Андрей Толоков
Смерть позвонит сама

© Толоков А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава первая. По семейным обстоятельствам

Парадокс заключался в том, что Костя Немирович не хотел вступать в партию, а пришлось. Не сказать, что уж прямо из-под палки он туда вступил, но намеки начальства были настолько жирные, что не понять такое мог лишь олигофрен. Полковник Квасненко, недавно назначенный секретарем парткомиссии управления, активно занялся, так сказать, партийной демографией. У него был пунктик: вовлечь в ряды руководящей и направляющей как можно больше адептов. Как ни пытался увернуться Немирович от вступления в партию, не получилось. Пришлось подчиниться. Процесс этот был мутный и формальный. Через год Константину вручили партбилет.

– Поздравляю вас, Константин Сергеевич, – судорожно тряс руку Немировичу секретарь парткомиссии Квасненко. – Теперь вы член партии. Теперь вы в первых рядах несете знамя борьбы с преступностью.

Костя смотрел на этого невысокого человека с тоненькими черными усиками и высоким, наполовину женским, наполовину мужским, голосом и спрашивал себя: неужели этот коротышка и правда верит в то, что мелет? От того, что в кармане Немировича появится эта красная шершавая корочка, ровным счетом ничего не изменится. Как искал Костя супостатов, как распихивал их по колониям, так и будет делать это впредь. А корочку, пожалуй, он оставит в сейфе. И ей будет спокойнее, и ему лишний раз она не будет мешаться.

Сегодня, майским днем, Немирович Константин Сергеевич стоял в коридоре управления. Напротив дверь парткома. Там, за дверью, шла битва. Ему бы в ней поучаствовать, но попросили выйти. Коридор был узкий и слабоосвещенный. Экономика должна быть экономной. Вот на лампочках хозяйственный отдел и экономил. Единственный источник света – это большое окно в торце коридора. Немирович стоял, прислонившись к стене. Мимо проходили люди. Кого-то он знал, здоровался, кого-то видел в первый раз. Костя ожидал уже минут десять. У него возникло желание плюнуть на все и уйти. Он бы так и сделал, если бы не его начальник Кривошеев. Немирович знал, что сейчас там, за этой дубовой дверью парткома, Вячеслав Романович бьется за будущее своего подчиненного Кости Немировича по прозвищу Станиславский.

Константин вдруг вспомнил, из-за чего начался весь этот карнавал, и усмехнулся. Утром, сразу после совещания в отделе, Вячеслав Романович попросил Немировича задержаться.

– Ну что, – сказал Кривошеев, постукивая квадратным кулаком по столу, – допрыгался?

Немирович опустил голову. Ему было что ответить, но Костя не хотел «поднимать» нервы начальнику перед заседанием партийной комиссии.

– Ты хотя бы подумал, как будешь отбиваться от Квасненко, – продолжал Кривошеев.

– А чего мне отбиваться? – возразил Костя. – Ну исключат меня из партии, одним обормотом меньше будет.

– Ты чего, пришибленный, что ли? Если тебя из партии выгонят, тебя и из милиции попрут. Ты это понимаешь?

– Из милиции-то за что?

– За моральный облик. – Кривошеев провел рукой вдоль фигуры Немировича сверху донизу.

– А! Облико аморале. – Костя скривил лицо. – А если я не люблю свою жену, поэтому ей изменяю. Это никак в учет не берется?

– Не берется. И потом, Костя, чего ты мне тут поешь, а? Ты лапшой можешь засыпать уши Квасненко. А мне-то не надо.

– Какая лапша? – вздернул плечи Немирович. – Это истинная правда. Ну не люблю я Полину и не любил никогда. А женился по той же причине, по которой и в партию вступил.

– Ну да, Савельев тебя заставил жениться на своей дочери. Тебя, кобеля, заставил. Я сейчас от смеха лопну, Константин Сергеевич. Твоей любимой фразой отвечу: не верю! Понятно? Не верю!

– А зря, Вячеслав Романович, – возразил Немирович. – Он, то бишь генерал Савельев, меня в такой угол загнал. Либо я веду Полину в ЗАГС, либо я еду опером в Улан-Удэ. А мне мой папа говорил: «За Волгой для нас земли нет!»

– Вот скажи мне, Немирович, почему я тебя терплю?

– Потому что я хороший опер, – при этих словах Константин высоко и гордо поднял голову. – Заметь, Романыч, старший опер.

– Чует мое сердце неладное, – с досадой произнес Кривошеев. – Машину у тебя Полина еще не отобрала?

– Нет пока.

– Поехали сдаваться.

В машине ехали молча. Гулко урчал мотор «Москвича-408», легко пробегая по свежим заплаткам на асфальте. Ехали молча. Каждый думал о своем. Кривошеев собирал и откладывал в голове аргументы для секретаря парткомиссии. Вячеслав Романович уже знал, насколько Квасненко жаждал показательной казни для Немировича. А Костя вспоминал то злополучное утро, когда внезапно открылась дверь и на пороге появилась Полина.

– Костя, ты еще дома? – громко спросила она из прихожей.

Что это за вопрос? Туфли Немировича стоят в коридоре, куртка висит на вешалке. Время шесть утра, хотя нет, еще даже нет шести. Где может быть Костя? Разумеется, дома. Но Немирович не отвечал. Он в этот момент смотрел в испуганные глаза Лизы, которая стыдливо прикрывала одеялом обнаженную грудь. Константин смотрел на Лизу и прокручивал в голове возможные варианты развития дальнейших событий.

– Жена? – беззвучно спросила Лиза, ярко артикулируя губами.

Костя прикрыл веки. Это был самый исчерпывающий ответ. Лиза вскочила с кровати. Она не хотела, чтобы Полина застала ее обнаженной, и начала судорожно одеваться. Девушка успела надеть лишь трусики. Дверь распахнулась, и картина подлой измены (это со слов самой Полины) предстала перед глазами. Полина смотрела обезумевшим взглядом на Лизу, девушка, трусливо дрожа всем телом, – на Костю, а Костя сел на кровати, обняв руками голые колени, и наглым взором наблюдал за реакцией жены. А что еще ему оставалось? Надо было избрать какой-нибудь способ защиты. Интуитивно выбрал самый примитивный – наглое спокойствие.

– Это… – Полина вытянула указательный палец в сторону Лизы. – Это…

– Да! – пошел в наступление Немирович. Он откинул простыню и встал во весь рост. – Это моя любовница. Мы с ней спим. Знакомить не буду. Поля, выйди, дай девушке одеться.

Полина с приоткрытым ртом выслушала мужа, поводила указательным пальцем в воздухе и вышла из спальни. Костя показал жестом Лизе, что надо быстро одеться. Он был прав. У Полины шок пройдет очень скоро, и тогда предсказать ее реакцию будет невозможно. Лиза за какие-то секунды облачилась в одежду и под прикрытием Константина вышла сначала в коридор, а затем и на лестничную клетку. Костя закрыл входную дверь и прошел на кухню, где у распахнутого окна застыла Полина.

– Поля, – тихо сказал Костя, – нам надо развестись.

Полина никак не реагировала. Она продолжала стоять и смотреть в окно.

– Ты меня слышишь? – уже громче спросил Немирович.

– Давно? – Голос Полины звучал хрипловато.

– Да. А какое это имеет значение, давно у меня любовница или только пару дней? Это как-то усугубляет деяние или облегчает ответственность?

– Ты тварь, Немирович. Ты предатель. – Голос Полины задрожал.

– Насчет твари я не возражаю, – цинично ответил Костя, – а вот предатель – это не про меня. Что я предал? Нашу любовь, которой никогда не было?

– Скотина! – Полина заплакала, прикрыв лицо руками. – Зачем ты женился на мне? Ты использовал меня. Ты женился, чтобы остаться в Москве.

– Не ври себе, Поля. Ты сама хотела, чтобы я на тебе женился. Ты так этого хотела, что противостоять твоему напору было невозможно.

– Зачем ты врешь? – Полина уже плакала в голос. – Зачем?

– Я не вру. Вспомни, я предлагал тебе повстречаться годик. Пожить, испытать свои чувства. А что сделала ты?

– Я ничего не делала, – оправдывалась Полина. – Я любила тебя и хотела за тебя замуж.

– Ну да. Объявила мне что, наверное, у нас будет ребенок. Только сначала почему-то объявила это своему папе. А уже твой папа поставил меня перед фактом. Потом оказалось, что Полина не беременна. Что это просто организм дал сбой. И мы в браке с тобой уже несколько лет, а ребенок так и не появился. Даже кобыла рожает за двенадцать месяцев. А ты за несколько лет не справилась.

Полина повернулась, вытерла слезы, поправила волосы и подошла вплотную к мужу. Она заглянула Косте в глаза. Немирович безошибочно определил, что жена что-то задумала.

– Развестись, говоришь? – зашипела Полина. – А вот это видел?

Поля протянула руку, и Немирович увидел перед лицом фигу, исполненную маленьким женским кулачком.

– Просто так я тебе вот это не прощу. Я сейчас же позвоню папе, а потом в партком. Я испорчу тебе жизнь, Немирович.

Полина размахнулась и что есть сил ударила Константина в грудь. Она вышла из кухни и уже из коридора крикнула:

– Развод я тебе не дам. Не дождешься!

Полина выполнила свои обещания. Правда, она не ожидала, что реакция секретаря парткома будет настолько резкой и непредсказуемой. Квасненко взял курс на исключение из партии Немировича и увольнение из милиции. Опомнившись, Полина пошла к папе, а генерал Савельев занял нейтральную позицию, мол, сами выкручивайтесь. Давно уже не дети. Квасненко понял, что большой чин вмешиваться не будет, и вошел в раж.

И вот старший оперуполномоченный капитан милиции Немирович стоял в коридоре и ждал решения своей судьбы. Мнения членов парткома разделились надвое. Одни были за то, чтобы исключить Немировича из партии за аморалку, а другие – за выговор. Константина попросили выйти. Внутри парткома шла настоящая битва. Кривошеев против Квасненко. Профессионал против моралиста.

– Это была моя большая ошибка, – пафосно говорил секретарь, кипя от негодования, – рекомендовать Немировича в партию. Это вы, товарищ Кривошеев, ввели меня в заблуждение. Теперь и вы, и я несем ответственность за поступки этого человека.

– Я и сейчас поручусь за него, – возразил Вячеслав Романович. – Какое отношение семейные дела имеют к его работе? Он оперативник от Бога. Он лучший в моем отделе.

– Не вспоминайте бога в моем кабинете, – заверещал Квасненко. – Вы еще перекреститесь!

Кривошеев едва сдержал себя. Он готов был грубо ответить на маразматические выпады маленького человека с крашеными усами, но понимал, что на нем ответственность за судьбу Кости.

– Извините, – сквозь зубы выдавил из себя Вячеслав Романович.

– Вы посмотрите, – продолжал нагнетать атмосферу Квасненко, – посмотрите, как он одевается. Эти вот синие штаны американские. Джинсы. Он больше похож не на работника нашего уголовного розыска, а на фарцовщика. Где он берет эту одежду? В магазинах такая не продается. Он же возомнил себя неприкасаемым. Если его тесть генерал Савельев, то это не значит, что ему позволено нарушать моральные нормы строителя коммунизма. Я за то, чтобы исключить Немировича из рядов КПСС.

– Подождите, – Кривошеев обратился к членам парткома. – Подождите голосовать. Я хочу добавить. Капитан Немирович совершил поступок, порочащий звание члена партии. С этим я не спорю. Но он не совершил преступление. То, что он изменил жене, это плохо, согласен. Осуждаю его за это. Но давайте хоть на минутку попытаемся его понять. Немирович молодой мужчина. Влюбился в девчонку. Сорвался. Я предлагаю дать ему шанс исправиться. Я за выговор. Уверен – он одумается.

Немировичу еще пришлось долго ждать. Партийцы никак не могли прийти к единому мнению, принять решение. Разрешил все звонок генералу Савельеву. Константину Немировичу объявили строгий выговор, но это была только часть наказания. А вот вторая часть…

* * *

Поезд, громко постукивая колесными парами, двигался с черепашьей скоростью. Он даже не ехал, он переваливался с боку на бок, как старая утка. Чем дальше локомотив увозил состав на юг, тем более невыносимо было находиться в вагоне. Железная коробка накалялась, и пассажиры, казавшиеся расплавленными, томно смотрели на открытые окна купе в надежде дождаться хоть малейшего дуновения ветерка. Напрасно. Состав двигался настолько медленно, что ни о каком дуновении можно было и не мечтать.

Константин намочил в туалете вафельное полотенце и положил его себе на шею. Какое-то время можно было вздохнуть с облегчением. Немирович посмотрел на часы. Полдень. Через три часа он будет на месте. Место – это районный городок на Волге с незамысловатым названием Прибрежный. Теперь этот город – его новое место работы. Так решили начальники в Москве. Это была ссылка. Только срок, на который Немировича сослали в Прибрежный, ему был неизвестен. Может, на год, может, на два, а может, и на десять.

– Я сделал все что мог, Костя, – говорил Немировичу Кривошеев, провожая своего лучшего опера в Прибрежный. – Думаю, скоро все уляжется, и я буду тебя возвращать.

– Не верю, что у вас получится, Вячеслав Романович, – ответил Немирович. – Квасненко не даст.

– Не каркай, Станиславский. Не верю! Не верю! Ты там дров не наломай. Не развращай местных красавиц. Это тебе не Москва, там все друг друга знают. Быстро на кол посадят.

Константин спустился на перрон под палящими лучами солнца. Какой-нибудь предмет на голове не помешал бы, но такового не было. Немирович обошел небольшое здание вокзала и вышел на привокзальную площадь. В отличие от Москвы здесь не было ни одного таксиста. А может быть, в этом городке вообще нет такси? Похоже на то. Костя оглянулся. Невдалеке он увидел автобусную остановку. На ней стояла пожилая женщина в косынке, с ведром и матерчатой сумкой.

– Здравствуйте, – сказал Немирович, подходя к женщине. – Не подскажете, как мне до РОВД добраться?

– Это до милиции, что ли? – переспросила женщина.

– Ну да.

– Это тебе надо прямо через мост, – указала рукой направление местная жительница. – А там, на втором перекрестке, налево повернешь. Мимо милиции не промахнешься.

Немировичу не очень-то хотелось в такую жару перемещаться пешком.

– А доехать ни на чем нельзя? – спросил он.

Женщина бросила взгляд на чемодан в руке у Константина.

– Можно, – ответила она. – Тогда жди автобус. Туда единичка идет и двойка. Только когда он приедет, этот автобус, одному богу известно. Ты бы на голову что-нибудь надел. В такую жару надо голову беречь.

Косте повезло, долго ждать не пришлось. Из-за поворота вырулил старый, небрежно выкрашенный ЛиАЗ. Лязгнул дверьми и впустил Константина в накалившийся салон. Благо ехать было недалеко.

РОВД находился в старом, по внешнему виду дореволюционном здании из красного кирпича. Это было первое место в городе, где Немирович почувствовал прохладу. Дежурный проводил в приемную начальника. Приемной узкое помещение можно было назвать с большой натяжкой. За столом секретаря, занимающим добрую часть каморки, сидела худощавая женщина с большим носом и бесцветными глазами.

– Инна Васильевна, – обратился дежурный к женщине, – товарищ к начальнику.

Инна Васильевна вяло повернула голову в сторону Кости. Ощупав взглядом приезжего, посмотрела на чемодан.

– Это можно было оставить в дежурке, – шевеля узкими губами, сказала Инна Васильевна. – У нас тут не Москва. Не воруют.

– Почему вы решили, что я из Москвы?

– У меня глаза есть. Вижу.

– А если я из Ленинграда? – подкинул версию Немирович.

– Нет! – твердо ответила женщина. – В Ленинграде люди скромнее. Вы из Москвы.

Константин понял, что дискуссию он проиграл.

– Николай Иванович в горисполкоме, – сообщила Инна Васильевна и распорядилась: – Отнесите чемодан в дежурку и возвращайтесь. Начальник скоро будет.

Ильин Николай Иванович, начальник РОВД, вошел в приемную и уперся взглядом в Немировича. Николай Иванович – крепкий, среднего роста мужчина, с густой русой шевелюрой, квадратным носом и такой же формы подбородком. Сатиновая рубашка с обильными пятнами пота была заправлена в серые широкие брюки. В руке он держал немного мятую текстильную шляпу. Закончив с осмотром новичка, Ильин протянул руку в сторону Инны Васильевны и прохрипел:

– Инна, воды!

Секретарь быстрым движением наполнила граненый стакан до краев и подала начальнику. Ильин пил быстро и шумно. Кадык его подпрыгивал с каждым глотком. Осушив стакан, Николай Иванович расправил густые брови и вытер тыльной стороной ладони потный лоб.

– Ссыльный из Москвы? – спросил начальник Немировича.

Костя кивнул.

– Заходи! – Ильин распахнул дверь своего кабинета и жестом пригласил Немировича войти.

– Личное дело твое к нам еще не пришло, – начал разговор Ильин, – но из области мне уже звонили. Сказали, оперативник опытный, но опальный. Велели с тобой построже быть. Во что вляпался?

– А это важно?

– Конечно, – опять сдвинул брови Ильин. – Я должен знать, кого в свой муравейник пускаю. Может, ты антисоветчик какой?!

– Не бойтесь. Советчик я, советчик. Делу партии предан. По семейным обстоятельствам сюда перевели.

Ильин прищурился и опять оглядел Немировича с ног до головы.

– Чего-то ты скрытный какой-то. Не люблю я этого. Фраза такая никакая: по семейным обстоятельствам. – Начальник махнул рукой на Константина. – Личное дело придет, я все узнаю. Значит, так, проверим, какой ты опытный. Начальник твой непосредственный, Мантуленко, попал в госпиталь. Вернется не скоро. Будешь пока вместо него. Пошли, представлю тебя в отделе.

Ильин пошел впереди. Выйдя в коридор, он остановился и опять окинул взглядом Немировича.

– Ты знаешь че, москвич, – сказал он, потирая нос, – ты как-то упростись, что ли.

– Не понял.

– Чего не понял! – Ильин подошел к Константину близко и дернул его за шлевку джинсов. – Это че?

– Брюки, – недовольно ответил Костя.

– У нас такие не носят. А это че? – Ильин указал на туфли.

– Туфли. Модные венгерские туфли. Чего вам не нравится?

– Модные не нравятся и венгерские не нравятся. Блестят так, что аж противно. Город маленький. Тебя в такой одежде все уркаганы быстро срисуют. Скромнее надо быть. Серенькое на себя надевать. – Николай Иванович указал на свои брюки. – Незаметное. Ущучил?

Костя понимал, что начальник в чем-то прав. Действительно, одет он был, что называется, не по сезону. Немирович не стал спорить и лаконично ответил:

– Я понял.

Ильин представил Немировича, так сказать, через губу. Выглядело это так:

– Вот, капитан Немирович. Прибыл к нам из столицы. Назначен замом Сан Саныча.

Ни один из оперативников не проронил ни звука. Все сидели хмурыми облаками, переводя взгляды то на Ильина, то на Костю.

– Пока Сан Саныч в госпитале, будет за него. Ну, – Ильин поводил рукой в воздухе, – вот люди. Вот рабочее место. Разберешься тут, Константин Сергеевич.

Ильин закрыл за собой дверь и оставил Немировича один на один с хмурыми облаками. Константин остановил взгляд на каждом сидевшем в комнате. Приветливостью и не пахло. Москвич сделал вывод, что не очень-то его, пришлого, здесь ждали. В такой ситуации Немирович решил не тратить время на представление, а перенести более тесное знакомство либо на вечер, либо на следующий день.

– Не буду вас отвлекать, товарищи, – сказал Константин. – Я в хозчасть. Вы свои задачи знаете. За работу.

Хмурые облака зашевелились, но Костя этого уже не видел. Он быстро вышел из помещения и застыл в коридоре. Немирович просто не знал, куда надо идти. Где хозчасть. За спиной скрипнула дверь. Костя обернулся. Перед ним стоял молодой оперативник. Немирович приметил этого высокого белобрысого парня еще в кабинете. Паренек один из всех членов серой массы имел живое лицо.

– Как ваша фамилия – спросил Костя у парня.

– Бауэр. Младший лейтенант Бауэр, – отрапортовал оперативник.

– Имя?

– Виктор.

– Витя, значит. Подскажи-ка мне, Витя, как пройти в хозчасть.

– Пойдемте, – отозвался Виктор, – я вас провожу. Легче проводить, чем объяснить.

Виктор Бауэр оказался общительным, грамотным и очень приятным молодым человеком. Пока двигались по лабиринтам старого здания в сторону хозчасти, Витя успел рассказать новому начальнику о себе почти все самое интересное. Учится на юриста заочно, фанат мотоциклов. Вскладчину с отцом купили новенький CZ. Не «Ява», но машинка серьезная. Встречается с девушкой по имени Надя. Надя тоже учится заочно на юриста. Витя оставлял приятное впечатление. Простой, светлый юноша. Вот с ним, решил Немирович, и надо налаживать отношения в первую очередь. А потом и с другими, возможно, получится.

Вечером Виктор на своем мотоцикле отвез Немировича на служебную квартиру, ключ от которой Константин получил в хозчасти.

Глава вторая. Простая арифметика

Ночь выдалась жуткой. Жара. Костя смог заснуть лишь тогда, когда лег на пол и обернулся влажной простыней. Это ему Бауэр подсказал. Утром от стука дверь запрыгала, задребезжала и вся мебель в квартире. Костя вскочил с дивана и, широко расставив руки, чтобы не наткнуться на угол, подошел к двери.

– Кто? – спросил Немирович.

– Товарищ Немирович, – взволнованным голосом заговорил человек за дверью, – срочно в отдел. У нас ЧП.

Костя посмотрел на часы. Половина шестого. Хорошо начинается его служба в Прибрежном. Не успел приехать – уже ЧП.

По пустым утренним улицам кондового южного городка Немирович пешком дошел до отдела. На крыльце у входа стоял Ильин, теребя в зубах жеваный «Беломор». Константин подошел ближе и увидел лицо начальника. Оно показалось Константину сильно взволнованным. Ильин протянул Немировичу руку.

– У нас убийство, – вместо приветствия сказал он.

– А мне дежурный сказал ЧП, – не без удивления ответил Немирович.

– А что, не ЧП?! – нервно рявкнул начальник. – Это у вас в Москве убийство – обычное дело. А у нас ЧП!

– У вас что, никого не убивали? – продолжал удивляться Костя.

– Хватит уже! – сорвался Ильин. – Устроил викторину. Убивали, но такого не было. – Николай Иванович махнул над головой рукой, словно шашкой. – Сейчас машина будет. Вези группу на осмотр. Осмотришь – доложишь. Следователь будет позже.

Ильин ловким движением метнул окурок в канаву и исчез за входной дверью. В эту минуту, визжа тормозами, к входу подъехал УАЗ «буханка». Техника, видавшая виды. Костя нырнул в салон. Напротив уже сидел мужчина в выгоревшей текстильной кепке. Он протянул Константину руку:

– Глущенко Валентин.

Немирович пожал сухую, жилистую кисть Валентина.

– Костя, – ответил он.

– Это я знаю. Тебя вчера Иваныч представлял в отделе.

– А, ну да.

– Во, – кивнул Валентин в сторону входа в здание, – Верочка идет.

Из дверей отдела вышла молодая женщина. Она была в зауженных бежевых брюках, хорошо подчеркивающих ее красивую фигуру, и темно-зеленой блузке с рукавами-фонариками. Это была Вера Мохова, эксперт-криминалист. Немирович тотчас оживился. Теперь, в компании такой симпатичной девушки, это утро ему уже не казалось таким уж неприятным.

– Ты, Костя, на нее особо-то глаз не клади, – тихо, перехватив искрившийся взгляд Немировича, сказал Валентин.

– Не понял?

– Потом объясню, – отмахнулся Глущенко и распахнул дверь для Веры.

Мохова подала Глущенко чемодан и забралась в салон «буханки». Лицо девушки было слегка бледным, глаза тусклыми. Это было неудивительно, ночное дежурство подходило к концу. Вера посмотрела на Константина.

– Вы новенький из Москвы? – спросила она.

– Костя, – представился Немирович. – Временно исполняю обязанности начальника УГРО.

– Да?! – Глаза Моховой открылись широко, и она посмотрела на Валентина.

– Саша, – крикнул Валентин водителю, – что стоим?! Поехали.

Саша с металлическим рыком воткнул первую передачу, и «буханка», дребезжа всем старым кузовом, помчалась к месту происшествия.

Одинокая телефонная будка с одним, непонятно каким чудом уцелевшим стеклом стояла на дороге, ведущей в тупик. Справа была роща, за рощей – гаражи. Слева – высокий кирпичный забор. Костя подошел к таксофону и увидел такую картину: на полу будки, положив голову на колени, сидела девушка. Вернее, труп девушки. Уже побледневшие голые руки безжизненно опали и лежали ладонями кверху. Подол простенького ситцевого платья был в крови. Кровь была и на полу будки. Рядом с таксофоном валялась дамская сумочка, скорее всего принадлежавшая погибшей.

– Разрешите, – отодвинув Костю, попросила Вера и, подойдя к таксофону, присела рядом с убитой. – Товарищи, не топчитесь тут. Отойдите.

Немирович подошел к участковому, он первый прибыл к месту убийства.

– Кто обнаружил? – спросил Константин.

– Вон, – младший лейтенант кивнул в сторону человека в соломенной шляпе, сидевшего на бревне от упавшего дерева. – Федотыч.

– Что говорит?

– Ничего не говорит. Мычит.

Костя в недоумении посмотрел на участкового.

– Товарищ неместный, – вмешался в разговор Валентин и пояснил участковому. – Константин Сергеевич только вчера приехал. Федотыч глухонемой, – разъяснил Валентин уже Немировичу. – Он дворником в районной больнице работает.

– Ну да, – кинулся объяснять младший лейтенант. – К пяти утра приходит на работу. Он один весь двор больницы подметает. А там территория о-го-го. Если он…

Немирович не выдержал словесную метель младшего лейтенанта, развернулся и двинулся в сторону Федотыча. Костя подошел к дворнику и присел на корточки напротив. Федотыч плакал. По смуглым впалым щекам ползли слезы и застревали в поседевшей щетине.

– Здравствуйте, – сказал Костя и сделал характерный для глухонемых жест приветствия. – Вы ее знали?

Федотыч вытер слезы ладонью и жестом показал, что он не был знаком с этой девушкой.

– Почему тогда плачете? – Костя указал на слезы.

Федотыч начал жестикулировать, и Немирович понял: дворник сожалел о том, что погибла такая красивая и молодая особа.

– Ты чего, – услышал Немирович голос Глущенко сзади, – язык глухих знаешь?

– Не знаю, но общаться могу.

– Откуда?

– Потом расскажу. Валя, а за забором этим что?

– Так это и есть больница.

Немирович опять присел напротив глухонемого.

– А кто звонил в милицию? – спросил Костя, сопровождая речь жестами.

Федотыч активно задвигал руками. Костя понял, что звонила дежурная сестра из больницы.

– А вы кого-нибудь видели здесь? – продолжал Немирович. – Кто-нибудь проходил?

Федотыч отрицательно покачал головой. Здесь он никого не видел. А вот там за рощей он видел мужчину.

– Он шел отсюда?

Немой пожал плечами. Он не был уверен.

– Как выглядел мужчина? – спросил Костя.

Федотыч красноречиво показал, что мужчина был высокого роста, крупный и сильный.

– Запомните меня, – указал немому Немирович на свое лицо. – Если что-то вспомните или увидите этого мужчину, найдете меня в милиции.

Федотыч кивнул и при этом фыркнул.

– А теперь идите, идите, работайте, – Костя указал в сторону больничного двора.

Дворник еще раз сделал жест, означающий, что он сильно сожалеет о случившемся, и пошел прочь.

– Валентин, – сказал Немирович Глущенко, – отправь лейтенанта опросить дежурную сестру и походи здесь вокруг. Вдруг что в глаза бросится. А я Вере помогу.

– Понял, – спокойно ответил Глущенко и пошел инструктировать участкового.

Костя вернулся к таксофону, где Вера Мохова тщательно искала улики.

– Ну что, Вера. Чем порадуешь?

– Следы пальцев есть на трубке, на наборном диске и тут, на двери.

– Это уже хорошо.

– Следы свежие.

– А что по девушке?

– Скорее всего, – ответила Вера, – убита она прямо здесь, в будке. Следов вокруг таксофона нет. И кровь только внутри. Вот тут, – Вера указала на рычажок телефонного аппарата, – я нашла волосы. Похожи на волосы убитой.

– Думаешь, ее убийца толкнул спиной на аппарат?

– Думаю, она уже выходила из будки, а он ее затолкнул обратно. Ударил ножом в грудь и потом уже посадил ее на пол. Поэтому кровь только на платье и на полу. Подробнее судмедэксперт Иван Игнатьевич нам расскажет. Теперь сумочка. Ни денег, ни кошелька, ни документов. Есть ключи, наверное от комнаты или квартиры, и разные женские принадлежности. Все.

– Ограбление, – сделал вывод Костя.

– Да. А вот и прокуратура, – Вера указала рукой в сторону перекрестка.

К месту убийства подъехала светло-серая «Волга». Из машины вышел полноватый мужчина с круглым лицом и острым маленьким носом. Загорелая лысина была замаскирована копной волос, зачесанных набок. Эта маскировка вызвала невольную улыбку у Немировича.

– Бычков, – тихо сказала Вера. – Сейчас ему сразу все станет понятно.

– Так, – бодро сказал Бычков и наклонился над убитой.

Мохова отошла чуть в сторону, чтобы не мешать следователю. Бычков покрутил головой, оглядел будку, повернулся к Моховой и сказал:

– Ну здесь все понятно.

– Что понятно? – поинтересовался Константин.

Бычков обернулся к оперативнику и скорчил недовольную физиономию. Кто это посмел сомневаться в аналитических способностях опытного следователя городской прокуратуры?

– А вы кто? – сделав шаг в сторону Константина, спросил Бычков.

– Капитан Немирович, – представился Костя. – Исполняю обязанности начальника уголовного розыска.

Бычков как-то брезгливо скривил рот и, посмотрев в сторону Веры, спросил:

– Это ссыльный из Москвы?

– Да. Если вам так нравится это слово, то я ссыльный из Москвы, – вместо Моховой ответил Немирович. – Так что вам понятно, товарищ следователь?

Бычков еще ближе подошел к Константину и, высоко задрав голову, тихо сказал:

– Ограбление. Я не вижу здесь ее вещей. Дамской сумочки или хозяйственной сумки. Женщины всегда ходят с сумками. Или вы возражаете, товарищ исполняющий обязанности?

– Нет, – быстро ответил Костя. – Я с вами согласен. Сумочка у девушки была.

– Не понял. – Бычков обернулся к Моховой: – А где она?

– Я уже упаковала сумку, – виновато ответила Вера. – Так надежнее. Там наверняка следы есть.

– Могла бы меня дождаться, Мохова, – строго сказал Бычков. – Осмотрела сумку?

– Да. Документов нет. Кошелька нет, денег тоже.

Бычков опять повернулся к Немировичу.

– Ну вот вам и мотив, – сказал он. – Теперь надо искать свидетелей. Это уже ваша забота, товарищ капитан.

– Неплохо было бы личность установить, – возразил Костя. – Могут появиться и другие мотивы.

– Личность установим, – уверенно сказал Бычков. – В нашем маленьком городе это раз плюнуть.

– А если она приезжая? – предположил Немирович.

– Ха-ха, – засмеялся, сморщив маленький нос, Бычков, – приезжая! Вы на платье посмотрите. Такой ситец у нас на комбинате выпускают. Тут каждая вторая девушка так одета. Местная она, местная.

Немировичу ничего не оставалось, как только поверить следователю. Костя дождался, пока вернется Валентин. Глущенко отвел Константина в сторону.

– Вот такие у меня мысли, Константин Сергеевич, – рассуждал Глущенко. – Картина рисуется такая. Девушка шла из точки А в точку Б. Точка Б пока нам неизвестна. Выясним личность – поймем.

– Логично.

– А вот точка А, скорее всего, улица Лазо.

– Я плохо ориентируюсь на местности, – сказал Костя, – но почему ты так решил?

– Смотри. – Валентин присел на корточки, достал из кармана спичечный коробок и спичкой стал рисовать на песке. – Вот будка. Здесь ее убили. С этой стороны гаражный кооператив. Там сторож, собака и ограждение. Шла бы она здесь, ее бы заметили. С этой стороны больница. Насквозь пройти не получится. Ворота закрыты. Я проверил. Значит, в этот тупик она могла попасть либо отсюда, то есть со стороны центра, либо оттуда, из-за рощи.

– А где улица Лазо?

– Там. За рощей. Внизу. Только там есть жилые дома. Я уверен – оттуда она и пришла.

– А почему не из центра? – спросил Костя.

– Смотри, – Валентин повернул ногу и показал Косте подошву ботинка. – Глина.

– Ну и?

– Там, по дороге к роще, идет стройка. Видать, вчера копали, глину вывалили на дорожку. Подсохнуть она не успела. Я наступил. И девушка тоже наступила. Посмотри на левой туфельке.

Действительно, на подошве левой туфельки был след от глины.

– А если бы она шла из центра, – продолжал Глущенко, – то обувь была бы чистая. Там уже все заасфальтировали.

– Значит, улица Лазо, – задумчиво повторил Немирович.

– Контейнерную станцию, вокзал и ремонтный завод я исключаю. Что бы она делала там ночью?

– Знаешь что, Валентин, давай отправим туда опера. Пусть возьмет фото и пройдется по этим точкам. Маловероятно, но вдруг она там была ночью. Остальных запусти на улицу Лазо. Опросить всех, кого можно. Сам возьми на себя больницу. Ну а я к экспертам и устанавливать личность.

Всю дорогу, пока ехали обратно в отдел, Костя рассматривал Мохову. Он особенно этого и не скрывал. Немирович уже строил планы по поводу свидания с экспертом. Почему бы и нет? К тому же, как показалось Константину, Вера тоже смотрела на него с интересом. Когда подъехали к отделу, Костя взял из рук Веры чемодан и понес его в экспертный отдел. Мохова не возражала.

– Устала с дежурства? – спросил Костя, открывая дверь перед девушкой.

– Конечно устала, – ответила Мохова, – но придется задержаться. Надо оформить все необходимое. Убийство все-таки.

– Я уже понял, что в Прибрежном убийство – это редкость.

– Редкость, – подтвердила Вера. – По пьяной лавочке случалось. Хулиганы друг друга резали, тоже бывало. А вот так ночью девушку ограбить и убить – это не про наш город.

– А можно неприличный вопрос? – лукаво улыбаясь, спросил Немирович.

Вера ничего не ответила. Она только посмотрела в лицо Константина и едва заметно улыбнулась одним уголком губ. Костя понял, что девушка ждет, что он скажет дальше.

– А что ты делаешь сегодня вечером?

– А ты, Костя, неоригинален. Разочаровываешь.

– Согласен. Глупо. Замах на рубль, удар на копейку. Я просто подумал, почему бы не встретиться вечером. Ты показала бы мне город.

– Ха-ха-ха, – в голос засмеялась Вера. – Какой город? Прибрежный? А что тут показывать?

– Неужели так все плохо?

– Даже не представляешь, как плохо и скучно, – потянувшись к уху капитана, прошептала Вера. – На весь город музей задрипанный и один ресторан, а публика там… как бы тебе понятнее объяснить?

– Не надо объяснять. Я уже все понял. Тогда замена предложения. Я беру торт и прихожу к тебе в гости.

– Вот это уже неприличное предложение. Исправляетесь на глазах, товарищ Немирович.

– Я способный.

Костя взял девушку за руку. Вера невольно вздрогнула, но руку не отдернула.

– Я жду ответа, – с придыханием произнес Немирович.

– Если найдете в этом городе вкусный торт, то милости просим.

Костя поцеловал руку Веры, улыбнулся, облизнулся как кот и сказал:

– Торт будет. Жди.

Неужели он не сможет найти вкусный торт в городе? Быть такого не может. Костя проходил мимо приемной начальника и вспомнил про худую строгую секретаршу. Уж она-то должна знать, где можно купить хороший торт.

– Здравствуйте, Инна Васильевна, – приоткрыв дверь, улыбчиво поздоровался Немирович. – Можно у вас поинтересоваться?

Инна Васильевна медленно повернула голову в сторону гостя и не очень добрыми глазами посмотрела на Костю поверх очков.

– Я не отвлеку вас надолго, – оправдывался капитан.

– Слушаю, – сухо, даже грубо отозвалась секретарь.

– А где в этом городе можно купить вкусный торт?

Инна Васильевна сняла очки и всем корпусом повернулась к москвичу.

– Это вам не Москва, – чеканя каждое слово, сказала она. – Про слово «вкусный» вообще забудьте. Торт можно заказать в ресторане. Но не советую. Гадость, как и вся их стряпня.

– Ничего себе, – удивился Немирович. – А если вам надо, вы где торт берете?

– Сама пеку. У нас все так делают.

– Спасибо, – прошептал Костя и закрыл за собой дверь.

Практически это крах всех надежд на вечернее свидание с прелестной Верой. Константин шел в отдел и успокаивал себя. До вечера еще далеко. Может быть, что-нибудь он еще придумает.

В отделе Немирович застал лишь Витю Бауэра. Он сидел за своим столом и что-то усердно писал.

– Доброе утро, Константин Сергеевич, – со своей светлой улыбкой приветствовал Немировича Витя.

– Здравствуй, Витя. А где все?

– Так Валентин Глущенко всех озадачил. Разбежались как тараканы. Убийство все-таки.

– Понятно. А ты почему остался?

– А я на трубке вишу. Мало ли, начальнику надо доложить или еще что. У нас так заведено, – пояснил Виктор.

– Это правильно. Я тогда тоже составлю тебе компанию. Все равно ждать результатов. Эксперты работают.

Костя сел за свой стол, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Витя какое-то время рассматривал Немировича, а затем спросил:

– Вы что, расстроены? Из-за девушки? Из-за убитой?

– Я? – Такой вопрос застал Константина врасплох. – Да, я расстроен. Не так чтобы очень. Вернее, очень, но не по этому поводу.

Бауэр вытянул шею и высоко поднял голову.

– Вам не жалко девушку? – В вопросе Виктора прозвучали нотки возмущения.

Костя открыл глаза. На лице Бауэра, казалось, крупным шрифтом было написано непонимание и даже осуждение. Капитан встал со стула. Молодому оперативнику надо было разъяснить, почему Немирович не принимает близко к сердцу гибель молодой женщины. Константин подошел к Виктору.

– Конечно, Витя, мне очень жаль эту девушку. Когда я в первый раз, еще лейтенантом, увидел изнасилованную и убитую девушку шестнадцати лет, лицо которой было изуродовано, я написал рапорт на увольнение. Знаешь почему?

– Потому что испугались?

– Где я и где испугался? Нет, конечно. Я подумал тогда, что если мы найдем этого гада, то я не выдержу – убью. Убью и изуродую его лицо точно так же. Вот тогда я понял, что мне не место в милиции. Мы не имеем права выставлять напоказ гнев, ненависть, личные обиды и чувства. Если не можешь с этим справиться, иди в театральный. Там оценят. А мы, легавые, должны ненависть к убийце только помнить и держать чувства при себе. Чтобы поймать гада, надо иметь трезвый ум. Иначе мы его не переиграем.

– А вы все-таки из милиции не ушли.

– Не ушел. – Немирович хлопнул по-дружески Виктора по плечу. – У меня был хороший начальник. Великий человек – Вячеслав Романович. Он рапорт мой порвал и объяснил политику партии и правительства.

– Простите, – пролепетал Бауэр. – Я подумал, что вам все равно.

– Не дай бог, Витя, наступит тот момент, когда нам с тобой будет все равно. Тогда только поганой метлой из милиции.

Бауэр активно закивал.

– Ладно, Витя, это все философия, – продолжил Немирович. – Ответь-ка мне вот на какой вопрос. Мне к вечеру нужен вкусный торт. Где взять? Или кто может испечь?

– Испечь? – Витя задумался. – Испечь не знаю. А вкусные торты только в областном центре. Там магазин есть, так и называется «Торты». Мама на день рождения привозила. Очень вкусный.

– Витя, это же другой город. Где взять время и как вообще туда добраться?

– Добраться не проблема. Сто километров. На мотоцикле два часа туда, два обратно. Деньги давайте на торт.

Немирович был не на шутку ошарашен. Этот молодой человек знает его, Костю, меньше суток, а уже принимает такое участие в его делах. Эта отзывчивость и наивная бескорыстность были сродни чему-то инопланетному.

– Ты серьезно? – для убедительности спросил Костя.

– Конечно. – Виктор широко раскрыл глаза. – Только можно я еще минут на двадцать задержусь? Раз уж буду в области, так заеду и Наде подарок куплю. Хорошо?

– Надя – это…

– Да, – опередил капитана Виктор, – это моя девушка.

Немирович достал из кармана червонец и протянул Бауэру.

– Это много, – покачал головой Виктор. – Торт два пятьдесят стоит.

– Возьми. Тут на торт и на бензин. Сдачу привезешь.

– Хорошо. – Виктор взял купюру и сунул ее в карман. – Только вы теперь за меня на трубе. Через четыре часа вернусь.

Немирович пожал руку молодому коллеге. Бауэр выскочил из кабинета. Костя подошел к телефону, снял трубку и услышал хриплый гудок. Работает. Теперь можно спокойно отдохнуть. Константин устроился на стуле, вытянул ноги и, заложив руки за голову, прислонился к стене. Через минуту он заснул.

Сколько времени проспал, Костя не знал. Проснулся от гулкого звонка телефонного аппарата.

– Немирович, слушаю, – ответил Константин.

– Товарищ капитан, – почему-то тихо говорил в трубку мужской голос, – это дежурный, старшина Стеценко. Здесь мужчина стоит. Хочет заявление писать. Говорит, жена у него пропала.

– Я иду, – ответил Немирович и бросил трубку.

Около стола дежурного стоял загорелый мужчина лет тридцати. Он был одет в майку и трикотажные брюки. На ногах были обыкновенные домашние тапочки. У Немировича сложилось впечатление, что посетитель только что встал с постели и, не утруждая себя переодеванием, пошел на поиски жены. Костя сразу понял, что за человек стоит перед ним. На левом плече у мужчины была татуировка. Голая женщина в полный рост с крыльями за спиной. Сиделец. Константин решил сразу обозначить свое отношение к пришедшему.

– За что сидел? – спросил сыщик.

– Сто сорок пятая, – коротко ответил мужчина.

– Грабеж, – расшифровал Немирович. – Вышел давно?

– Давно.

– Ходка одна?

– Одна.

– Документы есть?

Собеседник протянул Немировичу паспорт.

– Нечипоренко Сергей Данилович, – прочитал вслух Костя первую страницу и положил паспорт на стол дежурному. – Говорите, жена пропала?

– Да. Утром приехал, а дома ее нет. К подруге сходил, Эльке, сказала, ушла вечером. Куда не знает. Домой собиралась. Дома нет.

– Как зовут жену?

– Оля.

– Полные фамилия, имя, отчество, – потребовал Немирович.

– Нечипоренко Ольга Ивановна.

– Пошли со мной.

Поднялись в отдел. Константин посадил Нечипоренко на стул напротив своего стола, дал ему лист бумаги и велел писать заявление. Сам пошел к экспертам. Нужна была фотография погибшей. Возможно, уже готова. Так и есть. С фотографией в руках Немирович вернулся в кабинет.

– Она? – спросил Костя, положив фото женщины перед Нечипоренко.

Мужчина молчал. Костя внимательно наблюдал за реакцией Сергея. Лицо не выдавало никакой взволнованности, лишь только авторучка в руке Нечипоренко предательски задрожала.

– Кто? – прошептал Нечипоренко.

– Это она? – еще раз спросил Костя.

Сергей кивнул и положил авторучку на стол. Константин налил в стакан воды и поставил перед Сергеем. Тот выпил воду несколькими большими глотками.

– Когда последний раз видел жену? – спросил капитан.

– В воскресенье.

– Сегодня четверг. А где был три дня?

– На работе.

– Точнее.

– Я в совхозе «Восход» в стройбригаде работаю. Это пятьдесят километров от Прибрежного. Домой только на выходные приезжаю.

– На выходные? А сегодня почему приехал? Сегодня четверг.

– Отгулы дали.

– Ну допустим. На чем и во сколько приехал?

– На попутке. На трассу вышел, проголосовал. Мужик на ЗИЛе, на сто тридцатом, меня и подбросил.

– Номер машины? Имя водителя?

– Не знаю я! – возмущенно рявкнул Нечипоренко. – Абрек какой-то. По трассе к себе на юг ехал. На хрена мне его имя? Номер я тоже не срисовал.

– Понятно. Ты сказал, что ходил к Эльке. Кто она такая и почему пошел первым делом к ней?

– Подруга Ольги – Эльвира. Чуть поцапаемся, так она к ней бежит… вернее, бежала.

– Где она живет? На Лазо? – сыпал вопросами Костя.

– При чем здесь Лазо?

Глаза Нечипоренко почему-то налились кровью. Он стиснул зубы так, что Немирович услышал их скрип.

– Так где живет Эльвира? – еще раз спросил Костя.

– На Некрасова она живет.

– На Некрасова, – повторил Немирович. – А это далеко от Лазо?

Сергей опять посмотрел на капитана свирепым взглядом и опустил голову.

– Почему не отвечаешь, Нечипоренко?

– Не хочу. Я домой пойду.

Сергей резко поднялся со стула.

– Сядь, – приказал Немирович. – Пойдешь, когда я скажу.

– Слышь, начальник, ты права не качай. – Нечипоренко продолжал стоять и смотреть на Костю волчьим взглядом, не хватало только оголить клыки. – Я больше ничего не знаю. Ищи того, кто мою Олю на пику посадил. А я домой.

– Сесть! – громко выкрикнул Костя. – Сесть!

Нечипоренко подчинился под напором опера. Сел. Константин наклонился к мужчине и спросил:

– А откуда ты знаешь, что Ольгу убили ножом? Я не говорил, как ее убили.

Глаза Сергея забегали. Он несколько секунд раздумывал. Потом посмотрел на фото, лежащее на столе, и ткнул в фотографию пальцем.

– Так не задушили же, – сказал он. – На шее следов нет.

– Не задушили, – подтвердил Костя. – А может, ее застрелили. А?

– Из чего, из обреза? С обрезом по улице летом не походишь. А волыны в нашем городе только у вас.

– Слабый аргумент, Нечипоренко, – возразил Немирович. – Придется нам с тобой на твою квартиру проехать. Я уверен, что ты не против.

Сергей опустил голову и ничего не ответил.

Вел себя Нечипоренко странно. Костя больше не пытался разговорить мужчину. Он взял с собой одного из оперативников, Славу Волкова, и уже через двадцать минут опера вошли в квартиру Сергея и Ольги. Это была однокомнатная квартира на первом этаже четырехэтажного новенького панельного дома. Из мебели в квартире был старый лакированный буфет, рядом светлого дерева немолодой шкаф, два кресла на ножках, с деревянными подлокотниками, две сдвинутые кровати с панцирными сетками, и на хлипком маленьком столике новенький телевизор «Горизонт». Сержант, сопровождавший оперов и Нечипоренко, усадил хозяина квартиры в одно из кресел, а сам встал за ним, сложив руки за спиной.

Осмотр квартиры ничего не дал. Залезли в каждый уголок. Немирович лично обшарил всю ванную комнату. Улик никаких. Костя подошел к Нечипоренко.

– Сергей Данилович, – официально обратился к мужчине капитан, – в какой одежде вы приехали из совхоза?

– В этой, – Нечипоренко указал на то, в чем был одет.

– Что, в комнатных тапочках?

– Ты что, начальник, неместный? – спросил Нечипоренко.

– Неместный.

– Понятно. Здесь все так ходят летом. В таких «шузах», как у тебя, сопреешь.

– Слава, – позвал коллегу Немирович.

Из кухни выглянул Волков.

– Слава, подбери гражданину подменную одежду. Эту заберем на экспертизу.

– Ты че, начальник, – процедил сквозь зубы Нечипоренко, – в натуре думаешь, что я Ольгу грохнул?

– Скажу честно, подозрения есть.

– Ну и сука же ты!

– Эй! – крикнул Волков. – Ты язык-то придержи! Раскудахтался! Давай, снимай свое тряпье.

Вячеслав бросил на пол перед Нечипоренко брюки и рубашку, которые достал из шкафа. Сергей, раздувая ноздри от гнева, нехотя переоделся. Сержант собрал одежду Нечипоренко в холщовую сумку.

– Нечипоренко, вы задержаны, – сказал Костя и указал на выход.

Прежде чем отправить машину с задержанным в отдел, Немирович отвел в сторону Волкова и сказал:

– Когда я сказал про улицу Лазо, он в лице изменился. Передай Глущенко, чтобы отправил ребят срочно, пусть походят по адресам с фотографиями Ольги и этого фрукта. Чую, какая-то зацепка на этой улице есть. Да, и сообщи этому, как его, Быкову.

– Бычкову, – поправил Немировича Слава.

– Да, да, Бычкову. Пусть поработает с гражданином. А я тут по соседям пробегусь.

Милицейская «буханка» уехала, а Костя остался посреди двора.

Ничего удивительного, что люди, даже живущие в соседнем доме, смогли многое поведать о молодой семье Нечипоренко. Константин после беседы с обитателями двора узнал, что в квартиру на первом этаже Ольга, тогда еще Беликова, вселилась после смерти мамы. Они с отчимом разменяли жилплощадь. С Сергеем Ольга встречалась до его судимости. Даже из армии ждала. Потом ждала из колонии.

– Зачем, не понимаю, – сокрушалась пожилая соседка по имени Татьяна Тимофеевна. – Не любила она его.

– Если не любила, зачем ждала? – резонно спросил Немирович.

– Боялась. Ты его, сынок, видел? Кулачищи – во! Морда страшная. А за Оленьку заступиться некому.

– А отчим?

– Сдалась она ему! У него своих двое. Тоже девки. А ведь какого парня она отшила. Все из-за этого Сереги, обормота. Олежек добрый, воспитанный, телемастером работает. Уважаемый человек. Не чета этому грубияну. Ты у любого здесь во дворе спроси, каждый скажет, жили они плохо. А последнее время Сережка бил девчонку.

– За что бил? В милицию заявляла?

Татьяна Тимофеевна подала знак Косте, чтобы он подвинулся к ней поближе, и тихо сказала:

– Я точно не знаю, но говорили, что Ольга никак не могла забеременеть. – Соседка подняла голову и оглянулась по сторонам. Убедившись, что ее никто не слышит, продолжила: – Пустая она была. Точно не знаю, но так говорят.

– А почему она пустая? А может, это он, Нечипоренко? – предположил Костя.

– Да брось ты! Он здоровый как бык. Такому только семя разбрасывать. И еще поговаривали, что Олька стала Сереге изменять. Месяц назад он бегал по двору пьяный и кричал, что убьет проститутку.

– А с кем изменяла?

– Это я не знаю. Это ты у подружки ее, у Эли Строковой спроси. Та точно знает. Скажет не скажет, не знаю. Но спроси.

Немирович записал в блокнот имя и фамилию подруги. Скорее всего, это и была та самая Эльвира, про которую говорил утром Нечипоренко. Вычислить Строкову удалось быстро, но вот незадача – Эльвиры в городе не было. На комбинате, где она работала, сказали, что Строкова утром уехала на похороны тетушки в Ульяновск и вернется не раньше следующей недели. Это осложняло расследование.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.