Дмитрий Маслов
Больше денег – меньше деток. Альтернативная демография

Глава 1. Деньги ничего не решают

Кто из нас не слышал причитания бездетных (малодетных) семей, как якобы отсутствие материальных ресурсов мешает им завести ребенка. Вроде они очень хотят, но ребенок – дорого, нет денег (или, допустим, нет жилья), а не то бы они себя показали. Некоторые так часто повторяют эту мысль, что видимо сами в нее свято верят.

По этой же логике построены абсолютно все программы стимуляции рождаемости, как в европах, так и у нас. Либо «дадим больше денег», либо «улучшим условия жизни» (например, построим больше бесплатных садов) и все наладится. Но почему-то, несмотря на уйму потраченных бюджетных денег, результата не видать, а лучше всего размножаются те страны и те страты, где ничего стимулировать не надо.

Собственно, в этом ничего удивительного нет, потому что материальное благополучие негативно сказывается на желании заводить детей. Только поняв этот парадокс (назовем его главным парадоксом демографии), можно всерьез рассуждать о мерах повышения рождаемости. К сожалению, мало кому это по силам.

Провел я тут небольшой полушуточный опрос на тему материальных стимулов.

Рисунок 1.

Сумму в опросе я специально выбрал не слишком большую – чтобы с одной стороны не казалась нереальной, а с другой стороны, достаточно существенной, чтоб ее можно было с толком потратить.

Если бы кто-то не заводил детей только потому, что не хватало денег, то суммы в 5 млн. руб. было бы достаточно на решение неотложных проблем с этим связанных. Но как видим, лишь ничтожная часть опрошенных использовала бы деньги для заведения потомства. Кстати, основная масса вообще не стала бы тратить эти деньги, а просто инвестировала бы (в квартиры или финансовые продукты) – поэтому материальные стимуляции вообще плохо помогают росту экономики и выливаются лишь в рост финансовой инфляции.

Обычно на это следует возражение, что «ну, пусть эффект очень слабый, но он же есть». Об этом же говорят многочисленные защитники материнского капитала. Признавая его слабую эффективность, они утверждают, что он все-таки поднял рождаемость в России. Правда, никаких убедительных доказательств не приводят. Да и не могут привести, и вот почему.

Все дело в том, чтобы правильно посчитать результативность материальных программ необходимо из числа дополнительных рождений (которых не было, не будь этих программ) вычесть количество нерожденных детей (которые не родились из-за программ). Про вторую часть все забывают, как будто материальные стимуляции несут только профит и не несут никаких издержек. Но это не так.

Например, некая семья изначально планировала завести троих-четверых детей. Но вот за второго государство предоставило «плюшку» в виде субсидии. Семья влезла в долги, купила квартиру в кредит (одного маткапитала, как мы понимаем, недостаточно на покупку даже самой плохонькой квартиры), из-за этого было решено отказаться от рождения следующих детей, т. к. многодетность в новых обстоятельствах не давала бы никаких преимуществ, а уверенность в завтрашнем дне ухудшилась из-за непогашенного кредита.

Посчитать, увеличил ли маткапитал хоть что-то, в действительности едва ли представляется возможным, поскольку мы входим в область действия огромного количества разнонаправленных и неизвестных факторов. К тому же сильно растянутых по времени. Вполне может быть, что маткапитал в итоге даже уменьшает количество рождений в России, если мы вспомним озвученный выше парадокс.

Примитивный способ сравнения («до маткапитала / после маткапитала»), тоже не применим. Как только маткапитал ввели, рождаемость как будто подросла, но маткапитал тут был ни при чем.

– Во-первых, работали известные демографические волны. Большое поколение родившихся в 80-е годы, реализовало свой родительский инстинкт в 2010-е, т.е. ровно тогда, когда был запущен маткапитал. Как только число женщин в детородном возрасте стало сокращаться, упало и количество детей.

– Во-вторых, сдвиги рождений. Демографы любят оперировать показателем скр (суммарный коэффициент рождаемости), но минус скр в том, что он не учитывает сдвиги рождений – женщины в постсоветской России стали рожать в более позднем возрасте. Из-за этого скр в 90-е был неестественно занижен, а в 2010-е – завышен (реальный скр не должен скакать так сильно, как на графике, см. рисунок 2). Кстати, скр после 2016 года продолжил сползать, хотя программа маткапитала действовала. Просто эффект сдвигов исчерпал себя. Демографы же стали заявлять, что дескать мало капитала, надо активнее индексировать.

Рисунок 2. Динамика скр в России

– В-третьих, на показатели рождаемости существенно повлияли дети мигрантов, рожденных в России, которые были записаны в «россияне». Сколько таких детей – никто толком не знает, т. к. их специальный учет не ведётся, но визуально количество детей нерусского происхождения на детских площадках Москвы по авторским наблюдениям где-то 20-30%. Что не удивительно. С 91-го года, накопленный отрицательный естественный прирост составил в России более 16 млн человек (см. рисунок 3). А официальная численность населения упала только на 2 млн (со 148 до 146 млн).

Рисунок 3. Расчетное число прибывших мигрантов

Откуда взялись дополнительные 14 млн. человек? 2 млн – это Крым. А остальное – мигранты. Они и подняли рождаемость (т. к. значительная часть мигрантов приезжает в детородном возрасте). Возможно, они даже получили за свои труды маткапиталы. Но, сами понимаете, это дела не меняет и к эффективности самого капитала никакого отношения не имеет.

В общем, если убрать перечисленные выше три причины, а также учесть, что при все новых анонсированных программах, показатели уверенно валятся, то пользу маткапитала, мягко говоря, можно поставить под сомнение. Впрочем, маткапитал сам по себе не виноват. Остальные материальные программы стимуляции рождаемости ничем не лучше.

Глава 2. Миф о повышенной плодовитости богатых людей

Прежде чем перейти к анализу собственно причин снижения рождаемости по мере роста благосостояния, придется сделать остановку, разобрав один миф. Неоднократно встречал такое утверждение, что якобы «в последнее время наметился рост рождений среди обеспеченных слоев населения» и некоторые даже давали ссылки на некоторые исследования, которые якобы это подтверждали.

Вообще наш исходный тезис, что деньги сокращают количество детей (а, следовательно, материальные стимуляции рождаемости бесполезны) стоит поперек горла очень многим. Несмотря на свою зубодробительную очевидность (любые цифры показывают это), принять его могут не все, т.к. для этого необходимо полностью перестроить мышление. А плыть против мэйнстрима мало кому хочется, и мало кто это умеет. Поэтому и возникают такие когнитивные увертки. И, кстати, я практически не встречал, чтобы кто-то сомневался в пользе маткапитала, хотя это непосредственно следует из отрицательной зависимости рождаемости и материального благосостояния.

Но давайте перейдем к мифу. Откуда взялось утверждение, что у самых обеспеченных хорошо с рождаемостью? Сразу скажу, что отчасти это так, если понимать, что в действительности за этим стоит, но нашу теорию это отнюдь не опровергает.

Но сначала несколько диаграмм, которые наглухо разбивают догмы, что доход сам по себе как-то способствует улучшению демографии.

Вот для США (см. рисунок 4). Комментарии, как говорится, излишни.

Рисунок. 4. Зависимость рождаемости и дохода (США) https://www.statista.com/statistics/241530/birth-rate-by-family-income-in-the-us/

Вот по России. То же самое.

Рисунок 5. Зависимость рождаемости и дохода. Россия http://www.demoscope.ru/weekly/2007/0309/analit02.php

Вот по всему миру. Аналогично.

Рисунок 6. Зависимость рождаемости и дохода (Мир) https://ourworldindata.org/fertility-rate

Даже под лупой тут рост рождаемости при росте дохода не заметишь. Причем это касается любой страты, включая самую верхнюю.

Справедливости ради, «в лоб» этими цифрами оперировать не очень-то и правильно: например, ясно, что не только рост дохода приводит к снижению желания заводить детей, но и наоборот – рождение детей снижает доходы домохозяйств (по понятным причинам).

Есть и еще одно «но», о котором я пообещал рассказать. Дело в том, что при некотором (и достаточно высоком) уровне богатства, оное действительно может приводить к увеличению количества детей. Правда, касается это соображение а) только мужчин, б) только при очень значительном богатстве. Если мы возьмем ультра-богатых людей по всему земному шару (султанов, диктаторов, миллионеров и прочее) скорее всего количество детей у них будет значительно выше среднего. Возьмем только тех, кто на слуху – Илон Маск (8 детей), Трамп (5), Безос, Гейтс (по 3). Это только официально. Про разных диктаторов я молчу. Не сложно заметить, что в большинстве случаев дети рождались от разных женщин, что как бы понятно: статусные мужчины имели серьезный выбор. У миллионеров-женщин же никакой повышенной плодовитости не наблюдается (а почему так, мы объясним ниже).

Так что никакого противоречия с нашей теорией тут нет. Ведь дело конечно не в самих деньгах, а в статусе, который дает богатство. Более высокий статус мужчин позволяет им иметь больше женщин (и, соответственно, детей). Уровень материального достатка тут ни при чем – важен именно кумулятивный статус.

Но статус, который определяется богатством, всегда относителен. Если все вокруг нищие, а вы миллионер – то ваш статус высок. Если все кругом миллионеры (гипотетически и такое возможно) – то ваш статус будет низким, т.к. вы ничем не выделяетесь из конкурентов. Проще говоря, может быть один Илон Маск и один Дональд Трамп. Нельзя всех мужчин сделать масками, чтобы женщины больше им «давали» и заводили детей (точнее, невозможно в рамках современного общества).

Поэтому статистически значимого эффекта в масштабах страны для рождаемости от роста доходов и не прослеживается.

Часть 3. Об успешных девушках

Многочисленные разработчики программ стимуляции начисто игнорируют одно простое соображение: вообще-то решение о деторождении принимает двое (если, конечно, мы говорим о полноценной семье), а не один человек, а итоговое решение чаще зависит от взаимоотношений супругов и сложного психологического фона внутри семьи, нежели от переменчивых внешних факторов. Например, муж в целом может быть «за» ребенка, но если жена «против», то ничего не выйдет. Или, наоборот, муж «против», а жена хочет, но и в этом случае вряд ли что получится. И этот «психологический фон» значит порой больше, чем материальное положение семьи. Более того, если мы предположим, что стимуляции, равно как и рост благосостояния, увеличивает пропасть между супругами, то мы получим одно из возможных объяснений главного парадокса демографии.

Почему этот разрыв вероятно будет увеличиваться по мере роста дохода? Из-за особенностей женского репродуктивного поведения. Есть известная поговорка «не родись красивой, а родись счастливой». Можно расширить эту поговорку до «не родись умной, богатой и т. д.». Потому что успех для женщин (в чем бы он ни выражался) на практике часто приводит к тому, что женщинам сложнее найти пару и, соответственно, они будут меньше рожать.

Чтобы разобраться, как это работает, нам придется добавить несколько определений.

Социальный успех – то, каких высот мы достигли в обществе – статус, власть, образование, богатство, карьера. Сюда же я добавляю красоту, внешность, ибо по этим параметрам нас тоже оценивают окружающие (хорошая «внешка» может компенсировать часть неудач на социальном поприще, причем не только у женщин).

Репродуктивный успех – количество здоровых потомков, которых оставляет после себя человек. Здесь, конечно, важно не только количество, но и качество детей. Причем под «качеством» детей понимается не их будущий социальный успех, а то, сколько здоровых потомков в свою очередь они смогут оставить. То есть важны не только дети, но и потенциальные внуки, правнуки и т.д.

Имеется значительная разница между социальным и репродуктивным успехом человека.

Большую часть человеческой истории социальный и репродуктивный успех были неразрывно связаны. Можно даже сказать, что это было почти одно и то же. Ведь если человек не достигал социального успеха, он попросту не мог жениться и оставить после себя потомков. А если даже оставлял, то шансы этих потомков выиграть во внутривидовой конкуренции были минимальными. В меньшей степени это касалось женщин (т.к. низкий социальный статус все же оставлял им вероятность оставить конкурентоспособных детей), а вот у неуспешных мужчин перспективы были самыми незавидными. Соответственно, формула поведения была чрезвычайно проста: стремись к успеху (богатству, славе, власти) и получишь сразу все бенефиты, включая возможность размножаться.

Однако в сытом современном обществе правило единства социального и репродуктивного успеха не выполняется. Сколько угодно примеров, как миллионеры и миллиардеры не оставляют потомства или в лучшем случае одного-двух. И сколько угодно примеров, как люди социального дна размножаются как кролики. Более того, в некоторых случаях (их мы разберем ниже) возникает обратная зависимость между социальным и репродуктивным успехом. То есть чем выше социальный успех, тем ниже репродуктивный успех, и наоборот.

Как это все объяснить? И, что важнее: что с этим делать?

Когда я учился в универе, мне нравились некоторые девушки. И, чего греха таить, однажды мне стало интересно, как у них сложилась судьба. Благо, сегодня социальные сети дают возможность многое узнать. Нетрудно догадаться, что практически все, кого удалось найти, достигли определенного социального успеха: хорошая работа, путешествия, многие обосновались за границей. С репродуктивным успехом, насколько можно судить, дела обстояли похуже. Некоторые не смогли (или не захотели) выйти замуж. Другие вышли замуж, но детей не завели или остались с минимумом оных.

Если и другие примеры, но все они показывают то же самое. Одинокими остаются объективно не самые плохие дамы – и красивые, и умные, и с деньгами. Переходя на нашу терминологию, получается, что социальный успех только мешает женщинам достигать репродуктивного успеха (у мужчин подобной закономерности в явном виде не наблюдается).

Возникает крамольная мысль: а зачем вообще женщине стремиться к социальному успеху, если потом на выходе получается вот это? И зачем родителям вкладываться, например, в образование дочери, если шансы увидеть внуков при этом сокращаются?

(Подобные мысли, если к ним морально не подготовиться, у некоторых могут вызвать шок).

Построим частотное распределение для мужчин и женщин по одному единственному параметру – «статус» (он же, социальный успех). Предположим, что есть некоторая суммарная оценка статусности, отдельно для мужчин, отдельно для женщин (от 0 до 100). Например, если мужчина средней внешности, на средней работе, со стандартным образованием, не пьяница, не наркоман, но и далеко не гений, короче, обычный мужчина, то он получает балл «50». Чем выше суммарный социальный ранг, тем больше балл. Аналогичные баллы получают все женщины, и далее строится распределение по обоим полам (см. рисунок 7). Предположительно, распределение для женщин получится с меньшими разбросами (дисперсией), а у мужчин с приподнятыми краями. Почему так – подробно объяснять здесь не буду. Но мы-то знаем, что миллионеров-мужчин обычно больше, чем миллионеров женщин. И бомжей-мужчин тоже больше, чем бомжей-женщин.

Рисунок 7. Частотное распределение для мужчин и женщин по параметру «успех»

Второе предположение заключается в том, что мужчина будет выбирать себе дам со статусом таким же, как у него или ниже, а женщина – с таким же статусом, как у нее или выше. Если быть точнее, то мужчины будут выбирать со статусом, пусть и ниже, но в то же время, не сильно ниже, чем у них самих (миллионер не будет в принципе рассматривать «бомжиху»). Женщины будут согласны на любой вариант с более высоким статусом мужчины, чем у нее (бомжиха будет теоретически не против варианта с миллионером).

Здесь мне, конечно, возразят – а как же мезальянсы, варианты пар, где статус женщины выше? Однако если такие пары и возникают, они неустойчивы по той причине, что обе стороны будут глубоко не удовлетворены происходящим и, скорее всего, разорвут отношения (нормальному мужчине будет некомфортно в роли примака; женщина тоже не захочет терпеть мужчину рангом ниже ее). Редкие случаи, когда профессиональные альфонсы эксплуатировали дам, не должны вводить в заблуждение, ведь, как мы писали выше, «социальный успех» это не только деньги. Если альфонс долгое время держит на поводке женщину, возможно, его комплексный социальный ранг выше, чем у нее (за счет внешки ли, харизмы или «особых умений», не важно). Впрочем, настоящие альфонсы встречаются редко, обычно этим именем женщины называют любых мужчин, рангом ниже ее.

Рисунок 8

Возьмем очень средненькую женщину с баллами «40». Ее будут привлекать только мужчины с баллами от 40 до 100 (заштрихованная область на рисунке 8). На остальных она даже не глянет (обзывая их альфонсами, нищебродами и тому подобное). Поскольку социальный ранг самой женщины невелик, область выбора у нее будет приличной и скорее всего она без труда найдет себе мужчину (не альфонса и нищеброда в ее представлении).

Очевидно также, что чем выше социальный ранг женщины, тем уже у нее пространство для выбора (и тем больше «альфонсов» и «нищебродов», недостойных внимания будет попадаться ей на пути). Например, если у женщины балл 70, то лишь 20-30% мужчин теоретически ей подойдут. Заметим, теоретически, т.к. заштрихованная область на графике – это пространство для выбора, а не сам выбор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.