Майк Шабаби
М-ое Общество

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ОГОНЬ И КАМЕНЬ

1.

Первый запах пришёл ещё до рассвета – сладковатый, вкрадчивый, как запах печёных яблок из чужой печи. Юрий проснулся не от крика, а от этого запаха. Он лежал в темноте, слушая, как тикают стенные часы – тяжёлые, с маятником, доставшиеся от деда-смотрителя. Тик-так, тик-так. А между ударами вползал тот самый чужой запах. Он сел на кровати, босые ноги коснулись холодного пола. За окном, в узкой щели между ставнями, пульсировало нездоровое зарево – не утреннее, а рыжее, беспокойное.

На лестничной площадке уже стояла Анна. Не в ночной рубахе, а полностью одетая – в тёмном платье, поверх – кофта, на голове платок, завязанный под самым подбородком узлом, каким завязывают только перед долгой дорогой или бедой. В руках она держала узел из скатерти.

– Твои часы врут, – сказала она, не глядя на него. Голос был ровный, без дрожи. – Не пятый час, а конец третьего. Огонь искажает время. Он его пожирает.

Они не были ничем связаны, кроме тонкой нити соседства в деревянном двухэтажном доме в Заречье. Юрий – подмастерье в кузнице у старика Прокофья, Анна – помощница у попадьи Марии из церкви у Каменного моста. Они встречались на узкой, в две доски, лестнице, кивали друг другу, иногда обменивались не словами, а жестами: он подкидывал в её ведро с углём пару хороших поленьев; она оставляла у его двери глиняную миску с щами или пирогом с рыбой. Между ними висела невысказанная тишина, которая могла бы однажды стать разговором, но не стала. Теперь, похоже, и не станет никогда.

На улице царила странная, сонная паника. Люди выносили вещи, но делали это молча, будто под гипнозом. Женщина тащила за ножку перевёрнутый табурет. Старик нёс клетку с чижиком. Ребёнок плакал, прижимая к груди половину буханки чёрного хлеба. Грохот был отдалённый, как гром за горами, но воздух уже дрожал от жара.

– Бери, – сказала Анна, сунув ему в руки свой узел. В нём что-то звякнуло – наверное, тот самый медный таз, в котором она полоскала бельё. – Мы идём на мост. Каменный. Огонь воды боится.

Они пошли, вливаясь в медленную, похожую на похоронную процессию, реку людей. Юрий нёс узел и смотрел на спину Анны – прямую, негнущуюся. Казалось, она не бежала от огня, а вела его куда-то за собой. На мосту, сложенном из грубых серых валунов, стало чуть легче дышать. Ветер дул с реки, гнал на город дым, но здесь, на середине арки, была прослойка чистого, холодного ночного воздуха. Люди садились прямо на камни, ставили рядом свой скарб и смотрели, как горит их жизнь.

Их Заречье пылало. Не отдельные дома, а вся ткань района – бани, амбары, колодцы, заборы, скворешники. Пламя перекидывалось с крыши на крышу, как бешеный рыжий зверь, играющий в салки сам с собой. Юрий увидел, как рухнула крыша их дома. Не обвалилась, а именно рухнула – внутрь, испустив фонтан искр, похожих на золотых пчёл. Вместе с крышей рухнуло что-то и в нём. Он опустился на корточки, уткнув лоб в холодный камень парапета. Не плакал. Прото смотрел в камень, пытаясь найти в его шероховатой поверхности ответ на вопрос, которого даже не мог сформулировать.

Тогда её рука легла ему на затылок. Лёгкая, холодная.

– Не туда смотришь, – её голос прозвучал прямо над ухом, заглушая треск и вой. – Не на то, что уходит. Смотри на то, что останется.

– Что останется? – хрипло спросил он, не поднимая головы. – Пепел?

– Камень, – твёрдо сказала Анна. Она села рядом, подобрав под себя юбку. – Видишь эти валуны? Их привозили за тридцать вёрст, на плотах. Каждый весит больше лошади. Их клали в основание. Они пережили два паводка, три войны и теперь переживут этот пожар. Город – не дерево. Город – это камень. Наши жизни были соломой на этих камнях. Солома сгорит. Камни останутся. И на них можно будет положить новые брёвна.

Он поднял на неё глаза. Её лицо в отблесках далёкого пламени казалось высеченным из тёмного мрамора – высокие скулы, прямой нос, твёрдый подбородок. В её глазах не было страха. Была ясность. Та ясность, которая является либо от безумия, либо от абсолютного понимания того, как устроен мир. В эту ночь, под аккомпанемент гибнущего мира, они заключили молчаливый договор. Не о любви – о союзе. О совместном выживании в мире, который надо было отстроить заново.

2.

Город отстраивали не как раньше. Его строили по-новому – с размахом, с вызовом, с претензией на вечность. Широкие, как реки, проспекты прорубали сквозь пепелища, сметая на своём пути остатки кривых переулков. На месте сгоревших деревянных лабазов вырастали каменные громады с колоннами и лепными карнизами – не дома, а манифесты в камне, декларации новой эпохи.

Юрий и Анна обвенчались в первой же отстроенной церкви – небольшой, ещё пахнущей сосной и олифой. Священник, сам потерявший в пожаре и дом, и библиотеку, совершал обряд быстро, будто торопясь поставить свою печать на этом акте гражданского возрождения. После венчания они получили ордер на комнату в новом доме на Преображенском валу – четырёхэтажном, кирпичном, с высокими потолками и печами, облицованными изразцами с синими цветами.

Юрий открыл мастерскую. Не кузницу – слесарную мастерскую по ремонту механизмов. Эпоха требовала точности, а не грубой силы. Спрос был бешеным. В Город, словно железные опилки к магниту, стекались люди. Со всей необъятной страны и из-за её пределов – из разорённых войной местечек, с голодных южных степей, с туманных северных окраин. Город был гигантской стройплощадкой, и он кричал от жажды – не воды, а рабочих рук и светлых голов.

Первым новым человеком в их жизни стал Иосиф. Он снял комнату через стенку и открыл часовую мастерскую. Маленький, сутулый, в неизменном жилете с потёртыми локтями, он казался больше похож на ночную птицу, случайно залетевшую в мир людей. В его витрине не было ни часов, ни украшений. Там, на бархатной подушечке, качался один-единственный, идеально отполированный маятник. Без циферблата, без стрелок. Просто маятник, отмеряющий не время, а его идею.

– Суета сует, – сказал он Юрию при первой встрече, пожимая его руку сухой, цепкой ладонью. – Весь мир – суета. Но ритм… ритм реален. Городу нужен ритм. Я слежу за ритмом.

Они почти не общались. Иногда пересекались у колонки во дворе, кивали. Пока однажды в мастерской Юрия не случилась беда. Ночью, из-за недоделанной проводки (новый дом, новые проблемы), вспыхнула искра, упала в ящик со стружкой. Огонь успели залить, но станок – сердце мастерской – был безнадёжно испорчен, обугленные шестерни намертво сплавились в чудовищную металлическую глыбу. Юрий стоял перед этим месивом, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Всё. Начало конца.

Иосиф пришёл без стука. Он постоял на пороге, посмотрел на обгоревшего монстра, на лицо Юрия.

– Подожди, – сказал он и вышел. Вернулся через полчаса с кожаным саквояжем, потёртым на углах. Поставил его на верстак. – Здесь. На новый. Не благодари. Проценты – ноль. Вернёшь, когда сможешь.

– Почему? – прошептал Юрий. Они были чужими. – Почему ты…?

Иосиф поправил очки, за которыми прятались умные, печальные глаза.

– Потому что твой сломанный станок выбивает из ритма не только тебя. Он выбивает из ритма двор. Улицу. Мой маятник чувствует дисгармонию. Мне от этого не спится. – Он хлопнул Юрия по плечу, слабо, но ободряюще. – Шестерёнки должны крутиться. Все шестерёнки. Иначе механизм встанет.

Новый станок привезли через неделю. Он был лучше старого. Юрий работал теперь в два раза быстрее, и первым делом починил Иосифу старые настенные часы с кукушкой, которые тот никак не мог настроить. Взаимность установилась без лишних слов.

3.

Али появился в их жизни с грохотом подвод и запахом известки. Его прислали по рекомендации – нужен был человек, который мог бы организовать строительство нового цеха для завода на окраине. Али был невысок, коренаст, с лицом цвета тёмной меди, изборождённым морщинами, как руслами высохших рек. Он говорил на ломаном языке Города, жестикулируя широко, будто размечая пространство. Его глаза – чёрные, невероятно живые – говорили сами за себя. Они обещали и требовали одновременно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.