Джек Гримм
Проклятый артефакт

Глава 1. Загадочная находка

Я стоял перед витриной, и в груди разрасталось странное чувство – не восторг первооткрывателя, а скорее тревожный холодок, будто я нечаянно коснулся чего‑то, что давно следовало оставить в покое.

Всё началось с рутинной ревизии запасников. Мы перебирали коробки с пометкой «не каталогизировано», пыль стояла столбом, а коллеги то и дело кашляли и ворчали. Я уже собирался отложить очередную невзрачную шкатулку, когда пальцы нащупали не дерево и не камень, а что‑то гладкое, почти живое на ощупь.

– Что это? – пробормотал я, вытаскивая находку на свет.

Артефакт напоминал диск диаметром около пятнадцати сантиметров, покрытый непонятными углублениями и линиями. Металл – если это был металл – не походил ни на один известный мне сплав: ни блеска золота, ни тусклости серебра, ни ржавчины железа. Он словно поглощал свет, оставляя на поверхности зыбкие тени.

Первые часы я убеждал себя, что это просто редкая вещь, возможно, местного ремесленника XVIII века, забытая и затерянная. Но чем дольше я разглядывал диск, тем сильнее крепла уверенность: он не отсюда. Не из нашего времени. Не из нашего мира.

Я включил лупу, затем микроскоп. Узоры на поверхности не были случайным орнаментом. Они складывались в последовательности, напоминающие письмена, но ни одно из них не совпадало с известными мне системами записи. Я пробежал пальцами по кромке – и вздрогнул. Металл был тёплым.

«Это невозможно», – подумал я, но тут же поймал себя на том, что повторяю это уже в третий раз за последние десять минут.

К вечеру я остался один в лаборатории. Коллеги разошлись, а я всё не мог оторваться от диска. Включил ультрафиолетовую лампу – и замер. Узоры засветились бледно‑голубым, будто в них тлел невидимый огонь. Я потянулся к ним – и вдруг ощутил лёгкий толчок в груди, словно сердце на миг сбилось с ритма.

– Что за… – я отшатнулся, но тут же вернулся, пытаясь понять, было ли это на самом деле.

В тот момент я ещё не знал, что это первый звоночек. Первый шёпот того, что позже станет оглушительным хором голосов в моей голове.

На следующий день я решил показать находку старшему куратору. Виктор Ильич, человек скептичный и дотошный, взял диск в руки, хмыкнул:

– Любопытно. Но вряд ли что‑то ценное. Скорее местный артефакт, может, ритуальный предмет.

Он повертел его, постучал по краю – и вдруг замер. Его пальцы дрогнули.

– Ты чувствуешь? – спросил он, подняв на меня глаза.

– Тёплый? – уточнил я.

Он кивнул, но в его взгляде мелькнуло что‑то ещё. Не любопытство. Тревога.

Вечером я снова вернулся к диску. На этот раз я решил зарисовать узоры, надеясь позже сопоставить их с известными символами. Но стоило мне взять карандаш, как линии на поверхности начали двигаться. Медленно, едва заметно, они перетекали, меняя конфигурацию. Я моргнул, подумал, что это игра света, но когда пригляделся – убедился: узоры живые.

Я отложил карандаш. Сердце билось чаще. В голове зазвучали обрывки фраз, не моих, чужих. Шёпот, слишком тихий, чтобы разобрать слова, но от этого ещё более пугающий.

«Это просто усталость», – сказал я себе. Но знал: это не так.

Я провёл перед диском ещё час, пытаясь уловить логику перемещений. Иногда мне казалось, что я вижу знакомые очертания – то ли буквы, то ли знаки, то ли… лица. Тени проступали на металле, исчезали, возвращались.

Когда я наконец поднялся, чтобы уйти, диск вдруг заговорил.

Не голосом. Не звуком. Это было ощущение – как будто чьи‑то мысли проникли в мой разум. Чётко, холодно, без эмоций:

«Ты нашёл меня. Теперь ты знаешь».

Я выбежал из лаборатории.

В ту ночь я не спал. Лежал в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию, и понимал: что‑то изменилось. Что‑то во мне. И что‑то в мире.

Диск ждал. И он знал, что я вернусь.

Глава 2. Первая жертва

Я проснулся от телефонного звонка. Экран высветил номер Виктора Ильича – и сердце тут же сжалось. Он никогда не звонил так рано.

– Ты уже в курсе? – его голос звучал глухо, будто сквозь вату.

– О чём?

– Лена… Лена умерла.

В голове застучало. Лена – младший куратор, та самая, что вчера с таким любопытством разглядывала артефакт, трогала его пальцами, смеясь: «А вдруг он исполнит желание?»

– Как?.. – выдохнул я.

– Падение с лестницы. Дома. Ночью. Полиция говорит – несчастный случай.

Несчастный случай. Эти слова звенели в ушах, но внутри всё кричало: неправда.

Я приехал в музей раньше обычного. В коридоре пахло дезинфекцией – кто‑то уже успел протереть полы, будто пытаясь стереть следы случившегося. В кабинете Виктора Ильича царил беспорядок: бумаги разбросаны, чашка с недопитым кофе застыла на краю стола.

– Она держала диск в руках всего пять минут, – пробормотал он, не глядя на меня. – Пять минут. И вот…

Я сел напротив. В голове крутились обрывки воспоминаний: её смех, её пальцы на металле, её слова – «А вдруг он исполнит желание?»

– Ты ведь тоже его трогал, – вдруг сказал Виктор Ильич, поднимая на меня глаза. – И я. Почему она?

Вопрос повис в воздухе. Я знал, что он думает то же, что и я: это не случайность.

После разговора я отправился в запасник. Артефакт лежал на том же месте – тихий, неподвижный, будто и не было ничего. Но теперь я видел в нём нечто иное. Не загадку. Угрозу.

Я осторожно прикоснулся к краю диска. Холодный. Ни тепла, ни пульсации, ни шёпота в голове. Но стоило мне отвести руку, как в сознании вспыхнула картина: тёмная лестница, скользящая нога, короткий вскрик.

Я отшатнулся.

Это было не воспоминание. Это было видение.

Весь день я пытался собраться с мыслями. Записывал детали: время контакта Лены с артефактом, часы, когда произошло падение. Выстраивал хронологию, искал логику. Но чем больше я анализировал, тем яснее понимал: логики нет. Есть только закономерность.

Тот, кто прикасается к диску, умирает.

Я попытался позвонить её семье, но трубку взяла сестра. Голос у неё был сухой, без слёз:

– Она всегда была неосторожной.

Неосторожной. Опять это слово – несчастный случай.

Вечером я остался в музее один. Включил лампу над артефактом и уставился на него, будто пытаясь заставить заговорить.

– Что ты такое? – прошептал я.

И вдруг – едва уловимо – диск дрогнул. Или мне показалось? Я придвинулся ближе. Поверхность снова изменилась: узоры, которые вчера казались статичными, теперь складывались в новые комбинации. Я достал фотоаппарат, сделал снимок. Потом ещё один. На экране было видно: линии движутся.

Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Это не паранойя. Это реальность.

Но кто мне поверит? Виктор Ильич? Он и так на грани. Полиция? Они увидят только сумасшедшего музейного работника, который бредёт о проклятых артефактах.

А если я ошибаюсь?

Эта мысль ударила, как ледяной душ. Что, если смерть Лены – действительно несчастный случай? Что, если я сам придумываю связь, потому что боюсь? Потому что я тоже трогал диск?

Я снова взглянул на артефакт. Он молчал. Но в тишине я слышал эхо её смеха: «А вдруг он исполнит желание?»

И тут меня пронзила другая мысль: а что, если он исполнил?

Исполнил не так, как она хотела. Исполнил по‑своему.

Я достал блокнот и написал:

> 1. Контакт с артефактом.

> 2. Ровно сутки.

> 3. Смерть.

Три пункта. Три шага к пропасти.

Я посмотрел на часы. С момента моего прикосновения прошло 22 часа.

Осталось 2 часа.

Глава 3. Тень прошлого

Я не спал уже вторую ночь. В голове крутились одни и те же кадры: Лена, смеющаяся, прикасающаяся к диску; её пальцы на холодной поверхности; её слова – «А вдруг он исполнит желание?» – и тишина, наступившая после известия о её смерти.

«Несчастный случай», – твердили все. Но я знал: это не так.

Утром я отправился в архив городского исторического музея. Мне нужны были старые записи – любые упоминания о странных находках, необъяснимых смертях, предметах с «дурной репутацией». Я не знал, что именно ищу, но чувствовал: нить есть. Нужно только ухватиться.

Архивариус, сухопарый мужчина с усталыми глазами, посмотрел на меня с сомнением:

– Вы уверены, что это срочно? У нас система каталогизации…

– Да, – перебил я. – Это важно.

Он пожал плечами и провёл меня в подвальное помещение, где пахло пылью и временем. Полки уходили в полумрак, а на столах лежали стопки пожелтевших папок.

Я начал с конца XIX века – периода, когда в наш регион активно приезжали исследователи. Листал страницы, вчитывался в размытые чернила, искал ключевые слова: «артефакт», «проклятие», «необъяснимое».

Сначала – ничего. Затем – едва заметный след.

В отчёте этнографа 1892 года упоминался «металлический круг с письменами», найденный в кургане у реки. Автор писал: «Предмет излучает холод, а те, кто прикасается к нему, видят сны. Трое из участников экспедиции скончались в течение месяца после обнаружения. Причины не установлены».

Я замер. Трое. Месяц.

Сердце застучало чаще. Я перевернул страницу. Далее следовали размытые записи о «ритуальном диске», который якобы хранился в местной часовне до пожара 1905 года. В заметке священника говорилось: «Он не должен быть тронут. Кто коснётся – погибнет. Это не людская работа».

Я достал блокнот и начал выписывать даты, имена, места. Схема начинала проступать: каждые 20–30 лет в регионе находили похожие предметы, и всегда – смерти. Не массовые, не громкие, а тихие, «случайные»: падения, внезапные болезни, несчастные случаи.

Но почему об этом никто не говорил? Почему всё было скрыто под слоями пыли и бюрократических отписок?

Я углубился в поиск. Нашёл упоминание о «странном камне» в коллекции купца Залесского (1923 год) – четверо домашних умерли в течение года. О «бронзовом медальоне» из раскопок 1957 года – исследователь, нашедший его, покончил с собой через неделю.

Каждая запись – как удар в грудь. Я всё больше убеждался: диск в нашем музее – не уникальный случай. Это звено цепи. Длинной, древней, невидимой для большинства.

– Нашёл что-то? – раздался голос архивариуса.

Я вздрогнул. Не заметил, как он подошёл.

– Да… кажется, да.

Он взглянул на разложенные бумаги, нахмурился:

– Это же старые суеверия. Вы ведь не верите в проклятия?

Я промолчал. Что сказать? Что мои ладони до сих пор помнят холод диска? Что каждую ночь я просыпаюсь от ощущения, будто кто‑то стоит у изголовья?

– Это просто совпадения, – продолжил он, но в его голосе не было уверенности. – Люди всегда искали мистику там, где достаточно логики.

Я собрал бумаги и поблагодарил его. На выходе обернулся: он всё ещё стоял у стола, глядя на страницы, будто впервые видел их.

Вечером я разложил находки на столе. Сопоставил даты, места, обстоятельства. Получилась карта смертей – неровная, но явная. И в центре её теперь лежал наш диск.

Я взял телефон и набрал номер Виктора Ильича.

– Нужно поговорить, – сказал я, едва он ответил. – Я нашёл ещё случаи. Много. Это не совпадение.

Он молчал долго. Затем тихо произнёс:

– Ты понимаешь, куда это ведёт? Если ты прав… мы не можем просто молчать. Но и говорить – страшно. Кто нам поверит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.