Алексей Зелепукин
Путешествие за грань. Наследие

Пролог

Дорога тракта, извилистой змеёй, терялась среди золотых полей пшеницы. Всадники передового дозора уже предвкушали пир по случаю сбора податей с новых земель — опасный участок с лесом остался позади, впереди чистое поле и маячивший на горизонте острог дозорной службы герцога Балинтийского, верного вассала его величества Елизара Пятого.

Пехота, ковылявшая за повозками с сундуками, поснимала шлемы и закинула щиты за спину.

— Пара-тройка часов — и считай, дома. В безопасности, за белокаменными стенами Крумделя. — устало подбадривал пехотинцев капитан гвардии, широкоплечий юноша с карими глазами. — Подтянись, братцы! Ещё немного!!! — зычно рявкнул он, приподнявшись в стременах.

И арьергард зашагал веселее.

Карета с временным поверенным ехала почти в самом конце колонны. Позади, не спеша, шла личная охрана казначея. И это бесило капитана больше всего. Беспечные и наглые, они полностью игнорировали все правила и табели о рангах, считая себя выше правил. Капитан осадил жеребца и дождался, когда карета поравняется с ним.

Небесное светило разлило по просторам свой ещё ласковый свет, но уже припекало. Белые облака плыли по небу, словно огромные замки небесных правителей. Казалось, вот он рай на земле. Это чувство обострялось минувшей угрозой возможного нападения.

— Я ж говорил вам, всё это небылицы… — начал лепетать казначей, высунувшись из окна повозки, когда стая птиц вдруг вспорхнула из-за снопов с края поля.

— Отряд, стой!!! — заорал Эйгар. То ли нутром он почувствовал неладное, то ли опыт многочисленных баталий помог.

— Какой стой? Скоро полдень. Не время для привала. Немедленно двигайте дальше! — заголосил казначей.

Но процессия остановилась.

И в этот момент защелкали плечи арбалетов. Свист тяжёлых болтов не перепутать ни с чем.

— Поднять щиты! Лучники во фланг!!! Стрелы на тетиву!!!

Рёв капитана заглушил грохот наконечников, встретившихся с бронёй доспехов. Заржали раненые лошади. Несколько рыцарей упало, истыканные болтами, словно подушечки для булавок.

— Сомкнуть щиты!! — орал капитан, пришпорив коня и прижавшись к гриве. Его десяток уже устремился за ним к стогам, из-за которых в небо взвился новый рой стрел.

Капитан дёрнул поводья, поднимая скакуна на дыбы. Вовремя. Навстречу кавалерии поднялся ряд копейщиков.

— Гоблины!!! Увозите обоз!!! Остальные — ко мне!!! — рявкнул капитан сержанту личной охраны казначея. В этот раз спесь и гонор слетели с физиономии наёмника, и тот бросился исполнять приказ.

— За герцога!!! — обнажил меч капитан и пришпорил коня. Рыцари устремились за ним, опустив забрала. Авангард лёгкой кавалерии развернулся и шёл на помощь во весь опор, ощетинившись длинными пиками.

Скакуны обрушили копыта на неровный строй невысоких, но коренастых, закованных в костяную броню существ. Возницы кареты стегнули лошадей и рванули к спасительным стенам форта в окружении наёмников, забывших о карете своего нанимателя.

Лучники герцога дали залп. Рыцари буквально вклинились в нестройную толпу копейщиков, рубя тех направо и налево. Победа была близка, и капитан уже издал боевой клич, когда ржание ломовых лошадей и волчий вой известили, что капитан просчитался. Наездники на волках атаковали лишённый прикрытия обоз. Наёмники погибли почти все сразу. Лишь несколько мечников из гвардии отчаянно отбивались от клыков и костяных топоров, но обоз был в руках налётчиков.

— Обоз!!! Все к грузу!!! — проорал своим Эйгар, отказавшись от преследования гоблинов.

Рыцари авангарда и всадники личной охраны казначея бросились к телегам. Но было поздно. Ловкие и проворные орки растащили сокровища по седельным сумкам и стремительно улепётывали в сторону дремучего леса Богвери.

К капитану подъехала карета поверенного.

— Вот, вроде, и вояка храбрый, и рубака доблестный, а глуп, как пробка. Меня охранять надо! Злато мы новым налогом соберём, крестьян много. А поверенный его величества — один. По приезде сдашь меч и — на свинарник. Навоз убирать. И пока всю сумму, упущенную, не отработаете, будете со свиньями трапезничать!!!

Раскрасневшийся от пережитого ужаса поверенный вымещал ярость на солдатах.

— Но там же фея… — возразил офицер, чем только подлил масла в жерло ярости чиновника. — Позвольте мне с отрядом преследовать грабителей и вернуть её.

— Ты реально думаешь, что столь мелкое существо, даже наделённое магией, способно восстановить ход Сансары? Великого колеса душ? Готов ли ты бросить службу, обречь свою семью на голодную смерть и последовать за налётчиками в одиночестве? И ради чего? Ради того, чтобы в Вирании перестали рождаться бездушные? Безмозглый. Это кара богов!!!

Капитан качнул головой.

— Вот и не перечь мне, пока я не обвинил тебя в ереси и не бросил в лапы инквизиции. Ты не достоин даже говно за свиньями убирать. Я сказал — в город

Глава 1

Пробуждение было болезненным. Я с трудом разлепил веки, открывая глаза. Прямо передо мной качался на ветерке примятый стебелёк багульника. Трудолюбивая пчела выбирала траекторию для посадки на цветок. Яркое солнышко ласкало землю своими лучами, отливая радугой на капельках росы. Я попробовал пошевелиться — тело отозвалось болью, а к горлу подкатила тошнота. Желудок скрутило спазмом, заставляя меня поджать колени и застонать, но с губ слетел лишь странный рык.

— Эрррр.

Тело едва слушалось, словно чужое. Сделав усилие, я сел, оглядывая округу. Справа небо подпирали вершины горной гряды со снежными шапками и покрытыми густым лесом склонами. Слева и прямо передо мной, за небольшим пролеском, расстилалась степь — бескрайняя, до самого горизонта, зелёное море колышущихся на ветру трав.

Взгляд упал на собственные руки. Огромные и почему-то голубовато-зелёные.

Часть сознания воспринимала это как должное, но часть меня сопротивлялась. Мысли путались, было впечатление, что я словно заперт в одном теле с кем-то ещё. Словно я не я…

«А кто я вообще?»

От бесполезных попыток реанимировать отформатированную память разболелась голова. Я поймал себя на мысли, что знаю многое, очень многое об окружающем меня мире, но совершенно ничего о себе самом.

Лёгкий ветерок принёс прохладу лесной чащи и странную дикую вонь. Гигантским усилием я заставил тело подняться и зашагал прочь от поляны, пропахшей смрадом. Меня шатало, я едва успевал перебирать ногами, стараясь удержать равновесие.

Отойдя шагов на сто от места пробуждения, я вдруг понял, что воняло не на поляне. Это был мой собственный запах. Меня передёрнуло. Тошнота снова подкатила к горлу. Во рту словно сотня котов нагадила. Дико захотелось пить, да и с вонью надо было что-то делать. Я огляделся. Сквозь стройные стволы молодых белоствольных деревьев со странной, похожей на зелёные кудри кроной, проблёскивала голубизной водяная гладь. Огромными шагами я отправился к излучине реки. Речушка была небольшой. Зайдя по пояс, я остановился у торчащего из воды гранитного обломка. Вернее, тело замерло само, игнорируя мои приказы и намерения.

Желудок прилип к спине от странного азарта. Тело словно само изогнулось и прыгнуло в воду с головой. Только тогда я заметил хвост огромной рыбины. Руки, ведомые инстинктами, схватили существо в воде за жабры. Рыба отчаянно сопротивлялась, извивалась, била хвостом. Но мои ручищи с силой саданули рыбину о край камня, торчащего из воды.

Мягкая сладковатая плоть таяла во рту. Мигрень отступила, и желудок заурчал, одобряя подношение.

— Рыба: на вкус не очень, но голод утолила сразу. — отметило подсознание, по крупицам заполняя информационные пробелы.

Ветер стих, и речная рябь успокоилась, оставив зеркально гладкую поверхность. В отражении появилась незнакомая, препротивная огромная голова с широкой пастью, широкий лоб, мелкие глазки. Непривычно высокий рост, ручищи, наделённые ужаснейшей силой. Странная зеленовато-голубая, покрытая чёрными татуировками кожа.

«Что за чертовщина? Этого не может быть».

Интуитивно я знал, что это не я, или не тот я, к которому привыкло моё подсознание.

Око небесного светила спряталось за белоснежным облаком. Вода стала прозрачной. Я видел, как на дне шевелится рак, а вон стайка странных рыбешек устроила хоровод у большого куста водорослей.

Водоросли — подводные растения — вспомнила память, а вот есть ли у них кусты или нет, она не помнила. Пусть будут кусты. Пока я вспоминал, как называются скопления водорослей, облачко продолжило свой бег по небосводу, и лучи солнца вернули воде блики.

«Нежное, ещё не обжигающее или уже?»

И тут же ужаснулся мысли. Солнце может быть опасным. Я это помнил. Не помнил, чем, но знал, что долго оставаться на солнце нельзя.

«Да и вообще, Солнце ли это?» — эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Подгоняемый неведомым ужасом, я бросился в тень лесной чащи. Я уселся на старый большой пень.

«Где я?» Я ничего не помнил. Абсолютно ничего. Словно алкаш с дикого перепоя. Лишь боль, дикая и жгучая. Но не физическая. Странное чувство невосполнимой утраты терзало нутро.

Стоп… я знаю, что чувствует человек с похмелья. Я провёл по пню рукой — дерево не упало, его срубили. Срубил человек. Но зарубки были явно мелковаты.

— Конечно, мелковаты. Противные людишки с их мерзким железом… — раздался грубый голос.

Я попытался обернуться, чтобы найти говорящего, но что-то явно мне мешало. Словно кто-то всеми своими ментальными силами пытался взять под контроль моё тело.

— Это моё тело!!! Ты тут чужой. Я Эр — пещерный тролль. Моя голова, обычно тут тишина. Мало того, что ворвался, ещё и думаешь так громко!! Твоя должна уходить.

Я от неожиданности поднял взор к небу. Голубое, голубое — как дома… солнце заливало поляну своим светом, пробиваясь сквозь густую листву белоснежных берёзок. Я поднял голову в попытке оглядеться и понять: где я и что вообще здесь происходит?

Я схватился за голову обеими руками, стараясь зажать уши, но там, где, по моему мнению, они должны были быть, их не оказалось.

— Твоя не тролль, моя тролль. Твой тут лишний. Уходи!!! — прорычал Эр и вдруг саданул кулаком в пень.

— Всё, доигрался. Шизофрения. — пробормотал я.

— Моя не шизофрения!! Моя тролль, твоя тут лишний!!! Уходи!!! — взвыл тролль и саданул головой о чёрную каменюгу, торчащую из земли.

Звёздочки на мгновение закрыли пейзаж, было нестерпимо больно. На лбу явно росла шишка.

— Эй, остановись. Так ты меня явно не выгонишь, а вот угробить — угробишь обоих!! — мысленно прокричал я.

— Твоя слишком много думать. У моя от этого голова болит!!! — парировал тролль. — Сильнее, чем от камень.

— Если я не ты и ты не я… — начал я, но голос меня перебил.

— Проклятая захватка… убирайся из мой башка.

Тело, повинуясь воле второго, запрокинуло голову для повторного удара о камень. Я упёрся. Началось странное противостояние за контроль над телом.

Несмотря на странную заторможенную речь, мой оппонент был явно не намерен сдаваться. Он ткнул нас кулаком по колену, и, пока я отвлёкся, ещё раз приложился к камню.

В этот момент в глазах резко потемнело, и передо мной, воняя серой, возникло козлобородое существо на кривых ногах, с мелкими бараньими рогами на висках.

— Послушай меня, умник. — властным голосом начал тёмный, не скрывая своего раздражения. — Ещё раз откинешь колено с самоубийством или каким другим способом от службы Злу уклонишься, приставлю к гиене огненной, будешь дрова под котлы подбрасывать…

— Моя не самоубийца…

— Я своими глазами видел, что ты вытворяешь. Я тебя предупредил. Это твой последний шанс доказать мне преданность. Иначе вовек вечный больше колеса не увидишь. Не говоря уже о розе. И ни один осколок тебя не воскресит. — Ярость тёмного сквозила в каждом движении демона. — Будь моя воля, ты давно был бы в самом котле. Ты проклял себя грехопадением. Твоя душа принадлежит мне…

Эр явно боялся этого мелкого тёмного существа, хотя мне казалось, я мог бы перешибить его одним ударом. Как бы то ни было, мой сосед по телу сжался в комок, и тело досталось мне. От такой власти я потерял равновесие и шлёпнулся лицом в траву.

Козлобородый склонился к нам, почти уперевшись мне в лоб своими бараньими рогами. — И ты будешь делать то, что я от тебя требую. Так или иначе! Ты меня понял?

— Эр, тут что-то не чисто, позволишь, я сам с ним потолкую? — задал я вопрос троллю. Эр что-то буркнул, но я принял это за согласие.

— Твой тёмный хитрить, душа не твой, если не твоя воля. — речевой аппарат, словно испорченный переводчик, исковеркал мои мысли, обращая их в слова.

Тёмный впился в меня подозрительным взглядом. А я, решив воспользоваться паузой, попробовал выяснить хоть что-нибудь.

— Я ничего не помню. Память чиста, словно только что родился.

— Только странное чувство потери… Как дырка тут… — встрял в разговор Эр, тыча пальцем в грудь.

— Мне плевать на твои чувства. Ты моё орудие. Твоя задача — сеять ужас и страх…

— Я всего лишь… — Эр в раздумье подбирал слово, чтобы закончить мысль, подходящее слово вылетело из головы, как птицы из гнезда… — Я, я… — людь!!! — язык снова исковеркал мою мысль.

— Человек? — закончил фразу тёмный и расхохотался. — А Владыка был прав насчёт тебя, обещая мне, что я не пожалею.

— Че…ло…век. — повторил я знакомое слово на языке тролля, усилием воли заставляя непослушный язык повиноваться.

— Нет, ты не человек. Ты с треском провалил свой экзамен… Посмотри на себя. Ты тролль, пещерное чудовище… Людоед. Зверь, не более. Я дал тебе эту реальность, ты мой слуга. Не вздумай своевольничать…

Тёмный щёлкнул хвостом. — Деревня у излучины. Проголодаешься, тело подскажет, что ты должен делать… и чтоб к закату там камня на камне не осталось!!!

— Там сейчас эти людишки в железе, с кусачим дымом и летающими палками. Они укусили моя в голова, а потом… — закончить Эр не успел.

— Асгбест привёл дружину, всё идёт по плану… — пробормотал козлобородый и исчез в сизой дымке, словно его и не было. И лишь стойкая, ещё более мерзкая, чем моя собственная, вонь напоминала о его визите.

— Я уже не человек… — мысли текли медленно, словно облака в безветрие. Лишь гигантским усилием воли я заставлял мозг работать. — Значит, я был им… и что-то провалил… наверное, что-то хрупкое…

Я ещё раз оглядел свои огромные ладони.

— … а раз оно хрупкое, то, скорее всего, ты его просто сломал. Надо починить то, что сломалось, и тогда… и тогда моя голова снова будет тишина. — добавил Эр вслух.

— Слушай, я не знаю, кто я и почему я тут с тобой. И мне это нравится не меньше твоего. Надо найти способ…

Тишину поляны разорвали довольные крики странных зелёнокожих существ вперемежку с мелкими серыми созданиями с большими заострёнными ушами. Я повернулся на живот и затаился, не зная, как реагировать на незнакомцев.

— Это орки, а те, что мельче, — гоблины. Мясо жёсткое и вонючее. Не такое вкусное, как у розовокожих, но голод утолит. Моя хотеть жрать… — очнулся внутри Эр.

Компания из нескольких десятков гостей расположилась на опушке. Они скинули набедренные баулы и принялись рубить сухие деревья и валежник для костра.

Пока я соображал, что вообще происходит, Эр получил контроль над нашим телом. Тролль вскочил на ноги и бросился к ним. Мощный удар кулака буквально вмял в грунт ближнего орка. Остальные бросились врассыпную, и лишь один, подняв топор, бросился в атаку. Огромная секира едва не закончила моё путешествие, чиркнув по коже. Орк издал то ли боевой клич, то ли заклинание. Эр замер, но мне умирать не хотелось. Включились инстинкты. Мои инстинкты. Я ушёл с линии атаки и нанёс удар коленом в провалившегося вперёд орка — рёбра треснули. Мощь тела тролля была колоссальной. Увидев, что магия вожака не подействовала на противника, чужаки бросились врассыпную. Эр внутри очнулся и недовольно ворчал.

— Твоя, однако, полезный, моя противостоять заклинаниям шамана не может. А ты его враз и пополам, и шкуру спас, и завтрак добыл.

Эр со знанием дела выкорчевал из сустава руку поверженного и принялся уминать её, словно это была куриная ножка. Меня передёрнуло. Эр справился с моим рвотным порывом.

— Зря ты так. Мясо полезно. Мясо много силы.

— Но не сырое же…

— В смысле? Я всегда так ем, пока не остыло. Мертвечина холодная и жёсткая. — Эр оторвал ещё один смачный кусок, я почувствовал удовольствие в его голосе. — Твоя привыкай, тролль траву не едят, мы не коровы.

— Ну, есть же и другие способы… — не соглашался я, но наш диалог бесцеремонно прервали.

— Способ для чего? — над ухом раздался странный гул и стрекот. Тролль отмахнулся. Но юркий летун снова завис над ухом. — Так для чего способ? И вообще я в первый раз вижу, чтоб тролль говорил, да ещё и сам с собой.

— Мой сосед наш, троллья еда не нравится. — откликнулся Эр, пока я пытался разобраться, кому принадлежит этот тонкий голосок, и отмахивался от странного существа, кружащего над головой.

— Не маши так, я тебе не муха и не овод. Я, конечно, благодарна за то, что вы прогнали похитителей, которые украли меня у поймавших меня людей, но сильно на благодарность не рассчитывай. Из клетки я сама выбралась, так что чисто теоретически…

— Твоя может разделить моя и этот ужасно шумный болтун. Возможно, тогда мне не надо будет слушаться козлиную бороду. И моя пойдёт спать обратно в пещера.

— Так болтун не один, это уже интересно, я думала, тролли — молчуны, все без исключения. — прожужжал голосок уже над другим ухом.

— Я тролль, я Эр. Болтушка ничего не помнит, даже имени, навязался с утра. Разбудил почти в полдень. И думает, и думает. Я бояться, моя голова лопнет.

— Ну, знаешь ли, я сюда не просился!!! — начал я, но тролль лихо парировал выпад.

— Если твоя не помнить ничего, откуда знаешь? Может, просился. Или тебя козлобородый подкинул, чтоб моя наказывать? — почти прорычал Эр.

— Я не знаю. Я ничего не помню. Кроме сегодняшнего. Помню только, что потерял что-то важное, и от этого словно дыра в сердце.

— Дыру в сердце может оставить лишь одна вещь — снова запищал голосок в такт стрекоту крыльев.

— Какая? — я почувствовал, как любопытство проснулось в душе Эра.

— Ангелы зовут её небесной усладой, демоны — адской мукой. Только люди…

Тролличьи губы не имели должной гибкости. Я напрягся, заставляя язык повиноваться. Медленно и картаво, но всё-таки мы выговорили это слово:

— Любовью… — закончил я фразу.

— Любовью. — вторил голосок. — Вот только любовь не всегда награда…

Глава 2

— Люди. Это человеки? — вставил Эр. — Если твоя знать, как её зовут человеки, значит, ты тоже людь. Подлый людишка, ты залез мой ухо, пока я спать. Или ты колдун, что пальнул в меня жалящим дымом вчера вечером у деревни? А ну-ка, вылезай!!! — заорал Эр и снова собрался ударить головой ближайшую булыгу. Благо, вокруг их было разбросано немерено.

— Что? — с ужасом прошептал хозяин писклявого голоска.

— Ты глухой? Не шелестела бы крыльями, всё слышал бы. Твоя сильно жужжать над ухо, как комар. — Дай мне поговорить с людем.

Эр дико обиделся на слова девушки и взревел.

— Колесо Сансары почти остановилось. Души умерших не возвращаются в мир.

Гул стих. А на камень возле пня приземлилась миниатюрная девушка в одежде из лепестков и с крыльями стрекозы за спиной.

— Семь из восьми новорождённых не имеют её. Они мертвы. Эпидемия мертворождённых — бич этих земель. Не злись, пожалуйста. Дай мне говорить с твоим гостем, мне очень важно. Пожалуйста.

Девушка сложила руки в молитвенном жесте и склонила рыжую голову.

— Твоя пресная. Твоя знает, что такое уважение, моя согласный. — Довольный Эр спрятался в глубинах подсознания, оставив меня один на один с внешним миром и странным голосом.

— Это правда? Всё, что Эр сказал? Правда? — голос цветочной феи дрожал.

Я лишь кивнул нашей с Эром головой.

— Правда. Я не помню. Ничего, абсолютно, словно и не жил до этого. — ответил я.

«Порочный круг времён

Незваный гость разрубит.

В чужом обличии

Он явится во свет.

Любовью

Он оковы мироздания

Разрушит.

И пелена падёт.

Откроются дороги,

И голос песни

Поведёт любимых

К вечной розе…»

Произнесла нараспев девушка, заглядывая в глаза тролля.

— Что за роза?… Козлобородый тоже твердил о каком-то цветке.

— Он точно из человеков, настоящий людь, раз про ветренный цветок ничего не знает. — буркнул тролль из своего убежища.

Я буквально услышал, как заскрипели шестерёнки у нас в голове, — тролль пытался думать.

— Поэтому орочий заговор на тебя не подействовал.

— Пусть людь величает так, если хочешь…

Я обернулся к маленькой крылатой фее.

— А ты кто? Я тебя тоже не помню…

— Я лесная фея, и теперь, так как вы спасли меня — ваш должник жизни, по-вашему ангел-хранитель, ну и заодно и твоя совесть…

— Отстань, не сейчас, совесть без надобности, не до тебя мне, людь память сломал. Починять треба… Твоя мешай… — вмешался Эр.

— И как же ты собрался память ремонтировать? — восхитительная улыбка-насмешка вспыхнула на лице крылатой девушки.

— Память в голова… — прорычал тролль. — Моя биться голова об камень и вспоминай, как память чинить…

Лесная фея с полупрозрачными стрекозиными крыльями едва успела открыть рот, как тролль со всего маха саданулся головой об огромный валун, лежавший на берегу. Камень с треском лопнул от чудовищного удара.

— Да что за привычка чуть что — башкой о камень? — фыркнул я на Эра.

— Моя, людь, помогай, чтоб твой скорей уходить. И потом, я всегда так делай, когда забывай что-то.

Мы рухнули на седалище. Голова гудела, словно церковный колокол. Зверь потёр ладонью вздувшуюся на лбу шишку.

— Помогло? — издевательски произнесла фея.

Синий монстр замахал головой.

— Не помогло… башка совсем трещать стала… Больно. Но тут отпустило.

Я ткнул пальцем в область сердца.

— А там что болело?

— Не болело. Пусто. Людь там не только память теряй. — голос Эра вдруг стал печальным. — Тролль думать, это память… хотя память в башке должна быть… — Эр встал на ноги и задумчиво зачесал затылок.

— Ладно. С этим потом разберёмся… — сердито произнесла фея. — Ты совсем ничегошеньки не помнишь?

— Я всё помню, людь не помнит. — Эр тряхнул головой. — Три луны назад ко мне пришёл козлобородый. Сказал, что я его слуга и должен слушаться, и тогда он мою жену вылечит, и она родит нормального наследника. Кара богов коснулась и нас. Меня в деревню к человечишкам послал. Сказал крушить и буянить, кристалл дал, велел души погубленные в него собирать, особенно людских женщин и мелких детишек, тогда он из их страха и боли сделает лекарство для души мой наследник.

Эр поднялся на ноги.

— У нас в горах только имеющий наследника считается настоящим троллем. И чем больше потомка, тем больше уважения у других троллей. Мы с женой семь раз пытались. Семь раз она рожала мёртвую скалу.

Жгучая невыносимая боль наполнила сознание тролля и резанула меня, словно нож. Ему было очень больно. Отчаяние и надежда толкнули это странное создание на сделку с козлобородым. Мне вдруг открылись мечты этого монстра.

Пещера, потрескивающие угольки костра в очаге посреди грота, женщина-тролль, возящаяся у разделочной каменной плиты, и он у самого пламени, рассказывающий детишкам сказки.

Видение исчезло. Эр продолжил:

— А там у деревни были эти, на жеребцах, в железе, все совсем не вкусные. Давай в меня жалящими деревяшками кидаться со свой странный… — Эр замолк, подбирая слова.

— Покажи, может, я помогу. — прошептал я вполголоса.

— Как твоя помогай, если ты ничего не помнишь? Ай, ладно… — Эр напряг память, и у меня возник образ закованного в латы мужчины с арбалетом в руках

— Это болты. Стрелы для арбалета.

— Подлая врака. Твоя знаешь орудия людишек?

— Я не лжец. Говорю тебе. Ты показал — я вспомнил.

— При амнезии так бывает. — вставила фея.

— Амнезия — это потеря памяти в результате травмы или происшествия. — всплыло в моём сознании. А Эр произнёс это вслух, чем вызвал шок у крылатой.

— Откуда у тебя знания демиургов? Кто вы такие?

— Голова пустой, как барабан. Потом людь вспомнил. Бородатый ему сказал: «Больше не человек…»

— Значит, был. Но сломал. — добавил уже я, постепенно привыкая к странной трактовке своих мыслей голосовыми связками Эра.

— А кто такие ваши демиурги?

— Твой не лезь, когда мой с совесть разговаривай. — рыкнул тролль и саданул наше тело кулаком.

Ко мне вдруг пришло осознание, что началась обычная для самцов всех рас и разновидностей манера мериться достоинствами. Не долго думая, я с маху плюхнулся на землю. Воздух из лёгких выбило, и перед глазами пошли то ли круги, то ли звёздочки.

— Вы так друг друга угробите. — испуганно воскликнула девушка, её голос наполнился силой. — Тёмный будет только рад. Вы что, хотите в его рабство навеки? Во всех воплощениях, в тысяче миров, за десять тысяч жизней не снять потом это клеймо.

Слова подействовали на нас, как отрезвляющий душ.

— Может, это вам судьба испытание устроила? А вы?.. Вместо того чтоб помогать друг другу, достоинствами меритесь, чей длиннее. Только вот беда — один он у вас на двоих. Как и жизнь в этом мире. Лучше думайте, как исправить то, что случилось.

— Как чинить, если даже не помнишь, что сломал… Я совсем ничего не помню… ни кто я, ни где я… Даже имени.

— Зачем тебе старый звук? Я — Эр, ты — людь.

— Буду звать Людэр. — На языке южан это значит «двуликий». А кто ты — решать только тебе. Или вы рабы тёмного, либо жить по своим правилам. Но тогда у вас останутся только враги. Никому не нравится своевольность и неповиновение. А насчёт того, где ты… — Фея фыркнула, стряхивая с крыльев капли воды. — Для тебя это реальность. Мир, в котором ты проживёшь этот век. Это королевство Каресия. Владения герцога Балинтийского. Зачем тебе лезть в дебри мироздания?

— Помоги мне. Хотя бы в двух словах. Не хочется быть просто пешкой в чужой игре с непонятными правилами. — начал я, но замолк под оценивающим взглядом феи.

— Тут ты прав, конечно, не зная правил, ты шею себе враз свернёшь. И не только себе, но и Эру. А это минус моей репутации, я всё-таки теперь ваш хранитель… — Фея почесала копну волос на макушке. — М-да, вот казалось, ну что может быть проще, чем хранить практически неуязвимое, одно из сильнейших существ на Радеоне? Но я знаю, кто может нам помочь.

— Кто? — хором ответили мы с Эром.

— Оракул ведает многие тайны… — загадочно пропищала крылатая.

— Вот только открывает он их не каждому. — раздался позади голос козлобородого. — Безмозглая громила и фея — весьма впечатляющий дуэт.. но отвечать на загадку сфинкса должен тот, кто будет задавать вопрос. У него нет шансов. Даже я туда не осмелюсь сунуться. Какое дело магическому созданию до низших смертных? Вы ж вроде в нейтралитете.

— У тебя нет власти задавать мне эти вопросы, а перед демиургами я найду что сказать.

Фея встала на плече тролля и подбоченилась.

— Так значит… — бородатая тень погладила бороду. — Только оно того не стоит, малышка. Я — лорд Шазар, правая рука Колымара. Даже ваша верховная мне не ровня. — глаза тёмного налились мраком.

— Тут у тебя столько же власти, сколько и у меня. — отпарировала фея, щелчком пальца разгоняя исходящий от колдуна мрак.

— Не стоит столь юной волшебнице заводить столь могучих врагов. — прошипел тёмный.

— Это был не мой выбор. Но я от своего слова не отступлюсь. Я не отдам тебе Людэра.

— Людэра? Ты уже дала ему имя? Тролли не питомцы. Он проклятый, заклеймивший душу тяжкими грехами. Он — априори мой!!!

— Был бы твой, ты б его из гиены и не выпустил. Прочь с дороги, тёмный. — в голосе мелкой, размером с обычную стрекозу феи, зазвучало могущество весеннего грома.

— На колени, Эр… — прорычал тёмный.

Но тролль замотал бородатой головой.

— Моя не твоя раб.

— Значит, выбор сделан? — спросил козлобородый у тролля.

Чудовище кивнуло головой.

— Моя решать чинить свой прошлость. Моя тебе не служака!

— Будь по сему. Верни, что не твоё, и сделка будет расторгнута. Поглядим, чем всё это закончится. — ухмыльнулся тёмный. — Но помни, синюшный: мои слуги живут в роскоши, они крушат великих, творят историю. Я могу дать тебе все богатства этого мира. Золото, драгоценности, власть…

— Зачем троллю всё это? Я такое не ем… — Эр вытащил из-за пояса синий кристалл и швырнул его тёмному. — Тролль — мужчина, а мужчина сам зарабатывает уважение и богов, и сородичей!

— Надо было оставить побольше мозгов. — с досадой произнёс тёмный. — Я превращу твоё существование в ад!!! Вся Вирания будет охотиться на тебя!!!

— Мне не надо существование. Моя жить хочу. Я хочу… — прорычал Эр.

А я зациклился на странном названии этой страны. Оно звучало словно отдалённое эхо давно забытой истории.

— Тебе не запугать нас. — перебила тролля маленькая фея. — Ты обычный шептун. Пережиток разрыва. Если бы верховный круг всё ещё существовал…

— Как же глупа молодость… — расхохотался демон. — Я не просто шептун. Я настройщик душ.

— Что ж ты до сих пор не продвинулся в своём поприще? — съязвила фея. — Семь тысяч лет в неисчислимых реальностях. Ты так ничего и не доказал… ни творцу, ни хозяину?

Колкость удалась. Тёмный просто взбесился.

— Ты пожалеешь о своей дерзости!!! — прошипел демон и растворился в жёлтом облаке сероводорода.

— А ты храбрая, Вероника. — восхитился я.

— Скорее глупая, как и ты. Против нас восстанет вся армия тьмы. Все уязвлённые пороком люди. Вся нежить и нечисть, что осталась со времён короля Гастана.

— Моя не бояться ни тьма, ни людишки!! — зарычал Эр. — Моя согласный идти помогать Вероника и людь. Моя заслуживать уважение!!

— Даже с тобой, храбрый Эр, наши шансы мизерны.

— Но они есть. Значит, надо пробовать. — выкрикнул я.

— Искать потеряшку, хоть тысячу жизней. — рявкнул тролль и зашагал в сторону леса. — Это интересней, чем служить тёмный бородатый козёл. Идём к твой оракул, моя не знать дорогу.

— Тогда на запад. Миры соприкасаются зелёным лучом на восток. Идя к закату, мы не пропустим изумрудный блик.

Людэр поднялся на ноги и зашагал вслед за мельтешащей впереди крошечной феей.

Глава 3

Эр бесцеремонно закрылся в задворках подсознания, интуитивно я ощущал его безмятежный храп.

Я огляделся. Перед глазами простирался сказочный пейзаж. Голубая лента реки убегала вдаль, теряясь в зелёном море степи, обрамлённой лесом.

— Расскажи мне об этом мире, пожалуйста, говорят, за интересной беседой и путь короче.

Фея почесала копну волос на макушке.

— Я не уверена, что ты всё поймёшь, ну да ладно, попытка не пытка…

Крылатая девушка описала круг и уселась мне на плечо.

— Давным-давно этот мир звали Богемией. Или Эдемом. Ходят легенды, что это и есть остаток от первозданного Рая.

А вон там, за хребтом, есть глубокий пролив. След от меча Архангела. Он отсек там голову змея-искусителя. И его яд попал в воду. Вода наделила часть существ магией. А вот уже они, в погоне за могуществом и в вечном соперничестве, раскололи само естество мироздания, нарушив целостность. Пелена дрогнула. Миллионы осколков отразили Нифльхейм в миллиарды миров. Жизненные принципы рассыпались. Орды демонов устремились в отражения, меняя всё вокруг. Они словно саранча пожирают миры. Пустота. Всё, что после них остаётся, — это Пустота. Отражения меркнут и блекнут. И мрак приближается. В ближайших порубежьях Правда уже стала похожа на ложь, а Грех — на Праведность. Стало совсем не понятно: где лицо, а где рыло, где пряник, а где плеть. Всё перевернулось с ног на голову в утеху тёмному Князю. Камни — как мыло, а сталь словно жесть. Обман и лесть, алчность и жажда наживы овладели сердцами людей. В погоне за богатством и властью дети Адама перестали искать Любовь, заменив её чревоугодием, похотью и сексом. Компас благочестия треснул и вышел из строя. Это дало сил первому из менталов. Великому магу, обратившему свой взор во тьму. Он раскрыл портал меж мирами. Пелена дрогнула. И Колымар попробовал проникнуть в этот мир. Могучий союз объединил народы Вирании. А подвиг Апраксиса запечатал брешь.

— Апраксис… — имя кольнуло меня булавкой в самую душу. В памяти всплыли грифоны, белокурая волшебница и голубоглазая орчиха. Потом я вспомнил имена. Анаси и Авишай.

— Твоя знай легенду о наезднике на грифонах? — Эр стал как вкопанный, фея слетела с нашего плеча и едва успела расправить крылья, чтоб не плюхнуться оземь.

— Я не уверен… но… там же всё вроде хорошо закончилось.

Прояснение угасло так же внезапно, как и снизошло.

— Почти. Тёмный перехитрил Великого архимага. Он науськал Гастана не сдержать данных обещаний. И союз распался в кровавой распре. В бою против тёмного пало четверо из великих архимагов. В том числе и четвёртый. Магии оставшихся демиургов не стало хватать для поддержания баланса. Полюса мироздания пошатнулись и ушли в дрейф, кружа вокруг Глаза Бури, а Колесо Сансары наоборот остановилось. Души больше не перерождаются.

— Глаз Бури?

Эр вдохнул и хлопнул нас по лбу.

— Твоя откуда свалился? Ты совсем ничего не знаешь, как ты жил всё это время?

Фея укоризненно посмотрела на тролля.

— Подожди, Эр. Возможно, он вообще не с Радонты. Вдруг Сансара остановилось не только у нас? И тогда…

— Так что такое этот Глаз бури?

— Остров, затерявшийся где-то на просторах Вирании. Единственный кусок реального мира, оставшегося невредимым. Башня, отражение великого столпа, центра всех миров. Убежище Светлены. Одной из уцелевших в той бойне Демиургов.

Фея снова уселась к нам с Эром на плечо, покачиваясь в такт огромных шагов тролля.

— Роза ветров. Перекрёсток судьбы. Зови как хочешь. Но именно там всё встаёт на свои места. Становясь таким, как был создано творцом. Грех — грехом, ложь — ложью. Кто-то зовёт это место чистилищем. Последним шансом всё исправить. Место, где можно изменить всё: будущее, прошлое и даже нынешнее.

— А как узнать, что это точно это место?

— Этого никто не знает. Но говорят… — фея на мгновение замолчала, а потом запела.

«За хребтами из волн

Безумных штормов

Среди Семи морей,

Где ревут седые ветра,

Лежит неведомый

Для смертных край…»

Мотив и тембр песни сменился. Нежный ветер отозвался на голос маленькой чародейки и трепал её медно-рыжие кудри. А девушка продолжала петь.

«Там

Все кончаются карты…

Где ветер, устав нести пыль,

Сквозь дрему сопит

У подножья гор…

Там в небе витают

Не птицы,

А самые тихие мысли».

— Моя хотеть посмотреть, а потом рассказать детям о такой остров. — пробормотал Эр.

«Там шелест крыл

Хранит любовь,

Деревья там —

Живые мудрецы,

Что знают цену и грозе,

И после неё — тишине.

Там можно услышать,

Как растёт трава.

И свет…

Что в ясный полдень…

Там не страж.

Он — мать.

Заботой стирает

Мрак с земли.

Там боли нет

И страха.

Надежда правит бал…»

Девушка умолкла, а с её стихами стих и ветер. Полуденный жар вернулся с новой силой, заставляя тело троля вспотеть.

— Ого… Как же найти это место? — вырвалось у меня. От удивления я на мгновение утратил контроль над телом, и тролль кубарем покатился вниз к реке.

Остановился я уже сидя по горло в прохладной воде.

— Твоя даж ходить не может, всё потому, что надо под нога смотреть, а не в голова думать. Правильно говорила Бабка: «Умный голова ногам покой не даст».

— Я просто не привык. — огрызнулся я в ответ, и Эр что-то бормоча снова хлопнул дверью подсознания, прячась от меня.

— Ну, ты чего расселся-то? Или передумал к Оракулу шагать. — пропищала фея, стрекоча крыльями.

— А оракул точно знает дорогу к Светлене?

— Это и есть величайшая загадка бытия, хотя это может быть и бредом выжившего из ума старого маразматика. Возможно, оракул Свящённых Зал знает ответ. Возможно, магия Светлены и разделит вас, а возможно, именно вы и почините Колесо душ…

— Ради наследник моя готов терпеть Людь. Если только он готов терпеть троличий еда.

— Как бы то ни было, любовь — ваш ориентир. Что бы ни случилось — следуйте зову своего сердца, оно не обманет. Надежда будет путеводной звездой. Не даст опустить руки в тяжёлые дни. И Вера наделит силой противостоять всем напастям, что встретятся на пути.

— Моя крушить напасти!!! — проревел Эр и саданул по водной глади.

— Теперь придётся. Взяв в небо разгон, штурмуя небеса, вы должны знать, что назад дороги нет. Жизнь уже никогда не будет прежней. Нарушив законы системы, приняв этот бой, вы уже начали играть без правил, и ставка в этом марафоне — не только жизнь, сама душа. И не только ваша.

Я чувствовал тревогу и страх тролля, которые он прячет за бравадой. Я помнил видение его заветной мечты.

Фея вдруг буркнула тролля в лицо своим маленьким кулачком.

— Но ведь и победа всегда достаётся безумным храбрецам.

«Это разве жизнь? Я в теле тупого громилы, я даже мысль сформировать могу с усилием».

Но язык выдал другое. Тролль снова вклинился в наш разговор, мешая мне закончить фразу.

— Его так не хотеть, двоим в одной голова тяжело и тесно. Моя готов воевать за ветренный цветок. Я должен всё починить. У Людь словно дыра в сердце… поэтому много шумный мысли. У Людь и Эр выбор нет. Людь должен найти то, что потеряшка, Эр должен заслужить уважение.

В этот момент, блестя отполированными доспехами, на горизонте показался конный отряд рыцарей. Протяжно запел горн, рыцари перестроились в клин и ринулись к излучине.

— Да что ж всё так не вовремя. — едва не заматюкалась фея.

— Кто это? — не скрывая удивления, спросил я.

— Еда, — ответил Эр. — но не вкусный. Выковыривай мясо из железка нашими пальцами сложна, да и у них есть острые жалющие палки, который ты назвал болтами. Они пускай их в моя издалека, есть палки потяжелее, они тыкай им нас, пока мы пытаться их раздавляй. А ещё есть железный палка, очень острый, острей камень, порез от них болючий, глубокий. А глубокий ран — плоха, у Эр потом такой долго заживай. Но ещё есть и кусачий дым. Мне башка один такой попадать, а потом твоя меня будить среди полдень.

— Рыцари Красной Розы. Гвардия Агсбеста, капитана герцога. Убийцы чудовищ. — пропищала фея. — Давайте из реки, и желательно на тот берег.

Но Эр начал омывать руки в воде, подняв фонтан брызг.

— Ты чего? — испуганно спросила фея.

— Мыться надо, воняет, собак потом долго следом ходить и лаять, людишки за собой ко мне приводить.

— Бежать надо, а ты мыться удумал…

— Зачем бежать? Они ж за чудовищами? — возразил я, которого запах пота тролля сводил с ума.

В этот момент арбалетная стрела со свистом разодрала нам мочку уха. Боль оживила заложенный природой инстинкт самосохранения, а ярость затмила разум, заперев теперь меня в подсознании.

Я мог лишь наблюдать.

Огромные пальцы выкорчевали из илистого дна огромный валун.

Массивный каменюга смял двух всадников вместе с лошадьми. Рыцари спешились и рассредоточились, выпустив в тролля рой стрел. Кованые наконечники, легко прошивающие сталь доспехов, пробили толстую кожу тролля, но глубже проникнуть не смогли. Неприятная жгучая боль лишь разъярила зверя внутри Эра. Людоед начал шарить по дну в поисках какого-нибудь брёвна или палки. Вновь зазвенела тетива арбалетов. Очередной рой стрел устремился к чудовищу. Тролль нырнул под воду и открыл глаза. Рядом с ним лежал ствол топляка. Руки выхватили бревно из уз ила.

— Ты что удумал, окаянный? Они только и ждут, пока ты выйдешь из воды… — пропищала фея, когда он стал на ноги, сотрясая бревном.

— Ложись!!!

Тролль снова скрылся под водяным покровом реки. Гром хлопков бил по ушам даже сквозь толщу воды.

— Кусачий дым. — прорычал мне Эр и вынырнул.

Если я скажу, что был удивлён, это было бы неправильно. Я скорее был ошарашен. На берегу стоял тюфяк. Дед бога современной войны. Рыцари суетились вокруг, заталкивая в жерло пушки мешок с порохом.

— Эта штука делает кусачий дым. — заорал я, и Эр с силой запустил бревном в орудие. Словно бита лапты, разнося городки, бревно топляка смяло доисторическую пушку. Тролль улыбнулся.

— Теперь моя обедать… — чудовище шагнуло к берегу. — Людь, твоя лучше закрывай глаза.

Заскрежетало дерево, раздался тяжёлый удар противовеса, и тут же огромный валун ударил его в грудь.

— Требушет. — вспомнил я, глядя на средневековую метательную машину.

— Мда… мозгов и вправду маловато… — невозмутимо констатировала фея, уворачиваясь от волны и брызг, поднятых рухнувшим Эром.

Мы вновь вынырнули из воды. Тролль изумлённо потёр грудь, заплывшую огромной гематомой.

— Ладно, хоть тело крепкое… Туда беги. — пропищала фея, указывая на противоположный берег.

Стараясь не высовываться из воды, Эр ринулся к указанному летуньей берегу. Сзади под дружное улюлюканье щёлкали плечи арбалетов. А очередной жалящий укол подтверждал меткость стрелков.

Переплыв речушку, тролль сдал бразды правления. Теперь ты, моя надо заняться рана на грудь. А ты полезный, хоть и шумный. Я двинулся к опушке лиственного леса, застилавшего горизонт. Сердце бешено стучало. Спину жгли десятки торчащих из неё стрел. Грудь болела от удара каменюги. Я еле ковылял от бьющего озноба, сжигающего остатки адреналина.

— Я думал, моя легко победить… — отозвался Эр, отрываясь от внутренней медитации.

— Динозавры и мамонты тоже так думали. Их перебили, надо было хранительницу слушать.

— Моя просто голодный, вы сами не дали орка доесть. А эти в железе хитрые… — отметил тролль с уважением. — Их так просто не съесть.

— Мог бы и спасибо сказать, я всё-таки твою жизнь спасла.

— Моя твоя благодарен, прости, что не послушал, теперь твой долг заплачен. Ты свободна. — я почему-то вспомнил, что чем ниже поклон, тем больше он выказывает уважения, и низко поклонился засмущавшейся волшебнице.

— Для безмозглого громилы у тебя просто шикарные манеры. — удовлетворённая фея плюхнулась на плечо тролля. — И что теперь?

— Твоя больше не обязан помогать моей чинить память Людя.

— Ты передумал идти к оракулу?

— Нет, но теперь поиск ветренный цветок не твой забота. Ты не обязана.

— Ветренный Цветок?

— Да, его. Тот что растёт в центре мира. Тёмный сказал, я его больше не увижу, если не буду покорным. Значит, я там уже был? Почему сразу всё не исправил? Почему не починил? Или не смог? А если не смог, тогда как смогу сейчас?

— Ну, сейчас нас двое. — ответил я.

— Трое. Я не отступлюсь перед козлобородым, это уже считайте личное. Но путь к оракулу лежит через равнины. — в голосе крылатой чувствовалась неведомая опасность, откликнувшаяся зародышем паники в сердце Эра.

— Моя путешествует тут уже долго. Моя пойдёт к Оракулу. Только моя не знает дороги.

— Я знаю, я была там. — улыбнулась крылатая.

Мне осталось только пожать плечами, но и я, и Эр были очень рады, что фея решила остаться. Было в этой малюсенькой чародейке что-то очень знакомое, почти родное.

— А как звать тебя? — я вспомнил, что до сих пор не знаю имени этой летуньи.

— Я Вероника. — девушка вдруг ужаснулась.

— Ты чего? Что-то не так?

— Истинное имя даёт власть над сущностью. А я сдуру тебе его ляпнула.

Тревога в голосе девушки была не поддельной. Мы как раз огибали большой валун посреди зарослей молодого березняка. По крайней мере, я так назвал эти белокорые деревья с красновато-бурыми листьями.

Удар о камень был звонким и сильным до искр из глаз.

— Вы чего?

— Это не мой, это Людь. — засипел Эр и начал тереть место удара.

— Я просто подумал, может, головой об камень обратно лечит? Как амнезия.

Лицо Вероники посветлело, а на губах заиграла улыбка.

— А как ты вообще на поляне оказалась?

— В клетке.

— Как зелёнокожий осмелился напасть на такой маленький женщина? — удивился Эр.

— Дело не в них. Там кто-то посерьёзнее. На меня напали две странные оборотки. Паучихи или богомолки. Они словно чувствовали каждое моё движение. Вообщем, я вляпалась в паутину. Дальше меня притащили в ковен ведьм, а те передали сборщику налогов герцога, как я поняла, как раз в качестве особого дара. А орки уже налетели на обоз с податями. И утащили клетку вместе с мошной.

Одно непонятно, какие дела связывают ведьм и герцога, если они решились на похищение меня? Что заставило пойти их на такой шаг. Но с этим я разберусь.

Как эта кроха могла разобраться с целым ковеном ведьм, мне было непонятно, но уверенность, с которой Вероника произнесла обещание, сомнений не оставляла.

— Меня волнует другое, кто эти оборотки? Это явно не двуликие.

— Может, анимаги? — я сам толком не знал, что значит это слово. Мне не хватало забытых знаний. Но то, что я знал, это я чувствовал.

— Анимагию запретили ещё при Рарогнаре Пятом. Лет эдак двести назад. Когда целый выпуск академии сошёл с ума, вкусив крови в зверином обличии. Храмовники большой кровью остановили это безумие. Все книги с заклинаниями были уничтожены.

Повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь тяжёлыми шагами, мерным дыханием и стрекотом крыльев чародейки. Даже чаща вдоль кромки, которой лежал вымощенный булыжниками тракт, стихла. Ни звериного рыка, ни щебетания птиц. А сам лес стал прозрачным. Листья деревьев свернулись в тонкие трубочки, спасаясь от надвигающегося зноя.

— Нужна пещера… — наконец выдал Эр. Чувство беспокойства, родившееся в груди тролля, охватило и меня. Я не знал, чего ждать, но марево, поднимавшееся над вымощенным булыжниками трактом, уже растворяло очертания вокруг.

— Вон там… — пропищала Вероника, указывая на одиноко стоявшую хибару на огромной поляне, поросшей странными огромными грибами. Зеленовато-жёлтые, они ярким пятном маячили за белыми стволами «берёз».

— Что-то не так? — спросил я, не понимая причины паники своего соседа по телу.

— Скоро Время зноя. Часы пекла и смерти.. Температура очень скоро поднимется до такой степени, что ведро с воды испарится в считанные мгновения, а на камнях можно жарить еду. Время сна. Особенно для горных троллей. Не найдем укрытие— обезвоживание. Потом кожа покроется волдырями, в конце концов, кровь закипит в жилах. — отчеканила Вероника и устремилась сквозь просеку к хижине.

Только сейчас до меня дошёл смысл слов, сказанных о равнинах.

Глава 4

«… Любой записавшийся добровольцем получит довольствие, кольчужную рубаху, деревянный щит и топор. А также жалование в размере девяти медяков в день…»

Юноша скомкал листовку, не дочитывая.

— Хватит с меня войны…

Сухо ударило огниво о кремень. Сноп ярких искр осыпал прокламацию. Робкий огонёк занялся и почти сразу потух. Ещё раз щёлкнула кованная сталь по камню. На этот раз юноша склонился над бумагой, оберегая новорождённое пламя от сквозняка, гулявшего в его хибаре.

Огонёк окреп и взметнул вверх первый робкий лепесток. Юноша добавил к бумаге охапку щепок, и вскоре сизый дым от сырых, не просушенных дров наполнил помещение. Едва не подпалив льняные кудри остроухого. Хотя можно ли считать существо, прожившее уже три человеческие жизни, юношей?

Неказистый котелок наполнился водой. Голубоглазый полуэльф-получеловек застучал ножом по дереву, нарезая зеленовато-жёлтые грибы на аккуратные дольки. Несмотря на горько-кислый вкус и тошнотворный запах, грибы были достаточно питательными. Руки слушались плохо. Мужчина отложил нож и посмотрел на свои мозолистые, натруженные ладони с опухшими от остеохандроза суставами пальцев. Места уколов опухли и покраснели.

— Проклятье. Что за день сегодня.

С самого утра всё шло наперекосяк и из рук вон плохо.

В грибницах завелись странные желтопузые гусеницы с чёрными рогами на спинах. В навозе сразу и не разглядеть. Но прожорливые твари пожрали почти треть урожая. Пока выковыривал этих гадов из почвы, дважды укололся об их шипы.

Взгляд мужчины невольно упал на стол.

На старых, рассохшихся от времени досках, рядом с походным набором врачевателя, лежала накрытая полотенцем краюха ржаного каравая. Аппетитная, с румяной хрустящей корочкой. Но это — на утро. Идти в грибной парник голодным, а тем более под действием самих хмельных грибов, — верная смерть.

Юноша приподнял полотенце и втянул ноздрями запах хлеба.

Спать можно лечь и голодным, но с опухшими от яда пальцами надо было что-то делать.

Рука случайно легла на старую кожаную скрутку с инструментами.

Робант отдернул руку, словно коснулся кожи какого-то гадкого и в то же время очень родного существа.

Он развязал тесёмку и развернул набор.

Отточенная и закалённая магией сталь отсвечивала молочным блеском. Полукровный эльф вертел в руках отточенную сталь. Скальпель смотрелся неуместно в его руках, не говоря уже о хирургических иглах. Ладони бывшего лекаря стали сильные, словно тиски, но утратили былую подвижность и лёгкость. Он вспомнил, как кровоточили первые сбитые до крови мозоли.

Нужда и неудачи заставили взять его в руки навозную лопату.

Чтобы выжить, Робанту пришлось подрабатывать на грибных полях Ящеролюдов, раскидывая навоз и взращивая сахарный гриб для бражки, из которой чешуйчатые гнали самогон. Ему — лучшему выпускнику факультета восстановления. Сама Светлена, архимаг Великого круга и декан академии, пророчила ему величайшее будущее.

— Вот оно, будущее. — Робант с яростью швырнул набор в угол хижины. — Даже себе помочь не могу. Ещё и урожай сожрали. С чем завтра на рынок-то идти? Чешуйчатый-то точно завтра заявится за рентой.

Вода в котле закипела, голод разбушевался с новой силой, желудок резало от пустоты. Тошнота и заставила полукровку отчаяться на похлёбку из хмельного гриба.

Нож снова застучал по разделочной доске.

— Всё образуется, должно наладиться. А станет совсем невмоготу, продам инструменты. Всё одно, мне докторствовать не светит. — буркнул мужчина, отправляя в котёл нарезанные грибы.

Дверь затрещала под градом тяжёлых ударов.

— Кто там? — встрепенулся Робант.

— Помоги нам. — едва слышно пропищал тоненький голосок. Парень удивился, как обладатель такого голоса мог нанести такие удары в дверь, от которых задрожала слюда в оконном проёме.

«Кого ещё принесла нелёгкая? На вышибал чешуйчатого не похожи, но кто ещё может заявиться в такую глушь на сон грядущий?» — мелькнуло в голове Робанта.

— Секундочку… — выкрикнул полукровка, но на всякий случай оттёр тесак от сока грибов и, сунув его за спину, шагнул к выходу.

Едва Робант отворил дверь, в хижину ввалился огромный тролль с огромной гематомой на груди, рядом с ним мельтешила лесная фея. Рука полукровки легла на рукоять кухонного тесака скорее инстинктивно.

Крылатая заметила этот жест.

— Мы не грабители, всё, что нам нужно: укрытие в гибельные часы и ночлег. Нам нечем заплатить, но и идти нам больше некуда, кругом поля. — защебетала девушка.

— Моя не заставляй. Моя — просьба. — рыкнул Эр, пока я рассматривал странного остроухого хозяина лачуги. Его не испугал наш вид. Он не выглядел внушительно, но и случись что, не побежал бы, а начал драться. Хоть и защищать-то ему особо было нечего.

— Что привело жителя тёмных пещер и магическое создание в эти богом забытые места? Я — Робант. Сын Алалейла из рода поющих ветвей.

Мужчина шагнул в сторону, приглашая гостей внутрь.

— С ночлегом — не вопрос, а вот с ужином беда, есть только похлёбка из Бражника. На вкус как навоз, но питательно, хоть и бьёт по шарам не хуже Эбейского эля.

— Моя сытый и благодарный за кров. — Эр снова опередил меня и, недолго думая, двинулся в дальний угол хибары, не оставляя мне шанса на беседу с хозяином лачуги. По дороге он зацепил локтем старый стол, и с него упала завернутая в полотенце краюха хлеба.

Эльф щёлкнул щеколдой дверного засова.

Я нагнулся за упавшим на пол хлебом, но боль в груди заставила вырваться стону боли из могучих лёгких Эра. Он схватился рукой за бревно, служившее подпоркой хлипкой кровле, пытаясь сохранить равновесие, и едва не обрушил всю крышу.

— Моя попрошайничать извинений. — пробормотал тролль, отпуская хрупкую конструкцию.

— Он ранен? — спросил хозяин, сдувая с краюхи пыль и снова заворачивая её в полотенце.

Фея не ответила, она оценивающе смотрела на приютившего их Робанта. С одной стороны, их впустили, и тут же соврали о еде, пригласили в дом, но радушество, возможно, держалось на могучих мышцах её спутника, в Вирании и вправду вряд ли бы кто-нибудь из живущих мог справиться с горным троллем с помощью кухонного секача.

Робант скорее угадал ход мыслей гостьи, чем почувствовал. Полукровка положил тесак на стол у очага и вернулся к котлу. Повернувшись спиной к гостям.

— Всёго лишь предосторожность. Места тут дикие, глухие. В такое время даж чешуйчатые не шастают. А насчёт хлеба — мне завтра на грибные плантации, урожай собирать. Пары опасны. Голодному может не хватить сил выйти с полей. Так что хлеб — это завтрак. Без него я просто останусь лежать меж грядками.

— Феи не едят мирскую еду, юноша. Да и для троля, что хлеб, что похлёбка — неприемлемы. — Парировала Ника, усаживаясь рядом с начавшим храпеть Эром.

Вероника взглянула на стол, увидев торчащие из скрутки зажим и скальпель, её глаза осветились надеждой.

— Вы доктор? Эр хоть и харахорится, но булыга, пущенная с требушета, — это уже не игрушки. Вы можете ослабить его боль?

— Уже нет. Я потерял свой дар, когда не сумел помочь самому дорогому для меня человеку. Я просто смотрел, как она умирает в муках. Я не смог прервать её страдания…

— Навыки потерять нельзя. Дар тем более. Вы единственный, кто может нам помочь. Вы вообще единственный, кто отважился открыть нам дверь.

— Я не в силах… — Эльф развёл руками.

— Пожалуйста. Хотя бы обработайте рану. Хотя бы просто попробуйте. Вы последняя надежда.

Мольбы Вероники и её глаза, полные слёз, тронули душу лекаря.

— Я ничего не обещаю, но нужно уложить его на кушетку. Тут я даже рану осмотреть толком не сумею. — буркнул Робант.

— Не надо моя смотреть. Моя спать нада, утрам как новенький. — пробормотал Эр и, повернувшись носом к стенке, захрапел.

Глава 5

Каменные своды тронного зала, увешанные поблекшими штандартами и охотничьими трофеями, поглощали звук. Воздух был тяжёлым от испарений воска, старой древесины и тайн придворных интриг. Доминировал тяжёлый, сладковатый запах жареного мяса — туша целого кабана томилась на вертеле у главного камина.

Аромат специй и пряностей, коими бессчётно посыпали вепря, перемешивался с запахом дорогих, но грубых духов, которыми знатные дамы пытались заглушить запах пота и немытого тела. Под этим чувствовалась нота старого камня, сырости подвалов и кисловатый душок пива, лужицей пролитого на пол.

На возвышении, в центре массивного гобелена с изображением победной атаки воинства Безымянных во главе с тогда ещё принцем Гастаном, стоял резной дубовый трон с арабесками из золота, с инкрустированными в него самоцветами из шахт подземного народа. Трофей более поздней победоносной войны против бывших союзников. Высота сводов тронного зала летней резиденции подавляла. Они терялись в полумраке, где копоть от тысяч факелов вековой давности сливалась с тенями, словно сажа на лёгких замка. Узкие, похожие на бойницы окна, пробитые в стенах толщиной в три копья, пропускали скупые косые лучи дневного светила. Они падали на мозаичный пол, выхватывая из сумрака то позолоту на массивном кубке в руке герцога, то серебряную нить на потемневшем от времени гобелене.

Сам хозяин замка, герцог Балинтийский, лорд Фульк де Морван, пировал. На столе, покрытом хоть и потёртым, но всё ещё алым бархатом, громоздились груды еды: окорока, покрытые медовой глазурью, груды печёных корнеплодов, сыры с благородной плесенью, пирамиды из фруктов, привезённых за тридевять земель. Контраст с золотящимися, но уже пустеющими полями за стенами замка, с хлебом из лебеды и мякины, что ждали крестьяне, был ошеломляющим и намеренным — символом власти, отделяющей божественное право править от удела черни.

Дорогущее иноземное вино лилось рекой.

Поодаль, в левом углу залы, толпились вассалы и дворяне более низкого сословия, вперемешку с купцами и торговцами. Все они ожидали окончания трапезы, лелея надежду, что владыка герцог обретёт доброе расположение и даст разрешение на их челобитные. Притворный хохот фавориток смешивался с поддакиванием и лестью придворных. Оркестр в другом углу наигрывал мелодии из од о леди Анаси и великом сире Апраксисе. Тяжёлые двери залы со скрипом распахнулись, прерывая пир. В зал вбежал сборщик податей и рухнул ниц перед герцогом.

— Не вели казнить, о владыка. Вели слово молвить!!! — пролебезил сборщик, стуча лбом о малахит напольных плит. В зале смолкли все звуки. Даже скрип вертела с вепрятиной.

— Кто? — взревел герцог, поняв, что случилось. Он поднялся из-за стола и отбросил золочёный кубок с недопитым вином в сторону.

— Орки, владыка, но во всём виноват капитан твоей стражи. Этот холоп, которого ты возвеличил, пригрел на своей груди, капитан стражи… позабыл о долге и… — лепетал сборщик, не поднимая головы.

— И..? — гнев герцога готов был вырваться и покарать виновных.

— И в результате его преступной небрежности, ваша светлость, — визгливо выводил сборщик, размахивая свитком с описью, — утрачена не только сумма, эквивалентная годовому налогу с трёх деревень, но и особый груз, предназначенный лично вам! Всё из-за того, что этот… этот «доблестный воин» бросил охрану обоза и кинулся в самоубийственную атаку на отвлекающий манёвр этих тварей! Как глупец, угодив в расставленные силки.

— Капитана сюда!!! Немедля!! Поднимись, мой дорогой друг, граф дю Виман, ты не склонился перед моими врагами, негоже тебе горбиться передо мной, чьё добро ты защищал грудью.

Когда капитана втолкнули в зал, герцог уже поднялся на трон и взял в руки символ власти. Боевой молот со странным серым навершием вместо бойка. Ходили слухи, что именно этим оружием наместник северных земель запечатал разрыв в пелене.

Дю Вилиан, облачённый в камзол из тёмно-синей камлоты, отделанный соболем, стоял одесную, изящно поправляя кружевной манжет. Его речь была медоточива и ядовита, обращена исключительно к герцогу.

— …следовательно, милостивейший герцог, халатность, проявленная этим человеком, нанесла ущерб не только вашей казне, но и вашему престижу. Престижу, который, как известно, зиждется на незыблемости дани. Разве могут ваши верные вассалы — я говорю о настоящих вассалах, — спать спокойно, зная, что их кровное золото может быть так легкомысленно отдано на растерзание лесной нечисти? Он забыл о своей главной обязанности — охране особы вашего доверенного лица и вашего имущества. В погоне за призрачной воинской славой он пренебрёг сутью. А суть, ваша светлость, — это порядок. Золото в сундуках. И послушание.

Герцог, медленно перебирая свободной рукой янтарные чётки, слушал. Слушал и кивал.

Взгляд властелина скользил по вельможам, собравшимся в зале.

Слова графа падали на благодатную почву.

Капитан всё понял. Его судьба уже была решена.

Взгляд Фулька, тяжёлый и медлительный, как жернов, перекатился на Эйгара. И всё изменилось. Исчезла даже тень диалога. Взгляд стал оценивающим, бесстрастным — как у мясника, разглядывающего говяжью тушу на рынке.

— Это правда? Ты не смог отбить атаку горстки зелёнокожих?

Капитану осталось лишь кивнуть. Но гордость человека, привыкшего смотреть смерти в глаза, не могла позволить опустить ему голову.

— Правда, это был…

— Как смеешь ты открывать рот!!! — взревел де Морван. — Это так ты отплатил мне за благодать, коей я наградил тебя? Ты — сын кузнеца!!! Я возвысил тебя. Ты клялся мне в верности до смерти!!! Ты — ничтожная тварь. Я возвеличил тебя, я и унижу! — Фульк саданул рукоятью молота об пол.

Капитан стоял по стойке «смирно» перед троном, с высоко поднятой головой, пока с него снимали плащ с гербом дозорной службы и латный нагрудник. Теперь на нём остался лишь пропотевший, в пыли и пятнах крови, серый гамбез, свидетельствующий о низком происхождении рыцаря и отсутствии у него родовых цветов и герба.

Начальник гвардии, бывший сослуживец, выполнил приказ без слов: сорвал застёжки, снял медальон — плоский серебряный диск с изображением сокола, тот самый, что дал капитану покойный отец Фулька за первую победу у Перевала Теней.

Руки гвардейца дрожали. Он избегал смотреть капитану в глаза, а когда их взгляды всё же встретились, капитан лишь кивнул ему, чуть заметно. Всё в порядке, брат.

У дверей, в полумраке, стояли воины, охранявшие обоз. Они тоже ждали своей участи. Готовые разделить судьбу командира не только в триумфе, но и в опале.

Плечи их были напряжены, кулаки сжаты на рукоятях мечей. Солдаты смотрели прямо на командира. В их взглядах не было ни капли стыда за капитана. Только ярость, сдержанная железной дисциплиной, и глубокая, немеющая печаль. Это был взгляд людей, готовых в любую секунду пойти за ним в огонь и в воду, а если понадобится, то и нарушить клятву.

— Итак, — голос герцога разрезал тишину, ленивый и сытый. Он не смотрел на капитана, изучая блеск лучей светила на матовом камне бойка молота. — Казна пенсов убыток. Магическое существо, дар королю, украдена зелёнокожими. Твои люди полегли зря. По мнению господина Дю Вилиана, тебе прямая дорога — возмещать потери… физическим трудом.

Граф, ухмыляясь, выступил вперёд, наслаждаясь моментом.

— На свинарник, ваша светлость. Там его доблесть наконец-то принесёт реальную пользу. Будет мести навоз, а не проливать кровь понапрасну.

Герцог жестом прервал тираду вассала.

Капитан не дрогнул. Он стоял, выпрямив спину, будто всё ещё в полном доспехе. Его лицо было каменной маской, но глаза, эти серые, пронзительные глаза, которые повидали немало на своём коротком веку, горели холодным огнём.

— Что молчишь? Язык проглотил!!! — стойкость капитана раздражала привыкшего к раболепию герцога.

— Так ты ж сам ему глаголить запретил. А говорят, что дурак я. — вдруг влез в разговор придворный шут, вставая между капитаном и де Морваном. Колокольчики на его колпаке громко звякнули. — Король требует повиновения, отец — послушания. Так почему, когда тебе его явили, это разозлило тебя, о владыка?

Шут сделал реверанс и склонил голову в поклоне перед герцогом.

— Молви, рыцарь. — сквозь стиснутые зубы просипел герцог.

— Моя жизнь и смерть в твоих руках, герцог. Я дал клятву и верен ей.

— Всё-таки яблоко от яблони далеко не падает. — улыбнулся граф. — Смерд должен заниматься тем, для чего рождён.

Шут моментально выпрямился и отпарировал.

— Но Балинтия обещала короне магическую сущность, и не абы какую, а фею, питающую своими песнями силу демиургов. Готов ли ты, Фульк, чистить королевский хлев?

Улыбка исчезла с лица хозяина замка.

— Я умру, но найду пропажу, о повелитель. — вдруг вымолвил капитан. — Даже в одиночку.

Шут развернулся на каблуках и щёлкнул пальцами перед носом капитана.

— Неее, ты подожди. Негоже крестьянам да ремесленникам наперёд бояр выбор делать.

Правду я сказал, о величайший? — шут, снова звякнув бубенцами, повернулся к правителю.

Герцог кивнул. И шут шагнул к сборщику.

— Смерду — холопское, дворянину — рыцарское, не так ли, сир Дю Вилиан?

Лицо сборщика податей стало серьезнее.

— Я не против, пусть едет. — наконец выдавил из себя граф.

— Отлично, но даже такой глупец, как я, знает, что не может же один и тот же человек и навоз выгребать, и орков выслеживать? Вот и решили. Ваше величество. Отправьте капитана Эйдара Керрига в погоню за Феей. Ну, а навоз пусть чистит тот, кто остался. Убытков казна не потерпит.

Герцог расхохотался, а за ним засмеялся весь зал.

— Ты хочешь сказать, что я должен…

— Ну что ты, повелитель. Никаких свинарников для графа, ему есть чем оплатить, а нет, мне всегда нравилась та деревушка у Тирбина. Там такая рыбалка по весне. Главное, мормышки, чтоб поярче. Я хоть и твой дурак, но жалование ты мне положил знатное. Я могу себе позволить. Герцог остановил и так зашедшего слишком далеко шута.

— Да будет, как ты выбрал, граф. К вечеру я жду всю сумму по твоей описи или дарственную на владения.

При этих словах Дю Вилиан схватился за сердце и медленно опустился на стул.

— Ну а ты, сир Эйдар, сдержи обещание. — начал Фульк, но шут опять оборвал властелина.

— Так верните же ему меч и латы. Ну, и скакуна. Пусть едет. Но как простой наёмник.

— Не стоит вздымать фамильные стяги. Кто знает, куда зелёнокожие увезли её. — защебетал граф, смирившийся с расходами. — Тем более, что и денег на сбор экспедиционного корпуса нет. Сир Агсбест двинул дружину к подножию Кротау.

— Да будет так!!! — Фульк, стукнув молотом об пол, поднялся с трона и вернулся за стол.

Глава 6

Дрова в очаге почти прогорели. Тролль мирно спал, укрытый шерстяным одеялом заботливой феей, а изнемождённый эльф сидел на табурете. Робант сгорбился, словно на его плечах лежала великая гора, уронив голову на дрожащие от перенапряжения ладони.

— Что-то не так? — озабоченно спросила встрепенувшаяся фея.

— Всё хорошо, просто… утром, после зноя, явятся чешуйчатые. Подошёл срок уплаты ренты. А… — Робант нервно потер руки.

— А платить нечем?

— Угу. Нашествие странных гусениц. Раньше такого никогда не было. Урожай практически погиб.

— Много должны?

— Почти тридцать сантимов. Можно было бы, конечно, заложить старые инструменты. Но нормальную цену за них дадут только на ярмарке в Карнаке.

— До Карнака почти два дня пути. Плюс базарный день и столько же обратно. Неужели ящеролюды не подождут? Наверняка, проблема с гусеницами не только тут.

— Я не знаю. Мой мир последние годы ограничился этой хибарой и теплицами. Даже навоз Куратанов привозят сами чешуйчатые. Обычно мне всегда хватало и на удобрения, и на пропитание.

— О суровости и кровожадности хладнокровных ходят легенды. Но я не думаю, что даже они будут суровы к курице, несущей им золотые яйца. Вы ж смотрите за грибницами почти даром. Как раб.

— Я и есть раб… — выдохнул эльф.

— Но это же ваши инструменты? — Вероника указала на скатышь.

— Мои. Но это долгая история и совсем не интересная. Мне пришлось взять в руки навозную лопату. А доктор, ковыряющийся в навозе, уже никому не интересен.

Дверь затрещала под тяжёлыми ударами.

— Открывай, Робант. Я знаю, ты дома!!!

Стук и клекот разбудил Эра раньше, чем я отошёл от полудрёмы.

Тролль по-хозяйски распахнул входную дверь, и тут же копьё с костяным наконечником упёрлось нам в грудь.

Ящер, стоявший снаружи, явно не ожидал увидеть перед собой тролля.

— Зачем твоя так шуметь? — прорычал сквозь стиснутые зубы тролль. — Зря твой будить троль. Моя просыпавшийся рано — злой.

— Если ты сожрал Робанта, ты заплатиш-шь мне его долг. — зашипел ящер и загремел пустышкой на своём хвосте. На звук трещотки из леса вышло ещё пятеро ящеров.

Мой инстинкт сработал раньше, чем я окончательно проснулся. Схватив наконечник, я ударом правой лапы перебил древко чешуйчатого. Ещё мгновение — и этой же ладонью я схватил его за гребень на голове и поднял над землёй, прижав к его горлу отточенную кость его же оружия.

Последователи замахнулись своими копьями.

— Их костяшки не пробьют нашу кожу. А ты шустрый. Как ты научился так сражаться? — бубнил Эр. — Завтракать этими ящерицами-переростками нельзя. Их мясо — яд.

— Давайте все просто успокоимся и не будем тыкать друг в друга оружием. — буркнул я, опуская ящера на порог.

— Моя не жрать Робанта, полукровка дал Эру и фее кров на сон. Мы теперь с ним друг!!! — вдруг выпалил тролль, наглухо закрывая проход внутрь для гостей.

Глаза ящера блеснули янтарём.

— Он должен нам денег. Много денег. Обещ-щал сегодня отдать. Даже полукровки должны держать данное слово! — выкрикнул кто-то из стоящих поодаль рептилий.

Я прищурился. Дневное светило перевалило зенит и клонилось к горизонту, рассыпая по небосводу пурпур заката. Утро было блаженно прохладным. Лёгкий ветерок гнал стада облаков на восток. Птицы беззаботно щебетали в кронах могучих деревьев. Мелкие представители фауны суетились в корнях. Мир жил и радовался новому дню.

— Э… зачем затевать драку в столь прекрасное утро? Зенитный жар спал. Айпварг уже начал свой путь за край земли, устав от охоты.

Айпварг? — слово было мне незнакомо.

— Айпварг. — повторил Эр, указывая на небесное светило.

— На этот раз я заберу долг! Мы тоже должны кормить наш-ши семьи, платить погонщ-щикам куратанов за навоз. Даже платить за дистиллят из наш-ших грибов. Никто не работает даром.

— Если глупый ящерица смей угрожать мой друг… — вдруг зарычал Эр, схватив ящера за глотку и оторвав от земли. Пресмыкающееся попробовало дотянуться до нас когтями на задних лапах, но бесполезно. Длина ручищ Эра не позволяла ему этого.

— Он не угрожает. — вдруг защебетала у самого нашего уха Вероника. — Он просто расстроен. Правда? — Фея сделала пируэт вокруг головы начавшего задыхаться ящера. Его команда замерла в нерешительности, врождённое чувство преклонения перед магическими существами спорило с долгом перед кланом.

— Эр, сделай мне одолжение, поставь нашего друга на землю. Всегда можно найти решение, кроме насилия.

Мой сосед повиновался. Фея вернулась к нам на плечо.

— Проблема не в жадности или нерадивости Робанта. — продолжила Вероника. — Проблема во вредителях.

— Сахарный гриб не имеет вредителей. — защелкали пастями ящеры, чешуя на их мордах оттопырилась, а хвосты завибрировали, издавая упреждающий треск.

Меня похлопали по спине. Я сделал шаг вперёд, пропуская Робанта к гостям.

— Сундак, это не просто вредители. Не просто гусеницы. Желтобрюхи очень ядовиты. Они словно выпивают грибы, оставляя после себя лишь скрюченные засохшие остовы. На них не действует ни одна известная отрава.

— Этого не может быть!!! Ведьмы приносили жертвы. Кровь была пролита. Эти земли защ-щищ-щены от проклятий.

— Твоя не верить словам мой друг? — Эр снова не сдержался и наклонился к ящеру. — Твоя может сама ходить и верить свой глаз!

Ящер отпрянул назад, но отступить ему я не дал. Его команда всё ещё держала копья на изготовке.

Я ухватил Сундака за кожаную перевязь, на которой болталась объёмная фляга.

— Отправь своих проверить, а мы пока подождём тут, и учти, если вдруг кто-то из твоих решит проверить прочность моего кожного покрова, Эр сломает тебе шею.

Янтарь глаз ящера почти исчез под округлившимися зрачками. Его раздвоенный, как у змеи, язык высунулся из зубастой пасти.

— Троли не ходят парами. — промолвил чешуйчатый, но дал знак рукой, и один из воинов помчался к грибнице.

— Эр это я. Людь — мой сосед в моя голова.

— Две душ-ши в одном теле? И это когда во всей Вирании рождаются бездуш-шные? — Сундак задрожал.

— Да что опять не так-то? — меня уже порядком раздражало собственное незнание элементарных вещей.

— Я тебе потом всё расскажу, — вклинилась в разговор Вероника. — Так, вернёмся к нашим делам, ящер. Сколько тебе должен полукровка?

— Тридцать монет и ш-штраф ещ-щё три сантима за каждый день просрочки. — шикнул Сундак, при этом его гребень взметнулся вверх.

— Давай сделаем так. Мы с Людэром идём в Карнак. Робант идёт с нами. Там он продаст свой набор, и ты получишь свои монеты плюс серебряный дим в придачу.

— Что я, по-ваш-шему, совсем глупый? Вдруг вы реш-шите сбежать по дороге? Как я потом объясню это старейш-шинам?

Фея вспорхнула крыльями и зависла прямо перед мордой Сундака.

— Так пошли с нами. А чтоб ты не беспокоился, ты сам можешь нести инструменты в Карнак. На рынке ты отдашь их покупателю, получишь свою долю, и мы разойдёмся. Твои воины предупредят клан о проклятии.

— В Карнаке есть чародей. Величайший мастер. Алалейна. Он — алхимик. И практикует защиту от порчи. Если хотите, я могу попросить его помочь с проклятием.

Голос Робанта звучал уверенно. Сунтак задумался. В это время явился с грибницы ящер с зелёным гребнем. В его ладонях лежали убитые гусеницы с жёлтым брюхом и чёрными иглами на спине.

— Они не соврали, старш-ший. Грибница усеяна ими. Урожай погиб. Надо сжечь теплицы, пока зараза не перекинулась на другие плантации.

Сунтак кивнул.

— Ты знаеш-шь, что нужно сделать. После — возвращ-щайтесь в клан. Сообщ-щите матери о случивш-шемся. Скажите, я пош-шёл в Карнак, за лекарством от напасти.

Зелёный гребень сложился, и ящер, дав знак рукой остальным, отправился исполнять порученное.

— Где ваш-ши инструменты. Сундак идёт с вами.

Глава 7

Дорога из устья реки к тракту, ведущему в Карнак, шла через холмистую, поросшую жёсткой травой и редкими кустарниками местность. Крупные валуны, оставленные древним ледником, торчали из земли, как серые зубы. Воздух, ещё горячий от уходящего дня, пах пылью, полынью и сухим можжевельником.

Сундак, шедший впереди, резко остановился, его раздвоенный язык мелькнул в воздухе.

— След. Копытные. Небольш-шое стадо горных козлов в ложбине впереди. — Он повернулся к Эру. — Мяса хватит на всех. Но ветер меняется. Нужна тишина и скорость.

Эр, шедший сзади, кивнул, но его взгляд упёрся в котомку с инструментами, висевшую на поясе ящера. Свёрток непривычно выпирал, мешая плавным движениям.

— Моя говорить уже. Шумный груз. — Он ткнул толстым пальцем в котомку. — Металл о металл, слишком громко. Даже в обёртке. Звон высокий, тонкий. Добыча осторожная. Слух острый. Нос чуткий. Запах или звук чужой. — Он шумно втянул воздух ноздрями и хлопнул в ладоши. — И все спать голодный. Моя не может спать голодный. Моя должна кушать.

Сундак зашипел, его гребень вздрогнул.

— Ты ш-шутиш-шь? Это залог! — Ящер выпрямился, пытаясь казаться выше. — И это теперь даже не моё, это — клана. Пока мы не обратим его в монеты. Я не знаю, что это и почему стоит так дорого. Но блестят они знатно, особенно в лунном свете. Как глаза водяного демона. Откуда у Робанта, воняющ-щего навозом, такие вещ-щи? Почему он пош-шёл на грибницу, если мог купить за это целое стадо овец? Я не верю в честность. И инструменты останутся со мной. — голос Сундака сорвался на высокую, почти паническую ноту. — Что, если проклятие, павш-шее на теплицы, из-за этого металла? Что, если он краденный, и маг, наложивш-ший на это чары, сейчас уже мчится к наш-шим норам и жжёт наш-ши гнезда? Слиш-шком много вопросов, слиш-шком много «если».

Эр навис над ним, и тень поглотила чешуйчатого.

— Твоя говоришь о бедах завтра. Моя говорю о мясе сегодня. Оно уйдёт. Из-за твоего трещета и этого… — он снова тыкнул в котомку, — «брыньк-брыньк». Оставь. Твоя боишься, что он сбежит? Куда? В степь под солнце? — Эр фыркнул. — Решай. Быстро.

— Не отдам! — Сундак отпрянул, прижимая котомку к груди. Его хвост забил нервную дробь по щебню. — Договор дороже денег.

Перепалка тролля и ящера вырвала меня из дрёмы. Всё-таки я не был готов к Виранскому режиму. Почему-то с наступлением темноты меня неумолимо тянуло в сон.

— Ну, что ты к нему привязался? Пусть идёт по следам и наоборот шумит. Звери проснутся и попробуют убежать. Но в темноте они вряд ли пойдут незнакомой тропой. Засядем вон там, в зарослях. Загон называется. Так я охотился когда-то. Только копьё нам пусть оставит.

— Людь вспоминай, что охотник? — удивился Эр. — Ладно, расскажи ящер, как надо шуметь и куда ходить.

Сундак замер. Он всё ещё не привык к тому, что в этом огромном теле есть две личности. Причём тому, кого звали Людь, Сундак не доверял совсем. Чешуйчатый склонялся к идее, что это колдун, влезший в голову тролля. Янтарные глаза рептилии метались от лица Робанта, который стоял, опустив голову и сжав кулаки, к непроницаемой маске тролля. Внутри боролись клановая подозрительность и холодный, рептильный расчёт. Он резко, почти отрывисто, сорвал котомку с пояса и швырнул её к ногам Робанта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.