвен сжал челюсти и вылетел из палаты, оглушительно хлопнув дверью. «Он стал импульсивнее», – заметила Элиана и выдохнула, только сейчас осознав, что в страхе задержала дыхание.

Они с Натаниэлем переглянулись и синхронно нахмурились.

– Унижал, говоришь? Я смотрю, вы не особо дружны, – резонно заметил Нат.

– Давай сделаем вид, что ты не слышал нашей с Райвеном маленькой перепалки.

– Он никогда не хлопал дверью. Ну уж точно не при мне. Вряд ли смогу забыть столь редкое явление.

Винтерс пожала плечами и почесала бровь. Метка на руке запульсировала. Элиана погладила лейкопластырь, скрывающий иероглифы, и сцепила зубы, когда волна магии прошибла все тело.

– Эй, ты побледнела, – встревоженно сказал Натаниэль и подтянулся на кровати повыше. – Мне стоит позвать врача?

– Нет… Нет… Я… – Элиана зажмурилась и постаралась абстрагироваться от боли. – Все хорошо, просто… Перенервничала.

– Как и вчера? Я до сих пор немного в шоке от твоей внезапной истерики. Уверена, что не хочешь мне ничего рассказать?

– Нат, – она покачала головой, – это все немного сложно объяснить.

– Ты просила Райвена не умирать. Я уверен, что ваше прошлое охренительно запутано, но мне можно доверять.

Элиана с сомнением поглядела на юношу и покачала головой.

– Ладно, согласен, я облажался с катером. Прости, окей?

– Окей.

– Так что на счет тебя? Я вчера рассказал тебе все о Райвене, но ты ни словом не обмолвилась о себе. У меня было время подумать, и, честно говоря, я пришел к сумасшедшим выводам.

– Поделись. Вряд ли ты меня сильно удивишь.

Нат хмыкнул, не рассчитывая, что все будет так просто.

– Ты не племянница Райвена, – медленно произнес он. – Вы непохожи, оба прячете что-то на предплечьях, вас явно связывает нечто очень страшное в прошлом, раз ты подвержена паническим атакам. Ты приехала в Кадакес впервые за пять лет, абсолютно не знаешь, чем Райвен занимался все это время, ты обращаешься к нему на вы и смотришь с затаенным сожалением, как на меня сейчас. Значит, ты чувствуешь вину. Судя по вчерашним словам о том, что ты его бросила умирать, я могу лишь предположить, что вы вместе где-то сражались, но эта теория плохо укладывается у меня в голове, потому что я не припомню никаких военных действий хотя бы в одной европейской стране за последние лет десять.

Элиана поежилась. Натаниэль оказался куда более наблюдательным, чем она предполагала.

– Это все? Потому что мне есть что добавить.

– Нет, погоди. Еще одна маленькая деталь. Вчера ночью, когда я копался в трюме катера в поисках выпивки, на меня из сундука выпрыгнула книга и чуть не покусала.

Он выставил перед собой ладони, прося не перебивать.

– Знаю, звучит, возможно, бредово. Просто поверь. Я кое-как затолкал книгу в сундук и рядом нашел вот это, – он сунул руку под подушку и вынул оттуда небольшой сверток.

Сердце Элианы пропустило удар. Она догадывалась, что было столь аккуратно спрятано в хлопковую темную ткань. Натаниэль потянул за край, и у него на ладонях осталось лежать тонкое, длинное, чёрное древко. «Палочка Торна». Это, без сомнения, была она. Резная рукоятка, острый кончик. Маги не часто пользовались палочками и обычно считали их бесполезными артефактами, ведь магию легче было творить руками, но порой все же некоторые волшебники их использовали для усиления заклинаний или проведения ритуалов. Элиана открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выговорить ни слова. В ее голове лихорадочно скакали мысли.

– Это волшебная палочка, ведь так? – спросил Натаниэль обыденным тоном, будто они сейчас говорили не о магии, а о рыбалке.

– Ты не до конца понимаешь, о чем говоришь, – произнесла Элиана.

– Разве? У Торна несколько сундуков с книгами по магии. Я тайком их читал, но не придавал им значения, пока не встретил тебя.

– Нам опасно это обсуждать.

– Почему? – искренне удивился Натаниэль.

– Есть закон… – Элиана потерла лоб и склонилась над коленями. – Если об этой тайне станет известно твоей семье или друзьям, нас с Райвеном арестуют.

– Кто? Те, от кого прячется отец?

Элиана коротко кивнула.

– Ты здесь, чтобы сдать его?

– Конечно, нет. Они… – Элиана поднялась и подошла к окну. У нее дрожали ноги. – У меня дома все считают, что Райвен погиб, но если станет известно, что он жив, то его будут судить. Скорее всего, наш новый президент посадит его за решетку. Я здесь, чтобы спасти Райвена и еще нескольких людей, которых обвиняют в том, чего они не совершали.

– То есть отец не их добрых парней? – хмуро уточнил Нат.

– Его многие ненавидят, он совершал ужасные поступки, но без него мы бы проиграли войну. Для меня он герой, – тихо добавила Элиана.

– Что со мной сделают, если узнают, что я в курсе существования магии?

Винтерс вздохнула.

– Четкой процедуры нет, но, скорее всего, тебе сотрут память. Ты не вспомнишь ни Райвена, ни меня.

– Это… больно? – Нат сжал кулаки и спрятал их под покрывало. Он не хотел показывать, как напуган.

– Торн не допустит, чтобы тебе влезли в голову. И я тоже. Просто… Держи выводы при себе.

– Ты расскажешь отцу, что я знаю?

Элиана обернулась и посмотрела на взъерошенную макушку Натаниэля.

– Не сейчас. Он и так не в духе. Отдашь мне его палочку?

– Вернешь на катер?

– Выясню, почему он хранит ее в трюме, а не дома. Честно говоря, я впервые вижу, чтобы волшебник, тем более такой сильный, как Райвен, самолично отказывался бы от магии.

Нат завернул древко обратно в хлопковую ткань и передал сверток Винтерс. Та спрятала его за пояс и прикрыла рубашкой.

– Пообещай мне кое-что, – внезапно произнес Натаниэль, поймав Элиану за руку и потянув на себя. – Ни при каких условиях не оставляй отца. Я вижу как он на тебя смотрит. С тобой он ожил, у него глаза горят. Какие бы отношения между вами ни были, ты его якорь.

Элиана с трудом сглотнула и кивнула. Нат сдержанно кивнул в ответ и отпустил Элиану.

– Хорошо. А теперь мне остается только надеяться, что за нами не приедут волшебники, чтобы подчистить мне память, а на отца надеть наручники.

– Этого не случится. Мы все будем молчать о том, что видели и слышали. На крайний случай у меня есть очень влиятельные друзья. Я как-никак героиня войны.

– Да-ну, – Натаниэль с облегчением, робко улыбнулся. – Прям грамоту имеешь?

– Вообще-то, да.

– Круто. На самом деле я немного в шоке, но это сто процентов круто.

Элиана не знала, что на это ответить. Бумажка с благодарственными надписями обошлась ей слишком дорого. Тот статус и денежная компенсация, выплаченная Бюро, не могли залечить те шрамы, которые оставила война.

В палату постучались. Винтерс опустила глаза, прошептала Натаниэлю прощание и вышла, гонимая неприятными размышлениями о потерянных родителях, обещании всегда быть с Райвеном, будущей свадьбе и долгом перед Фреей и ее отцом. Эли шла, не разбирая дороги, пока не осела на каменные ступеньки на улице. На секунду подумав, что пора отучаться садиться на пол, когда рядом есть скамейки, Элиана обхватила голову руками и облокотилась на колени. В груди нарастала паника: бесконтрольная, сметающая здравый смысл. Старательно сдерживая слезы и пытаясь выровнять дыхание, она зажмурилась и абстрагировалась от внешнего мира.

Глава 10

Торн вернулся в палату сына один. Камилла и Сильван остались в кабинете врача, записывая рекомендации по лечению и договариваясь о переводе Натаниэля домой.

– Винтерс не отдавала мне ключи от катера, – чуть ли не с порога заявил Нат и похлопал по матрасу, приглашая отца присесть.

Он внезапно почувствовал легкую скованность рядом с ним, будучи в курсе, что Райвен – волшебник, но, когда тот все же подошел и потрепал его по волосам, прям как в детстве, Натаниэль расслабился. Новость о магии никак не изменила его отношение к отцу – он все также его любил и уважал.

– Я серьезно, пап. Винтерс ни при чем. Не грузи ее. За свои поступки буду отвечать только я и никто больше.

Райвен прищурился, грозно осматривая нахохлившегося Натаниэля. На душе разлилось тепло от заявления сына. Он был доволен, что смог воспитать того ответственным мужчиной.

– Похвально, что ты берешь всю вину на себя, но мы оба знаем, кто вытащил ключи у меня из кармана, – сказал Торн. – Поясни мне лучше, почему она согласилась тебе помочь? Безрассудство у неё зашкаливает, но обычно без веской причины на подобное она не решается.

– Тут уж есть доля твоей вины.

Райвен стиснул зубы и повел плечами. Он ненавидел любое сочетание слов «ты виноват». Оно преследовало его всю жизнь, и худшие свои поступки он совершал именно потому, что его заставляли нести тяжесть существующей или придуманной вины.

– Поясни, – недовольно проговорил он.

– Винтерс ничего о тебе не знала и попросила меня прояснить некоторые моменты: как мы с тобой познакомились, почему я называю тебя отцом, чем ты промышляешь с тех пор, как переехал. Мне показалось, что она имеет право знать.

– Ты ей выложил все, как на духу? – как можно более ровно спросил Райвен.

– Обижаешь. Я попросил услугу за услугу.

Торн не знал, смеяться ему или расстраиваться.

– Это не оправдывает ни тебя, ни ее. Я не просто так запрещаю брать катер.

– Знаю, но ногу я сломал не на судне. Так что тут вроде бы твои опасения не оправдались.

Райвен закатил глаза и сложил руки на груди.

– Поговори с ней. Она заслуживает знать правду.

– Я сам решу, как мне быть, – снисходительно ответил Райвен, но признал, что сын прав. Он задолжал Винтерс серьезный разговор. Стоило, наконец, закрыть вопрос, который повис между ними еще пять лет назад. Иначе Эли в погоне за ответами угробит ещё кого-нибудь или, не дай Мерлин, себя.

– Как знаешь, но мне стыдно, что так получилось. Все должно было быть иначе, – проговорил Нат.

Райвен махнул рукой на извинения сына.

– Ближайшие пару дней полежишь здесь и подумаешь о своём поведении. К концу недели вернёшься домой и будешь помогать Равилю в магазине до конца лета.

– Райвен! – простонал Натаниэль. – Я же на костылях!

– Это не помешает тебе сидеть за кассой. Зато не останется времени на глупости.

Нат смиренно покачал головой.

– Мама ещё ко мне придёт? – спросил он.

– Да, поговорит с врачом и подойдёт. – Райвен встал с кровати. – И верни ключи от катера.

– Они у Альвареса. Я попрошу его подогнать катер к нашему причалу и передать ключи.

– Чтобы сегодня катер стоял на своём месте.

– Будет сделано, – без энтузиазма подтвердил Натаниэль. – И Райвен, прошу, не злись на Винтерс.

– Как же вы мне надоели, – раздраженно произнес Торн. – Ты бы о себе подумал. Все. Ни слова больше.

Нат поджал губы.

– Увидишь маму, передай, что я ее жду. Ты ещё приедешь?

– Не знаю. Я тебе здесь нужен?

– Не особо, а вот от компании Винтерс я бы не отказался.

– Сколько раз мне повторить, что она для тебя слишком взрослая?

– Помню, помню… А ещё у неё есть жених. Только вот она здесь, а он ни разу ей даже не позвонил.

– Я тебя предупредил, – предостерегающе сказал Торн и погрозил пальцем. Особого эффекта это не возымело, хотя Натаниэль и попытался принять максимально незаинтересованный вид. Плюнув на вразумления сына, Райвен попрощался и вышел в коридор, где ему навстречу шагала все еще рассерженная Камилла.

– Натаниэль хочет с тобой поговорить. Я еду домой. Если буду нужен, позвони.

– Нет, не хочу тебя видеть.

– Наши разногласия не касаются Ната. Он мой сын, и это не изменится.

– Maldigo el día que te conocí y te dejé entrar en la familia! [Я проклинаю тот день, когда познакомилась с тобой и пустила в семью!]

Райвен сжал кулаки и промолчал. Камилла толкнула его в грудь и прошла мимо, вытирая глаза салфеткой.

На улице, как обычно, был солнцепек. Торн оперся на бетонную колонну и достал сигареты, игнорируя осуждающие взгляды пожилых испанцев. Он прикурил и позволил на несколько секунд отключиться от мира.

– Мы идем домой, – сказал Торн докурив. Он знал, что Винтерс его слышит.

– Хватит приказывать, – ответила она, но все же встала. Райвен поймал ее за талию, когда она пошатнулась, и повел к дороге.

– А тебе стоит прекратить вмешиваться в мою личную жизнь!

– Я не виновата, что Натаниэль сломал ногу. Он взрослый мальчик, должен думать своей головой.

– Дело не в Натаниэле.

Торн заприметил такси и помахал водителю, чтобы тот притормозил.

– Тогда в чем? – спросила Эли и резко дернула рукой, освобождаясь из цепких объятий Торна. На них покосились немногочисленные прохожие.

– В том, что ты вообще приехала!

– Мы это уже проходили! У нас есть договоренность. Раньше обозначенных тобой сроков я никуда не денусь.

– Вот именно, что договоренность, Винтерс. Ты уже десятки раз нарушила условия. Зелье готово лишь наполовину, мой сын лежит в больнице, Камилла не желает меня видеть, Сильван держит нейтралитет, но это не надолго. Еще пару таких дней, и я останусь без семьи, работы и какого-либо смысла в жизни. Ты уедешь, выскочишь замуж и забудешь обо всем, что тут произошло! И где в этом все твоя любимая справедливость?

Элиане нечего было возразить, поэтому она в немом недовольстве зашагала к дороге с намерением найти еще одно такси. Торн поймал ее за руку и не дал уйти.

– Пусти. Я больше не собираюсь тебе докучать. Завтра зайду к Камилле и извинюсь. Уверена, что она простит нас двоих и почти сразу же прибежит к тебе домой, чтобы броситься на шею.

– Ну уж нет. Я сказал, что мы едем домой! Прямо сейчас ты сядешь в эту чертову машину, мы вернемся в город и поговорим. Нормально поговорим, Винтерс, пока ты своим чрезмерным любопытством никого не угробила.

– Нам нечего обсуждать, – устоями сказала она.

– Да? А вот это, – Райвен перевернул запястье Элианы и сорвал пластырь, обнажая темную татуировку. – Садись, – настойчиво повторил он, и Винтерс, пыхтя, забралась на заднее сиденье такси.

Райвен сел рядом и облокотился на ручку двери. Водитель молча вез их в соседний город, иногда барабаня по рулю в такт музыке.

В салоне с каждой минутой нарастало напряжение, воздух чуть ли не искрился. Торн злился, что Винтерс вынудила поднять тему, которая тревожила его со времён войны, но в то же время он нервничал, что не сможет выразить суть их странно сложившихся отношений, которые они поддерживали во сне и которыми Торн дорожил чуть ли не больше, чем своей новой семьей.

– Стойте, – внезапно сказала Элиана и наклонилась к водителю. – Который час?

– Senorita, cuidado. [– Сеньорита, осторожно.]

Она проигнорировала ответ водителя и отыскала глазами электронные часы в салоне.

– Твою мать, – выругалась она. – Сверните к отелю возле набережной с дельфином возле ворот.

– Yo no…

– Я уверена, что вы меня понимаете! – перебила она мужчину и похлопала по плечу. – Пожалуйста, быстрее.

Райвен, наблюдавший за Элианой, которая в нетерпении подпрыгивала на каждой кочке и прожигала взглядом лобовое стекло, повторил ее слова на испанском и сориентировал водителя, куда им точно нужно.

Не успела машина остановиться на узкой улочке рядом с парковой зоной, как Винтерс выскочила из авто и со всех ног бросилась в отель. На ресепшене ее уже ждали.

– Дайте мне полчаса, – запыхавшимся голосом проговорила она возле стойки информации.

– Вам придётся заплатить за задержку, сеньорита, – с фальшивой улыбкой сказала администратор. – Документы на выселение у вас в номере. Заполните данные и при отъезде отдайте их мне.

Элиана с досадой кивнула и умчалась в свою комнату, чтобы собрать немногочисленные вещи и переодеться. Уже поставив подпись на документе о выселении, она вдруг почувствовала укол страха. Мало того, что они с Райвеном до конца не разобрались в том бардаке, который устроили в своей жизни, так ещё и ночевать теперь придется, скорее всего, на улице, так как за пару часов найти что-то безопасное в разгар туристического сезона нереально.

С рюкзаком наперевес она вышла на улицу, неспешно перебирая ногами. Возле арки перед отелем все также стояло такси, а рядом с пассажирской дверью, небрежно оперевшись на кузов, курил Торн.

– Тебя выгнали? – спросил он, выдыхая дым.

– Моя бронь закончилась, – поудобнее перехватывая лямку рюкзака, ответила Винтерс.

– Понятно. Садись, – Райвен открыл перед ней дверь. – Поживешь у меня.

Возвращаться в бухту, к голубой постройке средь густой растительности было… приятно. Элиана осознавала, что при всем желании не задержится здесь надолго, но сам факт присутствия в этом райском уголке наполнял ее неописуемой радостью, которую она хранила в груди, как уже нечто ценное и родное.

Торн расплатился с таксистом и вновь закурил. Без разрешения Элиана не рискнула подниматься на террасу, поэтому сбросила вещи на скамейку под деревом и сама села рядом. Райвен зажал сигарету между пальцами и прислонился к стволу дерева, под чьей кроной они с Винтерс прятались от дневного солнца.

– Я не останусь здесь, – сказала она. – Говори что хотел, и распрощаемся.

– Ты поживешь здесь, – настойчиво произнес Торн. – Даже не думай, что я отпущу тебя в город без присмотра. В маленьких придорожных отелях небезопасно.

– Я могу за себя постоять.

– Видел. – Райвен сделала затяжку. – Только магия тебе ничем не поможет. В Испании строго соблюдают закон о неразглашении.

– Именно поэтому ты вообще не пользуешься магией и складируешь волшебные артефакты на катере?

Торн прищурился.

– Это…

– Меня не касается? Конечно, я же могу говорить только на те темы, которые удобны тебе!

– Ты перегибаешь, – вкрадчиво произнес Райвен и выкинул дотлевшую сигарету. – Знаешь, Винтерс, для той, кто додумался ограбить банк ради пары запретных артефактов, ты стала слишком скудно мыслить, – издевательски протянул он.

– А ты для великого волшебника стал слишком наплевательски относиться к магии, – в тон ему сказала Элиана. – Вот где твоя палочка, которой ты пользовался в колледже?

Райвен сжал челюсти и убрал руки в карманы джинсов.

– У меня ее нет. Я тебе уже об этом рассказывал.

Элиана нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда у них был разговор на подобную тему. За предыдущие дни ничего подобного они не обсуждали, а значит… «Сны!». Райвен следил, как медленно на лице Винтерс проступает осознание услышанного. Это выглядело забавно, учитывая, что чаще всего Элиана думала в разы быстрее большинства его знакомых магов и ведьм.

– Ты помнишь наши встречи? – спросила она, поворачиваясь всем телом к Торну.

– Такое трудно забыть. Ты докучала мне все последние годы.

Он оторвался от дерева и присел рядом с Элианой на скамейку, сдвигая рюкзак вбок.

– Я не контролировала этот процесс. Оно происходило само.

– Винтерс, курс основ магии за третий год. Любое магическое явление берет свое начало от импульса, исходящего от другого магического объекта. Это не просто правило, его надо не только заучивать, но и применять хотя бы иногда.

– Я применяю, только ни одна книга в Авердине и ни один преподаватель не готовил меня к тому, что я буду общаться с тобой во снах или… потустороннем мире… я не знаю, как это назвать.

– Иллюзия, – подсказал Торн без злорадства. – И выстроил ее я.

– Ты?

Райвен пожал плечами. Его не задела возмущенно-удивленная реакция Элианы.

– У меня степень не только по алхимии, Винтерс.

– Ты маг образов, я в курсе. Леон очень красочно описывал твои способности, такое не забывается.

– Холт идиот, он ни черта не понял из того, что я ему объяснял.

– Будь объективен, ты не пытался его обучить ментальной магии. Ты просто отыгрывался на нем. Поэтому у вас ничего и не вышло.

Торн скрипнул зубами и резко втянул носом воздух.

– Но это было давно, – поспешила разрядить обстановку Элиана, видя, что ее замечание, хоть и правдивое, явно задело Райвена за живое. – Меня не интересуют ваши с Леоном разногласия. Я понимаю их природу и не оправдываю никого из вас. Мне важны мы, Райвен, наше общение в иллюзии, которую, как оказывается, ты и создал. Зачем?

Торн почесал щеку и закинул ногу на ногу.

– Для общения. Твоя душа в любом случае нашла бы способ связаться с моей, а так это могло быть безопасно и без последствий. Но ты все равно здесь.

– Вот именно, я здесь и все в порядке.

– Неужели? – он изогнул бровь, насмешливо глядя на Элиану.

– В полном, – горделиво ответила она, но инстинктивно потянулась к предплечью. Только накрыв ладонью ткань, под которой прятались иероглифы, она одернула себя.

– Об этом я и говорю, – Райвен кивнул на ее руку и убрал пряди волос за уши. – Сидела бы ты дома. Нам всем было бы легче.

– Хватит! – вспылила Элиана. – Ты упорно твердишь, что я доставляю тебе проблемы, но при этом сам согласился мне помочь с воспоминаниями для Лавелля, сам доверил варить зелье, которое изобрел для Архитектора, и теперь предлагаешь остаться до конца срока жить у тебя! Перестань противоречить сам себе. Я запуталась!

Она поднялась на ноги и от злости стукнула носком кроссовка по ножке скамейки.

– Ты копалась в моих вещах? – тихо спросил Торн и наклонился вперёд, опасно сверкнув глазами.

– Да, черт возьми! Я прочитала твою тетрадь с формулами!

– Что ж…

Райвен поднялся, и Элиане пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

– Ты права, – неожиданно изрек он. – Проблемы создаю я, и я же могу их решить.

– Я не уйду! – поспешно возразила Винтерс. – Ты знаешь в разы больше, чем говоришь. Мне надоело копаться в домыслах и жить в неведении.

– За ответами, Винтерс, иди в библиотеку. Дорогу найдёшь сама.

– Да ладно, ты решил обидеться прямо сейчас?

– Ты недостойна доверия.

– А ты? Ты только что соврал мне.

Элиана раскрыла рюкзак и достала оттуда сверток с волшебной палочкой.

– Это ведь твое, да?

Райвен застыл и даже задержал дыхание. Сколько лет он не видел этот артефакт? Кажется, последний раз он держал его в руках, когда старался спасти себе жизнь. С тех пор он бросил её на катере и спрятал в сундуке, подальше от своих и чужих глаз.

– Откуда? – все, что он спросил.

– Неважно. Ты также мне врешь! Мы оба недостойны доверия?

Райвен не стал отвечать. Он крутанулся на пятках и зашагал к дому. Элиана выругалась себе под нос и сделала пару шагов вслед.

– Мы соулмейты, Райвен! – выкрикнула она и тем самым заставила его остановиться. Он замер на террасе. – Вот мои ответы из библиотеки. Именно поэтому я здесь.

Винтерс, скользя на песчинках, подошла ближе к дому.

– Давай начистоту – ты ведь был в курсе? Поэтому ты от меня бегаешь? Стыдно быть родственной душой такой как я?

– Замолчи, – прошипел Райвен не оборачиваясь.

– А то что? Прогонишь? Аннулируешь сделку? Или сиганёшь с обрыва, чтобы сделать мне больно? Я видела тебя окровавленным не один раз, Райвен, ты умирал у меня на руках в десятках снах. Хуже уже не будет. Я только одного не пойму, почему магия выбрала именно нас? Почему я продолжаю во снах тянуться к тебе, почему сейчас стараюсь найти оправдания твоему поведению, когда проще было бы послать все и действительно уйти?

– Потому что наши гребаные души связаны, Винтерс! – рявкнул Торн и со всей силы ударил кулаком в стену. Боль в кисти отрезвила. – Чем ближе ты ко мне, тем сильнее связь. И будет только хуже.

– Но это не повод…

– Повод, твою мать. Посмотри на нас! Мы живем в разных мирах! Тебе будет лучше без меня.

– Не прикрывайся благородными намерениями. Плевать ты хотел на мое благополучие. Ты думаешь в первую очередь только о себе. Я тебе неудобна, потому что сую нос в твою личную жизнь, потому что знаю о твоём прошлом и напоминаю тебе о нем. Разве я не права?

– Нет, – жестко ответил Торн. – Соулмейты – это навсегда, Винтерс. Как татуировка. Ты принимаешь ее и несёшь ответственность. Тебе оно не нужно.

– Прекрасно, – Элиана развела руки в стороны. – Ты решил все за меня.

– Ты мне ещё спасибо скажешь, – бросил он и достал ключи от дома из кармана джинсов.

– Защищаешь от себя же? Как романтично, – с издевкой протянула Винтерс. – А знаешь что… Пошёл ты на хер, Райвен!

Элиана махнула рукой, с остервенением стянула со скамейки рюкзак, сунул в кармашек палочку зельевара и пошла прочь от домика на берегу моря, желая только одного – больше никогда не видеть Торна.

Глава 11

Вечером Райвен не находил себе места. Он злился, что ввязался в авантюру под названием «помощь Винтерс», и жалел, что не выгнал девчонку сразу же, как она появилась на пороге его бара.

«Прежней жизни захотел?» – уничижительно смеясь, спрашивал себя Торн и почти что рвал волосы на голове из-за раздирающих его душу противоречий. С одной стороны, был разум, который подсказывал оставить все как есть и наплевать на последствия, которые возникнут, когда Элиана уедет из города и никогда больше не вернётся. С другой – отказаться от возможности вернуть себе полноценную жизнь в волшебном обществе, пускай и с довеском в виде Винтерс, было слишком тяжело. Райвен уже успел вкусить дурманящий плод под названием «Надежда» и в очередной раз подсел на его пьянящий эффект, будто жизнь его ничему так и не научила.

Когда на руке полыхнули огнём спрятанные под повязкой магические символы, Торн понял, что Элиану придётся вернуть. Любой ценой.

«И рассказать ей правду», – скромно добавила совесть, шевельнувшаяся на задворках сознания.

Райвен понимал, что Винтерс не заслуживает лжи, что она невиновна в том, что магия выбрала именно их родственными душами, но заставить себя признаться в трусости и малодушии перед лицом новой связи с той, для кого он не более чем бывшим профессором, казалось, выше его сил. Однако он все равно вышел на улицу, ведомый каким-то шестым чувством, и отправился на поиски Элианы.

Винтерс же после эмоционального всплеска на пороге дома Торна сорвалась с места, куда глядят глаза, и только протопав по меньшей мере километров десять, поняла, что идти-то ей, в общем-то, некуда. Она слонялась по городу, зашла в несколько отелей, везде получила отказ в заселении, и в итоге без сил рухнула в плетеное кресло за столиком одного из набережных ресторанчиков. Время как раз близилось к ужину, поэтому Элиана определилась с блюдами и, заказав стакан вина, принялась оплакивать свою карьеру, гордость и потерянную частичку души, которая навеки застряла в невыносимом, черством, своенравном профессоре алхимии.

Самобичевание и полное непонимание, что ей делать дальше, привели ее к Леону – пара гудков и лучший друг уже выслушивал поток хаотичных мыслей вперемешку с ругательствами.

– Возвращайся, Элиана, – посоветовал Холт, когда Винтерс выдохлась и на секунду замолчала. – Я встречу тебя. Портал зачарован на свободную дату?

– Да, но…

Винтерс обессиленно облокотилась на круглый столик и провела свободной от телефона рукой по волосам, откидывая локоны назад.

– Что я скажу Хартвеллу и Фрейе? От меня ждут результата, и он у меня был…

– Ты готова из-за этого прогибаться под Торна? Элиана, ни он, ни его воспоминания не стоят твоих нервов, – чуть резче обычного ответил Леон. – С Хартвеллом мы разберёмся. Ты говорила, что Торн успел рассказать тебе подробности о тех зельях. Вот их в качестве доказательств и предоставим.

– Нет там подробностей. Такое в суде забракуют в два счета, а Хартвелл не станет слушать ни меня, ни тебя. У нас с ним был четкий уговор, и я его не выполнила.

– Ты сделала все возможное, – попытался возразить Холт, но, услышав тихий вздох подруги, замолчал и на пару минут задумался. – Хорошо, есть идея. Давай совместим несколько твоих воспоминаний и скажем, что их отдал Торн?

– Прекрасно, тогда меня посадят в тюрьму на пару с отцом Фрейи. Кому оттуда я смогу помочь? Как ни странно, это признавать, но на мне в волонтерском центре висит более трёх десятков семей, – проговорила Элиана и уперлась лбом в ладонь. – Они ведь все ждут от меня каких-то решений. Я ведь их тоже поставлю под угрозу.

– Элиана, хоть раз подумай о себе, а не о других.

– Пробовала, не получается, – она жестко усмехнулась. – Как видишь, даже моя родственная душа меня отвергла, и я ничего не смогла с этим сделать.

– Он совсем непреклонен? – мягко спросил Леон.

– Да черт его разберет. У меня к нему столько вопросов, но ответов… – она изобразила «пшик» и сделала глоток вина. – Вырезать бы эти символы, чтобы забыть и про Торна, и про войну… Жить тошно.

– Эй, не смей так говорить.

– Я фигурально.

– По голосу не поймешь. Слушай, собирай вещи и возвращайся. Нечего тебе там больше делать.

– Вообще-то, я не сходила в музей Дали, – неуместно весело сказала Элиана, стараясь отвлечь друга от переживаний и необдуманных действий. С него станется примчаться в Испанию, чтобы лично забрать ее домой.

– Это кто?

– Не бери в голову… Давай я с утра тебе позвоню и скажу, во сколько буду в дома.

– Я готов и сейчас тебя встретить.

– Знаю, но я ещё не купила тебе магнитик на холодильник. Без него не вернусь.

– Элиана…

Винтерс подняла голову, когда чья-то тень заслонила свет от уличного фонаря. Она собиралась попросить человека отойти, но слова застряли в горле и вместо вежливого обращения у неё чуть было не вырвались ругательства. Рядом с ее столиком стоял Райвен.

– Леон, я тебе перезвоню, – сказала она другу и невежливо сбросила вызов. – Что ты здесь забыл?

– Соскучился, – съязвил Торн и без приглашения сел напротив. – Ты слишком быстро убежала.

– Я? Твоя наглость не знает границ! Это ты обиделся и ушел!

Раздался звонок телефона. Элиана фыркнула и сбросила.

– Холт названивает тебе так, будто ты за него замуж выходишь, – заметил Торн.

– Моя личная жизнь тебя не касается. На этом наш разговор окончен, поэтому иди, куда шёл, – сказала Элиана и залпом допила остатки вина в фужере. – Официант!

К ней подошёл парень в белоснежном переднике.

– Принесите ещё, пожалуйста.

– Ваш друг тоже будет? – уточнил официант.

– Нет.

– Да, – одновременно с Элианой ответил Торн. – Будьте добры бутылку Priorat, – подтвердил Райвен и сложил руки перед собой, как школьник. Официант вежливо поклонился и неспешно отправился выполнять заказ.

– Я не собираюсь распивать с тобой вино, – твёрдо заявила Элиана и отодвинула от края тарелку с остывшими спагетти. – Мы уже все выяснили, проваливай.

– Не груби, – деликатно попросил Торн. – Мне тут пришло в голову, почему магия выбрала нас.

– Правда? Не терпится узнать.

– Винтерс, куда испарилась твоя сдержанность? – спросил он и вопросительно поднял правую бровь.

– Туда же, куда и твоя злость. Считай, что мы поменялись местами. Мне надоело вести себя почтительно, раз ты себя этим не обременяешь.

Она потянулась к меню, всем своим видом показывая, что разговаривать дальше не планирует, но не успела она коснуться ламинированных страниц, как Райвен поймал ее за руку и внезапно оголил предплечье. Элиана попыталась отдернуть руку, но его пальцы плотно зафиксировали кисть и не давали двинуться.

– Отпусти, – возмущенно сказала она.

– Что ты с ней делала? – не обращая внимания на ее негодование, спросил Торн.

– Ничего.

– Тогда почему я чувствую тепло?

– Без понятия. Мне абсолютно плевать, что ты там чувствуешь. Завтра я возвращаюсь в домой, и ты со спокойной душой сможешь вернуться к своей размеренной жизни без меток и досаждающих бывших студенток.

Райвен отпустил ее руку и оперся на спинку стула. Подошел официант и разлил вино по фужерам. Элиана поправила рукав и прижала ладонь к иероглифам, которые вспыхнули уже знакомым огнем. Она выругалась сквозь зубы.

– Вот об этом я и говорю, – заметил Торн. – Ты опять провоцируешь реакцию меток.

– Я?

– Да, Винтерс. И пока ты не начала ругаться на весь ресторан, давай выпьем и спокойно обсудим… сложившиеся обстоятельства.

Элиана закатила глаза.

– С чего вдруг ты решил до меня снизойти?

– Понял, что избавляться от тебя себе дороже.

Он поднял руку с повязкой и демонстративно ей покрутил. Элиана затолкала раздражение поглубже и смягчилась. Очевидно, что неприятные ощущения от метки испытывала не она одна, и Торна подобная реакция магии жутко бесила.

– Испытываешь дискомфорт? – слегка насмешливо поинтересовалась Винтерс.

– Перестань думать о символах, и все успокоится.

– Даже так? И откуда такая уверенность?

– Винтерс, умерь пыл. Я пытаюсь вести уважительный диалог, а ты насмехаешься.

– Может, мне тебя еще и за старания поблагодарить?

Торн прищурился и вновь облокотился на стол.

– Ты пьяная? – спросил он хмурясь.

– Ещё чего. Это только твоя прерогатива.

Противореча сама себе, Элиана взяла фужер с вином и попробовала напиток на вкус. Вино оказалось сухим и терпким, с насыщенным виноградным вкусом. Жидкость горячей волной прошла по нёбу и языку, усмиряя взбеленившийся характер и успокаивая взвинченную нервную систему. Винтерс с удовольствием проглотила вино и растаяла под теплой волной вина.

– Сразу видно, что ты знаток в алкоголе, – сказала она без всякого подтекста, однако Райвен комплимент не оценил.

– Я не так часто пью, как ты думаешь.

– Скажи это моей голове, – она постучала себя по лбу. – Я последние пару лет стабильно несколько раз в неделю просыпаюсь с похмельем. Сомневаюсь, что всему виной мой образ жизни. И, как ты понимаешь, я в очередной раз сомневаюсь в твоём благородстве.

– О чем ты?

Элиана вздохнула и подперла щеку ладонью.

– О тебе. Ты говоришь, что мне опасно находиться рядом, что, отталкивая меня и нашу связь, которую, спасибо, что хотя бы не отрицаешь, ты делаешь мою жизнь лучше. Так вот, Райвен, это все чушь. Ты продолжишь пить, прятаться от магического мира, делать вид, будто тебя устраивает твоя нынешняя жизнь, где ты променял волшебство на бутылку виски.

Торн сжал челюсти и плотнее сдавил пальцами ножку фужера.

– Я рада только одному, – вздохнув, нежно добавила Элиана. – У тебя есть Натаниэль, и он тебя всем сердцем любит. Как ты позволил ему подобную вольность, мне неведомо, но хорошо, что все так сложилось.

– Он никогда меня не поймёт, – хрипло проговорил Торн и, чтобы заглушить подкатывающий к горлу ком, сделал глоток вина.

– Не-а, – легкомысленно подтвердила Элиана. – Ты для него авторитет без всяких «но». Он примет тебя любого.

– Вот так просто?

– На работе меня научили одной очень полезной вещи: не усложняй себе жизнь своими же руками, за тебя это удачно могут сделать другие. Банальность, но я почему-то особо об этом не задумывалась. – Элиана покачала фужером и на миг засмотрелась на вино, стекающее бордовыми разводами по стенкам стекла. – А потом в один момент я перестала проявлять инициативу там, где её от меня не ждали и где она была неуместна. Правда, это не уберегло меня от встречи с тобой.

– Я для тебя проблема?

– Жирная и зудящая, – сказала Элиана и усмехнулась. – Думаешь, легко прятать от друзей татуировку, происхождение которой я не могу объяснить? Не отвечай, – она отпила вина. – Ты удачно прячешь метки под повязками. Тоже, может, купить…

– Тебе они не пойдут.

– Да мне как-то все равно на твоё мнение, Райвен. – Она со звоном поставила фужер на стол. – Ещё днём я питала надежды узнать, что же мы друг для друга значим, но сейчас мне плевать.

– Характер у тебя… – Торн приложил руку к губам, чтобы не сказать лишнего, и глубоко вздохнул. – Соулмейты – это не романтика и любовь до гробовой доски, Винтерс. Уж не знаю, что ты себе навоображала, но это очень древняя магия, которая накладывает определённые обязательства на выбранных.

– Поверь, от розовых очков я избавилась давным-давно, и ты не тянешь на принца, Райвен, чтобы представлять, как мы дружно скачем на единороге в светлое и счастливое будущее. У меня, между прочим, есть любимый человек, с которым я хочу связать свою дальнейшую жизнь и судьбу, и ты в мой мир явно не вписываешься.

Элиана понимала, что лжет, но не собиралась давать Торну ни малейшего повода думать, что она им дорожит больше, чем семьей Бакстер. Покрутив обручальное кольцо на безымянном пальце и попытавшись унять дрожь, она сцепила руки в замок и спрятала их под стол.

– Тогда зачем ты приехала? – спросил Райвен с напускным безразличием.

– Чтобы понять, что я действительно часть твоей души, что ты жив, в конце концов, и что ты объяснишь мне, как работает наша связь. Довольно сложно чуть ли не каждую ночь видеть тебя во сне, а утром мило улыбаться окружающим, которые считают тебя мертвым.

– Я не дам тебе ответов, которые ты ищешь, и уж точно я не изменю нашу связь. Она ни в моей, ни в твоей власти. Нас будет тянуть друг к другу, но я никогда не вернусь в на Родину, поэтому единственный выход для нашей магической привязанности, Винтерс, это сны. Я могу в них контролировать только форму, реже содержание, но это лучше, чем пускать все на самотек.

– Что будет, если ты заблокируешь сны?

– Кто-то из нас сыграет в ящик. Это достаточный аргумент?

Элиана поджала губы и отвернулась. Да уж, перспективы светлые, ничего не скажешь. Они несколько долгих минут сидели в тише, задумавшись каждый о своем. Винтерс первая нарушила молчание, тихо спросив:

– И что нам делать? Если я уеду, мы перестанем общаться?

– Нет. Уже нет.

– То есть такой вариант был возможен?

Райвен потёр лоб и прикрыл глаза. Сейчас стоило решить – говорить всю правду или оставить Винтерс в неведении ради ее уже имеющейся жизни, которую одним неверным словом Торн мог разрушить.

– Теоретически да, – ответил Райвен. – Что ты знаешь о магии соулмейтов?

– Что они являются продолжением друг друга во всех смыслах. Как лучшие друзья, только ближе.

– Это не так. Родственные души – это очень – я акцентирую внимание на слове очень, Винтерс – древняя и сильная магия, которая до нас дошла обрывками. Не знаю, сколько соулмейтов сейчас среди всего магического сообщества, но проще найти радужного единорога с необрезанными крыльями, чем представителей подобного волшебства.

– Не поверишь, я догадалась, – съязвила Элиана и, раздумывая над словами Торна, неосознанно начала накручивать прядь волос на палец. – Но вот мы, обладатели счастливых меток. Дальше-то что? Нам теперь вечно видеть друг друга во снах и чувствовать этот идиотский жар в руке, когда мы рядом?

– Жара быть не должно.

– Но он есть. Почему?

– Винтерс, я тебе не библиотека, – огрызнулся Торн и пододвинул стул вперёд. – О чем ты думала час назад?

Элиана несколько раз моргнула.

– Спрашиваю не из праздного любопытства. Это твоя черта, не моя, – добавил Райвен. – Я пошёл искать тебя, потому что метка горела довольно продолжительное время.

– Неприятно, согласись, – иронично подтвердила Элиана. – А я последнюю неделю с этим жила. – Она запустила пятерню в волосы и растрепала локоны. – Я рассказывала Леону о нашем конфликте. Больше ничего я не делала.

Райвен постучал пальцами по подлокотникам и отрицательно помотал головой.

– Что нет? – воскликнула Винтерс. – Может, я лучше знаю себя и свои действия?!

– Вот, – спокойно сказал Торн. – Опять. Ты злишься на меня, и метка активируется.

Элиана поджала губы и попыталась усмирить раздражение на Райвена. Все же боль в руке от иероглифов была весьма неприятна, чтобы ее терпеть долгое время.

– Я постараюсь так не делать, – пообещала она настолько мягко, насколько позволяла ситуация и бушующие внутри чувства. – Когда мы были в разных странах, метки были неактивны? Значит, если я уеду, то и за мыслями следить не придётся.

– Сбегаешь?

– Мне здесь больше нечего делать. Зелье я не успею сварить до начала суда над Лавелом, воспоминаниями ты не поделишься, с меткой… Бог с ней. Ты живой – это главное. Остальное как-нибудь утрясется. Будем жить подальше друг от друга, и проблем не возникнет.

– Веришь в это?

– Райвен, говори прямо, чего ты от меня хочешь? Я же вижу, что ты не просто пришёл со мной поболтать. Зуд в руке – это одно, но ради прекращения этой маленькой проблемы ты не стал бы искать меня по всему городу и напрягаться беседовать на тему, которая тебе не нравится.

– Довари зелье, – сказал он без обиняков. – Воспоминания отдам после, но пока могу рассказать, чем Лавелль занимался под руководством Архитектора.

– Сделка мне не подходит.

– Винтерс, министру для начала и твоих воспоминаний о нашем диалоге хватит. Раньше свою часть сделки я выполнить не смогу.

Торн поставил бокал с вином на столик и оперся на подлокотники стула, сцепляя руки в замок на уровне живота.

– Зачем тебе зелье, если ты отрёкся от волшебного мира? – спросила Элиана насторожившись. У неё было ощущение, что ее заманивают в капкан.

– Я все еще его часть, и ты тому яркое подтверждение, – обтекаемо ответил Торн. Не говорить же ему, что спустя почти пять лет, впервые почувствовав волны магии в своем теле, он как зависимый подсел на это и уже не хотел отказываться вновь испытывать наслаждение от расползающегося по телу волшебства.

– Пообещай, что не упрекнёшь меня за нашу связь и перестанешь отталкивать, – поставила условие Элиана. – И ещё я хочу знать больше о родственных душах. Ты рассказал мне не все, ведь так?

– Всему свое время, Винтерс.

– Это не ответ. Пообещай, Райвен.

Торн сильнее сжал сцепленные между собой руки и кивнул. Выбора у него было немного.

Элиана, довольная, что Райвен согласился на поставленные ею требования, внутри чуть расслабилась и с удовольствием допила вино в бокале.

– Ты нашла себе отель? – спросил Торн, стараясь не замечать, как победно Винтерс сверкала глазами, источая превосходство.

– Нет, я не планировала оставаться здесь ещё на несколько дней.

– Мое предложение еще в силе. Диван в гостиной свободен.

– Видимо, мне придётся принять приглашение. Спасибо.

Распив бутылку до конца, Торн и Винтерс неспешно направились домой. Оба понимали, что провести дополнительную неделю в компании друг друга будет невыносимо сложно, но у обоих была цель, к которой они шли с мыслью «несмотря ни на что».