Роман Волопаев
Дюр'ор: Два Пути

Глава 1

Шумный город жил своей жизнью. Пусть летнее тепло уже давно сменилось осенней прохладой, но многие люди ещё ходили в легкой одежде. За исключением всяких важных персон, вот они всегда ходят в костюмах. Костюмы теплые, даже жаркие. Видимо, такова жертва за то, чтобы быть большой шишкой – отдай свою душу и заключи плоть в тиски горячей, плотной ткани.

Гриммбург – столица славного государства Эйслор, приложила все усилия, чтобы дымящиеся предприятия и угрюмые мануфактуры не травили лёгкие её жителям. Мощными, широкими ладонями Легисат отодвинул все заводы прочь из центра. Однако смог и испарения, в зависимости от ветра, иногда все же нависали над городом.

Светило скрылось за тучу, и Рейнард Варинвальд поежился от прохладного ветра. Вездесущий химический запах преследовал его по пятам, и он в очередной раз косо посмотрел на человека в деловом плаще с крупной эмблемой «В&М» и фирменным, идеально ровным дипломатом.

«Вульфгардцы… Всё бегают и бегают. А мы дышим гадостью, пока они получают за неё деньги.» – подумал Рей. Он вообще недолюбливал компанию «Вульфгард&Металл», а в сегодняшний день ненависть обострилась. Видимо из-за аллергического насморка, спровоцированного каким-то очередным выбросом на каком-то заводе.

Парень встречал свой крайний выходной день. Он учился в довольно престижном университете, поэтому восстановление сил было важной частью его жизни. Будущему инженеру-артефактологу очень нравилось его дело, что прибавляло энтузиазма, а потому путь к успеху виделся не таким тернистым, как мог бы.

Но почему именно инженер? И почему именно артефактолог? Дело в том, что нас – людей и других гуманоидных существ, – всегда тянет на вещи запретные. Кому-то в юности запрещают сладкое и он становится сладкоежкой, кому-то запрещают курить и он становится непревзойденным курильщиком, а жителям Эйслора (преимущественно Центру и Северу) было не в почет пользоваться магией. Вернее не всей магией в полном объеме, а её прямейшим проявлением: заклинаниями и прочего рода «варварскими», как поговаривала просвещенная элита республики, талантами. Все эти искры из рук, огоньки из рукавов – удел кальдеронцев, уроженцев соседнего государства. Народ Эйслора несравненно выше «простой» магии, гораздо выше, поэтому достойные умы формируют из хаотичной и опасной силы надежные, рабочие механизмы. Артефакт – это памятник величия человеческой воли над природой.

Как и, в целом, весь технический прогресс, которого у Эйслора было предостаточно. Хотя нет, достаточно прогресса никогда не бывает, поэтому в противовес всем тезисам научного сообщества Эйслора, многие волшебники и колдуны Кальдеронии просто ухмылялись и творили голыми руками такие чудеса, что артефакты, изготавливаемые в республике месяцами, не шли ни в какое сравнение.

Наука – вечно голодный волк, который будет есть до тех пор, пока не разойдется по швам. Магические интересы королевства тоже были неуёмны. От того росло напряжение между этими двумя соседними государствами – республикой Эйслор и королевством Кальдерония.

Но вернемся к молодому студенту. У бедняги Рейнарда всегда была предрасположенность и тяга к магическим знаниям, пусть он и не шел ни в какое сравнение с даже самым хилым кальдеронским волшебником. По стечению обстоятельств, Кальдерония была гораздо мощнее Эйслора в магическом плане потому, что там одаренные волшебники рождались в разы чаще. Почему так происходило? Согласно официальной точке зрения – генофонд такой. У несчастных эйслорцев он, видимо, был не очень, потому что если волшебники тут и рождались, то даром их силы едва ли можно было назвать. По обыкновению это были достаточно низкие магические способности, которых хватало, если потренироваться, только на одного волшебного светлячка…

Но юный Рейнард конечно, был особенным. Его способности пусть и не поражали, но по сравнению с соотечественниками он выделялся. Возможно, парень просто не там родился, ну или хотя бы не в то время, ведь раньше, ещё до возникновения напряжения между двумя государствами, эйслорцы не стыдили друг друга за использование магии. Сейчас же дела обстояли иначе. Всему виной были два фактора: обыкновенная человеческая зависть и пропаганда. Пропаганда работала очень усердно уже долгое время, поэтому те, кто был лишен критического мышления (а таких в Эйслоре пруд пруди), не менее усердно направляли народный гнев на тех, кому «правила не писаны». В ход шли даже домыслы об эльфийской скверне, которая тучей нависает над страной и заражает детей демоническим вирусом во славу древнего Забвенного Бога.

В любом случае, у руля в Эйслоре стоят умные люди, которые в колени себе стрелять не будут. Для одаренных всегда был «богоугодный» способ пользоваться магией. Уже догадались? Конечно артефакты, тот самый пресловутый «памятник человеческой воли».

Артефактами Рей и занимался. Занимался усердно и тщательно. Ведь иначе пришлось бы забыть о способностях, дарованных ему природой.

Нырнув в один из переулков, парень посмотрел на небо. Иногда хочется просто его увидеть и убедиться, что оно на месте. Пусть оно и пасмурное, пусть с него моросит легкий дождь, но всегда радует, когда оно там, где должно быть.

Такая мысль позабавила Рея, и он шмыгнул носом. Заборы местных усадьб сменяли друг друга, пока парень не дошел до своей, с почетным номером «23». Улица Рэдфиста – одна из самых старых. Некоторые местные дома даже признали памятниками прошлого, что создало для жильцов много проблем. Конечно, нехорошо так говорить, но Рей радовался, что старый памятник прошлого на их участке давным-давно рухнул и был заменён на новый дом ещё до его рождения.

Ключ звянул в руке и вошел в замок как по маслу.

– Я дома! – Рей крикнул это сразу же, как открыл запертую входную дверь.

У каждого дома есть свой запах. Обычно в доме Варинвальдов пахло либо сосновыми благовониями, либо чем-то вкусным. Удивительно, но мама Рейнарда всегда находила в себе силы делать вкусный ужин.

Семейство Варинвальдов было полным и состояло из трёх детей. Старшая дочь, Артисса, уже давно уехала на юг. Ее всегда привлекало море, а её жених был очень предприимчивым товарищем, который на тот момент горел идеей соорудить из чего-нибудь бизнес. Побережье для этого прекрасно подходило. Рей не помнил его имени, потому что в письмах Арти не особо много говорила о нём. Да и тем более сестру он тоже помнил слабо, она не приезжала с тех самых пор, как ему исполнилось восемь лет.

Если говорить о среднем ребенке, старшем брате Рея Уиллморте, которого все называли просто Морт, то он всё ещё был здесь. Пока что жизнь у него складывалась так, что покидать отчий дом не было нужды. Конечно, это не значило, что Морт сидел у родителей на шее – они бы просто не позволили. Парень двадцати четырех лет очень увлекался раскопками и всякого рода древностями, на чем и зарабатывал, помогая семье финансово, попутно откладывая на собственный дом. Жильё нынче дорогое. У него даже был ярый единомышленник, довольно известный в узких кругах Бертольд Балдрик. Рей впервые увидел его, когда они вместе с Уиллмортом, полностью изможденные, вернулись из какого-то путешествия. Изможденные, но очень довольные. В каком-то склепе они нашли то ли медальон, то ли монету, с важными древними символами доисторических дварфов или нечто в этом духе… Рей припоминал что-то такое, но его больше всего поразило то, что монета была способна за несколько секунд очищать загрязненную воду, а также превращать в неё все напитки, которые были найдены в доме. Кроме, конечно же, припрятанного отцом семейства – Гарретом Варинвальдом, – маленького бочонка имбирного эля. Тогда Рею и довелось впервые попробовать алкоголь. Кажется, ему было четырнадцать лет. Бертольд и Морт были очень довольны и щедры, что сразу выстроило в голове юнца простой ассоциативный ряд: «артефакты – это хорошо».

На зов пока никто не откликался, а в прихожей пахло только хвоей – завтрак никто не готовил. С другой стороны, было довольно опрометчиво кричать на весь дом ранним утром в выходной.

Сняв обувь и аккуратно поставив её на полочку, Рей вошел внутрь.

– И чем ты планируешь сегодня заниматься? – на запах свежеприготовленной яичницы явился Морт. Он сказал свою реплику не отрываясь от еды.

Пусть он и был старше Рея на пять лет, но возрастная пропасть между ними не чувствовалась. Как минимум в общении.

– Ну, я планировал сейчас поспать, а вечером собрать вещи на учебу.

– Скукотища эта твоя учеба. Ты бы гораздо больше узнал, если бы поехал завтра с нами в Западные Шахты. Кобольды как раз откопали там крипту и тут же доложили Бертольду, – старший брат поднял взгляд и поправил свои угольно черные волосы, чтобы они не падали в тарелку.

– До сих пор не верится, что кобольды вам содействуют, – у Рея опыт общения с маленькими ящерами был в основном негативным. Ещё бы, в городе, обычно, живут самые прожжённые их выходцы.

– Мне кажется, что ваша информация про Западные Шахты это что-то сродни «птичка напела». К тому же, на сколько я помню, вы обычно по контрактам от конторы везде ездите… Чего это вы изменяете традициям? Вам вообще так можно?

– Не-а, ну, вернее… Э… – Морт сделал вид, что усиленно поглощает пищу, выделив лишь мгновение на то, чтобы утереть бороду и усы от крошек хлеба, – Ну вообще, на твоем месте, я бы тоже не поверил в содействие кобольдов, если бы кучу раз не видел, как они болтают без умолку и стелятся перед Бертольдом, как будто он их, ну, не знаю, идол.

– Странно… Лорд не рассказывал, почему они себя так ведут?

Яичница Рея оставалась нетронутой. Лучше не сильно глубоко лезть в темные делишки брата, а то ведь он может перестать о них рассказывать. Стоило учесть этот момент, ведь младшему Варинвальду всегда очень нравилось разговаривать со старшим о его делах.

– Рассказывал. Но ты лучше у него сам спроси, когда увидитесь, он очень любит повторять эту историю и не простит меня, если я сделаю это за него.

– М-да, вот бы ко мне кобольды были так благосклонны. Из-за их поведения у нас недавно экскурсия от университета сорвалась.

– Ну вот видишь, как совпало? – Морт наконец доел, и теперь был полностью вовлечен в разговор, – Я тебе и предлагаю реальную экскурсию. Там ведь ещё интереснее всё будет, потому что нетронуто, только откопали. Мало ли, что мы там найдем? Разве тебе не хочется принять участие?

Во всех движениях старшего брата была видна жгучая заинтересованность. Он так сильно пылал страстью к своему делу, что будто на пару секунд потерял самообладание. Видимо, очень хотел поделиться этими эмоциями со своим младшим. Но когда он закончил, в его глазах показалась некоторая неуверенность.

– Ага, нетронуто и опасно, там ловушки или вообще неупокоенные ходят… И не забывай про проклятые артефакты. И про расхитителей! Сколько раз вас там чуть не… Ну ты понял.

Рей не хотел называть это слово, но Морт почувствовал, о чем пойдет речь ещё когда закончил свою реплику. Действительно, быть приключенцем всегда опасно, а сейчас – тем более! Во времена сильного напряжения, авантюристы всех мастей, от легальных, состоящих в гильдии, до проходимцев, сбывающих добытое незаконными путями, очень активно и ревностно ищут технологии и сокровища, которые можно подороже продать. И они готовы на всё.

– Вздор, – раздосадованный сложившейся ситуацией, Морт откинулся на спинку стула, – Хотя ладно, ты прав. Там действительно опасно, особенно учитывая, на какое дело мы едем в этот раз…

Теперь Рейнард точно понял, что у Уиллморта была причина не настаивать, ведь старший брат всегда был очень упёртым. Если ему что-то взбредало в голову, он расшибался в лепёшку, но получал желаемое.

«Во что же братец ввязался, что так быстро согласился со мной? Опять что-то не очень законное?» – подумал Рей, но не успел раскрутить эту мысль, ведь Морт продолжил:

– Просто хочу, чтобы ты вдохновился и брал пример с древнейших создателей артефактов. Многие мощные штуки, которые реально нужны людям, современные псевдо-артефактологи даже в самых влажных фантазиях не видят. Ты же хочешь чего-то добиться?

– Это какие такие штуки? – Рей воспринял критику на свой счёт и намеренно проигнорировал манипулятивный вопрос. Ему было бы очень интересно поехать с братом, но он не хотел пропускать учебу и рисковать жизнью. Да и тем более теперь старший, судя по всему, и сам передумал его брать.

В этом между ними всегда была разница: если Морт был экстремалом, идущий на авантюры ради острых ощущений и добычи, то Рей больше предпочитал стабильность. От того в городе студенту было проще, в то время как его старший брат спустя время чувствовал тоску.

– Взять, к примеру, излучатель, который мы нашли в прошлом году. Пусть он сильно треснутый, но луч из него бьет с такой силой, что кирпич можно разрезать. Кто-нибудь такое сделает?

– Это не артефакт даже, это устройство стародавней цивилизации, которое скорее техническое, чем магическое.

– Абсурд, – на взводе Уиллморт всегда начинал с какого-нибудь такого словечка, – Ты сам его осматривал и видел источник питания, а также устройство фокусировки – чистой воды артефакты. Это же целая система, за которую наша власть так топит. И так платит… Интересно, как скоро военные смогут это воссоздать?

– Древне-дварфийский давно утерян, а в их артефактах огромную роль играли символы. Сомневаюсь, что военные лаборатории смогут в ближайшие лет пятьдесят с этим что-нибудь сделать, – внутренне Рей принял правоту брата, поэтому решил продолжить другую тему, – Я тоже пытался разобраться. Слишком сложно, ни одной повторяющейся закорючки. Неспроста все бросают это дело…

– Кроме твоей сдвинутой подружки, ага, – в ответ на это, Морт тоже выделил другую тему, которая немного приземлила разговор с повышенных тонов.

– Эй, она не сдвинутая. Просто немного помешанная.

– Смотри, малыш Рей, не влюбляйся в сдвинуто-помешанных. Это до добра не доводит, – Морт намеренно драматично посмотрел куда-то вдаль.

– Ещё чего, она не в моём вкусе.

– А как по мне – довольно симпатичная. «Не в моём вкусе, у-у-у…» – мы постоянно так говорим, мой юный друг, чтобы заставить сердце биться медленнее…

«А сам-то какой старый и мудрый…» – с усмешкой подумал Рей, покрутив вилку на пальцах.

Морт взял в руки давно остывшую тарелку и поставил в раковину. Яичница получилась что надо, но Рейнард так и не смог оценить её пока она была горячей.

– Давай, старик, мне ещё в банк сбегать надо, прикупить пару эликсиров, медикаментов, да заглянуть к оружейнику… Короче, вся эта подготовительная чепуха, ты меня понял.

– Хорошо. Морт, ты же ещё зайдешь вечером?

– Конечно. Я ведь завтра уезжаю, а не сегодня. Может быть завтра ближе к полудню Бертольд тоже заедет, посидим на дорожку, – на имени своего друга он сделал намеренно низкий голос, ироничным тоном подчеркивая его весьма крупное строение.

– Проклятье… В это время уже буду на занятиях.

– Я передам Балдрику от тебя пламенный. Всё, отдыхай. – Уиллморт уже направился в прихожую, но разглядев что-то позади Рея остановился.

– Доброе утро, авантюристы, – это проснулась мама, – Чего кушать не зовёте? Морт, куда ты так рано?

– Доброе утро, мам! – Рейнард повернулся назад и увидел, что его мать спускается вниз по лестнице.

Крепкие, черные волосы достались мальчикам от мамы. Несмотря на то, что к возрасту пятидесяти лет у многих уже прослеживается седина, у Брианны её совершенно не было. Женщина носила очень длинную косу по пояс и всегда уделяла уходу за прической достаточно продолжительное количество утреннего времени. Не исключено, что она проснулась ещё до прихода Рея домой.

– Мы думали ты спишь, мам, – ответил Морт, как старший брат, – А я… Ну, я по делам.

– Только не говори мне, что ты со своим «лордом» снова куда-то едешь, – мать недовольно вскинула одну бровь, сложила руки на груди и осталась стоять на месте, сверля старшего сына взглядом.

«Лорд» – это было саркастичное прозвище Бертольда, ведь при своем первом появлении, чтобы произвести впечатление, он представился не иначе как «сир Бертольд Балдрик, сын сира Хантера Балдрика, властителя и губернатора северных земель восточнее широкой реки Игж». Он, конечно, имел на это право, ведь действительно был благородного происхождения, но жителей самого центра столицы, где титулы были обычным делом, такое представление очень позабавило.

– Еду, ведь это – моя работа… – Морт страдальчески прикрыл глаза и опустил голову, словно мученик.

– Обещал же ведь следующую неделю с семьёй провести! Вон, отец всё ждёт, что ты поможешь наш экипаж подкрасить. И в сарае надо убрать! Это дело для всей семьи.

Рей поёжился, когда услышал про сарай и вспомнил, что это и его тоже касается.

– Это и тебя тоже, касается, Рей! – напомнила мама.

– Ага, давайте еще Арти позовём… – тихонько буркнул парень, но слава А́дуку остался неуслышанным.

– Мамуль, на кону, как обычно, судьба всей нашей цивилизации. Без меня наш, кх-м, «лорд», пополнит коллекцию пропавших без вести, – Морт не растерялся и даже осознавая тщетность доводов все равно продолжал уверенно защищаться.

– У Балдриков ещё много детей, а у меня ты такой один.

– Не один, старину Рея позабыла.

– Старина Рей – это старина Рей. А старина Морт – это старина Морт, – справедливо рассудила Брианна, – Когда собираешься ехать?

– Завтра в полдень, так что сегодня ещё явлюсь на ужин! – доложил Уиллморт, минуя вечно открытую витражную дверь в прихожую.

– Не надейся, что тебе что-нибудь достанется, авантюрист, – мама подошла к плите и убрала сковороду в раковину, – Иди и охоться на кабанов в лесах, или на неупокоенных в подземельях с «лордом», тебе же больше по душе вкус приключений.

Морт накинул на себя пальто, которое неизменно носил в любой сезон, обулся и выглянул из дверного проёма:

– Мамуль, я тебя очень люблю, не злись на меня, – старший сын сделал до того серьезное лицо, что даже Рей был готов поверить во все, что плут сейчас скажет, – Не думаю, что это надолго, я скоро вернусь и до конца недели из дома точно ни ногой.

– Понятно. Послушаешь ещё, что вечером тебе скажет отец.

– Не скучай, семья!

– Давай, – Ответил Рей.

– Счастливо, Морти… – ответила мама и, дождавшись закрытия двери, добавила, – Верный оруженосец сира Бертольда Балдрика, сына какого-то там Балдрика, властителя каких-то там земель близ какого-то великого ручья.

Рейнард был на ногах всю ночь и желание забуриться под одеяло обуяло его сразу, как только тот перешел порог своей спальни.

Собственная комната для многих – недозволительная роскошь. Далеко не каждому в жизни дано испытать это чувство. Рею комната тоже досталась не сразу, до восьми лет бедняге приходилось делить её с Уиллмортом – то ещё удовольствие, ведь такого грязнулю надо ещё поискать. Возможно, именно из-за свинского отношения брата, Рейнард и получил пример того, как делать не надо.

В его нынешней комнате царил порядок. Вещи были на своих местах, рабочий стол был пуст и готов к работе. Так и звал сесть в удобное кресло, на котором ничего не висело, придвинуться к недавно вытертому столику, взять из ряда ровно построенных книг одну, самую интересную, и погрузиться в какую-нибудь историю… Но заправленная кровать манила сильнее. Она никуда не звала, просто смотрела. Смотрела и подмигивала. Жест сильнейшей уверенности в себе. Кровать победила.

Скинув одежду и облачившись в халат, Рей закрылся от утреннего света шторой и почти с головой накрылся одеялом.

– Ну всё, Брайан, спасибо, что подвёз.

Крупный парень в чешуйчатом доспехе слез с крепкой повозки, снял оттуда сумку, проверил топор и револьвер, висящие на поясе, и пошел к кучеру.

– Не за что, сир. Правда переживаю, что ваш отец дюже разозлится, что вы не поедете с ним к Картрайтам… Мы ещё можем вернуться, последний шанс! – пышные усы приглушали голос кучера.

– Ну нет, я точно не собираюсь ехать с ними к этим просоленным Картрайтам, я сразу сказал. Пускай родители опять Максимильяну мозги делают с этой женитьбой, может у него хотя бы со второй попытки получится девкой обзавестись.

– А когда спросят, где я был и зачем вас повез в столицу, мне что сказать?

– Хм… – Бертольд почесал затылок, – Ничего не говори. Напишу письмо домой, что-нибудь придумаю. У тебя ж пока ещё есть дела в городе?

– Нет, вы сказали вас привезти сюда, вот я и…

– Тысяча нетопырей, я попаду в Тоннели за это… – здоровяк грустно посмотрел на кучера, – Надо было мне просто самому угнать повозку.

– Ни в коем случае, сир! Это Адук нам подает знаки, поехали обратно в Книрвуд! – недальновидный работник только сейчас осознал свою глупость и не сильно хотел за неё расплачиваться.

– Если бы Адук не хотел бы для нас этой участи, мы бы тут не оказались. Всё, не переживай, я пошел, – и Бертольд сдержал слово: развернулся и потопал к воротам.

– Но сир!..

Эти высокие стены всегда вдохновляли Балдрика. Не верилось, что им уже столько лет, а они всё такие же, какими были описаны в старых книгах. Башенные баллисты внушали трепет не меньше, чем величественный металлический отлив черного камня.

Но эти древние стены огораживали только внутренний круг Гриммбурга, пусть он и был довольно просторным. Обширная часть города не была обеспечена защитой стен, что на фоне назревающего конфликта вызывало чувство лёгкой паранойи у местного населения. Ну, что поделать, даже если война будет аж через десять лет – все равно никто не успеет ничего построить.

– Молодой человек, есть карточка на ношение оружия? – стражник, облаченный в передовую мобильную броню, окликнул Бертольда.

– Конечно, уважаемый. У меня лицензия авантюриста, полюбуйте-с, – судя по всему, проверка была выборочной. Обычно Балдрика не досматривали… Вопросов он задавать не стал, просто достал приятную на ощупь плотную корочку.

Лицензия авантюриста выдавалась далеко не каждому, это был почетный документ, который, к тому же, имел свойства артефакта. Ещё бы, ведь чтобы его заслужить, нужно было сильно постараться… Лицензия магически противодействовала внесению изменений, была устойчива к внешним повреждениям и, что самое интересное, оповещала хозяина в случае даже попытки кражи. В общем, штучка была довольно дорогая, и Эйслорские авантюристы всегда ей кичились. Тем не менее, документ нужно было подзаряжать, иначе он становился просто обычным, что, естественно создавало трудности…

Гильдия Авантюристов была под покровительством государства, поэтому лицензия также и служила документом, удостоверяющим личность. Бертольд очень любил свою книжку.

– О, ну ясно, проходите.

Стражник занял своё место, по-деловому поправив винтовку, на что парень гордо вскинул брови и побрёл дальше.

Балдрик прибыл в город раньше назначенного срока, примерно на день. Скорее всего, Уиллморт его сейчас совершенно не ждет, что было досадно. «На ночь можно будет перекантоваться в гильдии, но вот занятие на день мне ещё надо найти. Может быть взять простенькое заданьице на доске объявлений? Хотя нет, молодняк зелёный в столице тут же расхватывает вообще что угодно… Выпить в кабаке? Ещё только утро… К Морту, без сомнений. Он будет рад меня встретить пораньше.»

По памяти, Бертольд зашагал к дому Варинвальдов. У них всегда было довольно уютно, к нему относились как к равному, а не как к достопочтенному лорду – ему это нравилось. Может быть, он и понимал, что иногда немного злоупотребляет гостеприимством, но делать было нечего. Его друг ещё не обзавелся собственным жильём.

День прошел незаметно. Конечно для тех, кто спал. В то самое время, пока Рей дрых, а Бертольд, узнав от Брианны где сейчас его друг, побрел за ним, Уиллморт сосредоточенно собирался в поход. Из письма, которое товарищ прислал ему на днях, он извлёк простой вывод – намечается что-то особо интересное. Ещё бы! Обычно они исследовали места по контракту с гильдией. Обладая, пока что, не самым высоким статусом из возможных, наши авантюристы ещё никогда не удостаивались чести входить в новенькие, только что обнаруженные крипты. А в этот раз их ждет абсолютно нетронутое подземелье! Золотые монеты, древние фолианты, артефакты… Кобольды, конечно, молодцы, ничего не скажешь. Жалко только, что пункт назначения находится во владении Вульфгард&Металла, и вся вылазка от этого становилась немножечко незаконной. Эти два факта значительно омрачали поездку.

Гильдия Авантюристов, которую её члены ласково называли «контора», работала на государство. Эйслор всегда позиционировал себя как обитель практичности. Здесь никто и никогда не допустил бы существования организации, которая лезла бы в дела государственной важности. А древние артефакты с сокровищами, несомненно, были одной из сфер «дел государственной важности». Конечно, именно тесная связь с руководством страны и делала возможным наличие разнообразных льгот для авантюристов, но также и накладывала на их деятельность ряд не самых приятных ограничений.

Шахты Вульфгарда, пользующиеся сильнейшей поддержкой эйслорских властей, как раз были кладезью древностей, где часто находили всевозможные ценности. Да вот только пускали туда только самых отличившихся.

Почему работники Конторы так любили свои лицензии? Не только потому, что они были очень классными. Помимо авторитетности, они давали и льготы, и возможность брать контракты и задания гораздо большей важности, нежели помощь селянам на задворках цивилизации (чем часто приходилось заниматься новичкам, чтобы заработать себе имя). Многие элитные разведчики и руководящие должности силовых структур Эйслора являлись обладателями черной карточки со статусным радужным переливом и надписью «Прима-Люстратор».

Морт и Бертольд всегда пытались действовать в рамках закона, но увы… В приключениях частенько приходится на многое закрывать глаза. Контора работала в свою пользу и во имя Родины, а авантюристы шли авантюрничать ради собственной выгоды. По мнению парней, система была не очень справедливой, поэтому от личного обогащения они не отказывались. Укрывали от гильдейского скупщика часть добытого, чтобы платить меньший процент с выручки, сообщали не обо всех артефактах, обязательных к продаже, посещали подземелья не по контракту, ну и вступали в схватки с другими приключенцами, что тоже гильдией не приветствовалось.

Но вот посягать на новенькое место, так ещё и глубоко в тоннелях шахт Вульфгарда… Это было дерзкое преступление, не на шутку интригующее дуэт Варинвальда и Балдрика.

«Моему верному другу и самому надежному брату по оружию, Уиллморту Варинвальду!

Морт, здравствуй! Я понимаю, что с момента нашей последней вылазки не прошло и одной полной недели, но уверяю, новое путешествие ждать не может!

Работяги из Западных Шахт (в лице Хруста, их старшего) написали письмо на мой адрес. Не знаю, откуда ящеры постоянно его находят, но перейдем к содержанию, а то я не могу долго писать разборчивым почерком!

Прокладывая новый тоннель, они обнаружили интересную стену из крепкого камня. Проломав её, они оказались внутри подземелья. Немного пройдясь по нему с фонарями, кобольды поняли, что не очень понимают, что это за помещения и для чего они предназначены. В любом случае, по их описаниям (почерком ещё более ужасным, чем мой) там очень темно, внутри много поломанной техники (!) и всё указывает на древне-дварфийскую (или ещё интереснее, древне-эльфийскую) лабораторию, или даже бункер.

Кобольды стараются сохранить это в секрете. Тоннель уходит глубоко в недра Безмолвного Исполина, поэтому в новую ветку ещё никто не ходит, кроме ящеров. Но туда скоро могут пустить посторонних, и им, по уставу, придется сообщить начальству. А мы знаем паскудную политику этих хапуг – бери все, и не делись. И никто им не указ. Что ж, нам тоже!

Ну что, друг, обчистим всё как следует? Я прибуду в город в тринадцатом часу перводня, встречай меня! (Отказ не принимается, одному туда идти слишком опасно, да и я знаю, что ты не откажешься).

От твоего Бертольда Балдрика».

Патроны были куплены, патронташ заполнен. Поясная сумка, имеющая артефактический эффект небольшого расширения, оснащена медикаментами и парочкой дорогих эликсиров. Фальшфейер, парочка бомб, дымовая шашка… Ничего не забыли?

– Господин Варинвальд, руки вверх!

Низкий, почти утробный голос вырвал Уиллморта из размышлений. Мотнув головой и резко скинув длинные волосы с лица, он обернулся только для того, чтобы убедиться – это не агенты Длани Гримма, раскрывшие бунтовской план, это всего-навсего его глуповатый друг, умеющий очень неудачно шутить.

– Я сразу тебя раскусил, – Морт облегченно улыбнулся, раскрывая руки для объятья.

– А по тебе и не скажешь, дружище.

В ту же секунду Варинвальд был оторван от земли. Бертольд всегда так делал при приветствии.

– Ух, ё, ты поосторожнее! Такое ощущение, что сто лет не виделись!.. – парень потёр бока, огляделся по сторонам, осматривая мостовую, и продолжил, – Ты же завтра собирался приехать?

– Ну… Пойдем чего-нибудь пожуём, я тебе всё и расскажу.

Любимая забегаловка друзей находилась возле полузаброшенного нижнего входа в Центральный Парк Грисвольда. Они сделали этому месту много выручки, собственно как и местные работяги-чиновники, из рядом стоящего мелкого филиала Водной Компании…

Морт взял себе морс, а Бертольд, голодный с дороги, набрал пирожных и пару молочных коктейлей.

– Ну в общем, чего я сбежал на день раньше… – начал здоровяк, – Особо в бизнес родичей я стараюсь не вникать, ибо не мне им распоряжаться, но у них там какие-то проблемы, все на иголках ходят…

– Угу.

– Помнишь, что они хотели поженить Максимильяна на какой-то девке с юга?

– Ещё бы, хорошо меня там не было, на этой свадьбе, учитывая чем всё кончилось.

– Ага, а я был. Если бы не боевая бабуля Картрайтов, им пришлось бы и моего брательника и свою девку хоронить. Пока старуха шмаляла из двух стволов, я забился под стол как малый ребенок! С виду: бабушка-одуванчик, ещё и на коляске… Не суди книгу по обложке, хе. В подземельях она бы нам пригодилась.

Уиллморт вспоминал эту историю с замешательством, ведь до сих пор не было ясно, что это за нападение, какова цель и кто организатор. Официальная версия следствия сваливала всё на цинтовских разбойников, но это просто бред: от родового поместья Балдриков до пустыни было приличное расстояние, тем более эти аристократы ни коим образом не переходили дорогу бандам.

Балдрики занимались виноделием, а также владели важной туристической точкой для всего Эйслора – Хребтовыми термальными источниками. Сейчас рекреационное предприятие стало не самым выгодным. Из-за напряжения, приезжавшие из Кальдеронии отдохнуть или что-нибудь поисследовать волшебники и знатные люди перестали появляться. Закрытая граница, всё-таки… Поэтому прибыль семейства сильно обвалилась, даже учитывая государственную поддержку. Плюсом, второй бизнес Балдриков тоже оказался под ударом: недавний урожай морозного винограда оказался крайне скудным, а закупить сырье в Грэйтгрейпс, опять же, в силу закрытых границ, не представлялось возможным. Финансов в этом году у семейства поубавилось, пошли сокращения, урезание зарплат. Бертольд считал, что всему виной бунтующие рабочие, но власти не хотят подогревать обстановку и общую тревожность, от того и умолчали о самом возможном варианте. В любом случае, Уиллморт не сильно хотел сейчас об этом думать, поэтому сказал:

– Да, слава Адуку ты цел остался. А че ж ты про женитьбу вспомнил? Ты там каким боком?

– Так с Максом не получилось, предки на меня переключились! – от негодования, юный Балдрик опустошил свой второй коктейль почти залпом.

– Вот оно как…

– Повторять свадьбу с теми же персонажами Картрайты наотрез отказались, а вот выдать свою вторую, старшую «актрисульку» за меня – вперёд и с песней.

– А почему ты? У тебя ж братьев пруд пруди.

– Ага, как же… – Бертольд грустно оглядел крошки на тарелке, – Эсмонд вообще куда-то запропал со своей алхимией, а Хантера младшего мы потеряли за границей, до него при всем желании сейчас не добраться.

– Младшего ты бы точно хотел скормить «актрисульке», хе-хе.

– Ну да, он не нормальный, они бы сошлись. А я по любви жениться хочу. И то – не сейчас! Рановато мне, ещё столько сокровищ не добыто. Поэтому и решил пораньше приехать, чтобы не запятнать молодость таким браком.

Уиллморт согласно промолчал. Он был солидарен с другом, пусть и имел значительно больше романтического опыта. Влипать в семейную жизнь в таком, по его мнению, раннем возрасте – было не с руки. Сейчас его голову и сердце занимало лишь предвкушение их бунтарской вылазки.

– К слову о сокровищах, переживаешь насчет нашей миссии?

– Ещё как, Морти! Мы впервые так явно подтираемся уставом конторы.

– Тогда давай, по традиции, ударим стаканами на удачу. За сокровища! – Морт поднял свою кружку.

– За сокр… – Бертольд посмотрел на свои пустые стаканы, – Г-р-р… Задери меня нетопырь, мне нечем.

– Ну я поднял уже, давай кулаком.

– Получай! За сокровища!

Семья Варинвальдов, не дождавшись своего старшего сына, собралась на ужин. Вкуснейший сливочно-тыквенный суп – любимое осеннее блюдо, – стоял в центре стола. От юбилейной кастрюли, испещренной узорами с благостными символами, недавно подаренной Уиллмортом родителям на тридцать лет свадьбы, веяло уютом. Почему-то в ней любое блюдо всегда получалось весьма удачным. Хорошая вещь.

– Не злоупотребляли спиртным? – Гаррет задал этот вопрос первее, чем Брианна. На её лице можно было даже разглядеть досаду от того, что она не успела.

– Не-а, Гил такой параноик… Он безумно боится хозяйки своих апартаментов, так что наша вечеринка выглядела как чаепитие. Будем искать другое место, где устраивать разнос, хе-хе.

Суп в тарелке безумно манил. Все кушали, а Рей жалел, что больше одной ложки попробовать в ближайшее время не получится – он никогда не умел одновременно есть и вести диалог. У него всегда было либо одно, либо другое.

– Настоящие разносы устраивать учитесь у механиков, мы в этом деле разбираемся. – отец широко улыбнулся, подкрепляя экспертность уверенностью, – По крайней мере раньше так было.

– Никаких разносов в нашем доме, Рей. Даже если мы куда-нибудь поедем и по возвращению никогда об этом не узнаем!

– С другой стороны, если мы точно об этом не узнаем… – Гаррет Варинвальд был очень общительным и гостеприимным человеком. У него было достаточно много друзей и приятелей, с которыми он часто виделся. Виделся везде, кроме дома. Это была горячая точка, вечная борьба, в которой Брианна всегда одерживала верх. По ее взгляду отец семейства понял, что сболтнул лишнего.

– Ну в смысле, мы.. Э… В любом случае всегда узнаем, если в доме побывает кто-то кроме тебя и брата, так что… Э…

– Да ладно вам, я не потащу своих олухов в дом, я же не Уиллморт.

– Рей дело говорит, Морт у нас в тебя, милый. Вечно приглашает своего лорда без спроса…

– Ну нет, это Рей весь в меня. В отличие от Уиллморта, который в тебя, дорогая. У нашего младшего хотя бы много друзей. – Гаррет сделал паузу, после чего продолжил, – Не один только лорд, а кучка вполне обычных и нормальных, даже там девочки вроде есть. Правильно говорю?

В это время Рейнард, воспользовавшись моментом, погрузился в суп, поэтому ничего не мог ответить.

– Ну не ворчи, Гаррет. Так уж и быть, наши дети пошли в нас обоих. Кстати о птичках, лорд как раз сегодня заходил.

Рей моментально оторвался от супа.

– Бертольд заходил? Он же завтра должен был приехать.

– Соскучился видать. – буркнул Гаррет, – Эти двое опять куда-то намылились?

– Кстати о птичках, да. – повторилась Брианна.

– Я Морту уши с корнем вырву, обещал же помочь с экипажем!

Мама, явно довольная результатом, погладила мужа по руке. Но по тени сомнения на её лице можно было понять, что она не ожидала настолько бурной реакции.

– Опять какая-то авантюристская белиберда важнее моих просьб!

– Отче, не кипятись! За мою белиберду очень хорошо платят. Приведем экипаж в порядок сразу же, как я вернусь. – произнес голос из прихожей, сопровождаемый скрипом входной двери.

Это старший, легкий на помине, вернулся домой. Лучше бы он чуть подождал.

– Лорд с тобой?

– Да, я здесь, здравствуйте!

– Здравствуй, Бертольд. Сейчас я с вами двумя побеседую. Проходите.

Рей наблюдал за сценой, быстро наворачивая ложку за ложкой. Ему было уже все равно на то, что суп достаточно горячий – инстинкт самосохранения верещал «надо бежать».

– Спасибо, очень вкусно. Привет, Бертольд! – Рей схватил пустую тарелку и быстрым шагом пошел к раковине.

– Здарова, мелкий. – громила протянул руку. Завершив рукопожатие, он направился за стол.

– Я в своей комнате!

Рейнард покинул первый этаж, чувствуя грядущие разборки. Он не переживал за брата и Бертольда – его старший всегда выкручивался, в какую бы ситуацию с родителями не попал. Сейчас он всем докажет, что иначе никак не получится, что в случае успеха семейный бюджет многое приобретёт и так далее, и тому подобное… Когда надо было, Уиллморт оказывался до того тактичным и милым, что становилось не по себе. А задача Бертольда была молчать и говорить только тогда, когда ему велит Морт. Потому что в отличие от Варинвальда, Балдрик был альтернативно одарен умением всё портить.

Оказавшись у себя, Рей сел за стол и достал с полки замысловатое устройство. Задумавшись о том, что у него всё-таки получится поболтать с Бертольдом, он стал разворачивать чертеж. Наверное сейчас работа не пойдет… Уже через пару дней он должен настроить сообщение с другими приемниками, которые были у его друзей. Обычно они делали это вместе, всей компанией, как, например, было вчера у Гилберта. Но Рейнард считал себя очень умным, а также не хотел напрягать родителей визитом трёх его друзей – приходится работать одному.

Осмотрев сложное устройство, парень лениво потянулся, стараясь игнорировать приглушенные голоса с первого этажа. Он поставил свой приемник на место, закинул тетради с конспектами на завтрашние занятия в сумку и принял горизонтальное положение на своей кровати. Хоть он и спал весь день, но усталость все ещё давала о себе знать. Перед перводнём стоило отдохнуть как следует!

Кажется семья снизу уже мирится. Засыпающий Рей заключил это из того факта, что заговорил Бертольд. Сейчас они будут разговаривать о чем-то, что совершенно не важно в масштабах тайн мироздания…

На вечерний Гриммбург опустился туман и осенний холод, резонирующий с дневным теплом. Ветер гонял по улице желтые листья. Повезло тем, у кого есть свой дом, ведь немногочисленные прохожие прикрывались от непогоды как могли. За запертыми дверями своего дома Рей чувствовал себя в безопасности. Рядом семья, недавно был вкусный ужин, а его греет толстое одеяло – что может быть спокойнее? Сон пришел слишком быстро.

«Пум-пурум. Девять прошлых томов моего дневничка надежно спрятаны, поэтому этот – мой юбилейный! Если у меня будет фанат, который соберет их все (и если ты именно он и сейчас это читаешь) – я буду очень польщён, хоть и немного удивлён. Собирать мои дневники с таким фанатизмом это… Довольно странно было бы. Хотя я бы хотел, чтоб это случилось. Или нет…

Но хватит приветственных слов, мы не понаслышке знаем, что их лучше не растягивать. Просто расскажу как у меня прошел день!

Пустыня вызывает у меня смешанные чувства. С тех пор, как я уехал из столицы по просьбе моей милой подруги (имя я боюсь тут писать, вдруг ты не мой фанат, а агент Длани Гримма, или кого они там за мной послали), я так и не могу привыкнуть к постоянной жажде.

Песочницей тут и не пахнет, замки строить не получится: потрескавшаяся корка – это всё, что тут есть. Никаких золотых насыпей, какими я помню их раньше. Я уже писал, как хорошо на моей даче в Грассмэйдже… Зелень, милый садик, за содержание которого я высылаю прислуге круглую сумму… Всё время горюю о том, что из-за жадности Вульфгарда и других богатеев, законно не смогу туда добраться. Зачем они так усложнили ситуацию своими налогами и правилами? Кальдеронская таможня итак всегда была для меня испытанием, а теперь мне вообще не суждено её даже увидеть!… Эх…

Уж тебе ли не знать, мой милый читатель и друг (надеюсь), что я очень плохо отношусь к нарушению закона? Да, в Цинте мне нелегко (и я уже вне закона), тут стреляй первым, иначе в шляпе придется зашивать дырку! (К слову, шляпка на мне смотрится нелепо, а в бандане я похож на пирата… Надо было из моей квартирки взять кепочку…)

Но не об этом! Я приехал в интересное поселение, в паре десятков километров от Цинториаса – милого и цветущего сердца-оазиса посреди пекла. Мне там светиться не рекомендовано – меня узнают. Хотя уже поздно переживать, в одном из дневников я спрятал свой автопортрет, ты должен знать, друг, что я очень сильно выделяюсь на фоне остальных. По всей пустыне уже разнеслись новости о моём триумфальном приезде. Ах, сколько я здешнего народца спас от каторги или казни… Как же я скучаю по времени, когда закон что-то значил.

У меня так всю жизнь, только понравится работа – и я её тут же лишаюсь! Одно неаккуратное выступление (хотя с какой стороны посмотреть! Я считаю, что в Эйслоре у граждан ещё никто не отменил право на собственное мнение!) и уже нужно бежать, куда глаза глядят. Если бы не унёс ноги, не знаю, что бы со мной сделали.

Ничего страшного, у меня много дней, и сегодня славные жители Дюнников подкинули мне идейку: у них недавно освободился пост шерифа! Это немного похоже на то, чем я занимался раньше, но по другую сторону. Опыт адвоката подскажет мне, что и где скрывают местные жулики-хулиганы и как их поймать.

Я не могу уснуть думая о том, как приятно будет получить лицензию на револьвер и повесить первый плакат «в розыске»! Ох, мой милый дневник, хоть мне тут очень плохо и я скучаю по своим дорогим друзьям, которые в силу обстоятельств остались в столице, но я буду помогать местным людям и работать на стороне хороших парней. Надеюсь, мне в лапки не попадется мой бывший подзащитный, а то будет неловко… Сладких снов!»

Глава 2

Ранним утром, перед поездкой на работу, Гаррет любезно предложил сыну подвезти его и Бертольда до вокзала, однако парням пришлось отказаться. Поездка планировалась ближе к обеду не только, чтобы выспаться. План, который набросал Балдрик, включал в себя ожидание следующего утра, а потому им было без надобности спешить в шахтерский город. Если говорить о мероприятии подробно, то идея была такая: группа приедет в Западные Шахты, посетит местную забегаловку, чтобы по возможности разузнать что-нибудь интересное, перекусить и скоротать время. После этого, они отправятся в лес возле шахты, в назначенное место, и будут ожидать Хруста. А там по ситуации.

Бертольд пока не был лично знаком с Хрустом, но от других работяг достаточно многое про него знал. Тот был старым кобольдом и пользовался большим уважением в их общине. В целом, у маленьких ящеров был странноватый, но крайне сплоченный народ. Может потому, что их было не так много, они были так добры друг к другу и, что греха таить, не так добры к другим. Наименьшим уважением у них пользовались дварфы, а на следующем месте были люди, с которыми приходилось мириться – как никак их очень много. Причину такого отношения скрытные работяги почти никому не говорили, а если и говорили, их показания разнились.

В любом случае, они всегда были мирными. Национальных войн не разжигали, процент правонарушений совершенных ящерами был нулевым, и даже в трудовых конфликтах те всегда оставались на стороне работодателя, даже если он был, мягко говоря, неправ.

Изучению кобольды не поддавались, секретов не рассказывали, поэтому научных работ по ним можно сосчитать на пальцах. От того люди, дварфы и прочие заинтересованные махнули рукой: «Молчат? Ну и ладно, главное пусть работают и не вызывают проблем».

Если вернуться к Хрусту, то он был заметной личностью. Но не такой заметной как та, с которой началось знакомство Бертольда с этими таинственными существами… Юный Балдрик обожал эту историю, но вот рассказывать её всем не мог, как бы сильно не хотел. Только самые близкие знали её. Ну а если точнее, то только Уиллморт, который тоже старался никому не рассказывать. Даже Рейнарду, который уже не первый раз интересуется этим.

Станция приветствовала парней резким запахом железа и резины. Гул толпы, крики людей, вопли старухи орчихи, продающей цветы прямо у входа… Пробившись к кассе, Бертольд купил два билета на МЭк, идущий до города Западные Шахты. Вообще, Западными Шахтами назвали несколько городов, которые со временем слились в один. Уиллморт не любил куда-то ездить не на своем транспорте, вечно боялся опоздать или что-то перепутать, от того и тряска перед миссией многократно усилилась.

– Вот оно, если следовать плану с самого начала, то всё пойдёт просто прекрасно!

Бертольд же шел к платформе в приподнятом настроении. Это было на него похоже, ведь во всех даже самых скверных ситуациях, он старался не падать духом. Морту только и оставалось гадать, действительно ли у его друга просто хорошее расположение духа, или у него тоже мандраж перед их дерзкой вылазкой.

– Чушь. Не работает твоя пословица. Сколько раз начинали за здравие, а заканчивали… – самообладания не говорить то самое слово у Варинвальда хватило, – Плохо, короче, заканчивали.

– Всё, тоска, не зуди. Трясешься как лист на ветру, испепели меня Забвенный Бог.

– Придурок! Сколько раз ты уже себя проклял?! Сейчас наш план с первых шагов и покатится, будешь такое на себя накликать. Идиот.

– Сам такой, трусишка. Я же живой ещё.

– Ещё?! – Морт закатил глаза, – Всё, не говори больше ни слова.

Но сквернослов и не думал молчать. Двое авантюристов со стороны выглядели крайне забавно. Они были похоже на двух стариков, которые что-то не поделили. Люди стали оглядываться на эту шумную парочку, и почуяв ненужное внимание, друзья сделались тише.

Им предстояла дорога длинной в четыре часа. Мульт-экипаж, их средство передвижения, был памятником старых времён. Вульфгардские шахты прокладывались давно, около четырехсот лет назад. Это стало необходимо буквально спустя пару лет после Дня Пепла, потому что восстановление цивилизации шло полным ходом, и прогрессу нужен был металл.

Моргрим Рэдфист – противоречивая фигура в истории Эйслора. Какое бы мнение о нем не складывалось у граждан, никто не мог отрицать его величайший вклад в современное благополучие. «Гениальный архитектор, инженер, изобретатель, оружейник, строитель и на все руки мастер, способный найти что угодно и где угодно, создать что угодно из чего угодно, и вытворить что угодно, когда захочет» – таким образом он описывался в официально утвержденных Эйслорским Министерством Образования учебниках истории. Там же его обвиняли в государственной измене и распространении вредительских идей, которые потворствовали гнусным эльфам-поработителям.

Такое двойственное отношение было непонятным и несвойственным для Эйслора, где сильные и властные всегда знали наверняка: кто плохой, а кто хороший. За измену и предательство довольно многие были просто стёрты из истории, а вот дварф Моргрим Рэдфист официально оставался на позиции: «мы его не любим, мы его осуждаем, мы с ним не согласны. Но мы ему благодарны за: электричество, дороги, воду, технологии и так далее».

В любом случае, одним из подарков изгнанника была сеть магистралей между главными узлами вульфгардских шахт: севером, западом и югом. Магистрали были предназначены как для обычного транспорта, так и для рельсовых мульт-экипажей, работающих на электричестве. Мульт-экипажи были самым быстрым, хоть и не дешевым, способом достичь пункта назначения. По дорогам курсировали как пассажирские МЭк, так и грузовые, перевозящие преимущественно грузы шахт.

Увидев громоздкую, тянущуюся под своды станции шестиметровую махину с, как всегда казалось Уиллморту, угрюмой мордой, парни испытали трепет. В принципе, как и любой, кто не катается на МЭк постоянно. Величественный и жуткий металлический зверь, с известным клеймом «МР-Гриммбург», пока что спал, иначе люди на платформе ни за что бы не услышали друг друга. До посадки осталось совсем немного времени.

Внимание Уиллморта привлек продавец газет. Возможно, он просто внутренне восхитился равнодушию мальца перед слоном в комнате.

– Берт, давай газету возьмем.

– Как будто мы на билеты мало потратили… – всё ещё на взводе ответил здоровяк.

Зная, чем его подкупить, Морт убедительно возразил:

– Да ладно тебе, там по-любому свежая страница с анекдотами, будет чем заняться в дороге.

– О, а про анекдоты я забыл. Тогда давай, будем успокаивать нашу трусишку плоскими шутками.

Сработало.

Оглянувшись на большие часы, они подошли к мальчику лет пятнадцати. С первого взгляда он выглядел чумазым, но при детальном рассмотрении парни заметили, что у мальчишки просто такой тон кожи.

– Здравствуйте, уважаемые! Свежий выпуск «Гриммбургского Ворона»? – завидев приближение дуэта и уловив цель их визита, продавец резко оживился и, оценив возможную выгоду, до звона громко добавил, – Может два? Может три?!

– Воу-воу, парень, полегче. Нам один, – осадил его Морт.

Парень изменился в лице, и умоляющими глазками посмотрел на Бертольда, видимо чуя слабое звено:

– Один? Вот досада…

Немного подумав и, видимо, вспомнив цену билетов, Балдрик нахмурился и обрубил все надежды паренька на корню:

– Давай-давай, не ёрничай, – увидев явное одобрение Уиллморта, здоровяк улыбаясь продолжил, – Нам одной газеты хватит, главное не залапай страницу с анекдотами!

Бертольд запустил руку в свой кошелек, доставая оттуда мелочь. У него была привычка, которая очень нравилась всему его окружению – он не особо долго думал, прежде чем оплатить что-то общее.

– С вас шестьдесят пять гиссанов.

– Шестьдесят пять?! – вмешался Морт, – Я недавно брал, только шестьдесят было!

Газетчик скрыл ехидство и постарался ответить на возмущения спокойно:

– Извините, цены растут на фоне грядущей войны…

Услышав подобное, Бертольд снова нахмурился. Уж очень ему не нравилось слышать подобное.

В первую очередь, он ненавидел тему войны с Кальдеронией, так как дома постоянно были разговоры о политике. Его матушка Тесса Балдрик, которая была родом из Джимсберри, все время повторяла, что при прямом столкновении у Эйслора вообще нет никаких шансов, ведь теперь кальдеронские маги точно объединятся под началом короля. Отец же семейства Хантер Балдрик, Парс-Юдисат в отставке, назначенный в свое время аж на шесть сроков подряд, который родился и вырос в Ньюбэсе – северном крае Эйслора, – так не считал. По его мнению и маги не объединятся, и военные силы Эйслора не смогут себя достойно показать при настоящих боевых действиях. Видимо, таким образом он выражал надежду на мирное завершение конфликта, ведь вся эта напряженность не только негативно сказывалась на бизнесе, но и угрожала его любимой стране, патриотом которой он был до мозга костей.

По итогу всем двоим родителям политическая ситуация совершенно не нравилась. И хоть в целом они были друг с другом согласны – война их пугала, – но расходясь в выборе стороны начинали активно, а самое главное очень громко, спорить. Это всем действовало на нервы, особенно аполитичному Бертольду, который в целом до недавнего времени считал, что Эйслор и Кальдерония это две части одного государства.

– Прикуси язык, пацан! Не будет никакой войны! Просто типографские жулики на нас, наивных, наживаются. – ответом на возмущения Балдрика стали невинно хлопающие глаза ребёнка, поэтому громиле пришлось остыть и негромко добавить, – Держи свои деньги.

– Хорошего вам, к-хем, дня, господа!

– Как думаешь, наши кретины правда будут воевать с Кальдеронией? Мы же столько времени, ну, просто жили друг с другом…

В таких ситуациях хочется услышать что-нибудь утешающее, однако сказав своё, Бертольд увидел угрюмо-серьезное выражение лица Морта, которое буквально кричало: «сейчас, мой хороший, я тебя как успокою».

– Дружище, не хочу тебя расстраивать, но все разумные существа, увы, стремятся к конфликтам. Наша история начинается со Дня Пепла, а после него масштабных войн ещё не было – теперь все пытаются это исправить… – Варинвальд сложил руки на груди, он так делал, когда задумывался.

– Тьфу-ты… И это всё прямо-таки обязательно? Иначе никак?

– Боюсь нет, я давно перестал верить в благоразумие людей.

Уиллморт был любителем выдавать такие фразы. Хоть они с Бертольдом были одного возраста, но казалось, что черноволосый столичный пижон считал себя на десятки лет старше… Старше вообще всех с кем общался.

– Проклятье, а я вот все ещё верю. Интересно, а что у этого мальчика случилось, что он уже в таком возрасте не верит в благоразумие людей?..

– Мозг у него случился, дружище.

– Ну кстати, наверное, – Бертольд доверчиво улыбнулся, но увидев оскал друга задумался и понял, на что была направлена шутка, – Стоп, погоди, а у меня, значится?…

Но тут раздался громкий сигнал из мегафона станции. Этим звуком диспетчер проверяет готовность пилота МЭк. Большой угрюмый монстр тяжело вздохнул и издал короткий хриплый крик – так пилот МЭк отвечает диспетчеру. После этого группа механиков в полном составе покидает своего железного подопечного, и только их шеф подбегает к кабине пилота, чтобы жестами показать «полный порядок» или «проблема». Сегодня усатый старичок в комбинезоне и шарфе показал палец вверх – отлично. Этот жест запускает немедленную реакцию: после положительного вердикта люди на платформе в спешке закрывают уши, ибо пилот МЭк, по традиции, не теряя ни секунды, тут же проверяет состояние транспорта. Весьма шумного транспорта. Оглохнуть от этих звуков довольно сложно, но вот испугаться или просто неприятно надорвать барабанные перепонки – запросто.

Спустя время, гул и рычание стали звучать постоянно, и пассажиров пригласили внутрь. Парни, чьи уши заложило даже при условии, что они вовремя их закрыли, сели в МЭк. Запряженное тремя вагонами, металлическое страшилище с жутким вскриком вырвалось на свободу. И всему миру повезло, что рельсы сдерживали его на путях магистрали…

В салоне была хорошая звукоизоляция которая, тем не менее, не могла заглушить всё. Но через некоторое время путешественники привыкли к неестественным звукам МЭка и открыли газету.

«Так-так-так, что у нас интересного?» – мысленно спросил у себя Бертольд. Он вообще любил читать всякие интересности, поэтому был благодарен Уиллморту за идею.

«Ага, разворот с политикой – пролетаем. Мне вообще, нетопырь задери, не интересно. Всякие лекситоры, принцепс-юдикаторы… Скукотища.»

– Морт, давай перелистнём?

– Не терпится анекдоты почитать?

– Да что угодно, лишь бы не видеть то, как пузатые чинуши набивают себе цену!

– А мне вот интересно… Не знал, что ребята из Пром.Лиги собрались ехать на границу, чтобы поддержать боевой дух военных. Думал, что они воздух гоняют.

– Всё! Остановись, а то я сойду! Сойду с МЭКа прямо в окно!

Внезапно, на крики Бертольда обернулся пассажир, сидящий на кресле спереди:

– Это вы зря, уважаемый. Все новости-с надо знать-с…

За большим зелёным носом непрошенного гостя прятались малюсенькие блестящие глазки. Ну а под носом были пышные, даже слишком, усищи. Гоблин… Гордый городской гоблин, отъетый до отвала, пузатый и в костюме. Видимо важная шишка.

– Вы нас извините, если шумим. Мы не хотели вам мешать. – Уиллморт, чтобы исключить вероятность неприятного продолжения диалога, решил проявить излишнюю вежливость.

– Было бы за что извинятся вам-с… В этом экипаже тоска… Хе-хе, зелёная, – гоблин ухмыльнулся, это было видно по подпрыгнувшим усам, – Поняли? Зе-лё-на-я-с…

– А! Прямо как гоблин! – улыбнулся в ответ Балдрик.

– Ещё бы-с! Юноши, вы инвестируете ваши средства-с?

Какой внезапный вопрос. Парни односложно ответили «нет» и уже хотели продолжить читать газету, но гоблин всё не отставал. Спрашивал их обо всём на свете, рассказывал, что его работа тесно связана с деньгами, что сейчас самое время приобретать акции Вульфгард&Металла… Они как раз обвалились на фоне скандала с заваленными рабочими на севере… Медлить нельзя, скоро всё обязательно взлетит как раз из-за решительных патриотичных действий партии «Пром.Лига», связанной с Вульфгардом… Читайте все новости, мальчишки…

И тут Варинвальд пожалел, что решил пошутить над другом. Ему, естественно, тоже было не до политики. Он разбирался в ней весьма сильнее Бертольда, но сейчас хотелось немного отвлечься. Хотя, стоит отметить, скучная лекция бизнес-гоблина отбивала мандраж и вызывала сонливость. Может и вправду чуть вздремнуть?

– А вы, значится-с, авантюристы из гильдии?

– Видимо, отпираться бесполезно, – проследив траекторию взгляда навязчивого собеседника, кивнул Бертольд.

Гоблин, естественно, пялился на кобуру и топор.

– В МЭк-с с оружием пускают только агентиков-с из Длани, ну и вас, охотничков за наживой. Судя по всему-с вы едете в шахты, я прав-с? М-м? А званьице-с позволяет-с?

Морта такие догадки ввели в ступор, и он вопросительно посмотрел на Бертольда, который, на удивление, выглядел спокойно. На такого проницательного свидетеля ещё надо наткнуться. Будь парни на задании гильдии, бояться было бы нечего, а тут…

– Слушай, гоблин, хватит уже нас допрашивать. Это не твоего ума дело, – малюсенькие глазки существа округлились, видимо непрошенный собеседник не ожидал такого резкого перехода «на ты», – Мы к бабушке едем. А теперь заткнись, развернись вперед и до свиданьица-с.

Терпение лорда, очевидно, лопнуло. Уиллморт не умел ругаться, да и не любил, поэтому как только дело доходило до чего-то конфликтного – действовал здоровяк.

У него был достаточно стабильный характер, именно поэтому в агрессивном состоянии Бертольд мог оказывать на оппонентов полностью управляемое давление. Хоть громила и был вспыльчивым и эмоциональным, но голову не терял. Варинвальд полностью доверял своему другу решение конфликтов, ведь намеренно в драку тот не лез, недоброжелателям в обиду не давался, и сводил такие ситуации к максимальной выгоде. В основном.

Сейчас ситуация была неоднозначная, не до конца понятно, как лучше было поступить. Но что сделано – то сделано. Гордость деловитого гоблина была, без сомнений, задета, от того Морт просто наблюдал за тем, как Бертольд режет врага своим острым языком.

– Ты!.. Ах-ты, мальчишка!

– Это все потому, что у кого-то просто огромный нос.

С довольным видом заметив, как гоблин сменил натуральный оливковый цвет на багровый, остряк продолжил:

– Я имел ввиду фигурально. Лезь в дела кого-нибудь другого, – громила сложил руки на груди, а Уиллморт с полуулыбкой продолжил наблюдать.

– Фигурально-с? Посмотрим-с, как ты будешь улыбаться, когда полиция-с полезет в твои дела, бандюган-с!

У Бертольда жутко зачесались кулаки. Гоблин был маленьким, а под деловым костюмом прослеживалось пузо. «Как жаль, что мы сейчас в людном месте…» – жалел про себя задира.

– Давай-давай, пустомеля, иди дальше гроши с рабочих выклянчивать, офисная крыса, – оценив реакцию неприятеля, парень раскрыл газету, демонстративно ей закрылся и уже из за неё добавил, – Не только ты можешь делать выводы о людях по их одежде, крохобор.

– Чтоб твои карманы были такими же пустыми-с, как и твоя башка-с! – шикнул гоблин, наконец покинув сцену.

Морт толкнул приятеля в плечо и воодушевленно резюмировал:

– Красава. Сделал его.

– Было бы что сделывать, хе!

Выждав паузу, товарищи вернулись обратно к газете.

Из последних интересных новостей были всякие пустяки: турнир по какой-то карточной коллекционной игре, скандал с Кларусвоксом и его исчезновение, пираты в Южном море… Анекдоты. Такие себе анекдоты.

– О, мой младший обожает эти карточки, все уши мне прожужжал своей коллекцией, – Уиллморт показал на проиллюстрированную новость о турнире, где красовалось напечатанное чёрно-белое здание какой-то городской библиотеки.

– Кстати, и до наших краёв эти карточки недавно добрались, видел как дети играли. «О.Б.И.Г.С.»? Ты знаешь как это расшифровывается?

Парни любили собирать всякие ценности, но в игру не играли. По их мнению они не попали в самый пик, поэтому нечего и начинать – крутая добыча уже расползлась по своим владельцам. Тем не менее, каждое напоминание об этой настольной игре подталкивало их всё ближе к тому, чтобы нырнуть в этот омут.

– Без понятия, друг, – пожал плечами Уиллморт, – А что думаешь о Кларусвоксе? Мне кажется его уже нет в живых, после того, что он наговорил.

– Да ну нет, они не могли убить его, он же такой милашка, – Бертольд действительно выглядел обеспокоенно.

– Милашка не то слово. Но как по мне вообще странно, что он смог добиться такого успеха в своей профессии. Он же такой…

– Морти, – перебил здоровяк, – Вот ты всегда судишь людей слишком строго. А Кларусвокса вообще все судили слишком строго.

– Предположим.

– Если уж он себя смог защитить от строгого суда общественности, то остальных от обычного и подавно. Поэтому он и стал успешным адвокатом. Вот так.

– Справедливо, ладно. Жаль, что он не умел держать язык за зубами на всякие острые темы и так легко поддался на провокацию прессы…

– Не говори про Кларусвокса в прошедшем времени, мы ещё о нём услышим!

У Бертольда были свои причины уважать Деферролюкса Кларусвокса. Когда он был ещё маленьким, ему очень хотелось стать юристом и отец оценил благородное стремление своего сынишки. Это старое воспоминание юный Балдрик очень любил: он вместе с папой и братьями на трибуне наблюдал за судебным процессом, а Кларусвокс выигрывал безвыходное дело. Он был великолепен, даже в патовой ситуации выглядел на все сто. Несмотря на очень маленький рост, общую невзрачность и даже нелепость, умело затыкал государственного обвинителя, равнял его линию с землёй… Наверное это был один из тех моментов, который сформировал Бертольда как личность и привил ему осознание того, что ему необходимо тренировать свою волю и уверенность в себе.

МЭк недовольно притормозил на станции. Когда дуэт покинул свой вагон, громкие звуки этого жуткого транспортного средства все равно норовили оглушить всех присутствующих. Они были похожи на пыхтение и хрипы, будто махина была живой. Пыхтение напоминало не усталость, а наоборот – МЭк остановили на разгоне. Этот монстр мечтал продолжить бег по бесконечным рельсам, бег вдаль, вдаль от всех и от того, кем он сам являлся.

Поэтичные размышления выходящего за пределы вокзала Уиллморта прервал резкий вскрик, пробившийся через все здание. Пилот безжалостно вынул большой ключ, похожий на длинную кривую спицу, из зажигания, и наступила тишина.

– Берт, мне кажется что эти жуткие звуки МЭк издает неспроста…

– Не говори чепухи, это просто железка. Рэдфист любил жуткие штуки, вспомни вообще всё, что он сделал.

– Да уж… Ладно, куда мы теперь? Ты говорил про забегаловку?

Балдрик обернулся на своего друга и довольно провозгласил:

– О да. Мы отправляемся в «Пивной Тоннель»!

От такого нелепого названия даже скептически настроенный и настороженный Варинвальд улыбнулся. «Пивной Тоннель», значится… И хоть название заведения напрямую отсылало на рядом находящиеся шахты, но комичность заключалась в том, что Тоннелями люди называли проклятый посмертный мир для плохих людей, не заслуживающих ничего другого. От столкновения двух концепций это и выглядело забавно.

– Эй, господа! На моём экипаже мы домчим до «Пивного Тоннеля» в два счета! Пятьсот гиссанов – и по коням! – послышался голос со стороны припаркованных рядом экипажей дварфов-бомбил.

Товарищи обернулись и увидели рыжебородого мужичка невысокого роста. Коренастое телосложение явно выдавало в нём дварфа, конечно же.

– Пятьсот? Дядь, спасибо, мы пешочком, – сказал Морт.

Ему не понравилась цена, так ещё и ноги затекли от долгой поездки. На улице вечерело – отличное время для прогулки.

– Ладно-ладно, умеешь торговаться. Четыреста пятьдесят!

– Да спасибо, не надо.

– А мне надо! Семью кормить. Ну пожалуйста!

Тут уже вмешался Бертольд:

– Триста пятьдесят и мы поедем, так уж и быть.

– Сколько-сколько? Ты шутишь, здоровяк? Четыреста двадцать пять!

– Четыреста, наше последнее слово.

Дварф почесал затылок и улыбнулся:

– Договорились.

По его лицу было видно, что он подумал: « Отлично, это та цена, на которую я и рассчитывал изначально!».

Оказавшись в салоне, Бертольд уже хотел было оплатить проезд, но Морт не позволил:

– Хорош, всё. Сам заплачу. Я ж тебе не подружка, чтобы за меня всё время платить, дай и мне вложиться.

Не успел Балдрик возразить, как экипаж завёлся и тронулся, а водитель обернулся на пассажиров и сказал:

– Ежели легавые прижмут – соглашайтесь со всем, что я говорю. Меня Бэрри зовут.

Но никто их не остановил. Экипаж спокойно ехал по ночному городу, минуя не самые симпатичные типовые домики. Несмотря на то, что шахты были просто огроменным градообразующим предприятием, в городке также было много чего ещё. Школы, торговые здания, площади… С размерами столицы Западные Шахты тягаться не могли, но утирали нос многим поселениям Эйслора. Пусть тут и всё время пахло дымом.

Самих точек входа в шахты было много. Безмолвный Исполин, – так называлась гора, под которой находился город Западные Шахты, – на протяжении нескольких километров был испещрён тоннелями разного размера. Самым же популярным являлся центральный, уже достаточно истощенный. Он был больших размеров и использовался компанией В&М уже как памятник для экскурсий. Там проводились выставки и даже встречи… Явный знак того, что внутри уже точно делать нечего.

Морт и Бертольд держали путь на окраину Западных Шахт. Раньше эта окраина была отдельным поселением с символичным названием «Дальнезёр», в честь, как не странно, того что далеко к югу отсюда находилось озеро. Собственно, многоэтажных зданий здесь было немного, а сама местность походила на частный сектор.

– Давай, Бэрри, спасибо что подвёз.

Рыжебородый водитель кивнул и напоследок сказал:

– Да за что спасибо, вы ж мне заплатили, хе… Осторожней с местными!

Дверь хлопнула и бомбила тут же дал газу.

Слабо светящаяся и выгоревшая от времени табличка «открыто» приглашала группу внутрь. Морт и Берт переглянулись и молча приняли приглашение.

Посетителей «Пивного Тоннеля» сегодня было не так много. За столиками сидели обычные люди: шахтеры, влюбленная парочка, дачники и так далее. Возле стенки даже сидел какой-то проезжий авантюрист – это было видно по его нарочитой скрытности и тому, как мужики за стойкой тыкали в него пальцем. Кто-то играл в карты, кто-то выпивал, кто-то целовался. Вроде спокойное место, можно было тихо перекусить. Жаль, конечно, что полезные слухи вряд ли получится узнать. Хотя это ещё не факт.

– Старик, я пойду нам стол займу, а ты возьми мне то же, что и себе, только вдвое больше, – не церемонясь сказал Балдрик и поплелся к месту у окошка.

– Как скажешь.

Заведение явно застало времена и получше. Полки с крепким алкоголем позади барной стойки выглядели пыльными, а по характерным следам становилось ясно – из такого здесь пили только ром и водку.

Это всё, что можно было разглядеть из за спины большущего круглого мужчины. Чтобы добраться до барменши, выполняющей тут, видимо, управляющую функцию, необходимо было сдвинуть валун любым из возможных способов. Уиллморт выбрал воздействие речевым аппаратом.

– Извините, можно я пройду?

– Ой, конечно. Я загородил все пути, хе-хе…

Мужчина стал медленно сдвигаться, и Варинвальд сразу оценил его бороду и усы. О да, это был именно тот уровень, к которому парень стремился. Без лишних описаний – борода была словно с обложки журнала и своей густотой вызывала у юноши искреннюю зависть, ведь ему до такого ещё очень и очень далеко. Чтобы сохранить нейтральное и не удивленное выражение лица, Уиллморту пришлось немного прищуриться. Ничего-ничего, когда-нибудь…

– Здравствуйте, рада видеть вас в «Пивном Тоннеле», – выкрикнула барменша не дождавшись конечного результата перемещения толстого мужика, – Как подойдете, возьмите меню и выбирайте. Как сообщите мне, мы всё сделаем по высшему разряду.

Это была молодая девушка – единственный факт, который смог заключить Морт. Можно сказать, что касаемо женского пола он был достаточно застенчивым, но внутренне он оправдался так: «задание, миссия, не отвлекаемся». Путешественник постарался не пялиться, и ответив только «спасибо» протиснулся к стойке и оглядел список: супы, второе…

– Я бы советовал вам с другом поесть бульончика. Куриного, для внутренних сил, – толстый палец с неестественной легкостью приземлился на название супа в меню, – Мне он очень нравится! И моей жене тоже. Она даже пыталась повторить его дома.

Уиллморт и не понял, как непрошенный собеседник оказался прямо у него за спиной. Видимо увидев красивую барменшу, он сразу вычеркнул бородача из своего восприятия реальности.

– Э-э… Ну спасибо, что ли, уважаемый…

Варинвальд не оценил такого вмешательства, но постарался скрыть недоумение. Сегодня был день внезапных вмешательств. Сначала неприятный гоблин, совершенно неуместно добавляющий к словам букву «с», теперь мистический толстяк-бородач – это Бертольд и называет «все пойдет просто прекрасно»? Столько внимания к ним, и это даже не завершение начальной фазы плана…

– Извини, что влезаю. Я немного подшофе, поэтому и цепляюсь к людям.

Толстяк выглядел грустным. Пухлые щеки и нос не покрылись румянцем, а спиртным от него совсем не пахло. Может он врет, что выпил. Хотя зачем? Морт оставался на стороже. Скорее всего алкоголь долго распределяется по такому объему… Задумавшись об этом, Варинвальд еле оторвал взгляд от бороды собеседника и увидел, как ему машет Бертольд. Видимо друг торопил его.

– Ничего страшного, я понимаю. Спасибо за совет и хорошего вечера.

– Спасибо, тебе тоже! Рад видеть новые лица в нашем захолустье.

«Ну что ж, бульончик так бульончик… Алкоголь перед миссией нам противопоказан, значит пусть нальют нам по кружечке чая…» – сделав заказ, Морт вернулся к Балдрику.

– А что там за мужичок? – спросил Бертольд, всем своим видом выражая заинтересованность.

Варинвальд сразу разгадал замысел и понял, что приятель разглядел в новом знакомом потенциального информатора. Это было видно по блеску его глаз и явному намерению встать, как только Морт закончит свою реплику.

– Хочешь поболтать с ним? Он местный, может чего и расскажет.

– Отлично!

Берт точно также резко встал и ответил бы «отлично», даже если бы товарищ сказал: «Хочешь поболтать с ним? Не думаю, что это хорошая идея, кажется тот толстяк – агрессивный оборотень!»

Из радиоприёмника за стойкой играл какой-то хит от набирающих популярность джазовых орков… Их группа называлась «Кхоло Джаз» – не сильно оригинально. Кажется «Кхоло» это имя кого-то из них. Уиллморт не интересовался, хоть перед заданиями они с другом всегда натыкались именно на эту песню! Может она просто играет из всех утюгов?

На фоне Балдрика, толстяк казался не таким уж и большим. Балдрик похлопал его по плечу, и пригласил его пересесть. Естественно одинокий посетитель бара тут же согласился, наверняка ему было что рассказать. А может быть и не было. Может быть случится так, что бедным мальчишкам придется отбиваться от излишне навязчивого собеседника…

– Снова здравствуй!

Толстяк аккуратно присел на стульчик, который ему был явно не по размеру. Тут вообще все стульчики ему были явно не по размеру, а достойной опорой мог служить только диван, расположенный в глубине заведения.

– Морт, знакомься, это Мур. Мур, знакомься, это Морт.

– Очень рад. Рад знакомству! Спасибо, что позвали. Можно я вас угощу, пожалуйста? – глаза бородача наивно заискрились, как будто он предложил это не первым встречным, а своим старым друзьям.

Как тут можно отказать?

Его звали Мур Квинли, и он полностью соответствовал своему имени и был очень похож на кота. Большого такого, сдобного. Особенно когда довольно улыбался.

– Ого, ну давай. Только нам без выпивки, – Бертольд, как обычно, поражал Морта молниеносным переходом «на ты» с человеком, который был того гораздо старше.

– Хорошо, друзья, я так и понял, – Мур подмигнул друзьям, и в это же время барменша, видимо выполняющая не только управляющую функцию, но ещё и ряд других, включая разнос заказов, выдвинулась к столику с двумя подносами.

Когда девушка принесла не только три тарелки бульона, с чаем, но и четыре куска ягодного пирога с пинтой эля, Балдрик и Варинвальд немного удивились – этого в заказе не было.

– А вы силой мысли заказ сделали? – пошутил Уиллморт, догадавшись в чем дело.

– Ну… – слегка засмущался Мур, – Я извиняюсь, захотел угостить вас сразу, как только вы зашли…

Друзья переглянулись, по их лицам можно было прочитать немой вопрос: «Неужели мы настолько сильно привлекаем к себе внимание?».

– Просто понимаете, как мог заметить Морти, я искал собеседников, и вы оказались как нельзя кстати.

Реплика толстяка Квинли вызвала неловкое молчание, во время которого парни погрузились в свои порции. Мур отпил из своего стакана, и Бертольд решил продолжить разговор шуткой:

– Мур, а ты не шпион случайно?

– Нет-нет-нет, не переживайте, – видимо подметив настороженный взгляд Уиллморта, новый знакомый замахал пухлыми ручками, – Просто раньше я был трактирщиком, поэтому на интересных людей у меня глаз намётан.

– Вот оно как…

Мур наклонился к центру стола и шепотом добавил:

– Ну и ещё я подумал, что смогу как-нибудь помочь вам…

– В чем помочь? У нас проблемы?

Всё-таки Уиллморт не мог не доверять человеку с такой замечательной бородой, да и история про трактирщика ему показалась весьма правдоподобной – именно такими он и представлял обладателей этой профессии.

Балдрик же размышлял и старался держать ухо востро. Он помнил, что щедрость и доброжелательность – сильнейшее оружие аферистов. Но Мур ему отчаянно понравился, от этого становилось трудно сохранять холодный рассудок.

Тут внимание здоровяка привлекла одна вещь, которая заставила его насторожиться. Он глянул в сторону столика к стенки.

– Думаю, можно и так сказать. Бертольд уже заметил?

– Одиночка пропал, – тихо сказал Балдрик.

Никто не пропадает из бара у всех на глазах по хорошим причинам. В голове у лорда проносились самые разнообразные версии причинно-следственных связей.

– Верно. Мне кажется, вы сюда прибыли с одной и той же целью. Не буду томить, уже пол окраины шепчется о том, что в шахтах нашли что-то интересное…

«Зараза… Как же так? Кобольды никогда бы не раскололись, значит все узнали из каких-то других источников… Если собираешься лезть в шахту жадюги Вульфгарда, то ты либо разбойник, либо первоклассный авантюрист. Буду надеяться, что скрывшийся доходяга – обычный бандюга…» – оценил ситуацию Бертольд. Пока что он не видел нужды как-то перерабатывать план…

– И почему вы решили помочь именно нам? – задал закономерный вопрос Уиллморт.

– А вы мне понравились. Как минимум больше того странного, который меня ещё и толкнул…

Мур потёр своё левое плечо. А потом, не успели парни выразить сочувствие, как в его руке словно по волшебству оказался маленький свёрток. Очевидно, что до этого его там не было. Фокусы?

– Грубиян уронил вот это! Похоже на маленькую руну. Думаю, он знает больше чем вы, и это должно вам понадобиться. Морти, пусть она будет у тебя, возьми, – Мур по-заговорщицки улыбнулся, и вложил сверток Варинвальду в руку.

Слишком много вопросов теперь возникло у них по поводу этого толстяка. Он правда местный? С чего он вообще всё это делает? Остается ли парням что-нибудь, кроме как довериться новому знакомому?

– А… Спасибо, Мур… Не знаю даже, как вас благодарить. Вы очень много для нас сделали, хоть мы так мало знакомы.

– Мне это ничего не стоит, друзья, поэтому не благодарите. Да и Вульфгарду нос утереть я всегда рад, это мне палец в рот не клади! Из-за него же у нас такая гадость с Джимсберри… Ой, вернее, с Кальдеронией выходит.

Квинли откинулся на спинку стула и довольно почесал бороду. Он действительно выглядел безобидно, но от него исходила какая-то странная аура. Уиллморту и Бертольду показалось, что им действительно повезло не нагрубить Муру, а то мало ли, что они «уронили бы»…

Компания ещё некоторое время посидела молча. Бульон пришелся авантюристам по вкусу и Балдрик даже захотел добавки. Но учитывая, что он итак съел две порции, Мур пошутил: «Ещё немного, и будем вместе с тобой крушить здешние стулья». Сам лорд шутку не оценил, но Морту, очень часто видевшему неуёмный аппетит товарища, очень понравилось.

Квинли рассказал ребятам о местной окраине. Как они и думали, тут обитают только дачники и небольшой процент шахтеров. Местные тоннели были далеко не центральной сферой интереса В&М. Не закрывали их только из-за близости к центру ЗШ и ещё не истощившимся залежам угля, нужным как раз в там же.

Поняв, что скрывать нечего, Уиллморт неожиданно для себя тоже разговорился. Обычно, в таких ситуациях он хранит молчание, но позадавав пару вопросов, он немного рассказал про себя, про своего младшего брата Рейнарда, про карточки… Но стоило ему упомянуть «О.Б.И.Г.С», как Мур грустно вздохнул – он недавно проиграл всю свою коллекцию.

– Ты играешь в это? – не поверил Бертольд.

– Представь себе, играл. Но видимо не слишком хорошо. Мне привезли пару упаковок карточек из столицы, и я здесь же, в этом баре их и раздарил.

– Раздарил? – уточнил Морт.

– Имел ввиду, что слишком просто проиграл, буквально подарил.

– Зачем же играть на что-то, если не умеешь?

– Ну, тут много причин, друзья, – Мур завел рассказ с мудрым видом, – Начну с того, что Адель меня всегда просила жульничать в играх со ставками. А я это дело не люблю, ведь если встречаются два жулика, то игра превращается в «кто кого пережульничает». В любом случае, когда у меня лопнуло терпение, я вдруг понял, что в этой игре не сжульничать! Что на карте написано, то значение там и есть. Так и проиграл всё, в попытках вернуть драгоценные бумажки.

Теперь Квинли выглядел расстроенным. Его довольно легко расстроить, или это только кажется? Варинвальд заинтересовался темой игры, и решил выяснить, почему это так задело бывшего трактирщика.

– Странное дело. Мой мелкий не теряет карточки при проигрыше.

– Да? – всё также грустно поинтересовался Квинли.

– Рей просто ссыт играть со ставками, поэтому только с друзьяшками в песочнице разменивается «на интерес», – резко подметил Бертольд.

Но Морта это ни капли не задело, он знал в чем причина такого скепсиса:

– Тю, он хотя бы понял, как в это играть, в отличие от тебя. Мур, ты бы видел сколько дыма у Бертольда пошло из ушей, когда малой ему попытался объяснить…

– Ха-ха-ха! Вот оно что, а я думал вы оба умеете играть, там же ничего сложного! – Квинли вытер помокревшие глаза и, кажется, немного повеселел.

– Морт тоже ничерта не умеет играть! – выпалил Балдрик, видимо пытаясь защититься.

– Да ладно вам, друзья, если вы захотите, могу вас как-нибудь научить, – только после того, как предложил, Мур понял, что скорее всего больше не увидит собеседников, – Ой, ну… Если ещё будете в наших краях. Я живу на Немощённой 19. Это улочка такая, возле лесочка.

– К слову, скоро бар закрывается, может мы тебя проводим? Ты нам, всё-таки, помог. Отплатим тебе добром за добро, – сделал встречное предложение Уиллморт.

Толстяк посмотрел на улицу, потом на новых друзей и сказал:

– А давай.

Парней ожидало только несколько часов сна в холодном и туманном лесу, поэтому они с тоской смотрели на удаляющийся силуэт уютного маленького домика на улице Немощённой. Там добряка Мура ждала теплая кровать… А авантюристов ждала авантюра.

– Как тебе наш новый знакомый? – первым нарушил тишину Варинвальд.

– Понравился. Отличный мужик… – Бертольд задумался и посмотрел на друга, – По ощущениям у него точно есть второе дно. Не сильно верю, что он был трактирщиком, но с другой стороны…

– С другой стороны, может быть он был ещё кем-то до трактирщика.

– Да, в точку! Что б нам так каждый раз везло… Так он ещё и угостил нас, это дело я люблю.

Морт кивнул и коротко ответил что-то в духе «я тоже» и осмотрел небольшой свёрток. От маленькой руны исходил тусклый свет, а знак был не похож на дварфийский – отлично. Догадки Бертольда о эльфийском происхождении места, которое им предстоит исследовать, сбывались. Невольно затряслись руки. К такому запретному плоду Контора их никогда бы не подпустила, главное всё не испортить и не попасться.

На улице резко похолодало. Окраина уже спала. Час ночи, а рабочая неделя только началась… Световое загрязнение от центра Западных Шахт не достигало этих мест, а потому туман был тёмным, и чем дальше товарищи отдалялись от цивилизации, тем неуютнее им становилось. Сразу полезли мысли о том одиночке из бара – а вдруг он заметил пропажу руны? Вдруг он выжидает среди размытых очертаний деревьев?

Домики выныривали из дымки всё реже и реже, и Морт заметил, как Бертольд нервно держится за свой револьвер. Теперь он и сам держал руку за пазухой, сняв с предохранителя свой миниатюрный, но мощный обрез. В отличие от Балдрика, он не любил демонстрировать своё оружие, что не раз играло им на руку.

– Т-с! Слышал? – лорд остановил друга так резко, что Варинвальд чуть не спустил курок.

– Не пугай так, дубина!

А ведь Уиллморт мог довольно глупо закончить если бы ему не повезло. Пометив про себя, что обрез надо всё-таки вытащить, авантюрист глупо улыбнулся: он чувствовал себя так, словно оказался на задании в первый раз.

Естественно парни были не самыми опытными авантюристами, но насовершали непозволительно много ошибок даже для своего уровня.

– Там кто-то есть.

Морт хотел уже спросить «ну и что», однако отчетливо услышал фразу, расставившую всё по своим местам:

– Да ну в жопу! Мы сейчас ещё перемёрзнем и заболеем. На работу завтра, а мы тут за гроши двух идиотов караулим!

Сердце машинально ушло в пятки, что у одного, что у второго авантюриста. Кто еще кроме них идеально подходил на роль «идиотов за гроши» в черте перед лесом?

– А ну не верещи, недоумок! – голос перешел на шёпот, и дуэту пришлось вслушиваться в него ещё тщательнее, – Постоим ещё тридцать минут. Если явятся, то мы их быстро отметелим и домой, а если нет… Просто домой.

Второй голос помолчал, подумал, и спросил;

– Мы точно сможем их отметелить? Это же, как сказал гриммовец, расхитители.

– Завали рыло, тебе сказали. Будь они хоть вестники второго Дня Пепла, я им черепа раскрою, – вступил в беседу третий голос.

Он был очень низким и, как можно было догадаться, принадлежал кому-то крупному. У страха глаза велики, и Бертольду пришлось лицезреть испуганную мину товарища. «Гриммовец» – простое название для агентов службы безопасности «Длань Гримма». Если обладатели голосов в тумане действительно получили наводку от такого – дело дрянь.

Балдрик наклонился к уху друга и шепнул:

– Спокойно, не похож был тот одиночка на гриммовца, он этим троим наврал, зуб даю.

Варинвальд слегка воспрял духом, кивнул и достал обрез. Убивать или наносить увечья гражданским было нельзя, конечно же, однако кто будет лезть с кулаками на человека с оружием?

– Может мы их просто обойдём? – очень тихо предложил Уиллморт.

Парни присели ближе к земле и начали красться к, как им показалось, оврагу.

– Переждем.

Шло время, тишина прерывалась только редкими переговорами недоброжелателей. Парни не знали, есть ли в лес ещё один вход, а лезть через буреломы и поросль было слишком шумно… С другой стороны, ждать Хруста оставалось ещё часа два, какая разница: здесь или там?

– У меня там мать не спит, переживает. Я уверен! Обещал ей не засиживаться с вами, олухами, допоздна…

– Вали отсюда, рохля, мы и втроем справимся.

Голоса уже не в первый раз обозначали, что их четверо, что было странно. Четвертый человек все время молчал.

– Ну я и пошел! Поделите награду между собой, гады.

– Беги-беги, тюфяк. Завтра увидимся.

– Если вас тут не отымеют, идиоты.

Быстрые шаги двинулись в сторону, где ещё двадцать минут назад группу сторожевых заприметил дуэт авантюристов. Повезло, что они нашли этот овраг. Однако не везло, что туман постепенно рассеивался, а Бродяга медленно выходил из дымки, освещая спящий лес.

Друзья заметили, что бурелома и поросли не так много, как им показалось вначале. Обойти действительно можно было. Лучше не уточнять, как глупо они себя почувствовали.

– Как думаете, если мы их поймаем, нам премию дадут? – сказал второй по общительности мужчина.

– Теперь и ты разболтался?! Мне бы просто кого-нибудь уже отхреначить… Чем дольше расхитители медлят, тем больше я хочу врезать тебе, Роб.

– Вечно ты так…

Бертольд раздумывал, как выбраться из этой ситуации. Стоило попытаться их обойти, когда ещё был сильный туман, теперь же три силуэта даже можно было разглядеть… Значит, если они выйдут из укрытия, то будут тут же замечены – не дело. Углубиться в овраг будет шумно, и сложно потом оттуда вылезать… Начистить морду самоуверенным шахтерам, естественно, безумно хотелось, но это нанесет вред и без того покалеченной конспирации. Отвлечь их? Продолжать ждать?

– Давай тренировочный спарринг.

– Нет, с тобой не буду.

– Почему, Роб? Боишься?

– Ты крупный, что Безмолный Исполин. Не хочу, отстань.

– Отговорки. Трус.

Средних размеров мужчина спорил со здоровяком. Даже издалека была видна лысина громилы. Бертольду тут же стало интересно самому вступить с ним в кулачный бой…

– Я помню, к чему всё это в прошлый раз привело. Последую примеру Джесса, будьте здоровы. Энтони, если он будет тебя подначивать – не ведись.

Отлично, минус два. Пришлось пригнуться. У Морта уже затекли конечности, поэтому на бесшумные движения уходило много сил.

– Проклятье, – выругался лысый.

Энтони, если он там и был, ничего ему не ответил.

– Бертольд! – шикнул Варинвальд, – У меня же есть парализующие дротики! Давай разберемся с ними и пойдем уже?

Авантюристам надоело висеть и мёрзнуть на краю оврага, поэтому любая идея уже казалась им отличной. Лорд посмотрел на друга, улыбнулся и кивнул. Что-то прошептав другу, Балдрик выбрался из укрытия.

Разминая конечности, он направился ко входу. Противников меньше чем было изначально – уже проще. Оставалось надеяться, что парням за это ничего не будет.

– Кто идёт? – лысый мужик тут же среагировал на шум.

– Старший по участку. Поступил сигнал о подозрительных личностях у входа в шахтерскую черту леса, – Бертольд чуть не споткнулся на половине предложения. Он знал, что здоровяк не купится на очевидную ложь.

– Думаешь я нашего старшего надзирателя по участку не узн… Чт-?!.. – резко оборвавшаяся фраза означала, что Морт попал точно в цель. Интересно, с какой попытки?

С самой первой! Он знал цену своим дротикам, платил за них полную цену из своего кармана, потому что такие не купить на Конторном Рынке. Один дротик свалит даже лошадь.

– Вот и второй… Энтони, хватай их!..

Здоровяк ещё выглядел бодро, сказывалось крупное телосложение. Послышался быстрый бег. Бежали явно на четырёх конечностях! Несмотря на то, что это скорее всего был пёс, шахтеры разговаривали с ним как с человеком. Возможно поэтому Бертольд представил себе неадекватного старика шахтера с пеной у рта и несущегося вперед словно зверь. Не отвлекаясь на выдумки, лорд схватил револьвер.

– Эй! Убери волыну! Не стреляй! Энтони, стой!

Но стрелять не пришлось, пёс подбежал к хозяину и начал тыкать его носом.

«Повезло, что у тебя такой пёс, иначе несладко бы пришлось» – подумал Бертольд.

«Интересно, а он нас по запаху не узнает?» – промелькнуло в голове у Морта.

До того, как вышибала свалится, могло пройти от трёх до шести минут. Обычно эти дротики парализовали на три часа – недостаточно, чтобы крепкий шахтер замёрз насмерть. Проблемой меньше.

– Тебя скоро вырубит, – сказал Бертольд, – Найди место потеплее, вряд ли пёс подпустит нас к тебе, когда отключишься.

– Сволочи, если бы все было честно…

– Всё нечестно, отойди.

Балдрик держался на расстоянии, в схватку вступать было пустой тратой времени.

– Не стреляй, я пойду… Но мы ещё встретимся…

Лысый, явно раздосадованный упущенной дракой, пошатываясь пошел в сторону цивилизации.

– Тони, ты же не дашь мне замёрзнуть?…

Пёс молчал. Всё будет нормально, переживать не о чем.

Размышляя о том, как странно всё получилось, парни двинулись в назначенное место. Может, оно и к лучшему, что они дождались момента, когда туман рассеялся. Уиллморт поднял дротик без яда и положил его в сумку. Повезло, что он достаточно метко ими орудовал.

Балдрик нашел ориентир и оказавшись за холмиком возле дороги, отыскал пень с монетой, который ему описал Хруст в своем письме. Оставалось только ждать. Волнение и тревога достигли предела, ведь ещё немного, и авантюристов ждала точка невозврата…

«Привет! Оказывается даже шерифы на револьвер тут не получают лицензии, хотя закон предписывает! (Мне стоило догадаться). Несмотря на все мои возмущения, Фил – мой советник и наставник, помощник бывшего шерифа, – всучил мне старый револьвер Элайи Коула (того самого шерифа).

Читатель, я знаю людской нрав, мне известны эти существа, поэтому мой позитив и энтузиазм сразу же иссяк, когда мне довелось спросить у Фила, почему умер Элайя и почему его помощник сам не стал новым шерифом. Ведь у него же столько знаний и опыта, он бы мог! Но он не хочет, он уже третьего шерифа недавно закопал под землю! Застреленного! Какие подлецы! Назначили меня, бедного первого приезжего! На смерть! Как в самом дрянном вестерне! Как в таком, который я даже не дочитал и он так и остался в уборной! Теперь я его главный герой!

Признаюсь честно, мне страшноватенько. И хоть потертый старый металлический значок, вокруг которого почти наверняка витают призраки мертвых вершителей закона, придает мне немного уверенности (и даже внушает мне дух преемственности), но револьвер с трупа мне большеват! Я спросил, есть ли у них детский размер, но меня подняли на смех – тут вообще с доброжелательностью напряг. Они часто кого-нибудь поднимают на смех! Я молчу о том, как Фил отреагировал на мое вежливое упоминание про лицензию.

Чем я сегодня ещё занимался – я помогал могильщику и делал перепись мертвых граждан, завтра буду делать перепись живых. Как по мне – это не работа шерифа. И вообще, хоть Фил и помощник, но ведет себя так, будто это я девочка на побегушках! Создавать перепись там, где её не бывало и в помине – дело увлекательное (и мне в новинку), но когда я его закончу!.. Держись, мир беззакония.

Ещё сегодня я пробовал стрелять из револьвера, и меня пробила ностальгия. Раньше я тоже стрелял из штук, гораздо более массивных чем я! Но на моей первой работе была целая тонна устройств, которые мне помогали… А теперь я справляюсь только своими силами. В том числе и с подавлением негативных эмоций (коих сегодня было достаточно). В любом случае, я бы вернул все с первой работы, кроме системы подавления эмоций! Хотя в игру вступает другой вопрос, скучал бы я по ней, если бы этой системы не было?

Ну да ладно. Думаю, читатель, ты уже изучил мои философские размышления о делах давнего прошлого в моих ранних томах.

А ещё я подружился с вороном! Я не знаю, что пернатый забыл в пустыне. Мог ли он прилететь с Безмолвного Исполина? Они там, вроде как, водятся. Хотя гора очень далеко… В любом случае, это очень умная птица. Он почти ручной, я бы даже сказал! Мне удалось потрогать его клювик и покормить орехом (последним, который я привез из дома). Даже спросил у могильщика Дэйва, знает ли он Карла (назвал так ворона). Но тот был не сильно общителен. Наверное потому, что я заставил его приводить в порядок могилы. Дэйв странный.

Ещё давно я слышал, что в некоторых местах погребальную службу иногда проводят шерифы. Когда я спросил у могильщика, что мне в таком случае делать, он рассказал, что тут в городе на неопределенный срок остановился монах. Значит волноваться не о чем.

Карл улетел, и я почувствовал непереносимое одиночество. Быть одному здесь, посреди пустыни, вдали от моего любимого дома и друзей… И работы! Боюсь, я никак не смогу дождаться здесь конца всех этих напряжений».