Исаак Уолтон
Искусный рыболов, или Досуг созерцателя

Часть первая

Исаак Уолтон (1674). Гравюра Уильяма Хамфриса по портрету Хаусона (1836)

Посвящение

Достопочтенному Джону Оффлею, эсквайру. Графство Стаффорд, поместье Мэдлей Мэнор

Моему высокочтимому другу.

Сэр, я настолько ободрен Вашей постоянной благосклонностью, что отваживаюсь умолять Вас распространить ее и на эту книгу. Смею надеяться, что она не будет отвергнута, поскольку представляет собой беседу о рыбе и рыбной ловле, то есть именно о том предмете, который Вы не только превосходно знаете, но и любите. Вопреки мнениям невежд, Вы убеждены, что ужение – это искусство, и следует сказать, что Вы владеете им лучше многих, о чем свидетельствуют плоды этого искусства, которыми Вы наслаждаетесь, решив отдохнуть от дел и посвятить день-другой рыбалке. Когда прочие рыболовы становятся свидетелями Ваших успехов, основанных не на простой удаче, а на Вашем необыкновенном мастерстве, то пытаются подражать Вам, однако я знаю, что для людей с обычными способностями это невозможно. Многие из тех, кто обладает глубокими знаниями, а также любовью к искусству ужения и богатым опытом, знают, что я говорю правду. Сэр, это славное увлечение рыбной ловлей и Ваше великое мастерство достойны описания и использования иноземными писателями и практиками, известными своей ученостью. Что же до нашей страны, то сэр Генри Уоттон говорил мне о намерении написать книгу во славу ужения, и он, несомненно, сделал бы это, но, к моей огромной скорби, смерть остановила его. Если бы он осуществил свое намерение, мир увидел бы самый лучший трактат об этом искусстве, трактат, который был бы достоин самого внимательного прочтения и подобного которому, несомненно, никогда не было бы написано на английском языке. Если же говорить о моей книге, то она, с общепринятой точки зрения, может показаться слабой и недостойной, и я честно признаюсь, что мне скорее следует самому покаяться, чем критиковать других, так как этот мой труд может вызвать множество нареканий, на которые Вы, сэр, в свою очередь, могли бы ответить, что критики не добавят ничего нового к тому, что Вам и так известно. Однако боюсь, как бы это чересчур длинное послание не повредило Вашему доброму расположению ко мне, а потому добавлю еще лишь одну несомненную истину: я Ваш самый любящий друг и покорный слуга,

Исаак Уолтон

Читателю этой книги, особенно если он настоящий рыболов

Считаю необходимым сообщить моему читателю следующее: я задумывал, писал и публиковал эту книгу не ради собственного удовольствия. Так как я легко соглашаюсь делать все, что в моих силах, для других людей, то и в этом случае книга написана именно для них, причем я не стремился таким способом укрепить свою репутацию, не желая, впрочем, и утратить какую-либо ее часть, а потому питаю надежду, что если и не заслужу одобрения, то могу рассчитывать хотя бы на снисхождение. Несмотря на то, что эта книга может вызвать известные возражения, я все же не сомневаюсь, что при внимательном ее прочтении большинство читателей получат достаточно удовольствия или пользы, при условии, конечно, что они не слишком мрачные или занятые люди. Это все, что я могу сказать относительно качеств книги, предлагаемой для вашего рассмотрения и критики, однако если критика будет слишком суровой, то я, пользуясь правом автора, либо приму ее, либо буду эту желчную критику игнорировать. Прошу читателя также иметь в виду, что когда я писал эти диалоги о приятном времяпровождении, то и сам замечательно провел время. Надеюсь, что и ему мой труд доставит такое же удовольствие, а чтобы чтение не было скучным и утомительным, в книгу кое-где включены невинные развлечения. Я так легко говорю здесь о развлечениях, а между тем на протяжении почти всего повествования книга очень серьезна, что отражает мое нынешнее настроение, когда я с удовольствием отложил бы в сторону все дела и порыбачил вместе с любезными Нэтом и Р. Роу, но они ушли от нас навсегда, и вместе с ними меня покинула большая часть счастливых мгновений, которые никогда не вернутся, даже как тень минувшего. Позвольте мне добавить, что тому, кто все же будет недоволен этой книгой, должны понравиться хотя бы отличные рисунки форели и некоторых других рыб, которые я осмеливаюсь рекомендовать потому, что автор этих рисунков не я.

Далее позвольте мне сказать о том, что является наиболее полезной частью книги, а именно: о наблюдениях за природой, о повадках и периодах жизни рыб, а также о способах их ловли. Я не так прост, чтобы не предвидеть многочисленные возражения придирчивого читателя против чего-то сказанного мною, и поэтому заранее прошу его вспомнить, что в разных странах не только повадки рыбы, но, я думаю, и способы ее размножения разные, как и, несомненно, периоды достижения ею наилучшей формы. Пример этому – три реки в Монмутшире – Северн, Вай и Аск. Кэмден в своей книге «Рыбы Британии» пишет, что в реке Вай лосось находится в лучшей форме с сентября по апрель, а мы знаем, что в Темзе и Тренте, как и в большинстве других рек, лосось достигает лучшей формы в течение шести теплых месяцев. Теперь о том, как увлечь искусством ужения, то есть добиться того, чтобы человек вдруг, прочитав эту книгу, стал рыболовом. Тот, кто задумает совершить такое превращение, поставит перед собой более трудную задачу, чем мистер Хэйлс, искусный и отважный фехтовальщик, который в книге под названием «Частная школа фехтования» взялся учить своему искусству и был осмеян за этот труд. Несомненно, по его книге можно научиться многому, но Хэйлса осмеяли потому, что искусству нельзя научить словами, это можно сделать только в действии, что справедливо и для искусства ужения.

Заметьте – в моей книге я не говорю о том, что уже давно известно или что можно сказать о рыбной ловле вообще, а знакомлю читателя с фактами, которые обычно известны далеко не каждому рыболову, сообщаю довольно много сведений и наблюдений из опыта всех, кто любит времяпровождение, на которое я хочу подвигнуть тех, кому оно в новинку. Искусство ужения похоже на математику, которую невозможно изучить до конца или хотя бы настолько полно, чтобы нельзя было сделать новых математических выкладок и представить их результаты на суд поколений, следующих за нами. Но я думаю, что все, кто любит искусство ужения, все же смогут по моей книге чему-нибудь научиться, и это вполне окупит расходы на ее покупку, если, конечно, они не бедные люди. Если же они бедны, я советую им воздержаться от покупки, так как пишу не для того, чтобы нажиться, а ради удовольствия. Эта книга и не претендует на большее, ибо не в моих правилах сначала наобещать, а после обмануть читателя. И как бы он ни оценил книгу, я все же уверен, что в результате поисков и бесед со многими людьми я собрал и предлагаю на его суд самые интересные сведения о рассматриваемом предмете. Желаю читателю приятногочтения, но позволю себе задержать его внимание еще немного и скажу, что, несмотря на известное мнение, будто при ловле форели на мушку удильщик должен подготовить двенадцать разных мушек для двенадцати месяцев года (тот, кто следует этим правилам, наверняка поймает рыбу, то есть будет так же благоразумен, как и тот, кто заготавливает сено в соответствии с календарем земледельца) я все же не уверен, что насекомые, которых мы видим ползающими по берегу или летающими над водой в какой-то из месяцев в этом году, будут теми же самыми, которые появятся в этом же месяце на следующий год, так как весна бывает и теплой, и холодной.

В предлагаемой читателю книге я представил двенадцать мушек, которые пользуются хорошей репутацией у многих рыболовов, и каждый может сам видеть насекомых, которых они имитируют. Отмечу также, что в Уэльсе и других графствах есть особенные насекомые, встречающиеся только в этих местах, и, несомненно, если человек не свяжет мушки для имитации именно этих насекомых, он зря потратит силы на забросы. Вообще же три или четыре не слишком крупные мушки, связанные аккуратно и по всем правилам, будут полезны при ловле форели на большинстве рек в течение всего лета. А зимой мушки так же непригодны для рыбалки, как старый календарь для жизни! Позволю себе еще одно замечание: если человек не рожден творцом, то он не рожден и рыболовом. После того как я скажу читателю, что этому есть множество доказательств, как по моим собственным наблюдениям, так и по мнению моих друзей, еще я задержу его внимание только затем, чтобы пожелать дождливого вечера для прочтения очередной главы этой книги, ведь если он настоящий рыболов, то никогда не идет на рыбалку при восточном ветре.

И.У.

Встреча у Тоттенхэм Хай Кросс. Гравюра Августа Фокса по рисунку Томаса Стотхарда (1825)

Глава первая

Обмен мнениями между рыболовом, любителем псовой охоты и соколятником. Каждый хвалит свое увлечение

(На Тоттенхэм Хай Кросс встретились Пискатор, Венатор и Ауцепс)

П и с к а т о р. Доброе утро, джентльмены! Мне пришлось штурмовать Тоттенхемский холм, чтобы догнать вас. Надеюсь, что ваш путь лежит в Уэр, то есть именно туда, куда этим чудесным майским утром направляюсь и я.

В е н а т о р. Что касается меня, сэр, ваши надежды вполне оправданы. Моя цель – насладиться традиционным утренним глотком эля в Тэтчед Хаус, и поэтому я намерен шагать без отдыха до тех пор, пока не окажусь в Ходдесдоне, где меня встретят друзья. Что же касается этого джентльмена, то я не знаю, куда он направляется; мы встретились только что, и у меня просто не было времени задать ему хоть бы один вопрос.

А у ц е п с. Сэр, я буду, с вашего позволения, следовать за вами до Теобальдса, а затем сверну в сторону, так как направляюсь к другу, который тренирует для меня сокола.

В е н а т о р. Господа, полагаю, что все мы рады такому погожему и прохладному утру, но уверен, что наша радость утроится, если мы продолжим путешествие в приятной компании, ибо, как говорят итальянцы:«В приятной компании и дорога кажется короче!»

А у ц е п с. Это совершенно справедливо, сэр: в приятной компании и за приятной беседой. Я заметил, что вы оба в отличном настроении и были бы не прочь перекинуться словечком. Что касается меня, то обещаю быть настолько искренним, насколько благоразумие позволит мне быть искренним с незнакомыми людьми.

В е н а т о р. Я обещаю то же.

П и с к а т о р. Я очень рад это слышать! (Венатору) Итак, осмелюсь спросить вас, сэр, ради какого дела или развлечения вы встали столь рано и так бодро шагаете по этой дороге? Ваш попутчик объявил, что он идет взглянуть на сокола, которого друг тренирует для него, а вы?

В е н а т о р. Я путешествую одновременно и ради дела, и ради развлечения. Хотя, если честно, больше ради развлечения, ибо хочу побыстрее покончить с делами и затем день-другой посвятить охоте на выдру. Эта охота, по убеждению одного моего знакомого, очень увлекательна. Завтра утром перед восходом солнца я должен встретиться с благородным мистером Сэдлером, который будет ждать меня на холме Амуэлл. Он приведет свору оттерхаундов.

П и с к а т о р. Какая удача! Я бы с удовольствием посвятил день-другой охоте на этого мерзкого хищника! Ненавижу выдр, ведь они уничтожают так много рыбы! По-моему, все, у кого есть охотничьи собаки, должны получать от короля специальную пенсию, чтобы это подвигнуло их на истребление всего рода этих подлых разбойниц, приносящих столько вреда.

В е н а т о р. А как же лисы? Разве вы не хотели бы уничтожить и всех лис? От них, несомненно, вреда не меньше.

П и с к а т о р. О, сэр, даже если они и приносят вред, то, по моему мнению и мнению всего нашего братства, не такой большой, как выдры.

А у ц е п с. Тогда прошу объявить, сэр, к какому братству вы принадлежите, если так гневаетесь на бедных выдр?

П и с к а т о р. Я, сэр, принадлежу к братству рыболовов, и поэтому я враг выдр. А так как рыболовы все заодно, то и говорю я не только от своего имени, но и от имени всех, кто принадлежит к нашему братству.

В е н а т о р. А я любитель охоты с гончими. Я проскакал за ними сотни миль и часто слышал, как охотники смеются над рыболовами.

А у ц е п с. Я – соколятник и тоже слышал, как многие авторитетные и серьезные люди жалеют рыболовов за то, что у них такое тяжелое, скучное и всеми презираемое хобби.

П и с к а т о р. Джентльмены, вы же знаете, что посмеяться над любым искусством или увлечением – дело нехитрое. При недостатке ума, смешанном с недоброжелательностью, самонадеянностью и злобой, это сделать очень легко. Однако подобные остряки рискуют попасться в собственный капкан, как родоначальник племени насмешников Лукиан:

Король насмешки едкий Лукиан,

Смеясь, влетает в собственный капкан.

Обижен он насмешницей судьбой,

Не видит, что смеется над собой.

Еще Соломон говорил, что зубоскалы вызывают у людей отвращение. И пусть их одолевают припадки иронии, но я, так же как и все, кто ценит добродетель и рыбную ловлю, считаю их недругами. Вы говорите, что некие серьезные люди жалеют рыболовов, но позвольте мне сказать вам, сэр, что есть люди, которые считаются серьезными и уважаемыми, в то время как мы, рыболовы, презираем и жалеем их. Жалеем потому, что у них от природы мрачный вид, что они заняты только своим обогащением и тратят все свое время, во-первых, на то, чтобы добыть деньги, а во-вторых – на то, чтобы сохранить их. Призвание этих людей – быть богатыми, вот почему у них всегда такой занятой и недовольный вид. Нам – рыболовам – жаль этих бедных богатых людей, и мы никогда не поймем, в чем их счастье. Нас забавляют нападки богачей на рыболовов, ведь, как говорит гениальный Монтень, «когда мы с моей кошкой развлекаемся глупыми трюками, играя с подвязкой, можно ли точно сказать, кто кого развлекает – моя кошка меня или я – мою кошку? Должен ли я сделать вывод, что она глупа и считает, что так же свободна начать игру или отказаться от нее, как и я? Более того, кто знает, может быть это мой недостаток – непонимание кошачьего языка (а кошки, несомненно, разговаривают друг с другом). Может быть, она жалеет меня, считая, что мне недостает ума для того, чтобы заняться более серьезным делом, нежели играть с нею. Не смеется ли она надо мной, не презирает ли меня за глупость, то есть за то, что я развлекаю ее?» Так говорит Монтень о кошках, и я надеюсь, что могу тоже позволить себе дерзость не считать так называемого серьезного человека серьезным и посмеяться над ним, если он отказывается выслушать то, что сами рыболовы могут сказать в защиту их увлечения, то есть искусства ужения, которое, повторюсь, доставляет нам столько удовольствия, что мы не нуждаемся в чьем-либо одобрении для того, чтобы чувствовать себя счастливыми.

В е н а т о р. Сэр, вы меня удивляете, так как лично я совсем не склонен смеяться над рыболовами и всегда считал их (только прошу не обижаться) более простыми и добродушными людьми, чем позволяют предположить ваши слова.

П и с к а т о р. Прошу не осуждать меня за мою горячность, сэр, ибо если под простотой и добродушием вы понимаете невинность и простоту, которые мы обычно находим у первых христиан, тех христиан, которые были, как почти все рыболовы, люди тихие, мирные и настолько наивно мудрые, что не продали свою совесть за богатство, в то время как их преследовали и убивали; если вы имеете в виду именно тех простых людей, которые жили тогда, когда было совсем мало юристов, но им можно было доверить свое поместье при помощи всего лишь кусочка пергамента размером не больше ладони, в то время как сегодня, в наш ученый век, даже с помощью нескольких листов бумаги этого нельзя сделать без риска потерять все. Итак, сэр, если вы считаете рыболовов именно такими простыми людьми, то и я сам, и другие рыболовы рады быть понятыми таким образом. Но если вы считаете, что простота – это прежде всего недостаток тех, кто исповедует прекрасное искусство ужения, то я надеюсь вскоре переубедить вас, приведя столь очевидные доводы, что, если вам хватит терпения выслушать, развею все ваши предубеждения, познакомив с этим достойным всяческой хвалы древним искусством, так как знаю точно, что рыбалка – самое достойное занятие для каждого разумного человека. Но, джентльмены, я все же не хотел бы оказаться столь невоспитанным, чтобы превратить нашу беседу в мой монолог, а посему, раз уж вы представились – один как любитель соколиной охоты, а другой как любитель охоты с гончими, – я был бы очень рад услышать, что вы можете сказать в защиту ваших увлечений, и только после этого рискнул бы еще раз испытать ваше терпение рассказом об искусстве ужения. Надеюсь, что такая беседа сделает нашу дорогу совсем короткой. Если вам нравится мое предложение, то прошу мистера любителя соколиной охоты начать первым.

А у ц е п с. Я полностью согласен с вами и начинаю. Во-первых, что касается моей стихии, которая представляет из себя Воздух, то она более ценная, нежели тяжелые стихии Земли и Воды. Воздух, несомненно, превосходит и Землю, и Воду, и хотя я иногда пользуюсь и тем, и другим, но все же Воздух нравится мне и моим птицам больше. Он помогает благородному соколу парить на огромной высоте, недосягаемой для слабых глаз животного или рыбы, тела которых слишком тяжелы для подъема ввысь. Опираясь на воздух, мои соколы поднимаются все выше и выше, и когда человек уже теряет их из виду, они перекликаются с богами на небесах и приветствуют их. Я думаю, что именно поэтому сокола называют слугой Юпитера. Тот молодой сокол, за которым я сейчас иду, заслуживает такого же титула, ибо в своем полете он рискует обжечь крылья о солнечное пламя. Как сын Дедала, он парит совсем рядом со светилом, но отвага делает его неуязвимым. Ничего не боясь, он режет и режет остриями перьев раскаленный воздух, пролетая над высочайшими горами, глубочайшими реками, свысока глядя на шпили храмов и великолепные дворцы, которыми мы так восхищаемся, глядя на них снизу вверх. И с этой высоты, подчиняясь лишь одному моему слову, он спускается вниз, признает меня своим хозяином, берет из моих рук мясо, позволяет отнести себя в мой дом и готов назавтра вновь доставить мне такое же удовольствие. Воздушная стихия настолько ценна и так жизненно необходима, что где бы ни обитали живые создания, не только те, что кормятся на поверхности земли, но и те разнообразные существа, которые размножаются в воде, каждое создание Божье, вдыхающее жизнь через ноздри, нуждается в этой стихии – Воздухе. Рыба в водоемах тоже не может прожить без воздуха, что можно доказать, если в сильные морозы разбить лед на пруду. Как только органы дыхания любого животного остановятся, оно умрет, то есть воздух необходим для существования и рыб, и животных, и самого человека. Воздух есть дыхание жизни, которое Бог прежде всего вдохнул в созданного Им человека, и, если захочет, то в любой момент может лишить его жизни, превратив в бездыханное тело, подверженное тлению. Кроме соколов, многие другие дикие птицы бывают настолько приятны и полезны нам, что я не могу оставить их без упоминания: одни из них кормят человека, другие восстанавливают его душевные силы своим божественным пением. Я не забуду упомянуть и домашнюю птицу, довольствующую человека своим изысканным мясом днем и своими пухом и перьями, дающими человеку мягкое ложе ночью. Эти подробности мы, пожалуй, оставим без пристального внимания, но не минуем крохотных, невесомых музыкантов, порхающих в воздухе и распевающих свои чудные песенки, которыми их снабдила природа к жгучей зависти музыкантов-людей.

Первый – это жаворонок. Когда он в хорошем настроении, то жаждет одарить своей радостью всех, кто его слышит, и ради этого покидает землю, с песней взлетая все выше и выше в небо, где, отслужив свою веселую службу, смолкает и скучнеет, спускаясь к унылой земле, которой бы он и не касался, если бы не острая необходимость. А как черный дрозд и скворец своими мелодичными голосами призывают радостную весну и в известную пору поют такие песни, которые не может повторить ни человеческий голос, ни музыкальный инструмент?! А маленькие птички коноплянка и малиновка, которые в брачную пору поют как жаворонок?! А соловей (еще одно из моих воздушных существ), который выдыхает из своего маленького музыкального горла такие божественные звуки, что заставляет человека поверить в непрекращающееся чудо? В полночь, когда усталые труженики крепко спят, можно слышать (как очень часто слышал я) его томный дискант, прозрачные арии, подъемы и спады, удвоения и повторения его голоса, легко взлетающего над землей… Господи, какую же музыку слушают праведники на небесах, если Ты позволяешь нам, грешным, слушать такую музыку на земле?! Поэтому я и не удивляюсь такому количеству птичников в Италии, а также огромным затратам Варрона на птичник, руины которого и сейчас можно видеть в Риме; он до сих пор так знаменит, что путешественники из многих стран пишут о нем, как об одной из выдающихся достопримечательностей. О птицах, что доставляют человеку удовольствие, можно сказать еще многое, но далее я расскажу о птицах, используемых в политике. По-моему, не подлежит сомнению, что ласточек можно научить переносить письма между двумя армиями. Известно, что когда турки осаждали Мальту или Родос, голуби доставляли письма туда и обратно.

Мистер Г. Сэндис в своих «Путешествиях» рассказывает о таком же способе доставки писем между Алеппо и Вавилоном. Если это может показаться невероятным, то не вызывает никаких сомнений, что Ной во время потопа, желая получить весть о суше, высылал из ковчега голубя, и тот оказался весьма надежным вестником. В древние времена при жертвоприношениях пара горлиц или молодых голубей были достойной заменой дорогих баранов и быков. А когда Бог захотел чудесным способом накормить пророка Илию, Он сделал это при помощи воронов, утром и вечером приносивших пророку мясо. И, наконец, Святой Дух, являясь над Спасителем, принимает образ голубя. Завершая эту часть моих рассуждений, напомню о том восхищении, в которое приводят человека птицы, парящие в воздухе, то есть в стихии, которая и мне, и им доставляет так много радости. Но есть и другие обитатели этой моей стихии: мельчайшие крылатые создания, называемые рабочими пчелами; я бы мог рассказать очень многое об их дальновидной политике и разумном управлении пчелиным государством, а также о том, как полезны их мед и воск в качестве пищи и лекарства для человека. Но не будем беспокоить пчел, мирно занимающихся своей сладкой работой среди растений и цветов, которыми природа украсила это майское утро. Возвращаясь к соколам, от которых я так удалился в своем отступлении, необходимо заметить, что существует множество их видов. Вот их названия:

Исландский кречет и сапсан,

Перепелятник, балобан,

Орлан и ланер, коршун, тур,

Священный сакер и турул,

Шахин и мерлин, тайша, шарг,

Чеглок, куштур, лачин, шунгар,

Испанский сокол – как стилет,

Турецкий – в красное одет,

Вирджинский ястреб – словно грач

И беркут – заячий палач.

Лунь, филин, кобчик, пустельга,

И коршун, что несет рога…

Еще их много есть, друзья,

Но больше не запомнил я.

Джентльмены, я мог бы далее рассказать об ирландских соколах, падальщиках, диких соколах, о двух видах ястребов, мог бы рассмотреть несколько видов соколов из Эйршира, поведать о клетках для них, о превосходном методе перебора, обновления и улучшения перьев, об их питании и затем перейти к редким случаям из практики. Я с большим удовольствием продолжил бы говорить об этих удивительных птицах, но боюсь показаться невежливым, заняв больше времени, чем мне отведено. А потому завершаю свой рассказ и прошу вас, мистер Венатор, рассказать о преимуществах псовой охоты, которой вы так увлечены. Однако, если время позволит, я готов, с вашего согласия, позже осветить некоторые темы, которых коснулся. Но не сейчас.

В е н а т о р. Хорошо, сэр, я начну с воздания хвалы Земле так же, как вы начали с прекрасного восхваления Воздуха. Земля – это стихия, с помощью которой я утояю свою благородную и полезную страсть, стихия твердая и неизменная, стихия, благотворная для человека и животного, но особенно для человека, которому Земля дарит сразу несколько удовольствий – чудесные запахи, пешие походы, конные прогулки и охоту. Земля кормит человека и всех тех животных, которые кормят его и помогают ему восстанавливать душевные и физические силы. Сколько удовольствия получает мужчина, охотясь на благородного, величавого оленя, на дикого вепря, хитрую выдру, лукавую лису и пугливого зайца?! Если вы позволите мне обратиться к более низкому жанру, то что за удовольствие иногда ловить зверей капканом, обманывая хорька, этого самого вредного хищника и других подобных существ, живущих на поверхности земли и в ее недрах. Земля рождает растения, цветы и фрукты, одновременно и полезные для здоровья человека, и сладостные на вкус. Из них делают самый лучший, по-моему, продукт – фруктовое вино; если я пью его умеренно, то ум мой проясняется, сердце веселится, а взгляд делается острым. Как бы смогла Клеопатра порадовать Марка Антония восемью дикими кабанами, зажаренными целиком за один ужин, если бы Мать-Земля не была такой щедрой? Наблюдая и за могучим слоном, и за мельчайшими созданиями, которых вынашивает и кормит земля, всюду мы видим урок, который дает человеку Природа. Возьмите хотя бы еле видимого муравья – летом он добывает пищу и складывает ее на зиму! Земля кормит и носит лошадей, которые возят нас. Если бы я транжирил свое время и испытывал ваше терпение, чего бы я только не рассказал, прославляя Землю? Она сдерживает гордый и яростный океан, то есть спасает людей и животных от участи, ежедневно постигающей тех, кто решается плыть по морям, терпит кораблекрушение, тонет и идет на корм рыбам. Все это происходит в то самое время, когда мы столь благоразумны, что остаемся на суше, гуляем и разговариваем, едим, пьем и ходим на охоту, о чем я сейчас немного и расскажу, чтобы затем оставить время мистеру Пискатору для восхваления рыбной ловли. Охота – это забава, которая во все века высоко ценилась среди принцев и других людей благородного происхождения. Главная характеристика, которую Ксенофонт дал своему герою Киру: «Он был охотником на диких животных». Охота приучает молодых дворян к отважным действиям, которые будут необходимы для смелых поступков в их зрелые годы. Что может быть более мужественным, чем охота на дикого вепря, оленя, антилопу, лису или зайца?! Как это поддерживает здоровье, умножает силы и энергию человека?!

Что же касается собак, с которыми мы охотимся, то кто может восславить их за непревзойденное мастерство так высоко, как они этого заслуживают?! Насколько безупречный нюх надо иметь, чтобы никогда не терять след, держать его среди множества других запахов, даже под водой и под землей?! Какой музыкой кажется лай своры охотничьих собак любому мужчине, уши и сердце которого счастливы внимать этому музыкальному инструменту?! А как опытная борзая впивается своими глазами в лучшую антилопу из стада, отбивает ее от остальных и преследует до тех пор, пока не завалит?! Что касается моих собственных собак, то я знаю их голоса, а они знают голоса друг друга так же хорошо, как мы знаем голоса своих близких. Я мог бы рассказать об охоте еще больше, особенно о благородных собаках, а также о подземных существах, которые по образу, телосложению, фигуре и совершенству очень полезны при изучении природы человека, а также о созданиях, которых Моисей в Законе разрешал евреям употреблять в пищу, то есть о тех, которые имеют раздвоенные конечности и жуют жвачку, но я не буду их перечислять, потому что не хочу прослыть невоспитанным, не дав мистеру Пискатору времени для восхваления рыбной ловли, которую он называет искусством, хотя я сомневаюсь, чтобы это было слишком уж сложное искусство. Уверен, что сейчас мы услышим водянистую лекцию на эту тему, однако надеюсь, что она не будет слишком долгой.

А у ц е п с. И я надеюсь на это, но боюсь, что мы оба ошибаемся.

П и с к а т о р. Джентльмены, не поддавайтесь предубеждению. Я признаюсь, что мой рассказ будет подобен моему увлечению, тихому и спокойному, и прошу помнить, что никого не порицаю, ибо какую бы водянистую лекцию я вам ни предложил, я бы не стал класть в эту воду слишком много уксуса, то есть не стал бы укреплять репутацию моего искусства, бесчестя и принижая другие искусства. Это все, что я был намерен сказать в качестве вступления. А теперь о Воде – стихии, которую я представляю. Вода – старшая дочь Создателя. Это стихия, над которой впервые появился Святой Дух, стихия, которой Бог повелел обильно породить живых существ и без которой все те, кто населяет землю, включая и всех существ, дышащих ноздрями, превратятся в ничто. Моисей, хранитель Закона и величайший философ, умудренный всеми знаниями египтян, Моисей, которого Бог нарек своим другом и которому были известные помыслы Всевышнего, назвал эту стихию главной стихией в Мироздании и главной составной частью самого Мироздания. Многие философы уверены, что Вода включает в себя все остальные стихии, и большинство из них считает ее источником всех живых существ. Есть и такие, которые утверждают, что все тела произошли из воды и когда-нибудь превратятся обратно в воду. Они пытаются доказать это следующим образом: возьмите иву или любое другое быстрорастущее растение и посадите его в бочку, заполненную землей. Как только дерево укоренится, взвесьте его вместе с бочкой. Через некоторое время, когда дерево вырастет, взвесьте его еще раз. Вы обнаружите, что оно стало, например, на сто фунтов тяжелее, и это приращение веса дерева произошло, несмотря на то, что вес земли в ящике не уменьшился ни на драхму. Отсюда они делают вывод, что это увеличение веса дерева происходит за счет воды, дождя или росы, а не за счет какого-то другого элемента. Они утверждают, что могут превратить дерево в воду, и уверены, что подобное может быть сделано с любым животным или растением. Все это я считаю абсолютным доказательством превосходства Воды над всеми прочими стихиями.

Кроме того – Вода более животворна, нежели суша. Земля без дождя или росы не плодоносит, растения, цветы и фрукты без воды не растут. Полезные ископаемые питаются подземными реками, выносящими эти ископаемые на вершины гор, что подтверждено многочисленными пробами и свидетельствами горняков. В этом можно убедиться на примере нескольких родников, бьющих высоко в горах. Существа, обитающие в воде, не только удивительны, но и очень полезны для человека и как пища, и как лекарство, ведь, по наблюдениям многих ученых- врачей, отказ от Великого поста и других рыбных дней является несомненной причиной многочисленных лихорадок, которым подвержена наша нация, в то время как жители более мудрых стран едят травы, салаты и огромное количество рыбы. Здесь полезно вспомнить, что именно рыбу Моисей назвал главной пищей, необходимой для достижения всеобщего благосостояния. Достойно внимания и то, что рыба, называемая китом, своими размерами в три раза превосходит могучего слона, который так жесток в битве, и что из этой рыбы готовились громадные пиры. Римляне, находясь на вершине своей славы, сделали рыбу царицей всех своих празднеств. У них была специальная музыка, посвященная осетрам, миногам и кефалям, которых они покупали по невероятно высокой цене. Тот, кто прочтет дневники Макробиуса или Варрона, сможет убедиться во всем этом, а также в том, что цена рыбы и рыбных прудов была необыкновенно высокой. Обо всем этом я узнал от ученого доктора и моего дорогого друга, который любит меня так же, как и искусство ужения. Но, джентльмены, я несколько отвлекся, что со мной часто бывает в философской беседе, а поэтому не буду более обращаться к косвенным доказательствам и перейду к наблюдениям, которые можно сделать самостоятельно, не боясь впасть в ошибку. Я никогда не отрекусь от Воды, приносящей нам столько пользы. И первое (кроме чудодейственного излечения в известных вам ваннах) – как полезна вода для наших ежедневных путешествий, без которых мы не могли бы прокормиться?! Вода обеспечивает нас не только едой и лекарствами для тела, но и пищей для ума, необходимой каждому любознательному человеку.

Если бы не водный путь, как мало знали бы мы о красотах Флоренции, монументах, гробницах и других древностях, которые до сих пор сохранились в старом и новом Риме. Говорят, что нужно потратить годы для того, чтобы все это осмотреть, уделяя каждой достопримечательности хотя бы несколько минут! И потому неудивительно, что такой мудрый и набожный отец церкви, как Святой Иероним, после того, как осуществились два его желания – увидеть Христа во плоти и услышать проповедь Святого Павла, загадал третье: увидеть Рим в его славе, и эта слава до сих пор утрачена не вся. Как приятно видеть монументы в честь выдающегося историка Ливия и великого оратора Туллия, как трогательны деревья, выросшие у могилы Виргилия! Это огромная радость для всех, кто любит узнавать новое! А как радует набожных христиан зрелище скромного дома, которым довольствовался Святой Петр, и множества прекрасных статуй, созданных в его честь! Как радостно видеть то самое место, где лежат погребенные вместе Святой Петр и Святой Павел! Это только то, что касается Рима и его окрестностей. А как счастливы верующие лицезреть место, на котором Блаженный Спаситель мира пожелал смирить себя и принять человеческий облик для того, чтобы говорить с людьми! Как счастливы верующие видеть гору Сион, Иерусалим и сам Гроб Господень! Как это усиливает рвение христианина – слышать молитвы, которые уже много столетий возносятся ко Христу в этом самом месте! Джентльмены, я, возможно, рассказываю слишком подробно, и сам тону в своих аргументах, но все же должен напомнить вам, что именно рыбе Всемогущий Бог поручил то, чего никогда не поручил бы животному – он сделал кита тем кораблем, который доставил пророка Иону невредимым до назначенного места. Об этом я должен был обязательно сказать перед тем, как умолкнуть, так как вдали уже виден Теобальдс. Прошу вас простить меня за слишком долгую речь и благодарю за терпение.

А у ц е п с. Сэр, пусть наградой вам будут мои извинения. Мне жаль, что возле этой парковой ограды я должен расстаться с вами, но поверьте, мистер Пискатор, я прощаюсь, полный самых добрых мыслей не только о вас, но и о вашем увлечении. Итак, джентльмены, храни вас обоих Бог!

П и с к а т о р. Ну что же, теперь вы, мистер Венатор, наверное, не захотите продолжать ваш рассказ об охоте?

В е н а т о р. Пожалуй, сэр! Вы сказали, что рыбалка – очень древнее и совершенное искусство, овладеть которым нелегко. Я так заинтересовался вашими словами, что жажду услышать подробности.

П и с к а т о р. Да, сэр, я сказал именно так, и не сомневаюсь, что если бы мы с вами побеседовали всего несколько часов, то вы были бы охвачены столь же высокими и счастливыми мыслями, какие присущи мне. Это были бы мысли не только о древности рыбной ловли и что она заслуживает всяческой похвалы, но и о том, что это искусство, которым действительно стоит овладеть каждому здравомыслящему человеку.

В е н а т о р. Умоляю, сэр, продолжайте, ведь нам осталось идти до Тэтчед Хаус еще пять миль, и пока мы их не преодолеем, я обещаю слушать вас с удвоенным вниманием. И еще, если вы утверждаете, что рыбная ловля – это искусство, которому обязательно стоит научиться, то умоляю позволить мне побывать у вас в гостях, чтобы два-три дня посвятить рыбалке и прикоснуться к искусству, которое вызывает у вас такое уважение.

П и с к а т о р. О, сэр, нет сомнений, что рыбная ловля – это искусство, и искусство стоящее того, чтобы ему научиться. Проблема только в одном: способны ли вы им овладеть? Ведь ужение подобно поэзии – рыболовом, как и поэтом, нужно родиться. Я имею в виду, что необходимо иметь особую склонность к рыбалке, и хотя эта склонность может быть развита практикой, тот, кто хотел бы стать настоящим рыболовом, должен не только иметь пытливый, ищущий и наблюдательный ум, но и потратить на служение этому искусству массу надежд, терпения, любви и страсти. И если вы хоть раз попробуете ловить рыбу, это, несомненно, покажется вам настолько приятным, что ужение станет одной из ваших добродетелей, а это уже само по себе награда.

В е н а т о р. Сэр, я в таком нетерпении, что прошу вас не делать пауз!

П и с к а т о р. Во-первых, немного о древности рыбной ловли: одни говорят, что она существует со времен Великого потопа, другие утверждают, что Бел, который изобрел многие благочестивые и добродетельные развлечения, изобрел также и рыбную ловлю. Третьи уверены (так как с давних времен известны трактаты об античной рыбной ловле), что Сиф, один из сыновей Адама, учил рыбной ловле своих сыновей и что через них это умение было передано последующим поколениям. Говорят, будто бы он выгравировал все, что знал об ужении рыбы, на воздвигнутых им колоннах, которые использовались для сохранения знаний о математике, музыке и других точных науках, а также о полезных искусствах, которые Божьим соизволением и его благородными стараниями были таким образом спасены от гибели в Ноев потоп. Все это, сэр, мнения нескольких человек, которые, возможно, стремятся объявить рыбную ловлю более древней, чем она есть на самом деле. Что же касается меня, то я скажу лишь, что рыбная ловля намного древнее, чем Рождество Спасителя, ведь еще пророк Амос писал об изготовлении рыболовных крючков, а в Книге Иова (которая существовала задолго до Амоса, так как считается, что она написана Моисеем) тоже упоминается изготовление крючков, и это позволяет предположить, что уже в те времена ловили рыбу удочкой. Но, мой уважаемый друг, я отношу себя к людям, которым скорее свойственны ум, смелость, выдержка, добропорядочность и общительность, нежели пустое бахвальство богачей, которые, из желания выглядеть благородными, кичатся добрыми качествами своих предков (хотя, конечно, если человек известен и древним происхождением и благородными поступками, то к такому человеку чувствуешь двойное уважение). Так и древнее происхождение рыбной ловли (которое я, по-моему, не преувеличивал) будет, как древний род человека, честью и украшением этого добродетельного искусства, полюбить которое я вас призываю.

Это все, что я хотел сказать о древности искусства ужения, а теперь еще одно важное замечание: еще в незапамятные времена возник спор (и спор этот не окончен до сих пор) – в чем заключается счастье человека на этом свете – в действии или в созерцании? Одна из сторон этого спора придерживается мнения, что счастье – в созерцании. Сторонники созерцания утверждают, что чем ближе мы, смертные, приближаемся к Богу, уподобляясь ему, тем мы счастливее. А сам Бог, по их мнению, радуется только созерцанию своей собственной Бесконечности, Бессмертия, Силы, Доброты и тому подобное. Многие очень образованные и набожные монахи предпочитают созерцание действию, и многие из отцов церкви, кажется, одобряют это мнение, что находит подтверждение в их комментариях к обращению Спасителя к Марфе. С ними не согласны столь же достойные и равные им по власти и влиянию люди, которые считают действие более важным, чем созерцание. Сторонники действия приводят в пример медицинские опыты и использование их результатов для облегчения страданий и продления жизни человека, благодаря чему он может дольше творить добро, то есть служить своей стране и помогать другим людям. Они говорят, что действие – это доктрина, которая учит одновременно и искусству, и добродетели, а также является средством сохранения человеческого общества, и поэтому действие важнее созерцания. Мой глубокоуважаемый друг, я изучил эти два мнения и осмелюсь предложить третье, мое собственное, а именно: оба они наиболее точно подходят к достойному уважения, благородному и мирному искусству ужения. Для доказательства этого утверждения скажу вам, во-первых, о том, в чем убежден и я, и многие другие люди: берег реки является не только самым спокойным и наиболее подходящим местом для созерцания, но и побуждает удильщика к нему. Ученый Питер де Молина в своей книге об исполнении пророчеств, пишет, что когда Бог желал явить пророкам будущие события или объявить Божественную волю, он переносил их либо в пустыню, либо на берег моря, тем самым удаляя от других людей и мирских забот, погружая их разум в тишину и подготавливая его к откровению. Так же поступили и дети Израиля, которые, попав в беду, изгнали музыку и другие радости из своих скорбящих сердец и, повесив свои умолкнувшие арфы на ивы, растущие по берегам рек Вавилона, сели у воды, оплакивая руины Сиона и размышляя о своей ужасной судьбе. Один остроумный испанец сказал, что «реки и обитатели водной стихии даны умному человеку для созерцания, а глупцу для того, чтобы он не обращал на них внимания». И хотя я не стал бы относить себя к первым, все же позвольте мне не считаться и одним из вторых, если я предложу вам краткие лекции: сначала о реках, а затем о видах рыб. Я предлагаю их лишь для того, чтобы сообщить результаты наблюдений за природой, которые кажутся мне наиболее заслуживающими внимания. Они открылись мне (и усладили многие часы моей жизни), когда я тихо сидел на цветущем берегу медленно текущей реки и размышлял о том, что сейчас расскажу вам.

Начну с рек: о них и о существах, которые в них зарождаются и живут, рассказывают много невероятного, но все это описано авторами с такой высокой репутацией, что им невозможно не доверять. Например: река Эпир зажигает и гасит фонари, вода некоторых рек, подобно вину, делает людей безумными и невоздержанными, а некоторые из них, попробовав этой воды, смеются до тех пор, пока не умрут. В реке Селарус удилище или деревянный прут за несколько часов превращаются в камень; наш ученый Кэмден отмечает то же самое явление в Англии, Лочмире и Ирландии. В Аравии есть река, вода которой, если ее пьют овцы, делает их шерсть яркокрасной. Один из древних мыслителей с авторитетом не меньшим, чем у Аристотеля, рассказывает о «веселой реке» Элузине, которая «танцует»: как только зазвучит музыка, воды этой реки начинают бурлить и становятся мутными, и так продолжается до тех пор, пока музыка не стихнет, после чего река вновь становится спокойной и прозрачной. Кэмден пишет также о водоеме, расположенном около Кирби в Уэстморленде, который мелеет и вновь наполняется водой по нескольку раз в день, и о реке Мол в Суррее, которая, пробежав несколько миль от истока и поравнявшись с холмами, вдруг уходит под землю и выходит наружу уже далеко от этого места. Местные жители ею очень гордятся, так же как испанцы гордятся своей рекой Анас, которую они кормят пучками овечьей шерсти. Однако я не хочу более испытывать ваше терпение и завершу мой рассказ о необычных реках свидетельством уважаемого Иосифа, ученого иудея, который так пишет об одной из рек своей страны: она шесть дней в неделю быстро течет, а в субботу останавливается и отдыхает. На этом я отложу на некоторое время мой рассказ о реках и поведаю вам о монстрах или рыбах, называйте их как хотите, которые в этих реках обитают. Философ Плиний в третьей главе своей девятой книги пишет, что обитающая в Индийском океане рыба, называемая балаена или «водоворот», так длинна и толста, что занимает площадь более двух акров, и что там же обитает рыба длиной в двести локтей, а в реке Ганг водится угорь длиной в тридцать футов.

Плиний пишет, что эти монстры являются только тогда, когда горячие ветры дуют против течения рек, впадающих в море, и все, что находится у подножья гор, всплывает к их вершинам. Он также пишет, что люди, живущие на Кадаре, острове, находящемся недалеко от этого места, строят свои дома из костей гигантских рыб и время от времени находят далеко в горах тысячи огромных угрей, сплетенных вместе и поднятых в горы огромными волнами. Тот же Плиний рассказывает, что дельфины не только могут плыть со скоростью стрелы, выпущенной из лука, но, по-видимому, любят музыку и приплывают на зов людей, которые их кормят. Многое из того, что говорят о дельфине и других рыбах, можно прочесть в книге доктора Коробана «Беседы о Легковерии и Недоверчивости», изданной им в 1670 году. Я знаю, что мы, жители Британских островов, неохотно верим во все эти чудеса, однако в них можно убедиться, увидев коллекцию диковинных вещей, в которой есть множество чучел странных существ. Часть их собрал Джон Традескант, часть добавил мой друг Элиас Эшмол, эсквайр, который теперь бережно и в идеальном порядке хранит все эти вещи в своем доме около Ламбета, недалеко от Лондона. Взглянув на эту коллекцию, вы наверняка поверите во все чудеса, о которых я говорил. Там есть рыба-свинья, дельфин, рыба-попугай, акула, ядовитая рыба, рыба-меч, саламандра, несколько видов рыб-прилипал, а также олуша, райская птица, несколько видов змей, птичьи гнезда самых разных форм, вызывающие изумление своей великолепной постройкой, а также сотни других редкостей, увидев которые, вы будете считать все прочие факты, о которых я говорил, менее невероятными. Но, главное, вы убедитесь, что Вода – это настоящая кладовая Матери Природы, в которой хранятся ее тайны. А чтобы этот рассказ не показался вам утомительным, добавлю к нему очаровательное рассуждение благочестивого поэта мистера Джорджа Герберта, его прекрасное «Размышление о Божьем Провидении»:

Господь! Среди взывающих к Тебе

Кому дано познать твои деянья?

Они так совершенны, что познанье

Нам не дано, их знаешь только Ты.

Мы, смертные, вкусив Твою любовь,

Безбрежную, прекрасную, святую,

Должны принять лишь истину простую;

Все бренно, бесконечен только Ты.

О, Дух Святой! Зачем я был рожден?

Молю, скажи, всего святого ради!

За что представлен я к такой награде?

Увы, и это знаешь только Ты.

Что же касается рыбы, то вам стоит прочесть псалом пророка Давида, в котором он по высокой поэзии и восхищению Мирозданием превзошел, кажется, самого себя – настолько блестяще выражено его поэтическое чувство в изысканных метафорах, касающихся моря, рек и живущих в них рыб, изумляя погруженного в созерание читателя! Великий натуралист Плиний писал: «Гигантская и удивительная сила природы более видна в море, чем на суше». Его слова подтверждаются существованием множества разнообразных живых существ, населяющих водную стихию и обитающих рядом с ней, о чем уже знают читатели Геснера, Ронделетиуса, Плиния, Аусониуса, Аристотеля и других. А мой рассказ я украшу размышлением божественного Дю Бартаса, который говорит:

Бог жизнь вдохнул и в реки, и в моря,

Он создал столько рыб, что под водою

Мы видим все творения Его,

И даже те, что водятся на суше,

Как будто мир в пучину погружен.

Там есть и небо, и луна, и солнце,

И точно так же, как прозрачный воздух

Скворцами полон, пенками, грачами

И так же, как обильная земля

Питает виноград, крапиву, розы,

Гвоздики, ягель, щавель и левкои,

Грибы и тысячи других растений,

Чудесных более, чем названные мною,

Так наравне с китами и ершами

Там есть ослы, телята и бараны,

Собаки, зайцы, волки, кабаны,

Ежи, медведи, мыши и слоны

И, наконец, девицы и мужчины,

Но чем я совершенно поражен:

Там есть епископ и монах в сутане,

Которых пару лет тому назад

Показывали принцу из Варшавы

Кажется невероятным, что все эти чудесные создания действительно существуют, но, получив столько свидетельств от ученых и авторитетных людей, вы можете в этом не сомневаться. Повадки рыб вызывают не меньшее изумление, чем их огромное число и бесконечное разнообразие видов. Как только каракатица, например, видит маленькую рыбку, проплывающую мимо нее, она, замаскировавшись среди камней, выбрасывает из своего горла длинную кишку, позволяя рыбке теребить и кусать ее кончик. Затем она, как удильщик свой шнур, постепенно втягивает кишку в себя, привлекая рыбку так близко к своей пасти, что может схватить ее и проглотить. Именно поэтому каракатицу назвали морским удильщиком. Есть еще одна рыба, называемая отшельником. Достигнув определенного возраста, она залезает внутрь умершей рыбы и, как отшельник, обитает там в одиночестве, внимательно следя за погодой и в зависимости от нее поворачивая свое убежище, чтобы оно избежало повреждений, которые ему могут причинить ветер и волны. Есть также рыба, которую Элиан в его девятой книге «О живых существах» называет Адонисом, или любимцем моря. Она названа так потому, что это самая добрая и мирная рыба, которая не причиняет вреда ничему живому и живет в мире со всеми многочисленными обитателями безбрежной водной стихии. Я искренне верю, что большинство рыболовов относятся к другим людям так же, как эта рыба. Далее – существуют любвеобильные и целомудренные рыбы. Дю Бартас, например, говорит о рыбе, называемой саргус, о которой лучше, чем сам Дю Бартас, не скажешь, а потому я приведу его собственные слова. Не думаю, что стихотворная форма его рассказа уменьшит ваше доверие к тому, что он говорит, так как он собрал эти и другие факты самостоятельно, независимо от других авторов, которые также были великими и усердными исследователями тайн природы:

Обманщик саргус любит всех

И каждый день жену меняет,

И с каждой по другой страдает,

Как будто горький мед любви

Огнем горит в его крови.

И он не в силах устоять,

Ползет на берег соблазнять

Жующих коз, ну а козлы

На коз за это очень злы.

И тот же автор пишет о кантарусе:

Кантарус выбрал путь иной:

Весь век с единственной женой

Он крест супружеский несет

Без сожалений и забот,

И любит он всегда одну

Свою прекрасную жену.

Сэр, еще немного, и я закончу.

В е н а т о р. Сэр, продолжайте свой рассказ столько времени, сколько сочтете нужным, ибо он звучит для меня как очаровательная музыка.

П и с к а т о р. Тогда осмелюсь напомнить вам то, что известно о горлицах. Люди, которых так называют, хранят верность супругу, и если один из них умрет, то продолжающий жить подвергается насмешкам, как фракийские женщины, которые должны были умереть сразу после смерти своих мужей. И если переживший своего супруга или супругу вновь вступал в брак, то затем ему, не только живому, но и мертвому, отказывали в чести и звании верной горлицы. Проводя параллель с этими необыкновенно высокими качествами горлиц и для научения людей душевной стойкости, а также для порицания тех, кто много говорит о вере в Бога, но не может сравняться в верности с рыбами и птицами, в назидание мужчинам, нарушающим закон, который утвержден Св. Павлом и должен быть прописан в их сердцах, за что в Судный День Спаситель будет выносить им приговоры и отказывать им в спасении, – я прошу послушать Дю Бартаса. Музыкой для верных супругов звучат его стихи о кефали:

Верней кефали рыбы нет,

И нас уже не удивляет,

Когда она в садок вползает,

Увидев, что супруг в сачке;

Иль терпит муку на крючке,

Считая счастием своим

Погибнуть только вместе с ним,

Как будто некий жрец морской

Сковал их цепью золотой.

С другой стороны, что можно сказать о домашнем петухе, который топчет любую курицу? А о лебедях, куропатках, голубях, которые высиживают, выкармливают и защищают своих птенцов, но совершенно бесчувственны, когда те погибают. Заслуживает внимания также и то, что от курицы, принимающей ухаживания любого петуха, никто не ожидает, что она сможет отличить своих цыплят от чужих, а она все же сохраняет привязанность к собственным цыплятам более, чем к похожим на них чужим, даже если они того же возраста. Наш Спаситель, выражая свою любовь к Иерусалиму, говорит о курице как о примере нежной материнской привязанности, подобно тому, как Его Отец называет Иова образцом терпения. Существуют рыбы, которые, подобно беспутному петуху, мечут свою икру в корни прибрежной травы или камни, и затем оставляют ее непокрытой и беззащитной перед хищниками или другими рыбами. Но есть и другие рыбы, например усач, которые заботятся о защите своего потомства: самец и самка (в отличие от петуха и кукушки) трудятся сообща, закапывая икру в песок и охраняя ее, или укрывают ее в тайном месте, редко посещаемом хищниками и другими рыбами, кроме них самих. Сэр, эти примеры могут показаться вам странными, но они подтверждены – одни Аристотелем, другие Плинием, третьи Геснером и многими другими уважаемыми исследователями, они проверены и известны ученым и исследователям – это действительно правда, которая, как я говорил в начале, достойна изучения самыми серьезными и благочестивыми людьми.

Несомненно, что именно об этом размышлял пророк Давид, когда сказал: «Те, которые пребывают в глубоких водах, зрят изумительные дела Божьи». Воистину, Вода дает нам такие чудеса и такие удовольствия, какие суша дать не может. И то, что эти чудеса полезны для созерцания большинством разумных, благочестивых и добропорядочных людей, проверено практикой многих праведных патриархов и пророков древности, в том числе и апостолов Спасителя, ведь для того, чтобы сообщить свою Божественную волю всему человечеству, Он выбрал, вдохновил и послал с доброй вестью о спасении человечества четырех людей, и все они были рыболовами. Он наделил этих четверых способностью говорить на всех языках и своим блестящим красноречием возбуждать веру в не верующих во Христа евреях, чтобы они сами согласились пострадать за Спасителя, которого их предки распяли, и, освободившись через эти страдания от пут иудейского Закона, обрели новый путь к вечной жизни. Убедить их должны были именно эти блаженные рыболовы. Проницательные люди заметили, что, во-первых, Спаситель никогда не упрекал этих четырех избранных апостолов за их занятие рыбной ловлей, подобно тому, как Он делал это в отношении писцов и менял. Во-вторых, Он видел, что сердца этих людей по своей природе лучше всего подходят для созерцания и покоя, что это люди с присущим большинству рыболовов мягким, добрым и миролюбивым нравом, и потому именно их избрал наш благословенный Спаситель, который всегда любил сеять благодать в добрых натурах. Выбор Его, несомненно, не был слишком труден, так как люди, которых Он отвлек от их занятия и соблаговолил сделать своими учениками, чтобы они следовали за ним и совершали чудеса – я напомню, что речь идет только о четверых из двенадцати апостолов, – были рыболовами. Достойно особого внимания и то, что именно по воле Спасителя эти четверо рыболовов стоят в списке двенадцати апостолов первыми – Cв. Петр, Св. Андрей, Св. Иаков, Св. Иоанн, и только потом все остальные. И еще более достойно внимания то, что когда наш блаженный Спаситель поднимался на гору для молитвы, он оставил у подножия этой горы почти всех своих учеников, и взял с собой, как свидетелей своего будущего Преображения, только троих, и эти трое были рыболовами. Вполне вероятно, что все остальные апостолы, после того как они решили следовать за Христом, тоже стали рыболовами, ведь точно известно, что многие из них были именно на рыбалке, когда Христос явился им после Его Воскресения, как это записано в XXI главе Евангелия от Иоанна.

И раз уж вы обещали слушать меня с терпением, то я позволю себе обратиться к наблюдениям, сделанным одним остроумным и сведущим человеком, заметившим, что Бог позволил излагать Его волю в Святом Писании только тем, кого Он сам назначил, и в таких метафорах, к которым Он сам был предрасположен. Он выбрал, например, Соломона, который до перемены своих взглядов был в высшей степени влюбчивым человеком, а после избрания его Господом написал духовный диалог между Богом и его Церковью, его еще называют святой любовной «Песнью Песней», в которой он пишет: «Глаза его возлюбленной похожи на озера Хешбона». Если это посчитать достаточным доводом, чему я не вижу препятствий, то можно сказать, что и Моисей, написавший «Книгу Иова», и пророк Амос, который был пастухом, оба были рыболовами, так как вы найдете в Ветхом Завете не менее двух упоминаний о рыболовных крючках, первый раз их упоминает смиренный Моисей, друг Бога, а второй – смиренный пророк Амос. Относительно этого последнего, то есть пророка Амоса, я выскажу еще одно замечание – тот, кто будет наслаждаться скромным, смиренным и ясным слогом этого пророка и сравнит его с высоким, ярким и пышным стилем посланий пророка Исайи, несмотря на то, что оба они равно правдивы, сможет легко понять, что Амос был не только пастухом, но и благородным рыболовом, в чем я полностью уверился, сравнивая любящие, преданные и смиренные Послания Св. Петра, Св. Иакова и Св. Иоанна, которые известны нам как рыболовы, с блестящим языком и высокими метафорами Св. Павла, который, судя по всему, рыболовом не был. А теперь о законности рыбной ловли: основу для нее мы можем найти в совете нашего Спасителя Св. Петру забросить его снасть в воду и поймать рыбу для того, чтобы заплатить дань кесарю. Позвольте мне также сказать Вам, что рыбная ловля пользуется большим авторитетом у других народов. Тот, кто прочтет книгу о плавании Фердинанда Мендеза Пинто, узнает, как в некой далекой стране путешественник «обнаружил короля и нескольких священников, занимавшихся рыбной ловлей». Тот, кто прочтет Плутарха, узнает, что ужение отнюдь не было позорным занятием в дни Марка Антония и Клеопатры, которые в зените своей славы, отдыхая, чаще всего ловили рыбу. Позвольте мне также напомнить, что в Библии ужение всегда упоминается очень доброжелательно. И хотя охота могла бы упоминаться так же, это бывает редко. Тот, кто прочтет древние Законы Экклезиаста, обнаружит, что священнослужителям было запрещено охотиться, так как охота – это буйное, утомительное и опасное времяпровождение, а рыбная ловля, напротив, священникам была рекомендована как невинный отдых, побуждающий к размышлению и покою.

Я мог бы еще рассказать, как хвалил ужение наш ученый Перкинс и каким ярым приверженцем и великим знатоком рыбной ловли, как, несомненно, и многие другие ученые, был доктор Уайтэйкер, но ограничусь воспоминанием лишь о двух незабвенных людях, живших не так давно. Их имена я упомяну для преумножения славы искусства ужения. Первый – это доктор Ноуэлл, бывший одно время деканом кафедрального собора Св. Павла в Лондоне, где теперь воздвигнут памятник в его честь. Этот человек, живший во времена реформации королевы Елизаветы (1550), был так известен своим кротким нравом, глубокой ученостью, благоразумием и набожностью, что парламент и ассамблея доверили ему написание катехизиса, то есть правил веры и поведения для последующих поколений. Этот добрый пожилой человек, знавший, благодаря своей большой учености, что Бог ведет нас на небеса вовсе не через замысловатые вопросы, как настоящий рыболов создал прекрасный, простой и доступный катехизис, который был издан вместе с нашим старым добрым молитвенником. Этот человек был самым выдающимся любителем и постоянным практиком рыбной ловли, когда-либо жившим на свете. Кроме часов молитвы, то есть тех часов, которые были предписаны духовенству церковью, а не были следствием добровольной набожности, как это было у первых христиан, все остальное время доктор Ноуэлл проводил на рыбалке, а также жертвовал, по свидетельствам многих людей, десятую часть своих доходов и всю пойманную рыбу бедным людям, жившим по берегам тех рек, где он рыбачил. Он часто говорил: «Милостыня укрепляет веру». Вернувшись домой с рыбалки, он в молитвах благодарил Бога за то, что провел еще один день без мирской суеты. Этот прекрасный человек очень хотел, если не жаждал, чтобы последующие поколения помнили его как рыболова, и это видно по его портрету, бережно хранящемуся в колледже Брасенос, покровителем которого он был. На этом портрете доктор Ноуэлл представлен сидящим за партой, перед ним раскрыта Библия, в одной его руке шнуры, крючки и другие снасти, а в другой он держит несколько удилищ. Под этой картиной написано, в частности, следующее: «…он умер 13 февраля 1601 года в возрасте 95 лет, 44 из которых был настоятелем собора Св. Павла, и годы не ослабили ни его слух, ни его зрение, ни его разум, и не сделали ни однy из его способностей слабой или бесполезной». Говорят, что главными источниками его счастья были рыбалка и умеренность.

Я желаю такой жизни всем, кто почитает память этого прекрасного человека и берет с него пример. Моим следующим и последним примером будет недооцененный современниками ректор Итонского колледжа сэр Генри Уоттон, с которым я часто рыбачил и беседовал. Его дипломатическая служба Британии, громадный опыт, ученость, блестящий ум, чувство юмора и жизнерадостность делали общение с этим человеком необыкновенно интересным. Его красноречивой похвалы ужению обычно было достаточно, чтобы переубедить любого противника этого искусства. Он был самым искренним любителем и постоянным практиком рыбной ловли, о которой говорил: «Это занятие для праздного времяпровождения, но оно, тем не менее, лишено праздности, ибо после утомительных занятий рыбалка есть отдых для ума, веселье для духа, отвлечение от уныния, успокоение тревожных мыслей и источник благодушия». Сэр, именно так говорил этот умнейший человек, и мне легко поверить, что мир, кротость и благодушие всегда соседствовали в веселом сердце сэра Генри Уоттона, ибо когда ему был далеко за семьдесят, он создал описание подлинного счастья, испытанного им теплым вечером, когда он тихо сидел на берегу с удочкой. Это описание весны сошло с его пера так же мягко и сладкозвучно, как течет река, на берегу которой оно было написано:

Сегодня мать-природа влюблена:

Хмельные струи бьются под корою

И старый дуб, очнувшись ото сна,

Волнуется вечернею порою.

Форель стыдливо прячется на дне.

Под ивой, от волнения бледнея,

Следит удильщик в чутком полусне

За перышком, что среди волн белеет.

Уже закончил вить гнездо скворец,

Синица вьет свою смешную келью,

И рощи огласились, наконец,

Великолепной соловьиной трелью.

Пронесся дождь, уплыли облака,

Серп отзвенел, пришла пора обеда.

Джоан несет кадушку молока,

Чтобы потешить пастуха-соседа.

Она сбивает сливки и вино

Там, где пчела пасется на мимозе,

И, несмотря на то, что все прошло,

Краснеет, прикасаясь к нежной розе.

Все пышно и безудержно цветет,

Сплетаясь в бесконечный хоровод.

Эти мысли принадлежат безмятежному уму сэра Генри Уоттона. Не хотите ли услышать стихи о чаяниях и счастливой жизни другого рыболова, эсквайра Джона Дэворса:

Как славно жить на берегу реки,

Где плеск внезапный утром пробуждает,

Где поплавок так весело ныряет

И мелюзгу гоняют окуньки

Когда весь мир грабительством живет

И души растлевает с упоеньем

Вином, развратом, гнусною войною,

Даруй нам путь, что к Истине ведет.

О, напои нас дивной красотой

Полей, лесов, долин и рощ тенистых,

Гелиотропов сладостно душистых,

Ромашек белых, голубых фиалок,

Нарциссов желтых, красных гиацинтов

И васильков небесной немотой!

Какое счастье утром созерцать

Величественный свод небесной сферы

И дивный свет мерцающей Венеры,

И бабочек, несущих благодать.

Холмы и горы средь равнин встают,

Равнины ширятся, становятся полями,

Их рассекли овраги там и тут,

Они журчат обильно родниками

И, наполнясь кристальными ручьями,

Уже как реки в океан бегут.

И вдаль, и вширь леса стоят стеной,

Шумя зеленой свежею листвою,

И птичий хор кантатою лесною

Царицу лета манит за собой.

Луга обильны. Там, среди цветов

Прекрасной Флоры высятся чертоги,

Форель, блистая, мчит через пороги

И нежен шепот ласковых ручьев.

Все это создал Бог на радость нам.

Труды Его всечасно созерцая

И каждый миг судьбу благословляя,

Удильщик шлет молитву небесам.

Сэр, я рад, что эти стихи не стерлись в моей памяти, потому что они больше подходят к этому майскому дню, нежели мой неказистый рассказ. Я рад также, что, благодаря вашему терпению, успел прочесть вам эти стихи, которые и привели нас прямо к порогу Тэтчед Хаус. Если пожелаете потратить свое внимание на оставшуюся часть обещанного мной повествования, которое теперь я вынужден отложить до другого случая, буду считать себя Вашим должником.

В е н а т о р. Сэр, я и сам не заметил, как мы оказались здесь, настолько был «пойман на ваш крючок». Теперь я вижу, что поговорка «Приятная компания делает дорогу короче» правдива, ведь я думал, что нам нужно будет пройти еще по крайней мере три мили, пока мы увидим Тэтчед Хаус. Но раз уж мы рядом с ним, давайте зайдем, освежимся кружкой эля и немного отдохнем.

П и с к а т о р. Я с большой радостью выпью полную кружку за здоровье всех охотников на выдр, которых вы встретите завтра!

В е н а т о р. А я – за здоровье всех любителей рыбалки, к которым очень хотел бы присоединиться, так как, услышав ваш рассказ, приобрел новый взгляд на искусство ужения и всех, кто его исповедует. Если вы завтра согласитесь подарить мне один день охоты на выдру, то следующие два дня я готов посвятить только рыбной ловле и беседам о ней.

П и с к а т о р. Держу пари, сэр, что не подведу вас и, видит Бог, буду на Амвельском холме завтра перед самым восходом.

Глава вторая

Охота на выдру и голавля

В е н а т о р. Мой друг Пискатор, рад вас видеть! Такое впечатление, что вы сверяете свои часы с моими мыслями, настолько все совпало: минуту назад начался восход, собаки вновь напали на след выдры, тут я подумал о вас, и вы сразу же появились!

П и с к а т о р. Сэр, я тоже очень рад видеть вас, но особенно рад тому, что наш день начинается с охоты на выдру.

В е н а т о р. Смотрите! Видите, сколько всадников и собак? Вон там, у подножия холма, рядом с излучиной, заросшей водяными лилиями и сердечником?

П и с к а т о р. А что же мы? Давайте присоединимся к ним! Я в таком нетерпении, что уже просто не могу стоять на месте!

(Подъезжают к охотнику)

В е н а т о р. Здравствуйте, господин охотник, позвольте вас спросить, где вы обнаружили эту выдру?

О х о т н и к. Приветствую вас, сэр! Мы заметили ее в миле отсюда. Посмотрите на следы ее пиршества: она отхватила здоровенный кусок от этой крупной форели, а затем, за несколько минут до нашего прихода, бросила недоеденную рыбу и продолжила свою охоту. Мы обнаружили ее за час до рассвета и с той поры не дали ей ни минуты покоя. Я уверен, что теперь мы ее все-таки поймаем, и шкура достанется мне.

В е н а т о р. Но, сэр, что хорошего в ее шкуре?

О х о т н и к. О, сэр! Перчатки из шкуры выдры – самая лучшая защита для рук в сырую погоду, и, к тому же, они стоят более десяти шиллингов!

П и с к а т о р. Любезный охотник, позвольте мне задать вам каверзный вопрос: выдра – это животное или рыба?

О х о т н и к. Сэр, точного ответа на этот вопрос я не знаю. Пусть лучше на него ответят ученые монахи-картезианцы, которые, кстати, совсем не едят мяса. Я слышал только, что этот вопрос обсуждали многие известные духовные лица, и их мнения разделились: большинство соглашалось, что хвост выдры – это рыбий хвост. Если бы и тело ее тоже было рыбьим, тогда можно было бы смело сказать, что выдра – это рыба, которая может ходить по суше, ведь она проходит за ночь от пяти до десяти миль, чтобы наловить рыбы для своих детенышей. Этим выдры похожи на голубей, которые могут пролететь сорок миль ради того, чтобы добыть что-нибудь себе на завтрак. Однако, сэр, если бы она охотилась только для утоления своего голода, это было бы не так страшно, но ведь она уничтожает намного больше рыбы, чем может съесть. Эта «рыбособака», как ее называют латиняне, способна чуять рыбу в воде за сотни ярдов. Геснер свидетельствует, что камни выдры отлично помогают от эпилепсии и что пахучее вещество, содержащееся в этих камнях, есть также в некоем растении, положив которое на берегу рыбного пруда, можно заставить выдру избегать этого места, что доказывает способность выдры различать запахи и на суше, и в воде. Но, конечно же, лучше всего охотиться на эту «водяную собаку» в Корнуолле, где выдр так много, что, как пишет Кэмден, даже есть река, носящая название Оттерсей – она названа так потому, что в ней водится великое множество выдр. Вот и все, джентльмены, что я могу сообщить Вам о выдрах, одну из которых, кстати, Вы можете прямо сейчас видеть плывущей по поверхности реки. Вы видите также оттерхаундов, плывущих за ней. Я уверен, что теперь она долго не продержится! Самое время подъехать поближе к берегу, так как мой любимый пес Свитлипс уже чуть не схватил ее у самого входа в нору.

В е н а т о р. Смотрите, все охотники направили лошадей на ту сторону реки, а что делать нам? Едем за ними?

О х о т н и к. Нет, сэр, следуйте за мной, потому что и всадники, и собаки вполне могут вновь оказаться на этой стороне, как и выдра, которую они преследуют. Смотрите! Теперь ее пытается схватить Киллбак! Отлично! Видите? Как я предсказывал, так она и сделала! Она повернула назад и вновь плывет к нашему берегу. Рингвуд схватил ее, она вырвалась и укусила бедную собаку! Теперь Свитлипс схватил ее! Держит! Молодчина, Свитлипс! Теперь все собаки схватили ее – и над водой, и под водой: еще немного и… Все! Она выбилась из сил и сдалась! Свитлипс! Тащи ее ко мне! Видите? Она недавно принесла потомство. Поедемте туда, где мы заметили ее в первый раз; недалеко от того места мы наверняка найдем ее детенышей. Вперед! (Подъезжают к норе) Вот, смотрите, джентльмены! Видите? Это ее нора. Детенышей у нее обычно не меньше пяти. Надо всех их прикончить.

П и с к а т о р. Нет, сэр, прошу вас, оставьте мне одного – я попытаюсь, если смогу, приручить его, как это сделал один умнейший джентльмен из Лейстершира мистер Нич Сигрэйв – он не только приручил выдру и научил ее многим забавным вещам, но и использовал ее для ловли рыбы.

О х о т н и к. Конечно, возьмите одного, но мы всетаки прикончим остальных, а потом пойдем в уютную пивную, где нам подадут по бокалу отличного эля, споют «Старую Розу», и где каждый из нас насладится приятным обществом.

В е н а т о р. Друг мой Пискатор, разрешите угостить вас, а вы могли бы отплатить мне тем, что позволили бы порыбачить с вами день-другой.

П и с к а т о р. Сэр, ваше предложение принято! Я буду очень рад ответить любезностью на любезность, а также насладиться вашей приятной компанией.

(Прошло около часа)

В е н а т о р. Не могли бы мы теперь пойти на рыбалку? П и с к а т о р. С удовольствием! Храни вас Бог, джентльмены! От всего сердца желаю вам встретить ещеодну выдру и уничтожить ее вместе с потомством.

В е н а т о р. Мистер Пискатор, вы хотите ловить прямо здесь?

П и с к а т о р. Нет, это место не самое лучшее. Нужно пройти еще милю, и там вы увидите отличное местечко.

В е н а т о р. Прекрасно, а пока мы идем туда, скажите мне честно, как вам понравилась эта пивная, а также ее хозяин и его приятели? Хозяин очень остроумный человек, не правда ли?

П и с к а т о р. Сэр, прежде, чем я скажу вам все, что я думаю об этом человеке, хочу еще раз выразить свою радость, что эти выдры были уничтожены. К сожалению, охотников на выдру становится все меньше. Их малочисленность, с одной стороны, и беззащитность рыбы в период запрета на ловлю, с другой, может привести в будущем к полному опустошению рек. И те немногие, кто еще уважает законы этой страны и воздерживается от ловли во время запрета, скоро будут вынуждены питаться только мясом животных или испытывать еще большие неудобства, чем сегодня можно себе представить.

В е н а т о р. Сэр, а что это за период, когда ловля запрещена?

П и с к а т о р. Это обычно три месяца – март, апрель и май: в это время лосось идет из моря в реки, чтобы метать икру, а его мальки через некоторое время возвращаются в море, если только не будут остановлены плотинами и противозаконными ловушками алчных рыбаков. В этих ловушках мальки лосося гибнут тысячами. В законе, изданном еще в XIII веке королем Эдуардом I, так же, как и в законах Ричарда II, есть несколько статей против такого истребления рыбы. Я утверждаю, что простое знание закона легко могло бы устранить эти нарушения. Однако, как говорил один мой умнейший друг: «Если это дело общее, значит до него никому нет дела». Если бы было иначе, то повсюду не продавалось бы такое количество мелкоячеистых сетей, за что всем защитникам рек и озер должно быть стыдно. Ловля рыбы во время нереста наносит страшный вред природе: это все равно что снять наседку с гнезда, на котором она высиживает цыплят! Это такой грех, что Всемогущий Бог в Книге Левит установил за него особое наказание. Однако у бедной рыбы достаточно врагов и кроме бессердечных рыбаков – это выдры, о которых я уже говорил, а также бакланы, выпи, скопы, чайки, цапли, зимородки, лебеди, гуси, утки, водяные крысы, и со всеми этими врагами всякий честный человек должен бороться, но я лично это делать отказываюсь. Пусть их уничтожают другие, так как я по природе своей человек не жестокий и не охочусь ни на что, кроме рыбы.

Что же касается хозяина пивной, в которой мы перекусывали, то он, если говорить правду, не очень хорошая компания для меня из-за его заносчивости, которая усугубляется бородатыми анекдотами и сальными шутками. Я не считаю подобных людей остроумными, и думаю, что к такому поведению их склоняет, во-первых, дьявол, а во-вторых – их собственная испорченная натура, которая уже не изменится до конца их дней. Мне нравятся совсем другие люди – они тоже радуют компанию своим остроумием и весельем, но при этом от них никогда не услышишь грубых шуток, таких, к сожалению, обычных сегодня. Именно общению с такими людьми я и посвящу ближайший вечер, который намерен провести недалеко отсюда, в Траут Холле, где обычно останавливаются рыболовы, ведь рыболовы – это и есть по-настоящему хорошая компания, то есть такая компания, которая отличается от других компаний добродетелью. Речи же хозяина пивной, которые нам пришлось выслушивать, всех вокруг заражали грубостью. Даже маленькие дети поневоле научились бы грязно ругаться, если бы послушали этого человека и его приятелей, о которых мне и говорить не хочется. Ведь сказано: люди имеющие, достаток, но не имеющие добродетели, не спасут свои души, а добродетельные бедняки будут спасены. Многое будет спрошено с нас в Великий Последний день! Вы знаете, что такое сила личного примера, а я напомню, что по этому поводу говорит поэт и на что стоит обратить внимание родителям и всем порядочным людям:

Мы нашей верою обязаны отчизне,

В ином из нас она сильна настолько,

Как будто наши няня или мать

Ее азы нам с детства повторяли.

Источник веры и порядочности, о котором говорится в этих строках, достоен внимания каждого разумного человека. Но довольно об этом, ведь я не только уважаю добропорядочных людей, но и ненавижу слишком суровую критику, а потому лучше обращусь к моему собственному искусству: нет сомнений, что возле вон того дерева я поймаю голавля, после чего мы отправимся к хорошо знакомой мне хозяйке таверны, чтобы отдохнуть и приготовить этого голавля на обед.

В е н а т о р. Но, сэр?! Голавль – это же самая невкусная из всех рыб, обитающих в реке! Я-то надеялся, что на ужин будет форель.

П и с к а т о р. Во-первых, сэр, здесь поблизости нет мест, где водится форель, да и солнце уже слишком высоко, а форель в солнечный день так пуглива, что вряд ли мы сможем ее поймать, пока не наступит вечер. Что же касается голавля, несмотря на то, что вы, как и многие другие, считаете его самой невкусной рыбой, я приготовлю его так, что он покажется вам самым вкусным на свете.

В е н а т о р. Правда? А как вы его приготовите?

П и с к а т о р. Я отвечу на ваш вопрос тогда, когда его поймаю. Если вы сейчас подойдете немного поближе к воде, то увидите у самой поверхности этого омута около двух десятков голавлей. Я поймаю вон того, самого большого… Ставлю двадцать к одному, что сейчас вы увидите, как я это сделаю.

В е н а т о р. О, сэр, вы говорите, как артист, но я поверю в то, что вы действительно артист, только тогда, когда увижу обещанное вами представление. Сомневаюсь, что оно будет успешным.

П и с к а т о р. Вам не придется долго сомневаться. Смотрите, у самого большого из этих голавлей есть на хвосте небольшая метка – его пыталась схватить щука, и ее зубы оставили след в виде белого пятна. Именно этого голавля я и собираюсь вручить вам, только посидите здесь в тени и немного подождите.

В е н а т о р. Хорошо, я присяду и буду надеяться на успех, ведь вы выглядите таким уверенным.

(Пискатор вылавливает голавля)

П и с к а т о р. Итак, сэр, представление прошло с успехом! Вот он, тот самый голавль, которого я вам показывал – с белым пятном на хвосте. А теперь с такой же легкостью, как я поймал его, из него будет приготовлено отличное блюдо. Пойдемте! Здесь поблизости есть отличная таверна, где вы найдете чистейшие комнаты, лаванду на подоконниках и двадцать вертелов, воткнутых у камина. Там нас встретит хозяйка, о которой можно сказать только то, что она одновременно и любезна, и аккуратна. Она много раз готовила голавлей по моему рецепту, и я гарантирую, что и на этот раз мы получим отличное угощение.

В е н а т о р. С удовольствием пойду с вами, так как я уже проголодался и утомился, ведь мы прошли этим утром около четырех миль, да и усталость от охоты на выдру тоже чувствуется.

П и с к а т о р. Отлично, сэр! Вы очень скоро сможете отдохнуть вот в этом доме. Здравствуйте, хозяйка! Не могли бы вы сначала дать нам по кружке вашего волшебного напитка, а затем зажарить этого голавля так, как вы зажарили его для меня в прошлый раз, когда я был здесь с другом. Но, будьте любезны, приготовьте его как можно скорее – мы ужасно голодны.

Х о з я й к а. Мистер Пискатор, я сделаю это настолько быстро, насколько смогу.

(Не прошло и получаса, как хозяйка подала приготовленную рыбу)

П и с к а т о р. Ну, сэр, быстро готовит моя хозяйка, не правда ли? И рыба выглядит прекрасно, не так ли?

В е н а т о р. И то, и другое верно, сэр, честное слово, а поэтому давайте скорее помолимся и приступим к ужину.

(Молятся и начинают есть)

П и с к а т о р. Ну, сэр, как вам нравится этот голавль?

В е н а т о р. Поверьте мне, это лучшее блюдо, которое я когда-либо пробовал. Позвольте поблагодарить вас за него. Я пью за ваше здоровье и прошу об одной любезности, в которой умоляю мне не отказать!

П и с к а т о р. Что вы, сэр? Вы так скромны, что, по-моему, я могу обещать исполнить Вашу просьбу даже до того, как услышу ее.

В е н а т о р. Сэр! Я прошу с этого момента позволить мне называть вас моим учителем, а я буду вашим учеником. Общение с вами, а также то, как вы искусно поймали голавля, и как он отлично был приготовлен по вашему рецепту, все это вызвало у меня страстное желание учиться у вас.

П и с к а т о р. Вашу руку, сэр! С этого времени и впредь я буду учить вас всему, что знаю и умею сам. А я знаю о повадках и ловле большинства рыб намного больше, нежели любой обычный рыболов.

Ловля голавля. Гравюра Августа Фокса по рисунку Томаса Стотхарда (1825)

Глава третья

Как ловить и готовить голавля

П и с к а т о р. Если голавля приготовить как обычно, он невкусен. Его не любят за то, что все его тело пронизано множеством тонких острых косточек, а мясо слишком мягкое и безвкусное, так как он ест водянистую пищу. Французы о нем такого низкого мнения, что называют его «дрянью». Несмотря на это, голавля можно приготовить так, что он будет очень вкусен, особенно если это крупный голавль. Готовить его надо следующим образом: во-первых, очистите голавля от чешуи и вымойте, затем выпотрошите и сделайте возле жабр отверстие, достаточное для того, чтобы через него можно было очистить глотку голавля от водорослей, которыми он обычно питается. Если эти водоросли не удалить, то рыба получится слишком кислой. Очистив глотку, положите в брюхо немного душистых трав и, скрепив его двумя или тремя тонкими лучинами, проденьте под них вертел и жарьте рыбу над углями, часто поливая ее маслом с уксусом или, еще лучше, хорошо посоленной смесью сока зеленого лимона и масла. Если вы приготовите голавля таким способом, то обнаружите, что он намного вкуснее, нежели может себе представить большинство людей и даже сами рыболовы. Главное – выжарить водянистый сок, которого в мясе голавля очень много. И очень важно, чтобы голавль был приготовлен сразу после поимки, так как рыбу, которая пролежала не один день, можно сравнить с вишней, которая была собрана и лежала день или даже два в воде, что, конечно, не идет ей на пользу. Если же голавля обработать так, как я сказал, и сразу приготовить, если не держать его долго в воде и не мыть после потрошения, отчего снижается его свежесть – если сделать все именно так, то можно убедиться, что голавль – очень вкусное блюдо, которое вознаградит вас за труд и избавит от заблуждений в отношении этой рыбы. Есть и другой способ приготовления голавля: очистите его от чешуи, вымойте, отрежьте хвост и плавники. Затем, сделав надрез вдоль спины, как надрезают соленую рыбу, и три-четыре надреза поперек спины, жарьте его на огне или над углями. Все время, пока рыба жарится, поливайте ее лучшим, хорошо посоленным маслом, добавив в него немного мелко порезанного тимьяна. Голавль, приготовленный по этому рецепту, не имеет водянистого вкуса, за который его многие не любят. Но снова замечу, что пойманную рыбу нельзя оставлять до завтра. И еще раз повторю, что самое главное – очистить ей глотку от травы и не мыть после потрошения. Итак, дорогой ученик, видите, сколько сил я потратил, чтобы восстановить доверие к бедному, всеми презираемому голавлю.

А теперь перейдем к способам его ловли. Я рад начать ваше знакомство с искусством ужения именно с голавля, потому что для начинающего рыболова это самая лучшая рыба, ведь его так легко ловить, если знаешь, как это делать. Пойдите к тому же омуту, в котором я поймал своего голавля. В такой жаркий день вы обязательно увидите там дюжину или даже два десятка голавлей, плавающих у поверхности. Пока идете по лугу к реке, поймайте двух или трех кузнечиков, насадите их на крючок и затем встаньте вон за то дерево так, чтобы голавли вас не видели. Постойте некоторое время неподвижно, затем отпустите леску так, чтобы наживка повисла в четверти ярда от поверхности воды, а удилище положите на один из суков дерева. Увидев на воде тень от удилища, голавли скорее всего уйдут на дно, ведь они очень осторожны, их пугает даже тень от пролетающей птицы. Но через некоторое время они снова поднимутся к поверхности и будут стоять здесь до тех пор, пока следующая тень не напугает их. Когда они успокоятся, наметьте себе самого крупного и, перемещая удилище со скоростью улитки, нежно опустите насадку на воду в трех-четырех дюймах перед ним. Будьте уверены – голавль обязательно схватит приманку. И будьте еще более уверены – он не сорвется, потому что у него мясистая пасть, за которую крючок цепляется очень хорошо. Остается только поводить подсеченного голавля достаточное время, чтобы утомить его перед тем, как вытащить на берег. Вот и все! А теперь возьмите мою удочку и сделайте все так, как я сказал.

В е н а т о р. Дорогой учитель, именно этого мне и хотелось больше всего! Я все сделаю так, как вы мне посоветовали!

П и с к а т о р. Отлично! Я же до вашего возвращения займусь ремонтом своих снастей.

(Проходит некоторое время)

В е н а т о р. Посмотрите, учитель, я поймал почти такого же голавля, как и вы!

П и с к а т о р. Очень рад! Вот что значит прилежный ученик! Теперь я вижу, что, следуя верным советам, самый обыкновенный человек очень быстро становится искусным рыболовом. Надо только, чтобы он любил рыбную ловлю.

В е н а т о р. Учитель, а что делать, если невозможно найти кузнечика?

П и с к а т о р. Ответ прост: черная улитка или кусочек мягкого сыра обычно привлекают голавля так же, как и кузнечик. Да что там сыр: и черви, и любые насекомые, такие как крылатый муравей, мясная муха, майский жук и жук, которого вы можете найти в коровьем навозе, или личинка, живущая там же и только собирающаяся стать жуком, маленькие белые черви или куколки – все эти насадки очень хороши для ловли голавля таким способом. Этим же способом теплыми вечерами вы можете ловить форель. Если пойдете к ручью и увидите ее или услышите, как она ловит насекомых, возьмите удочку со шнуром длиной около двух ярдов, насадите на крючок кузнечика, и, стоя за кустами или за деревом рядом с омутом, шевелите свою приманку на поверхности воды или чуть глубже. Если вы не будете стоять слишком близко к воде, то можете быть уверены в поклевке, но вытащить форель на берег вам удастся не всегда, потому что у форели пасть не мясистая, как у голавля, а костистая, и надежно зацепить ее не так легко. Этим же способом вы можете ловить форель почти на любое живое насекомое, но лучше всего она клюет, конечно, на кузнечика.

В е н а т о р. Перед тем как вы продолжите, прошу сказать, учитель, что значит «рыба с мясистой пастью»?

П и с к а т о р. Рыбой с мясистой пастью я называю такую рыбу, у которой зубы находятся не на челюстях, а в глотке, как у голавля, а также усача, пескаря, карпа и другой подобной рыбы. Крючок, вонзившийся в мясистую пасть, держится очень прочно. Что же касается щуки, окуня и форели, то у них зубы находятся не в глотке, а на челюстях, то есть пасть таких рыб очень костистая, крючок никогда не может зацепиться за нее надежно, и рыба всегда может сорваться.

В е н а т о р. Спасибо за это объяснение. Но что теперь делать с голавлем, которого я поймал?

П и с к а т о р. О, сэр! Я приглашен посаженым отцом на свадьбу в одну бедную семью, и так как я уже обещал поймать нам на ужин форель, то в честь отличного начала вашего обучения искусству ужения хочу предложить вам отдать свою первую добычу этим бедным людям, которые возблагодарят Господа за вашу доброту. Судя по вашему молчанию, вы согласны. А в награду за ваше милосердие я дам вам еще один совет: в марте и апреле лучше ловить голавля на червя, в мае, июне и июле он клюет на вишню, а также на любое насекомое, на жука с оторванными ножками и крыльями, на любую гусеницу и на черную пчелу, которую можно найти на глиняных стенах. Голавль никогда не отказывается ни от кузнечика, как бы ему его ни предлагали – поверху или со дна, ни от скромной пчелы, которая водится в высокой траве. В августе и в более прохладные месяцы для ловли голавля хороши желтые макароны с очень твердым сыром, истолченным в ступе и сдобренным маслом с шафраном, которого кладут так много, что слегка взбитое масло приобретает лимонный цвет. Макароны также хороши для ловли зимой, когда голавль наиболее вкусен, потому что в это время его острые косточки превращаются в хрящи, особенно если его сварить с сыром и живицей. Голавль клюет также на гольяна или на малька форели, о чем я расскажу вам позже. Однако возьмите за правило в жаркую погоду ловить его вполводы или у поверхности, а как похолодает – ближе ко дну. Если вы ловите его на жука или любую муху поверху, то шнур надо сделать длиннее и отпускать приманку подальше. Ко всему сказанному я могу добавить лишь то, что икра голавля – отличный деликатес, а голова большого голавля, горло которого хорошо промыто, – это самая вкусная его часть. На этом я заканчиваю рассказ о голавле и желаю вам ловить его как можно чаще. А для того чтобы вы могли сами правильно судить о моем стремлении приготовить голавля сразу же после его поимки, я советую вам обратить внимание, как к этому относились во времена античности. Прочтите Сенеку, его «Вопросы Природы», и увидите, что римляне считали рыбу по-настоящему свежей только в том случае, если она была подана гостям живой. Сенека пишет, что в конце концов они стали держать стеклянные сосуды с рыбой прямо в зале для пиров и прославились тем, что развлекали друзей, доставая живую рыбу прямо из-под стола, отчего получали большое удовольствие. Сенека упоминает о наслаждении, с каким они наблюдали, как кефаль, засыпая на столе, переливалась всеми цветами радуги. Но довольно об этом, ведь мы уже не так далеки от рассказа о форели и о том, как ее ловить, чему и посвятим нашу следующую беседу.

Песня молочницы. Гравюра Августа Фокса по риснку Томаса Стотхарда (1825)

Глава четвертая

Повадки форели, ее природа и размножение, а также песня молочницы

П и с к а т о р. Форель очень ценится как в Британии, так и в других странах. О ней можно сказать то же, что древний поэт сказал о вине, а мы – англичане – говорим об оленине: форель – благородная рыба, которая, как и олень, достигает своей лучшей формы в определенное время года, и этот период почти совпадает с таким же периодом у оленя. Геснер пишет, что слово «форель» германского происхождения, что эта рыба питается только чистой пищей в чистых реках, в основном на быстром течении, в местах с каменистым дном, и по изысканности вкуса может соперничать со всеми пресноводными рыбами, так же как кефаль может соперничать со всеми морскими рыбами, но и она наиболее вкусна только в определенное время года. Перед тем как я продолжу мой рассказ, позвольте мне сказать, что некоторые незрелые форели могут быть хороши и летом, и зимой, однако их довольно мало, обычно же форель находится в наилучшей форме в мае и постепенно теряет форму одновременно с оленем.

В разных странах, таких, например, как Германия, даже если они похожи по климату на нашу, рыба может сильно отличаться по размеру и форме, а также по другим признакам, что касается и форели. Хорошо известно, что в озере Леман, называемом также Женевским озером, ловятся форели длиной в три локтя, это подтверждает и Геснер, исследователь, которому можно доверять. Меркатор пишет, что форели, пойманные в Женевском озере, – главный товар на рынке этого славного города. Есть водоемы, в которых водится огромное количество форелей, отличающихся очень маленькими размерами. Я знаю маленький ручей в Кенте, где таких форелей необыкновенно много. Там вы можете за час поймать двадцать или даже сорок штук, но все они будут не больше ерша. Есть реки, например Винчестер или Темза около Виндзора, особенно вблизи их впадения в море, где маленькую форель называют молодым лососем или скеджером; в обеих этих реках я поймал двадцать или сорок форелей, не сходя с места – они клевали так же активно, как гольяны, однако эти форели были не крупнее сельди. В Кенте, возле Кентербери, форель называют «фордидж», по имени города, рядом с которым ее обычно ловят. Эта форель считается редчайшей рыбой; она бывает размером с самого большого лосося и славится тем, что в разные сезоны имеет разный цвет, когда же она в наилучшей форме, то выглядит совершенно белой. Неизвестно, ловится ли эта форель на удочку, несмотря на то, что одна рыба все же была поймана прекрасным рыболовом сэром Джорджем Гастингсом, ныне покойным. Он говорил мне, что эта форель клюнула не потому, что был голодна, а из озорства, и это очень похоже на правду, потому, что и он сам, и многие рыболовы до него исследовали желудок этой форели, пытаясь выяснить, чем она питается, и не нашли ничего, что могло бы удовлетворить их любопытство. Некоторые уважаемые авторы утверждают, что кузнечики и некоторые рыбы не имеют рта, а едят и дышат при помощи жабр, и в это можно поверить, если посмотреть, как ворона, отложив яйца, больше о них не заботится, поручая своих птенцов заботам Создателя, ведь в Писании сказано: «Кормить воронят – значит оставить их на попечение Господа». И они оказываются живыми и накормленными червями, которые разводятся в их же гнездах или другим неизвестным нам путем. Это может быть справедливо и для форели из Фордиджа, которая, как аисты, о которых говорят, что они точно знают час своего прилета, так же точно знает тот день, когда она должна войти в реку из моря, где она живет и кормится девять месяцев в году, чтобы затем три месяца поститься в реке Фордидж. Замечу, что жители Фордиджа очень пунктуальны в соблюдении времени начала ловли форели сетями и хвастаются, что их река приносит больше форелей, чем все другие реки Англии. Так же как и жители Сассекса хвастаются несколькими видами рыб, которые называются устрицей из Шелси, лобстером из Чичестера, кефалью из Арунделя и форелью из Амерли.

И еще о форели из Фордиджа: несомненно, что эта форель, находясь в пресной воде, ничего не ест, и в это легко поверить, если вспомнить о ласточках, летучих мышах и трясогузках, называемых у нас птицами полугода (то есть их не увидишь в Англии шесть месяцев в году), которые с Михайлова дня покидают нас ради более теплого климата – так вот, некоторые из них не улетают со своими сородичами на юг, и огромное множество их можно найти в дуплах деревьев или пещерах, где они спят всю зиму без еды. Альбертус описывает лягушек, пасть которых от природы закрыта с конца августа, и они таким образом живут всю зиму без пищи, и это многим кажется странным и сомнительным. То же самое относится и к форели из Фордиджа, которая не ловится на удочку, живя в пресной воде и получив свою основную пищу в море (не так, как ласточки или лягушки), и питается только благодатью пресной воды, подобно райским птичкам и хамелеонам, живущим за счет солнца и воздуха. Есть еще и нортумберлендская форель, которая крупнее любой рыбы в этих южных краях и которую из-за ее огромных размеров называют форель-бык. Во многих реках, связанных с морем, есть также лососевая форель, сильно отличающаяся от других форелей по форме и виду, подобно тому как в разных краях овцы отличаются одна от другой по форме, размерам и качеству шерсти. Как на некоторых пастбищах вырастают более крупные овцы, так и в реках в зависимости от местности, в которой они протекают, вырастает более крупная форель. Еще одно наблюдение – крупная форель живет не так долго, как, например, окунь, и сильно отличается от других рыб, что замечено сэром Фрэнсисом Бэконом в его «Истории Жизни и Смерти». Форель отличается от крокодила тем, что тот растет всю свою жизнь, а у форели, когда она вырастает полностью, вес тела несколько уменьшается, а голова продолжает расти.

Перед нерестом форель преодолевает высокие плотины и шлюзы, а также бурные пороги, которые кажутся непреодолимыми. Обычно она нерестится в октябре или ноябре, но в некоторых реках несколько раньше или позже этого времени. Нерест форели проще наблюдать, потому что большинство других рыб нерестится весной или летом, когда солнце согреет воду и сделает ее пригодной для размножения. Форель много месяцев находится не в лучшей форме, подобно оленю или быку, которые могут разжиреть лишь через много месяцев, хотя и будут кормиться на тех же пастбищах, что и лошади, которые тучнеют всего за месяц. Так же и большинство других рыб восстанавливает силы, жиреет и приобретает свою лучшую форму намного быстрее, чем форель. И еще – до тех пор, пока солнце не станет подниматься достаточно высоко, чтобы согреть землю и воду, форель больна, худа, вшива и несъедобна. Зимой можно видеть, что у нее большая голова, дряблое и тощее тело, она поражена форелевыми вшами – червями, имеющими форму гвоздики или иглы с большой головкой, они впиваются и сосут ее соки; есть паразиты, живущие и внутри форели; она не может набрать вес и благоденствовать, пока не освободится и от тех, и от других. Это происходит только с возвращением теплой погоды, когда форель начинает быстро расти и перебирается из мертвой стоячей воды на быстрое течение и в места с каменистым дном, о которое она трется, очищаясь от паразитов. Затем, продолжая быстро расти, она перемещается во все более бурные воды и там держится против течения, карауля разнообразных насекомых и мальков, но особенно любит поденку при ее превращении из личинки в стрекозку, а также ручейника – именно благодаря им форель становится такой крупной и сильной. Обычно ее мясо становится наиболее жирным и вкусным в конце мая. В это время лучшие форели имеют красный или желтый цвет, однако некоторые, как форель из Фордиджа, белый. Замечено, что самки форели имеют обычно меньшую голову и более высокое тело, чем самцы, а мясо их вкуснее.

Запомните, что ярко выраженный хребет и маленькая голова и для форели, и для лосося, как и для любой другой рыбы, – знак того, что сейчас они особенно вкусны. Но я должен отметить: подобно тому, как у ив или пальм часть цветков появляется раньше остальных, так и часть речных форелей может оказаться в своей лучшей форме несколько раньше, и, как некоторые дубы не сбрасывают листву дольше других деревьев, так и некоторые форели в реках продолжают находиться в своей лучше форме дольше других. Существует несколько видов форели, однако различать их умеют лишь немногие знатоки, ведь все эти виды называются основным именем – «форель», как и голуби повсеместно делятся только на домашних и диких, но если говорить о домашних голубях, то они называются и хелмитс, и рантс, и почтовый голубь, и зобастый голубь, то есть у них очень много названий. Королевское Общество опубликовало сообщение о том, что существует тридцать три вида пауков, и все они, так или иначе, носят одно название – «паук». Так и со многими видами рыб, а особенно с форелью, разные виды которой отличаются друг от друга своими размерами и формой, расположением пятен и цветом. Больших кентских кур можно сравнивать с другими курами, совсем маленькими. Так же существуют и виды форелей, которые никогда не достигают больших размеров, но зато они по сравнению с крупными форелями очень активно размножаются, во что вы поверите охотнее, сравнив этих форелей с маленькими крапивниками и синицами, которые выводят по двадцать птенцов зараз, в то время как благородный орел или сладкоголосый соловей – не более четырех-пяти. А сейчас вы сможете увидеть, не разучился ли я охотиться за форелью, а во время следующей рыбалки, этим вечером или завтра утром, я научу вас, как ее ловить.

(Проходит два часа)

В е н а т о р. Учитель, я вижу, что поймать форель намного труднее, чем голавля. Я терпеливо следил за вами два часа и не видел ни одной поклевки ни на малька, ни на червя.

П и с к а т о р. Дорогой ученик! Иногда полезно потерпеть неудачу, иначе вы никогда не станете хорошим рыболовом (подсекает). Но что вы скажете теперь? Это форель, и крупная! Если я удержу ее, то скоро она утомится. Вот видите, теперь она спокойно лежит на поверхности, и я подтаскиваю ее к берегу, дайте мне подсачек. (Заводит форель в подсачек.) Итак, сэр, вот она и на берегу! Не награда ли это за мой труд и ваше терпение?

В е н а т о р. По-моему, учитель, это великолепная форель! Что вы хотите сделать с нею?

П и с к а т о р. Съесть на ужин! Когда мы уходили, хозяйка сказала, что брат Питер, отличный рыболов и приятный собеседник, хочет расположиться у нее на ночь вместе с другом. Там есть две комнаты для постояльцев, и я почему-то уверен, что мы с вами получим лучшую, да еще и отлично повеселимся вместе с Питером и его другом: будем рассказывать истории, петь баллады, играть в мяч или в какую-нибудь другую игру и прекрасно проведем время, не прогневав ни Бога, ни человека.

В е н а т о р. Это мне подходит! Дорогой учитель, скорее пойдемте в этот дом, где я готов пролежать на простынях, пахнущих лавандой, целую вечность. Кроме того, я вновь зверски проголодался!

П и с к а т о р. Увы, придется вам еще немного оставаться юным и прилежным учеником. Я поймал эту форель на червя, а теперь насажу малька и потрачу четверть часа на то, чтобы поймать другую форель, после чего мы и двинемся к дому. Посмотрите, ученик, либо сейчас будет немедленная поклевка, либо ее не будет совсем. Есть! Ого! Это крупный толстолобый голавль! (Вытаскивает голавля на берег.) Берите его и пойдем. Только свернем немного в сторону, вон к той высокой ограде из жимолости – там мы посидим и споем, пока этот дождик нежно капает на плодородную землю и заставляет так сладко пахнуть цветы, украшающие эти зеленые луга. Взгляните! Под этим деревом я сидел после прошлой рыбалки, и птицы в соседней роще, казалось, дружески перекликались с эхом, чей затихающий голос будто бы звучал в листве деревьев, растущих у подножия этого бледно-желтого холма. Я сидел, глядя на серебряные воды, тихо струящиеся к их вечной цели – морю; иногда их пытались задержать переплетенные корни травы, рассекавшие серебряные струи и заставлявшие их бурлить и пениться. Я видел кудрявых барашков, скрывавшихся в прохладной тени рощи, в то время как другие барашки резвились под улыбающимся солнцем, я видел их блеющих матерей, страстно желавших освобождения от разбухшего вымени. Эти прекрасные картины восхищали мою душу, и я подумал о том, как верно все это выразил поэт:

Я будто чудом поднят над землей

И обладаю несказанным счастьем,

Которого никто не обещал,

Когда на свет Господний я родился.

Я пошел дальше по полю, и еще одно видение развлекло меня: это была миловидная молочница, настолько юная, что ее душа еще не была обременена боязнью событий, которые никогда не произойдут и которых впустую боится большинство людей. Она, отбросив все заботы, пела, как соловей! Ее голос был прекрасен, а песенка как раз подходила к случаю – это была мирная песня, которую Кит Марло написал примерно пятнадцать лет назад. Мать молочницы тоже пела, отвечая ей юношескими стихами сэра Уолтера Рэли. Это была старомодная, но изысканная поэзия, намного лучшая, по-моему, чем поэзия нашего испорченного века. Кстати, смотрите, вон там, как и в моем рассказе, вновь появились молочница и ее мать! Я сейчас же подарю им голавля и попрошу спеть для нас те две песни. Спаси вас Бог, добрая женщина! Мы рыбачили и теперь идем в Блик Холл ночевать. Я поймал больше рыбы, чем нужно на ужин мне и моему другу, и хотел бы подарить вот этого голавля вам и вашей дочери.

М о л о ч н и ц а. Спаси вас Бог, сэр! Мы полакомимся им с удовольствием. А когда вы вновь пойдете на рыбалку этой дорогой, я усажу вас на снопы, угощу напитком из молодого вина и молока, а моя Мадлен споет вам одну из своих лучших баллад. Мы любим рыболовов, ведь это очень любезные и добропорядочные люди. Кстати, хотите молока? Не стесняйтесь!

П и с к а т о р. Нет, спасибо, но я прошу вас оказать нам любезность, которая ничего не будет стоить вам и вашей дочери, а наоборот, мы сами будем чувствовать себя должниками: спойте нам ту песню, которую вы пели с дочерью недавно на этом лугу.

М о л о ч н и ц а. Что это была за песня? Может быть,

«Приди, пастух, к своим овечкам», или «Дульчина отдохнула, когда взошла луна», или «Не смейся надо мной, Филлида», или «Погоня», или «Джонни Армстронг», или «Город Троя»?

П и с к а т о р. Нет, это та песня, где ваша дочь поет первую часть, а вы поете вторую ей в ответ.

М о л о ч н и ц а. А-а, понятно! Я выучила первую часть, когда была в возрасте моей бедной дочери, а сейчас мне больше подходит вторая часть, не то что два-три года назад, когда мирские заботы еще не так захватили меня. Вы сможете послушать их обе, мы постараемся спеть для двух милых рыболовов настолько хорошо, насколько сумеем. Подойди, Мадлен, и с веселым сердцем спой джентльменам первую часть, а я спою вторую, когда ты закончишь.

М а д л е н

Приди ко мне, любимый мой,

Мы будем счастливы с тобой.

Долины, рощи и поля,

Леса и горы – вся земля

Дадут нам тихий, теплый кров.

И мы увидим пастушков,

Ведущих коз на водопой

Цветущей горною тропой,

Где птички реют тут и там

И дарят мадригалы нам.

Твою постель я устелю

Всем тем, что издавна люблю:

Цветы и свадебный венок –

Все для тебя, мой голубок,

Все для тебя, любимый мой,

Люби меня и будь со мной.

Я у барашков шерсть возьму

Я платье белое сошью

И туфли с пряжкой золотой –

Лишь только будь всегда со мной.

Пусть из соломы пояс мой,

Зато янтарь в нем золотой,

Коралл на пряжке огневой –

Все для тебя, любимый мой.

Тебе подам на серебре

Все, что готовят при дворе –

Спасибо рощам и лугам

За все, что боги дарят нам.

И песню радости споет,

Как только солнышко взойдет,

Веселый, нежный пастушок –

Все это для тебя, дружок,

Все для тебя, любимый мой,

Люби меня и будь со мной.

М о л о ч н и ц а

Когда весь мир был так красив,

А соловей красноречив,

Все это трогало меня,

Любила и мечтала я

Но ветер шерсть в шары свалял

Среди холодных рек и скал,

И соловей мой стал немым,

Не будет больше молодым.

Увяли розы, выпал снег,

К концу приблизился мой век.

Мед на устах, а в сердце зной

Зима приходит за весной.

Все – платье, туфли и постель,

Венок и пояс – где теперь?

Они пылятся в кладовой

Меж прочей рухляди гнилой.

И пряжек огненный коралл,

И жаркий золотой металл

Совсем не трогают меня,

Я больше не люблю тебя.

Что наша жизнь – одни мечты

О саде дивной красоты.

Покой и счастье принесет

Лишь то, что нам Господь дает.

Зачем мечтать о чудесах

И о волшебных островах?

Известно, что прибавит сил

Лишь то, что Бог благословил.

Но если юности мечта

Вдруг постучится в ворота,

Она растрогает меня,

И я опять люблю тебя.

М о л о ч н и ц а. Вот я и спела мою песню. Но подождите, любезный рыболов, пусть Мадлен споет вам еще. Мадлен, спой ту песню, что ты пела прошлой ночью, когда юный пастух Коридон так чудесно играл на своей дудочке для тебя и твоей кузины Бетти.

М а д л е н. Я спою, мама!

Женился я очень поздно,

Поскольку был толстяком,

Жену любил я верно,

А не ее новый дом.

Но вот пришла чахотка

С багровым языком,

И я один остался.

Со мной мой новый дом.

И все ж не одинок я –

Пастушка в новый дом

Несет в жару и холод

Две крынки с молоком.

П и с к а т о р. Отлично исполнено! Добрая женщина, благодарю вас! Завтра я снова подарю вам рыбу и снова попрошу спеть. Пойдемте, ученик. Дадим Мадлен отдохнуть. Не предлагайте ей больше напрягать голос. Смотрите, вон идет моя хозяйка, чтобы позвать нас на ужин. Как там мой брат Питер, пришел?

Х о з я й к а. Да, вместе с другом. Оба были рады услышать, что вы здесь и они смогут отужинать вместе с вами.

Обед в таверне. Гравюра Августа Фокса по рисунку Томаса Стотхарда (1825)

Глава пятая

Еще несколько советов, как ловить рыбу, делать искусственных рыбок и мух для ловли форели, а также немного развлечений

П и с к а т о р. Привет, брат Питер! Я узнал, что вы с другом решили здесь заночевать, и очень обрадовался. Позвольте представить: мистер Венатор. Он сегодня впервые ловил рыбу, но уже вполне достоен быть причисленным к братству удильщиков. Я научил его ловить голавля на кузнечика, и он поймал отличный экземпляр длиной в девятнадцать дюймов. Однако, брат Питер, прошу представить и вашего друга?

П и т е р. Брат Пискатор! Мой друг Коридон – настоящий сельский житель и исключительно остроумный человек. Он согласился составить мне компанию, а я пообещал угостить его форелью. Поэтому хочу утром встать пораньше, чтобы поймать форель до завтрака.

П и с к а т о р. Брат, вам нет необходимости вставать рано. Смотрите, вот форель, которой можно накормить шесть человек. Любезная хозяйка, приготовьте ее, а также дайте нам закуски и вашего ячменного «вина», этого прекрасного напитка, который поддерживал здоровье наших предков и позволял им жить столь долго и творить так много добра.

П и т е р. Прекрасно сказано! И форель отличная! Давайте поднимем бокалы, так как у меня есть отличный тост: за вас и всех братьев рыболовов, кто бы они ни были! А вашему юному другу желаю завтра удачи! Я дам ему удилище, и если у вас найдется остальная снасть, то у него будет все необходимое для того, чтобы стать настоящим рыболовом. А для вдохновения скажу ему одну вещь: дорогой Венатор, вам посчастливилось стать учеником

такого великого мастера! Он знает о повадках рыбы намного больше, чем кто-либо. Кроме того, он может научить вас ловить любую рыбу – от уклейки до лосося, ибо умеет делать это как никто другой.

П и с к а т о р. Брат Питер, учтивость, а также открытый и веселый нрав моего ученика, так похожий на мой собственный, произвели на меня такое приятное впечатление, что я решил не скрывать ничего из того, что знаю сам. А сейчас я хочу поднять бокал за него, за всех нас и, конечно же, за искусство ужения!

В е н а т о р. Поверьте, добрый учитель! Вы не зря бросаете свои зерна в землю, так как я надеюсь вернуть вам намного больше, чем вы ожидаете. Тогда вы поймете, как я вам признателен!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.