Анастасия Леманн, Виктория Троянская
Измена Возвращение любви

Пролог

МАРАТ

– Жанн, так всем лучше будет!

Я смотрел на свою любовницу и понимал: она полная противоположность моей жене. Белокурая, тихая, высокая и очень худая. Вера была невысокого роста, брюнетка и с очень аппетитными формами. Что меня дёрнул чёрт изменить своей красавице-жене, я не знал. Может, её жёсткость, её постоянная работа. Я сам всё время проводил в командировках и миллионных контрактах, но когда отдыхал, то просто забивал на всё, а Вера так не могла. На работе она была двадцать четыре на семь и останавливаться не собиралась.

Я уважал её и очень ценил, хотя понимал: мы столько лет вместе, а тему детей старательно обходили и я, и она. Я очень хотел, но что-то не выходило. Говорить с Верой о клинике было бесполезно, и хоть я безумно любил её, знал: года не вернуть, нам обоим уже за тридцать, а время в таком рубеже бежит очень быстро, если не сказать неумолимо.

– Как лучше? – тихо спросила Жанна. – Просто расстаться со мной? Вычеркнуть меня из жизни? Так лучше?

Я молча смотрел в её карие глаза. Она была красивая. Блондинка с карими глазами – редкое сочетание и очень красивое, как и она сама. Только моложе и знала изначально про Веру, знала мои чувства к ней, но на том корпоративе я словно с цепи сорвался.

– Я люблю тебя, Светлояров, и отпустить не смогу! Пожалуйста, не гони меня, прошу!

В её словах было столько неприкрытой, неподдельной нежности, что я отвернулся. Жанна… Девочка… Ну зачем ты так, я же не железный…

– Светлояров, посмотри на меня!

Один миг – и она уже у меня на коленях, вся такая мягкая, податливая, как пластилин, а не робот, как Вера.

О Вере вообще думать в этот момент не мог, понимал, что подло поступаю. Мы столько прошли с ней, и я как чёрт себя веду.

– Жанн, сюда войти могут!

Осторожно пытаюсь снять её с колен, но не могу – меня словно волной бешеной накрывает, когда её губы, розовые, пухлые, на моих губах оказываются.

Глава 1

ВЕРА

– Вера Сергеевна, смотрите, какие ткани привезли!

Настя забегала электровеником туда-сюда, а я сурово посмотрела на неё.

– Где Саша?

– Александра Викторовна на встрече! До Нового года всего ничего! У нас заказаны платья Валерии и Клаве Коке! А мы ничего не успеваем!

Поймав мой взгляд, тут же осеклась.

– Оговорилась, Вера Сергеевна! Всё, всё, мы успеваем! Через пару недель, точнее дней, всё готово, всё! Даже не волнуйтесь, Вера Сергеевна!

Настя испуганно попятилась к двери и, едва не выйдя вместе с ней, оказалась в коридоре. Я резко крутанулась на стуле. Да уж, вот и неделя на Майорке. Бардак. А Саша, как всегда, в своём репертуаре: этого жалко, у этого семейные проблемы, ту муж бросил, у той понос. Да мне плевать. Мои проблемы никого не волновали, и как я шла к этому, построив такую индустрию моды. Конечно, многие мне скажут, что Марат помог, я же жена самого нефтяного магната, не просто миллионера, а миллиардера Марата Светлоярова, но, увы, всем сплетникам и завистникам облом. Марат мне не помог, лишь поддерживал сейчас, а я – вчерашняя выпускница, модельер, каких пруд пруди, зато название красивое, – обивала пороги журналов и домов мод, и лишь одна Ольга Волкова взяла меня к себе. Холодная, беспринципная, жестокая стерва, но, чёрт возьми, хоть в меня и летели и подносы, и один раз кофейник (хорошо, с остывшим кофе), она донесла до меня одно: мир у ног стервы, романтичные барышни никому не нужны. Их сжирают, порой и собственные мужья, блондинки-дуры быстро надоедают, а у руля – настоящие женщины. И, чёрт возьми, хоть сейчас Волкова и давно на пенсии, она всё равно легенда покруче самого крутого дизайнера, а я, девочка из низов, её преемница, стала тем, о ком говорят, кому преклоняются, о ком мечтают, и работа с кем откроет самые парадные и престижные двери фэшн- и шоу-бизнеса. А всё почему? Да. Да. Именно потому, что я стерва, и я это не отрицаю.

– Ну и снегу там намело! Планёрки ещё не было?

Саша, моя правая рука, мой зам и по совместительству близкая подруга, одна, которая у меня была, ввалилась в кабинет, на ходу расстёгивая шубу. В её руках были два банановых капучино. Саша знала мой любимый, на то она и подруга была. Близкая и родная.

– Спасибо, но не подмажешься в этот раз! – сурово сдвинула брови я, хотя знала, что моё сердце оттает. Саша трудолюбива, но Бог наградил её добрым сердцем, и наши многие модельеры, ассистенты и журналисты это хорошо знают – и на какие кнопочки нажать тоже.

Со мной это не прокатит.

– Вер! Ты очень строга! Они тебя как огня боятся! Нельзя так!

Я бросила взгляд на Сашу.

– Можно, поверь! Только дай слабину – и тебя заклюют. Ты что, Волкову забыла?

Саша поёжилась. Волкова гоняла её так же, как и меня, но знала, что Саша не станет руководителем таким, как я. Да и не надо ей это было, она другая. Добрая, а я злая и не жалею об этом. Мне так проще живётся, я счастлива, по-настоящему счастлива, хотя многие этого не понимают. На столе ожил телефон, в этот момент в дверь постучали. Сбросив незнакомый номер, я рявкнула: «Войдите!» Саша едва не подавилась своим банановым капучино, хотя она прекрасно знала: это понедельник и мой первый рабочий день, а у меня всё чётко должно быть. Война войной, а обед по расписанию. Так же и у меня. Всё всегда было чётко и по плану, и я очень нервничала, когда это всё отклонялось от плана. В кабинет вошла Карина Гуляева, моя ассистентка, бестолочь и дура, но за неё просили знакомые мужа, и хоть я это не любила, но понимала: она мебель, а из мебели путного ничего не выйдет.

Карина с отчаянием и с какими-то дикими глазами на меня смотрела.

– Что случилось? – хмуро спросила я.

– Вера Сергеевна, вы только не ругайтесь!

Начало мне уже не понравилось. Саша сделала большие глаза и отвернулась к окну, мол, помни, кто её мужик и папа.

– Ну что кота за яйца тянешь! – грубо произнесла я.

Большие, неумело накрашенные, слишком ярко и дёшево, глаза Карины наполнились слезами.

– Скоро презентация, два часа, а я макет на работе у Федюни забыла!

Я заскрипела зубами от злости. Федюня, а попросту Фёдор Конюхов, работал вместе с Маратом, и это была его соска, дочь кого-то там, тупая, безвкусная, зато бабло Конюхова и папы продвигали её.

– А трусы ты там свои дурацкие не забыла? – повысила голос я.

Чёрт. Два часа, а эта макет забыла. Как назло, София прискачет, наша конкурентка, и тут такой позор.

– Знаешь, Карина, была бы мужиком – дала бы тебе в морду! – рявкнула я. – А так… Где ты забыла этот чёртов макет?

– В кабинете Федюни на диване! – тихо, стараясь казаться совсем маленькой, прошептала и без того низкорослая Карина.

Я усмехнулась.

– Хорошо хоть не на столе, когда он тебя пёр! Дура ты! У него жена – модель и беременная. Не знаю, какую лапшу он тебе на уши вешает, но когда муж и жена не спят, беременность не наступает! Если только от Ваньки Ветрова! Я съезжу, дуй немедленно к ёлке, выставлять надо!

– Спасибо! – пропищала тоненьким голоском Карина и рванула за дверь.

Когда мы остались в кабинете с Сашкой одни, я сбросила свои изящные и бешено дорогие туфли и надела замшевые ботфорты. Если честно, я терпеть каблуки не могла, но это красота. Туфли. У женщины они должны быть идеальными и дорогими, если это, конечно, настоящая женщина.

Это была правда. Ни босоножки, ни сабо, а именно яркие красные лакированные лабутены на высоких каблуках.

– Сань, по взгляду вижу всё, что хочешь сказать, но лучше не надо. Я тебя люблю! Уехала!

Саша лишь тяжело вздохнула. Она была слишком близким мне человеком и понимала всё без слов.

Глава 2

МАРАТ

– Жанн, так всем лучше будет!

Я смотрел на свою любовницу и понимал: она полная противоположность моей жене. Белокурая, тихая, высокая и очень худая. Вера была невысокого роста, брюнетка и с очень аппетитными формами. Что меня дёрнул чёрт изменить своей красавице-жене, я не знал. Может, её жёсткость, её постоянная работа. Я сам всё время проводил в командировках и миллионных контрактах, но когда отдыхал, то просто забивал на всё, а Вера так не могла. На работе она была двадцать четыре на семь и останавливаться не собиралась.

Я уважал её и очень ценил, хотя понимал: мы столько лет вместе, а тему детей старательно обходили и я, и она. Я очень хотел, но что-то не выходило. Говорить с Верой о клинике было бесполезно, и хоть я безумно любил её, знал: года не вернуть, нам обоим уже за тридцать, а время в таком рубеже бежит очень быстро, если не сказать неумолимо.

– Как лучше? – тихо спросила Жанна. – Просто расстаться со мной? Вычеркнуть меня из жизни? Так лучше?

Я молча смотрел в её карие глаза. Она была красивая. Блондинка с карими глазами – редкое сочетание и очень красивое, как и она сама. Только моложе и знала изначально про Веру, знала мои чувства к ней, но на том корпоративе я словно с цепи сорвался.

– Я люблю тебя, Светлояров, и отпустить не смогу! Пожалуйста, не гони меня, прошу!

В её словах было столько неприкрытой, неподдельной нежности, что я отвернулся. Жанна… Девочка… Ну зачем ты так, я же не железный…

– Светлояров, посмотри на меня!

Один миг – и она уже у меня на коленях, вся такая мягкая, податливая, как пластилин, а не робот, как Вера.

О Вере вообще думать в этот момент не мог, понимал, что подло поступаю. Мы столько прошли с ней, и я как чёрт себя веду.

– Жанн, сюда войти могут!

Осторожно пытаюсь снять её с колен, но не могу – меня словно волной бешеной накрывает, когда её губы, розовые, пухлые, на моих губах оказываются.

Её зубы царапнули нижнюю губу. Охренеть от того, что они делали, – такие мягкие и, чёрт возьми, податливые, от которых с ума сойти можно.

– Пожалуйста.

– Пожалуйста что, девочка моя? – я был на грани, я думал, разорву её всю, и да, я хотел разорвать – жёстко, жестоко хотел её разорвать.

– Пожалуйста, трахни меня. – Жанна никогда раньше не просила мужчину трахнуть её, и эти слова настолько сильно возбуждали, что я думал, с ума сойду от неё. Так и было: я сходил, я желал эту девчонку до ломоты во всём теле.

– Мне горячо, девочка! – я сунул руку в задний карман и вытащил презерватив. Я предохранялся всегда, ведь лишних сюрпризов мне было не нужно.

Я разорвал его зубами, обёртка упала на пол. Я тут же поднял её и зашвырнул в мусорное ведро, быстро надел его, а потом мои руки оказались под её сочными бёдрами, чтобы уложить её на стол.

– Обхвати меня ногами, ну же, давай, девочка!

Она обвила ногами мои бёдра, и я яростно и жёстко вошёл в неё одним сильным толчком.

– Почувствуй меня всего, девочка!

Я замер, давал ей время привыкнуть, зная, что у неё там всё очень узко.

Жанна впилась ногтями в мои плечи и приподняла бёдра, когда я рванулся вперёд. Ей нравилось – и я весь, моя грубость, дикость, необузданность, моя жестокость. И я точно знал: она никогда не откажет мне в близости, в любое время дня и ночи, каким бы я ни был, потому что она моя. Я сам, того не желая, полностью сделал её своей.

Глава 3

ВЕРА

Я сходила с ума… Образ детства стервозины летел ко всем чертям, сейчас мне хотелось одного – ощутить его в себе, кончить вместе с ним… Да-да, вам не послышалось… Так именно думала я, стерва Вера, но во что, а точнее в кого я превращалась с ним, я даже описать не могла. Я не искала смысла, логики, я искала лишь эмоций. Слишком долго я была лишена их и сейчас наверстывала упущенное. Страсть, горячо, красиво… Он держал меня за ягодицы так крепко, а я откидывала голову назад, подставляя шею и грудь, так соскучившиеся по настоящему мужику, по его ласкам… Я хотела сделать ему приятное, хотела видеть огонь в его глазах, что я особенная, что не похожая на других… Такая нетипичная девочка, а особенная, особенная лишь для него… Я легонько упёрлась в него и, оттолкнув, вперёд, не обращая внимания на его недоумевающий взгляд, опустилась перед ним. И я, и он – оба были в шоке, но мне хотелось. Очень хотелось сделать ему приятное, оставить отпечаток в душе, оставить отпечаток не только физический, но и душевный. Ещё два дня назад я даже боялась писать об этом в книге, считая это за гранью возможностей, аморальным поступком, а сейчас… Сейчас мои губы, пусть и неумело, скользнули, касаясь него, язык прошёлся вокруг головки, и мой мозг взорвался. Хотя это был эпитет, и он не мог взорваться, но эпитет, метафора… Да чёрт побери, всё смешалось в моей голове! Я… Как бы банально и унизительно для многих моралистов это ни звучало, но да, я ласкала его, и мне, такой стервозине, пусть я и не умела этого, очень нравилось, даже больше чем нравилось. Он властно прижал мою голову, его руки не грубо, но с напором держали меня за волосы, а я неумело, но с таким желанием касалась губами.

– Сладкая моя, ты самая лучшая! – жарко шептал он, и для меня это значило очень много. Я слышала интонацию в его голосе и могла сейчас открыть тайну любой из вас: грешница в постели – это самое важное качество жены, и порой поважнее борща на кухне. Поесть мужчина может и в кафе, а вот если ты не устраиваешь его в сексе и он куда-то ходит налево, значит, это приговор.

Я усмехнулась сама себе, не понимая, зачем вспомнила это, а ещё непроизвольно вспомнила наш самый первый раз с ним, с моим мужем Маратом Светлояровым.

Предательский стон срывается с моих губ, я веду себя как дешёвая грешница, но мне так сейчас… Я никогда не могла подумать, что могу быть такой развратной. Он хватает меня за ноги, к себе, и разводит их в стороны. Раздаётся щелчок, я наконец девочка Светлоярова, меня отдали ему на растерзание, а я так сладко стону под ним. Его дьявольская ухмылка сводит меня с ума, я как сумасшедшая. Он притягивает меня, я могу двигать руками. Холод вперемешку с его горячим телом вызывает нереальное ощущение, я прижимаюсь к нему всё крепче, пытаясь согреться. Я давно стараюсь не думать о своём поведении, рядом с ним ловлю себя на мысли: я вообще не могу думать ни о чём, кроме того, что он вот-вот во мне.

– Сладкая моя! – Светлояров проводит пальцем по моим губам, я с готовностью касаюсь его языком. Ощущаю, что внутри сжимаются все мышцы, я очень хочу его внутри, безумно хочу, сейчас… Меня ничего не может остановить. Он резко входит в меня.

Вновь с моего горла вырывается предательский стон, я ёрзаю на нём, как последняя грешница, насаживаясь всё сильнее.

Марат почти вдавливает меня в кровать своей тяжестью, у меня рвёт крышу, да, да и ещё раз да. Меня всю сотрясает, я царапаю его спину, как безумная, умоляя только об одном: только бы эта сладкая пытка не заканчивалась, я хочу его в себе постоянно, хочу чувствовать.

Я лежу на его груди, какое-то странное ощущение. Мы враги и всегда ими были. Что поменялось сейчас, что-то изменилось? Да, наверное, многое изменилось: враги стали сношаться.

Рука Светлоярова обнимает меня, крепко прижав к своему телу. Я чувствую: если он сейчас уберёт её, то всё закончится.

– Ты так сладко стонешь, когда я тебя трахаю!

Очень романтично, просто нереально. Вот именно то, что нужно в этот момент, – такое хамство не каждая захочет услышать, это грубо.

Я приподнимаю голову, Светлояров усмехается.

– Ты так со всеми хамишь или только со мной – я особенная?

Он прищуривается.

– Со всеми? Хочешь узнать, как со всеми?

Я внезапно ощущаю какой-то укол внутри. Со всеми. Ну конечно, он же не только со мной спит. Внутри стало ещё больнее. Неужели я ревную его? Я сама ужаснулась этой мысли: этого просто не может быть, я не умею ревновать, да и тем более кого – его я точно ревновать не собираюсь…

– Ты ревнуешь, детка?

Он что, экстрасенс?

– С чего ты взял? – как можно спокойнее спросила я.

Марат приподнимается и тут же подминает меня под себя.

– Я вижу, ты так сердито на меня посмотрела! Да, детка, со всеми, ты же не особенная!

Меня захлёстывает, хочется плюнуть ему в рожу, подонок… Я хочу ударить его, но сдерживаюсь. Он смеётся.

– Какая ты горячая, детка!

Его ладони накрывают мои груди, он опускается ко мне и целует в губы. Я смотрю на него и с ужасом понимаю, что действительно тот укол и был ревностью. Как я могу его ревновать, как могу спать с ним? Ведь в нём же нет ничего человеческого, он самое настоящее чудовище, самое что ни на есть чудовище…

Глава 4

ВЕРА

Я не знаю, почему и зачем это всё вспоминаю, просто столько лет вместе, через столько прошли. Хоть он и ненамного старше был, но у него уже авторитет был, а у меня ни хрена не было. Одни амбиции да пустой кошелёк. Сейчас и амбиций много, и с кошельком всё хорошо, но вижу, как он на малышей смотрит.

Больно? Я не знаю. Когда мне поставили бесплодие (я втайне от него проверялась), всё умерло. Я ещё стервознее и ещё циничнее стала, воспринимая только одно: я так решила, так нужно не только мне, а всем. Я – Вера Светлоярова, и этим всё сказано. Двадцать четыре часа на работе, не женщина, а робот, зато знаю: у меня есть любимое дело, и я не ленивый трутень, который делать ничего не хочет, а на отсутствие денег жалуется. Нет, тут всё не так, тут гораздо глубже. Ведь я – Вера Светлоярова, меня уважают, меня боятся, работать со мной мечтают, а это значит, что… Пусть я не мама и не романтичная девчонка, как раньше, зато я успешная бизнес-леди и, чёрт возьми, горжусь этим. Подхожу к его двери, миновав приёмную, и вздыхаю. Его секретарши нет на месте. Вот же бездарь. Говорит – она молодец, а она ходит, и у неё корни не покрашены.

А с такими корнями ходить, как Жанна, его стюардесса, – это курам на смех. Как можно так себя не уважать, я не понимала. Женщина должна быть идеальна, как говорится, в ней должно быть всё идеально – от маникюра до педикюра, простите за мой французский.

Я резко толкаю дверь и замираю. В кабинете Конюхова вот он – макет, вот он, родненький, а вот и стол дизайнерский, на котором блондинка лежит с раздвинутыми ногами, и даже корни её, мать её, не остановили, а над ней мой муж стоит, мой Светлояров Марат со спущенными брюками. Наши взгляды встречаются, и я вхожу в кабинет, плотно закрывая за собой дверь. Занавес открывается, шоу начинается. Стерва, твой выход!

Глава 5

Я, заперев дверь, подошла спокойно и ровно. Не подлетела, а именно подошла, прошу не путать, к мужу и наотмашь дала ему по щеке.

Марат судорожно застёгивал брюки, что-то говорил, но я не слышала. В детстве я росла во дворе с пацанами, и это сейчас я стерва, а тогда была Веркой, свой пацан. Драться я хорошо умела, очень хорошо, и мне не составило труда стащить со стола совсем не спортивную, а худенькую Жанну, разорвать на ней блузку и юбку и, дотащив до двери, открыть её и выкинуть в приёмную. А вот и совещание. Здесь собирался совет директоров. Конечно, я понимала, в каком свете будут полоскать моё доброе имя, но игра стоила свеч. Вот и Конюхов стоит с открытым ртом, все замы, и все смотрят на меня.

– Привет, Федюнчик, твоя голова макет забыла! А я приехала и ещё одну сосущую голову заметила!

Жанна, рыдая, улетела прямо в толпу, а я победно обвела всех взглядом.

– Совещания не будет! Работаем, господа, работаем!

А потом захлопнула перед ними дверь, повернула ключ и уставилась на Марата. Светлояров стоял у окна и мрачно смотрел вдаль, на роскошный вид Невы из своего офиса. Всё замело белым снегом – такая красота. Через двадцать пять дней Новый год, а мой праздник очень удался, я буду помнить его всю жизнь.

– Зачем ты это устроила? – сквозь зубы процедил он. – Да, изменил! А ты шоу устроила! Себя, меня и Жанну опозорила!

Я усмехнулась. Жанну опозорили… Да Жанна сама себя давно опозорила, когда в койку к чужому мужику прыгнула.

– Ты серьёзно? Люблю я шоу, ты же знаешь!

Светлояров обернулся. Такой красивый, но чужой, уже не мой.

– Вера! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

Вздохнула.

– Понимаю! Развожусь с тобой!

Он прищурился.

– Мы не можем развестись!

– Почему?

– Вера, хватит! Прости меня, просто забудь, что ты это видела!

Я выдыхаю и королевской походкой подхожу к дивану и сажусь на него, закинув ногу на ногу.

– Нет! Мы разводимся! Можешь нанимать юристов, но помни! Это конец! Провал твоей карьере! Деньги и офшоры мои!

Лицо Марата меняется.

– Ты так не поступишь!

Я пожимаю плечами.

– Но ты же поступил!

Его лицо сильно краснеет, на скулах ходят желваки.

– Вера!

Телефон звонит в сумке, а я достаю его. Сашка. Конечно, моя Сашка, кто ещё, кроме неё, меня поддержит. Но не сейчас, погоди, Александра. Если что-то срочное – напишешь. Прости.

Убираю телефон в сумку обратно и встаю. Время опять уносит меня вдаль, на много лет назад, когда мы были так счастливы…

Гоню от себя эти страшные воспоминания. Не надо копаться в прошлом, Вера, там ничего нет. Я пыталась дышать ровно. Плакать я права не имею и никогда не имела, даже при Сашке. Я никогда не плачу. Смысл? Если хочу увлажнить глаза, то у меня капли немецкие дорогие есть и очень хорошие, а воду экономить надо, вода нынче дорогая. Подхожу к двери. Светлояров стоит на месте. Он не срывается за мной – знает, это бесполезно. Просто смотрит на меня и молчит.

– Встретимся в суде, Марат Ярославович! Нанимайте адвоката, но помните: Лазарев занят!

Толкаю дверь и едва не сбиваю кого-то. Федюнчик больно стонет и держится за лоб, а я, вновь усмехнувшись, поворачиваюсь назад. Макет. Точно макет. Как же я могла про него забыть…

МАРАТ

Сейчас понимал: делаю больно. Настолько больно, что даже не знаю зачем… С Жанной хорошо было. Милая девчонка, но она ценности не представляла, а эта ненормальная меня же в порошок сотрёт. И в бизнесе проблемы были, я всё на неё переписал.

А теперь понимал, что даже лучшие юристы и самые модные адвокаты меня не вытащат. Вера меня закопает. Она такой человек: стена, танк, но без неё не могу. Я даже не представлял, как это – без неё, и сейчас я её потерял.

Броситься за ней вслед хочу, но знаю: только хуже, ещё себя опозорю перед всеми. Вера – человек такой. Либо белое, либо чёрное, другого не дано.

Я устало выдохнул, когда в кабинет вошёл Конюхов. Фёдор всё понял без слов.

– Слушай, ты хоть понимаешь, что будет?

Да, понимал я всё прекрасно, ещё как понимал. Подошёл к бару и плеснул себе виски, хотя на работе не пил никогда, но сейчас совсем другой случай был.

– Цены на нефть падают в связи с этими санкциями! А ты что задумал??? Да если она всё отберёт, мы по миру пойдём! Ты меня слышишь? Не притворяйся глухим!

Я выпил залпом. Горячительная жидкость обожгла горло, попадая внутрь.

– Ты чего от меня-то хочешь?

– Как чего? Бизнес на Верке! Мы делать что будем? Есть я, вообще-то, акции мои! Люди! Да она всех нахрен разгонит!

Я устало падаю на диван. Стыдно в приёмную выходить, но делать нечего, я просто обязан посмотреть, как там Жанна, поговорить с ней… Непроизвольно закрывая глаза, вспоминаю наш с Верой секс, а ведь когда-то мы были счастливы…

Видел её огромные глаза. Грустные, но такие красивые. Моя колдунья, она действительно околдовала меня. Околдовала своей непорочностью, своей женственностью. Моя сладкая девочка… Я накинулся на неё вновь, как голодный зверь, хотелось раствориться в ней, в её запахе чистоты, в её нежности… Всё смешалось в одно, хотелось утонуть в её нежности, в ласке родного тела, нежности… Я пытался быть с ней нежен, но когда касался её, то словно зверь руководил мной. Она обхватила мои плечи, а я целовал её как безумный. Мои губы искали её, руки сжимали грудь, и тут же соски под моими ласками становились твёрдыми. Как горошины… Я ласкал её шею, оставляя следы на нежной коже, её аромат сводил меня с ума. Страсть накрывала с головой. Я уже не мог сдерживать себя. Её розовое пушистое полотенце куда-то полетело. Мои губы скользили всё ниже. Жарче… Глубже. Эта грудь… Она сводила меня с ума…

Я обсасывал каждый сосок, заставляя её выгибаться мне навстречу. Эти жаркие стоны сводили с ума. Вот это страсть, чтобы так стонала женщина, когда ты касаешься её, – мечтал, наверное, каждый мужик. Вера… Четыре буквы имени, а столько отражения в сердце… А как пульсирует всё от её имени. Необычного, яркого, как и она сама. Моя девочка… Моя сладкая девочка…

Я мял её груди, ласкал податливое горячее тело и сходил с ума. Я знал, что значит умирать и воскресать сейчас, воскресать, касаясь любимого тела любимой женщины… Любимой?

Да, я не ошибся, именно любимой. И то, что на моём пальце было кольцо, обручившее меня с одной женщиной, а на её – с другим мужчиной, не имело смысла… Имело смысл лишь другое: её стоны подо мной и как я всё глубже погружаюсь в любимое и такое желанное тело, лишь моё тело и мою душу… Я, словно дьявол, мечтал заполучить её всю: её душу, её сердце, её мысли – и знал: не остановлюсь ни перед чем… Она моя, и точка…

Опять налил себе виски. А ведь когда-то всё правда было по-другому, когда-то я так сильно её любил…

Глава 6

ВЕРА

Я ехала до дома мод вполне в спокойном состоянии. Может, где-то в душе и бушевал ураган, и больно, и плохо было, но я держалась, изо всех сил держалась. А толку не держаться.

Когда вошла в приёмную, на ходу норковую шубу сбрасывая, уже все собрались. Сразу глазами стол обвела и Соню нашла. Сонечка. А вот и ты, родная.

Сонечка, или Софья Михайловна Гурьевская, была стерва первостатейная. Она возглавляла самый модный журнал мод «Леди Босс». Круче не было ничего, и её все как огня боялись, но вот только не я. Я, усевшись во главе стола, небрежно протянула макет Карине, которая боялась на меня взглянуть. Конюхов уже, небось, всё растрепал. Да и хрен с ним. Пусть все всё знают, а я в танке.

– Итак, Карина, наш ассистент, сейчас предоставит электронную версию макета новых эксклюзивных платьев две тысячи двадцать третьего года! До Нового года, как всем известно, осталось двадцать пять дней, а что это значит? Правильно! Конечно, правильно, наши дорогие! Это значит, что пора действовать и заказывать платья у Веры Светлояровой в доме мод «Гламур». Вчера был заказ от Валерии и Коки!

Сонечка прищурилась, а толпа начала перешёптываться, ведь до показа оставалось совсем немного.

Я резко встала и подошла к макету, когда Карина установила его, жестом показав Карине включать софитовый свет.

– Как все мы знаем, наш дом мод, не побоюсь об этом сказать, занимает второе место по России после «Дресс», но это поправимо. Мы выходим на новый уровень, и нам надо очень много работать, чтобы понять, какая концепция нужна, чтобы попасть на первые обложки и страницы немецких и французских журналов!

Соня подпёрла острым кулачком подбородок: ей было неудобно, что я не упомянула её, но она правда до этого ещё не доросла, как и её «Леди Босс».

Внезапно я слышу смешки, когда хватаю электронную указку, смотрю в огромные глаза Софии и вижу, как быстро закрывает рот Сашка. Я непроизвольно бросаю взгляд на макет. Чёрт возьми, он записал… Я перепутала макеты????? На электронном красивом планшете во всю стену изображён Светлояров, простите, без трусов, а под ним его стюардесса. Вот же чёрт… И как теперь быть? Крепче сжимаю в руках указку. Это провал… А быть может, новая рекламная концепция, кто знает…

Глава 7

ВЕРА

Я полулежала в подушках на диване, а прямо передо мной стояла чашка ароматного капучино, хотя хотелось чего покрепче. Намного покрепче, чёрт возьми.

– Ты в порядке? – осторожно спросила меня Саша, подходя ко мне и присаживаясь рядом.

Я устало вздохнула.

– В порядке, паршиво, но в порядке!

Устало отбросила прядь волос с лица и засмеялась. Хотя девяносто процентов на моём месте бы плакали, теперь вся моя работа и весь мой дом мод узнал, каково это – видеть Марата Светлоярова без трусов. Закрываю глаза, а перед глазами образ знакомый, и боль эта прямо железными тисками меня сжимает. Я не знаю, почему и зачем это всё вспоминаю, просто столько лет вместе, через столько прошли. А отдали ему меня совсем девчонкой, хоть он и ненамного старше был, но у него уже авторитет был, а у меня ни хрена не было. Одни амбиции да пустой кошелёк. Сейчас и амбиций много, и с кошельком всё хорошо, но вижу, как он на малышей смотрит.

Больно? Я не знаю. Когда мне поставили бесплодие (я втайне от него проверялась), всё умерло. Я ещё стервознее и ещё циничнее стала, воспринимая только одно: я так решила, так нужно не только мне, а всем. Я – Вера Светлоярова, и этим всё сказано. Двадцать четыре часа на работе, не женщина, а робот, зато знаю: у меня есть любимое дело, и я не ленивый трутень, который делать ничего не хочет, а на отсутствие денег жалуется. Нет, тут всё не так, тут гораздо глубже. Ведь я – Вера Светлоярова, меня уважают, меня боятся, работать со мной мечтают, а это значит, что… Пусть я не мама и не романтичная девчонка, как раньше, зато я успешная бизнес-леди и, чёрт возьми, горжусь этим. Подхожу к его двери, миновав приёмную, и вздыхаю. Его секретарши нет на месте. Вот же бездарь. Говорит – она молодец, а она ходит, и у неё корни не покрашены.

А с такими корнями ходить, как Жанна, его стюардесса, – это курам на смех. Как можно так себя не уважать, я не понимала. Женщина должна быть идеальна, как говорится, в ней должно быть всё идеально – от маникюра до педикюра, простите за мой французский.

Я резко толкаю дверь и замираю. В кабинете Конюхова вот он – макет, вот он, родненький, а вот и стол дизайнерский, на котором блондинка лежит с раздвинутыми ногами, и даже корни её, мать её, не остановили, а над ней мой муж стоит, мой Светлояров Марат со спущенными брюками. Наши взгляды встречаются, и я вхожу в кабинет, плотно закрывая за собой дверь. Занавес открывается, шоу начинается. Стерва, твой выход!

Стерва… Почему, спросите вы? Да потому, что это моя любимая героиня, и я никогда не считала её злой. Сильной, резкой, жестокой, изобретательной – но не злой. Почему-то считают, что сильные не могут быть добрыми, они все обязательно злые. Смешно. Очень смешно. Даже слишком. Но если честно, смеха тут совсем нет. Все цитаты, книгу и сам фильм я знаю наизусть, и всегда с детства, как и Круэлла, плевать на всех хотела, так и я плевать на всех хотела. Мне всегда было всё равно на чужое мнение, и я гордилась этим. Какой толк останавливаться породистой королевской чихуахуа, восседающей на бархатной подушке, и смотреть, что там против неё лают замёрзшие убогие дворняги.

А ещё с Круэллой нас связывала история матери, но, кроме Саши, мужа и ещё одного человека, об этом никто не знал, да и не хотела я, чтобы кто-то узнал. Смысл… Я давно всё пережила, я сильная и всегда помнила об этом, и знала, что сильные не плачут – это не просто цитата, чёрт возьми…

– Пойдём! – Саша тянет меня за руку, а я недоумённо смотрю на неё.

– Куда?

– Просто пойдём, ты теперь звезда и хоть налево, хоть направо имеешь право! Поднимай зад!

Я усмехаюсь. А что мне ещё остаётся делать в моей ситуации, когда теперь вся богема узнает, какой размер достоинства у Светлоярова и как его жена европейских нравов ни на секунду не запнулась, понимая, что перепутала макет. Только поднимать зад, собрать монатки и усвистать, как ёжик в тумане, но не дождётесь. Зад-то я, конечно, подниму, а вот свалю вряд ли…

МАРАТ

– Ты можешь перестать? Всё с головой в порядке, Светлояров? Итак, на всю Россию опозорился!

– Хорошо, что хоть не на заграницу! – усмехнулся я, наливая себе ещё виски.

Уже звонили коллеги: кто-то ржал, кто-то осуждал, а кто-то думал, что это наш пиарход с Верой – она любила всё причудливое и незатейливое и была очень экстравагантным человеком и кутюрье.

В дверь постучались. Конюхов тут же показал мне кулак.

– Войдите!

В кабинет, распространяя аромат дорогущих духов, вошла, точнее, это слово ей не очень подходило, – всплыла сама Гурьевская. Я заскрежетал зубами. Не знал всех обстоятельств, но отношения с женой у неё были очень плохие. Очень, прямо очень.

Соня, владелица журнала «Леди Босс» и сама по себе человек достаточно тяжёлый, была не только конкуренткой моей жены, но её муж, Вадим Гурьевский, был моим рьяным конкурентом. Он держал вышку на космическом Байконуре, и нефть у него качалась с такой же быстротой, как утки качали губы у всемирно известных косметологов. Веру я именно и ценил за это: она никогда ничего не качала и ничего не наращивала, пребывая в естественной позиции, за что я любил её. Любил? А почему тогда изменил?

– Фёдор Александрович, Марат Ярославович! Какое совпадение! Вы вместе!

Я поднял глаза и мрачно посмотрел на неё. Красивая дама без возраста, но, судя по цепкому злому взгляду, можно понять: и не тридцать, и давно уже не сорок.

– Софья Михайловна, чем обязан? – стараясь сделать голос трезвым, холодно посмотрел я на неё.

Гурьевская, словно злобный коршун, который намеревался ворваться в свою добычу, прошлась по моему кабинету и опустилась в кресло напротив.

– Всем, Марат Ярославович, а точнее вот этим! Поставьте, пожалуйста, Фёдор Александрович, если вас не затруднит, конечно!

Она протянула Феде электронный макет, а я заметно напрягся: что там такое может быть… В связи с сегодняшним днём меня напрягало всё – и макет в тонких руках Гурьевской с ярко-красным маникюром, и всё. Конюхов принялся устанавливать макет, а у меня внутри что-то неприятно сжалось под презрительную усмешку этой неприятной дамочки.

Я поднял глаза на софитового цвета красивый планшет, когда свет в кабинете стал приглушённым, и замер. С экрана на меня смотрел я, снимающий трусы и пытавшийся вставить лежащей передо мной на столе с раздвинутыми ногами Жанне. Конюхов охнул, а я, почему-то рассматривая дизайнерский логотип стола, медленно повернул голову к Гурьевской.

– Сколько вы хотите?

ВЕРА

Сашка привезла меня к себе. Дочка была у её родителей, а муж-дебил, в очередной раз поругавшись с ней, убежал искать себя. Мне было очень жалко Сашку, но если первое время я давила на неё и ругалась, то потом перестала. Сашка была трудоголиком, как я, и тащила на себе всё одна, а все её родные этим пользовались, особенно муж-тунеядец и любитель выпить. Мне было невыносимо обидно за неё: умная, красивая, а везёт на себе дебила, и я не раз пыталась сделать так, чтобы Саша его бросила, но доброе сердце и наивность моей подруги не знали границ.

Когда мы вошли к Саше, что-то показалось мне странным, а именно то, что всё горело. Несмотря на украшения по всему дому, горел именно свет. Я едва о дверь не ударилась, когда из маленькой Сашиной студии вынырнула хрупкая черноволосая фигурка в роскошном коктейльном чёрном платье с пайетками. Она была прекрасна, а красивая улыбка на смуглом лице говорила об одном: обладательница только что вернулась из жарких стран. А именно откуда… С Бали…

– Аня!

Мы друг к другу кинулись в объятия, и подруга повисла на мне. Аня и Саша. Два моих близких человека. К сожалению, Анна из-за специфики работы мужа, владельца гостиничного бизнеса, улетела с семьёй жить на Бали, а мы с Сашкой остались в холодной России, общаясь только по мессенджерам и социальным сетям, а вот сейчас такое счастье: мои родные со мной, и даже не предупредила, прилетев, хотела сделать сюрприз…

Моё сердце с девчонками и шампанским – не знала, с чем больше, конечно, или же с кем, – но оно оттаивало. Я была по-настоящему счастлива. Сидя в Сашкиной маленькой, но такой уютной студии, попивая своё любимое шампанское и ощущая себя счастливым человеком. Манговое шампанское, пирожные, фрукты и «Рафаэлло» – что ещё для счастья было нужно…

– Ну ты даёшь, мать! – после второй бутылки Аня чуть-чуть окосела. – Простить всё можно! На хрена тебе этот развод?

Саша махнула рукой.

– Ань, не начинай! Вера сейчас заведётся!

Но я не собиралась заводиться, я была максимально расслаблена и понимала: Аня в чём-то права по-своему, она бы от своего Вовки-миллионера никуда не сбежала, а я ничем не рисковала – всё записано на мне, и слишком сильно я люблю Светлоярова, чтобы простить его и опять поверить ему, чтобы дать ему с кем-то другим быть, но не со мной. Не могла, ведь на кону было всё и репутация моя, а это где-то сильнее даже, чем любовь…

– Хотите анекдот? – Сашка ещё разлила всем шампанское и радостно засмеялась, заражая вокруг всех своим смехом.

Я улыбнулась. Это был отличный повод сменить тему про Светлоярова и поговорить о своём.

– Давай!

– Две девушки зашли в магазин модной одежды и просят продавца помочь им что-нибудь подобрать. Он: «Какой у вас размер?» Первая: «Рост сто семьдесят, вес шестьдесят, девяносто-шестьдесят-девяносто, размер груди три, волосы…» Вторая: «Маш, очнись, ты не в "Одноклассниках"!»

Я и Аня по-настоящему засмеялись – ведь это правда жизни, так и есть… Мы всегда пытаемся подогнать себя под идеальные параметры, не понимая, что фотомодели далеко не идеальны и смысла за ними гнаться нет никакого.

Мы каждый день сталкивались с работой с фотомоделями и манекенщицами, и уж я могла точно сказать: завидовать там было нечему.

– А хотите ещё один?

Сашка сегодня явно была в ударе.

– Распродажа в модном магазине. Новенькая продавщица – директрисе: «Я всё-всё продала, даже то, что на складе». – «На каком складе?» – «На том, что в том шкафу». – «Дура! Это наш гардероб!»

Мы засмеялись в голос, настроение было отличным. Потянувшись ещё за одной рафаэлкой, я замерла: в дверь резко ударили и точно не с кулака.

– Где твоя подруга??? Я знаю, она у тебя! Светлоярова, выходи!

Упс… Я отставила в сторону бокал с шампанским. Надо же, перед тем как поехать к Сашке, я заблокировала все его счета, это всё же моё. Неужели он так рассердился? Ведь деньги – это же зло. Надо ему напомнить об этом. Я полюбила его практически нищего, хоть и со звучным именем в криминальном мире, так что же мешает это сделать Жанне? Ах да, простите, забыла: любовь любовью, а кушать хочется всегда…

Я молча вышла в коридор и с грацией королевы прошествовала на балкон – не хватало ещё только, чтобы у Сашки из-за нас проблемы были. Ночь почти на дворе, все люди семейные тут живут, а Светлояров разорался. Едва сдерживаясь, Светлояров прошёл за мной, достал сигареты и закурил. Его пальцы нервно дрожали.

– Ты что, с ума сошла? Охренела? Ты зачем это сделала, стервозина?

Я усмехнулась и мысленно себе поаплодировала. Да. Да. Стервозина. Да-да. Я стервозина, и это самое главное. Он не дурой меня назвал, а стервой. А кто такая стерва? Это та, из которой не получилось дуру сделать. Всё правильно.

– Марат, ты зачем приехал? Тебя звали? Аня с Бали прилетела! У нас дружеские посиделки, мы шампанское пьём, отдыхаем! Ты тут зачем?

Светлояров посмотрел мне в глаза. Своими глазами такими красивыми, чёрт возьми. Они мне нравились так когда-то, я их любила, да и, чего греха таить, и сейчас чувства есть, и сильные, но ему это зачем. Он сделал свой выбор, и он счастлив.

– Ты мне зачем счета заблокировала?? Ты что за детский сад устраиваешь? Вера!

Я устало махнула рукой и потянулась к сигаретам. Всё бросить собиралась, да только то одни проблемы, то другие, то ручка от сумки отлетит, то любимые колготки порвутся. К проблемам я относилась философски, прекрасно зная каждую из них, но всё равно держала голову высоко. А счета его заблокировала? Наверное, мне тоже было обидно, очень обидно… Только никто об этом не думал и не замечал почему-то. Прикрыв глаза на секунду, вспоминаю, как Светлояров не дал мне за Родиона замуж выйти, а он так меня любил. Своей сделал. Я даже помню нашу с ним первую встречу, до слёз, но помню, как сейчас…

– Ты хочешь сказать, что мы будем здесь жить? Как мой английский фарфор вольётся в эту убогую обстановку, Серёжа?

Отец вжал голову в плечи – в принципе, он делал так всегда, когда пытался избежать скандала.

– Кать, ну хватит орать уже, ну не смешно. Какой толк от твоего английского фарфора, если есть мы с него будем макароны!

Мама поменялась в лице, а я уже приготовилась к грандиозному скандалу.

Нам стало всё тяжелее жить, а мой отец строил бизнес честно, предпочитал не связываться с парнями в кожаных куртках и с рэкетом, понимая, чем всё это может закончиться.

– Да, Серёжа, ты не мужик! Как я только замуж-то могла за тебя выйти!

Я лишь, горько вздохнув, бросила взгляд на папу, мол, держись, маму не переделаешь.

Бандитские времена… Это были тяжёлые времена, но даже отсюда я не сдавалась, а твёрдо решила одну вещь: всё равно ездить на учёбу и цепляться за неё, потому что это важно. Для меня это очень важно.

Настроение с каждой минутой становилось всё паршивее, все мои показы рухнули к чёртовой матери, путь на экран лежит через диван, а стонать под каким-нибудь ублюдком из-за карьеры я была не готова. Да и отец бы никогда этого не допустил, он слишком сильно меня любил, а я его любила. Мама всегда была для меня чужой, и я поняла спустя много лет, почему она вернулась: ей нравилось самоутверждаться за счёт отца. Поиграла и бросила, в её руках он был игрушкой и не более того.

Машина увязла в грязи, мы подъехали к старому кирпичному домику. Пятиэтажка… Хотелось обратно домой, но понимала: обратного пути нет. Это было, конечно, то, что надо. Я выдохнула, а папа устало посмотрел на меня. Я его поддерживала, не то что мама. Для мамы был очень важен социальный статус, положение, и сейчас она причитала, как курица-наседка. Я её понимала: мне самой было тяжело, жить здесь означало полнейший крах, но выбора не было. Я вышла первой, вздохнула морозный запах и поплотнее запахнула куртку. Смешно… Ещё все свои платья с собой, только где их тут носить, я не представляла. Чуть поодаль у лавочки сидели какие-то парни и что-то пили. Я косо посмотрела на них: не то чтобы я была высокомерная, но их вид, все как на подбор в спортивных костюмах, вызывал отторжение. Внезапно один из них поднял на меня глаза. Большие такие голубые, мужественное лицо, волевой подбородок и такой наглый взгляд. Осмотрел меня с ног до головы, я тут же отвернулась. Нечего на меня так пялиться, я не картина.

– Вера, что встала! Пойдём, не могу в этом мрачном дворе стоять!

Вышедшая мама взяла меня под руку, я кивнула и, спиной ощущая взгляд парней, особенно его взгляд, пошла к подъезду. Как назло, нужно было проходить мимо них. Они довольно ухмылялись, мама высокомерно смерила их взглядом, что-то говорила мне, но я не слышала. Этот парень поставил ногу на скамейку и продолжал смотреть на меня. Смотрели они все, но он… Он словно хотел меня всю разглядеть. Я не могла сказать, что мне было неприятно: я была красивая и хорошо знала себе цену, но на меня смотрели мужчины другого уровня. Почти подходя к подъезду и всё ещё не понимая, почему продолжаю думать о том, что на меня смотрит этот пацан, я вдруг отпустила руку мамы, чтобы открыть дверь, и с ужасом почувствовала, как теряю равновесие. Лёд под ногами, а тут я на шпильках. Судорожно пытаясь схватиться за ручку двери, я потерпела фиаско, и следующим этапом просто упала на землю. Приземлилась. Удар был сильным, но не он больше волновал меня, а то унижение, что они смотрят, и их довольный хохот.

Помню, что мама что-то грубо им сказала, но меня не это волновало, а то, что мы встретились с ним взглядом. Он улыбался, в его наглых глазах плясали черти. Схватившись за маму и с трудом поднявшись, я буквально влетела в подъезд, мои щёки пылали. Похоже, знакомство с новыми соседями прошло на ура…

А потом наш с ним первый секс. Как он к Родиону меня ревновал, как фингал под глаз ему поставил и ходил он, ваше сиятельство. Как я в руках его сильных растворялась, эти признания, эти клятвы сумасшедшие. Его пальцы горячие… Он пододвигается ко мне ближе, берёт за подбородок и заглядывает мне в глаза.

– Вера, что с тобой? Когда же ты успела так измениться? Я ведь так любил тебя!

МАРАТ

Я смотрел на неё и не понимал. Она издевается.

– Ты понимаешь, Гурьевская макет принесла, видео, где я Жанну трахаю? Денег запросила, а у меня их даже нет! Ты мне все счета заблокировала! Хоть можешь своей башкой подумать, что теперь будет?

Вера картинно распахнула свои серо-голубые глаза. Холод. Лёд в них один, в глазах её, да и сама она – лёд.

– Вера, ты притворяешься? Ты хоть понимаешь, какой скандал может быть? Ты знаешь, что я не конкурент Вадиму сейчас, когда нефть так стремительно падает и цены на неё, а он на Байконуре король?

Вера прищурилась.

– Что это с Гурьевской? Не понимаю! Она так в деньгах нуждается, что уже тебя шантажировать начала! Непорядок! А что касается Вадима, то ты жалок, Марат, раз так говоришь! Он не баб качает, а нефть, а ты ни то ни то не можешь!

Злость пеленой застелила глаза, хотел её ударить, но сдержался. Не имел права, не мог. Никогда её пальцем не трогал и понимал же, что она права. У неё итак тяжёлое детство было, её мать бросила, потом отец спился. Я ведь когда-то так сильно клялся оберегать её и защищать. Жить ради неё, дышать. Я правда любил её.

Это грязная, отвратительная роскошь – быть рядом с такой женщиной, а я не ценил, за Жанной какой-то ненужной мне бросился. С самого начала было понятно, что наши отношения обречены на провал: никогда и ни за что я не смогу оставить Веру. Она – моё всё, она моя жена.

– Вер, я…

Внезапно у неё вибрирует телефон. Она достаёт его, и я вижу боль… Адскую боль в её глазах. На секунду теряется, на девочку маленькую похожа, но тут же в руки себя берёт, понимая, что из образа выпала. Телефон новый, который я ей подарил, разворачивает ко мне.

«Вера Сергеевна, Марат не берёт трубку, но я знаю, вы не просто циничная мразь…Я беременна! Пять недель!»

Ноги подкашиваются. Вот чего Жанна звонила мне весь вечер, а я не брал трубку.

– Поздравляю, Марат Ярославович! Запасайтесь памперсами! В магазинах сейчас скидки!

Обдав меня шлейфом дорогих и моих любимых духов, Вера пролетела мимо меня, а я остался как дурак стоять на балконе и сжимать кулаки. Вот и всё. Конец. Вера меня не простит. Теперь точно никогда не простит…

Глава 8

Когда я зашла, девчонки резко замолчали. Наверное, у меня на лице было всё написано. Как мне больно и тяжело. Но портить им я ничего не хотела. Да и зачем… Всё равно конец всему. Жанна сделала то, что не удавалось мне: она забеременела.

– Вер, всё хорошо?

Саша встала из-за стола и подошла ко мне. Аня напряжённо молчала. Конечно, нет, не всё хорошо. Это мои девчонки, и хотелось сказать, что всё, ведь я же стерва, но только не с ними. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз.

– Девчонки, мне так плохо! Очень!

Девчонки сразу же забегали вокруг меня. Подлили ещё шампанского мне и сели рядом, обнимая меня и наперебой перебивая, и высказывая своё мнение, какой Светлояров подонок и как они его ненавидят. Да я и сама понимала, какой Светлояров подонок: он отобрал все мои мечты. Ведь я так мечтала в глубине души о детях, но упорно давила это в себе. Марат вроде равнодушно относился, но я-то понимала: это он из-за меня, а на деле он очень-очень любит детей и хочет ребёнка. А теперь его мечты сбылись, у них с Жанной, с этой дылдой с непрокрашенными корнями, будет ребёнок, а я со всеми своими счетами осталась одна.

– Ты не одна! – Аня прижала меня к себе. – Ты звезда, и мы любим тебя! Очень!

– А поехали в клуб! – махнула рукой уже поддатая Саша. – Гулять так гулять!

Я сквозь слёзы посмотрела на Сашку. Как я была счастлива, что она есть, как была счастлива, что есть мои девочки.

Клуб «Ред Клаб», конечно, не был для тех, кому за, но был особенным, для богатых сливок общества. Оценив ещё трезвым взглядом, что многие в моих платьях и нарядах, я под шёпот за спиной вслед прошествовала с девчонками в вип-ложу. Конечно, я знала, что меня обсуждают, ещё как знала и понимала это: меня обсуждают. Ведь макет, который снимала Гурьевская под столом на видео, облетел уже всю богему. Злилась ли я? Переживала? Нет. Чёрный пиар – это тоже пиар, а если честно, я всегда была таким человеком, эксцентричной эгоистичной стервой, которой плевать на всех, кроме её родных. Какой толк переживать? Если говорят, то, значит, моя жизнь намного интереснее их.

Меня, как и Круэллу, в детстве бросила мать, настоящая мать, и всю жизнь меня воспитывала другая женщина, пока мама не вернулась, и папа с радостным визгом, как щенок, не кинулся к маме, не понимая: ей надо одно – деньги… А когда она их получила, то безжалостно вышвырнула отца из своей жизни. Смотреть на то, как он спивается, было тяжело, и в тот момент я была благодарна Светлоярову: он был рядом, но, видимо, забыл об этом, раз в его жизни появилась Жанна.

– Вер, привет! Танцуешь? А ты не изменилась!

Я поднимаю глаза, и бокал с шампанским едва не летит на платье Сашки, а нет, простите, всё-таки летит. И ты, Саша, тоже меня прости… Передо мной стоит моя первая любовь и во все глаза своими красивыми серыми глазами смотрит на меня. Родион… Как же когда-то ещё совсем наивная девчонка была в тебя влюблена, но увы и ах, ты меня профукал, а сейчас, сейчас… А что, если это судьба?

РОДИОН ГРОМОВ

Я курю ещё одну. Чёрт, плохая это привычка. Бросать надо или на электронную переходить.

Другие варианты не рассматриваю.

– Родь, что за бред? Ты под всех меня подложить решил? Я беременна! Это твой ребёнок!

Скривившись, стараюсь не смотреть на неё. «Я беременна… Это твой ребёнок…» Ты хоть видела, бестолочь, сколько памперсы стоят… Не говоря уже о сладостях и всём другом, сама голь перекатная и ребёнку такую же участь хочет…

– Жанн, но этого же он не знает, милая! – вслух, естественно, произнёс другое я.

Жанна во все глаза смотрела на меня. Наверное, она обо всём догадывалась или понимала, а может, не хотела до конца понимать.

– Он не бросит свою жену! Ты хоть понимаешь, она с лица земли меня сотрёт! Она итак меня опозорила при всех! Я хочу из игры выйти! Максимум, что он сделает, – на аборт мне скинет! Всё!

Я нервно сглотнул.

– Жанн, её я беру на себя! А твоя задача – стать Светлояровой и ребёнка записать на него! А потом и развестись можно!

Жанна, вскочив с дивана, подошла ко мне.

– Ты меня спросил? Я так хочу? Я хочу твоей женой стать! Да сдался он тебе! Тебе самому-то не противно, что я с другим сплю?

Осторожно коснулся руками её тонких плеч. Как она до сих пор понять не может, что она сама мне противна и моя цель только одна – с помощью неё уничтожить её, а больше она мне не нужна…

– Конечно, противно, девочка, и даю тебе слово: скоро всё закончится! – произношу я и прижимаю её к себе, сам думая только об одном: как скоро ты всего лишишься, Ястребова в девичестве, Вера Сергеевна. Я тебе обещаю, я тебя уничтожу, милая…

МАРАТ

На сегодня меня так волновали дела, бизнес и вся прочая лабуда. Я, Артём и Конюхов сидели в кабаке, как в старые времена, и пили водку. Только тогда не было ярких девочек-стриптизёрш, не было дорогого элитного бухла и мягких диванов. А была родная Вера рядом, а сейчас и её не было. Я скоро стану отцом, только я к этому не готов и люблю другую женщину, а не ту, которая беременна от меня.

Хотелось напиться и забыться вкрай, забыть слёзы, застывшие в глазах Веры, её большие глаза. Пацаны чокались, а я закурил и, отпив водки, посмотрел перед собой, на очаровательное юное создание, крутившееся у шеста. Каково ей? Наверное, хреново… Когда-то и мне было хреново, когда у меня не было ничего, когда я готов был грызть решётку зубами, зная, что она выходит замуж, но не дал. Всё сделал, а вышел ради неё, я любил её безумно и сейчас люблю. Ради неё всего добился, пусть всё забирает, главное, чтобы рядом была. Зная, что пошёл на дело ради неё, чтобы выбраться, чтобы расплатиться за её отца, забрать её с собой, увезти туда, где мы вдвоём, где только мы.

– Братан, ты чего? – Конюхов толкнул меня в плечо.

Я помотал головой и, махнув ему наливать, откинулся на диване. Теперь я хозяин жизни, я король, у меня есть всё, всё, о чём когда-то мог мечтать нищий голодный пацан, у которого было лишь только сердце, лишь сила. Одно он подарил ей, а второе использовал, чтобы защищать, чтобы оберегать её, порвать любого, кто тронет. А сам тронул, меня порвать надо было. Сам её предал, а ведь всё, чего добился, – только благодаря ей, только ради неё и имел.

Красивые длинноногие модели, крутящиеся у шеста, не вставляют, для меня они все были на одно лицо и грешницами – все, кто продавал своё тело за деньги, давно утратив душу. Падаю на диван и отпиваю виски прямо с горла, закуриваю. Я не хочу это вспоминать, но воспоминания всё сильнее и сильнее тянут меня назад.

Глава 9

ВЕРА

Родион Громов… Родя. Мальчик с большими глазами, который так меня любил, а я осталась со Светлояровым.

Мы танцуем медленный танец, и я ощущаю пальцы Родиона на своей талии, как крепче прижимает меня к себе. Как в глаза заглядывает.

Я смотрю на него и улыбаюсь.

– Как дела у тебя сейчас? Как у тебя жизнь сложилась?

Музыка, словно специально, играет негромко, чтобы дать нам насладиться танцем. Я знаю, что здесь очень много общих знакомых, да что греха таить – почти все, и они доложат Светлоярову о нашем танце.

А мне плевать, его место теперь не здесь, а в детском магазине или на каких-то детских площадках, но точно не в ночном клубе.

– Всё нормально, небольшой бизнес, не так, как у тебя, конечно, но всё же!

Я улыбнулась. Приятно было осознавать, что он про меня знает, а вот небольшой бизнес, конечно, немного не то. У мужчины должен быть большой во всех смыслах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.