Анар Бадалбейли
На даче в августе

Мой друг – очень увлеченный человек. Причем, увлекаясь чем бы то ни было, он отдает всего себя этому процессу, превращаясь в истинного адепта, даже фанатика. Он перечитывает массу литературы по интересующей его теме, много философствует, разрабатывает свои собственные концепции, а в некоторых особых случаях – даже свою философию и видение темы в ином концептуальном ракурсе.

Однако стоит признать, что всем этим увлечениям со временем приходит конец. И до следующей идеи он, увядая словно опавший лист, возвращается в серую обыденность, обрастает бытом и мелочными заботами, накопившимися за время его ярких, мимолетных исканий.

Но вот проходит время, и его вновь не узнать! Он увлечен новой парадигмой, горит жаждой познания, не приемлет никаких отклонений от утверждений своего вновь приобретенного гуру, которого превозносит до небес, хотя еще вчера и слыхом о нем не слыхивал. С упоением и жаром спорит о предмете, который на самом деле только- только начинает постигать. В общем, в такие периоды жизни он становится очень интересным человеком, собеседником и т.д. и т.п.

Его последним увлечением, если так можно выразиться, ни в коей мере, не оскорбляя чувств верующих, стала религия, то бишь – Ислам. Он не на шутку увлекся ею, рьяно следуя всем канонам и предписаниям, установленным великими учеными мужами древности – знатоками Корана и сунны Пророка.

Узнав о том, что Мухаммад, – «Да благословит его Аллах и приветствует миром, брат, обязательно скажи – Аминь», – носил кольцо на мизинце, он также купил себе серебряное кольцо с каким-то большим зеленым камнем, – “Настоящая бирюза брат, можно еще агат носить, как Пророк, да благословит его Аллах и приветствует миром, брат, обязательно скажи Аминь, и еще сердолик. Но бирюза, брат, согласно преданию, приносит еще и достаток”, – и стал носить серебряное кольцо с бирюзой именно на мизинце, – “Потому что золото, брат, истинному мусульманину носить запрещено”, – глубокомысленно вещал он, – “А серебро – можно”.

И конечно же четки, ну куда без них. Периодически, в процессе жарких дебатов и обсуждений, когда кто-то излагал свою мысль и ему приходилось молча выслушивать своего визави, он опускал голову и, перебирая четки, делал зикр¹, читая один из аятов, тихо шевеля при этом своими пухлыми губами. Да, чуть не забыл, дома он носил белую шапочку, наподобие еврейской кипы, которую, – “Желательно носить мусульманину, брат, хотя это не сунна, и можно ее не носить, но я ношу”.

Через какое-то время мой друг отправился в Мекку, на Хадж², и стал Гаджи. Ему очень нравилось, когда вместо имени его звали “Гаджи”.

Мне несколько претила его фанатичность и то, что он не приемлет другого взгляда на вопрос. Я, как мог, старался снизить высокий градус его фанатичности. Как – то я процитировал ему Омара Хайяма :

Мне лучше быть с тобой в вертепе, в кабаке,

И сокровенностью своей с тобой в душе делиться,

Чем без тебя, мой бог, идти в мечеть молиться,

Без пламени в душе, но с четками в руке.

Не скажу, что он сильно на меня обиделся, нет. Просто он считал, что – “Цитировать стихи безбожника”, – ему, человеку, всецело поглощенному религией, по меньшей мере – “Неэтично, брат”.

– Пойми, – говорил я ему, – В Коране сказано, что человек, занятый наукой, во сто раз ближе к Всевышнему, чем человек, слепо исполняющий все законы сунны. То есть человек не должен бездумно повиноваться толкованиям Корана муллами и знатоками религии – имамами, а самому вдумчиво изучать Коран, и каждый человек, в любом месте и в любое удобное для него время, без чьего-либо участия и наставления, может общаться с ним, со своим Богом, ну ты же прекрасно это знаешь, Гаджи.

– Как именно? – спрашивал он меня.

– А хотя бы делая добрые дела, ему угодные, то есть – Богоугодные, – отвечал я ему.

– Демагогия! – отвечал он обиженно.

В общем, споров и полемик хватало, и в один период я почувствовал, что он пытается ограничить свое общение со мной, так как я мог поколебать его веру. Хотя вполне возможно, что это мне только казалось.

Итак, после долгого перерыва мы встретились с ним на даче.

Было раннее утро и не менее ранний месяц – август. День обещал порадовать хорошей, то есть (по Апшеронским меркам) безветренной жаркой погодой. Плюс ко всему еще один несомненный плюс – суббота. Нет я не еврей, наверное, к сожалению (шутка), просто для рабочего человека раннее субботнее утро – это радужные перспективы на предстоящие выходные, а вот воскресный день – это ощущение неминуемого конца праздника.

Итак, после плотного завтрака под тенистым десятиметровым талваром³, который был устроен по всем Апшеронским канонам в честь моего выходного дня – яичница с помидорами, сыр мотал⁴, лаваш и тендир чурек с пылу с жару, пузатый трехлитровый самовар, купленный в знаменитом селе Лагич, и т.д. и т.п., я, как обычно, переместился на мягкую пляжную кушетку к бассейну, который, находясь в некотором удалении от дома, создает иллюзию уединенности, что обычно так не хватает современному человеку, целиком поглощенному урбаном. Уютно разместившись на лежаке и намереваясь продолжить просмотр утреннего сна, я услышал шелест гравия и про себя подумал о визитере: – “Кто бы это мог быть?”

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Зикр – поминание Всевышнего в молитвах

Вернуться

2

Хадж – паломничество мусульман к святым местам

Вернуться

3

Талвар – навес, укрытый виноградом

Вернуться

4

Мотал – овечий сыр

Вернуться