Летопись Бесполезного. Том II: Кровь не водица

Предисловие

Ее ответный взгляд раздавит в тебе свет.

И только Воля сильная управит.

Великий ум укажет путь.

А тело крепкое дозволит им пройти.

Смотрящий во тьму.

Глава 1. Сесть! Суд идет

Ночь. Россыпи звёзд покрывали бесконечный небосвод. Разжаренная за день степь отдавала тепло, закручивая пыльные вихри. В тишине завывал ветер, песчинки скрипели друг о друга, а треск костра связывал всё в глухую симфонию спокойствия.

У огня сидел крупный орк в разнородной броне. Три параллельных глубоких шрама рассекали левую половину его лица – след когтей. Глаз отсутствовал. В остальном он выглядел необыкновенно уверенно даже по меркам своего народа.

Вожди орков не могут позволить себе быть иными. Они не правят златом, как многие человеческие властители.Их держит сила и право решать.

И Когтелом не был исключением.

Спокойствие ночи нарушили тяжёлые шаркающие шаги. Они выбились из ритма ветра, словно задев сам костёр – пламя дрогнуло, расширив круг света. Когтелом отвёл взгляд от огня.

В свет вошёл пропылённый, измождённый Хвосторез. За собой он тащил волокуши, на которых лежал раненый безымянный орк. Отпустив рукояти, старик выпрямился и глухо прорычал что-то про слишком сытно живущих думпат.

– Зачем ты притащил его из боя? – спросил Когтелом.

Хвосторез глубоко вдохнул. Дыхание всё ещё не восстановилось.

– Он бился с Врагом. Ты знаешь, такие битвы идут не только телом, но и духом. Думпат всё ещё в бою с ним. Круг Вождя говорит – не зазорно вмешаться в битву с Врагом.

– Ты прав, старик. Но у моего вопроса, как у меча, есть вторая сторона. Как получилось, что ты оказался рядом?

– Ииии рассказал, куда пропали трое Думпат.

– Редко такое бывает, но возможно. Тогда мой следующий вопрос…

Раненый застонал и дёрнулся, будто что-то пугало его во сне. Когтелом не отвёл взгляда.

– Ииии почти не говорит с нами. А когда говорит – отвечает только на заданный вопрос или задаёт свой. Значит, ты спрашивал о них.

– Да, – Хвосторез поднял взгляд. – Я спрашивал. И ты знаешь почему. Я знаю, что делаю, и готов выйти с тобой на бой.

В голосе старика прорезалась злость.

– Хых, – усмехнулся Когтелом. – С каких это пор нарушивший Круг Крови имеет право на поединок? Я перебью тебе хребет, старик. Вопрос не в этом.Садись, не стой – будешь мешать моим мыслям. Будет суд.

Хвосторез хмыкнул, снял с пояса дубину и сел, подогнув под себя стопы.

– Эти трое Думпат пришли ко мне из стойбища Мёртвых Озёр, – продолжил Когтелом. – Ты тоже оттуда. Значит, ты пришёл к нам, чтобы оберегать. Я прав?

– Верно. Я стар. Я не пройду Кровавые Игры. Только эти трое смогли бы продолжить мою кровь.

– То есть ты сознательно преступил Круг Крови. Почему я не должен связать тебя и бросить в костёр? Почему должен сохранить жизнь этому Думпат?

– Я докажу силу крови нашего рода. Я пройду Испытание Воли. То, что он бился с Врагом, а не ушёл без твоего стяга в набег, даёт ему право жить. Я же, пройдя Испытание, подтвержу его славу.

Хвосторез перевёл взгляд на раненого.

– Он не знал, как закрывать врата. Он просто впрыгнул в них и голой волей поломал замысел Врага. Там он и получил эти раны. Его не одолели в бою.

Когтелом медленно кивнул.

– Это что-то древнее, как ты сам. Я не слышал о таком ритуале. Думпат, зови Гремучего. Пока он идёт, я хочу услышать твоё знание о сказанном.

– Хорошо. Слушай.

Хвосторез заговорил тише, но каждое слово ложилось тяжело.

– Если долгая жизнь достойного орка – капля, то озеро, из которого мы берём воду, и есть мера времени с тех пор. Тогда Враг воспользовался одним глупым орком. Его имя стёрто по Закону Круга Жизни. Враг затуманил ему разум, пообещал силу, и тот созвал круг из сорока вождей. Бросил им вызов – и с помощью Врага одолел всех разом. Так родилась Орда.

Орда прошла почти по всем землям, поставив на колени народы того времени. Но это был замысел Врага. Врата начали открываться повсюду, забирая жизнь мира. А Вождь Вождей тонул в мыслях о собственном величии и не понимал, что происходит.

Тогда Клык Предвечного бросил ему вызов.

– Чтобы дойти до главного кочевья, нужна была большая сила, схожая с Ордой. Агмия, или Армия – не помню, как точно произносится на эльфийском. Её не было. И Клык обратился к другим народам. С ним вышли четыре сотни думпат-крааг и Род Железных Гор. Первыми откликнулись эльфы Летающих Островов – гордые, но не слепые. За ними пришли люди, дворфы, другие эльфы. В Агмии был даже отряд змеелюдов, хоть те и слывут домоседами.

К костру подошёл высокий сутулый орк. Юбка из пальмовых листьев была переплетена с позвоночниками зверей и костями орков. В зубах дымилась трубка. Гремучий, Шаман племени, молча сел рядом с раненым.

Хвосторез продолжил:

– Агмия была огромной. Но Орда не уступала числом всем Думпат наших земель – от давящих жуков камнями до готовых идти в первый поход. Они сошлись там, где ныне Мёртвые Земли. Битва длилась тринадцать дней. Клык Предвечного бился в первых рядах всё это время. Пали все его думпат-крааг. Погиб весь его род. Волны силы крушили и Орду, и Агмию, не разбирая. Всё новые и новые отряды подходили, чтобы разбросать свои кости и железо по равнине вокруг Великого.

– А Вождь Вождей не выходил на бой. Говорил – слишком легко одолеет слабаков, в том нет чести.

– Только когда Клык стоял израненный, в разбитых доспехах, со сломанным любимым топором, подлец вышел к нему.

Хвосторез распалился, голос его стал громче. Вокруг костра собиралось всё больше орков. Такие истории зажигают сердца. А эта была особенной – такая была лишь одна.

– Подлец думал, что справится легко. Но Предвечный вовремя послал гонца. Раны Клыка были исцелены, силы возвращены. Трус пал так же легко, как хвастался перед боем. Орда признала нового Вождя, но их осталось слишком мало. И тогда бесчестные Агмейцы решили перебить орков всех до единого – после боя, ударом в спину.

Клык понял: битва будет славной, но народ орков исчезнет. А это неправильно.

Он сказал эльфам и людям:

– Если я поклянусь не допустить подобного вновь? Если орки больше не послушают Врага и не станут истреблять другие народы?

Старый эльф, видевший создание гор, спросил:

– Какую клятву ты принесёшь?

И Клык Предвечного сказал:

У костра, в чьём чреве свил гнездо Ииии,

Честным сердцем клянусь Предвечному.

И если Ииии ответит —

Клятва принята тем, кто хранит миры.

То оркам быть, храня Круг Жизни,

Что важнее Круга Крови,

Что сам собою выше Кругов Вождей.

– Тогда зажгли костёр, и Клык Предвечного произнёс клятву. Но люди и эльфы сказали, что не слышат Ииии и не могут сказать, правда ли то, что сказал Великий. Он понял, что орков просто хотят перебить. И тогда, зная правду о Предвечном, он предложил свой дух в вечное служение прямо сейчас, если Предвечный остановит другие народы.

В тот же миг у оставшихся жрецов других народов в головах прозвучало подтверждение клятвы. Растерявшись, все эти трусы смотрели, как Великий встал над костром, в котором был Ииии. Выхватив клинок, он разрезал жилы на руках и ногах и, стоя, ждал, пока его кровь напитает костёр. Цвет пламени сменился на зелёный – так горит праведная орочья кровь. Утратив последние силы, Клык упал в огонь.

Вождь уставился на Шамана. Тот, держа интригу, подозвал своего ученика, отправив того с поручением. Во взгляде Когтелома промелькнуло нетерпение, и Шаману пришлось поторопиться.

– Да, Вождь. Эта легенда действительно правдива. Но только тебе решать, подходит ли этот случай для принесения клятвы.

Вождь на несколько мгновений сосредоточил взгляд на костре. И вдруг костёр вспыхнул ярче, освещая большую площадь, на которой собралось уже всё племя. Даже женщины и Думпат пришли.

– Ииии с нами. Он подтверждает слова старика о битве с Врагом и согласен передать клятву Предвечному. Думаю, это будет справедливо. Приступай, Хвосторез.

– Позволь услышать имя последнего из моего Круга Крови, перед тем как я отправлюсь к Предвечному, минуя Поля Предков.

– Что ж, будь по-твоему. По праву Круга Вождей нарекаю его Дуролом. Пусть потомки помнят его слабоумие и отвагу.

Кочевье взорвалось криками одобрения решения Вождя.

Хвосторез, усмехнувшись, поднялся, снимая с себя броню. Снял с шеи и откинул в сторону раненого свой Путь Крови.

– Кто доверит свой кинжал для принесения клятвы? – спросил он.

К нему быстро подскочил Думпат, ученик Шамана, протягивая ритуальный клинок. Через плечо у него висела сумка с глиняными колбочками и непонятными табличками с клинописью. Хвосторез удивлённо уставился на это зрелище.

Шаман встал, разминая пальцы и хрустя затёкшей старой шеей, и произнёс:

– Ритуал редкий. Думаю, мы сможем получить большую пользу из него. Не переживай – твоё тело тебе всё равно не понадобится там.

Хвосторез на миг смешался от такой прямолинейности, но, подумав пару секунд, пожал плечами и направился к костру. Вскрыв левую руку, он почувствовал, как его дух плавно начал вместе с кровью пробираться к огню.

– Ну здравствуй, старый знакомец, – прощёлкало в его голове голосом Ииии.

– Странно слышать это, когда от смерти отделяет один шаг.

– Здравый дух ничуть не менее важен, чем здравое тело. Скажи, доволен ли ты путём, что довелось тебе пройти? Хочешь ли ты открыть свои воспоминания, дабы я сохранил их в веках? Несмотря на то, что ты не попадёшь к Предкам, твои потомки смогут узнать о тебе у меня.

Хвосторез уже вскрыл жилы на обеих ногах. Его трясло и морозило, несмотря на то что костёр плавил волосы на теле орка, а набедренная повязка тлела.

– Почту за честь, – смог, сосредоточившись, подумать орк.

В тот миг пламя костра вспыхнуло зелёным цветом. Хвосторез упал в него, а Шаман с учеником бросились извлекать тело, пока ценные ингредиенты не испортились.

Племени понравилась клятва старика. Шаман до утра пел песнь о Хвосторезе и его последней клятве. Племя стучало в барабаны и бубны, плясало вокруг всё никак не затихающего костра.

И только под утро Гремучий вспомнил, что у них есть раненый, и его неплохо бы подлечить.

Глава 2. Течение времен

Огромное, величественное помещение, сложенное из идеально подогнанных полигональной кладкой камней. Оно было погружено в сумерки, оттенённые неверным светом сотен разноцветных кристаллов. Четыре титанические колонны держали свод на полпути к середине зала, стены которого сужались ближе к потолку, образуя четырёхугольную пирамиду.

На стенах, на разной высоте и в кажущемся хаосе, располагались анфилады и балконы, занятые неясными вытянутыми тенями. У оснований колонн плескалась тёмная вода. Тут и там из неё поднимались меньшие колонны разной высоты и толщины. На них, в неглубоких углублениях, группами по семь–десять штук покоились сферические предметы всевозможной расцветки.

Слышалось постепенно нарастающее звучание хора и музыкальных инструментов. Лилась песнь о движении вод вечной реки, что дарует жизнь:

Течёт река, не зная дна,

Не зная берега и края.

В ней спит начало всех начал,

В ней память мира не стирают.

Из тьмы рождается поток,

Из тишины приходит сила.

Где капля встретила песок,

Там форма будущего зрела.

Вода находит семя в камне,

Камень даёт ей очертание.

Так воля мира, не словами,

Свершает древнее слияние.

Пусть путь сольётся с направленьем,

Пусть пустота найдёт ответ.

Во встрече формы и движенья

Рождается живой рассвет.

Течи, река, сквозь плоть и время,

Храня дыхание племён.

С последними аккордами зал погрузился во тьму. После секундной паузы прозвучал удар по чему-то металлическому и тонкому. Звенящее эхо разошлось волнами по душам присутствующих и отразилось рябью в чернильной глади вод.

Луч света прорезал центр зала, упершись в колышущуюся поверхность. Он высветил в глубине центральную кладку яиц – самую крупную из всех. Их было ровно сто. На других столбах округлые предметы также оказались яйцами, собранными в кладки и постепенно проступающими из мрака по мере того, как с потолка расползалось расширяющееся пятно света.

Это открывался приёмный портал храма-города змеелюдов, или, иначе, народа Наг.

Спустя мгновение в застывшем на пределе расширения портале появилась первая тонкая струйка ниспадающей воды. Через пару вдохов к ней присоединилась вторая, третья, затем счёт им стало невозможно вести. Четыре водяные простыни опустились вокруг центральной кладки, и их движение разбрызгивало свет по Пруду Грядущего.

И лишь тогда стали различимы десятки тысяч змеелюдов, облепивших все выступы, анфилады и углубления зала.

Они были поразительно разнообразны. Отличались цветом, размером и строением тел. У одних было четыре руки и хвост, у других вдоль всего тела тянулся гребень. Некоторые не имели рук вовсе, но обладали широкими плавниками. Кто-то выглядел почти как человек, кто-то больше напоминал змею.

Общий закон распределения мест был прост и неоспорим: чем более гуманоидной была форма, тем выше по высоте зала находился её носитель и тем ближе он располагался к центру. И при всём различии существовало одно неизменное сходство – хвост был у всех.

Конец каждого хвоста венчала плотная шишка. Все они трясли ими в одном ритме. Вибрация прокатывалась по помещению, многократно пересекаясь, и рождала тысячи расходящихся кругов на поверхности воды.

Вода начала неспешно подниматься.

Нечто великое и стремительное на миг закрыло собой свет портала.

Тень прошла по воде, по кладке, по поднятым лицам и исчезла, оставив после себя не движение, а изменение. Уже в следующий вдох древний змей был здесь.

Он опустился на колонну Служения, уцепившись за неё легко, будто не прибыл извне, а проступил из барельефов самой колонны. Камень принял его без звука.

Змей был выше всех. Два с половиной человеческих роста совершенной, выверенной формы. Гуманоидный силуэт, доведённый до предела допустимого, и мощный хвост, усечённый у основания ритуальной шишки. Знак принятой ответственности.

Чёрная кожаная броня плотно облегала его тело, собранная из налегающих друг на друга пластин, словно повторяющих узор чешуи. На фоне нагих тел собравшихся она выглядела не украшением и не защитой, а границей между правителем и народом.

Белая чешуя древнего напоминала светлый камень, переживший тысячелетия. Меж чешуек тянулись тонкие лазурные прожилки, похожие на застывшие течения. Они не светились, но взгляд следовал за ними, как за медленным движением воды подо льдом.

Из его спины поднимались два плотных крыла – крылья не полёта, а падения с выбором. Во лбу, точно по оси взгляда, возвышался один рог, длиной в человеческую руку. Не украшение и не оружие – точка равновесия.

На его боку покоился изогнутый скимитар. Тёмные ножны и рукоять сливались с бронёй. Оружие не демонстрировалось и не скрывалось – оно просто было.

Он не смотрел на собравшихся. Его взгляд был обращён к Пруду Грядущего, к кладке, к поднимающейся воде. И этого было достаточно.

Вибрация хвостов сменила ритм. Круги на воде начали совпадать. Сам зал подстроился под новое течение.

Это был Шеар-Тал’Риан,Тот, Кто Назначен Стоять В Потоке.Повелитель храма-города,Хранитель Пруда Грядущего,И голос Совета Древних в этом месте мира.

Его хвост начал плавное круговое движение, временами подрагивая и передавая понятные лишь змеям сигналы. Алые глаза выхватывали малейшие неточности, указывая на огрехи отдельным группам. Вновь зазвучала песнь рождения. Теперь различались более тонкие голоса – женщины народа Наг не присутствовали в зале, но принимали участие в ритуале из иных пространств.

Ритм изменился, и вместе с ним упорядочились волны, начиная вращение вокруг центральной кладки.

Тал’Риан легко оттолкнулся и спланировал на колонну Права. Наполнив грудь воздухом, он пророкотал:

– Начинаем новый круг!

Тысячи хвостов взметнулись над водной гладью, дрожа в исступлении. Шишки раскрылись, и мириады разноцветных светлячков устремились к бирюзовому водовороту. Они кружились и планировали, словно лепестки цветов на ветру, постепенно насыщая воду буйством красок.

Некоторые Наги, не удержавшись на своих местах, срывались и падали в воду. Их тела почти мгновенно иссыхали, обращаясь в мумии. В этих местах вода начинала светиться бирюзовым светом, заглушая цвета примешавшихся спор. Обессилевших змеелюдов оттаскивали служители в тёмных балахонах, полностью скрывающих их тела и взгляды.

Когда воды достигли границ растительного пояса, повелитель храма сделал короткий пасс рукой. С его пальцев сорвались три разноцветных луча, ударивших в грани портала. Потоки со сторон других колонн оборвались, остался лишь поток со стороны колонны Права. Портал сократился на три четверти, оставив путь для одной-единственной реки.

Зал снова погрузился бы во тьму, если бы не вакханалия красок в воде.

Змеи постепенно расползались, восстанавливая силы. Тал’Риан же ждал, пока краски в водах не угаснут. Лишь тогда он отдал спокойный приказ:

– Заботьтесь о них.

И служители без опаски нырнули к кладкам, совершая пассы руками и шепча негромкие слова-активаторы у кристаллов, которым предстояло заботиться о новом поколении змеелюдов. Постепенно зал обрел покой. Лишь редкие движения Тал’Риана на обзорном месте нарушали его, да излишки воды, уходящие через сброс, наполняли пространство ровным, гулким шумом.

В зале Пруда Грядущего течение времени ощущалось необычным образом. Могло пройти пол дня а казалось, что только вошёл. И в этот раз со змеелюдом, подползшим в ритуальном подходе к повелителю, это чуть не сыграло злую шутку. Тал’Риану казалось что он только смежил уставшие веки после ритуала. А его уже беспокоят, он практически выхватил саблю готовясь снести голову гонцу, но вовремя взглянул на тонкую полоску портала, она светилась рассветным солнцем. А значит прошел уже как минимум один день.

– Что? -прошелестел глубокий бас.

– Владыка, донесение от оракула.

– Говори, смельчак.

Гонец, сглотнул вязкую слюну. И продолжил в согбенном виде доклад.

– Шеар Мар-Ду, уже четвертый раз подряд занимает колонну Власти. Мало того, в рядах его храма количество самок удвоено. Владыки городов Маас и Наари обеспокоены его действиями. Что нам делать?

– Нетерпеливый юнец решил что самый умный. Передай другим владыкам, скоро нам придётся основать новый храм. А вы следите куда он направит течение своих рек. Мы должны быть готовы как помочь, так и пресечь.

Глава 3. Вопросы и ответы

– Где я? – прозвучал голос растерянного мужчины в туманном пространстве.

– Черт, снова сыпуны? – в голосе уже слышались нотки паники.

– Не стоит пугаться, мы сейчас в твоем сознании. Этот туман – последнее твое яркое воспоминание, потому я взял на себя смелость спроецировать его сюда. Обычно разумные всех рас пугаются, оказавшись в пустоте бесконечного. Потому я гостеприимно создаю иллюзию их родных миров в таких случаях как твой, – протрещал искрами костра отовсюду голос.

– Я умер? Кто ты? Это рай? – запереживал человек еще сильнее.

– Успокойся, пожалуйста. Мне тяжело поддерживать наш контакт в подобном месте. Твоя паника, как цунами, смывает мои усилия. Отвечу по порядку, наперед, хотя это и не в моих правилах, но ты мне интересен.

Илья попытался вдохнуть – по привычке, автоматически.Ничего не произошло. Ни воздуха, ни боли. Только запоздалое понимание, что вдох здесь – всего лишь намерение, не действие.

– Твое прошлое тело мертво. То, в котором ты сейчас, сильно ранено, но жизнедеятельности ничто не угрожает. Забавные смыслы выпрыгивают из твоего сознания. Не жизнь, не деятельность – именно жизнедеятельность. Как точно это слово отражает твое положение. Восхитительно.

– Мы сейчас в твоем сознании, которое избрало якорем новое тело. Оно настолько изранено, что ты пока не можешь почувствовать мир вокруг.

– А я – Ииии. И мне интересно с тобой говорить. Теперь твоя очередь ответить так же на три вопроса.

– Ты человек?– Как ты относишься к другим народам?– Как ты оказался во вратах?

Илья попытался успокоиться. Получалось плохо, но, начав говорить, он почувствовал, что контроль возвращается.

– Да, я человек. Считаю, что все люди – братья, независимо от народа. А во врата меня утащил сыпун. Теперь я могу спросить?

– Погоди, есть уточнение. А если не люди? А просто разумные существа?

– Ну, если они не попытаются меня убить или причинить вред – все нормально. Хотя если это какие-нибудь щупальцемонстры, радости от общения я точно не испытаю.

– О, еще одно слово поймал – гуманоид. Если я тебя правильно понял, ты не имеешь ничего против общения и взаимодействия с другими гуманоидными формами, если они тебе не угрожают.

– Ну да. Слушай, ты всегда такой дотошный?

– Отвечаю на вопрос. Нет, я такой дотошный только в важных, по моему мнению, вопросах. Теперь я спрашиваю: кто такие сыпуны?

– Эй, это был не вопрос!

– Это был вопрос. Если ты не желаешь делиться со мной знанием, я могу уйти.

– Нет, нет, понял. Ты просто дотошный и отвечаешь только тем, кто ответил на твои вопросы. В общем, сыпуны – это создания, формирующиеся из молекул вещества. Выглядят как вихрь, а потом из него что-то выпрыгивает и начинает всех убивать и пихать во врата. Теперь мой вопрос. Получается, ты сидишь в моей голове и вытаскиваешь интересные тебе слова. И если я прав, то это можно считать вопросами, которые ты задал, но не засчитал как мой ответ. Получается, ты жулик?

– Хм, – на некоторое время замолчал Ииии.

Если бы не туман, окружавший Илью, можно было бы подумать, что собеседник исчез. Спустя продолжительный отрезок времени Ииии заговорил снова.

– Ты прав, человек. Я получил множество ответов на свои вопросы и теперь должен тебе более двухсот ответов. Спрашивай. Но позволь иногда перебивать тебя, когда мне будет не хватать информации. Какое удобное слово. Например, я не понял, что такое молекула.

– Ладно, давай так. Молекула – это то, из чего состоит все вокруг, но они не одинаковы. У каждого вещества свой тип молекул. Золото состоит из золотых молекул, серебро – из серебряных. Также бывают смешанные вещества из разных типов молекул.

– Хм, интересная теория. Как-то я общался с умирающим архимагом эльфов, и он делился со мной похожими знаниями. Но он говорил про ману и ее аспекты. А теперь получается, что эти аспекты взаимодействуют с твоими молекулами в вашем плотном мире. Вот это здорово, вот это интересно. Прости, прости, наверное, ты в своем мире был великим архимагом. А ты не расскажешь еще, например, как взаимодействует аспект пирокинеза с молекулой?

– Так, хватит попрошайничать! – разозлился Илья.

Резкий всплеск эмоций вызвал рябь в окружающем тумане.

– Теперь вопросы задаю я!– Прежде всего сейчас я представлю действительно комфортное для себя место. Сделай его, не то в этом тумане я постоянно жду, что выскочит сыпун.

Спустя мгновение точка зрения Ильи оказалась над сиденьем кресла, обитого красной кожей. Справа стояло такое же кресло, между ними располагался огромный волосатый ковер, а напротив потрескивал камин.

– А ты разбираешься в уюте, – пламя в камине вело себя как эквалайзер, обозначая отдельные слова. Хотя, вероятно, образ костра для всех существ из плоти является уютным.

Илья никак не отреагировал на похвалу Ииии и задал вопрос:

– Прежде всего расскажи подробно, кто ты такой. То, что я попал в другой мир через врата, я уже понял. И, похоже, как ты говоришь, даже в другое тело.

– Отвечаю на вопрос. Я – Ииии, и я не знаю, кто я такой точно. Знаю лишь, что к моему появлению причастен народ орков. Самые первые мои воспоминания – разговор с вождем одного племени. Тогда я был молод и по наивности не пользовался правилами общения, позволяя спрашивать у меня все, что заблагорассудится разумному. Хотя, с другой стороны, особыми знаниями я тогда не обладал и больше слушал. Ситуация была схожа с твоей.

– Где я? Не могу сказать. Иногда я чувствую чужие сознания и могу соприкоснуться с ними. Еще могу сказать, что рядом бывают сознания такой мощи, что я боюсь к ним подходить. Или те, кто не хотят меня слушать, хоть и способны услышать.

– Орки? Прямо такие, как я представляю? – спросил Илья.

– Скажем так, твои представления – скорее карикатура на тех орков, которых я знаю. Да и почему они у тебя с эльфийскими ушами? У них вообще нет ушных раковин от природы. И, кстати, хочу тебя обрадовать: ты находишься именно в теле орка.

– Если бы ты знал, насколько это забавно для меня звучит, – засмеялся Илья. – А что насчет магии? В этом мире, я так понял, она есть. У нас на Земле тоже в последний год начала появляться.

– Ответ на этот вопрос спишет с твоего условного счета много. Давай так: ты мне откроешь целиком все свое сознание, а я тебе целую орочью жизнь буду отвечать по тридцать вопросов в лунный цикл?

Глава 4. Торги

– Кажется, к твоему появлению имели отношение не только орки, а и еще один народ, который так и норовит везде пролезть. Давай так: у нас была теория о уровнях развития обществ. Сейчас я тебе транслирую значения понятий средневековья, железного века и так далее, а ты скажешь, какая эпоха царит вокруг. Тогда я смогу оценить приблизительный объем твоих знаний, а значит, и ответов на вопросы, которые ты можешь дать.

– Да, ты прав, я достаточно часто общался с гоблинами. Что ж, в твоих понятиях тут орки находятся в железном веке, а другие народы – где-то в высоком средневековье. Но не забывай, что в этом мире магия куда более развита, чем в твоем.

– Да, собственно, в моем магия появилась только год как, наверное. Знаешь, я все-таки не хочу давать тебе суперпароль от моей памяти. Я не уверен, что это вообще безопасно, а тем более с первым встречным костерком.

– Твое право. Итак, магия. Я довольно плотно пообщался тогда с архимагом. Он, как и ты, отказался давать мне доступ к своей памяти. Наверное, все архимаги такие осторожные. Прямо не верится, что у вас всего за год могли достичь таких успехов, чтобы появилось столько слов. Но многие знания я у него почерпнул и поделюсь ими с тобой.

– Магия появляется в мирах, на которые действуют ветра хаоса. Все миры есть определенный порядок правил. Они возникают внутри бесконечного хаоса, и существуют до тех пор пока в поле возникшего порядка не вернется хаос. Иногда он это делает мгновенно, и тогда мир схлопывается. Иногда в мире успевают завестись разумные что своей волей противостоят хаосу, и если этих разумных достаточно много а хаос не сильно давит – то в результате их противостояния в мире создается мана. Хотя говорят некоторые неразумные обладают такой волей что и они помогают генерировать ману. Так вот с помощью маны живые и не очень существа могут влиять на окружающий мир. Подогреть себе ужин, высушить портянки или прожечь дырку во враге.

– Вау, как же я в детстве мечтал сделать что то подобное. А ты можешь меня научить?

– Нет, я могу только пересказать тебе пару правил что узнал от того архимага. Я не чувствую ваш мир, только ваши сознания и никогда еще не изучал с кем то магию. Для этого наверное понадобится что бы ты учился магии и пребывал со мной в контакте. Или передал абсолютно всю свою память мне. Но насколько я понимаю начало обучения магии лежит в области чувств и эмоций. А память о них хранится очень недолго. Потому даже передав мне память в конце своей жизни ты врядли сможешь меня чему то научить. Потому нет, невозможно.

– Блиин! Это же натурально издевательство не иметь возможность познать нечто настолько важное. Может он смог тебе передать хоть что-то полезное кроме разглагольствований о природе возникновения магии? Мне этого будет достаточно просто что-бы сравнить как магия делается в вашем мире и нашем.

– Ты прав, мне бы очень хотелось получить эти знания. Но как я уже говорил у меня есть данные только по базовым урокам для овладения базовой магией. На основе которых я понял невозможность изучения мной магии. А значит было неразумно тратить свои вопросы на изучение.

– Давай их, хоть что-то. Лучше чем ничего.

– Хорошо, напоминаю что у тебя осталось меньше двухсот вопросов. А после ответа на этот останется меньше сотни.

– Как то ты странно считаешь, ты не так много слов произнес.

– Дело не в количестве слов, вернее и в нем, и не в нем. Я общаюсь с тобой не словами а образами. Ты уже сам для себя их превращаешь в слова. А каждый неизвестный тебе образ это сам по себе ответ на незаданный вопрос.

– Ладно ладно, не нуди. Хорошо что ты не знаешь что такое монополия. Давай свои законы.

– Монополия звучит опасно. В твоем мире наверное много опасностей. Обязательно у тебя спрошу позже. -Илья мысленно себя одернул.

– Вот первый закон что я услышал от Архимага:

Воля рождает ману в теле живого.

Когда маны становится больше, чем тело способно удержать,

мана проливается в мир.

Маг, что тратит больше, чем создает,

однажды остается пуст.

Мана помнит того, кто ее породил.

Потому чужая мана не берется силой —

ее учатся делать своей.

– Мда, лаконично конечно, но в принципе понятно, давай следующий. -Произнес человек.

– Второй закон:

Ману нельзя увидеть,

пока тело не подскажет разницу.

Потому ученика вводят в крайности:

в холод и жар,

в воду и ветер,

в тяжесть и пустоту.

И между этими состояниями

его возвращают к обычному,

чтобы различие стало заметным.

Так он учится замечать,

как меняется мана, рождаемая телом.

Когда это изменение определено,

ученик ищет его внутри себя

и удерживает на нем внимание.

Так рождается чувство маны.

И лишь после этого

он ищет то же ощущение вне себя,

в мире вокруг.

Узнав сходство,

неофит начинает чувствовать внешнюю ману.

– Довольно стройная картина вырисовывается. Я уж думал, будет что-то вроде «представь, чего хочешь, и если тебе можно, то оно произойдет», – включил сарказм Илья.

– В каком-то смысле ты не ошибался, я думаю. Просто эти три закона объясняют, как именно представить, а также почему кому-то можно, а кому-то нет. Вот последний закон, что достался мне от архимага:

Великие маги

Не ведут ману за руку.

Их воля способна увидеть желаемое,

И мир откликается,

Как струна на верный удар.

Но тот, кто только встал на путь,

Не может охватить целое.

Потому он дробит намерение,

Как подъем по лестнице делят на ступени,

И поднимаются по ним шаг за шагом.

Эти ступени зовутся узлами плетения.

Узлы одни и те же во всех школах,

Ибо мир един.

Но путь к ним различен.

В школе Слова

Узел облекают в звук.

В школе Кинестетики

Узел проживают телом,

Напитанным маной.

В школе Мысли

Узел удерживают разумом,

И потому этот путь тяжек

И не прощает ошибок.

В Рунописи

Узел закрепляют знаком,

Чтобы мир не забыл форму.

В Ритуале

Те же узлы выносят наружу,

Делая путь длинным,

Силу – тяжелой,

А цену – неизбежной.

– Как все серьезно. То есть сами узлы ты не изучал из-за того что не способен научится видеть манагенерацию в своем теле. Поскольку у тебя его нет?

– Ты верно понял человек. В тот момент меня заинтересовали другие вопросы гораздо больше, да и эльф был уже на грани смерти. Хоть течение времени в сознании зависит от силы воображения разумных подстраиваясь под самого глупого.

– Стой я тебя про это не спрашивал! Зачем мне эта информация?

– Ты говорил что-бы я отвечал развернуто. Кстати вопрос про мои мотивы так-же засчитан.

– Ах ты хитрый дымогенератор! -Вспылил Илья.

– Кстати ответ на вопрос зачем тебе эта информация так-же засчитан.

– Ладно ладно, не дыми. Что будет если у меня будет вопросов больше чем у тебя?

– Отвечаю, я перестану тебе отвечать. -Совсем сухо и безжизненно ответил Ииии.

– Ну все все, спокойно я не буду обзываться.

– Дым и огонь лишь то что тебе видно. Дело не в словах а в том что ты считаешь меня обманщиком. Я не обманщик, все честно.

– Хорошо сколько у меня еще вопросов?

– Отвечаю пятьдесят два за вычетом последнего.

– А если я тебя попрошу в конце каждого вопроса говорить сколько осталось ответов, это будет считатся за отдельный вопрос?

– Да это будет отдельный вопрос.

– Ага, тогда давай так. Орки же говорят на оркском языке?

– У орков два основных языка. Язык для детей и женщин. А так-же язык войны, то есть мужчин.

– Что то я не чувствую в себе знаний их языков. Я не смогу с ними общатся?

– Если ты думал что попав в это тело ты получил знания языка то ты ошибся. Ты не сможешь с ними говорить. Но я могу тебе помочь изучить их языки.

– Звучит заманчиво, ты сможешь мне передавать мыслеобразы и я буду их запоминать?

– Передавать смогу, но запомнишь ты их или нет я не гарантирую.

– Тогда я буду спрашивать у тебя слово которое мне будет интересно, ты говоришь как оно будте на оркском мужском, я же надеюсь я в теле мужчины?

– Хорошо, и да ты в теле мужчины. Представляю как было бы тебе неловко окажись ты женщиной. Хотя учитывая ваши отличия в мышлении, думаю бытие орком мужчиной тебе будет так же не очень приятно. Я бы мог тебе также дать знания о том как правильно себя вести в среде орков.

– И конечно же ты будешь давать эти знания в обмен на другие вопросы. Это не вопрос если что! Не вздумай отвечать. Вопрос такой скажи понятие которое наиболее необходимо в жизни орка?

– Думпат.

– Замечательно и очень понятно. И что оно значит?

– Думпат это обращение к безымянному орку.

– Всмысле безымянному?

– В культуре племен имя дают тогда когда ты его становишся достоин.

– А как они тогда взаимодействуют с безымянными?

– Думпат это обращение к ближайшему безымянному орку. Если орк у которого есть имя обращается к Думпат то его повеление исполнит ближайший. Все кто слышат это слово и думают что обращение может быть применено к нему должны немедленно оценить расстояние до говорящего.

– Какой-то бред. Это же неудобно! Зачем так делать?

– Такого знания у меня нет, но я могу порассуждать о нем вместе с тобой. Или мы продолжим обмениваться знаниями.

– Чувствую твои орки большие оригиналы. Ладно давай начнем языковое погружение.

Глава 5. А варги здесь тихие

Рассвет над степью. Изголодавшаяся по теплу земля жадно впитывала первые лучи. Суррикатоподобные существа пересвистывались из своих укрытий, вероятно обсуждая минувшую ночь. В бездонной, безоблачной выси парила хищная птица, высматривая себе пропитание.

На границе степи и резкого обрыва песчаного плоскогорья, в ущелье у озера, просыпалось стойбище Камнеголовых – племени, приютившего тело, в котором пребывал дух Ильи. Первыми, потряхивая гривами, начали вылезать из лежбищ варги клана.

Огромные – не то псы, не то волки – они поднимались без спешки. Жёлтые глаза открывались сразу ясно, без мутной дремоты. Пасть при зевке раскрывалась широко, демонстрируя инструмент – ровные, тёртые клыки, знавшие работу. Вычесывая свалявшуюся колтунами шерсть, варги время от времени замирали, втягивая воздух носами, пробуя утро на вкус.

Их взгляды то и дело соскальзывали к загону с пустынными турами. Не жадно – оценивающе. Как смотрят не на добычу, а на запас. Туры тоже были ничего себе животинки по размеру – чуть не вдвое крупнее самих варгов, и потому вызывали уважение.

Начиналась старая игра – кто кого напугает сильнее. Молодые варги подкрадывались к ограждению низко, почти стелясь по земле, не теряя зрительного контакта. Вспрыгивая на столбы, они делали это резко, без разбега – коротким, сухим движением. Клыки обнажались без рыка, и лишь потом, с задержкой, из груди вырывалось приглушённое ворчание, больше похожее на предупреждение, чем на угрозу.

Молодые туры резко оборачивались в сторону движения, били копытом в почву и склоняли рогатые бестолковки, стараясь казаться больше, чем были. Варги отходили первыми – не потому что уступали, а потому что были удовлетворены реакцией. И все повторялось вновь.

Старые же представители обоих видов наблюдали за игрой с одинаковым спокойствием. Старые варги лежали, не поднимая головы, но их уши работали, а дыхание оставалось ровным, готовым к рывку в любой миг. Старые туры жевали, не отводя глаз от хищников.

Они знали, что их жизнью распоряжаются другие – те, кто имеет на это право. А потому спокойно занимались своими делами.

Костегрыз, альфа стаи, уже приближался к возрасту старожилов. Вероятно, скоро он должен был бы уступить своё место другому – если бы они жили в дикой природе. Здесь альфой был тот, кто носил вождя на своём загривке. И только вождь решал, кто альфа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.