Гвен Сэйлор
Жемчужный гимн

Пролог

Серое и безжизненное небо простиралось над пустырëм. Всю землю застилал пепел, а ветер то и дело раздувал его, образуя бури, в которых, дай Бог, можно было разглядеть собственный нос. Странник в чёрном одеянии с головой укутался в чёрный плащ и шёл вперëд. Его следы, оставленные на пепле, в тот же миг заметались ветром, будто сама природа хотела стереть факт существования людей. Вдалеке уже начал виднеться замызганный кабак, и странник, лишь завидев уголок дома, ускорил свой шаг. Он явно устал в дороге и думал лишь о том, как бы сейчас хлебнуть чего-нибудь холодненького.

Кабак на тот момент уже кишил жизнью. Это казалось странным, ведь как маленькое заведение посреди безжизненной тлеющей пустыни могло обладать такой популярностью? Но странника это, видимо, нисколечко не волновало. Он тихо вошёл внутрь и немедленно подошёл к барной стойке. Никто даже не обратил внимания на его прибытие. Сев на стул, он произнёс:

– Один стакан эля.

Бармен кивнул и налил ему желаемое в деревянную кружку. Странник вытащил из-под плаща чёрную как смоль руку и сделал глоток. Он не отпускал кружку из когтистых рук, а на его предплечье в свету керосинных ламп сверкали чешуйки. Если внимательно осмотреть всех вокруг, можно было сразу понять, что этот бар необычный. Все сидящие походили на монстров из разнообразных легенд и сказок: у кого-то были копыта вместо рук, а кто-то имел когтистые лапы, подобно химерам. Проще говоря, они и людьми то не являлись. Так же, как и странник.

Он ещё раз хлебнул холодный напиток и блаженно выдохнул. Сняв капюшон, он оголил один чёрный прямой рог. Второй рог был спилен почти до основания. Было видно, как это сильно перевешивало голову путника в одну сторону, и даже через балахонную одежду виднелась его кривая осанка. Спилил ли он рог сам, или существовал с таким с самого начала, могли знать лишь небеса бескрайней пустыни.

– Впервые тебя здесь вижу, парень, – раздался голос справа от странника. Там сидело ещё более безобразное рогатое существо с подбитым глазом. – Как давно ты блуждаешь по этим пустынным краям?

Странник исподлобья посмотрел на него. Его янтарные глаза искрились и явно давали понять, что он не желает вступать в разговор. Сделав очередной глоток, парень через время произнёс:

– Пятьдесят, а может, и сто лет.

– Так ты совсем молод и глуп, друг мой! – усмехнулось существо и хлопнуло себя по коленке. – Должно быть, у твоих скитаний даже целей нет?

Странник оскалил свои зубы в улыбке и тихо хихикнул.

– Поверь, я ориентируюсь в этих краях лучше, чем кто-либо другой, – он развернулся на барном стуле лицом к собеседнику и закинул ногу на ногу, приняв уверенную позу. – Уверен, ты слышал историю про волшебный жемчуг…

Внезапно безглазое существо громко рассмеялось, да так, что привлекло к себе всё внимание кабака. Наконец, успокоившись, оно смахнуло выступившую от смеха слезу и произнесло:

– Как же ты глуп, раз веришь в эти сказки! Волшебный жемчуг, ишь ты!.. Да никто и в глаза такого никогда не видел!

– Да-а, тот самый жемчуг, – странник выглядел очень самодовольно. – Один способен показать тебе человеческий мир, два позволит вспомнить прошлую жизнь, а три вернет к прошлой привычной жизни… И один я уже нашёл. Странник сунул когтистую лапу под плащ. Он поднял перед лицом собеседника маленькую белую жемчужину, и она вмиг засверкала в свету тусклых ламп. Смех второго моментально прекратился, а змеиные зрачки сузились. Он смотрел на перламутровую жемчужину, словно завороженный. Эмоции на его лице менялись с каждым мгновением: от полного шока и недоверия, до жадной злобы.

– Вздумал торговать подделками, основанных на сказках? – говорило существо в полтона, боясь привлечь внимание. Ведь, узнай посетители этого кабака об этой жемчужине, пареньку ни за что не выйти отсюда целым. – Это фальшивка!

– Все вы впервые убеждаете себя, что жемчужин не существует. Но стоит вам только увидеть её перламутровую кожицу – фальшивую или нет, – и тут же ваш рот заливается пеной, а от жадности глаза наливаются кровью.

Рука существа потянулась к жемчужине, и оно вот-вот бы выхватило редкую вещицу у странника, если бы тот резко не убрал еë в карман. Было видно, как сильно существо захлебывалось слюной, думая о заветной вещице. Глазами оно проследовало за рукой путешественника, а после того, как сокровище скрылось под плащом, громко сглотнуло, выпрямило спину и прокашлялось. Рука странника дернулась под накидкой. Он положил пальцы на рукоять кинжала.

– Скажу тебе правду прямо сейчас, без фальши: да, это подделка. Я везу её в город, чтобы одурачить наивный народ и содрать за неё как можно больше денег. Ты веришь мне? Веришь, что это поддельная жемчужина?

– Не верю. Все здесь врут ради своего же блага. Послушай, мальчишка… – шептало оно. – Не свети этой штукой где ни попадя. Узнай демоны о том, что ты обладатель жемчуга… Они тебе никогда не дадут покоя. А если шестипалый ангел…

– Ох, ангел? Неужели ты настолько глуп, что веришь в очередные сказки про ангелов? – улыбаясь, язвил странник. Но на лице существа не было ни улыбки, ни оскала. Оно говорило всерьёз.

– Я тебя предупредил. И если ты и вправду такой самодовольный, то долго жемчуг у тебя не пробудет. – промолвило оно и отвернулось, отхлебывая уже тёплую выпивку из кружки.

Странник допил свой эль и громко стукнул стаканом по стойке. Он кинул на прилавок три деревянные монеты и вышел из кабака. Когда входные двери скрипнули, обитатели бара обернулись ему вслед. Все они были свидетелями их разговора.

Глава 1

В этом забытом краю солнце никогда не заходило за горизонт. Оно светило, выжигая на земле всё живое, и грело смесь песка и пепла настолько сильно, что она обжигала ноги. Среди пустыря лежало тело, присыпанное песком. Это был один из невезучих путешественников, которому не посчастливилось столкнуться с группой жестоких бандитов. Захлебываясь собственной кровью и выплевывая зубы, он еле дышал. С каждым вдохом сломанные ребра впивались в легкие.

После перформанса в одном из трактиров с демонстрацией заветного жемчуга, за ним проследовала группа бандитов и отловила его здесь, во время песчаной бури. Знатно избив, жемчуга при нем они не нашли. Тогда-то он им и сказал, что эту «подделку» он уже успел сбагрить в маленькой деревушке на отшибе. Раздосадованные, что потратили на глупого мальчишку столько времени зазря, они бросили его посреди песка умирать.

Точнее, как умирать… В этом Богом забытом месте на всем живом висело проклятие: какие бы сильные увечья и смертельные раны ты не получал, ты никогда не умрёшь. Останешься в сознании, и будешь терпеть адскую боль от порезов на теле, пока они не затянутся сами. Такое наказание Божества нарекли каждому, кто в прошлой жизни был грешен и бесчестен. Никто никого здесь не может лишить жизни. Тебя разрубят пополам, вырвут глаза, отпилят рога или хвост и бросят на поедание стервятникам. Однако через парочку часов твои конечности срастутся и ты поднимешься как ни в чем не бывало. Конечно, пускай каждый здесь и обладает так называемым «бессмертием», боль никуда не уходила.

Пусть по его телу и пульсировала нестерпимая боль, а на песок стекали литры крови, странник был неимоверно рад. Рад, что все закончилось лишь побоями. Ведь заветная жемчужина, самая что ни на есть настоящая, осталась при нем: в желудке. Он бережно проглотил её перед тем, как бандиты отловили его. Мальчишке крупно повезло, что недоумки не догадались выпотрошить его брюхо.

Странник скитался по этим землям невесть знает сколько, а потому лежать в вечной предсмертной агонии ему было не в первой. Он редко видел что-то помимо перекати-поле, пустырей и бандитов. Изредка он натыкался на поселения, но долго в них не задерживался ради собственной же безопасности. Слишком уж был длинным у него язык, и своими речами часто нагонял на себя беду. После того, как на него покушались несколько раз из-за жемчуга, мальчишка решил, что будет вести кочевой образ жизни и меньше контактировать с… людьми. По крайней мере с тем, что от них осталось.

Песчаная буря давным-давно утихла. Лишь солнце нещадно палило пустошь. От духоты и набитого во рту песка очень хотелось пить, но воды в бурдюке давно не осталось. Да и это было неважно, от жажды все равно невозможно умереть. В пустынях этих краёв всегда стояла гробовая тишина, когда затихал ветер. В радиусе нескольких километров отсюда не было ни единой души: ни животных, ни деревни, ни колодцев. Лишь редкие пролетающие над головой стервятники, ищущие, каким бы обессиленным путником поживиться на этот раз. И только самые отпетые странники рисковали сократить свой путь через «мёртвую зону».

Откуда-то издалека послышалось дребезжание повозки, и для полумертвого мальчишки это было одним сплошным минусом. Повозка была дорогим удовольствием, а значит, она принадлежала либо зажиточному торгашу, либо бандитам, которые эту самую повозку у торгаша отобрали. Торговцы никогда бы не стали пересекать пустыню: повозка всегда имела шанс увязть в песке. А значит, оставался лишь один возможный вариант.

Самым лучшим решением было бы слиться с местностью и не попасться на глаза. Сил двигаться и зарываться глубже в песок уже совсем не оставалось. Каждое движение причиняло всё больше боли и дискомфорта. Страннику оставалось лишь надеяться, что проезжающая мимо повозка просто его не заметит или посчитает к черту ненужным. Но звук дребезжащего груза становился все отчетливее. Мальчишка закрыл глаза от бессилия. Он не мог увидеть, откуда следует звук, и лишь надеялся, что колеса хотя бы не наедут на это бренное тело и оставят последние кости в целости.

Путешественник почувствовал, как песок возле него зашуршал и сместился. Повозка затормозила прямо возле его вывернутых ног. Сердце его сжалось от досады; все же кто-то решил ещё сильнее поглумиться над и без того потрепанным человеком. Водитель кареты спрыгнул на землю и размеренными шагами проследовал к телу. Он сел на корточки рядом с ним и начал внимательно осматривать. Приоткрыв один глаз, парень увидел лишь край серого балахона того, кто его разглядывал.

– Потрепали тебя. В чём провинился? – со вздохом произнёс голос. Он был слишком грубым для женщины, но и слишком высоким для мужчины.

– Уэ-э-э-э… – лишь на это страннику хватило дыхания. Промычав, он понял, что челюсть его тоже сломана.

– Ладно уж, не трать силы… Подлатаем.

Прозвучал дребезг фляжки. Торговец открутил крышку, сделал глоток воды, а затем немного плеснул содержимым на лицо странника, чтобы смыть песок.

– Будет больновато, но ты терпи.

С этими словами торгаш взял странника под мышки и поднял. По всему телу, подобно электрическому разряду, пронеслась острая боль. Сломанные кости впивались в плоть, и от боли мальчишка громко застонал. С его одежды дождем посыпался песок, перемешанный с кровью. На своих руках торговец донёс его и загрузил в повозку, аккуратно положив на что-то мягкое. Жар палящего солнца резко сменился прохладой темной повозки, но странник лишь продолжал стонать.

– Вот и все, осталось дело за малым, – торговец пытался успокоить мальчишку. – Промоем раны, вправим кости, авось и регенерация быстрее станет…

Боль затуманила разум путешественника, и тот совершенно не вслушивался в его слова. Вложив свои последние силы, он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть в лицо того, кто спрятал парня от жары, но едва ли смог разлепить свои веки от спекшейся крови. Лишь размытый образ персоны в капюшоне мельтешил перед ним, прежде чем глаза вновь сомкнулись.

***

Колеса повозки монотонно стучали по дороге, а кузов слегка потрясывало. Они ехали уже несколько часов и давно выехали с пустырей. Раны странника уже успели затянуться, но тело его не до конца восстановилось. Он лежал перебинтованный на кучке соломы, спиной оперевшись на ящики с грузом. Мальчишка смотрел вдаль уходящей дороги, наблюдая за тем, как ветви деревьев сменяют друг друга и исчезают за горизонтом. Он не произнёс ни слова с тех пор, как оказался в повозке, да и торгаш не пытался завести с ним какой-либо диалог.

– Скажи на милость, на кой я тебе сдался? – не сумев дальше сдерживать тишину, спросил странник.

– Ты лежал посреди пустыни в луже собственной крови и мочи. Мне стоило тебя там и бросить?

– Здесь добра не делают просто так. Какая тебе с этого выгода?

Торгаш молчал и даже не поворачивался в сторону парня. Странник разговаривал будто с его спиной. Незнакомец прятался за капюшоном. Тогда черноволосый молодой человек вздохнул и отвернулся прочь от него, не дождавшись никакого ответа.

– Скажи хотя бы свое имя, спаситель, а я скажу тебе свое. Меня зовут Дориан. Можно просто Дори, – странник слегка хлопнул себя ладонью по груди, пытаясь показать гордость за красоту и изящность своего имени, но тут же пожалел. Грудная клетка ещё не полностью восстановилась.

– Дориан. Сам придумал?

– Конечно.

– А настоящего имени не помнишь?

– С чего бы мне его помнить? – Дориан нахмурился и откинул голову назад. В этом адовом месте никто не помнит ни своих имён, ни прошлой жизни. Ты даже не вспомнишь свое появление на свет в качестве демонического создания. В один день просто бам, и ты начинаешь существовать здесь. Этот вопрос мог прозвучать как издевательство, однако голос торгаша был полон серьёзности. – Будто бы ты помнишь.

Но он молча вёл повозку.

Дори посмотрел на руки незнакомца. Он держал узду крепко и ровно, его руки совершенно не дрожали даже с учётом неровности дороги. На нем были надеты кожаные перчатки. Средние пальцы обоих рук были намного толще остальных, и это было видно даже сквозь перчатки. Наверное, мир не щадит и уродует даже тех, кто милостив к другим. Хотел бы Дориан увидеть его лицо и посмотреть, что с ним стало, но ничего, кроме накидки и капюшона он не наблюдал: ни рогов, ни копыт. Торговец был полностью покрыт. Нервно парень дёрнул хвостом, топнув им по полу повозки. В какой-то степени он даже завидовал, ведь эти атрибуты очень часто мешали в повседневной жизни. Жаль, что даже отпилив себе хвост, он отрастет снова и продолжит мешаться под ногами.

– Я так и не услышал своего имени.

– У меня нет имени.

– Ни у кого его здесь нет! – Закатил глаза Дори. – Прозвище, псевдоним, кличка… называй это как хочешь. Как люди тебя называют?

– Как зовут меня люди? – Протянул торгаш, и его тон сменился. – Они зовут меня…

Не успев закончить свое предложение, торговца перебил громкий треск. Через мгновение повозка наклонилась в левую сторону и чуть не перевернулась на бок. От неожиданного толчка Дори приземлился лицом в противоположную стену и здорово приложился головой. Не успев понять, что происходит, он лишь бросил резкий взгляд на нового знакомого. Дориан увидел, как тот замер на месте и смотрел куда-то в сторону леса. Проследив за его взглядом, парень понял, что они попали в засаду.

– Ложись на пол и не высовывайся, – прошипел торговец, оборачиваясь внутрь повозки, – ты ещё не восстановился. Я сама с ними разберусь.

«Сама?.. Так это женщина?» – Дориан успевает подумать только об этом.

Торговка одним ловким движением спрыгнула на землю и схватилась за узду напуганной лошади. Она похлопывала животное но шее в попытке успокоить. Из теней леса начали появляться демонические силуэты. Они выходили из укрытий друг за другом, преграждая дорогу. Один из недоброжелателей с силой пнул оторванное колесо в сторону, да так, что оно с треском разбилось о дерево.

– Разговор у нас будет короткий, – начал один из них, с банданой на голове, угрожающе подходя к торговке. Он был настолько высоким, что загораживал солнце и бросал на женщину тень. – Отдаёшь повозку и груз – уходишь в целости и сохранности.

Его приспешники давили ухмылки, стоя вокруг повозки. Они были настолько же уродливы, как и их лидер. Их тела и лица были покрыты клочками шерсти и чешуйками, а клыки собирались в хищный оскал. Если бы они хотели, то прямо сейчас могли бы вышибить им мозги. Но торговка стояла перед ними, без страха и дрожи, подобно монументу. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь спокойно смотрела на их лидера из-под своего капюшона.

– В моей повозке нет груза, который был бы вам интересен. Там лишь травы. Я везу их в церковь.

Хором орава бандитов рассмеялась.

– В церковь? Кто-то додумался возвести в этой дыре храм и молиться господу Богу о прощении? – утирая слезинку от смеха, произнёс один из демонов, чьи рога завернулись так, что впивались ему в череп. – Прошу, не неси чушь!

Дориан слегка выглянул из повозки. Его чёрные волосы сливались с темнотой внутри, и бандиты не обратили на него никакого внимания. Он видел, как торговка стоит в кругу шестерых злобно настроенных демонов. На их фоне она выглядела совсем жалкой и ничтожной, и не шла ни в какое сравнение с их габаритами. Да что уж тут говорить! Дори тоже совершенно не догонял их по комплекции.

– Это правда, – продолжала держать лицо женщина.

– Погодите-ка, – перебил её один из нападавших. Он склонился над ней и заглянул под капюшон. На его лице было удивление. – Надо же, парни, посмотрите! Она совсем не выглядит как монстр!

– Как это? – в недоумении спросил второй из банды и тоже начал всматриваться в торговку. Та лишь натянула капюшон посильнее и опустила голову вниз, не давая демонам рассмотреть лица, но те были непреклонны. – Это женщина? Одна ведёт повозку?

Даже для Дори эта информация казалось очень странной. Мужчин в этом мире было гораздо больше, нежели женщин. Те единицы женского пола, что существуют, обычно не покидают деревни, и тем более не путешествуют в одиночку. Но не конкретно эта информация смущала Дориана. Каждый живущий здесь обезображен: чешуей, кривой рожей, несколькими парами глаз… Проще говоря, они мало походили на людей. Но она… не безобразна?

– Ай-й, хватит прятаться! Покажись немедленно! – терпение одного из демонов закончилось. Он схватил капюшон торговки и одним резким движением сорвал скрывающий её балахон. И все шокировано замерли.

В удивлении демон расцепил свою хватку, и плащ медленно упал на землю. Дори поднял глаза, но вместо женщины увидел лишь огромные чёрные крылья. Она расправила их и сделала сильный взмах, пустив огромный поток ветра, который чуть не повалил воров на землю.

– Н-не может быть! – Попятившись назад, произнёс лидер. Он нервно прикусил пальцы, дрожащей рукой указав на крылатую. – Ангел! Это ангел!

– Прошу, давайте заключим небольшую сделку, – медленным шагом она шла на бандитов, оттягивая перчатку. Один из чертей, не посмотрев назад, запнулся о булыжник и грохнулся на землю. В растерянности он продолжил отползать по земле, стараясь отдалиться от крылатого ангела как можно сильнее. – Я прощу вам сломанное колесо повозки и забуду о нашем небольшом недоразумении. Взамен, вы уйдёте отсюда прочь и больше никогда и ни за что не появитесь ни в этом лесу, ни на этой дороге, ни возле моей церкви. Иначе…

Ангел сделала длинную паузу, и в лесу повисла тишина. Демоны тупили глаза о чёрные крылья и могли лишь молча кивать. В моменте женщина сняла перчатку и подняла руку перед лицом всех присутствующих. На ней красовалось ровно шесть пальцев.

– …Иначе перестанете существовать на божьем свете. – Торговка протянула ладонь к главарю, и тот со вскриком отпрянул от неё.

– Не трогай! Не трогай! Не выжигай мне глаза!

Когда самый здоровый из них начал паниковать, остальные члены банды сильно заволновались. Рукой глава махнул своей банде, жестом показывая, что пора отступать, и те последовали за ним, подальше от проклятой повозки. Они то и дело оборачивались назад. Стоило их взгляду пересечься с ангелом, как все тут же ускоряли шаг.

Торговка подняла свой плащ с земли и отряхнула его от грязи. Она накинула его на себя, вновь спрятав крылья под покровом. Ангел обернулась на Дори. Он поднялся с пола и посмотрел на неё в ответ. В его глазах читалось недоумение. Противоречивые чувства скопились у него в груди. С одной стороны, эта женщина спасла его от мучений и даже обработала раны. А с другой, его спасительница – падший ангел, о котором ходит куча слухов и страшных историй.

– Уже вечереет, а повозка не в состоянии ехать дальше. Придётся нам сделать привал в лесу. Замену колесу я вырежу из крышки ящика, так что до церкви мы доедем. Правда, с горем пополам… – Она говорила это как ни в чем не бывало, натягивая пятипалую перчатку обратно. Было ясно, что эта ситуация происходила с ней не впервые. Теперь Дориан видит: она специально сшила один большой карман на перчатке, чтобы прятать туда два пальца сразу и не пугать народ. – Будь добр, собери хворост… Как тебя там?.. Дори.

Торговка поправила капюшон, а затем начала собирать остатки разбитого колеса и распрягать лошадь.

***

Когда Дориан не успел провести здесь и четвёртого десятка, он слышал легенды об ангеле. Его называли по-разному: шестипалым, падшим, чёрным, проклятым… Любой, кто встретит его на своём пути, умрёт по-настоящему, навсегда. Ведь только ангел способен добить демона так, чтобы тот не воскрес. Дори слышал много ужасных вещей, которые творил ангел: одним касанием он мог выжечь дыру у тебя в груди или заставить ослепнуть навсегда. Отрубленные им конечности мгновенно вспыхивали синим огнём и превращались в пепел, а крылья его настолько крепки, что способны были отражать снаряды.

Всё, что он слышал, вызывало дрожь по всему телу. Какая-то часть его не желала верить в существование ангела. А другая твердила: если уж ангел существует, значит, и легенды о жемчуге правдивы. Дориан и представить не мог, куда приведёт его вторая жизнь. И вот теперь он сидит за одним костром с тем самым кровожадным падшим ангелом.

Она стругала из крышки одного из ящиков временное колесо для телеги, подбрасывая стружку в огонь, и совершенно не обращала внимания на Дориана. Парень сидел, поджав под себя ноги, и пилил ангела взглядом. Она всё так же не снимала капюшона, однако свет костра подсвечивал её лицо. Как и говорили те демоны-бандиты, её лик и правда не изуродован. Кожа была гладкой, пусть и немного смуглой, а черты лица были самыми человеческими и обычными из всех, которые он видел. Её голубые глаза не были залиты чернотой, не походили на змеиные или паучьи, а были просто… обычными. Она была человеком.

– Ты ведь знаешь, что пялиться неприлично? Или демонам незнакомо такое понятие, как манеры? – отвлеклась женщина от колеса и исподлобья посмотрела на юнца.

– Извини, я просто…

– Хочешь понять, почему я не похожа на остальных? – Грубо перебила она. Но, честно говоря, именно этим вопросом Дори и задавался. – Или способна ли я выжигать демонам глаза? И правда ли вся та чушь, что ты успел наслушаться про ангелов?

Торговка стряхнула со своих колен опилки. Хворост в костре тихо потрескивал, а языки пламени играли на румяном лице женщины. По сравнению с другими обитателями этого мира, Дориан ещё мог считаться привлекательным малым. На его щеках была чёрная чешуя, а руки больше напоминали когтистые лапы, но, по крайней мере, у него не было свиного рыла. Однако рядом с ангелом он чувствовал себя ущербным уродцем.

– Странный вы народ. Каждый день режете друг другу глотки и вспарываете животы, а потом валяетесь в агонии по паре дней без возможности умереть. Вы бессмертны, но цена этому – вечные пытки и страдания. А стоит вам пригрозить настоящим, неподдельным шансом навсегда обрести покой, так сразу начинаете скулить, – она посмотрела Дориану прямо в глаза. – Скажи мне, как представитель адского рода: в чем смысл такой жизни?

– Я… Я не знаю… – промямлил он. – Наверное, инстинкты.

Ангел ничего не ответила. Кажется, что к такому ответу она была равнодушна.

– Что бы ты про меня ни слышал, я хочу тебе сказать вот что: все из этого – большая ложь. Я никогда не убивала.

– Мне даже приятно это слышать, знаешь ли… – Парень почесал макушку. – Однако не могу тогда не спросить: если ты никогда не лишала людей жизни, то откуда все эти страшные слухи?

Ангел затихла. Звук скобления древесины отдавался эхом между деревьями.

– Люди имеют привычку бояться того, кто на них не похож, – отчеканила торговка.

– Что-ж, это похоже на правду… – Задумчиво ответил Дориан.

Несмотря на её слова, парень ей не поверил. Что-то ангел точно ему не договаривала и держала в секрете, но что именно? Хотелось бы ему знать, какие страшные тайны она в себе скрывает. Он желал засыпать её вопросами, и не важно, насколько они бы могли показаться бестактными, однако Дори боялся её гнева. Несмотря на приступ внезапной доброты и его спасение, странник всё еще аккуратничал.

– Скажи, а та церковь, о которой ты говорила… Только ты её содержишь? – Дориан решил сменить тему на более мягкую.

– Я лишь лекарь. Собираю травы в краях, что-то продаю, что-то отвожу туда, чтобы она могла поддерживать свое существование. Проще говоря, занимаюсь благотворительностью.

Дориан был в неком недоумении. Это место похоже на Ад, а возможно, даже им и является. И представить, что где-то в этом мире есть церковь, практически невозможно. Бог покинул это место. Так зачем молиться в пустоту? Однако частично её можно было понять. Пусть и падший, но она всё ещё ангел, а значит, душа её лежит именно в духовенство.

– Я так и не услышал твоего… прозвища.

– Шестипалая.

– Звучит грубовато для постоянного обращения, – скривился Дориан.

– Тогда называй как душе угодно.

Парень немного погрузился в мысли. Он почесал подбородок, раздумывая над своим выбором.

– Тогда можно ли мне называть тебя Габриэль? Ну, знаешь, как ангела.

– Габриэль? – парень увидел, как мышцы лица торговки дрогнули. Он мог поклясться, что её брови нахмурились от недовольства, но почти сразу она расслабилась и снова стала нейтральной.

– Да. Габри.

– Будь по твоему, – равнодушно произнесла та, заканчивая точить временное колесо. Она со вздохом поднялась с земли, а затем подошла к телеге и прибила новое изделие парочкой гвоздей. – Как твои раны?

– Они уже полностью прошли, на мне ни царапинки. Мне нет и ста лет, поэтому регенерация очень быстрая. Это единственное, что меня здесь радует… – Парень потупил в угасающее кострище, накручивая на коготь локон смольных волос. – И да… Спасибо. За то, что помогла мне.

– Твой рог не отрос. Почему? – Габриэль проигнорировала слова благодарности.

– Ах, это… Сколько себя помню, он всегда таким был, – Дори потёр сломанный рог ладонью и наклонил голову вбок, чтобы облегчить боль в шее. Рог был ровно срезан почти под корень.

Габриэль нахмурилась и сцепила руки на груди, приняв беспокойную позу. Парню было мало понятно, почему у неё была такая реакция, однако авторитет и статус ангела давали ему понять: она точно знает больше, чем он.

– Что не так? – спросил демонёнок в недоумении. Габриэль лишь покачала головой, и опять опустила ситуацию своим невнятным молчанием.

– Завтра я попрошу священника осмотреть твой рог. Пока не будем делать поспешных выводов, – она затушила остатки углей водой из бурдюка. – Ложись спать в повозку. Завтра отправимся в путь рано утром.

– А мне-то зачем ехать?

– Хочешь в лесу с волками оставлю?

– Как-то неохота… – скривился Дориан.

С этими словами Габриэль проводила парня внутрь телеги, и он улёгся на кучку колючей соломы. Он снял с себя рваный плащ и накрылся им, словно одеялом, после чего перевернулся на бок. Через проем повозки он смотрел, как Габриэль сидит перед потухшими углями, а рядом с ней отдыхает её лошадь, обезображенная множеством мелких рогов точно так же, как и всё живое в этих краях. Прежде чем сомкнуть глаза и погрузиться глубоко в царство Морфея, он увидел, как ангел снимает с себя плащ и трепетно расправляет свои крылья, вычищает между перьями пыль, а затем складывает руки в молитве.

Глава 2

Над буреломом начинали сгущаться тучи. Они вот-вот грозились пролить весь свой гнев на этот мир и обмочить странствующих путников до ниток. Громыхая высоко в небе, они вытесняли с небосвода последние лучи солнца, но это было даже к счастью. Наконец-то безжалостная жара сменится приятной прохладой.

Телега ехала по дороге, а пряжка лошади ритмично звенела. Из под колёс в разные стороны отлетал щебень. Дориан неосознанно нагнулся, чтобы посмотреть на рукодельное колесо. Оно держалось на удивление крепко, правда, Габриэль все равно не рисковала. Она не торопила лошадь и ехала неспешно. Дори, сидящий рядом с ней на скрепе повозки, то и дело вертел головой в разные стороны, подобно маленькой дитятке. Прежде ему не приходилось путешествовать верхом, и весь свой путь он преодолевал пешком. От того его ноги так огрубели, и со стороны уже походили на чёрный потрескавшийся камень. Обуви он не носил из-за длинных когтей. Разве что сандалии, которые нет-нет, да удавалось выторговать у жадных продавцов.

Дориан бросил взгляд на обувь попутчицы. На ней были длинные зашнурованные сапоги, доходящие практически до колен. Они выглядели как новенькие. Те, кто был искажен проклятием мира до неузнаваемости, вместо ног получали копыта, куриные лапки или какие-либо другие звероподобные конечности, а потому сделать единую модель обуви для всех сапожники не могли: всё делалось на заказ и задорого. С учётом, какого бешеного состояния здесь стоили ботинки, должно быть, Габриэль много зарабатывала на сборе трав и снадобьях. Или она просто хорошо заботилась об обновках, поддерживая их презентабельный вид.

Когда повозка начала спускаться с холмистого пригорка, вдалеке показались редкие замшелые домики. Они наконец-то достигли деревни. Маленькие, неуклюжие, покосившиеся набок, а где-то даже начинающие гнить, они не внушали особого доверия. Но дым, исходящий из труб, всё ещё подавал признаки жизни. Среди маленьких бревенчатых коморок сильнее всех выделялась церковь: она тоже была сделана из сосновых замшелых брёвен, но была больше обычного жилья в два раза.

Стоило деревне показаться, как Габриэль тряхнула уздой, и лошадь ускорилась. Осталось всего-ничего до заветного места.

– Батюшка мягок, но всегда справедлив, – прервала стук колёс Габриэль, не поворачиваясь в сторону Дори. – Ты имеешь право не верить и даже презирать религию, но даже так, стены церкви всегда будут готовы тебя принять. Будь добр, веди себя вежливо, пока ты там.

Только сейчас Дориан заметил, что ангел наконец сняла с головы капюшон. Но даже так белые короткие кудри закрывали её лицо. Эти белоснежные локоны совершенно не сочетались с мутной, немного загорелой кожей.

– Хорошо, – отчеканил демонёнок и вынул руки из под разодранного плаща. Он погладил ладонью свой спиленный рог. – Зачем мне показывать Батюшке свои рога? Они же не какие-то особенные…

– Отнюдь, – со вздохом ответил белокурый ангел. – Твой повреждённый рог – никакая не особенность тела. Он спилен. И не восстанавливается. А значит, нарушает законы мироздания.

– Да я всю жизнь с таким хожу! Мне встречались люди настолько изуродованные, что недаром задаешься вопросом: «Боже милостивый, да как тебя вообще носит белый свет?» А здесь… Всего-ничего…

– Обсудим это уже на месте, – отрезала Габриэль.

Повозка остановилась впритык к церковному забору. Как только колёса затормозили, торговка спрыгнула на землю и начала распрягать лошадь. Дориан, последовав её примеру, спустился со скрепы и не отрывал глаз от церкви. Здание выглядело неважно. От старости лет древесина почернела, а одна из стен начинала заваливаться набок и уходить под землю. Лишь небольшая жилая пристройка выглядела новой и не потрепанной временем. Всё в этом месте было каким-то беспокойным и вызывающим тревогу: разваливающиеся двери, ржавый крест, коронующий крышу, поскрипывающая на ветру вывеска, готовая вот-вот отвалиться и рухнуть на землю… Божий дух и правда давно покинул это место. Дориан убедился в этом только что.

Он сделал несколько шагов по раскисшей чёрной земле, и тыльной стороной ладони коснулся деревянного забора. Травы вокруг было критически мало, а каких-либо цветов и вовсе не росло. По вязкой земле, прямиком до порога церкви, следовала дорожка, протоптанная тысячью следов. Это давало понять, что деревня была достаточно набожной.

Двери здания скрипуче распахнулись, и на улицу вышел высокий краснокожий человек, одетый в чёрную робу. Заприметив знакомую повозку, он начал осматривать улицу. Его взгляд лишь на секунду остановился на Дориане, будто бы мужчине вовсе не было дела до новых лиц. Он искал свою знакомую. Стоило только Габриэль показаться из-за угла повозки, как краснокожий демон непременно раскинул руки в стороны и спрыгнул с порога.

– О, моя драгоценная подруга! Мой чернокрылый ангел! – певчим голосом протягивал священник, заключая торговку в крепкие объятия, да так, что у последней выходил последний воздух из лёгких. – Как же давно тебя не появлялось на этих землях! Ты заставляешь Ферна очень сильно грустить, когда подолгу не заглядываешь.

– Батюшка, Вы ведь понимаете, я заезжаю по мере своих возможностей, – кряхтел ангел, пытаясь вырваться из цепких рук. Когда священник расцепил хватку, торговка ненароком пошатнулась.

– Поведай мне, кто это с тобой приехал? – чёрт развернулся к Дориану и наконец обратил на него внимание.

– Меня зовут Дориан, – демонёнок вновь возложил руку на грудь и вытянулся по струнке для большей презентабельности. Уж очень он гордился выбранным для себя именем, и всегда фамильярничал при знакомстве. – Я обычный путешественник.

– Подобрала его дохлым в пустыне недалеко отсюда, – самым простым тоном объяснила Габриэль, как будто это была повседневная беседа. Это заставило Дориана скукожиться от стыда.

Она взвалила к себе на плечи один из привезенных мешков, и размеренной походкой проследовала внутрь. Дориан, смотря ей вслед, лишь с досадой цокнул и закатил глаза.

– Опять занимаешься благодетельностью, мой драгоценный друг? – мужчина сложил руки за спиной, а после повернулся к Дориану. – Имя моё – Виктор. Рад нашему знакомству.

Он протянул ладонь, и демоны крепко пожали друг другу руки. Когда священник почувствовал крепкую хватку молодого парня, то непременно расплылся в дружелюбной ухмылке. Он похлопал Дори по плечу, подталкивая того ко входу.

– Прошу, заходите внутрь! Я заварю вам чаю, а вы расскажите, как прошел нелёгкий путь.

Внутри церковь казалась ещё более измученной, чем снаружи. Вокруг витал запах затхлости и старости, который пытались заглушить пахучими травами. Не было ни единого источника света, кроме крохотных круглых окошек и подсвечника в руках Виктора. Гости следовали за священником по узкому коридору, усыпанного запертыми дверьми. Когда Дориан уже прошёл мимо одной из таких, она вдруг скрипнула, и из щели дверного проёма выглянуло чьё-то белоснежное личико. Как только оно заметило взгляд Дориана, так мигом захлопнуло дверь.

– Ох, прошу меня извинить! Это Ферн, – Виктор развернулся грудью к гостям и махнул рукой на дверь. Он был таким широким, что едва ли помещался в узком коридоре. – Парнишка очень стеснительный и пугливый… Ему нужно будет время, чтобы привыкнуть к новым гостям! Но не волнуйтесь, вы обязательно успеете познакомиться! Стоит ему только учуять запах моего фирменного чая, как он тут же прибегает на кухню…

Виктор всё болтал о чем-то своём, спускаясь в подвал по дряхлым ступеням. Кухня, как и склад, находились снизу, под церковью. На удивление, они не были настолько мрачными, как наружность здания, а наоборот, были подобны уюту бабушкиной квартиры. Кухонные тумбы были заполнены всякой всячиной: столовые приборы, посуда, составленная пирамидками в шкафах, грубые полотенца с вышивкой ручной работы… Гроздья сушеного чеснока, подвязанные к верёвке, аккуратно висели на стене и переплетались с лаврушкой. Это был такой способ сэкономить место на складе и, возможно, отвлечь внимание от трещин на стенах.

Виктор разворошил угли в печи и подбросил внутрь парочку полен, а затем поставил чугунный чайник на верх печи. Трепетно мужчина раскрыл шкафчики, наполненные разными глиняными баночками с травами. Одну за другой, мужчина открывал крышки, а затем лёгким движением руки делал взмахи в сторону носа, обнюхивая содержимое каждой баночки. Уже и Дориан начинал чувствовать специфический запах сушёных трав. В его коллекции точно был шалфей и бергамот, а возможно, даже такая редкая пряность, как корица.

– Прошу, только не кашеварь свои отвары снова… – Габриэль закатила глаза от воодушевленности старого друга. – Сделай просто чёрный чай. Без трав. А то боюсь, что малец не переживёт твоей мочегонки…

Ангел завернула на склад, задёрнутый шторами, и закинула туда свой мешок. В миг в воздух поднялся слой мучной пыли.

– Ах, ну раз так просишь… – немного расстроенный, Виктор вернул все скляночки на место и достал обычный чайный мешочек. Пара щепоток чая были заброшены в заварник и обильно залиты горячей водой. На маленьком обеденном столе быстро оказался и поднос с чаем, и скромные угощения. Дориан и Габриэль присели за стол.

– Прошу, расскажите мне, как прошла ваша дорога сюда.

– Кроме небольшой трусливой группы бандитов проблем не было, – ангел подула на кружку чая. – В деревне к западу отсюда лекарства пользуются спросом. Что странно… В их лесах растёт много нетронутых целебных ресурсов. Возможно, у них просто нет лекаря… Поэтому там я задержалась подольше.

– Очень на тебя похоже! – оптимистично воскликнул Виктор. – Ну а что насчёт тебя, Дориан? Кто ты? Куда держал путь? Как существуешь по жизни?

– Ох, ну, я… – Дори неловко почесал за ухом и отвёл взгляд от своих слушателей. – Я просто путешественник! Странствую, кочую, мало-помалу собираю гроши себе на пропитание…

– На пропитание? Друг мой, каким ремеслом ты зарабатываешь?

– Я… Э-э-э-э…

Мальчишке не хотелось признаваться праведным людям, но он воровал. Иногда украденное сбагривал по дешевке, иногда обчищал кошельки людей, а порой обманом впаривал палёный товар…

– Я артист! – после недолгой заминки сообразил парень. – Путешествую по кабакам, да играю мелодии на потеху публике!

– Правда? И где же твой инструмент?

– Э-э-э… К большому сожалению, бандиты в пустыне напали на меня и отобрали его.

– Вот что творят люди, в чьей жизни нет места для Бога, – досадно подвёл итоги Виктор, будто ему было просто необходимо извлечь из всего нравственный урок. Он медленно покачал головой. Сейчас свет от единственного продуха в подвале хорошо подсвечивал его бараньи рога и множество других маленьких рожек на черепушке. Красная кожа священника просто светилась румянцем.

– Только полный дурак решит проследовать через пустыню пешком, да еще и с грузом, – покосилась на парня Габриэль, откусывая часть сушки.

– Ну что вы! Из вещей с собой у меня были только энтузиазм и… моя лютня! – Дориан неловко прокашлялся в кулак. – И если лютню бандиты смогли у меня отобрать, то энтузиазм им не отнять никогда!

Габриэль повернулась к священнику, закативши глаза.

– Они превратили его в фарш и бросили посреди пустыря.

– Ох, какой кошмар! – Виктор громко охнул. – Вижу, друг мой, что раны твои не до конца затянулись? Твой рог до сих пор отрублен.

Дориан невольно прикоснулся к гладкому срезу своего левого рога.

– Я полностью здоров, что вы! А рог мой… Такой всегда.

– Вот об этом я Вас и хотела спросить, батюшка, – ангел подложила кулак себе под щеку и надулась. Виктор тоже выглядел обеспокоенным.

Тогда мужчина поднялся со своего места и начал ощупывать голову Дори. Сначала он внимательно поглядел на отрубь, позже начал рыться в его волосах. Это вызывало дискомфорт. Голову парень давно не мыл, а что такое расческа не знал и вовсе. Причёска его состояла из сплошных колтунов.

– Дорогой мой ангел, – протянул Виктор, безотрывно смотря на макушку Дориана. – Прошу, пройдёмте со мной на пару слов.

И вот Дориан остался на кухне один. Он до конца не понимал, почему его новоиспеченных знакомых так тревожат рога, и какое им вообще до этого дело. Нахмурившись, он сделал глоток чая и потянулся было к тарелке с единственным оставшимся угощением. Демонёнок уже было его взял, как из под стола показалась чья-то бледная маленькая ручка. Она ловко увела прямо из под носа последнее печенье и утащила вниз, под скатерть. Послышалось чавканье. Дориан аккуратно наклонился и приподнял ткань. Под столом, судя по внешнему виду, сидел совсем ещё ребенок: он был крохотный, тощий и бледный. Белые секущиеся волосы практически полностью закрывали лицо, а на лбу шевелились два отростка, похожие на усики насекомого. Что-то в нём было от кузнечика: на локтях красовались зазубрины, а ноги были непропорционально длинными и тонкими, как прутики. Должно быть, это и есть тот самый стесняшка Ферн, о котором батюшка говорил. И как же долго он здесь сидел и таскал печенье со стола? А самое главное, как беззвучно сюда пробрался?

Когда ребёнок понял, что его рассекретили, то перестал чавкать и посмотрел на Дориана в ответ. Он выпучил огромные голубые глаза. Зрачков у малыша не было, лишь фасеточные голубые глазные яблоки, похожие на миллион мелких зеркальных осколков. Ферн вытер крошки с лица, не забыв облизать пальцы, а затем ловко скрылся на складе. После него весь кухонный пол был усыпан следами от муки.

– Мой дорогой друг, у нас есть к тебе пара вопросов! – Виктор и Габриэль вернулись. Их недопитый чай на столе давно остыл.

– Видишь ли как обстоят дела, – Габриэль почесала подбородок, пытаясь найти правильные слова. – Ты знаешь про проклятие. Оно работает безотказно и всегда: сколько не отрубай себе хвост, он всегда отрастет…

– Я в курсе. Не первый же день живу на свете.

– Но чем старше становится создание, тем хуже работает заживление, – подхватил Виктор. – А значит, в возрасте есть определённая планка, после которой можно… погибнуть насовсем.

– То есть, с возрастом мы становимся смертными?

– Именно так, – Виктор вздохнул и развернул стул перед собой, чтобы сесть. – В деревне был один долгожитель, наш основатель. Очень старый, иссохший дедушка. Когда кто-то спрашивал, сколько ему лет, он всегда отвечал: «После девяти сотен я перестал считать», – по священнику было видно, что он очень уважал этого старика. Рассказ его был меланхоличным, будто бы тоска по основателю ещё оставалась. – Когда он ещё был жив, мы считали, что смерти не существует. Мы не делали лекарств и у нас не было лазарета. Но в один из дней основателю стало плохо…

– Это было что-то похожее на обычную простуду, но с сильными осложнениями, – Габриэль продолжила за него. – Мы и не сомневались в том, что он поправится. Но сердце остановилось. А тело рассыпалось в пыль прямо у меня на глазах…

– Тогда главой деревни стал я, – со скорбью закончил Виктор.

– А я освоила дело лекарей, – добавила Габриэль. – Мне не изобрести лекарство от проклятия, но я хотела облегчить страдания людей.

Они закончили свой рассказ и в комнате стало тихо. Виктор до сих пор тяжело переживал смерть старого друга, а Габриэль, должно быть, просто нечего было сказать. Дориан пытался обработать полученную информацию.

– Всё-таки мы не бессмертны?

– Нет. С возрастом тело наше усыхает, и тогда приходит настоящая погибель. Мы думаем, что всем нам отведено примерно по тысяче лет, – сказала ангел.

– Сколько тебе лет, Дориан? – задал вопрос Виктор. Он намекал на то, что, возможно, Дори уже подходит к своему сроку.

– Что вы! Мне нет и двухста! – Вскрикнул чертенок, а затем прикинул, сколько же он существует на свете. Дори считал на пальцах, запрокинув голову назад. – Кажется, что… сто четырнадцать, где-то.

Парень считал, что эта информация должна была успокоить пару приятелей, но когда тот опустил голову, то увидел на их лицах лишь более сильную озадаченность. Он совершенно не понимал, что же так сильно терзает этих двоих!

– Значит, дело вовсе не в возрасте, – задумчиво протянул Виктор и прикусил большой палец. – Может, малец прав, и Бог создал его таким?

– Не понимаю, но ведь видно, что это ровный сре– …Ох!

Габриэль не успела закончить предложение и громко ахнула, выкатив глаза. Дори посмотрел туда же, куда глядела она. Рядом с его карманом, на коленях, стоял Ферн, и держал в руках маленькую блестящую бусину.

«Жемчуг!»

– Слеза! – вскрикнула Габри. Её крылья распушились и содрогнулись от шока. Впервые Дори увидел настолько яркие эмоции на её лице. – Откуда?! Где достал?!

– Ой, это? Друзья, что же вы, это лишь побрекушка! Мой талисман, обычная подделка…

– Врёшь! Она идеально круглая. Никто ещё не смог идеально повторить форму настоящей слезы! Отвечай немедленно, откуда она у тебя! – лицо ангела сменилось на гнев. Она громко хлопнула по столу и этим напугала Ферна. Тот уронил жемчужину на пол и заткнул уши ладонями, закрываясь от шума. Дориан бросился на пол и схватил укатывающуюся драгоценность, подобно собачонке.

– Нашёл!

– Где?!

– У матери твоей под подушкой!

– Идиота кусок! – Габриэль разогналась не на шутку, подвернула рукава и уже была готова бить морду Дориану, пока Виктор не преградил дорогу.

– Друзья мои! Никакого насилия в стенах храма Божьего! Давайте все сделаем глубокий вдох-выдох и успокоимся.

Габриэль закипала. Она была похожа на бешеного быка, которому показали красную тряпку. Женщина закрыла глаза и сделала медленный вдох и выдох. Кулаки расжались, а взъерошенные перья осели.

– Теперь ясно, почему ты рог не заживляешь.

– В каком это смысле? – недоуменно спросил Дориан, защищая сокровище.

– Слеза ангела. Или жемчуг. Называй это как хочешь. Если ты долго держишь её при себе, проклятие слабеет.

– То есть, если я буду дальше носить её, то стану смертным?

– Нет, – возразила ангел. – Одной мало. Я полагаю, что чем больше жемчуга при тебе, тем более смертным ты становишься.

Дори покрутил в руках жемчужину.

«Так значит, слеза ангела? Интересно, сколько же у тебя ещё названий?»

– Мой друг, прошу, прости Ферна за его бестакность. Обещаю, что он больше не прикоснется к карманам твоей одежды, – Виктор строго посмотрел на маленького ребенка. Бледная кожа Ферна мигом залилась стыдливым румянцем. – Всё, что ты сюда принёс, останется с тобой, и жемчуг твой мы отбирать не намерены, – мужчина подал Дориану руку и поднял того с пола. – Будь добр, поведай нам свою историю. Как ты заполучил столь ценную вещицу?

Дориан настороженно стоял поодаль. Ноздри Габриэль все ещё злобно вздувались. Мальчишка промышлял воровством кошельков всю свою жизнь, и однажды в украденном мешочке для монет обнаружил непонятную блестящую штуковину. Она выглядела как драгоценный камень, и Дори начал обдумывать, сколько же сможет получить за побрекушку. К счастью, продать задешево он её не успел. Краем уха в одном из баров он услышал легенду о жемчуге, способном вернуть к прошлой жизни. С тех пор волшебный камень он носил почти под сердцем. В крайних случаях, в кишечнике… Его новоиспеченные знакомые очень бы не хотели знать, где камень побывал и откуда вышел.

– Ох, это очень занятная история…

Нужно было выкручиваться и прямо сейчас на ходу придумать какую-нибудь слезливую историю. Выкопал в лесу? Нет, что за глупости! Помог умирающему от жажды благодетелю, и он одарил меня таким ценным подарком? Неплохо было бы для репутации Дориана, однако не сильно-то он похож на человека «законопослушного и доброго». Точно! Вот она, идея! Записывай под диктовку, Дориан:

– …Я выиграл это в карты.

Слушатели скривили лица. Дориану трудно было прочитать их эмоции: то ли они поверили его словам, то ли всё ещё относились к нему с недоверием. Нужно продумать эту легенду более тщательно.

– В одном из казенных баров я встретил заядлого игромана. Тамошние жители говорили, что он никогда не вылезал с картежного стола. Настолько этот мужик был зависим, что его ноги перестали прямо выгибаться, а тело всегда принимало сидячую позу. Конечно, не без помощи тумаков от жены, он боролся с игроманией, и даже выдержал без карт две недели. А потом пришёл я…

– То есть, ты его обокрал? – Габриэль подняла одну бровь и с критикой посмотрела на Дориана.

– Нет-нет, конечно нет! То есть… Если бы я только знал тогда, что он зависим… – ладони Дори знатно вспотели. С них чуть ли не капала вода. – Говоря в общих чертах… он проиграл мне жемчуг.

Мальчишка нервно сглотнул слюну. Не кажется ли ему, что он сильно перегнул палку, и своей выдуманной историей сделал только хуже, нежели если бы он рассказал всем правду? Его чёрные смольные ушки нервно потряхивались. Дори пялился то на Габриэль, то на Виктора, в надежде увидеть на их лицах хотя бы капельку снисхождения. Где-то по полу голыми пятками шоркал Ферн. Юноша явно был не заинтересован в его истории. Да и честно говоря, Дориан вовсе сомневался, что парнишка способен понимать человеческую речь.

– Вышло, конечно, не хорошо, – почесывая подбородок, выступил Виктор. – Полагаю, Бог наказал того мужчину таким сильным недугом, а судьба перераспределила жемчуг тебе, дорогой друг. Твой поступок, было, тоже нехороший. Но по твоим глазам я вижу, что ты сильно сокрушаешься.

– Д-да, конечно! – Дориан энергично закивал головой. – К-как только я узнал подробности, я уж было хотел вернуть всё полученное обратно! Н-но семья его… узнав о таких финансовых потерях, уехала из деревни в неизвестном направлении… И более я никогда не видел того мужика.

Всеми силами черноволосый парень старался уверенно выстоять весь разговор и утихомирить дрожь в теле. Он смотрел на Виктора с облегчением и радостью. Он поверил. Краем глаза Дори увидел силуэт Габриэль, стоящий за спиной священника. Вся лёгкость вмиг улетучилась. Взгляд ангела, полный презрения и недоверия, подобно огромному булыжнику, рухнул на плечи Дориана, заставляя ноги подкоситься. По языку тела женщины было предельно ясно: парень не убедил её. Пускай к мальчишке ангел отнеслась с необычайной милостивостью для этого края, она всё ещё не доверяла. Возможно, нервозность Дори выдавала его, а может, она привыкла никому не доверять. Бог знает, что сейчас было у чернокрылой на уме.

– И как оно? – цокнула языком Габриэль.

– Как что?

– Мир живых. Видел его?

– Э-э-э… Нет… По правде сказать, я понятия не имею, как… раскрыть весь талант жемчуга, о котором слагают легенды.

– Ясно, – Габриэль толкнула Дориана, и парень плюхнулся на стул. – Положи жемчуг под язык. Закрой глаза и расслабься.

Рвотные позывы подступили к горлу Дори. Он взглянул на жемчуг. Волшебный камешек все так же блестел и сиял, не выдавая, в каких порочных местах успел побывать. Парень выдохнул и быстро закинул шарик под язык. Он старался ни о чем не думать, лишь бы недавно съеденные угощения не вырвались наружу.

Но ничего не произошло.

– И что дальше? – Дориан было приоткрыл один глаз, дабы взглянуть на советчицу, но та быстро рукой прикрыла его обратно.

– Тс-с. Говорю же, не открывай глаза. Расслабься.

Дори лишь хмыкнул и оперся о спинку стула. Он был самодельный и сильно скрипел, будто вот-вот развалится под весом парня. Вот ведь они странные ребята: священник в демоническом облике и падший ангел. А этот бледный мальчишка? Где они вообще его подобрали? Ведь он думал, что детей в этих краях не существует. Дориан утопал в нескончаемых мыслях. Сознание начало угасать, будто бы чертёнок погружался в дрёму.

***

Издалека звучал прерывистый шум города. Не тех пародий на города, по которым Дориан путешествовал всю жизнь, а настоящего, большого мегаполиса. Парень приоткрыл глаза, и от увиденной картины восхищенно разинул рот. Он стоял где-то высоко-высоко, а в лучах уходящего солнца сиял настоящий, оживленный город. Высотные стеклянные здания сверкали, будто подмигивая Дори. Темные пряди ветер растрепал так, будто хотел унести с собой – прочь с этой высоты, вниз, в кипящий жизнью город. Но он стоял неподвижно, уперев ладони в бока, и смотрел.

Закат растекался по стеклянным громадам, как расплавленное золото. Небоскребы, острые и безликие днем, теперь пылали, отражая последний свет солнца – каждое окно превращалось в гигантское зеркало, искажающее реальность. Где-то там, в этих зеркалах, мелькали отражения других крыш, других людей, может быть, таких же, как он. Но сейчас мир казался принадлежащим только ему.

Внизу, в каньонах улиц, клокотала жизнь. Машины, крошечные, как букашки, выстраивались в бесконечные светящиеся цепочки. Где-то гудел гулкий голос мегаполиса – гудки, крики, грохот поездов, сливающиеся в один непрерывный рокот. Город не умолкал ни на секунду. А здесь, наверху, было тихо. Только ветер шептал что-то на ухо, да где-то рядом, на соседней крыше, хлопала оторванная рекламная растяжка.

Он глубоко вдохнул. Даже на такой высоте в воздухе прослеживались нотки пыли и выхлопных газов. Или пахло одиночеством. Разницы почти не было. Парень взглянул на свои ладони. Они были чисты. На них больше не было ни привычной чёрной чешуи, ни длинных когтей. Сердце от восторга забилось в темпе престо.

Дориан совершенно забыл, что когда-то человеческий прогресс достиг своего пика и расцвел. Никаких больше деревянных телег и растоптанных грязных дорог, а лишь асфальт и гудящие железные машины, резво рассекающие по трассам. Спустя сотню лет, проведённых где-то в проклятых краях, современный мир был чем-то сказочным и недосягаемым.

– Я не рассчитывала, что ты действительно придёшь, – нежный женский голос раздался позади.

Дориан обернулся. Едва уловимый, размытый силуэт стоял в паре метров от него. Он излучал такой тёплый и яркий свет, что заставлял парня зажмурить глаза. Очертания лица девушки расплывались в мираже. Он был таким знакомым, но и таким горьким, что только заслышав этот высокий тембр голоса, сердце сжалось в крохотную виноградинку.

– Ты…

Бетонная поверхность под его ногами содрогнулась. Кусок пространства, на котором стоял Дориан, откололась, а арматура завизжала. Не в силах удержать равновесие, Дориан рухнул вниз. Из последних сил парень пытался зацепиться за крону крыши, но все было тщетно. Он оказался в свободном полете, его тело считало пролетающие мимо окна, которые более не сияли, а стали мутными и неприветливыми. Лицо молодого парня впечаталось в асфальт, и сознание резко оборвалось.

– Ферн, воды! Принеси воды! Помоги зафиксировать его руки… – отдаленный голос звенел в черепной коробке.

– Спокойно, судороги уже проходят!

– Ох, говорил же я тебе, не доставай жемчуг…

– Он бы им поперхнулся. Тем более, как ещё вернуть его к реальности?

– Смотри, глаза открывает! Друг мой, как ты?

У Дориана кружилась голова. Мутные образы видения перемешивались с теми, которые он видел перед собой прямо сейчас. Ферн торопливо сунул парню в руки пиалу воды, и тот взахлеб её опустошил. Желудок резало изнутри, будто парень только что проглотил китовий ус.

– Габриэль! Я видел… видел такое! Города! Они растут вверх! А дороги, они… чёрные, гладкие, и по ним…

– Тише-тише, давай ты сначала переведешь дух. У тебя лицо бледное, как у трупа, – Габриэль протерла лоб чертенка от холодного пота. – Мы знаем, что ты видел. Слышали не раз.

– Как… Как туда вернуться?

Виктор и Габриэль огорченно посмотрели друг на друга. Виктор, будто читая мысли ангела, тяжко вздохнул и отрицательно покачал головой. Он сложил руки на груди и произнес:

– Только собрать три жемчужины. Однако… – что-то заставило священника замяться.

– Шансы настолько малы, что ты скорее рассыпешься в прах, чем найдёшь хотя бы вторую, – чернокрылая закончила мысль за него.

– Н-нет, – слабо пробормотал Дори. – Шансы малы, но ведь не равны нулю, правда? Мне это нужно!

Габриэль с досадой вздохнула, а священник усмехнулся ей в ответ. Он с теплотой положил руку на плечо, приободряя.

– Жизнь – это череда неудач и побед. Прошло много времени с прошлой попытки. И вот он, новый шанс, – Виктор расправил руки в сторону Дориана, будто он – это новая возможность для чего-то нового. – Будет нелепо сдаться сейчас.

Ангел промолчала. Дори не мог уловить мысль, которую мужчина пытался им подать. Казалось, что для этого ему нужно было знать какую-то особую предысторию.

– Ладно уж… – ангел поднялась с колен и подала руку Дориану. – Слушай, парень. Когда-то давно я уже пыталась найти жемчуг со своим… компаньоном. Но мы не успели найти даже один. А ты, видимо, очень везучий.

– Ты хочешь помочь мне? Но почему?

Глаза Габриэль были наполнены жалостью. Впервые за долгое время Дориан видел такое выражение лица. Не изуродованная и ожесточенная миром гримаса, не полное отвращения и злобы, а милосердное, с нотками нежности, человечное лицо.

– Как ты заметил, я ангел, – она продемонстрировала Дориану свое крыло. – И это моя миссия, наверное… Иначе трудно объяснить, почему я среди вас. Ранее мы уже устраивали экспедиции, собирали сплетни и слухи… Опыт у меня солидный, это я могу сказать точно. Тем более, мне самой интересно.

– Интересно что?

– Что будет, когда соберёшь все три?

– Замечательно! – воскликнул Виктор. – Рад, что ты не унываешь, Габриэль, – мужчина ехидно улыбнулся. Он впервые назвал ангела по имени. По новому имени. Сколько же прозвищ было у неё до этого? – Раз экспедиции снова возобновлены, церковь готова снарядить вас припасами первой необходимости.

– Брось, мы и сами можем запастись. Не разоряй деревню лишний раз.

– Моя дорогая подруга! Ты много для нас сделала. Мы сами будем только рады отплатить тебе тем же. Ферн! Фе-ерн! Быстрее, неси заготовки! – быстрым шагом крепкий мужчина скрылся за шторами склада.

– Тогда не будем тут долго задерживаться. Поедем вперёд, как только сможем.

Дориан ощущал себя третьим лишним. И Виктор, и Габриэль казались ему уже опытными путешественниками, а может, даже искателями. Они были намного старше, чем мальчишка. Не хотелось бы ощущать себя балластом…

Спустя пару минут Виктор, выходя со склада, перебросил тяжёлый мешок на плечо и вытер лоб. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и света на кухне уже совсем не хватало.

– Скоро снова в путь, – сказал он, глядя в крохотное подвальное окошко, озарённое кровавыми подтёками заката. – И да поможет вам Бог.

Глава 3

Вихрь крутил гнилые листья в воздухе, а Ферн пытался их поймать. Едва ли получалось. Он садился в позу лягушки, и трава скрывала его с головой. Пролетающий над головой листочек заставлял Ферна выпрыгнуть из кустов, подобно грозному охотнику, но его бездушная жертва увиливала из-под растопыренных ладоней. Это одновременно и злило его, и раззадоривало ещё сильнее. Внимание дитя быстро переключалось на других прыгающих и увиливающих жертв – кузнечиков.

Дориан наблюдал, как по траве скачет Ферн, а где-то поодаль пасётся лошадь. Под тенью дерева солнце не так рьяно впивалось в кожу.

– Я не знал, что в таком месте есть дети.

– В нашей деревне? – Габриэль сидела рядом скрючившись, вырезая из дерева статуэтку.

– Нет. В Аду.

Слово «Ад» на неё ни капельки не подействовало, пускай ангел и не считало это место таковым. Она как ни в чем не бывало сдула с куска древесины невидимую пыль. Форма вырезной статуэтки всё ещё была нечитаемой и походила то ли на человека, то ли на двуногую собаку.

– Я путешествовал не так много, как ты, но детей никогда не видел. Ферн первый.

Лезвие замерло. Габриэль наконец оторвала взгляд от своей работы, и ее глаза устремились на играющего ребенка. После недолгого молчания ангел произнесла:

– Я тоже, – Она положила нож и неоконченную фигурку на колени, сложив на них свои покрытые тонкими шрамами и пятнами грязи руки. – Никогда не видела колыбелей.

– Мне всегда говорили, что мы здесь за прошлые ужасные поступки, отсиживаем срок своего наказания. Но разве ребенку есть за что? Разве Ферн мог сделать что-то ужасное за такую короткую жизнь?

– Не мог.

Габриэль смотрела вдаль, на пасущуюся лошадь и на прыгающего по поляне белобрысого ребёнка. Сухой и горячий ветер раздувал её кудри и пытался унести их к вершинам холмов.

– Не значит ли это, что Ферн никакой не ребёнок?

– О чём ты?

– Он появился у старой каменной гряды на востоке, там, где земля черна от пепла прошлых пожаров. Виктор наткнулся на него на рассвете, ещё в сумерках. Он не был напуган и не плакал, просто стоял и смотрел на восход. Имени своего, как и все, не помнил. Языка не понимал. Есть не умел, сидеть на стуле тоже. Кое-как Виктор обучил его базовой речи, но заговорить так и не смог заставить. Он произносит слова, строит фразы, но… вопросы никогда не задает. Только констатирует. Он производил на нас впечатления дикого ребёнка-Маугли, а детской любопытности у него не было.

Только после рассказа Дориан осознал, что ещё ни разу не слышал никаких слов от Ферна. Он всегда либо молчал, либо издавал кряхтящие и хмыкающие звуки.

– Ты имеешь ввиду, что он не хочет учиться?

– Не совсем. Он играть не хотел. Я вырезала ему игрушки, а он их лишь на полки составлял и больше не касался. Через время начал готовить себе сам, когда есть хотел, хотя пару месяцев назад не знал даже как ложку держать. Костры разжигал. Никто его этому не учил. Как будто он уже все знал, но забыл, и теперь просто вспоминает.

– Так он взрослый?

– Не знаю. Рано или поздно он себя проявит.

Ферн, словно почувствовав тяжесть их взглядов, поднял голову. Он улыбнулся им своей светлой улыбкой, помахал рукой, в которой сжимал пойманного ранее пестрого жука, и снова погрузился в свое исследование.

– Что-ж, хватит прохлаждаться. Пора за дело, – Габриэль отряхнула с себя древесные опилки.

Последующие дни Дориан провел в тени брусчатых стен, которые местные с натяжкой называли церковью. Это была не церковь в земном понимании, а скорее убежище от внешнего мира, склад и мастерская. Здесь не было алтаря, лишь простой деревянный стол, заваленный инструментами, обрывками кожи и глиняными черепками. На одной из стен кто-то когда-то углем нарисовал нечто, отдаленно напоминающее крылатую фигуру, но время и влага почти стерли изображение, оставив лишь призрачный, тревожащий душу контур.

Рутина Дориана была монотонной, что он, в глубине души, ценил. Это не давало уму слишком часто возвращаться к загадке Ферна и видениям жемчужины. Он чинил то, что мог: вставлял новые переплёты в разваливающиеся книги, чьи страницы срослись от сырости в единый толстый блок; скреплял медной проволокой треснувшие черенки мотыг и лопат; подшивал подмётки к истлевшей обуви, используя кожу со старого, отслужившего своё седла. Работал он молча и сосредоточенно, а Габриэль часто сидела неподалеку, продолжая вырезать свои странные фигурки. Иногда она просила подать инструмент или подержать доску. Это были редкие моменты их взаимодействия.

По хозяйству он помогал как умел. Таскал воду из колодца с горьковатым привкусом, которая оставляла ржавый налет на ведрах. Собирал хворост для очага, научившись отличать ядовитый, дымящим черным дымом березняк, от относительно безопасного сухостоя. Однажды он попытался помочь Виктору почистить загон для скудного деревенского скота. Виктор, как всегда сияющий и благосклонный, лишь кивнул в ответ на его предложение, но всё время работы стоял поодаль, опёршись на вилы, и следил за каждым движением Дориана. Его молчание было красноречивее любых слов.

Местные жители не то чтобы были враждебны. Скорее, осторожны. Как дикие звери, учуявшие запах чужака из другой стаи. Встречая Дориана на единственной улочке деревни, они никогда не здоровались. Лишь замедляли шаг, а их мимолётные взгляды скользили то по его рубахе, то по чешуйчатому лицу. Потом они отводили глаза и проходили мимо, ускоряя темп. Женщины, толкущиеся у общего колодца, замолкали, когда он приближался, и их тихий гул сменялся настороженной тишиной, нарушаемой лишь скрипом вёдер на коромыслах.

Его присутствие было камешком в ботинке выстраданного быта. Он был напоминанием о мире путешествий и о том, что за пределами холмов и пепельных полей есть еще что-то, откуда можно прийти. А все, что приходило извне в эту деревню, обычно несло с собой беду. Чужак, даже тихий и помогающий по хозяйству, был потенциальной угрозой, брешью в их хрупкой обороне.

Теперь, когда самому Дориану выпала возможность прочувствовать на себе дикие и полные страха взгляды, он мог понять, какого было существовать Габриэль. За пределами этой деревни на неё смотрели с боязнью. Да и, чего греха таить, не все деревенские дружелюбно ей улыбались.

Лишь Ферн, казалось, не разделял этой всеобщей настороженности. Дитя бежало навстречу Габриэль так, как любой ребёнок бежал бы навстречу к своей матушке. Ферн не тянулся к Дориану, но и не избегал. Иногда Дориан, выходя из церкви, чтобы размять затекшую спину, заставал мальчика сидящим на груде камней неподалеку. Габриэль была права: Ферн никогда не играл. Он просто сидел поодаль, наблюдая за всем, что происходит. Его ясные глаза скользили по стенам, по заходящему багровому солнцу, по самому Дориану с тем же безразличным интересом, с каким он ранее рассматривал жука в своей ладони.

В последний день перед отъездом Дориан наблюдал за тем, как Габриэль копошится на кухне и измельчает различные травы в ступке. Готовые порошки и смеси она ссыпала в маленькие, грубо сшитые мешочки из вытертой кожи, и каждый завязывала узлом из разноцветной нити, словно создавая собственный язык, понятный только ей.

– Зачем ты готовишь лекарства? Разве это не бесполезно? – спросил он, опираясь плечом о косяк. Вопрос вырвался сам, продиктованный не логикой, а тем чувством безысходной абсурдности, что копилось в нём с момента прибытия.

– Лишь в некоторой степени. Люди бессмертны, но всё ещё страдают от мигрени и диареи.

Она вытерла руки о подол и подошла к небольшой полке. Сняла оттуда два мешочка. Один с жёлтой, другой с рыжей нитью.

– Мы уезжаем завтра, – сказала она. – Возьми. Жёлтый на случай, если не сможешь уснуть. Рыжий – если вода из случайного ручья окажется ядовитее, чем кажется. Это не панацея. Но поможет.

Она протянула их ему. Дориан взял маленькие, тёплые от её рук узелки.

– Спасибо, – прошептал он.

Внезапно Габриэль упала вниз. Дориан откачнулся назад от неожиданности. От резкого падения чёрные крылья подняли в воздух пыль. Она стояла перед парнем на коленях.

– С этого дня я твой ангел-хранитель.

Прежде чем Дориан успел вымолвить хоть звук, она продолжила читать мантру.

– Я стану щитом между твоей спиной и чужим клинком. Буду молчанием в твоих устах, когда ты захочешь выболтать тайну. Я буду тенью на стене и зовом в ночи, если ты свернёшь с пути. Понесу тебя, если упадёшь, и помогу подняться, если захочешь встать. Я не поведу тебя по дороге, но уберу с неё тех, кто преградит путь.

Её тело наконец отмерло. Из-под пояса показался кривой блестящий клинок. Поднявшись с места, она занесла лезвие над ладонью и пустила тонкую алую струю. Она текла сквозь пальцы, пока Габриэль перекрещивала замершего в испуге Дориана. Ангел коснулась лба Дориана и оставила красную точку.

– Клянусь этой кровью, не пролью твою, пока течёт моя. Амен.

Без слов Габриэль вышла прочь с кухни. Дориан остался посреди помещения с тяжестью от произошедшего. Краем глаза он увидел Виктора, стоящего в проёме склада. Мальчишка даже и не заметил лишнего наблюдателя. Одной рукой он придерживал тряпичную завесу. По его лицу растянулась блаженная улыбка. Виктор подмигнул Дориану, закатил рукава и снова скрылся за шторой.

– Эй, эй! Это что было?! Слышишь? – только сейчас демонёнок очнулся от транса и заскочил на склад следом.

Глава 4

Эфирный силуэт одновременно был где-то близко, и где-то далеко. Он обволакивал Дориана с ног до г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.