Антон Иванов
Земля Ста Зеркал: Сокрытое золото камней

Введение

Есть несколько вещей, о которых я должен сказать заранее. Прежде всего, я благодарю моего Бога, Отца Господа Иисуса Христа, за Его благодать по отношению к этой книге, за то, что Он очень помог мне в её написании, за милость, позволившую мне закончить её, и за благодать, позволившую мне её написать. До того, как Иисус стал моим Богом, я никогда бы не смог написать ничего, тем более целую книгу. Поэтому слава принадлежит Иисусу Христу. Аминь. Это был долгий путь, и моё имя стоит на ней только потому, что я первый, кто её прочитал. А теперь – возьмите чашку кофе, чая, воды или газировки, расслабьтесь и погрузитесь в историю страны Террании, где многое уже начало происходить и вот-вот выкипит через край.

Глава первая: Большая блестящая тайна

1: Что было и что есть

«Ох, если бы этого дня никогда не случилось! Ох, если бы это серебро никогда не было найдено.. Впрочем, это уже не имеет значения, другого выхода нет..», – такими были мои мысли в тот день, когда великая империя была обращена в прах, и главный архив во дворце Лараза, современного Замзуммара, был полностью сожжен нашей небольшой группой мятежников.

Тогда я и мечтать не мог дожить до того момента, чтобы рассказать эту историю, но жизнь, в конце концов, шутить умеет. Всё началось давным-давно, на горном месторождении к западу от Самзама, где алхимики и колдуны Масегохара, Сакхнора и Замзуммара совместно исследовали неизведанное серебро.

Оно выглядело как обычное серебро, даже откалывалось от породы точно также, но, попав в печь, осталось лишь осадком на дне, неизменным, в той же форме самородков, в которой было добыто.

Сначала никто не задавал вопросов, а отмахивались: «Возможно, печь плохо нагревалась.».

Но вскоре все изменилось. Искусный алхимик из Сакхнора, по имени Немзах, который также был знаком с простой магией, случайно подложил его под магический свет. Ах, если бы оно не прошло под ним, но оно расплавилось, а когда он убрал свет, чтобы посмотреть, что произошло, оно снова затвердело, оставив под собой четкий отпечаток его стола.

Никто не знает, что ещё он делал в тот день, но с тех пор каждый колдун, связанный с этим местом, начал собирать весь шлак, будь то действительно мусор или новым серебряным золотом. В тот год было проведено множество исследований. И до сих пор никто не уверен, что не было сделано с ним в тот год: магия, которую оно отражало, магия, которую оно поглощало, и магия, которая его изменяла – все, кто там был, принимали участие. Но был колдун, Лехеамар из Эзехаара, который сделал из него серебряные зеркала. Благодаря нашему восстанию его метод теперь погребен под пеплом и остатками миллионов свитков и книг, возможно, я единственный, кто до сих помнит его, но он больше никогда не увидит света. Надеюсь также, никто больше его не изобретет. И я не вернусь обратно в те земли – это уж точно.

2: Время, когда всё началось

«Сэр Немзах, образец серебряных остатков, по вашей просьбе.», – сказал раб-слуга шестьдесят шесть и быстро вернулся в коридор, полный зловония. Немзах редко удосуживался как следует утилизировать отходы экспериментов, и никто не горел желанием к нему ходить. «Я ненавижу это место с тех пор, как здесь оказался.. Здесь душно.», – подумал шестьдесят шесть.

Не удосуживаясь даже взглянуть, Немзах был занят своим расследованием и удивлялся, почему остается так много серебра: «Из-за печи ли это? Нет, я повелел следить за тем, чтобы она всегда была раскалена по самое не балуй.. Может, из-за чистоты? Нет, оно выглядит как чистейшее серебро, которое мы добываем для нашего господина.. ТАК ЧТО ЖЕ С НИМ, ЕГО ПОДЕРИ, НЕ ТАК?!»,

Его крик сотряс весь этаж, шестьдесят шесть задрожал от его голоса и побежал так, словно смерть схватила его за шею. Волшебная лампа слегка пошевелилась от удара его рук по столу.

«Или же я отвечу Кахнилу, или пощечина на этот раз не утолит его гнев.», – он повернул голову, чтобы проверить, какую книгу о серебре он еще притащил на свой стол: «Все.. это все, что у меня здесь есть..», – сказал он, чувствуя, как ужас начал сковывать его грудь, а тревоги накапливались одна за другой в его голове.

Появился звук падающих капель.

«Что? Очередная протечка? Не могу поверить, что эти рабы не починили крышу, я им уже трижды говорил, чтобы они сделали это как следует. Похоже, они никогда не учатся. Я скажу Кахнилу, что не могу работать, когда меня отвлекают, надеюсь, это прокатит. Мне нужно время.», – он снова повернул голову, чтобы посмотреть на серебряный самородок.

От увиденного его голова съежилась: серебро пропало.

«НЕТ! Куда оно делось? Я уверен, что оно было там! На моем столе лежит всякое, но я никогда ничего не терял из того, что на нем лежало. Кто-то его взял?», – он встал, чтобы проверить. Пыльные полки его многочисленных стеллажей не отражали света, в то время как отражение его стола освещало потолок из отборной древесины из леса Сакхнор. Ему нравился ее хаотичный порядок древесных волокон, они успокаивали его, особенно под отражением с его мраморного стола, вырезанного по его особому заказу. Он всегда содержал его в идеальной чистоте.

«Воды здесь нет, похоже, они наконец-то починили эту, я осмотрю две, которые они чинили в прошлом.. Тоже ничего.», – сказал он, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. «Я не знаю откуда это, я истекаю кровью? Кто-то бросил в меня что-то, и я заметил только сейчас?», но ни на полу, ни на одежде, ни на коже или обуви ничего не было: «Не думаю, что я переутомился, я никогда так не устаю!».

Он медленно повернулся, чтобы вернуться к своему столу, и тут же увидел на полу мелькнувшее отражение.

«Что это..», – медленно пробормотал он. – «Нет, этого не может быть..», – произнес он, полный неверия. На полу лежало серебро в виде тонкого расплавленного диска, который остается у рабов после партии слитков.

Он медленно потянулся, чтобы взять его, его руки дрожали, нижняя часть ощущалась так же, как деревянный пол, к которому он прикоснулся. Он посмотрел на пол, который не был обгоревшим – никто его туда не клал.

«Должно быть, мне мерещится, где такое случалось, что серебро оставляет такой четкий отпечаток дерева, а дерево при этом не обгорело, ни капельки..», – тихо прошептал он с потрясением, не отрывая взгляда от блестящего диска из ныне неизвестного металла.

Он ещё раз проверил, нет ли чего-нибудь ещё необычного – ничего. Ничто не отделяло его от серебряного диска и реальности – он каким-то образом расплавился сам по себе.

«Я не понимаю..», – прошептал он, медленно возвращаясь к своему столу. В его настроение начало вмешиваться волнение – он сделал открытие, о котором у него и в мыслях не было.

Он пытался найти хоть что-то, что могло бы это вызвать, но безуспешно. В отчаянной попытке он начал водить диском по столу, ища объяснение этому странному явлению. И точь как он был готов впасть в отчаяние, свет от волшебной лампы попал на металл, который растекся, словно слеза от переполнявшего его волнения. Ничто, кроме магии, не могло его расплавить, это означало, что дело было не в неправильной технологии, а в их понимании. Он быстро переместил лампу в центр своего стола, а диск и капли загородил книгой, которую он взял в качестве прикрытия от света.

Он подумал: «Теперь так, все мои усилия окупились, проблема решена – моя жизнь спасена.», – и с громадным облегчением выдохнул.

«И что же мне теперь с этим делать? Это лишь капля в сравнении с тем что я использовал в своих экспериментах с другими материалами.. все равно, я прикажу перерабатывать шлаки – и у меня будет предостаточно. Пока я назову это горным серебром, а сейчас я наконец-то отдохну.», – пробормотал он.

Он погасил лампу и спрятал серебро в небольшой деревянной шкатулке, которую специально для этого опустошил – на всякий случай, если оно как-нибудь убежит от него.

3: Серебрегорная звезда

«Что-нибудь новое, Немзах? Или мне следует обращаться с тобой как с рабами, которые могут работать только под постоянным надзором человека с кнутами?», – спросил Кахнил.

«Сегодня всё по-другому, мой господин, сегодня всё совсем по-другому! Я добился прорыва!», – ответил Немзах, сделав паузу, чтобы все взгляды обратились к нему и прекратились все перешептывания. – «То, что у нас было все эти разы, было не серебром, но кое-чем другим.».

Кахнил посмотрел на него с подозрением и с сатирой сказал: «Что, неужто ты обнаружил свой страх, или это взаправду что-то, заслуживающее отчета, о чем ты решил рассказать самолично?».

«Нет, господин, я ничего не боюсь, но..», – быстро ответил Немзах, но Кахнил перебил его, сказав: «Я помню, как ты говорил совсем другое после того, как я приказал ударить тебя по щеке: слезы и пот были искренними, я умею их различать.». Немзах нахмурился и громким голосом ответил: «Возможно ты и можешь различать их, но объясни ка это..», показав ему диск из горного серебра и продолжив: «..У тебя может быть знание, но тебе не хватает мудрости, но все же знания тебе тоже не хватает, говоря, что ты знаешь, что такое отчаяние и страх для ученого, величайшего из известных тебе или твоим господам.». Сделав несколько шагов ближе к Кахнилу, открывая деревянную шкатулку, он добавил: «Это диск из металла, выработанного из шлаков серебра, в чем меня обвиняли твои слуги, другие алхимики и все окружающие, и теперь это свидетельство твоего невежества – это ни серебро, ни шлаки. Это то, что я теперь объявляю горным серебром!», – смело ответил он.

Кахнил вскочил, охваченный гневом: «Что этот мелочный алхимик себе позволяет?!», – подумал он. Он быстро подошел к Немзаху, выхватил у него из рук серебряный диск и со всей дури бросил его в гранитную стену своей комнаты, которая находилась у горы.

Оно отскочило с громким лязгом.

Кахнил уже собирался ударить Немзаха, но один из его офицеров в шоке выдал: «Он ни поцарапан, ни помят, но всё ещё блестящий как зеркало.».

Кахнил тотчас призрел Немзаха, но тот лишь ухмыльнулся ему. Он подошел к своему офицеру и схватил этот маленький диск, и вправду, с ним ничего не случилось, совсем ничего. Он вспомнил, как повреждалась серебряная утварь, когда он бросал ее в стену, но к этому диску не прилипла ни одна крупица.

«Говори, изложи свою находку, но на этот раз без своей змеиной манеры.», – сказал он. Немзах посмотрел на него, кивнул, сделал несколько шагов назад, как делал перед царями, когда те оспаривали его мастерство, и начал объяснять: «То, что у тебя в руках, – это ни серебро, ни отходы, которые мы выбрасываем, и не какой-либо другой металл, а новый металл, который я обнаружил. Причина, по которой мы не смогли его извлечь – он не реагирует на физическую силу или температуру. Оказывается, единственный способ воздействовать на него – это магия. Под светом волшебной лампы он расплавился, так я превратил его из самородка в диск. Поэтому, мой господин, я прошу тебя дать приказ выбросить все отходы в новое место, перебрать предыдущие шлаки, чтобы найти горное серебро, и представить все мне – мне нужно исследовать новый металл, который мы получили, и я представлю его царям, когда будет изучено достаточно.».

«Перед этим я пошлю гонца к моему царю, в его дворец в Замзазе, с этим диском горного серебра. Кроме этого, я прикажу своим офицерам сегодня выполнить твой приказ, собрать все тебе необходимое для дальнейшего исследования и отменю мой суд о твоей бесполезности в вопросе расследования упадков производства. Чем глубже мы копали, тем больше «шлакового серебра» находили. Считай себя прощенным, но я предупреждаю тебя о последствиях твоего сегодняшнего неповиновения, а именно: плата серебром, отправляемая твоей семье, будет урезана на треть. Твои сегодняшние действия показывают твою несерьезность.», – ответил Кахнил.

Офицеры тихонько хихикали, увидев недовольное и растерянное лицо Кахнила. Никто из них никогда бы не поступил так, как Немзах, но уморительное выражение его лица были невыносимы. Когда Кахнил что-то заподозрил и повернул голову, сопротивляться было почти невозможно – беспрепятственный вид, открывшийся им во всей красе, заставил их плакать и умирать от смеха внутри.

«А теперь иди и проводи свое исследование, мои офицеры, кроме Хазмана, все в твоем распоряжении, не стесняйся говорить им, что тебе нужно.», – закончил Кахнил.

Немзах склонил голову и вышел. Облегчение, полученное после его доклада, принесло ему умиротворение, которого он давно не испытывал; он прекрасно осознавал, что в этой комнате могло произойти много неприятностей и каковы будут их последствия, поэтому он ушел.

«Хазман, я хочу поговорить с тобой наедине. Я хочу, чтобы все остальные, кроме Ламеса и Хемаша вышли из комнаты..», – сказал Кахнил, и все, кроме этих троих, ушли.

В комнате остались только Хазман, его офицер, Ламес, его охранник, и Хемаш, его правая рука.

«Хазман, моя задача для тебя – доставить нашему царю известие о горном серебре. Я не знаю, находится ли он в столице или в другом из своих дворцов, но его люди в Замзазе разберутся с этим. Я отправляю тебя туда с этим диском из нового металла и с этим посланием: «Царь Хеламезаж, ваш слуга Кахнил, обращаюсь к вам по поводу нашей последней находки и приношу искренние извинения за упадок добычи в последнее время. Мы обнаружили в этих горах новый металл – горное серебро, которое не подвержено воздействию ничего, кроме магии. Немзах, алхимик из Сакхнора, представит свои открытия вам и царям Сакхнора и Масегохара в должное время, согласно подписанному вами исследовательскому соглашению, но, прежде чем они узнают, я хочу, чтобы вы знали о потенциальном металле, который может заинтересовать и других, чтобы мы могли лучше подготовиться заранее, перед нашими друзьями и врагами. Я абсолютно уверен, что эти новости не останутся в пределах нашего царства и расползутся. Я посылаю вам образец горного серебра в качестве свидетельства наших извинений. Все серебро, которое нам причитается согласно соглашению, я отправлю вовремя, когда работа Немзаха будет сочтена удовлетворительной, чтобы передать его в руки царей официальными письмами. Я верю, что оно принесет нам огромную силу благодаря масштабам нашей добычи, если оно будет обнаружено и в других местах. Со смирением и почтением, твой слуга, Кахнил из Эмжоха, господин шахты Масегокхнора.», не жди ни дня, ни какого-либо другого времени, но иди сейчас, чтобы мы были готовы и имели все необходимое, когда время будет жать нам всех.», – приказал Кахнил.

После того как Хазман склонил голову и быстро вышел из его присутствия, он обратился к ним двоим: «Прошу вас, прежде всего мои друзья, а затем уже мои слуги, никому не рассказывайте о случившемся, хоть вы и можете посчитать это предательством по отношению к вашим царям. Вы знаете, я хочу, чтобы мой царь узнал об этом первым, отчасти ради себя, отчасти ради царства Замзуммар. Ламес, ты знаешь, что Немзах не уважает твоего царя, да и вообще никого, но весьма гордо делает вид что уважает его. Пусть он опозорится, когда попытается представить новые сведения без поддержки – хотя он и сделает это достоятельно, мы оба знаем, что он не будет уважать присутствие царя. Хемаш, я думаю, мне не нужно объяснять тебе, почему я не хочу, чтобы ты заранее докладывал об этом царю Масегохара. Я полагаю, ты тоже этого не хочешь, учитывая наши подозрения относительно того, что он попытается сделать. Судя по последним отчетам, он всё ещё очень недоволен восстанием Ла-Масегора, и особенно Хеламезажем за его поддержку. Я уверен, что это гарантированно спровоцирует новую войну между Замзуммаром и Масегохаром.», – он сделал паузу и вздохнул: «И тем не менее, я ни в коем случае не буду вам приказывать, вы имеете полное право поступать в этом вопросе так, как посчитаете нужным.», – закончил он, размышляя о том, как король отреагирует на сообщение, поступившее вне графика. Он никогда не обращал внимания и даже презирал любые сообщения о низкой производительности: он не из тех, кто любит несвоевременное, отчасти именно поэтому он и обеспечил своему королевству такую силу.

Хемаш не спешил с ответом: «Хотя я ненавижу своего царя и презираю его действия, я всё же сообщу о новых открытиях, как того требует от меня моя служба, посланника сюда представлять Масегохар. Хотя это может принести проблемы, я не могу отступить от своей присяги, с которой меня послали сюда. Но я подожду два дня, я предпочту, чтобы Хеламезаж узнал об этом раньше. Малеешагер мерзок, он продолжает преследовать всех, кто участвовал в восстании на земле, которую он частично отвоевал.. Он едва пощадил мою семью в своем гневе, которая сейчас находится в Ла-Масегоре, но оставил их почти без имущества, кроме портков и обмотков, всего лишь за одно слово против..», – он замолчал, слова больше не выходили из его рта, он презирал свое решение, которое собирался осуществить. Ламес же лишь кивнул, что для него было не редкостью.

Кахнил посмотрел на обоих и сказал: «Делайте, что хотите. Встреча окончена.». Он медленно встал, и все разошлись по своим местам, размышляя о том, к чему может привести это открытие. Оно возложило очень тяжелое бремя на всех, кто слушал доклад Немзаха: этот момент изменил историю, и они это поняли.

4: Царь Хеламезаж получает извещение

«Рамарр, у нас необычное послание из Масегокхнора. Я, правда, не до конца уверен, стоит ли отправлять его королю в Лараз, мы оба прекрасно знаем, насколько он строг в отношении сроков и сезонов. Я еще не открывал его, мне и самому любопытно, о чем на этот раз беспокоится Кахнил. Помнишь, как однажды не прислали яблоки, и он лично спросил об этом короля в письме? Бедняга целый год не получал никаких поставок фруктов, надеюсь, он усвоил урок. К счастью для него, короля здесь нет.», – сказал Имохаш, заведующий сообщением связи в королевстве, развеселенным голосом и размахивая письмом сказал он это.

«Не знаю насчет того письма яблочных красок, но я не хочу слышать никаких жалоб по поводу поставок им, они и так получают больше, чем любой другой горнодобывающий комплекс! Но, возможно, я и помню это письмо. Я думаю, он отправил его королю по чистой ошибке, так как весь текст содержал контекст, с которым я в основном знаком. Но я уверен, что это был для него урок: мы и так поставляем им больше, чем кому бы то ни было, просто из-за их политической важности. Нам нужно показать там свое влияние и процветание, но его действия этому никак не способствуют. Я очень надеюсь, что это снова письмо-«ошибка.», просто чтобы он усвоил урок..», – сказал Рамарр, заведующий королевской казной.

«Ну, я не знаю, как насчёт кого-либо из нас, но это было отправлено в двух формах, в виде письма, и также прибыл его офицер, его зовут Хазман, если я правильно понял. Я даже подумываю просто отправить его к королю с посланием и письмом.», – ответил Имохаш.

Лицо Рамарра помрачнело, он был обеспокоен духом, что-то было не так. Ни разу Кахнил не посылал к нему офицера с письмом, хотя их было много с тех пор, как он занял свой пост. Он глубоко вздохнул и ответил: «Кахнил – высокомерный и неприятный тип, но даже для него это было бы слишком гордо. На удивление, я верю ему, и, как ни странно, я не могу игнорировать все предпринятые им меры: печать, офицер, а не просто слуга, срочность, и то, что даже ты, Имохаш, должен был доставить его письмо. Я хочу поверить ему хотя бы этот единственный раз, и пусть он будет проклят и останется без помощи, если он сделал это в шутку..»,

«Да, он действительно отказался передать письмо кому-либо, кроме меня.. и он действительно попросил сопроводить письмо к королю, если это возможно. Я не знаю, что там может быть настолько важного, они ведь всего лишь политические пешки, но, похоже, что-то да может быть. Я хотел спросить тебя о нем, и если даже ты обеспокоен, то, все-таки, возможно, произошло что-то действительно важное..», – ответил Имохаш, задумавшись: это не обычное письмо. Более того, он добавил: «Я сам пойду к королю с Хазманом, на всякий случай, если это что-то важное и он совершит какую-нибудь глупость, и я самолично передам твои слова проклятия королю, если это так.».

«Возьмите лучших из наших лошадей, за исключением любимца короля и дюжину наших элитных стражников. Если оно действительно так ценны, то мы должны принять все меры предосторожности. Кроме того, я напишу небольшое письмо королю на случай, если это все подстава против меня или тебя, или шутка, а не что-то серьезное.», – ответил Рамарр и начал писать: «Нашему королю Хеламезажу, величайшему на всей земле, ваш слуга Рамарр. Недавно к нам пришло послание, и мы в большой спешке отправили его вам без проверки. Послание от Кахнила, господина Масегокхнорской шахты, а не от нас. Поэтому, пожалуйста, воздайте ему честь или меч, в зависимости от того, стоило ли сообщать вашему высочеству содержание послания вне назначенных сроков. Никогда прежде он не принимал таких мер предосторожности, как сейчас, ровно как и никогда не посылал к нам своего офицера и никогда не требовал, чтобы это послание было зачитано вашему высочеству лично до этого времени. Поэтому Имохаш сам быстро подготовился отправиться с дюжиной ваших стражников и своим офицером, чтобы доставить его вашему величеству в кратчайшие сроки. Если наше суждение окажется неверным и это не что-то, о чем следовало сообщать вне обычных сроков – обрушьте свой гнев на Кахнила и его офицера, согласившегося исполнить его волю, и не на нас. Ваш слуга, начальник казны, Рамарр из Нахммара.». «Либо Кахнил принесет этим благословение для нас всех, либо великий гнев на свой дом.», – сказал он, запечатывая письмо. «Теперь мне осталось только отдать его Имохашу и ждать, что произойдет.. не люблю ситуации, которые не могу просчитать, ненавижу их еще со времен королевской академии точной арифметики в Эмжохе.», – вздохнул он, вспоминая приятные старые добрые времена.

За три часа, не сказав при этом ни слова, они заставили весь дворец ходить на цыпочках от любопытства. Такой спешки не было с тех пор войны за независимость Ла-Масегора. Примерно в это же время Имохаш подготовил себя и дюжину элитных стражников: у них тоже были иглы в шее, но никто не открыл письмо. Если Замзуммар и превосходил все остальные королевства в чем-то, так это в дисциплине, никто не мог с ними сравниться. И так, Имохаш поспешно отбыл. Рамарр и весь дворец остались предоставлены воле их воображения. А воображали они многое: от войны до мира, до смерти короля – они успели представить себе практически что угодно, пока новости не вышли в свет.

Никто в Ларазе не ожидал визита, но вот неожиданность! В полном обмундировании, с Имохашем и офицером в центре, стражники быстро стряхнули с себя облегчение. Лараз – самый мирный город во всей Террании, он никогда не видел войны с момента своего основания около двух тысяч лет назад, чем не могут похвастаться даже самые отдаленные города в Хнек-Горе и Раханушидасе. И хоть это и не столица, но при этом – старейший город Замзуммара и, пожалуй, самый красивый из всех: с одной стороны, с него открывается вид на два из трех великих озер королевства с пышным южным лесом, с другой – на величественный горный хребет – Крест Жизни, с горой Небесная, являющейся его пиком.

Стражник, чей патрульный номер был девяносто восемь (в Замзуммаре было принято использовать номера, а не имена, особенно когда это не имело значения: для стражников, рабов, солдат, низших слуг), спросил: «Господин, насколько срочно дело и извещение, которое король должен получить, что вы аж сами прибыли? Насколько мне известно, ваш визит был запланирован на следующую неделю. Могу я узнать, что заставило вас нарушить график?»,

Имохаш уже собирался что-то объяснить, но Хазман впервые внятно заговорил с момента своего прибытия в столицу: «На шахте в Масегокхноре произошел прорыв, который имеет огромное значение для всего царства. Я приехал сообщить об этом заранее: вот насколько это важно.», – он слез с лошади, – «Мы нашли новый металл, и я привез образец, царь и маги должны его увидеть.».

Гвардеец номер девяносто шесть вмешался, нарушив протокол: «Король не должен видеть ничего, но только то, что он хочет и требует..», – гвардеец номер девяносто восемь влепил ему подзатыльник.

«Не вам решать.», – прямо сказал он. «Я ничего не знаю о металлах, но разве не алхимики должны ими заниматься?», – спросил он.

Хазман ответил: «Обычно да., но не в этот раз. Мы выяснили, что на него не действует никакая физическая сила, кроме магии, и я недостаточно просветлен, чтобы объяснить или изучить это. Кахнил поспешно послал меня сообщить об этом: другие королевства скоро получат свою долю информации о нем.. мы не в силах остановить исследования союзников. Но они получат их позже, это точно.».

Теперь Имохаш всё понял: Рамарр был прав, и было исключительно правильно донести это до короля без промедления. Он вспомнил, как Рамарр жаловался на снижение производительности на различных горнодобывающих участках, особенно на одном, расположенном недалеко от горы Небес. Они наткнулись не на грязь, а на золото.

Девяносто восемь подождал всего несколько секунд, выражение его лица стало словно после долгой осады. «Я проведу вас к его величеству, его необходимо уведомить.», – он поспешно махнул им следовать за ним.

В соответствии с протоколом, за ним последовали еще трое солдат. Король находился в своей комнате, принимая ванну, с прекрасным видом снаружи. Без всяких поблажек девяносто восемь и его спутники нарушили молчание, девяносто восемь поклонился, остальные забыли, он сказал: «Дело очень срочное, ваше высочество. Остальное я оставляю Хазману и Имохашу. Я искренне извиняюсь за наше невежество в вашем присутствии.», – после чего он и другие трое быстро удалились.

Король был недоволен, мало что доставляло ему простое удовольствие, и одним из таких удовольствий было купание. К тому же, в тот момент с ним было пять наложниц. «Это еще что такое? Разве вы не видите, что я занят? Если это очередной отчет о низкой производительности, я заменю всех владельцев шахт. Говорите быстро, пока мое терпение, которого и так мало, окончательно не иссякло.».

Имохаш знал, как успокоить короля, но не в такие моменты. Он дал Хазману знак помолчать и сказал: «Совсем наоборот. Мы нашли новый материал, и это гораздо важнее, чем обычно: с ним нельзя справиться без магии.».

Лицо Хеламезажа стало менее гневным, но не менее недовольным; он приказал наложницам уйти и не беспокоить его, пока дело не будет улажено. Хотя все они были красивы на вид, никто, кроме царя, не проявил никакого интереса: все, кроме него, смертельно занервничали.

Он передвинулся на другую сторону купальни, чтобы видеть гостей лицом к лицу, и сказал: «Вы отняли у меня личное время, теперь моё внимание, говорите, пока можете. Говорите ясно и прямо, ничего от меня не скрывайте, но всё, что знаете, говорите.». Далее он указал на несколько стульев возле балкона и жестом предложил сесть.

Хазман сел, Имохаш слегка усмехнулся; он достаточно хорошо знал Хеламезажа, чтобы сказать, что это была провокация, ведь вода в ванне всегда кристально чистая. Он сам сел чуть дальше.

Как только Хазман увидел то, чего не следовало видеть, он закричал: «Прости меня, господин, я не знал!».

Хеламезаж громко рассмеялся и сказал: «Старейший трюк, туалетные шутки поддерживали стабильность в этом королевстве дольше, чем кто-либо может себе представить. Ты прощен. И не волнуйся, Имохаш не раз попадался на этом же трюке. Такова участь каждого, кто пытается вмешаться в мое личное время. Но я думаю, это должно развеять некоторые твои опасения. Я строг, но не буду наказывать без причины. Если бы я не счел вашу находку достаточно важной, вас бы уже давно втоптали в грязь железными сапогами.».

Хазман занервничал еще больше, Имохаш тихонько хихикал. Если он и знал, в чем Хеламезаж настоящий мастер, так это в умении заставлять людей без раздумий признаваться, принимать и верить в самые невероятные вещи. Ровно точно так, как он умел распутывать языки.

Хазман начал говорить, доставая металлический диск: «Мой король, нам мало что рассказали, кроме того, что с ним можно работать только под воздействием магии. Единственное, что сказал Немзах, – он расплавился под магической лампой. Ещё я заметил, что, когда его бросили в твёрдую скалу и он должен был треснуть, поцарапаться или помяться – но ничего не произошло. Он остался таким же блестящим и прекрасным, как если бы хранился в ваших сокровищницах. Ещё я заметил по пути – его нельзя покрыть пылью или грязью. Он полностью отвергает всё, что не от магии. Это всё, что я знаю и увидел.».

Хеламезаж нахмурился и сказал: «Это немного, но хотя бы есть образец. Имохаш прикажет переработать все шлаки, если мы что-то пропустили. Это очень драгоценная вещица, мы не можем его выбрасывать. Более того, Немзах должен умереть. Я не могу позволить царю Сакхнора, или, тем более Масегохара, узнать об этом. Если кто-то из связанных с Масегокхнором донесет об этом, его нужно убить. Я пошлю с вами одного из моих офицеров под прикрытием. Вы должны доложить ему, остальное вы уже сделали, скрывая отчет. После смерти Немзаха и всех, кто попытается доложить об этом другим царям из числа тех, кого вы знаете, вы и Кахнил получите соответствующие награды. Он за верность, вы за мудрость. Более того, вы оба теперь имеете право свободного доступа в общественную часть столичного дворца. Теперь возвращайтесь с миром. О ваших наградах будет объявлено в письме, которое придет после того, как ответственные выполнят всю бюрократическую работу.». Затем он повернул лицо к Имохашу и сказал: «Благодарю тебя, что ты вновь выполнил свою работу безупречно. Если хочешь, можешь остаться тут на несколько дней и писать письма на места раскопок отсюда – будет быстрее. И ты знаешь, что есть лишь мелочи, которых у тебя нет или которых ты не можете заиметь, поэтому никакой особой награды для тебя не будет.».

Имохаш откинулся на спину и сказал: «Моя награда – служить королю и благодаря этому обеспечить свою семью всем необходимым. Я только исполнил свой долг, Ваше Величество. Вскоре я напишу письма и вернусь в Замзаз. Благодарю Ваше Превосходительство за терпение в отношении этого спонтанного визита.».

Хазман посмотрел на Имохаша и спросил себя, «Как же ему так комфортно в присутствии короля?», но ответа так и не нашел. Оба встали, поклонились и последовали из покоев короля. Хазман все еще был в шоке от всего увиденного за последние несколько дней, ведь он никогда не бывал в крупных городах, вырос в провинции Замзаза. Тем не менее, уже было пора уходить, Хазман и королевский офицер отправились в путь, а Имохаш принялся писать письма. Он не желал терять ни минуты.

5: Начало экспериментов

И вот на сцену вышел королевский маг, искусный во всех видах магии и алхимии, почти неизвестный нигде, кроме Лараза, и на то были веские причины – он банально не хотел, и обычно свидетели таинственным образом забывали о нем, или люди забывали о свидетелях. Его звали Ашоназ и его раб-ученик Анос, которого он отобрал среди усердных рабов, который, чудным образом, остался жив после многих его экспериментов и благодаря этому получил свое собственное имя. Хотя Ашоназ происходил из знатного рода, он едва ли смотрел в глаза другим аристократам, самостоятельно освоив магию, он не проявлял никакого уважения к персонам. Людям еще предстояло найти более жестокого счетовода, знающего сердца людей как открытую газету, он действительно был самым опасным противником, работавшим против нас и открыто влиявшим на царя, для него не существовало подходящего поводка. Анос был подобен ему, идя в его стезях, и все же имел в своем сердце нечто иное, более чистое, чем золото, алмазы и другие драгоценности, нечто, нетронутое злом вокруг него.

Слуга короля подошел и молча передал образец вместе с небольшой запиской. Ашоназ почти не взглянул, подумав, что это всего лишь очередная просьба короля заколдовать что-то, чтобы принести благословение его наложницам в постели, и решил вздремнуть. Анос же, будучи не столь опытным, подошел и осмотрел образец. В записке говорилось: «Горное серебро. Требуется немедленно начать исследования, подвержено воздействие только с магией.». Он быстро подошел и потревожил своего господина.

«Разве ты не видишь, что король снова хочет повеселиться? Я уже говорил тебе, эти записки написаны со скрытым контекстом, и это личное дело между мной и королем. Ему они не понадобятся до ночи, или, в любом случае, он может подождать.», – пробормотала Ашоназ.

«Сэр, я посмотрел, и записка совсем другая, там написано «горное серебро.», и с ним невозможно работать без магии.», – ответил Анос.

«Что.. хм.. значит, мое предположение о наших горнодобывающих возможностях было верным, просто король снова проигнорировал мой совет. Ну, я уверен, что это из Масегокхнора, никто в нашей империи даже не смотрит на него – мы богаты, хотя я говорю обратное, нам нужно больше, экономика должна расти, как и население. Я уверен он уже приказал собрать остатки.. наконец-то я немного повеселюсь. Я уже было подумывал устроить небольшой мятеж, чтобы посмотреть, что сделает король – он должен держать себя в форме. Он слишком много прыгает в постели с молодыми девушками, надеюсь, это заставит его действовать головой.. а не другими частями тела. Анос, принеси мне хрустальные колбы C, D и E, все остальные будут слишком большими для этого количества, также принеси бронзовую шкатулку с элементами.. посмотрим, что ты из себя выставишь.. пфф, горное серебро, глупое название, его следовало бы назвать Аргемагумом, судя по его внешнему виду и свойствам.. да, кристаллическая структура кажется правильной, взаимосвязанная кристаллическая структура с магическими перемычками, сломать их – и оно станет жидким, изменив свою форму и свойства. Блестяще, работа, достойная меня! А не просьбы этого дрянного короля!», – воскликнул Ашоназ. Ему давно нечего было делать, и ничего лучше, чем ничего не делать, не оставалось. Так он поступал до сих пор.

«В плавлении нет ничего особенного.. просто обычный расплавленный металл, и в этом состоянии с ним, кажется, ничего не вступает в реакцию, а когда он затвердевает, он просто инкапсулирует всё, что в него помещено. Хм, он ещё и ни к чему не прилипает, даже структурные связи разрываются, если его заключить в замкнутое пространство.. интересно. Он выглядит так, будто обладает разумом.», – Ашоназ откинулся на спинку стула и начал медленно почесывать бороду, любопытство взяло верх.

Анос просто наблюдал за тем, как металл плескается от края до края. Он давно не видел, чтобы его хозяин был чем-то занят.

Ашоназ начал применять различные световые спектры: металл отреагировал. Под белым светом он очищался и выплевывал все внедренные материалы, под красным поглощал любые материалы и добавлял к себе их свойства: от драгоценных камней – прозрачность и цвет, от золота – вес и цвет, от серебра – проводимость, от смолы – эластичность, от бумаги – способность быть исписанным, чем угодно. Они также смешивались друг с другом под зеленым светом. Ашоназ увлекся изучением воздействия различных источников света, градиент силы и интенсивности влиял на скорость реакций. Чем чище был свет, тем качественнее, эффективнее и быстрее была реакция: это стало возможным только благодаря чистоте камней в королевской сокровищнице, поскольку весь магический свет по умолчанию чисто белый, и для изменения цвета ему приходилось проходить через драгоценные камни разных цветов.

Анос был заворожен, он размышлял о том, что можно сделать с разными вещами: будет ли у него вкус, если его лизнуть, будет ли у него запах, если оно впитает цветок, возможно ли запустить цепную реакцию, в результате которой одно свойство сменится другим, и что еще оно может впитать.. может ли они впитать живых существ или даже.. кровь и плоть? Он хотел спросить об этом своего учителя, но понимал, что еще не время.

В то же время, когда Ашоназ начал свои эксперименты, Хазман и офицер короля уже возвращались в Масегокхнор. Они прибыли на четвертый день после того, как Хазмана отправили к царю.

Хазман, не теряя ни минуты, пошел и доложил обо всем Кахнилу: «Господин, все сделано и донесено. Царь принял известие с радостью!», – сказал он, и, когда у него чуток перехватило дыхание, он понял, что скажет дальше.

Кахнил улыбнулся и вздохнул с облегчением, но Хазман снова заговорил: «И тем не менее, мы получили от короля прямое задание: устранить Немзаха и всех причастных, кто пойдёт и подумает сообщить об этом королям, заключившим соглашение.».

Лицо Кахнила тут же помутнело – он понимал, что ему придётся послать за Хемашем, чтобы убить его. Он надеялся, что тот мог бы изменить своё решение, если встретит кого-нибудь из знакомых, кто предупредит его, но знал, что ответ – нет. И тогда он сказал: «Хемаш пошёл рассказать Малеешагеру, Ламес не принял никакого решения по этому вопросу.». Он знал, что царь не пощадит ни одного из них – просто для надежности, поэтому в его сердце возникла глубокая скорбь.

Таким образом, радость от его сообщения сменилась горечью: отправив Хазмана, он потерял двух из своих немногих друзей, но цена того стоила. Хотя он и подумывал тайно послать Ламеса куда-нибудь, чтобы пощадить его, а также послать и похитить Хемаша, зная какой дорогой тот пошел: мораль столкнулась с гордостью и желанием. Он знал, что царь узнает, если он открыто пойдет на мятеж.

Однако после великой войны лес Сакхнора перестал быть тем тихим местом, каким он был раньше: его захватили лиственные воры. Он подумал о возможности связаться с ними. Итак, он сказал Хазману: «Выполняй приказ царя верно, иди с миром. Ты можешь увидеть маршрут, которым следовал Хемаш на картах в его комнате.», и, услышав это, он отправился сообщить королевскому офицеру кого убить и каким путем следовал Хемаш.

Теперь Кахнилу оставалось лишь искать способ вызволить Ламеса и Хемаша из объятий смерти, сохранив при этом верность царю, чьи руки были словно из бронзы, а ноги – словно из железа, ступавшие на шеи его врагов.

И хотя Кахнил испытывал глубокую печаль, Ашоназ не мог больше радоваться. Он обнаружил, что олово заставляло Аргемагум отражать всё, как зеркало, ртуть придавала ему постоянную текучесть, сера заставляла его дымится, а свинец делал его токсичным. Различные обычные камни имели такое же действие, как и драгоценные камни, другие металлы, казалось, не оказывали никакого влияния. Он временно прекратил работу над своим руководством по свойствам, подозревая, что есть ещё что-то, но пока не мог найти остальные. Более того, он строго запретил Аносу экспериментировать с этим, пока не появится больше. Анос скрежетал зубами, задыхаясь от желания.

6: Бунт Аноса

Хотя он знал, что его учитель дал ему четкий запрет делать это, но тем не менее он решил тихонько подкрасться к рабочему столу Ашоназа. Тот положил серебро в шкатулку и запечатал её магией – он знал своего ученика. Анос был неопытен в обращении с магическими печатями, и повреждение шкатулки повредило бы и печать. Он знал, что это крайне рискованно. Поэтому он взял другую шкатулку, свою собственную, и поставил на неё подобную печать. Разбить её физической силой оказалось совершенно невозможно, однако, когда он попытался сделать это с шкатулкой – хотя штифты выпали, а сам замок сломался, крышка всё ещё плотно прилегала к шкатулке, как и прежде – никаких изменений не последовало. Заместо этого он попытался прорезать отверстие в дне – хоть это и сработало, и печать не сломалась, да и не было сходу видно попытки взлома, по крайней мере, если не обращать внимание на дно. Однако, когда он попытался вынуть содержимое, печать изменила цвет с синего на красный. Когда он вернул содержимое на место, она стала фиолетовой. Он знал, что печать его учителя более совершенней, а потому боялся собственной находчивости – он не собирался останавливаться, пока не возьмется за изучение горного серебра, пусть даже и на очень короткое время. Он снял свою печать и сделал новую, теперь он пытался медленно менять образцы – печать стала голубой, когда он повторил все сначала, но заменил не монету на идентичную, а медную монету на серебряную – она стала желтой. Магические печати оказались гораздо сложнее, чем он предполагал. «Кто знает, может быть, я стану первым в истории магическим ключником.», – подумал он, но не видел никакой альтернативы, кроме как найти способ воспроизвести печать своего учителя.

И вот он отправился в дворцовую библиотеку: она была полна старых книг, одни были покрыты пылью больше, другие – меньше. Однако самым пыльным был отдел магии: встреча с магами в целом была редкостью, да и далеко не все из них хотели идти по этому пути. Он был полон потенциальных ошибок, которые уже оставили тысячи людей с пожизненными ранами, а миллионы – и вовсе в могиле. Если у кого-то и были магические наклонности, то обычно они шли по пути чего-то более простого: например, в качестве психолога, советника или оратора. Часто это было связано с состоянием сердца, и даже тогда – немногие стремились к знаниям, путь к которым был непростым, и ещё меньше имели возможность их получить. И всё же Анос впервые отправился туда без своего учителя, ради блага или худа – он хотел найти способ дешифровать печать мастера и поставить ее обратно в идентичном состоянии. Там были самые разные книги: многим сотни лет. В частности, он нашёл следующие: «Печати и защитная магия.», «Указательные печати.», и «Разрушение печати: способы и последствия.». К его удивлению, в последней книге не было способов защитить печать от разрушения, но в целом, чтобы защитить её от именно такого способа проникновения, нужно было просто перенастроить её. Странно, но эта книга оказалась самой пыльной из всех. Было всего два логических предположения: либо Ашоназ был чрезвычайно плох, либо чрезвычайно искусен в использовании магических печатей, второе предположение, как ни странно, было более правдоподобным.

Начав с краткого анализа содержимого и выбрав те, которые ему больше приглянулись, он приступил к своему исследованию. Удивительно, но сломать печать оказалось гораздо проще, чем ожидалось, а вот восстановить – казалось практически невозможным. Каждая печать обладала магической реакцией на того, кто её поставил: начальный угол, цвет и расстояние промежутков для нанесения защитных рун, и каждая её часть была необнаружима и не поддавалась воспроизведению, разве если только не существовало способа определить наличие цикла, засвидетельствовать момент наложения печати или использовать какой-либо другой неизвестный метод – он пришёл к такому выводу. И все же Анос не был удовлетворён: у него не было ни ресурсов, ни времени, чтобы попытаться найти цикл, он не был свидетелем момента запечатывания, а голова у него уже отяжелела от червокнижия – рассвет был уже не за горами. Он решил попробовать некоторые из своих идей на той же деревянной коробке, которая ещё была почти цела, ему оставалось лишь внести несколько изменений.

Он воспроизвел все защитные руны, которые использовал его хозяин: теперь он хотя бы знал, как их обнаружить без лишнего шума. Оказалось, что Ашоназ не прилагал особых усилий для защиты самой печати, только коробки: он действительно знал, чего ожидать от Аноса! Даже если тот попытается сломать коробку или печать – он бы узнал. Анос начал пробовать разные методы расшифровки магической печати своего хозяина.

По-видимому, цикл мог меняться: на печати, которую он пытался воспроизвести, смена цвета происходила каждые сорок цветов, на печати его учителя – каждые пятьдесят. В книгах об этом ничего не говорилось. Ему стало любопытно, сможет ли он каким-то образом определить начальное положение по циклам, быть может? Он начал записывать все, что, по его мнению, менялось: время цикла, расстояние между метками, их размер, угол между прорезями для меток, скорость – все, что приходило ему в голову. Он подумал, что если и будет какая-то последовательность, то она либо будет сохраняться на протяжении всего цикла, и тогда он потратит время впустую, либо будет наблюдаться только в его начале. Но так или иначе – это потребует времени..

Кахнил был в отчаянии: он уже послал четырех своих доверенных офицеров, полагая, что если он сократит численность, то сможет быстрее перехватить Хемаша на пути к столице Масегохара, Масегонамаларасу, но все его чувства подсказывали, что это бессмысленно. Тем временем Хазман находился под пристальным надзором офицера короля, которому было поручено всегда следить в оба в таких ситуациях.

Шестеро королевских наемников, которые под прикрытием были там рабами, сбежали из шахты тотчас, как только поступил приказ убить Хемаша: обеспечение их продовольствием держалось в таком же секрете, как и само их существование.

Хемаш отправился в путь пешком, прошло всего пять дней с тех пор, как Хазман пришёл со своим докладом: времени на то, чтобы перехватить его, было совсем мало, им нужно было ехать верхом, и они едва ли догнали бы его в конце леса Аасар, недалеко от столицы. Поэтому они придумали план: они поедут верхом на лучших лошадях, какие только есть в конюшне, и проведут два дня верхом с одним перерывом, а затем лес станет их лагерем, чтобы тайно забрать Хемаша, достаточно далеко от города, чтобы скрыться в лесу на лошадях и спокойно вернуться обратно. Не желая делать что-то слишком очевидное, они решили устроить засаду на Хемаша, притворившись ворами, используя стрелы и дротики, а затем разбросать его одежду и одежду тех, кто будет с ним, в близлежащем лесу.

Кахнил знал, что будут высланы наемники, он также знал, что его людям придётся двигаться быстрее, и они уже отправились в путь на лошадях. Они хотели сначала встретиться с Хемашем, затем заманить его в ловушку и доставить в качестве раба на другую шахту в Замзуммаре, где он будет получать провизию, пока весть о горном серебре не станет бельмом на всей земле, чтобы тайно доставить его и всю его семью в Масегокхнор под присмотром Кахнила. И всё же, учитывая упрямство Хемаша, он понимал, что ему придётся скрыть это дело, и, подозревая о плане царя, приказал своим людям отправиться на повозке, притворившись торговцами, чтобы спрятать бессознательное тело Хемаша и обмануть королей. Более того, Кахнил решил, что подходящий способ оглушить Хемаша – это яд, известный как скополамин: он был относительно безопасен, эффективен и, если ввести его в достаточном количестве, мог вызвать кратковременную остановку дыхания, что ему и было нужно, чтобы наглядно предоставить как факт его безжизненное тело наемникам.

Ну и вот, две кучки уже вышли на поле брани: королевская – впереди, а группа офицеров Кахнила – примерно в десяти лигах позади. Он знал, что украденные лошади были похищены его конкурентами. Игра началась.

Всё это произошло менее чем за сутки после возвращения Хазмана: никто не хотел терять ни минуты.

Потом, спустя несколько часов, когда убийцы прошли мимо Хемаша, якобы проигнорировав его – он по-прежнему занимал политически важное место и они не могли просто так убить его где попало, но там, где это будет достаточно тихо без следов Замзуммара. Офицерам же, напротив, было по барабану. Они обольстили его пошагать вместе с ними, так как это безопаснее и быстрее. Хемаш был очень упрям в их разговоре, но все же согласился: «У меня нет письма, только слово, а слово не выхватить силой с гостеприимством, если бы они захотели меня убить – они бы уже это сделали.», – подумал он.

И вот они пошли вместе, и он не распознал их, потому что они обрили головы налысо и взяли одежду пленных рабов, которые были из разных уголков света.

За эти несколько дней Анос значительно продвинулся в своих исследованиях магических печатей: он смог определить, что цвета и промежутки между рунами всегда повторяются в начале каждого цикла, а в остальное время они далеко не всегда совпадают. Однако начальный угол представлял собой проблему: он не только не попадал в цикл, но и никогда не совпадал с двумя другими, и определить его точное значение, измеряемое сотыми долями градуса, было подозрительно невозможно. Единственным положительным моментом было то, что, как оказалось, если правильно измерить время и угол, можно заменить печать без начального угла, а точно на тот, который видишь или рассчитываешь, и она будет идеально соответствовать новой печати. Для Аноса это казалось наиболее логичным, поскольку каждая печать, которую он пытался создать, в итоге получалась разной, даже при одинаковых начальных параметрах, и так он снова начал вычисления.

Он также осмотрел другие места, запечатанные Ашоназом, хотя и с гораздо более надежными, прочными и продуманными печатями: Анос ничего не знал о содержимом этих мест. Они оставались загадкой даже для короля. И так, Анос начал попытку произвести расчеты: он определил скорость изменения угла печати и ему оставалось только выяснить, под каким углом она будет находиться через несколько часов, но уже на следующий день. Было уже почти утро, а Ашоназ всегда просыпался рано. И вот, когда он узнал точное время и угол (он сделал лист бумаги с прорезью, чтобы точно определить это), он начал свои вычисления.

7: Анос провалился, но вышел на коне

И вот Ашоназ начал просыпаться. Имея пелену подозрений о шкатулке с Аргемагумом, он пошёл проверить ее: она была цела, на том же месте, печать не изменилась. Он успокоился, и вернулся в постель, чтобы немного полениться, не подозревая, что Анос уже был близок к тому, чтобы раскрыть ключ ко всем его секретам и секретам всех магов мира.

Анос был полон решимости и начал с расчета часов, в которые, скорее всего, он все сможет сделать, постепенно переходя к менее вероятным. Чтобы его расчеты были верны, он всегда начинал с точки, в которой измерял угол. И все же произошло нечто неудачно счастливое: прибыла первая партия возвращенного Аргемагума, Ашоназу больше не нужна была печать на текущем фрагменте, и он ее снял, в то время как Анос все еще тайно в своей постели, отгораживаясь от своего хозяина, производил расчеты.

В приложенном письме говорилось: «Ваше Высочество, царь Хеламезаж Великий. Я, ваш слуга, правитель шахты на правом крыле империи, с превеликой радостью сообщаю, что это первая из нескольких поставок запрошенных вами ресурсов. Ваша находка принесла нам громадное облегчение. Теперь мы не выбрасываем золото впустую, но использовать все на благо королевства. Следующая поставка, по нашей текущей оценка, будет втрое больше на следующей неделе, и будет более чистой чем текущая – она была подготовлена в спешке по вашей просьбе, но с большой осторожностью и оперативностью. Я глубоко благодарен вам за вашу великую мудрость и ум, которыми вы ведете нас, как стадо, к великому господству в мире. Вам, о господин, да будет величие, честь и хвала за все ваши грандиозные решения, дела и мудрость.».

«Даже не потрудился упомянуть его имя. Пфф, холоп..», – подумал Ашоназ. Он знал, сколько людей писали хитрыми словами, но с сердцами полными лжи. Единственное, что их удерживало, – это то, что Хеламезаж действительно обладал самой сильной колодой, чтобы держать их всех в узде. Ашоназ сам всегда презирал такое отношение, он долго гадал и поджидал, как же искоренить все эти лживые уста на зашитые, но Хеламезаж пока останавливал его.

«Теперь пора посмотреть, что они уже собрали.. Анос! Вставай! У тебя работенка! Эти телеги сами не доставят камни в мою лабораторию!», – крикнул он. Анос был готов закопаться головой в песок, если бы Ашоназ раскрыл его план, но, к счастью, он частично закончил свои расчеты. Он не знал, что находится в этих телегах, и имел надежду, что это не долгожданное горное серебро (его вполне устраивало такое название).

Он быстро спрятал все заметки, относящиеся к его авантюре, накрыл кровать покрывалом и оделся. Выходя, он выглянул, чтобы проверить, не пропала ли печать: она, как ему показалось, была на месте. Он вздохнул с облегчением, что возможно это не то, чего он боялся. Он быстро направился к своему хозяину.

«Где тебя так долго носило?!», – гневно спросил его Ашоназ. – «Тебе нужна подушка из камня? Я могу это устроить. У тебя сегодня времени ноль, дело важнее твоей жизни, и поверь мне, ты поплатишься за это, если я не выполню задуманное из-за твоего протяжного сна!», Ашоназ был в ярости на Аноса.

«Вставай и выметайся, пока я сам тебя не толкнул, иначе ты будешь работать со сломанными костями! Сейчас же!», – крикнул он еще громче.

Анос побежал за работу, он был перепуган, и душа его ушла в пятки. Он, не оглядываясь, просто бежал вниз по лестнице, в то время как позади эхом раздавались оглушительные шаги Ашоназа. Ему почти показалось, что его преследует крик, который вот-вот схватит за шею и вмажет его в стену, поэтому он побежал еще быстрее. Ашоназ же, хотя и был в ярости, просто медитативно шел как ни в чем не бывало: ему было все равно, его единственной целью было, собственно, начать эксперименты: не просто открытие свойств, а их применение, которому он не видел конца. И вот по пути он подумал: «Мне нужно подготовить секретный подвал у себя дома, чтобы никто не мог присвоить мои разработки. Весь Аргемагум сейчас будет в моих руках и это в моих силах его распространять.. Я не могу позволить себе медлить с докладом о нем королю. Хотя Хеламезаж ничего не знает так, как я, он мудр в другом отношении. Мне и самому необходимо продумать все способы заранее, но также поручить работу менее опытным магам, чтобы король ничего не заподозрил о моем плане заранее. Обмануть его будет непросто.. Мне нужно продумать план в деталях.. и быстро.». Пусть он и не спешил, но все указывало на то, что его время крайне ограничено. Он медленно спустился по лестнице ко входу: там стояла полностью загруженная телега с Аргемагумом, и Анос поспешно принялся перекладывать его в мешки.

Ашоназ пусто смотрел на его работу, размышляя о том, как бы потянуть за нос короля и заставить его поверить в полноту его замысла, не раскрывая при этом слишком многого. Его душа была сильно встревожена. Он ходил кругами, будучи погруженным в свои мысли, в то время как Аргемагум громко гремел, будучи переброшенным в мешки. Он был словно пчела без дома.

8: Восстановление Хемаша

И пока Анос еще собирал вещи, свет озарил тьму его коварных замыслов.

И вот отряд офицеров приближался к шестерым незнакомцам, которых они едва узнали, в основном по шести украденным лошадям. Настало время действовать: накачать Хемаша и бросить его в мешок как труп. Им было нужно, чтобы он перестал дышать, поэтому дозу нужно было регулировать с большой осторожностью. Не убить его, но и не оставить у него дыхания в ноздрях. Они могли бы наложить заклинание, но все маги Замзуммара находились под прямым контролем короля и на его службе. И если кто-то предаст короля, его в лучшем случае убьют, а скорее будут пытать, чтобы заставить выдать своего клиента: контактировать с магами без официального запроса было под полным запретом. Они считались стратегическим ресурсом: как в мирное, так и в военное время. И поэтому они двинули телегу вперед: план был подготовлен заранее. Когда они были примерно в ста метрах от него, они остановились, чтобы накачать его. Пока он еще пытался что-то пробормотать, они засунули ему в рот тряпку с порошком и налили воды, чтобы он проглотил без остатка. Он пытался вдохнуть, но его глаза начали темнеть от боли и действия вещества; он не мог дотянуться ни до кинжала, ни до меча, он погрузился в мир боли. «Спокойной ночи и доброе утро, друг.», – услышал он напоследок, пока его разум медленно отключался. Он ничего не понимал, лишь радовался, что страдания закончились. Ему заткнули рот тряпкой и стегнули лошадей; у них оставалось всего-навсего пятнадцать минут, прежде чем он проснётся или умрёт.

И вот они встретились лицом к лицу. Убийцы с убийцами. Одни убьют Хемаша, другие – его жизнь.

«Что это за харя в мешке, господа товарищи?», – спросил один из убийц.

«Нам дали задание убить человека. Если у вас проблемы – вы следующие в очереди.», – ответил офицер.

Несмотря на нарастающее напряжение, оба были полны решимости достичь своих целей.

«Как его звали, если позволите? Нам также было поручено убить человека, и у него такое же лицо, оттого и любопытство.», – ответил убийца.

«Мы выполнили свою задачу. И, быть может, вы воспользуетесь случаем, чтобы обмануть своего заказчика. Сначала назовите нам имя вашей цели, чтобы, если мы правда её убили – вы могли освободиться от своего бремени благодаря нашим стараниям.», – сказал офицер ещё более дерзко, словно человек, нахлебавшийся вина.

«Несомненно, без вариантов – это Хемаш! как же они так мудры в своих делах? Неужели Кахнил сам приказал убить его, когда он уйдет?», – думали они и напряглись. Никогда прежде никто не брал их на абордаж в исполнении долга. А теперь они оказались опозорены, потрясены и обрадованы, ведь после этого в шахте их должны были заменить другие.

«Мы должны убедиться, что Хемаш мертв, проверив его дыхание, и если он и вправду мертв, то идите и бросьте его тело возле столицы Масегохара, чтобы никто не смог найти и крупицы Замзуммара. Иначе мы вас убьем.», – высказались убийцы один за другим.

«Ну, глядите обглядывайтесь – он мертв, насколько это возможно. Мы не зарубили его мечом, чтобы он умер будто сам по себе, руки не окровавлены. Мы выполним вашу просьбу, если вы дадите нам денег, ибо мы намеревались похоронить его тайно.», – продолжил офицер.

«Возьмите мешок денег, вы выполнили нашу работу, и он по-настоящему мертв. Мы думали убить его, перерезав ему горло, но вы нас превзошли. Никто не станет искать убийцу без видимых следов. Масегохар – раскаленная сковородка полная червивых яблок. И если кто-то и захочет его искать, то найдет его официально похороненным. Тот, кто вас нанял заплатил хорошую сумму за качественную работу.», – сказал главный убийца, протягивая руку, чтобы пожать руку офицеру.

Офицер сдержался, отступив назад. «Давайте оставим дело делом.», – сказал он, немного отступив.

Убийца нахмурился: «Нельзя проявить хотя бы каплю взаимоуважения?».

Офицер попытался быстро смастерить ответ, он думал все предыдущие слова – ложь: «Конечно можем, но меня однажды так чуть не утащили в могилу.. пожав руку коллеге по цеху. Я учусь на своих ошибках и рекомендую вам поступать так же. Кинжал пронзает сердце гораздо быстрее, чем наш язык успевает повернуться.», – ответил он, почтительно кланяясь. – «Я уважаю вас как коллегу, а в данном случае еще и как почтенного друга, убившего Хемаша. Но – вы мне не друг. И, у нас обоих есть оружие.». Он надеялся, что его простынка прокатит, но внутри он уже был готов к драке насмерть, третьего варианта в этой ситуации не было предусмотрено, да и к тому же, это уже была какая-то театральная сценка, а не спасение друга.

«Ну, мы расходимся во мнениях по этому вопросу. И тем не менее, моя жизнь не стоит рукопожатия, если вы так обеспокоены. Надеюсь, больше никогда вас не увижу, но надеюсь за целостность ваших сапог.», – сказал он, в то время как другие уже начали разворачивать своих лошадей. В Замзуммаре часто прощаются так, что кажется, будто это оскорбление. И все же он искренне желал больше его не видеть, но при этом также искренне желал ему успеха во всех его делах, чем бы он ни занимался.

Однако, один из убийц решил отправиться с офицерами в, как он думал, столицу Масегохара, не зная, что вскоре без его прежней компании состоится похоронная церемония. Бедняга хотел лишь потратить свою награду в городе, который всегда мечтал посетить – Масегонамаларасе, городе пряностей, вина, шикарнейших женщин и золота. Хотя Замзуммар не испытывал недостатка в богатстве по сравнению с Масегохаром – всё золото и серебро хранилось в филиалах казны. Очень редко кому удавалось увидеть настоящий золотой слиток, а чаще всего лишь пару монет или расписку, которые имели эквивалентную ценность, но не обладали этим завораживающим блеском. В этом смысле Хеламезаж, находясь на троне всего пятьдесят лет благодаря чудесному мастерству Ашоназа в создании всевозможных заклинаний и эликсиров, замедляющих старение, сделал Замзуммар гораздо безопаснее. Каждое казначейство ежемесячно обменивалось историей своих расписок и соответствующим образом обновляло свою долю охраняемого золота – всё было централизовано под руководством Рамарра. Также по этой причине воры там встречались не так часто – им просто нечего было отнимать силой: каждый обмен должен был быть оформлен обеими сторонами в филиале казны, которая имела как личную охрану, так и королевский отряд (который всегда обладал лучшим снаряжением, поскольку это было в исключительных интересах Замзуммара сохранить земли без неприятностей на дорогах).

9: Проклятия без начала и конца

«Никогда там не был.. и, честно, не думаю, что у меня когда-либо будет другая возможность.. А вы когда-нибудь бывали в столице золота? Не знаю, местные вы или нет, но мне бы очень хотелось узнать, бывали ли вы там. Масегонамаларас звучит как что-то на волшебном, уверен, выглядит и ощущается он точно так же..», – он ни на секунду не остановился, рассказывая страстно и желанно об этом чудовищном месте. Он постепенно выводил офицеров из себя одного за другим.

Замлас задрало по горло. Он знал обо всех злодеяниях Масегохара в их истории и испытывал к ним сильное презрение. «Когда же этот щелкун наконец перестанет болтать? Разве наши женщины не красивее, разве наша система управления не лучше, разве не мы самая лучшая и развитая страна?!», – подумал он, чувствуя, будто ему наступили на нервы железными сапогами, а печень и желудок пронзили булавой с навозом.

Хемаш снова начал дышать.

Прошло почти пятнадцать минут с тех пор, как его накачали, и они довольно долго разговаривали с убийцами. Они сами не обратили особого внимания, когда увидели, что Хемаш не дышит: все они как один хотели вернуться к царю с известием и получить свою награду за годы, проведенные даже в качестве рабов, если бы случилось то, что и произошло – особняки с небольшим полем, кучку рабочих и значительную сумму денег. Все, кроме того, кто отправился дальше в столицу, попросили это как награду; их временный дуралей, однако, попросил пожизненную зарплату для путешествий по Замзуммару и другим странам, и из-за этого другие считали его таковым, получившим такую ничтожную награду за всю свою работу. И все же ему самому не повезло даже в этом – он не покинул ни Масегохар, ни свою могилу, на которой было вскоре написано: «Хемаш из Масегохара, ветеран войны за Ла-Масегор.».

Убийца услышал кашель, донесшийся из телеги, и испугался. В одно мгновение новые друзья превратились в самых жестоких врагов. Но было уже слишком поздно. Замлас тоже заметил и не растерялся тотчас перерезать шею его лошади в тот же миг, точнее, он даже ждал момента, чтобы убить этого ублюдка.

«Что вы наделали?! Кто вы?! Какого хрена вы сотворили с Хемашем?!», – взревел он с воплем, приземляясь и вынимая меч дрожащими от страха и ярости руками.

Замлас остановил группу и спешился с лошади на безопасном расстоянии. Его ответ был таким же резким, как и его сердце по отношению к нему: «Спасли его от кровавых убийц, офицеры Кахнила, чтобы вызволить этого идиота из его собственной гордости и глупости. И чтобы убить тебя, потому что ты слишком много знаешь.», – между этими словами и первым ударом не было значимой паузы. Удивительно, но все остальные поняли, что Замлас зол и не хочет, чтобы кто-либо вмешивался. Он любил Замзуммар, но своих друзей любил больше, поэтому возненавидел убийцу с тройной ненавистью.

Лязг, лязг, шаг назад, парирование, удар, шаг вперед.. их мечи столкнулись в симфонии смерти: парирование, удар, капля крови.. Какое чудовищное зрелище – наблюдать за тем, как два превосходных фехтовальщика сражаются насмерть в взаимной ненависти, прекрасно, ужасающе и величественно.

«Держу пари, Замлас так зол, что нам придётся ему помочь, чтобы он не умер от ненависти. Он очень глуп когда лезет на рожон на эмоциях.», – сказал офицер, спешиваясь с лошади и наблюдая с довольно большого расстояния с обнажённым мечом. К нему присоединился ещё один, а третий вовсе предпочёл проигнорировать это ребячество.

«Я убью тебя, сукин ты сын!», – кричал убийца, в его жилах кипела ярость, вмешанная в кровь.

Пока что они обменялись лишь незначительными порезами на руках и щеках, оба превосходно владели мечом.

«Сначала я тебя убью, а потом воткну твой уродливый меч тебе в задницу в качестве свидетельства против тебя, предатель!», – Замлас тоже не стеснялся в выражениях.

Звон, парирование, рывок вперед, удар, рывок назад, блок, контратака.. их обмены ударами становились все интенсивнее, а языки обменивались стрелами в битве совершенно иного рода.

Офицер, который спешился первым, всегда держал меч наготове и старался держаться за спиной убийцы: на случай, если Замлас ошибется, даже будучи превосходным фехтовальщиком, другой наблюдал и наслаждался видом издалека.

«Сука!», «Нет, ты!», – они так и обменивались оскорблениями.

В этот момент они уже перестали думать о том, чтобы экономить силы для долгой схватки, оба были разъярены, словно вином, вылитым в огонь. В их сердцах пылало пламя, подобное двум колесницам, столкнувшихся друг с другом. Их удары напоминали змей, ноги были быстры, как у короля, защищающего шею, тела – как бамбуковые палки, сгибающиеся, но не ломающиеся.

Это было прекрасно, я думаю, я никогда в жизни не видел ничего подобного. Тем не менее, я, пожалуй, вернусь к тому, что там было.

Убийца поскользнулся ногой в грязи. Хотя он и отразил удар, то только плоской стороной меча, и ударил себя по голове. Он решил отступить несколько шагов назад туда, где они еще не вспахали землю ногами.

Замлас не стал слишком много думать, он увидел, как тот отступает: схватил кинжал и метнул его. Убийца тоже не растерялся, он ответил ударом – слегка задел руку Замласа. Наконец потекла настоящая кровь, оба ждали этого момента, им было все равно, чья это кровь, так или иначе – они оба были так поглощены, что боль только усиливала их гнев.

Замлас попытался схватить меч, потому что на нем были перчатки. Убийца продолжал отступать, на этот раз гораздо осторожнее, ему понравился нанесенный удар. И хотя у Замласа в заднем кармане было несколько метательных ножей, времени на их использование было не так уж и много. Он имитировал удар по ноге и схватил горсть земли. Когда убийца подумал, что тот собирается снова метнуть кинжал, он приготовился к удару, но получил лишь песок в глаза: зрение затуманилось. Замлас воспользовался этим моментом, чтобы перерезать противнику запястье, но слегка промахнулся. Порез был заметным и болезненным, но не лишил его руки, как он надеялся.

Убийце это надоело, он бросился на Замласа, так как сам был тяжелее, и они столкнулись мечами лицом к лицу. Затем он наступил Замласу на ногу и ударил его в печень свободной рукой. Замлас съел боль, у него на миг потемнело в глазах.

Теперь никакой морали больше не было, и драка из почетной дуэли превратилась в кровавый танец боли. Тем не менее, порез на руке убийцы оказался эффективным: кровь все еще капала.

Оба отступили на шаг назад, чтобы перевести дыхание; оба испытывали боль, которая лучше не станет. Убийца начал кружить вокруг Замласа, тот ответил тем же. Они больше не пытались сражаться из гнева или из уважения к своему мастерству, а лишь жаждали убить каждый друг друга.

Зрители тоже заметили перемену: даже офицер на коне вытащил меч. Они не собирались позволить человеку, который теперь двигался исключительно по инстинктам, убить их одного за другим. Более того, он сражался на равных с самым искусным из них. Они не могли пойти на такой риск. Следующее попадание по Замласу, и ни мига больше. Тот, кто первым спешился пожалел, что не убил убийцу, когда это еще было легко.

И вот Хемаш остался без всякого присмотра, хотя по-прежнему был накачен и без сознания.

Замлас начал сужать круг. Он хотел создать благоприятную возможность для рывка, но пока это было слишком рискованно. Убийца, с другой стороны, сменил направление, желая задать свой ритм боя. Замлас это увидел, тоже сменил направление и расширил круг – теперь они двигались параллельно друг другу. Кто-то должен нанести первый удар дабы резня началась.

10: Какая победа, и какой ценой

Убийца имитировал рывок, чтобы спровоцировать Замласа, тот вытащил нож, но не бросил его. Он думал, как снова запутать его противника его собственным мастерством, Замлас тоже это понял.

Они изменили угол своей смертельной тропинки чтобы не оказаться в лесу. Замлас схватил нож, готовясь метнуть его, но убийца не ответил. Замлас понял, что время для рывка пришло, поэтому он действовал быстро, будучи готовым парировать: и он знал, что не попадет в него. Убийца отразил его рукой, одновременно нанося свой удар. Замлас парировал удар, отразив и заблокировав его над головой.

Идеальный момент для ножа, но у него было всего два, он выжидал. Убийца отступил на шаг назад и бросил еще один удар, получив ожидаемый блок, быстро приблизился и рассек воздух, где Замлас был буквально мгновение назад. Замлас отступил в сторону, чтобы увернуться, и поднял нож, словно напоминая противнику о его существовании.

«Постарайся подойти к нему сзади, но не провоцируй. Мы оба хотим, чтобы наш брат остался жив и не умер от этой бешеной крысы.», – сказал офицер другому.

«Держись сбоку от обоих, не расставляй ноги слишком широко, возможно, тебе придётся отбивать выпад, если он окажется смертельным.», – ответил он. С этого момента оба знали их план.

Офицер на коне внимательно следил за дорогой и не хотел, чтобы кто-либо с любой из сторон дороги приблизился слишком близко.

Они несколько раз попробовали мечи друг друга, кровь прилила к их венам. Боль совсем перестала их беспокоить.

Замлас резко повернул запястье, пытаясь нанести удар, промахнулся и тут же сделал выпад в противника, убийца отступил назад и в сторону, пытаясь сохранить силы. Замлас метнул нож – он порезал предплечье убийцы.

Но это дало ему шанс – он быстро преодолел боль, согнул колени и порезал ногу Замласа чуть выше колена. Боль была ужасной. «По крайней мере не ниже.», – подумал Замлас.

Тем не менее, ножом он ослабил силу удара убийцы, он обдумывал, как можно это использовать. В его голове была одна идея, но она была рискованной, поэтому пока он решил воздержаться от нее.

Убийца быстро обошел всех вокруг, пытаясь поймать слегка хромающего Замласа; ждать больше некуда, подумал он. В любом случае кто-то из них умрет.

Замлас отступил назад и нанес удар вбок, чтобы помешать противнику двигаться слишком быстро, тот ответил ударом по запястью, но выдвинул руку. Его глаза начали темнеть от кровотечения: другого выхода больше не было.

Замлас рискнул всем, убийца попытался пронзить его сердце в выпаде. Замлас же схватил его меч под мышкой. Оба офицера бросились на помощь. Замлас отбросил свой меч, ухватился за меч убийцы, выхватил последний нож и немедленно перерезал ему горло.

Убийца вынул свой меч и, пусть уже почти не имея сил, попытался снова сделать выпад. Основная рука Замласа была полностью обездвижена. Он мог бы поблагодарить Бога в этот момент, офицер сбоку нанес удар по мечу сверху, а офицер сзади отрубил ему голову.

Дуэль наконец-то закончилась.

Глава вторая: Успех требует костей

1: Жизнь и смерть

В тот же момент, как тело убийцы падало на землю, Замлас коснулся могилы своей душой. Его глаза были приятно затуманены осознанием победы. Он потерял сознание. Оба быстро порвали свои плащи и заткнули, и обмотали обрывками его раны. Кровь была повсюду, и его, и противника. Видя сколько крови было, они не были до конца уверены, что он выживет: они слишком долго медлили чтобы закончить бой. Их гордость им ничем не помогла.

Тем временем Кахнил уже писал письма вовлеченным королям: королю Замзуммара, королю Сакхнора и королю Масегохара об особо надоедливой группе мятежников, которые украли лошадей, убили Немзаха и направились в сторону Масегохара. Он знал, кто они, каков их план и где он сможет встретиться с ними позже, но это не касалось его: сейчас ему нужно было скрыть свою причастность и причастность самого Замзуммара даже ценой собственной жизни.

Он решил отправить всем троим одно и то же письмо: «Дорогой господин и царь. Сегодня я, Кахнил, господин Масегокхнора, столкнулся с крупным восстанием среди рабов. Они жестоко убили Немзаха и бежали в сторону Масегохара. Их было шестеро. Пожалуйста, поймайте их при первой же возможности. У всех есть лошади, мечи и рабская одежда, ничего больше. С глубокой скорбью на душе сообщаю – нам нужен новый алхимик. Я не в силах обещать отсутствие восстаний, но все наши охранники будут тщательно допрошены. Нынешние будут повешены за кровь Немзаха на их руках. Кроме того, прошу вас прислать нам рабочих для ремонта наших заборов и зданий. Из-за этого восстания среди всех слуг возник не маленький хаос. Ваш слуга, Кахнил.». «Теперь прочту ка я это еще раз, я не хочу, чтобы были какие-либо ошибки..», – пробормотал он себе под нос.

Что-то подсказывало ему, что ничего не получится. Он скомкал бумагу и выбросил её. Он начал заново: «Дорогой господин, царь и правитель многих земель. Пишу вам с самой искренней скорбью на сердце и глубочайшими извинениями. Сердце мое скорбит о Немзахе, моем слуге – он был убит. Группа рабов подняла восстание, избила нескольких офицеров, завладела ключами и сбежала на лошадях. Их было шестеро, и все широкоплечие, что также вызвало у меня некоторые подозрения. Все стражники будут тщательно обысканы на предмет сотрудничества с ними, и я также прошу вас предоставить для этого людей с долей мудрости. Кроме того, наша стена оказалась слабой, и, если позволите, я прошу вас найти рабочих по дереву и камню для строительства и возведения стен. Кроме того, я должен сказать, что для дальнейшего сотрудничества я найду нового искусного алхимика. Если есть кто-нибудь, ваше величество, кого вы можете мне порекомендовать и предоставить, чтобы я мог пригласить его – моя голова склоняется перед вами. После восстания также возник небольшой вторичный мятеж – с ним было тут же покончено. С глубокой скорбью и почтением, ваш покорный слуга, Кахнил.». На этот раз ему понравилось больше. Но что-то подсказывало ему, что цари не собираются просто принимать общий отчет о таком вопиющем провале – ему нужно было создать нечто универсальное, но в то же время личное. Закончив это письмо, он был полон уверенности. Он собирался отправить его утром, и к следующей неделе оно дойдет до всех троих, хотя он знал, что Хеламезаж и так уже обо всем знает.

Но перед этим ему нужно было закончить сбор горного серебра, чтобы избежать лишних подозрений; оставалось еще сколько-то отходов, которые нужно было перебрать, чтобы немедленно отправить в столицу. Опять же, он не мог рисковать, игнорируя какие-либо улики.

И хотя его сердце встревожилось за офицеров и особенно за его друга, он поручил трём своим посыльным отправиться утром и сообщить об отъезде вечером, сразу после того, как всё произошло. Ему самому нужен был отдых.

Анос же, напротив, ждал только ночи. Тот день был изнурительно мучительным: он никогда раньше не поднимал такой тяжести и никогда прежде ему не приходилось одновременно использовать восстанавливающую и усиливающую магию на нем самом. Кроме того, он был в нетерпении снять печать и проверить свою теорию, особенно теперь, когда Ашоназ переключил свое внимание с оберегания на использование всего.

Ашоназ всё ещё находился в своём кабинете, занимаясь бюрократией, связанной с Аргемагумом. Хеламезаж тоже понимал, насколько важен этот новый материал: он не собирался упускать его из виду. Отныне всё должно было записываться Ашоназом, но у него были кое-какие идеи. Он надеялся найти способ превратить Аргемагум в дым или пыль, а затем любыми средствами извлечь его из этого состояния. Но, прежде чем обмануть царя и убедить его в существовании такого варианта, ему нужно было изучить другие способы его применения.

2: Наконец-то проснулся?

Анос отчаянно пытался одновременно выглядеть уставшим и не быть настолько уставшим, чтобы просто приземлиться кровать. У него болела спина, раскалывалась голова, и банально все тело отказывалось двигаться. Зная, что с печатями работать несложно, он не спал лишь силой своей воли.

Хоть Ашоназ тоже был очень уставшим, и все же это был один из немногих дней, когда у него было время подумать о других вещах, чего он не слишком часто мог себе позволить.. он все еще думал о том же, что и вчера: о переделке своего дома для новых целей. Будучи богатым благодаря королевской подаче, он был одним из немногих магов, которые не могли, или, скорее, не хотели тратить все деньги на кокетливый взгляды, короткие юбки, крепкие напитки, различные вещества и роскошные вечеринки. Имея возможность делать это все и при этом имея с лихвой сверху – он этого всеравно не делал. Он презирал все это выкаблучивание, хотя и позволял Аносу изредка, в силу его возраста, иногда туда ходить.

Он разработал план, как с помощью магии замедленного взрыва сотворить пещеру под своим домом, так, чтобы это осталось незамеченным. Тем не менее, король знал о его мастерстве и хитрости, поэтому он перешёл к следующему шагу – созданию самовоспроизводящейся взрывной магии, чтобы заставить её работать и не тратить время самому. Ему нужно было дополнительно изучить свойства Аргемагума, чтобы понять, возможно ли это в принципе: обычная магия была слишком неуправляемой и скорее сделала бы пещеру слишком большой, либо слишком маленькой, или еще чего похуже – раскрыла себя сверху, или вовсе нечто худшее – подожгла весь дом, а у него было много мебели из ценных пород дерева, много редких книг, много личных пособий, которые он готовил преподавать Аносу, когда тот подрастёт. Хотя он был необычайно умен и искусен во всех видах магии, он знал свои лимиты и хрупкость человеческого тела.

Пока он размышлял об этом, он не знал покоя. Он поднял свой стул и заставил его медитативно вращаться, ему нравилось, когда вещи находятся в зацикленном движении.

«Возможно, если Аргемагум приобретает свойства одного объекта посредством инфузии, то сможет ли он приобрести свойства нескольких объектов одновременно, а может быть, даже сотен? Возможно, в этом случае можно будет создать такой взрыв, регулируя как силу, так и продолжительность действия. А если бы было возможно заключить внутрь кристалл магического света, то и вовсе можно было бы активировать его на расстоянии – это не подвергло бы мою жизнь опасности..», – он начал медленно обдумывать эту мыслю.

«Я ведь прекрасно знаю, что он может поочередно впитывать элементы, и если следующий вступает в конфликт, мне приходится смешивать их под синим светом, однако мне казалось, что невозможно объединить два реактивных элемента и ожидать, что интенсивность их свойств возрастет, а останется неизменной, иначе они просто не смешаются..», – он сомневался, возможно ли смешать рогоз и порох одновременно. Более того, ему нужен был не просто большой взрыв, а взрыв, который будет происходить один за другим в течение некоторого времени или до тех пор, пока его не остановят, направив на него волшебный свет.

Его тревожило мысль о силе в этом материале. Он колебался, прежде чем использовать его целиком, но у него не было другого выбора: как перед собой, так и перед королем – обмануть или быть обманутым, убить или быть убитым, быть первым или последним.

Он принял решение, медленно протянул руку чтобы взять кусок свинца и пробку – две вещи с совершенно противоположными свойствами: одна была одной из самых тяжелых, другая – одной из самых легких.

Он понятия не имел, что произойдет, ему пришлось отключить мозг: сердце колотилось в панике – он был очень взволнован, напуган, слегка в состоянии эйфории. И потому он разжал кулак, сбросив оба элемента в колбу.

3: Взрыв новым миром

Смесь начала перемешиваться.

Сначала смесь слегка выросла в размерах, но затем процесс резко ускорился, и колба разлетелась на мелкие кусочки. Ашоназ едва успел отпрыгнуть в сторону, когда смесь разлилась и разрослась на столе. Впервые он увидел, как он треснул.

Ему едва удалось увернуться, но реакция смеси прекратилась так же неожиданно, как и началась. Он дрожал, не ожидая, что она разобьет колбу, сломает стол и стул, о которые точно также могла бы и раздавить его. Казалось, что одна часть смеси прореагировала одним образом, другая – противоположным. Она трескалась там, где не смешивалась, превращаясь в мелкую рассыпчатую крошку. И при этом – вся смесь имела одинаковую, почти зернистую структуру пробки.

Его сердце всё ещё бешено колотилось от шага в гроб и тут он подумал: «Теперь я понимаю, почему сначала нужно всё стабилизировать. Король должен будет предоставить мне другое место для дальнейших экспериментов. Это слишком опасно для меня, для него, для всех здесь и даже для его дворца.». Он медленно подошёл, чтобы рассмотреть всё поближе: неровные, хаотичные трещины, покрытые порошком по краям, острые, как обсидиан, только потом не трескаются, хрупкие кусочки в более мелких трещинах. Реакция была не просто хаотичной, она была неравномерной, полной и непредсказуемой. «Кажется не зря исследования продвигаются только кровью, но, не сегодня..», – пробормотал он про себя, медленно начиная восстанавливать дыхание и думать. «Новое место было бы очень кстати, особенно если бы оно было рядом с моим домом, тогда пещера не должна будет быть такой большой.», – спокойно, но вслух сказал он. Он полностью игнорировал любую возможность того, что Анос еще не спит или вовсе разбудил грохот реакции.

Он еще раз бросил взгляд на стол: повсюду валялись осколки разбитого стекла, под этой блямбой чего-то нового – занозы, в трещинах и вокруг него, они словно пытались пронзить его. Под этим нечто было погребено несколько книг и бумаг, он был почти уверен, что они расплющены так же, как и стол. Учитывая, что была ночь, а металл был опасно реактивным, и то, что ему хотелось собрать все до пылинки – он начал уборку.

Анос всё ещё выжидал, когда услышал ругательства своего хозяина вместе громким шумом. Он понимал, что что-то пошло не по плану, но не хотел вынюхивать и рисковать еще работать. У него было два варианта: рискнуть и все еще не спать или лечь спать раньше хозяина, чтобы иметь больше шансов на следующий день. Он решил, что сегодня он уже достаточно ждал.

Тем временем офицеры повесили тело на дерево, чтобы его обескровить – они хотели привезти его в столицу Масегохара, чтобы похоронить как Хемаша. Более того, Замлас некоторое время был совершенно не в состоянии двигаться, и ему постоянно меняли повязки. Поэтому они остались на перевал. Они понимали, что им придется ехать в столицу под предлогом торговцев, у них также было достаточно воды и еды для этой продолжительной поездки.

Хемаш наконец проснулся. Глаза у него все еще были закрыты, голова буквально раскалывалась по маленьким кусочкам и единственная мысль, которая его мучила, была: «Сейчас блевану.». Он попытался повернуться на бок, и офицер заподозрил шум и движение из мешка. «Хемаш проснулся, полагаю ему нужна вода и много объяснений. Надеюсь, мы можем дать ему и то, и другое, пока еще не время дежурства.», – остальные его поддержали. «Я буду менять повязки Замласу, а вы двое объясните его приключения нашему другу.», – сказал другой.

С некоторой помощью Хемаш повернулся на бок, и рвота полилась прямо на офицера. Он не был особенно прицелен в своих желании, да и не то чтобы имел такой возможности. Рвота летела прямо как речь в стельку пьяного человека в сторону красивой женщины. Офицер отступил назад, пусть и было уже поздно. Вся нижняя часть его тела была покрыта рвотой, источающей жуткое зловоние.

По его взгляду было ясно о чём он думал, но он ни слова не сказал. Он снял штаны, отвязал тело убийцы и снял с него штаны. Лучше быть покрытым кровью и грязью, чем блевотиной.

Другой офицер, стоявший неподалеку, усмехнулся. «Я бы радостью посмотрел на твою реакцию на подобную благодарность от человека, которого ты спас.», – ответил он.

«Язвить нет необходимости, друг. Я прекрасно понимаю, что это отвратительно до невозможности. И тем не менее, я и впрямь не ожидал, что ты будешь снимать чужие штаны. Хочешь обменяться своими с его?», – сказал он с легкой улыбкой.

«Не думаю, что это будет приятное путешествие. Более того, унижение – это не то, чем мы привыкли платить врагам. Оскорбления? Да. Удар в печень? Да. Унижение? Нет. Единственное, что я видел, к чему приводит унижение, так это к тому, что того, кто его совершил, ненавидят и друзья, и враги.», – ответил он.

«Я просто подшучивал над тобой. Ладно, вернёмся к нашему другу и пленнику. Хемаш, мы знаем, кто ты, ты не знаешь, кто мы. Мы знаем, какова твоя цель, ты не знаешь, какова наша. У тебя два варианта: отказаться от неё и обрести покой или быть упрямым и сойти за сумасшедшего (в Замзуммаре таким затыкали рот, чтобы они не мешали другим). По пути мимо тебя проходили шесть человек, те же самые, которые сбежали из шахты, чтобы убить тебя. Один из них повешен здесь на дереве.», – он остановился на мгновение, чтобы посмотреть, в состоянии ли Хемаш подумать и ответить.

Хемаш смотрел на него стеклянными глазами, это четко сказало офицеру обо всем. Он взял свой плащ, скомкал его и подложил под голову Хемаша, а также подвинул его тело, чтобы тот мог свободно блевать без посторонней помощи, и подпер его тяжелым мешком, который был в повозке. После окончания поединка руки и ноги Хемаша были связаны, чтобы все могли отдохнуть.

Хемаш только чувствовал, как все его тело ноет от боли, а голова трещит по швам. Слова офицера трындели как удар молотка по наковальне. Он не мог ни разобрать их, ни осмыслить. Никогда в жизни он не чувствовал себя так ужасно, всё его тело было как выжатый лимон.

4: Кнуты и скорпионы

«Не думаю, что мы получим от него вразумительный ответ прямо сейчас. Я буду дежурить первым, возможно, к нему вернется рассудок. Если хотите, я также позабочусь о наших пациентах.», – сказал офицер.

«Мне казалось логичным, что ты бы так и поступил, как и любой из нас. Я оставлю себе второе дежурство, а он – последнее. Мы готовились к худшему, но случилось только плохое. У нас достаточно всего чтобы добраться до столицы и обратно. Теперь всё зависит от того, как Хемаш будет себя вести, но к счастью, Масегонамаларас известен работорговлей, особенно после войны. Никто не будет за ним следить, по крайней мере, я на это надеюсь. В противном случае мы придумаем другой план.», – ответил другой. Кроме того, он добавил: «Я благодарен Хемашу за уроки, которые он нам преподал об этом маршруте. Иначе мы бы наверняка взяли пресное тесто и много других вещей, которые пусть и можно хранить долго, но готовить их надо было бы на костре. Разбойники в лесу Аасар – одновременно защита и проклятие Масегохара. Я всё ещё думаю, что, если бы не они, мы бы захватили весь горный хребет.».

«Я полностью с тобой согласен, дружище. И всё же, отложи заботы на завтра. Если кто-нибудь из них нападёт на нас, мы, всеравно, вероятно, умрём, ну или нас лишат всего, чтобы скрыть наши дела. Пусть судьба решит, что лучше для нашего путешествия и нашего сна, пока что. Завтра будет долгий день.», – ответил он. Учитывая, что Хемаш начал приходить в себя, а Замлас крепко спал из-за потерянной крови, пусть оно и остановилось, на следующее утро у них было бы два гиперактивных болтуна. Оба были вспыльчивы, находясь в таком состоянии – испытывая боль и не имея возможности что-либо с этим сделать.

Хемаш то терял, то снова приходил в сознание, его тошнило и воротило, это не прекращалось долгое время. Наконец, где-то в ночи, он не следил за временем. Он по-прежнему ни о чём особо не думал. Он думал только о том, что предпочёл бы умереть, рот был как песок в пустыне, голова как лязгающие тарелки, голова и пальцы ног – как добыча стервятников. Он был в своём аду, он не мог ни спать, ни бодрствовать, его разум перемещался в замкнутую кирпичную комнату, где была кромешная тьма, и куда бы он ни пытался двигаться, его голова врезалась в стену. Он задавался вопросом, покончил бы он с собой, если бы у него была такая возможность, было невыносимо. Он хотел сходить в туалет помочиться и одновременно спать, но не мог сделать ничего из этого. Он словно был заперт внутри безжизненного тела, над которым проводили эксперименты жестокие люди из Масегохара.

Наступило время второго дежурства. Офицер следил за Хемашем, но не слишком пристально, после того как того наконец закончило вырывать раз за разом. Делать было особо нечего: он смотрел на прекрасное небо, наряженное в звездах, каждая из которых имела свою уникальную форму как он себе воображал, на луну, которая была похожа на серп, и на поле перед ним, полное трав и цветов.

Масегохар – одна из самых теплых стран в мире, уступающая по теплу лишь Сакхнору со всеми его пустынями. Там почти ничто не готовится к зиме, а скорее живет под проливными и сильными дождями, солнцем, словно теплый костер, и прохладными, но не мерзлыми ночами, которые дарят свежий глоток новых начинаний.

Офицер был опытным человеком и знал много песен, одна из которых пришла ему на ум, и он начал тихонько напевать:

«Ветер окутывает сон, роса смывает мои страхи. Луна сияет могучими полями и лесами. Небеса поют, звезды ликуют, когда солнце заходит после своего труда. Земля тоже свежо дышит, все они танцуют словно стадо барашков. Они едят, пьют и веселятся. Приди же ты ко мне, мой господин, мой царь. Принеси мне ты мою любовь и покажи мне радость, земли, что я не видел. Мой дом, и поле, и запряженного коне. Дай же мне надежду на мир в мои года, чтоб я навсегда мог остаться здесь.».

Воцарилась такая тишина, словно весь мир остановился, чтобы сегодня вечером продемонстрировать свою красоту. Ветер вылизывал траву, деревья и всё, что попадалось ему на глаза, включая волосы офицера и Хемаша, который, кстати, начал понемногу приходить в себя.

После того, что казалось вечностью в аду, он наконец оторвал взгляд от точки, на которую смотрел все это время, и к нему медленно, одно за другим, приходили чувства. Все по-прежнему болело, было онемевшим, ослабленным и, мягко говоря, вызывало дискомфорт, но уже было не так мучительно.

5: Уксус заместо воды

Он был рад банально тому, что мог моргнуть по своему желанию, что у него воздух в лёгких. Хоть к нему ещё не полностью вернулось здравомыслие, ему почудилось, что телега та же, которую он видел в прошлый раз, когда что-либо думал. В ужасе и дрожи он начал забывать о том, что только что пережил. Он всё ещё хотел глотнуть воды, поспать и понять, что вообще произошло, но он был слишком слаб, чтобы открыть рот. Он начал смотреть на человека под деревом, чтобы увидеть, заметит ли он его. Он надеялся, что тот хотя бы что-то знает.

Офицер, прислонившись к дереву, стоял с полузакрытыми глазами, радуясь отдыху после бесконечной уборки рвоты Хемаша – он не хотел привлекать насекомых и животных, которых мог бы заинтересовать запах.

Он по-прежнему смотрел на завораживающее ночное небо, очень необычное по сравнению с тем, что он всегда видел в Масегокхноре, без всякого света от волшебных ламп, который всегда закрывал небо пеленой своего света. Ему очень не хватало этой тишины.

Хемаш попытался закричать, но из него вырвалось лишь хрип. Офицер посмотрел в сторону источника шума, и теперь Хемаш смотрел прямо на него, сосредоточившись. Он встал и подошел к тележке: «Тебе нужна вода и пояснения?», – коротко спросил он. Хемаш кивнул.

«Хорошо. Во-первых, твое убийство было заказано королем Замзуммара, почему – мы не знаем (он солгал). Шесть человек прошли перед тобой, все они были под прикрытием, служили рабами, один из них повешен здесь на дереве. Мы те же четверо, которых ты встретил по дороге. Мы накачали тебя веществами, чтобы ты не вмешивался и выглядел мертвым для них, что и произошло. Замлас чуть не погиб, защищая тебя, и я ой как сомневаюсь, что мы смогли бы защитить тебя от всех шестерых. Вода, кстати, находится под твоей левой рукой. Есть вопросы?», – коротко и быстро сказал он, раздраженный тем, что такой прекрасный момент был прерван так небрежно.

Хемаш был в ярости: сначала на царя, потом на того, кто послал этих четверых, потом на убийц, а потом и на собственное невежество. Он хотел сказать многое, но не мог. Он хотел оглушить офицера и продолжить свой путь, но не мог. Он был очень зол. В его глазах читалось невыражаемая злость.

Офицер в принципе ожидал такой реакции, они обговорили такой вариант заранее. К счастью, руки и ноги Хемаша были крепко связаны, и у него практически не было шансов освободиться. Он пока не решался ничего предпринять, чтобы закрыть его рот, но понимал, что это придётся сделать, если он хочет заговорить.

«Я вижу, что сейчас мы не найдем общего языка.. Позволь мне выразиться яснее: если бы мы тебя не накачали, ты бы помер; если бы мы не пришли, ты бы умер; если бы ты продолжил делать то, что хотел, ты бы умер. Поэтому выслушай мой упрек: ты в нашей власти, мы имеем право делать с тобой все, что захотим. Тем не менее, мы решили спасти тебя, пусть и не самым гуманным способом, но самым эффективным который нашли. Ты можешь продолжать злиться и все такое, но это тебе на пользу не пойдет. И более того, ты продолжишь путешествие с нами еще некоторое время, я достаточно ясно выразился?», – сказал он на этот раз более резко.

Поначалу Хемаш лишь еще больше нахмурился, и, конечно же, если бы не детокс, он бы накричал на него, а если бы мог, то уж точно начал бы махать кулаками. Он не собирался этого терпеть, он не считал, что боль лучше смерти, более того – ровно наоборот.

Взглянув на Хемаша, офицер понял, что добрых слов и благодарности он от него не дождется, поэтому он воздержался от продолжения разговора. Он вернулся к дереву, на которое облокачивался до и продолжил петь:

«Луна – моя сестра, а звёзды – друзья, кто ж облек вас в такую силу? Что вы все похожи друг на друга, и во славе, и свете без меры, без конца, с именами коим нет числа, с силой давать свет и путь, показывать спину страннику и конец врагу. Ох были бы вы здесь, чтоб мы могли здесь веселиться, с мёдом, пивом и вином, и множеством сыров, с орехами и сливами, близ деревьев с прекрасными плодами. И вот вы все далеко, а я один, без мёда, без вина, и мы все порознь..»,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.