Лев Беликов
Тень на троне

Пролог

– Сегодня хороший день для смерти. – Сорвалось с губ старого палача.

Он сидел на краю свежего, возведённого только этой ночью, деревянного помоста и методичного затачивал свой топор. Вообще-то необходимости в этом не было – все свои инструменты он держал в превосходном состоянии, но это был его маленький ритуал. Всё должно быть идеально. Он с глубоким уважением и трепетом относился к своему ремеслу. Он не просто палач – он тот, кто вершит правосудие, кто отправляет людей в их последний путь. И сейчас это было особенно важно, ведь, с приходом к власти нового короля, казни стали событием довольно редким. В последний раз на эшафот к нему привели какого-то паренька, тот, вроде как, зарезал всю семью. Палач тогда не стал снимать маску, не удостоил приговорённого видеть своё лицо. Но сегодня всё было иначе. С легкой улыбкой он подставлял щетинистые щёки тёплым лучам восходящего солнца. Он хотел, чтобы человек, которого приведут сегодня, видел его лицо, чтобы знал, что примет смерть от человека, с гордостью исполняющего свой долг.

На площади, тем временем, начал собираться народ. Уже давненько здесь не было так оживлённо. Люди еще не знали, кому суждено взойти на плаху, они в предвкушении ждали зрелища. Дети, расталкивая всех локтями, прорывались вперед, они хотели из первых рядов увидеть, как отсеченная голова летит в корзину; торговцы, не осмелившись оставить прилавки с товаром, вытягивали шеи, пытаясь углядеть хоть что-то; даже знатные аристократы, стоя в стороне, чтобы в толпе не испачкать дорогие наряды, и те не могли скрыть праздного любопытства.

И тут все голоса стихли. На площади появился глашатай. В руке он держал свиток пергамента, скреплённого сургучной печатью с изображением льва – гербом королевской семьи Кинетана.

Время пришло.

На эшафот вывели приговорённого.

Часть 1

Первый будний день летнего месяца сивана для Владислава начался с еженедельного заседания королевского совета. Мероприятие это проходило в большом зале военных собраний, за массивным, овальным дубовым столом, во главе которого стояло кресло, обшитое красным бархатом и напоминающее трон, по обе стороны стола располагалось несколько кресел поменьше, без дорогих тканей, но с качественной выделкой, и обычно это собрание представляло собой долгую и нудную дискуссию, на которой почти три десятка молодых и не очень людей решали насущные проблемы государства.

Сегодня же это событие выглядело несколько иначе. Собрание было решено провести в узком кругу лиц, к которым король относился с наибольшим доверием.

Итак, за столом сидели следующие: премьер-министр, он же главный королевский советник, канцлер, коннетабль, представитель церкви, в данном случае архиепископ, трое графов и Его Величество Владислав Бенетт Бредерик I на том самом обшитом бархатом стуле.

Одной из главных тем для обсуждения, помимо всего прочего, стала неожиданная кончина Арадонского короля Персивальда и скорая коронация его единственного сына – Стефана.

– Безусловно, это очень печальное известие. Кинетан с Арадоном уже многие годы связаны не просто мирным договором, но и экономическими узами, которые, бесспорно, очень для нас важны в связи со своей выгодой. – Негромко произнес граф Саокранский. Это был тучный мужчина, с короткой густой бородой и широкими бровями, всегда направленными вверх, будто всё вокруг его удивляло.

– Вот именно, что для Арадона этот союз не дает совершенно никакой выгоды. Вы разве не помните, при каких обстоятельствах он был заключен? – Обратился к графу министр. Он считал, что новый человек на Арадонском троне разрушит некогда заключённый мир, а это в свою очередь незамедлительно приведет к войне, и уже озвучил свое мнение. Правда, согласны с ним были не все.

– Я прекрасно помню тот день, Ваша Превосходительство, но почему Вы считаете, что коронация Стефана – это сразу угроза войны? Он всего лишь мальчишка…

– Вы правы. Он ещё ребенок. Молодой, амбициозный, жадный до власти. – Министр скрестил пальцы в замок, упершись локтями в подлокотники. Ему казалось, что так он будет выглядеть убедительнее. – Наверняка на уроках истории ему рассказывали, с каким позором его отец подчинился Кинетану и потерял не только земли, но и территориальные воды. А вместе с ними и свою репутацию.

– Вы действительно думаете, что парламент позволит вот так сразу юнцу взять на себя бразды правления и развязать войну? – Граф заговорил чуть тише и с плохо скрываемой усмешкой.

– Я считаю, что он может быть достаточно убедительным. – Министр, не получавший никакой поддержки от других членов совета, начинал злиться, но оставался при своём.

– Может быть Стефан и правда одержим местью, но разве старейшины Арадона такие глупцы? Помилуйте, они ни за что не позволят ему развязать войну. Им это не по карману. – Озвучил свое мнение канцлер, поддержав тем самым графа Саокранского.

– Вообще-то, как Вам должно быть известно, Персивальд за последние несколько лет увеличил численность своей армии почти втрое, а также снабдил её новым оружием и планировал расширять флотилию. – Негромко произнёс Владислав, смотря на канцлера с кошачьим прищуром, а после направил взгляд на графа Саокранского. – Но я согласен. С Вами.

– Вы считаете, что Персивальд что-то планировал? – Обратился к королю граф Кахисонский. Самый молодой из присутствующих.

– Я не могу знать этого наверняка, но незадолго до его смерти мне писал Освальд. Он был крайне встревожен данной новостью и просил о встрече. Полагаю, чтобы обсудить объединение против Арадона. – Пожал плечами король.

– Это очевидно. Освальд знает, что Биадинес не устоит даже перед такой крохой как Арадон. – Снова горячо высказался министр.

– Крохой? Они может и потеряли часть земель, но всё ещё остаются одним из крупнейших государств. Его Светлость прав, старейшины не позволят Стефану встать у штурвала. Если, конечно, с землями они не потеряли ещё и свои мозги. – Коннетабль был человеком большим и громким, он не стеснялся в выражениях, особенно, когда кто-то пытался оспорить очевидные для него факты, а сейчас был как раз такой случай. – Не понимаю, зачем мы вообще всё это обсуждаем? Чего вы хотите, Ваше Превосходительство? Добиться спонсирования армии? Может быть, Вы уже и приказ о мобилизации подготовили?

Министр, поджимая губы от злости, глубоко вдохнул и медленно произнес:

– Я лишь пытаюсь предупредить о возможной угрозе, к которой мы должны быть готовы. Может быть, Вы забыли, что по закону все бумаги, подписанные Персивальдом, вновь вступят в силу только после того, как на них появится подпись Стефана. а пока её там нет, от этого договора ему не горячо не холодно. Он не обязан его соблюдать.

– Обязан. – Громко перебил его Владислав. – До тех пор, пока публично не объявит о его расторжении.

– Или до тех пор, пока его солдаты не вступят на нашу территорию. – Уже более сдержанно ответил советник, не желающий перечить королю.

– Вы уже получили приглашение на коронацию, Ваше Величество? – Впервые за все время подал голос архиепископ. Это был невысокий, горбатый старик в церковной рясе, слепой на один глаз.

– Нет, не получил.

– Тогда и обсуждать нечего. После коронации Стефан должен созвать большом саммит, на котором и решатся все эти вопросы. А пока Вам лучше подумать над словами, что будут сказаны за праздничным столом и над подарком, который Вы ему преподнесёте.

Владислав тихо рассмеялся и коротко закивал, соглашаясь с архиепископом, а после, посмотрев на всё ещё раздражённого министра, произнёс:

– Тогда на этом предлагаю и закончить.

Советник был недоволен тем, что король не поддержал его мнения, но спорить не стал. Он лишь молча кивнул и поспешил удалиться. Вслед за ним зал начали покидать и другие члены совета. На своём месте оставался лишь коннетабль. Он дождался пока все уйдут и, поднявшись, поспешно подошёл к королю, который пока не спешил уходить.

– Ваше Величество, а что по поводу Освальда? – Произнёс он почти шёпотом. – Вы дали ему свой ответ?

– Нет. Как раз хотел обсудить это с Вами. – Владислав, поднявшись, скрестил руки на груди и опёрся бёдрами о край стола, чтобы взглядом быть на одном уровне с коннетаблем. Некоторые вопросы он предпочитал обговаривать с ним наедине.

– Ни для кого не секрет, что Освальд легко поддается панике и из-за этого может действовать необдуманно, но, если он действительно просит о встрече, чтобы обсудить возможность объединения против Арадона, это будет означать, что Биадинес потеряет свой нейтралитет в данном вопросе и у Стефана появится весомый мотив для разрыва мирных отношений с Кинетаном. Сомневаюсь, что он сам лично хоть раз читал договор, подписанный Вашим отцом, но уверен, что члены парламента делали это многократно и если они прознают о теме Вашей беседы с Освальдом, а они прознают, уверяю Вас, то конфликта не избежать. – Всё это он говорил полушёпотом, но очень чётко и убедительно. – Поэтому мой Вам совет – если хотите ответить ему согласием, то лучше пригласите его сюда, скажем, на именины Его Высочества.

Владислав некоторое время обдумывал услышанное, потирая указательным пальцем щетинистый подбородок, а после сдержанно кивнул:

– Вы правы. Такие вопросы стоит обсуждать на своей территории, в окружении своих людей.

Удовлетворённый таким ответом, коннетабль коротко поклонился и собрался уходить, но король его остановил:

– Я хочу спросить Вас ещё кое о чём. Что вы думаете по поводу того, что незадолго до своей смерти Персивальд был одержим укреплением своих военных позиций? Можно ли предположить, что он действительно планировал нападение на Кинетан с целью вернуть некогда утраченные территории, а будучи одной ногой в могиле, передал свои планы Стефану?

Владислав также перешёл на полушёпот, всё с тем же кошачьим прищуром глядя в глаза коннетабля, отчего тот немного замешкался.

– Как Вы уже говорили, мы не можем знать этого наверняка. Поэтому остается только дожидаться коронации и большого саммита. – Он почти незаметно пожал плечами, а потом, нерешительно, немного заговорщически добавил, – но, если Вас это успокоит, наша армия всегда готова держать оборону.

– Я Вас услышал. – Коротко ответил ему король, после чего коннетабль удалился.

Но не успел он выйти за дверь, как порог её переступил старший офицер королевской гвардии.

– Ваше Величество. – Он мгновенно оказался возле короля, преклонив пред ним колено в ожидании разрешения говорить.

– Я слушаю.

Офицер поднялся с колен и твёрдым голосом произнёс:

– Только что в коридорах Вашего замка был задержан гражданин.

Часть 2

Чёрт.

Чёрт. Чёрт. Зачем он вообще полез в этот лабиринт? Почему нельзя было выйти через дверь, как нормальный человек? Сейчас бы уже сидел в просторном тёплом кабинете, в уютном кресле, пил травяной чай, а может даже что покрепче, и диктовал министрам свои требования вместо того, чтобы ломать здесь ноги. Хотя кого он обманывает? Провести его в тот заветный кабинет без препятствий могла только матушка, но она не появлялась уже несколько месяцев. Что же с ней случилось? Теперь приходиться бродить по этим узким коридорам в поисках выхода.

С каждым шагом стены будто начинали сужаться, их холодные каменные щупальца тянулись к его рукам, дергали за рубашку, царапали кожу, пытались ухватиться за непослушные кудрявые пряди на голове, кидали под ноги камни, чтобы он оступился, а может и не камни вовсе, а кости тех несчастных, что остались здесь навеки, так и не найдя свой путь. Несколько раз казалось, что он наступил на чьи-то останки, и те с хрустом ломались. Может и его кости в скором времени будут лежать здесь. Забытые, никому ненужные. Вряд ли найдется другой сумасшедший, что отважится зайти в эти коридоры, не изучив накануне карту.

Нет, этого не будет. Ведь он не настолько глуп и безрассуден, у него была карта и он изучил и запомнил её вдоль и поперёк. Но почему тогда он всё ещё здесь? Дорога не должна была занять столько времени, до заветной двери было рукой подать, а он блуждает здесь уже… Сколько часов он уже здесь находится? Один? Два? Пять? Ощущение, что прошла вечность, а свет в конце тоннеля так и не появился. Может, стоит повернуть назад и всё же выйти через главную дверь? Нет, если повернёт, заблудится ещё больше.

Начинала нарастать паника. Своими черными, склизкими лапами она окутала сначала разум, а потом обвилась вокруг шеи, перекрывая кислород. Как же тяжело здесь дышать. Лёгкие будто заперли в металлической клетке и с каждым вздохом её прутья впивались в их мягкую ткань, не позволяя раскрыться полностью. Сердцебиение нарастало. Ещё немного и он просто сойдет с ума.

Исцарапанные ладони блуждали по стенам в попытках нащупать хоть что-нибудь, хоть какой-то намек на спасение. Бесполезно.

Как это вообще возможно, что за столько времени он не нашел ни одну дверь? Куда увёл его лабиринт? Этого коридора точно не было на карте. Может он ведёт в темницу? Нет, что за бред. Кто станет прокладывать такой путь к камерам с преступниками, чтобы у тех появился шанс сбежать.

Подождите-ка. Что это было?

Вернёмся на пару шагов назад. Из стены что-то торчало.

Это крюк. Точно, маленький металлический крюк, покрытый ржавчиной прожитых здесь лет. Это выход. Только куда он ведёт? На карте таких обозначений не было, значит лабиринт охватывает гораздо большую территорию, чем он предполагал. Нет, сейчас это вообще не важно. Нужно выходить здесь. Иначе неизвестно куда выведет его коридор и выведет ли вообще.

Рука медленно потянулась к спасительному металлу, потянула за рычаг, покрытый паутиной старый механизм пришёл в действие и проход, на удивление очень тихо, начал открываться. Наконец-то.

Часть 3

Всё же стоило десять раз подумать, прежде чем идти на такой отчаянный шаг. Вот глупец.

Не успел проход открыться полностью, как парень, обессиленный многочасовыми блужданиями по тёмным узким коридорам лабиринта, упал на мягкий ворс ковра, жадно хватая ртом свежий воздух и щурясь от непривычно яркого освещения. Выбрался. Смог. Слава всем Богам, ему не придётся гнить внутри этих стен.

Только радоваться пришлось не долго. В мгновение ока возле него оказалось несколько королевских гвардейцев, двое из них резко схватили его за плечи, поднимая на ноги и, не дожидаясь приказа старшего офицера, поволокли к лестнице.

– Отпустите! Я должен увидеть короля! – Отчаянно закричал юноша, пытаясь высвободится из цепкой хватки гвардейцев, но сил на это уже не осталось. Они грубо сжимали его руки и не обращали никакого внимания на жалкие брыкания. – У меня… У меня для него послание…

Один из офицеров замешкался, бросив короткий взгляд на командира, и чуть замедлил шаг.

– Послание? – Усмехнулся старший офицер, покачав головой, и махнул рукой, чтобы задержанного вели дальше. Но тут взгляд его опустился вниз. На полу, где минутой ранее распластался неизвестно откуда взявшийся мальчишка, лежал конверт. Без подписей, печатей, пустая бумага. Глупец, думал, что кто-то поведётся на такую уловку?

– Это послание от Его Величества короля Стефана Арадонского. – Твёрдо произнес юноша.

Что-то в его голосе выбило старшего офицера из равновесия. Но он не подал вида и снова жестом велел увести преступника. Послание? Кто же передаёт такие послания королю? Бред какой-то. Ещё и появился здесь не пойми откуда. Как он вообще так спокойно смог подняться на второй этаж, где располагались королевские покои? Стража никак не могла его пропустить, несколько офицеров беспрерывно охраняют все лестницы и входы в каждую комнату, они не могли не заметить постороннего человека, тем более в таком виде. Хотя по нему и не скажешь, что далось это легко. Весь грязный, пыльный, запыхавшийся, еле на ногах стоит. Да ещё и про какое-то послание говорит. Точно бред. Если бы Стефан хотел связаться с Кинетаном, то заблаговременно отправил бы на переговоры своего посла с необходимым сопровождением. А может, шпион? Точно, лазутчик. Только какой-то неумелый. Хорошие шпионы так просто себя не выдают, их вообще сложно увидеть в толпе.

Как бы то ни было, отчитаться перед королем придётся.

Старший офицер, держа в руке подобранное письмо, быстрым шагом направился в зал военных собраний с докладом для Его Величества.

Двери зала были открыты, а значит собрание окончено. Офицер, убедившись, что король остался один, без стука зашёл в комнату и, преклонив колено, доложил о том, что в коридорах замка был задержан странный человек.

– И что? – Скучающим голосом спросил Владислав, возвращаясь в своё бархатное кресло. Ему не было дело до того, что офицеры задерживают кого-либо в стенах замка, такими вопросами командир обычно занимается самостоятельно и отчитывается разве что перед коннетаблем. Отвлекать этим короля? Какая дерзость.

– В числе прочего этот человек сказал, что у него для Вас послание, – чуть тише произнёс офицер, протягивая королю письмо, – от Стефана Арадонского.

Король громко вздохнул, посмотрев сначала на письмо, а после на гвардейца. Взгляд его был тяжёлым, недовольным, он не произнес ни слова, но офицер и так понял, что совершил ошибку. Оставив бумагу на столе, он отрапортовал извинения за доставленные неудобства и поспешил удалиться.

Владислав снова посмотрел на письмо. Измятая, серая грязная бумага, никаких подписей, ни королевской печати. Послание от Стефана. Как же. Арадон бы никогда не опустился до такого. Как вообще офицеру пришла в голову мысль, что королевское послание может выглядеть вот так? Нелепо, совершенно нелепо.

Король велел позвать к себе пажа и, когда тот пришел, махнул ему в сторону письма, сказав, чтобы тот отнёс его в королевские покои и оставил в ящике стола. Только зачем? Может он и сам ненароком подумал, что это действительно может быть важно? Нет, это совершенно глупо.

Нарушителя тем временем уже привели в подвалы дворца и закрыли в камере, о которой он не так давно ненароком вспоминал.

Часть 4

Трапезный зал наполнялся ароматом еды. На столе стояло множество блюд: с овощами и фруктами, с запечёнными перепёлками и индейкой, с соленьями и грибами; слуги кружили вокруг, словно в танце, наполняя кубки терпким вином; за окном пели свою вечернюю трель цикады; последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь окно и мягко стелились по деревянному полу.

Во главе стола исконно занимал своё место Владислав. Появляться на ужине с королевой в старой потрёпанной рубахе он, разумеется, не мог, поэтому сегодня на нём был чёрный бархатный камзол с золотой вышивкой и инкрустированными драгоценными камнями на пуговицах, а также парчовые штаны и сапоги из мягкой кожи.

– Как наш сын? – Нарушил тишину бархатный голос.

– С нетерпением ждёт праздника. – Со сдержанной улыбкой ответила молодая женщина, что сидела по правую руку от него. – Учителя говорят, что у него талант к музыке, и на торжестве он бы хотел сыграть новую мелодию на виеле¹.

Губы Владислава тронула лёгкая одобрительная улыбка. Несмотря на большую занятость, он старался больше времени уделять сыну, интересовался его успехами и искренне ими гордился.

– Мне снова писал мой кузен. Он так и не получил Вашего ответа.

Она, словно ведя светскую беседу, ловко и в то же время элегантно орудовала серебряными приборами, отрезая совсем крохотные кусочки мяса и овощей, будто не хотела слишком долго их жевать, изредка бросала короткие взгляды на мужа, пытаясь уловить его настроение.

– Хоть он твой кузен и король Биадинес, боюсь, я не смогу удовлетворить его просьбу.

По острым скулам пробежала рябь напряжения, от добродушной улыбки не осталось и следа.

– Он обеспокоен ситуацией с Арадоном и считает, что стоит учитывать отношение Стефана к Кинетану и Вашим родителям. Какими бы ни были его намерения, готовится стоит к худшему.

– Ты говоришь как Уильям. – Мужчина медленно опустил приборы на белоснежную скатерть и с прищуром посмотрел на королеву, будто по-новому оценивая её, в голосе же прозвучала укоризна.

– Я хороший дипломат. – Произнесла она с едва заметной улыбкой.

– Ты моя жена. – Владислав резко подался вперёд, грубо впиваясь пальцами в тонкое женское запястье. Сквозь зубы он шипел, словно змея. – Ты не мой министр. Не мой канцлер. Ты моя жена.

Взгляд полный ненависти и презрения словно говорил: «Знай своё место». С той же резкостью он отпустил её руку, вновь распрямляя спину и возвращаясь к трапезе, будто ничего и не произошло.

По женскому лицу пробежала тень страха. Поджав губы, королева перевела взгляд на присутствовавших в зале слуг – те лишь покорно опустили головы и отвели глаза.

– Как Ваша жена я обеспокоена тем, что происходит. Я знаю, что ситуация с Арадоном тревожит Вас, но кажется мне, что Вы увязли в этом так сильно, что не замечаете даже того, что творится в собственном замке. – Она мягко, но решительно накрыла его руку своей, пытаясь поймать взгляд чёрных глаз.

– О чём ты говоришь? – Он отстранился, всё с тем же укором глядя на жену.

– Разве Вам не доложили? На днях стража задержала какого-то оборванца у дверей в Ваши покои. Поговаривают, что он появился из ниоткуда, вышел из стены, словно призрак. По замку уже ползут слухи.

Она вновь взяла в руки приборы, крепкая сжимая пальцами холодный металл, но так и не решилась положить в рот ни кусочка.

Обдумывая услышанное, Владислав какое-то время помолчал, а затем коротким жестом указал жене на её тарелку:

– Ешь.

На следующий день после завтрака, пока в воздухе еще витала прохладная свежесть, а на траве играли капельки росы, король вышел в сад прогуляться среди ароматных цветов и послушать пение птиц, только пробудившихся ото сна. Он любил бродить в одиночестве по зелёным тропинкам в столь ранний час, в особенности ему нравилось сидеть в старой, покосившейся от времени беседке, колонны и крыша которой уже были плохо видны под зарослями вьющегося винограда. Вот и сейчас ноги привели его сюда. Он опустился на темное скрипучее дерево старой скамьи, откинулся на спинку и, прикрыв глаза, отдался воспоминаниям.

«Видите вон ту ложбину, Ваше Высочество? Когда-то здесь протекал ручей, но путь ему преградила упавшая сосна. Что же сделал ручеёк? Он пошёл другим путем и пробил себе новое русло. А потом из ручья появилась река, а из реки море. Вода не выбирает свой путь, но всегда находит его», – прозвучал в голове голос старой няньки. В детстве казалось, что она всегда говорит загадками.

Размышления прервала упавшая на лицо тень. В беседку вошёл министр. Он поприветствовал короля легким поклоном и сел напротив.

– Хотели видеть меня, Ваше Величество?

– Да. – Владислав нехотя открыл глаза и выпрямился, закидывая ногу на ногу. – Несколько дней назад в замке задержали какого-то крестьянина. Что ты знаешь об этом?

– Просто какой-то мальчишка шлялся по замку. Он наверняка уже сидит в темнице и ждёт свои розги. – Удивленно пожал плечами министр. – Почему Вас это заинтересовало?

– А мне вот сказали, что у него при себе было письмо. Якобы от Стефана Арадонского.

– Что? Вам передали это письмо? Это правда? Вы читали его? – Вопросы безостановочно посыпались из уст советника, он нервно перебирал пальцами край камзола, мысленно ругая себя за столь резкую реакцию.

– Передали. Не читал. Да и никакое это не письмо. Старый кусок пергамента. Только вот откуда «простому мальчишке» знать, что Стефан будущий король Арадона?

Владислав раскинулся на скамье, с укором глядя в глаза министра. От такого взгляда тот немного стушевался, ведь это была его прямая обязанность – контролировать ситуацию в замке и докладывать о подобных случаях, а он и знать не знал про какое-то письмо и тем более, что оно от Арадона.

– Я понял, Ваше Величество. Его немедленно допросят. – Министр поджал губы, он чувствовал себя словно провинившийся ребёнок, которого отругали и поставили в угол.

Поднявшись со скамьи, он уже хотел уйти, но король остановил его:

– Уильям, – обратился по имени! – я попрошу тебя сходить к нему лично. Поговори с ним, посмотри на него, оцени обстановку. Возможно, стоит представить его мне?

А вот и наказание. Спускаться в подвалы темницы, сырые и вонючие, чтобы допросить грязного оборванца, откуда он знает про Стефана Арадонского. Какое унижение.

Часть 5

И снова заточение. Только сейчас он закрыт не в стенах лабиринта, а в тюремной камере. И хотя здесь было больше пространства, ощущения остались теми же. Сырые, покрытые плесенью стены давили, воздух был холодный, влажный, грузный, дышать было тяжело. В углу лежала куча грязной соломы, которая по всей видимости теперь была его постелью, кое-где пищали и скреблись мыши, из коридора на пол пробивался тусклый луч света, исходящий от зажженного факела, одиноко висящего на стене. Иногда тишину нарушали охранники, бродившие вдоль камер и следящие за порядком, или другие заключенные – кто-то плакал и молился, кто-то скребся о стены, бился о решетки, пытаясь выбраться, кто-то бродил кругами по камере, волоча по грязному полу костлявые ноги и бормоча себе под нос.

Это место было пропитано отчаянием и страхом. Интересно, сколько несчастных здесь находится? И что привело их сюда? Обычно в королевской тюрьме держали смертников, ожидающих вынесения приговора. Где-то в глубине замка в мрачной комнате собирался королевский совет, задачей которого было рассмотрение дел преступников и вынесение своего вердикта. Лишь малая часть из тех, кто однажды попал в такую камеру, удостаивался помилования и мог вернуться живым. Остальных ждала красная дорожка на эшафот. Тех же, кто был задержан за мелкие преступления, отвозили в городскую тюрьму, что располагалась на окраине столицы, находится там, не ожидая смерти, наверняка было гораздо легче. Сомнительное утешение, конечно, ведь сам-то он сейчас был в темнице замка, а это, как уже стало понятно, ничего хорошего не предвещало.

Время тянулось мучительно медленно. Секунды растягивались в минуты, минуты в часы, а часы в бесконечное ожидание неизвестности. Кажется, прошел всего день. А может два? Сложно следить за течением времени, не видя солнечного света. Постойте, но ведь есть другие варианты. Например, сколько раз в день кормят заключенных? С момента заточения охранник дважды подходил к камере и бросал под ноги кусок ржаного хлеба, кружку воды и плошку странной каши, кажется, перловой. Если казначейство расщедрилось на двухразовое питание, то получается, что он находится здесь всего день. Если же нет, то уже два. А может три и очередную порцию каши просто еще не принесли? Что же, можно попробовать проследить за сменой караула гвардейцев. И, наверное, окончательно запутаться. Он ведь не знал, с какой периодичностью они должны сменяться. Может раз в сутки, может раз в двенадцать часов, а может они и вовсе сменялись по мере необходимости без привязки ко времени. Да и потом, он мог просто не услышать, как офицеры передают друг другу пост, от того, что попросту уснул. Он все еще был обессилен. О хорошем сне на холодном сыром полу можно было и не мечтать, а ложиться на грязную солому не хотелось.

Так и тянулись долгие дни. От перловой каши до звона решеток, от звона решеток до провала в беспамятный сон.

Интересно, дошло ли письмо до короля? Или офицер выбросил его по дороге. А если дошло, что он с ним сделал? Стал ли открывать? Все же глупая была затея с этим письмом. Король на него даже не посмотрит, не опустится до такого. Тогда он так и останется в этой камере. Состарится здесь и умрет. А может и не состарится. Вряд ли он сможет долго прожить в таких условиях. Все же стоило остаться в своей комнате. Там есть теплая мягкая кровать, большое окно, сидя на котором можно смотреть на солнце, что восходит над лесом, читать книги и пить горячий чай. Там светло уютно и просторно.

В очередной раз мимо камеры прошел офицер, звон решеток вырвал парня из сна. Он медленно сел на пол, показывая, что проснулся, что он жив, всё в порядке, но звон не прекращался.

– Вставай. – Рявкнул гвардеец.

Послышался звон ключей. Юноша медленно поднял голову и увидел, что перед ним стоит высокий, худощавый мужчина зрелого возраста, с очень недовольным лицом, видимо, покосившимся от здешних ароматов. По бокам от него стояли два гвардейца, один из которых открыл дверь камеры.

Офицеры в два шага оказались возле юноши и, подхватив его за плечи, одним резким движением заставили подняться на ноги. Мужчина в камеру заходить не стал. Он брезгливым взглядом окинул паренька, покосился на грязную солому и, подняв к носу платок, представился:

– Моё имя Уильям Хендерсон Бартон, я премьер-министр и главный советник Его Величества.

Министр? Можно было догадаться. Одет он был с иголочки – костюм, расшитый дорогими тканями и золотом, говорил о высокой должности. По недовольному лицу министра можно было понять, что спускаться к тюремным камерам ему приходилось не часто. Если вообще приходилось.

– Ты просил аудиенции с Его Величеством. Прежде представься и скажи, с какой целью хочешь видеть короля?

– Меня зовут Александр Бенетт Бредерик. – Голос предательски дрогнул. – Я сын Николаса Бенетта Бредерика и Анны Марии Гросс. И требую сейчас же отвести меня к королю.

Он расправил плечи, задрал подбородок, стараясь выглядеть уверенно и гордо, хотя поджилки его затряслись – не каждый день приходится разговаривать с высокопоставленными лицами, а ладошки вспотели. Реакция министра, однако, показалась ему странной: тот лишь изогнул от удивления бровь, осмотрел паренька с ног до головы, а затем, не сказав ни слов, кивнул офицерам.

Они шли по тем же коридорам, по которым несколько дней назад Александра вели в темницу, и вскоре остановились перед одной из множества дверей. Охраны, на удивление, не было. Министр не стал церемониться – он лишь коротко постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Это была небольшая комната с большими зашторенными окнами, от чего солнечный свет почти не попадал внутрь, источником освещения служили только свечи и большой каменный, украшенный фамильным гербом, камин, по середине стоял стол, заваленный бумагами, возле него большое кресло, у стен располагалось несколько диванчиков, а также множество горшков с растениями. Удивительно, что при таком освещении они хорошо росли.

В кабинете их встретил высокий мужчина средних лет с пепельными волосами и карими, почти черными, глазами, одетый в простую льняную серую, кое-где потертую рубаху, такого же вида штаны и совершенно босой. Он по старой привычке сидел на краю стола, скрестив руки на груди, и со скучающим видом рассматривал вошедших.

Часть 6

– Вы король? – С недоумением выпалил Александр, одна бровь его от удивления поползла вверх.

– Что ты… – начал было кричать министр, но тут же осёкся, когда мужчина, стоявший у стола, поднял ладонь вверх.

Глаза Александра расширились. Неужели правда? Вот этот человек, что стоит здесь в какой-то маленькой комнатушке, которую при всём желании сложно назвать кабинетом Его Величества, одетый в потрёпанную старую рубаху, совершенно без обуви, и есть король? Но его осанка, жесты, да один только взгляд, от которого министр трусливо прячет глаза…

Пока Александр стоял молча, пытаясь подобрать слова, Владислав, кажется начиная терять терпение, заговорил первым:

– Мне сказали, что ты хотел передать мне послание от Стефана Арадонского, – он повернулся к столу, выуживая из кипы бумаг то самое письмо, что передал ему офицер, – но я ведь правильно понимаю, что это не так и письмо пустое?

– Правильно.

– Тогда зачем ты здесь?

– Моё имя Александр Бенетт Бредерик, я сын Анны Марии Гросс, и я пришёл, чтобы увидеть свою матушку, а также для получения соответствующего титула, земель и права на трон, как второй по старшинству наследник.

Он говорил это так уверенно, что Владислав невольно улыбнулся, пытаясь понять, правильно ли всё услышал, и мельком посмотрел на министра, тот лишь кивнул, подтверждая, что юноша сказал именно то, что хотел сказать.

– И где же ты был всё это время, наследник? Боюсь тебя огорчать, но ты опоздал на свою коронацию лет эдак на тринадцать.

– С самого своего рождения я жил в восточном крыле замка, матушка сказала, что так для меня будет безопаснее, она подкупала прислугу, чтобы те молчали, и должна была рассказать обо мне в день моего восемнадцатилетия, но… не пришла.

– Очень интересно.

– Мне нужно встретиться с ней и поговорить. Она ведь, – он на мгновение замялся, – с ней все хорошо?

– Да, она жива, можешь об этом не переживать, только поговорить у вас вряд ли получится. – Владислав тихо вздохнул, повернулся к министру и снисходительно произнес, – отведите Его Высочество в новую королевскую опочивальню.

– Вы отведёте меня к ней, если хотите удостовериться в правдивости моих слов, – громко выпалил Александр, понимая, что речь идет о темнице, в которой он провёл без малого неделю.

– А почему ты решил, что я этого хочу?

– Потому что… – На мгновение он замешкался, – безосновательное удержание члена королевской семьи против его воли можно счесть за похищение, что в свою очередь приравнивается к государственной измене и карается смертной казнью.

Уже не сдерживаясь, Владислав в голос рассмеялся. Какими громкими словами кидался мальчишка. Член королевской семьи. Это было смешно. И всё же что-то было не так. Один вопрос не давал покоя.

– Всем выйти вон. – Уже без смеха произнес он.

Министр и гвардейцы поспешно покинули комнату.

– Ты ведь не просто пришел в замок, ты воспользовался лабиринтом, я прав? – Сейчас лицо его было совершено серьёзно, кажется, он даже нахмурился. – Офицер сказал, что ты появился будто из воздуха.

– Это так. – Спокойно произнёс Александр.

– Откуда тебе известно про лабиринты?

Разве это какая-то тайна? Юноша немного удивился такой смене королевского настроения и, пожав плечами, ответил:

– В одной из книг отца я нашел карту и наставление, как правильно ей пользоваться. – О том, что карта оказалась по всей видимости неполной, он решил умолчать.

– Где взял книгу? – Лицо Владислава оставалось совершенно спокойным, однако его начинало раздражать, что каждое слово из мальчишки приходилось вытягивать.

– Матушка занималась моим образованием и часто приносила что-то из библиотеки. Однажды принесла «Искусство войны», на одной из страниц от руки было написано, что эта книга принадлежит Николосу Б.

Вопросов становилось всё больше. Гораздо больше, чем ответов. Проще всего сейчас было отправить юношу под суд за незаконное проникновение в замок, лжесвидетельство, за один только наглый бесстыжий взгляд, которым он буравил короля, но что-то в этой истории затрагивало ту часть разума Владислава, голос которой был ему неподвластен, он постоянно твердил: «Нужно докопаться до истины».

– Значит с самого своего рождения ты жил в замке. – Владислав в задумчивости потирал пальцами подбородок, о чём именно он сейчас думал оставалось лишь гадать. – А матушка подкупала прислугу. Но им ведь платили не только за молчание, тебя кормили, поили, одевали?

– Конечно. Они были очень добры ко мне.

– Они? Кто именно?

– Аннэт и Оливия, они приходили по очереди, Аннэт часто приносила сладости и читала мне сказки на ночь, когда я был маленьким. – Александр с улыбкой вспоминал тех, кто столько лет заботился о нем, когда матери не было рядом.

Наивный, простодушный мальчишка.

– Нам нужно сейчас же поговорить с матушкой, она всё объяснит, подпишет необходимые бумаги, представит меня совету и…

– Достаточно. – Владислав не дал ему договорить, он быстрым шагом дошёл до двери, чуть приоткрыв ее, а после вернулся к столу, садясь в свое удобное кожаное кресло.

В комнату вернулись гвардейцы и министр. Король обратился к последнему:

– Аннэт и Оливию на скамью, – небрежно бросил он, а затем, даже не посмотрев на мальчишку, лишь указав на него рукой, добавил, – увести.

Гвардейцам не нужно было повторять дважды, они мигом подхватили юношу под руки и повели к выходу.

Под скамьей подразумевалась низшая судебная коллегия, перед которой и должны будут предстать служанки. Какой вердикт их ожидал, догадаться было нетрудно. И хотя Александр всех тонкостей не знал, он понял, что ничем хорошим для Аннэт и Оливии это дело не кончится, да и возвращаться обратно в камеру, так ничего и не добившись, не хотелось.

– Нет, по…подождите, вы не можете… – Он отчаянно пытался вырваться из цепкой хватки стражников и поймать взгляд короля. Всё не может кончиться вот так. – Поговорите с ней, она всё объяснит. Прошу Вас.

Весь этот спектакль уже начинал надоедать. Владислав поднялся из-за стола, гвардейцы тотчас же остановились.

– Объяснит, говоришь? Ну пойдём, поговорим.

Он подошёл к мальчишке, грубо хватая того за плечо, и повёл за собой в коридор.

Александр чувствовал себя тряпичной куклой, путаясь в ногах, он пытался успеть за мужчиной, чьи пальцы до боли сжимали его руку. Они шли по коридорам к тому самому восточному крылу.

Дойдя до нужной двери, Владислав без стука вошёл внутрь, увлекая за собой мальчишку.

Они оказались в просторной светлой комнате, у окна, укутанная в плед, на мягком низком кресле сидела старушка, вокруг неё, кто на диванчиках, кто на полу, сидели молодые девушки в красивых пышных платьях, у одной в руках была книга, кажется, она читала сказки. У дверей, естественно, стояла стража. Как только на пороге показался король, все, кроме старухи, тут же встали и склонились в глубоком реверансе.

– Все вон. – Холодно произнес Владислав. Девушки и стража поспешно удалились. В комнате остались трое.

Мужчина отпустил юношу и сел на один из диванов, обращаясь к старушке, громко произнес:

– Здравствуй, мама. Вот привёл тебе гостя.

Он театрально, будто находясь на сцене, указал рукой на Александра. Старуха с безмятежным видом продолжала смотреть в окно, казалось, она вообще не заметила, что в комнату кто-то вошёл.

– Ну что же ты молчишь, хотел поговорить с матушкой? Пожалуйста.

Александр медленно подошёл к старушке. В глазах его переплетались ужас, недоумение и страх. По спине пробежал холодок. Разве это была его матушка? Нет, точно нет. Он помнил её совершенно другой – улыбчивой, румяной, полной сил. А сейчас в ней не было никакой жизни. Лицо её состарилось, покрылось морщинами и побледнело. Глаза стали серыми и тусклыми. Руки, что так тепло его обнимали когда-то, высохли и скукожились. Кажется, за эти три месяца она постарела лет на десять.

– Что с ней случилось? – Произнёс он дрожащим голосом.

Руки и ноги затряслись, будто от холода, сердце ушло в пятки, он больше не чувствовал, как оно билось в груди. Вот почему она не приходила к нему. Она его не бросила. Она просто не могла.

Владислав не спешил отвечать. Он с интересом рассматривал Александра с головы до ног, а после поднялся, дошёл до двери и чуть приоткрыл её. Александр уже знал, что это значит, но сейчас не мог ничем возразить, язык не слушался его.

– Я думаю, нам стоит многое обсудить, – произнёс король, – но не сейчас.

В комнату вошла стража. Владислав что-то прошептал одному из гвардейцев и вышел в коридор.

Часть 7

Алый диск заходящего солнца уже давно скрылся за горизонтом, уступая серебристой луне своё место на небосводе. Ночь была светлая, тихая. Сегодня Владислав не стал закрывать окна шторами и зажигать свечи. Вместо этого комнату освещали яркие лучи, исходящие от растущей луны.

– Что там с Арадоном? – Прервал он тишину.

Министр, сидевший на низком диване уже приличное количество времени, кажется, выдохнул с облегчением. Впрочем, он уже привык, Владислав часто погружался глубоко в свои мысли, не замечая ничего и никого вокруг, а начинать говорить без его разрешения было нельзя, поэтому приходилось ждать.

– Посольство прибудет уже скоро. К их приёму всё готово. – Прочистив горло, ответил советник.

– Подарок тоже?

– Да, выбрали лучшего сокола.

Это была идея министра. И стоит отметить, отличная идея – подарить Стефану в честь его коронации охотничью птицу. Для многих аристократов, не только в Кинетане, включая королевские семьи и к ним приближённых, одним из главных развлечений была охота. Однако, не многие могли позволить себе именно соколиную охоту. Псовая была гораздо более дешёвой и популярной. Содержать, а главное обучать хищных птиц было сложно и дорого, этим занимались профессиональные сокольники. При королевском дворе Кинетана таковых было трое. Владислав был большим любителем соколиной охоты и несомненно, хоть и тайно, гордился этим. Когда-то один из его учителей сказал, что каждый уважающий себя аристократ, а тем более король, обязан познать это великое искусство. И не смотря на то, что звучало это очень высокопарно и утрированно, в глубине души Владислав был с ним согласен.

– Вы отправили Освальду приглашение на именины Его Высочества, – осторожно произнёс министр, – значит ли это, что Вы хотите обсудить с ним Арадон и принять его предложение?

– Нет. Не значит. – Твёрдо произнёс мужчина. – Я не могу позволить Освальду пропустить именины сына его кузины, но и подкреплять его паранойю не стану. Мы не знаем, чего хочет Стефан и, пока он не сделает свой ход, будем ждать. Иногда лучшее решение – это бездействие.

– Я понимаю Ваши сомнения, но нам нужно обдумать все варианты, мы могли бы…

– И один из таких вариантов – не давать Арадону поводов начать конфликт. – Владислав повысил голос, перебивая министра. – Мы не будем теми, кто сделает первый шаг. Пока Стефан официально не коронован, нас всё ещё связывает мирное соглашение, и я не собираюсь нарушать его из-за Ваших навязчивых мыслей и необоснованных страхов.

Он отвернулся от окна и вплотную подошёл к столу, упершись в него руками и смотря в глаза министра. Иногда складывалось ощущение, что тот специально настраивает его, как и весь совет, против Арадона, вот только зачем?

– Мы уже всё решили, обсуждать больше нечего.

Советник не стал больше спорить, лишь смиренно кивнул. Он поднялся с дивана и с вопросом: «Вина?» подошел к небольшому винному шкафчику, наугад вытягивая бутылку. Это было лёгкое белое вино. В такую ночь самое то – не слишком тяжёлое, чтобы не затуманить разум, но и не подслащённая мёдом вода, чтобы немного расслабиться.

Наполнив два бокала, один он поставил на стол для короля, сам же вернулся на диван.

– Могу я поинтересоваться, чем Вас так заинтересовал этот оборванец? Вы отвели его к матушке. Считаете, он говорил правду?

После визита в тюремные камеры он испытывал к мальчишке отвращение. И это было неудивительно. Из-за него и этого глупого письма его, премьер-министра, главного королевского советника, отправили в тюремные подвалы, словно посыльного. От одной только мысли об этом место его передёргивало. Там пахло сырость, плесенью, мочой и, кажется, дохлятиной. Какая мерзость.

– Сегодня допросили служанок. Они всё подтвердили. – Владислав опустился в мягкое кожаное кресло и пригубил терпкий напиток.

– Он действительно жил где-то в замке? – Лицо министра перекосилось.

– Да. Она платила им. Обустроила ему какую-то комнатушку под башней. Боги, я даже не знал, что там есть эта комната. – Он слегка нахмурился, покачивая головой, будто не мог во всё это поверить. – Там всё обыскали, допросили гвардейцев, остальную прислугу. Никто ничего не знал.

– Всё равно, мне он кажется подозрительным. – Тихо произнёс министр.

– Подозрительным? Так ты о нём думаешь?

– А что Вы думаете?

– Что я думаю? Он восемнадцать лет жил в четырёх стенах, в какой-то кладовой, как пёс на цепи, за всю жизнь ни разу не выходя на улицу, не разговаривая ни с кем, кроме прислуги, зная мир лишь таким, каким его описывали в книгах, которые ему тайком приносили из библиотеки, слушая бредовые рассказы моей мамаши о том, что он сын короля и наследник престола. Просто вдумайся в это. – Мужчина подался вперед, опираясь на стол, а затем одним глотком опустошил свой бокал. – А теперь он сидит в другой комнате, точно в клетке, и думает лишь о том, что его мать больше никогда не заговорит с ним.

– Вы ещё не говорили ему? – Осторожно произнес советник.

– Нет. Пока нет.

Часть 8

Александр не видел, куда еду ведут. Хотя коридор казался на удивление знакомым. Не здесь ли он очутился после того, как вышел из лабиринта? Впрочем, ему было всё равно. Наверняка, король отдал приказ бросить его обратно в темницу. В голове сейчас звучал лишь один вопрос: «Отчего она даже не взглянула на меня?»

Но гвардеец открыл перед Александром дверь вовсе не в тюремную камеру, а в очень даже просторную комнату с богатым убранством. Кажется, она была даже больше, чем кабинет Его Величества.

В комнате его уже ждала прислуга – две молодые девушки. Одна, широкоплечая и высокая, усердно сбивала кулаком пуховую подушку, вторая, краснощекая и чуть пониже ростом, ворошила дрова в камине.

– Желаете поужинать или сначала принять ванну? – Поинтересовалась высокая девушка. Она уже закончила с подушкой и сейчас стелила на кровать шёлковые простыни.

Александр не знал, куда себя деть. Обычно, такими вещами он занимался самостоятельно, Аннэт и Оливия не могли находится рядом постоянно, поэтому предпочли научить его всё делать самому. Но ведь он наследный принц, он должен привыкать к тому, что всё делает прислуга – готовит постель, ванну, приносит чистую одежду и помогает её надевать. Отчего же ему тогда так неловко?

– Н..наверное, ванну. – Тихо пробормотал он.

Служанка лишь легко ему улыбнулась и с поклоном удалилась.

После горячей ванны и сытного ужина, Александр наконец остался один. Он медленно опустился на мягкую постель, глубоко вдохнул запах свежего белья и блаженно прикрыл глаза. Возможно ли, что ещё не всё потеряно? Может, Владислав только с виду такой суровый, а внутри понимающий и чуткий? Может, он всё-таки поверил ему?

Об этом предстоит ещё узнать, а пока нужно хоть немного поспать. Только как тут уснуть? Стоит только глазам закрыться, как сразу вспоминается лицо матери. Серьёзное, отстранённое и совершенно чужое. Что могло с ней произойти? Владислав сказал: «Нам многое стоит обсудить». Значит, он знает, что случилось, и наверняка всё расскажет.

Он ещё долго ворочался в попытках уснуть. Цикады за окном уже стихли, луна скрылась за облаками, и город накрыла ночная тьма. Но сон всё не шёл. «А что, если он прав? – Кольнула его страшная мысль. – Что если матушка скрывала что-то от меня?»

Ночь тянулась мучительно долго, как и поток бесконечных мыслей и вопросов. Но вот на горизонте показалось солнце.

Раздался стук в дверь. Наконец-то.

– Господин, Его Величество желает Вас видеть. – С поклоном сказала служанка.

Александр мгновенно оказался в дверях. Он ждал всё утро, с самого рассвета, даже не доел свой завтрак. Сегодня он получит все ответы, которых так ждал, а главное – признание. Наверное, Владислав уже созвал королевский совет и все они ждут его.

Только гвардейцы привели его не в зал военных собраний, а в уже знакомый ему небольшой кабинет. Но Александр не расстроился. Так даже будет правильней. Сначала им нужно обсудить всё наедине.

– Проходи, присаживайся. Может быть вина?

Владислав стоял у небольшого винного шкафчика и перебирал его содержимое. Выглядел сегодня мужчина довольно свежо и бодро, добродушно улыбался, несмотря на темные, сморщенные круги под глазами. Кажется, этой ночью ему тоже не спалось.

– Спасибо, откажусь. – Ответил ему Александр, располагаясь на одном из кожаных диванов.

Владислав лишь с легкой ухмылкой выудил-таки бутылку, поставил на маленький столик два бокала и наполнил их красным ароматным напитком. Открытую бутылку поставил на пол, а после сел на второй диван, напротив собеседника.

– Между нами сложилась очень необычная ситуация, – стараясь правильно подбирать слова, начал Владислав, – я уверен, что мы оба хотим в ней разобраться, поэтому нам стоит быть максимально откровенными друг с другом. Я знаю, что у тебя много вопросов и с радостью отвечу на них.

– Почему эти проходы в стенах называют лабиринтом? Для каких целей они вообще строились? – Вопросов действительно было много. Самые важные стоило оставить на потом. – И почему Вас так удивило, что я про них знаю?

– Потому что про существование лабиринта знает лишь действующий монарх и его наследник, когда достигает определённого возраста. – Мужчина вальяжно раскинулся на диване, покручивая в бокале красное вино. – Это такое негласное наследие. Когда замок только строился, было принято решение сделать в стенах множество тайных ходов. Планировалось задействовать их в первую очередь в военных целях. Но затея оказалась не совсем удачной. Когда про лабиринты узнавали слуги, недовольные властью, они начинали шпионить за королевской семьёй и были даже покушения на убийство. Поэтому пользоваться ими запретили, а тех, кто все-таки пытался, казнили.

– Но все-таки, почему лабиринты?

– Потому что это не просто проходы в стенах. Они оплетают весь замок, словно паутина. И найти выход невозможно, если точно не знать, где он расположен. Какие-то проходы ведут в тупик, в каких-то есть ловушки. Многие погибали в этих стенах, так и не сумев найти дверь.

Значит ему не показалось. Там действительно были чьи-то останки. Жуть какая. А ведь он тоже почти заблудился в этих стенах. Какое счастье, что ему повезло найти выход.

– Может, отец хотел передать это знание мне и поэтому оставил в книге карту. – Он задумчиво свёл брови и потянулся к бокалу, не замечая на губах Владислава насмешливой улыбки. – Но его уже нет. Ведь так? Вы сказали, что я опоздал на коронацию на тринадцать лет. Значит, тринадцать лет назад его не стало и королём стали Вы.

– Да. Именно так.

– Как он умер? – Сделав небольшой глоток, Александр поднял голову, ему было больно узнавать о том, что его отец, которого он никогда не видел, с которым не разговаривал, а лишь грезил об этом, уже покоится в сырой земле.

– Он погиб на войне.

– На войне… – Александр с интересом и, наверное, каплей осуждения рассматривал мужчину. Ему было непонятно такое безразличие в его голосе, будто он рассказывает старые легенды или детские страшилки, а не говорит о собственном отце. – Расскажите мне про него.

– Он был одержим войной. – Владислав усмехнулся. – Буквально жил этим. Иронично, что в итоге именно война и забрала его жизнь. Он считал, что долг и цель каждого правителя расширять свои территории, захватывать новые земли. Знаешь, в детстве мне постоянно говорили, что я рождён быть королём. И когда сменю своего отца на троне, то будут также, как и он, вести свою страну в светлое будущее. Тогда я смотрел на него и думал лишь о том, что если быть королём, значит быть таким, то я не хочу этого. Не хочу быть похожим на него. Даже как-то попытался сбежать из замка. Мне было шестнадцать.

– Правда? И что же, побег не удался? – Александр тихо рассмеялся.

Было немного странно видеть сейчас перед собой не грозного правителя, а самого обычного человека, со своей историей, своим прошлым, который пил вино и смеялся, рассказывая истории из детства, будто встретился со старым товарищем.

– Нет. Я хотел, как шпион, перелезть через окно, даже соорудил какую-то веревку из простыней и рубашек, но она была не очень крепкой и порвалась. Я упал со второго этажа. Сломал ключицу. – Мужчина тоже рассмеялся. Он уже допил своё вино и потянулся к бутылке, чтобы налить ещё.

– Вы, кажется, были не очень близки с родителями. – Тихо произнёс Александр.

– Ну. – Владислав пожал плечами. – Меня растили и воспитывали няньки и учителя. С родителями я виделся редко, в основном на каких-то торжественных мероприятиях. Так что мы не были близки.

– Знаете, матушка всегда была весёлой, постоянно шутила, рассказывала какие-то глупые истории и звонко смеялась. – От тёплых воспоминаний на душе стало светло. Он сам не понимал, почему, но ему хотелось, чтобы этот человек, лишённый материнской любви и заботы, тоже узнал, какой была их мать. – А ещё любила петь. В последний раз, когда она приходила ко мне, напевала себе под носу старую колыбельную.

Там, где солнце встает над горой
Льется Танза хрустальной волной.
Она шепчет секреты свои,
Наполняя нас светом любви.

– Она говорила, что на мой День Рождения, когда мне исполнится восемнадцать, споёт на празднике в главном зале.

– И когда же он, твой День Рождения?

– В день летнего солнцестояния.

Владислав вдруг странно прищурился, смотря на паренька, будто что-то вспомнил, но уже через мгновение лицо его снова сделалось спокойным.

– Что же с ней произошло? – Вот и пришло время для главных вопросов.

– Чуть больше трёх месяцев назад у неё случился приступ. – Владислав говорил негромко, вкрадчиво, совершенно спокойно. – Её лицо вдруг перекосилось, она начала говорить странные вещи, как будто слова в предложениях стояли не на своих местах, потеряла сознание. А через несколько дней очнулась уже вот такая.

– А что же лекари? Они не смогли ей помочь? – С горечью спросил Александр.

– Я находил для неё лучших лекарей. Они пускали кровь, вешали на неё пиявок, давали рвотное. Но становилось только хуже. В конечном счёте я решил, что будет лучше оставить её в покое.

Александр потупил глаза в пол. Одним большим глотком он допил оставшееся в бокале вино. Значит, это была просто болезнь, какая случается со многими. Злое испытание судьбы и не более. Но ведь…

– Но ведь… – Начал было говорить Александр, но мысль никак не желала формулироваться, хотелось спросить напрямую, в лоб, – но ведь Вы верите мне?

Владислав снова окинул его странным взглядом, наполнил пустой бокал, а затем тихо, немного заговорщически, будто собирался рассказать очередную страшилку, произнёс:

– Я думаю, что ты говоришь правду.

– Но?

– Но правда, в которую ты веришь, и правда, которая есть на самом деле, не одно и то же.

Александр молча смотрел на мужчину перед собой, пытаясь понять смысл сказанного, дыхание его замедлялось, а пальцы сильнее сжимали бокал.

Владислав же негромко добавил:

– Я хочу рассказать тебе одну историю.

Часть 9

– Историю?

– Да. Это трагичная история про короля и королеву. – Мужчина поднялся с дивана и подошел к шкафчику, убирая бутылку на место, при этом активно жестикулируя и выдерживая драматичные паузы, словно играл на сцене театра. – Некогда в одном государстве правил король, и была у него королева. Они жили душа в душу, всё у них шло хорошо, но была одна проблема – королева никак не могла забеременеть. Годы шли, она не молодела. И вот в один прекрасный день разлетается по королевству новость, что королева ждёт ребёнка. Прекрасное долгожданное событие. Конечно, все ждали, что она родит наследника.

Лицо Александра скривилось от удивления и непонимания. К чему вообще эта история? Разве они встретились, чтобы обсудить старые легенды? И как это вообще относится к самому Александру? Владислав тем временем продолжал:

– Но годы брали своё. Беременность проходила тяжело. С каждым днём королеве становилось хуже, она слабела и боялась, что не сможет выносить ребёнка. Король свозил к ней лучших лекарей со всей страны. Но когда наступил заветный день, сил в ней совсем не осталось. Король был в отчаянии, он боялся потерять единственный шанс обрести наследника. И тогда лекари сказали, что есть способ помочь, но последствия будут страшными. Он не колебался ни секунды и сказал, чтобы они делали всё необходимое. И они сделали. Они разрезали её живот и достали ребенка. Это был мальчик.

Александр плотно сжал губы. Он не перебивал, внимательно слушал каждое слово, ловил каждый взгляд и всё пытался ухватить хоть какой-то намёк на то, что его догадка неверна.

– Впервые в истории Кинетана была проведена столь сложная и рискованная операция. Но ребёнок был жив и здоров, королева вскоре тоже пошла на поправку. Однако, был у этого события и другой исход, о котором предупреждали лекари. Королева больше не могла иметь детей.

– Я не понимаю. – Произнёс он тихо, сдержанно. Вот она – правда, в которую человек не хочет верить.

– В тот день родился я. – Владислав чуть наклонил голову вбок, не отводя взгляда от юноши. – Знаешь, когда женщине говорят, что она больше не может иметь детей, это сводит её с ума. В тот день, восемнадцать лет назад, что-то в ней изменилось. Она стала скрытной, отстранённой, постоянно где-то пропадала. И я всё не мог понять – почему.

– Это неправда. – Александр вскочил с дивана, уходя в глубь комнаты. Он сгорбился, накрыл голову руками, будто пытался спрятаться, тонкие пальцы до боли впивались в кожу и рвали кудрявые волосы, голос сорвался на крик. – Это неправда!

– Подумай об этом. Какая мать станет прятать своего ребенка от его отца, от всех вокруг? – Повысил голос мужчина.

– Она защищала меня!

– Защищала? Она прятала тебя! Только непонятно от кого.

Ноги вдруг стали ватными, он больше не мог стоять и медленно осел на пол. «Ты мой родной сынок, и я всегда буду любить тебя. – Прозвучал в голове нежный голос матери. – Тебе суждено стать великим королём». Значит всё это было ложью? Все её слова, наставления, советы, всё, чего он ждал и чем жил.

– Неужели всё это ложь? – Сорвалось с губ.

Безумным взглядом он осматривал свои руки, своё тело – если он не сын Николоса Бенетта Бредерика и Анны Марии Гросс, то чей тогда?

– Я вам не верю. – Качая головой, Александр медленно, неуверенно, немного пошатываясь, встал на ноги. Грудная клетка его прерывисто вздымалась от неровного тяжелого дыхания. – Она не могла так поступить со мной! Если я не её сын, то кто я?

– Я не знаю. – Владислав шумно выдохнул, возвращая контроль над эмоциями и стараясь сохранять хладнокровие. – Каким бы безумным ни был человек, его поступкам всегда можно найти объяснение. Она теперь не сможет ответить на твои вопросы, как бы ты этого ни хотел. Но я сделаю всё возможное, чтобы разобраться в этой ситуации.

– Сделаете всё возможное? – Александр нервно рассмеялся. – И что это значит? Например, отправите к палачу прислугу, что растила меня с рождения? Под этим Вы подразумеваете «всё возможное»? До недавнего времени Вы даже не знали о моём существовании, а теперь хотите разобраться в ситуации?!

Он снова сорвался на крик, нескончаемый поток безумных эмоций лился через край, пытаясь вырваться наружу. Рука непроизвольно схватила стоявший на столе полупустой бокал. В то же мгновение стекло со звоном разлетелось по деревянному полу. На лице короля не дрогнул ни один мускул. Он скрестил руки на груди и чуть вздёрнул подбородок вверх, когда в комнату, услышав шум, ворвалась стража.

– Ты забываешься. Я был достаточно снисходителен к тебе, но терпение моё не вечно.

Владиславу стоило лишь взглянуть на гвардейцев, чтобы те поняли его. Они синхронным шагом подошли к парню, схватили его за руки и повели к выходу. Он не сопротивлялся. Машинально шёл вперёд, смотря прямо перед собой. Злости уже не было. Лишь звенящая пустота, разрастающаяся изнутри.

Александр резко остановился, когда понял, что руки его больше никто не сжимает. Гвардейцы держались на расстоянии шага и просто следовали за ним, сопровождали.

– Мне нужно в библиотеку. – Проговорил он точно скороговорку, боясь, что эта отчаянная мысль исчезнет, не дав себя додумать.

Один из гвардейцев молча кивнул и пошёл впереди, показывая дорогу. Александр двинулся следом. Сейчас не время для сомнений и истерик. Пальцы сжались в кулак. В одном Владислав был прав – в этом нужно разобраться.

Часть 10

Как только нога Александра переступила порог центральной библиотеки королевского замка, на миг его будто парализовало. Он забыл, где находится и зачем сюда пришёл. Это была не просто библиотека – это был целый отдельный мир.

В воздухе витал запах прогоревшего воска, старой кожи, чернил и пергамента. От узких, длинных резных окон, украшенных разноцветными витражами, струились лучи солнца, освещая клубы пыли, что вздымались от каждого шороха.

– Кто пришёл? – Разнёсся эхом старческий голос.

Откуда-то из глубин зала шаркающей походкой вышел низкорослый старичок с длинной густой бородой. Он уставился на Александра, остановившись в нескольких метрах от него.

– Мне нужно попасть в архив. – Это прозвучало не так уверенно, как планировалось. То ли от пристального взгляда старика, то ли от удушающего простора величественного зала, Александр немного растерялся. Он вдруг почувствовал себя маленькой песчинкой в огромной пустыне.

Архивариус медленно, с сомнением, осмотрел его с головы до ног, брюзгливо скривил губы и бросил вопросительный взгляд на одного из гвардейцев, тот в ответ лишь кивнул. Старик тяжело вздохнул и, покачивая головой, направился в глубь зала, лишь махнув рукой – мол, следуй за мной.

Возможно, всё дело было в старческой ворчливости, но от такого поведения библиотекаря Александру стало не по себе. Он плотно сжал губы, чтобы ничего не сболтнуть, и послушно пошёл следом.

Старик привёл его к двери, ведущей в другой зал, поменьше, отпер её ключом и удалился. Александр медленно прошёл внутрь и попал в небольшую, по сравнению с центральным залом, но все же просторную комнату. В углу, у стены, стоял письменный стол, всё остальное пространство занимали шкафы, уставленные множеством книг и свитков.

Он подошёл к одному из шкафов, проведя пальцами по стопке запылившихся фолиантов.

– Ну что же, посмотрим, что вы скрываете, – прошептал он. – Ваше Величество.

Не замечая течения времени, он перебирал книгу за книгой, свиток за свитком. В руки ему постоянно попадались дневники Николоса, посвященные его военным походам. Владислав не врал, отец был зациклен на этом. Он задокументировал всё: каждые переговоры, каждую битву, каждое завоевание и каждое поражение.

Вот он описывает план по вторжению в Биадинес, а уже через несколько страниц сообщает о победе. А вот и книга, посвященная войне с Арадоном, и, судя по толщине фолианта, эта вражда затянулась не на один год. Персивальд сражался до последнего, не желая подчиняться Кинетану.

Тут же лежит свиток, на котором зафиксировано бракосочетание кузины Освальда, короля Биадинес, и Владислава. Это был союз не между двумя людьми – между государствами. Сын так не хотел быть похожим на отца, что решил посвятить себя исправлению его ошибок.

На глаза попался лежащий отдельно от остальных велень². На тонком кремовом пергаменте красовались две печати – одна, с изображением льва, Кинетанская, вторая, судя по подписи, принадлежала Арадону. Это был мирный договор, заключенный восемнадцать лет назад.

– Выход к Туманному морю… Рудоносная долина… – Бормотал себе под нос Александр, вчитываясь в размашистый почерк. – Переходит во владение Кинетана… Переходит во владение Кинетана…

Но почему? Судя по записям Николоса, его армия значительно уступала Арадону. Персивальд с его военной силой мог выйти из этой битвы победителем, но в итоге потерял почти всё. Что же там произошло? Почему нет ни одной записи о том дне? Александр посмотрел на дату. Двадцать первое июня. День летнего солнцестояния.

– Просто совпадение. – Снова прошептал он самому себе.

Это было совсем не то, что он искал, поиски нужно продолжать.

Александр убрал на место все просмотренные книги и свитки и перешёл к другому шкафу. Здесь были связки рукописей, кажется, про целителей и их работу. Возможно, в этих записях он что-нибудь найдет. Целебные травы, места обитания пиявок, польза кровопусканий… Всё не то.

Цирюльники-хирурги. Вот оно. Он нашёл несколько страниц, на которых были изображены странные инструменты, органы, а на полях, растрёпанных и пожелтевших, виднелись заметки, написанные кривым, неразборчивым почерком: «Изъяли плод», «сильное кровотечение», «пришлось вырезать».

Александра пробила мелкая дрожь. Он держал в руках помятые листы пергамента, не в силах оторвать от них взгляда. Значит это правда. Безумная история, рассказанная Владиславом, была не выдумкой.

Нет, этого не может быть. Он начал лихорадочно перебирать оставшиеся страницы, снова вернулся к дневникам Николоса, пролистывая их от корки до корки, в надежде найти там еще записи о той страшной операции или о второй беременности королевы.

Ничего.

Тогда родословные свитки. Но на пергаменте в графе потомков написано только одно имя – Владислав Бенетт Бредерик I.

Александр прижался спиной к стене, откладывая пергаменты в сторону. Тяжёлые от усталости веки опустились. В этой суматохе он даже не заметил, как за окнами стемнело, а старый архивариус зажёг факелы и свечи.

Сознание его медленно проваливалось в сон. Перед глазами снова появилось лицо матери – она улыбалась ему, как прежде, напевая старую колыбельную.

Словно подшучивая над ним, сон принёс его к берегу полноводной реки, поросшей тростником и камышом. Он стоял по колено в холодной тёмной воде и смотрел, как в густых зарослях на волнах качалась плетёная корзина, накрытая кружевной салфеткой.

Он хотел подойти к ней, заглянуть внутрь, но вода затягивала его глубже, точно зыбучие пески, не позволяя ступить ни шагу.

Из корзины вдруг раздался детский плач. Внезапный, пронзительный. Александр бил руками о воду в попытках выбраться из западни, но от этого она затягивала его только сильнее.

Он резко открыл глаза. За окном уже светило солнце. В ушах всё ещё звенел истошный детский плач, но окончательно проснувшись, он понял, что звук шёл с улицы. Это завыли трубы. Низкие, торжественные.

Александр выбежал из зала и подошёл к гвардейцам. Они не заходили с ним в архив – ждали всю ночь снаружи, у двери.

– Что это было?

Гвардеец повернулся к нему и, чуть помедлив, ответил:

– Прибыло Арадонское посольство.

Примечания

1

 Виела – это средневековый струнный смычковый музыкальный инструмент, распространенный в Европе с XI по XV века. Является предшественником современной скрипки, альта и виолончели.

Вернуться

2

 Веле́нь – это высший сорт пергамента, изготавливаемый из шкур новорожденных телят, козлят или ягнят.

Вернуться