Ирина Варавская
Марионетка Тьмы-4. Отлученные

Пролог

Он появился в селище уже ночью к концу первого снегопада. Усталый всадник на измученной лошади. На ночном небе все ярче загорались звезды, усиливался мороз, а в ночи призывно светились оконца приземистого строения. “Серебряная подкова” была единственной окрест кормильней. Кормили здесь не то чтобы плохо, но выбора у путника не было.

Из-под неплотно притворенной двери тянуло чем-то не слишком аппетитным, но все же более приятным, чем каменный сухарь, затерявшийся где-то на дне кармана его меховой куртки, видавшей и более удачные зимы.

Наткнувшись на колкие крошки, Иштэр с отвращением вытряхнул их на снег, расчерченный желтоватым лучом из оконца, и спешился, предвкушая сытый живот и кое-что помягче под собой, нежели промерзшая земля и конское седло под головой. Оставленная у привязи лошадь встревоженно всхрапнула и ткнулась в его плечо, напоминая, что и ее неплохо бы покормить.

Потрепав ее между ушей, Иштэр уже собирался нырнуть в душный полумрак кормильни, но тут его взгляд зацепился за тусклый трепещущий огонек на вершине жертвенного холма. Едва освещенная светом маленького костра статуя Йа Аннэк, или как ее называли местные Вечно Юной, смотрела требовательно и призывно, простирая к нему свои нежные мраморные руки.

Иштэр колебался. Голодный живот урчал все требовательнее, но и огонь все ярче освещал статую богини. Вздохнув, наемник оглянулся на деревянную дверь, из-за которой доносились нестройные звуки лютни и гнусавый голос певчего, и поплелся к жертвенному холму.

Малец, отряженный селищенским старостой для поддержания огня у подножия статуи, беззаботно спал, прислонившись спиной к белоснежному, с розовыми прожилками подолу ее мраморного одеяния. Из-под надвинутой на нос шапки вырывалось мерное сопение. Подпнув пацаненка носком сапога, чтобы тот, не приведи Предвечные, не замерз на смерть, Иштэр подбросил в костерок хвороста.

Разбуженный рассмотрел при разгоревшемся огне покрытое шрамами лицо наемника и испуганно икнул. А тот бросил в костер мелкую монетку и, не удержавшись, заглянул в самый центр. Его медный кругляшок одиноко поблескивал среди прогревших головешек. Он усмехнулся. Похоже, местный жрец будет несколько разочарован скудостью веры своей паствы.

Подул сырой, пронизывающий ветер. Малец рванулся к огню, едва не споткнувшись о сапог Иштэра, но успел-таки спасти затухнувшее было пламя.

– Нестрашно тебе тут одному ночью сидеть? – спросил наемник, с тревогой всматриваясь в зыбкие очертания гор. На востоке, за их сплошной зубчатой грядой, занимались недобрые темно-бордовые сполохи. Но путь его лежал не туда. К исходу завтрашнего дня он должен был преодолеть Седой перевал. Нынче там клубились тяжелые черные облака и что-то непрестанно грохотало и гудело, будто в горах ворочался огромный великан. С самого высокого пика сорвались несколько каменных глыб и с грохотом обрушились в ущелье. Раздосадованный перспективой и дальше оставаться на равнине, Иштэр сплюнул на землю.

– А чего бояться-то? – Паренек деловито попробовал на зуб неизвестно когда и как выуженную из кострища монету. – Меня богиня завсегда спасет от лихих людишек!

– И много тут таких ходит?

– Кавось?!

– Тавось! – передразнил наемник. – Что за люд здесь бродит?

– А, это! И купцы бывают, и рабы беглые, и циркачи вон к Седому недавно катили, и барышня какая-то из благородных, кажись, с подружкою гуляли, мне пряник купили…

– Что за девица такая? Как давно это было? – деланно равнодушно поинтересовался Иштэр. Черная туча не спеша перевалила через Седой перевал и зловеще хлынула вниз. Звезды на небе гасли так быстро, будто кто-то тушил их пальцем. “Не к добру это”, – подумал он.

– А вот не скажу! Я леденцы на палочке люблю, а у вас нету!

– Если расскажешь, дам монету, – пообещал наемник.

– На вроде той, что вы Вечно Юной пожертвовали? Маловато будет! – Малец утер нос замызганным рукавом старой дубленки. – Богинюшке-то что, ей много и не надо! Лишь бы от чистого сердца, сколько есть, а мне, несчастному сиротинушке, на важный пост в ночь поставленному, надо очень большой леденец, чтоб порадоваться искренне!

– Ах ты, шантрапа селянская! – В руке Иштэра сверкнула монетка покрупнее и перекочевала в руки к малолетнему вымогателю. – Купишь себе самый большой, какой только найдется в вашем захолустье! Куда отправились девицы?

– А через перевал они и пошли, еще вчерась, – благодарственно кивнул сиротинушка, пряча подношение в карман. – Пришли бы днем, догнали бы, а теперича нет! Вона как Седой разбушевался!

Бросив последний взгляд на жуткую тучу над перевалом, наемник отвесил мальцу воспитательный подзатыльник и отправился в кормильню. Заведение встретило его запахами плохо приготовленной еды и давно немытых тел. Впрочем, от него самого, проведшего в седле больше недели, вряд ли веяло розами. Отыскав свободное местечко подальше от входа, он устало опустился на скамью и осмотрелся. Небольшой зал был почти до отказа забит самым разным людом.

Народ галдел за столами, заставленными пивными кружками и тарелками с остатками еды. У дымного очага клевал носом разморенный духотой и выпивкой певчий. А за соседним с Иштэром столом шумная компания обмывала удачное окончание некого предприятия, и раскрасневшаяся девица кочевала по мужским рукам, громко повизгивая, когда ее хватали за аппетитные округлости. На все это из-за стойки благосклонно взирал хозяина заведения – толстый мужик с блестящей от пота лысиной.

– Ну и чего расселся, как у себя дома? Заказывай или место освобождай! – На стол шлепнулась мокрая тряпка, и прислужница стерла старую пивную лужу и хлебные крошки. На хмурый взгляд Иштэра она только хмыкнула. – Чего смотришь? Немой, что ли?

– А может, ты ему понравилась, Литка!!! – заржали соседи. – Не груби этому красавчику! На твое счастье он не сможет позвать на помощь!!!

Иштэр скрипнул зубами, но за меч хвататься не стал. Привлекать к себе внимание сейчас было для него излишним. Одного взгляда хватило, чтобы веселый комментатор заткнулся и уткнулся в кружку.

– Пива, – сказал наемник равнодушно. – Да поесть чего-нибудь.

– Деньги вперед!

Прокатившись по столу, монета перекочевала сначала на стертый от постоянной работы зуб, а затем скрылась в кармане у прислужницы, что отнюдь не сделало ее благосклоннее к новому клиенту.

– Все мясное закончилось, – доложила она. – Есть рагу из овощей, жареная речная рыба и позавчерашний цыпленок.

Иштэр немного поразмыслил, решая, чем бы таким отравиться, раз уж он все-таки решился здесь остановиться. Все, кроме рагу, навевало грустные мысли о тяжких последствиях для его закаленного желудка. Получив заказ и еще одну монету за устройство его кобылы в конюшню, Литка удалилась.

Вскоре перед ним со стуком поставили кружку пива с отчаянно покачнувшейся шапкой желтоватой пены, дымящуюся миску овощной мешанины и краюху черного хлеба. Сглотнув голодную слюну, Иштэр с огромным сожалением вспомнил столичные ребрышки, запеченные под сложным соусом, но выбора у него не было. Впрочем, отхлебнув пива и съев немного рагу, он оказался приятно удивлен вкусом. Хотя он слишком давно не ел нормально, чтобы судить беспристрастно. Так что он быстро умял всю порцию, вытерев края миски последним куском хлеба, и сыто откинулся к стене, допивая пиво и пока ни о чем не думая.

Дверь кормильни распахнулась, и внутрь ввалился седой старик в белой мантии с серебряной вышивкой, похоже, местный жрец Йа Аннэк. Осмотрев активно грешащую паству, он уже было открыл рот для гневной проповеди, но был быстро оттеснен в еще более дальний угол, чем выбрал для себя наемник, и там затих в обнимку с поднесенной кружкой пива.

– Эй, ты, сыграй уже чего-нибудь! – В бессовестно храпящего певчего полетела помятая кружка. Цели не достигла, но остатки пива с ее дна осели на худом лице музыканта, таки разбудив работника лютни. Тот утерся и почти трезво потянулся к инструменту.

– Про Предвечных давай! – кричали из одного угла.

– Про битву с Немуаном!! – голосили из другого.

– Про любовь Стража и Йор Кхали!!! – требовали из третьего.

Поднялся невообразимый гвалт, но хозяин так гаркнул на расшумевшуюся публику, что все мгновенно стихло.

– А и было это на заре сего пресветлого мира! – тут же заныл певчий, худо-бедно аккомпанируя себе скрюченными пальцами. Иштэру показалось, что козел в период гона и то приятнее для слуха.

– Ну, началось! – хохотнула соседская девица. Временно забытая веселой компанией, о чем-то оживленно спорящей между собой, она обратила свое внимание на отдыхающего рядом наемника. – Хорошо хоть не стихами завел, а то совсем хоть убегай!

Тот дернул уголком рта, как раз с той стороны, где рваной линией от виска к квадратному подбородку змеился застарелый рваный шрам. Перепуганная девица сбежала на другой конец стола.

– … а и появилась из Вечного Света богиня Йа Туэй, прекрасная, как сама жизнь, и полюбил ее могучий бог Ома Йада, прародитель всего живого! Родилась у них дочь – красавица Йа Аннэк! И была она настолько мила, что ни божественные родители, ни люди, ни звери, ни птицы, ни гады морские не могли на нее наглядеться…

– Про старуху рассказывай!!! – гаркнули от стойки. – Про Йоруху!!!

Певчий бросил на хама испепеляющий взгляд и, приложившись к кружке, продолжил блеять:

– Не по дням, а по часам росла прекрасная богиня! И ликом была прекрасна, и душою добра! И славили ее по всему Саартану! Храмы новые в ее честь воздвигали да праздники великие собирали, а божественные родители часто осыпали ее подарками! Вот так и одарила богиня Йа Аннэк свою дочь вечной юностью, а бог Ома Йада сотворил для нее Аннэ Каум, Хранителя Света! И будет оный цвести розовым цветом, пока Йа Аннэк будет счастлива!

– Я ж тебе сказал, про Йоруху давай! – Любитель старух встал и начал закатывать рукава, а певчий сплюнул и глянул на хозяина. Тот молча похлопал смутьяна по плечу, кивая ему на табурет. Мужик пожал плечами и снова сел. Хозяин махнул певчему. Блеянье возобновилось.

– Многие были приглашены на торжество в честь юной богини, да еще больше пришли без приглашения! Всех боги приняли и за бесконечные богатые столы усадили! Не нашлось места только для одной старухи, такой злой и страшной ведьме, что считалась она Матерью всем демонам Йор! Обиделась Йоруха, но с праздника явилась! Приветила ее добрая Йа Аннэк! С собой усадила да прощения просила, всячески задабривая! Только злодейка обиды не простила и голосом своим вороньим на весь пир возвестила…

Выдохшись, певчий обвел взглядом притихшую толпу и глотнул пива из услужливо поменянной кружки. Кое-кто с пьяной кривизной творил под столом обережные знаки.

– Да будьте же вы прокляты, что позвали меня на свое пиршество!!! – гаркнул он во все горло, так достоверно подражая голосу старухи, что обережные знаки перекочевали из-под столов наверх. – Почернеет однажды ваше Древо и высохнет, и вместе с последним его лепестком потеряет ваша Йа Аннэк всю свою красоту и превратится в такого монстра, что погубит весь мир!! И будете виноваты в этом лишь вы, Йа Туэй и Ома Йада!!!

Только лишь умолкли в кормильне последние звуки лютни, как установилась небывалая тишина. Окончательно уснувший наемник резко открыл глаза. Из всех щелей резко потянуло холодом, не зимним сквозняком, нет, а прямо-таки могильным. Деревянный пол мелко задрожал, и на столах зазвенела посуда. Квасивший в своем углу жрец резко вспомнил о своих прямых обязанностях и принялся на распев читать молитвы, чем взбудоражил и без того струхнувший народ.

– Уймитесь уже, господин жрец, это всего лишь камнепад! – Хозяин силой впихнул в старческие руки новую кружку пива. – Уж тысяча лет минула, а никакого Конца Света пока не предвидится! Богиня подождет, пока вы не допьете!

Служитель культа уставился на поднесение с таким видом, будто перед ним возникла сама Йоруха, но зеленый змий уже скользнул в его ноздри вместе с резким пивным ароматом.

– Действительно, что это я? Это ж просто Седой! – успокаивая самого себя, пробормотал жрец и, забрав кружку, вернулся в свой угол, где продолжил тихонько грешить.

– Ну вот и правильно! – кивнул хозяин и ушел за стойку. – Кому еще пивка? Ядреного, домашнего!

Народ потянулся за добавкой, поочередно подходя к стойке и подставляя кружки под краник в бочке. Навеянный жрецом страх быстро забылся в пьяном дурмане, и никто, кроме вмиг протрезвевшего наемника, не заметил, как зловеще колыхнулось пламя свечей…

– Ушла Йоруха, задумав недоброе! – снова заголосил певчий, когда все расселись за свои столы. – Думала, думала, как стать еще сильнее и насолить Предвечным, и придумала! Призвала злодейка в наш мир Йор Каум, посулив ему много душ в жертву, и дало Оно ей Семя Йор! И пророс из того Семени в Саартан страшный и злобный бог Йор Немуан! Хотела старуха им управлять, да ничего у нее не вышло, ибо Йор никому не подвластна! Гулял Йор Немуан по Саартану, собирая обещанные жертвы, пока не увидел однажды прекрасную Йа Аннэк! Влюбился он тогда в Вечно Юную и решил сделать ее своей! И она полюбила его в ответ! Воспротивились Предвечные такому союзу, но делать нечего! Понесла Йа Аннэк от Йор Немуана и была счастлива! В срок появилась у них девочка с золотыми глазами и огненными волосами! И возликовал Саартан, ибо любил Йа Аннэк, а Йор Немуан перестал забирать души, и зажили они счастливо вдалеке от чужих глазах! Только лишь Йоруха злилась пуще прежнего и невзлюбила новорожденную…

Иштэр допил пиво и собрался уже попросить себе комнату, если таковая найдется. На худой конец, могла сойти и куча соломы рядом с его лошадью на конюшне, лишь бы уже лечь и вытянуть ноги и хотя бы ненадолго забыться сном. К этому моменту пол в кормильне дрожал все отчетливее и сильнее, а снаружи доносился странный подземный гул. Из щелей потянуло могильной стужей, и наемник, поежившись, встал.

Внезапно входная дверь с треском распахнулась, и в кормильню влетел совсем еще молодой парень в одежде императорских гонцов. Он тяжело дышал, то и дело сбиваясь на надсадный кашель, будто пробежал весь путь из столицы до окраин огромной страны на своих двоих, а не проскакал на казенной лошади. В кормильне в очередной раз стало неестественно тихо.

– Случилось чавой?! – не выдержали за ближайшим столом.

– Война! – прохрипел гонец. – Война Богов, смертные! Вчера слетел последний лепесток с дерева Йа Аннэк! Богиня-Дочь пошла против Родителей! Гибельная Мгла спустилась на этот мир!

Установилась совсем уж гнетущая тишина. Иштэр выдохнул и снова сел. Ну вот и догнало его предначертанное Судьбой.

Месяц назад, еще в столице, подрядившись на поиски некой благородной девицы, сбежавшей из отчего дома, Иштэр зашел в главный храм, испросить благословения пути у тамошних жрецов, но в помещениях было пусто и даже огонь у подножия статуи божественной Семьи почти угас.

Побродив среди статуй, наемник наткнулся на чем-то испуганного послушника в желтой мантии культа Йа Туэй, забившегося в пустующую нишу. Из его невнятного бормотания стало ясно, что все жрецы заняты в закрытом для посещения внутреннем саду храма.

Иштэр никогда бы не рискнул заглянуть туда, но в тот раз ноги сами понесли его в темный проход и вывели в небольшое помещение под хрустальным куполом, оплетенным серебристым плющом. У входа пышно зеленели ухоженные кусты да желтели в вазонах ароматные цветочки. А дальше начиналось море из разноцветных мантий с серебристыми искрами вышивки. Жрецы явно были чем-то взволнованы, спорили между собой и размахивали руками, но многие просто потрясенно молчали или молились.

Наемник было хотел обратиться к стоявшему рядом жрецу в синей мантии служителей Ома Йада, как был грубо оттеснен назад храмовой стражей. Он сдался без лишних препирательств, ибо каторга за неповиновение властям в святом месте в его планы не входила, и уже собирался спокойно уйти, в конце концов, мало ли по пути других храмов Предвечных, когда толпа неожиданно раздалась. И тут он увидел то, что и вызвало такое столпотворение.

Это было совсем небольшое деревце с серебристо-белым витым стволом и пышной кроной из розовых лепестков. И ствол, и крова исходили мягким пульсирующим светом. Только самая ажурная макушка заметно почернела, будто обуглившись, и с нее падали и тут же обращались в серый пепел крошечные розоватые лепестки. В не самую набожную душу наемника тогда закрался суеверный ужас. Неужели это было то самое Аннэ Каум, которое погибало на его глазах, и теперь близился конец этого мира?!

Но тут разноцветная толпа жрецов снова сомкнулась, а Иштэра быстро вытолкали из храма. И все бы ничего, может, он вообще все неправильно понял, но… Ночью того же дня к нему пришли первые видения, которые превратили его жизнь в Йор…

Гонец мешком осел на пол, и прислужница бросилась поить несчастного водой из ковша. Напившись, тот немного пришел в себя.

– Рассказывай!!! – в один голос затребовали быстро протрезвевшие мужики, собираясь вокруг него с напряженными лицами. Гонец обвел окруживших его людей испуганно-уставшим взглядом и разлепил пересохшие губы:

– Со стороны Священной Обители Предвечных приползла багровая туча… и поднялась дикая буря… В небесах грохотало не переставая… Потом… потом была яркая белая вспышка и странный ветер… с привкусом крови… Он принес с собой такие жуткие и мерзкие звуки… Многие не выдерживали этого… Они бросались в колодцы, бились головами о стены домов, убивали друг друга… А после наступила тишина и… главный храм Семьи провалился под землю… И тогда из дыры появилась Она… черная как сама Йор… с сотней золотых глаз… и короной из белых человеческих костей… а за ней текла река из дымящейся крови…

– О, боги!!! – завопила Литка и рухнула в обморок от страха, чего никто и не заметил.

– Боги?! – внезапно окрепшим и каким-то истеричным голосом выкрикнул гонец. – Ина Лаан уничтожены в битве с этой ужасной Тварью, и никто нам теперь не поможет! Те, в кого мы так верили и кому приносили жертвы, породили Ее! Проклятие Йорухи сбылось! Йор Аннэй погубит нас!

Охваченные страхом люди повернулись в сторону очага, но певчего там давно не было. Найти виноватого прямо здесь и сейчас не получилось.

– А как же тебе удалось сбежать? – подозрительно спросил хозяин кормильни.

– Я первый из гонцов императора, которых разослали во все концы Саартана, чтобы предупредить людей о великой беде! Остальные… не знаю, может, кто и выжил! Да только поздно уже, некого предупреждать! Йор уже здесь!

На кухне старый полосатый кот, и не подозревающий о приближении собственной смерти, настырно гонял толстую мышь и, закладывая очередной вираж вокруг стола, с грохотом опрокинул ухват. В кормильне вздрогнули все.

– Надо бежать, братцы, слышите?! – завопил кто-то. – Бежать…

– А некуда теперь, – оборвал его гонец. – За моей спиной остались стертые с лица земли города и поселения, покрытые пеплом всего живого… Скоро Йор Аннэй явится и сюда, и мы все обратимся в пепел!

Ополоумевший народ бросился в двери. Кто-то спешил домой, надеясь закончить свои дни в объятиях близких, кто-то просто бежал куда глядели глаза. Иштэр дождался, пока кормильня опустеет, и неспешно вышел наружу. Страха он не испытывал, терять ему было нечего, любить некого, а из друзей у него был только конь. Ах, да, еще Боль, которая почти никогда его не отпускала. Ну, теперь-то он точно отдохнет.

Было тихо, лишь в дали еще затихали чьи-то крики. Небо, затянутое черной пеленой, казалось беззвездным и глубоким. Сверху падали хлопья серого сухого пепла. Седой молчал.

Иштэр обошел лежащую на земле мертвую лошадь гонца и… замер. В долину через горы хлынул багровый туман, шлейфом стелясь за стройным черным силуэтом. Йор Аннэй летела над землей, и все Ее сто золотых глаз были прикованы к статуе из белого с розоватыми прожилками мрамора. Бесконечно долго она безмолвно смотрела на нее – то ли любовалась, то ли ненавидела, и так же безмолвно уничтожила, превратив в белую пыль.

Последний смертный Саартана закрыл глаза и слабо улыбнулся, сожалея лишь о том, что из-за всей этой божественной кутерьмы сорвался такой выгодный заказ. С этой улыбкой он и хотел уйти в небытие, обратившись в серый пепел, уносимый ледяным ветром, а исчез в сияющем белом вихре. Для него жизнь однажды должна была начаться снова.

ГЛАВА 1. Однажды десять лет спустя…

Россия, около 4-х часов утра

Первые тяжелые капли упали с неба глубоко ночью. Сначала лениво, будто нехотя, потом все быстрее и быстрее. Где-то в облачной круговерти ярились острые молнии, ворочался гром, и в открытые окна роскошного гостиничного номера изредка врывался прохладный ветерок. Он развевал легкие белые занавески, наполняя комнату запахами раскаленного асфальта и звуками несущихся мимо автомобилей.

По мягкому светлому ковру были разбросаны вещи – женские и мужские, на хрустальной люстре, словно в анекдоте, покачивался черный кружевной лифчик, а на широкой кровати с мягким изголовьем очень крепко, разметавшись во всей своей рельефной красе прокаченного тела, спал красивый брюнет лет тридцати пяти. Чуть пониже пресса его едва прикрывал самый краешек белой шелковой простыни, что почти ничего не скрывало, а лишь подчеркивало его природные данные. Рядом с кроватью, на коленях, сидела обнаженная рыжеволосая девушка с мужскими брюками в руках и методично обыскивала их карманы.

Гроза в ее деле оказалась как никогда некстати. Отчаянно полыхнуло, а затем громыхнуло так, что задрожали стекла, а на парковке разом взвыли сигналки. Вздрогнув, она отбросила брюки в сторону и, придав лицу самое невинное выражение, прислушалась. Мужчина спал как убитый, и сквозь шелест дождя ясно слышалось его глубокое, размеренное дыхание.

Еще бы! Девушка отработала с ним от и до, лишь бы усыпить и получить доступ к его личным вещам. Ей не было с ним трудно или неприятно, скорее уж, наоборот, но все ее три оргазма носили исключительно профессиональный характер.

Она тихонько поднялась, на цыпочках прокралась мимо кровати и запустила руку в потайной карман пиджака, небрежно сброшенного на столик. Что тут у нас? Ключница, а в ней три обычных ключа и парочка электронных. Не факт, что именно те, которые были нужны, но все лучше, чем ничего, пригодятся.

Девушка снова прислушалась, убеждаясь, что ее любовник действительно спит, и достала из-под кровати заранее припрятанную коробочку с набором для дублирования ключей. Взяла комочек пластилина и сразу же сделала слепок с небольшого ключика, что висел у него на шее, а после отпечатала остальные и считала карточки. Коробочка закрылась с тихим щелчком и отправилась в темно-синий клатч, а ключница – в хозяйский карман. Ну, все, половина дела была позади, можно было и расслабиться.

Усталое тело тут же попыталось отключиться прямо на месте, но заснуть сейчас значило потерять контроль над объектом, а этого никак нельзя было допустить. Так что о здоровом сне пока можно было забыть. Брюнет что-то сонно пробормотал и пошевелился. В темноте, щедро разбавленной чередой вспышек, простыня окончательно соскользнула с него на пол. С трудом отведя взгляд от такой манящей подушки и смуглого мужского тела, девушка с удовольствием подставила разгоряченную кожу под порывы прохладного ветра. Просто смотрела, как природа отмывает северную столицу от летнего зноя, и глубоко вдыхала ароматы влажной земли, цветов и раскаленных за день крыш.

Гроза утихала, выдав напоследок самую мощную вспышку и грозное громовое эхо. Мужчина рывком сел на кровати и, удивленно повертев головой по сторонам, ожесточенно потер лицо, словно не понимая, что с ним происходит. Вот только спать он должен был еще пару часов!

– Слушай мой голос! – тут же зашептала девушка. – Ты слышишь только МОЙ голос!

Его голова мгновенно повернулась на звук.

– Ты кто?! – Голос у брюнета был хриплый. – Охрана!!!

– Слушай меня! Тебе не нужна охрана! Мой голос проведет тебя в темноте! Слушай его, и все будет хорошо! Ты хочешь спать!

– Я хочу спать… – бесцветным голосом подтвердил тот и упал на подушку, снова размеренно задышав. Похоже, получилось, но снова придется подождать, чтобы убедиться наверняка, что заговор и зелья подействовали правильно. Но спать хотелось все сильнее… Нет, нельзя!

Она поплотнее задернула занавески, набросила гостиничный махровый халат и, включив телевизор, забралась на кровать. Комната осветилась мельканием каналов. Так: рыбалка, эротика, охота, опять эротика, спорт, кулинария… Ага, новости! Холеный ведущий, бегущая строка внизу экрана, котировки акций, экономика, опять экономика, кого-то убили, землетрясение, землетрясение, упал самолет политической иностранной шишки, новости культуры. Ведущий деловито выгнул аккуратно подщипанные бровки и изрек:

– Только что стало известно, что знаменитый российский меценат Вилен Воронцов принял сенсационное решение выставить большую часть семейных сокровищ на обширной тематической выставке…

Девушка бросила быстрый взгляд на Воронцова-младшего, который сладко спал у нее под боком. Что это его отец задумал? Неужели придется переигрывать всю операцию?!

– … ранее бизнесмен решительным образом отклонял просьбы самых крупных музеев страны и мира поделиться красотой реликвий, собранных со всего света. По оценкам ведущих специалистов в области искусства, в коллекции Воронцовых могут находиться действительно редкие вещи, которые могли бы помочь человечеству приоткрыть завесу прошлого. Пока в хранилище ценных экспонатов была допущена только Марина Витальевна Полозова – выдающийся ученый, искусствовед, доктор наук…

Справа от ведущего всплыла фотография еще довольно молодой, но уже пересушенной воблы в очках с ужасной роговой оправой и осененным непомерными знаниями лицом.

– …в ближайшее время ей будет поручено провести оценку будущих экспонатов и отобрать для выставки наиболее интересные для широких масс населения. Название музея, которому выпадет честь принять выставку у себя, пока сохраняется в тайне в целях обеспечения безопасности. К новостям спорта…

Дальше девушка уже откровенно не слушала. Выключила телевизор и, достав из клатча модный розовый телефончик, отщелкнула пальцем экран и набрала номер, который знала наизусть. После трех длинных гудков ей ответил слишком бодрый для середины ночи мужской голос:

– Марас слушает.

– Нужна помощь.

– Ну не знаю, сейчас загляну в ежедневник. – В трубку зашуршали страницы, и демон забормотал: – Так… так… а, вот. Через пару недель тебя устроит?

– Через пару недель ты не получишь свои двадцать процентов от стоимости найденных реликвий, – фыркнула она. – К тому же у меня есть все основания полагать, что среди них может храниться нечто, давно интересующее ОСО.

В динамике установилась тишина. Девушка терпеливо ждала, пока собеседника все-таки проймет.

– Значит ли это, что ты нашла артефакты? – наконец спросил он.

– Они в коллекции Воронцовых, – подтвердила она.

– Воронцовых? Тех самых? Откуда такая уверенность?

– Будем считать, что это женская интуиция, – туманно ответила рыженькая. – Так ты поможешь или нет?

– Слишком много заинтересованных людей знает о коллекции этого русского. Я хочу быть уверен, что ты не забудешь старого друга.

– Ну разумеется, – честно пообещала та. – Только нужно “заразить” Тенью одного человека и кое-что ему передать.

– Хорошо, – как-то уж слишком быстро согласился Марас. – Кого вписываем в бланк заказа?

– Марину Витальевну Полозову – выдающегося ученого, искусствоведа, доктора наук, – повторила девушка за ведущим.

– И когда объект должен “заболеть”?

– Вчера.

– А вот это невозможно, – отрезал демон. – У нас очередь, планы, согласования, наконец.

– Ну, Марасик, – заныла девушка. – Что тебе стоит помочь старой подруге без очереди? Ты ведь знаешь, чем быстрее моя Тень попадет в хранилище Воронцовых, тем больше будут твои двадцать процентов. Например, станут тридцатью.

– Не хочу тебя огорчать, но подобные махинации вне моей компетенции, так что…

– Вот как? – удивилась она. – Тогда не подскажешь ли, в какой кабинет Ада постучаться, чтобы рассказать несколько очень интересных историй про твои личные левые заказы?

– Ведьма, – вздохнул Марас.

– Всего лишь Ищейка из Службы Надзора за Наследием Убежища, – поправила она. – К утру все должно быть готово. И пришли ко мне курьера за посылкой для Полозовой. – Пусть изготовят для нее дубликаты и как-нибудь поместят среди ее вещей, чтобы не нашлись раньше времени. Это важно.

Рыженькая дала отбой и, сладко потянувшись, встала с кровати. Итак, начало положено. Полозова подхватит Тень и начнет работать на Ищейку. Вот теперь можно было будить спящего красавца и все заканчивать. Она бесцеремонно растолкала Воронцова-младшего и снова удивилась. Взгляд у мужчины был намного более осмысленный, чем полагалось.

– Слушай мой голос… – тут же забубнила девушка.

– Опять? – поднял он брови.

– Снова! – огрызнулась та. Да что же это такое?! Заговоренный он, что ли?! Ну нет, пора с этим заканчивать!

Пузырек с бурой жидкостью нашелся на дне клатча. Вот знала же, что пригодится! Добровольно пить какую-то неизвестную гадость брюнет не захотел. На его лице застыло выражение ужаса, что вызвало у нее усмешку. Такой огромный и сильный, а боится невысокой девчонки, как мальчишка школьную медсестру в день прививок. Даже простыню с пола не поленился достать и натянуть по самые уши.

– Иди сюда, Сашенька! – заворковала она, пряча пузырек за спину, и красавчик помотал головой. – Хочешь узнать секретик?

– Не-а!

– А сказку послушать?

– Не-а!!

И дальше в том же духе. Никакие ее подходы и сюсюканья не возымели успеха, а ей позарез был нужен добровольный физический контакт с объектом. Похоже, Воронцова-младшего защищали. Что ж, придется ей зайти с другой стороны.

Халат соскользнул на пол, и рыженькая, издавая томные стоны, принялась ласкать себя во всех потаенных местечках. Глаза у брюнета заблестели. Простыня снова соскользнула на пол, явив ее взгляду кое-что многообещающее. Более красноречиво заявить, что “вот он я, весь твой!” было невозможно. Эх, предаться бы любви в разных гимнастических позах, тем более что красавчик каким-то совершенно непостижимым образом каждый раз предвосхищал все ее желания, но… нет. Стоило его крепким рукам обвиться вокруг ее талии, как он тут же опрокинул в себя содержимое пузырька, и его взгляд остекленел. Ну наконец!

– Слушай МОЙ голос! – в третий раз заговорила девушка, и глаз у мужчины как-то нехорошо дернулся. – Того, что произошло между нами, никогда не было! Ты меня не знаешь и не помнишь! А теперь – спать!

Воронцов-младший сонно моргнул и устроился на подушке, уютно подложив под щеку ладошку. Вот и молодец, а ей пора и честь знать.

Рыженькая надела уцелевшие трусики, стянула с люстры бюстгальтер, а вот кружевное вечернее платье нашлось под кроватью, порванное практически по всем швам. Она честно попыталась его надеть, но то ли оно с нее свалилось, то ли она из него выпадала, но идти в таком виде было нельзя.

Девушка осмотрелась и взяла с пола белоснежную мужскую рубашку. Отменный хлопок, идеальные ручные швы, монограммы на манжетах. Дорогая вещь, но Воронцов вряд ли зажмотится, а ей останется на память. Вон как пахнет шикарным терпким парфюмом. Теперь добавить мужской ремень на тонкую талию и надеть черные лодочки на стервозной шпильке и можно уходить.

Она чмокнула мужчину в нос и, осторожно выглянув из номера, выскользнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Трое его охранников о чем-то тихо переговаривались в конце коридора, поглядывая на крутящуюся рядом миленькую горничную с отменными формами. А ведь всего три часа назад будто мерки снимали с подружки хозяина, пока она пила с ним на брудершафт, а после, тискаясь и беспрестанно целуясь, спешила к номеру, ну а после… Нет, это все в прошлом. По-хорошему, можно было с ним и не спать, только заманить в номер, но получилось как получилось.

Девушка легко толкнула дверь запасного выхода, еще раз убедилась, что охранники ее не заметили, и побежала вниз по лестнице. Еще минута, и она вышла на освеженную дождем ночную улицу, стараясь держаться в слепых зонах у камер.

Луна застенчиво проглядывала сквозь пушистые клочки облаков, а воздух чудесно пах озоном и влажной листвой. Пройтись бы немного, но она быстро направилась прочь от здания гостиницы, оставаясь в тени деревьев. Еще немного, какой-то тупик без окон и дверей, и она достала из клатча маленький пузырек со светящимся голубым зельем. Пару капель на асфальт, несколько негромких слов, и она просто запрыгнула в открывшийся под ногами портал.

Выйдя с другой стороны, девушка поправила слегка растрепавшиеся волосы и, поймав такси, спокойно отправилась к себе домой в большом приграничном городе Б. Спустя пятнадцать минут ее высадили за квартал от места назначения. Пара минут, и рыженькая зашла в подъезд обычного пятиэтажного дома.

Ей хотелось спать. И есть. Слопать здоровенный бутерброд с копченой колбаской и запить его большой чашкой чая с молоком. Да и потискать кошку Маську, соскучилась, поди, по своей мамочке. Еще минута, и лифт распахнул створки, выпуская ее прямо к двери квартиры… которая была приоткрыта.

– Какого хрена?! – прошипела девушка и, мгновенно скинув туфли, змеей проскользнула внутрь. За порогом она медленно двинулась вглубь квартиры, оценивая обстановку. В прихожей было темно, в кухне тоже. Ванная, туалет… Пусто. Гостиная… Тишина. Если здесь кто и был, то либо давно ушел, либо…

Этот звук она услышала не сразу. Нечто похожее на то, как резиновым молоточком стучат по полированной поверхности. Тут она действительно напряглась, но, когда любопытная луна заглянула в окно… Бурые потеки на светлых стенах впечатлили бы кого угодно. Опомнившись, она протянула руку и растерла между пальцами крупную каплю. Чего?! Томатный сок с водкой?! Стараясь громко не пыхтеть от злости, она подкралась к двери в спальню. Толкнула дверь и щелкнула выключателем. Вспыхнул свет.

Источник странного звука обнаружился в ворохе ее нижнего белья на полу, прикрытый сверху ящиком от комода. Вадима она опознала по ботинкам и дорогому парфюму, запах которого перебивал куда менее благородный аромат обыкновенного перегара. Рядом валялись бутылка из-под огненной воды и пачка томатного сока. В разливистой бурой луже поблескивали осколки стакана и вяло барахталась полуживая муха. Странный звук повторился. Это храпел Вадим.

– Мря-я-у! – В комнату проскользнула Маська, мазнув по голым ногам хозяйки теплой дымчатой шерсткой, и обнюхала сначала пьяную муху, а потом уже лицо мужчины, полускрытое под женскими трусиками. – Мря-я-у!

– Причем полный, – согласилась рыженькая. Она усадила любимицу породы мейн-кун на кровать и взялась приводить гостя в чувство. Потратила полчаса времени и три пинка под ребра.

– Ты… стерва! – пропыхтел Вадим, кое-как принимая вертикальное положение. Его заметно шатало.

– Как ты попал в мою квартиру? – Девушка старалась не дышать перегаром.

– Так я тебе и сказал! – развязно хихикнул мужчина, многозначительно похлопав себя по карману брюк. Идиот!

Кто бы мог подумать, что, когда на берегу Средиземного моря к ней за столик подсел симпатичный молодой мужчина с интеллигентным лицом и дорогущими часами на запястье, представившийся бизнесменом из российской провинции, который мило улыбался и много пил, что все закончится так убого. Их курортный роман длился около месяца. Греция, Италия, Венеция... Приятный тур с красивыми декорациями и взрослыми шалостями, которые было бы так приятно вспоминать долгими, желательно одинокими вечерами. Так нет же! Для начала они оказались из одного города, а потом Вадим стал самым натыкаемым мужиком во Вселенной.

И тут она по собственной дурости впустила его всего лишь разик “переночевать”. Тоскливо было? Уж лучше бы купила билет в цирк. Отношения получились болезненные, как первые месячные, только не у нее, а в голове у Вадима. Его все чаще заносило в сторону бутылки и ревнивых припадков. Тут она, конечно, была виновата сама. Не любила, не скрывала, но так и не послала. А потом мужчина вроде бы убрался сам, но так и продолжил отсвечивать где-то рядом. И вообще, у нее порой было такое чувство, что за ней следят…

– Где ты шляешься в такое?.. – начал Вадим – Кстати, сколько сейчас времени?

– Уже утро, – равнодушно подсказала она, расстегивая на талии ремень Воронцова.

– Вот! – Он обличающе потряс пальцем в ее сторону. – Ты еще и шлюха!

Девушка пожала плечами и стянула волосы на затылке в узел, дабы отправиться в душ.

– Еще выводы будут? – спросила она. – Нет? Будешь уходить, оставь свой дубликат ключей в прихожей.

Уйти горе-любовник, конечно же, не подумал. Упал в мягкое кресло у окна и, раскинув ноги в стороны, стал прожигать ее глазами.

– Я все знаю! – наконец выдал он. – Ты бросила меня, когда поняла, что я банкрот!

Рыженькая фыркнула. О его финансовых проблемах она действительно ничего не знала. Да и какое ей было дело?

– Если ты пришел за тем, чтобы я тебя пожалела, то за этим тебе лучше обратиться к законной жене, а я сегодня слишком устала.

– Эгоистичная баба! – выкрикнул Вадим. Он поднялся и нетвердой походкой пошел к ней. – Я все потерял из-за тебя! Слышишь?! Ты сделала меня ничтожеством!

Мужчина явно был неадекватен. Он встал к девушке вплотную и пристально на нее посмотрел. Его глаза налились кровью, он тяжело дышал. Вот-вот начнет распускать руки.

– Ты уже у меня в печенках сидишь! – процедил он. Тяжелая рука легла на женскую шею, и мужские пальцы нежно погладили кожу. – Так бы и задушил тебя…

– Убери руки и просто уходи, – спокойно сказала девушка. – И забудь уже сюда дорогу.

Ага, щас! Намотав на руку единственную, не захваченную в узел прядь, Вадим потянул ее к зеркалу. Что тут скажешь? Было больно, обидно, но пока его спасала только ее жалость.

– Полюбуйся на себя! – Он обличительно рванул рубашку на ее груди. Девушка сперва вгляделась в надетую личину Ищейки с уставшим лицом, золотисто-зелеными глазами и едва заметой россыпью веснушек на немного вздернутом носике и скулах, а потом внимательно осмотрела синяк на шее и россыпь синячков поменьше вдоль ключиц. Воронцов вел себя довольно… решительно, да и она оставила ему несколько чувствительных отметин. – Ты проститутка!

– Угадал, Вадимочка, – согласилась она. – А теперь отпусти меня, потому что мне больно.

– И не подумаю! – прорычал мужчина. – Я хочу, чтобы тебе было также плохо, как и мне! Также больно!

Вот сейчас он ее отпустил. Но только затем, чтобы замахнуться кулаком. Метил он, конечно, в нее, но почему-то попал собственным лицом в пол и запыхтел от боли, сплевывая Маськину шерсть.

– Никогда больше так не делай! – процедила рыженькая, тщательно заламывая ему руку. – Успокоился?!

– Пошла… ты! Я для тебя… а ты… Шлюха корыстная! Сука!

– Могу вернуть все твои подарки. Отправишь своей жене, ну или продашь.

– Что ты мне все про нее?! Ревнуешь, что ли?!

– Ты разве меня плохо знаешь? – Постепенно она ослабевала хватку. – Просто жалко ее, да и твоих детей. Вернулся б ты к ним, а? А у нас с тобой просто не сложилось. Повеселились, разбежались. Не заморачивайся.

Девушка его отпустила. Какое-то время мужчина просто лежал, уткнувшись лицом в ковер, потом сел.

– Ты никогда меня не любила? – спросил он.

– Нет, – честно ответила она.

– Стерва, – вздохнул Вадим, тяжело поднимаясь на ноги

– Какая есть, – пожала она плечами. – Думаю, тебе пора. Надеюсь, больше ты вламываться ко мне не станешь.

Окинув взглядом собственноручно учиненный разгром, мужчина молча направился к выходу нетвердой походкой и даже не обернулся. Через минуту в утренней тишине пискнула сигналка и зашуршали шины по асфальту.

– Нет, Мася, пора завязывать с мужиками, – вздохнула рыженькая, падая на кровать. – От них, моя девочка, в нашем деле одни проблемы.

– Мр-р-р-мя! – Кошка лизнула ее в нос и, сочувственно потоптавшись рядом, улеглась под бок, видимо, посчитав, что сеанс психоанализа окончен. Тем более, что хозяйка уже сладко спала и ей снился сон, в котором ей настойчиво нужно было куда-то пойти и что-то найти.

Бразилия, после полуночи

Она проснулась в темноте. На окне плавно шевелились занавески, попуская в комнату слабый ночной свет и свежий после дождя ветерок, а на тумбочке у кровати едва светился желтым пятном маленький ночник. Рядом с ней кто-то размеренно дышал.

Девушка медленно повернула голову к источнику звука и увидела спящего мужчину. Огромный, мускулистый незнакомец со смуглой кожей и длинными белоснежными волосами, рассыпавшимися по мощным плечам и голой груди. Красивый, с немного острыми ушами и глубокой складкой между темными бровями. Ему что-то снилось, явно нехорошее, и почему-то это ее беспокоило, но она все никак не могла вспомнить, кто он и почему они находятся в одной постели. Впрочем, она мало что помнила и о себе. Какие-то пустые обрывки, багровый клубящийся туман и боль в сердце и спине. Она и сейчас зудела в груди и между лопатками, не давая нормально дышать.

Девушка встала с кровати и осмотрела себя. На ней была старая, местами растянутая мужская футболка черного цвета, доходившая до колен. Возможно, она находилась дома.

Теперь комната. Большая. Кровать у стены, пара шкафов, диванчик со столиком, на котором лежит раскрытая книжка с закладкой из старой открытки, рядом стопка каких-то документов, окно с тяжелыми открытыми шторами, те самые занавески, кресло с наброшенным на спинку халатиком, узкая дверь, похоже, в соседнее помещение и камин с множеством фотографий на полке.

Она подошла ближе. Там были трое детей разных возрастов – двое мальчиков лет шести и девочка около четырех, похожих на спящего мужчину, и… видимо, она сама. Улыбающееся лицо, собранные в пучок рыжие волосы, простое платье. Она казалась счастливой и держала руках крошечную смеющуюся девочку с рыжими волосиками и голубыми глазами. А еще там была свадебная фотография. Она в белоснежном платье, словно принцесса из сказки, покрытая кружевной вуалью, и тот самый незнакомец из постели, одетый в шикарный костюм. Вместе они смотрелись очень красиво, только было в этом что-то… неправильное.

– Родная, ты что? – раздавшийся позади хриплый со сна голос заставил девушку вздрогнуть. – Что-то с Майей?

Она молчала, не зная, как побороть внезапно парализовавший ее страх. Какие Майя, какая родная?! Он-то сам кто?!

Мужчина откинул покрывало и подошел к ней. На нем были только свободные серые боксеры, так что голая рельефная грудь тут же нависла над ней, а руки крепко обняли, обдавая жаром.

– Или опять кошмар приснился? – Он поцеловал ее в макушку и по-хозяйски сжал ее попку огромной ладонь. – Хочешь, я помогу уснуть? Еще ведь совсем рано, а я уже соскучился.

Ну то, что он соскучился, она почувствовала сразу, но вот ничего от него не хотела. Неправильность и нереальность происходящего нарастали, и девушка словно оцепенела.

– Флор, ну ты чего, девочка моя? – Твердые губы нашли ее рот и нежно к нему прижались, пока не требуя ответа. – Это же просто сон, и он уже закончился. Иди сюда, и я заставлю тебя забыть обо всем.

Незнакомец невесомо погладил ее по плечам и увлек обратно к кровати, мягко усадив на самый край. Толчок, и она упала на спину, а он навис над ней, поудобнее устраиваясь на полу между ее бедрами.

– Ты… что? – как-то судорожно выдохнула она. Нет, нельзя! Хотя… он же, кажется, ее муж. Тогда откуда это страшное чувство злости и обреченности?! Почему так горят ладони, словно требуя выхода алого пламени?!

– А что? – игриво шепнул мужчина, поднимая вверх ее футболку и покрывая легчайшими поцелуями голый живот и спускаясь все ниже, к резинке белых трусиков. – До утра еще долго, дети спят, а тут ты… такая сладенькая. Только постарайся не кричать, а то нянька мне уже намекала, что ночью мы иногда через чур громко… разговариваем. Хотя, когда ты особенно громко кричишь, у нас получаются очень красивые детки. – Поцелуи спустились совсем низко, и девушка закусила губу, чтобы не всхлипнуть. – Хочешь от меня еще ребеночка, родная?

И что она должна была сказать?! Что вообще происходит?! Куда она попала?!

К горлу подкатил тошнотный комок, и она оттолкнула… мужа, опрометью бросившись в узкую дверь. Почему-то она была уверена, что там будет ванная. И не ошиблась. Она машинально закрыла дверь на вертушку, и бросилась к раковине под зеркалом. Желудок болезненно сжался, но ее рвало почти на сухую. Это продолжалось несколько минут, но так и не принесло облегчения, а когда, наконец, закончилось, девушка без сил опустилась на пол. Голова кружилась и как-то не хватало воздуха.

В дверь тихонько постучали.

– Флор, ты в порядке? – обеспокоенно позвал мужской голос. – Опять приступ? Помощь нужна? Впусти меня!

Она осмотрелась. Кругом белая плитка, хорошая сантехника, начищенная до блеска, а окна нет. Стало быть, выход только один. В спальню. А там… муж. И он снова постучал.

– Если все плохо, то я вызываю твоего врача! Нам же не нужно, как в прошлый раз, правда, котенок?

Какой еще прошлый раз?! Нет, она ничего толком не помнила, а потом… Воспоминания нахлынули внезапно. Как они познакомились, как встречались, первый поцелуй, первая ночь вместе, затем свадьба, первая беременность. Муж всегда относился к ней, как к богине, спустившейся с небес. Холили, лелеял, исполнял любые прихоти и не изменял, она точно это знала, несмотря на такое количество беременностей. И ей всегда было с ним удивительно комфортно, только… все это было не то. Они с ним были как два пазла: вроде и похожи выемками, а полностью не скрепляются. Или ей все это привиделось и рядом должен был быть кто-то другой?!

– Любимая, ответь! – Мужской голос зазвучал совсем напряженно. – Или на счет три сломаю дверь!

Девушка вздохнула, внезапно ощущая прилив сил, и встала, повернувшись к зеркалу лицом. Темные волосы с ярким медным отливом, золотисто-зеленые глаза, чуть вздернутый носик и едва заметная россыпь веснушек по щекам. Не красавица, но шарм имеет. Хотя рядом с таким красавцем несколько теряется. И что он в ней нашел?

– Все хорошо! – крикнула она. – Я сейчас выйду, только умоюсь!

За дверью облегченно выдохнули.

– Я подожду тебя здесь!

– Угу! – ответила она. Сполоснула за собой раковину, почистила зубы и, пробежавшись по длинным волосам расческой, завязала их в пучок на затылке. Сидеть в ванной бесконечно нельзя. Она подошла к двери на дрожащих ногах и отщелкнула замок.

Муж, как и обещал, стоял рядом, опершись спиной о косяк. Огромный, сильный, на лице искренняя забота, а в руках белый пузырек и стакан с соком. Девушка почувствовала себя неловко и слабо улыбнулась.

– Что это? – спросила она, кивнув на пузырек. Подозрительно как-то.

– Твои таблетки, – сообщили ей. – Выпей, пожалуйста, не сопротивляйся, иначе будешь завтра целый день чувствовать себя разбитой.

Мужчина отщелкнул крышечку и вытряхнул ей на ладонь сразу две белые продолговатые пилюли. Она вздохнула и выпила, что было велено, запивая сладким персиковым соком. Почему-то с водой она всегда давилась любыми таблетками. Муж забрал у нее опустевший стакан и тут же схватил за талию, прижав к себе, будто баюкая.

– Устала? – спросил он. – Пойдем в постель.

– Только спать, хорошо?

– Хорошо! – рассмеялся он, помогая ей дойти до кровати. Уложив ее, он сам положил ей между колен маленькую диванную подушку, как она всегда и любила спать, а затем накрыл одеялом и лег рядом, обняв ее большой, сильной рукой. Сразу стало как-то уютно и хорошо. – Как ты?

– Нормально, – почти не соврала девушка, погружаясь в дрему. Ночные приступы начались у нее с год назад. Почти всегда она просыпалась под утро и совершенно не помнила ни кто она, ни где находится, ни как живет. Ужасно пугалась, а потом память возвращалась. Врачи разводили руками, выписывали лечение, назначали бесконечные беседы с психиатрами, но все было тщетно. Что-то случалось с ней время от времени, выматывая душу и тело, а после наступало короткое затишье.

– Звонить доктору? – сонно спросил муж, прижимая ее к себе все теснее.

– Не-а, не хочу… ну их…

– Ладно, любимая, посмотрим. – Он уткнулся носом в ее волосы и тут же размеренно задышал.

Какое-то время девушка смотрела в пустоту перед собой, а потом ее глаза медленно закрылись. Сознание, подчиняясь действию успокоительных, погрузилось во тьму. А ведь она должна было куда-то идти…

Германия, около 3-х часов ночи

Больницу для душевнобольных когда-то давно построили у подножия невысокой горы, затерявшейся среди еловых лесов. У горы была лысая вершина и дурная мистическая репутация, а окрест были разбросанный живописные городки с налаженной туристической инфраструктурой, имелась даже собственная железная дорога. И народу в эти края всегда стекалось много, особенно всяких там любителей ведьмовского да демонического, и порой они забредали к воротам большого одноэтажного здания, оштукатуренного серым и обнесенного высоким забором. Там и днем-то бывало жутковато, а в ту грозовую ночь и подавно.

Ветер размахивал исполинскими елями, и те, освещенные мощными вспышками молний, превращались в трещащих на разные лады монстров, нервируя и без того неспокойных пациентов. В помещениях беспрестанно мигал свет и разносились вопли и крики ужаса, иногда кто-то истерически смеялся. Впрочем, для персонала это все давно было привычным, только порой мешало задремать.

Сестра Клара Келлер шла по полутемному коридору с чередой мигающих осветительных ламп, изредка заглядывая в окошки дверей. Несмотря на грозу, пациенты в ее блоке вели себя тихо. В стены не бились и не орали, требуя невесть чего, а сидели на кроватях, тихонько раскачиваясь на месте и шепча что-то неразборчивыми голосами. Это и было странно, ибо эти звуки будто сливались в причудливую молитву.

Девушка отогнала от себя глупую мысль и, остановившись у одной из палат, взяла со стены карту пациента. Ага, безымянная новенькая, нашли вчера на вершине горы, голую и замерзшую. Как она туда попала, было непонятно, будут выяснять те, кому положено, а пока она дожидалась здесь. Правда, буйная, пришлось зафиксировать на кровати.

Клара посмотрела на прикрепленную фотографию. Ничего особенного. Худое и бледное лицо в обрамлении слипшихся темных прядей с единичными, прямо-таки огненными прядями, золотисто-зеленые глаза, обведенные черными кругами, россыпь веснушек. Из особых примет уродливые шрамы на спине в виде креста. М-да, бывает же. Больше всего похоже на что-то религиозное, да кто этих психов порой разберет…

Сестра вернула карту на место и, заглянув в окошко двери, вскрикнула от неожиданности. Кровать пациентки была пуста, а с фиксирующих ремней стекали густые капли крови. Внезапно в окошке показались черные от расширившихся зрачков глаза и измазанный в крови лоб, а потом тонкие окровавленные пальцы вцепились в края отверстия, пытаясь его… разорвать. И металл гнулся!

– Скоро… уже скоро… она призовет всех нас… – захрипела девушка. – Найти… найти… Они… они велели найти ее…

– К-кого? – спросила Клара, невольно облизнув пересохшие губы, хотя обычно предпочитала не контактировать с пациентами.

– Черную Кровь! – демонически расхохотались в ответ. – Отдай свою душу… Отдай, слышишь, ты?! Только сперва выпусти меня отсюда… все равно найду… Все равно верну!

Пальцы снова потянули металл в разные стороны, и по толстенной двери зазмеились трещины.

– Что за… – выдохнула девушка и, нажав на кнопку экстренного вызова санитаров, для верности начала звать на помощь и голосом. И тут в своих палатах взвыли и все остальные пациенты, повторяя одно и тоже под демонический хохот рыжеволосой:

– Ищи… Ищи… Ищи…

Клара попятилась и побежала к посту, чтобы позвонить дежурному доктору, а из-за двери блока уже галопом неслись трое крепких парней в белой форме. Девушка бросила трубку после пятого длинного гудка и услышала грохот слетающей с петель тяжеленной двери. Кто-то из санитаров закричал, напрочь прибитый ее тяжестью, а посреди коридора стоял тонкий женский силуэт с развивающимися словно от ветра волосами. Пациенты выли не переставая.

Нехрупкая сестра снова попятилась, пытаясь нащупать рукой электронный замок, а неизвестная медленно и неслышно двинулась к ней. Еще немного, и в коридоре раздался дикий крик, а потом установилась звенящая тишина…

Франция, ранее утро

Ночь плавно приближалась к своему завершению, а погода все не ладилась: то и дело вспыхивали красные молнии и гремел гром. В небольшом ресторанчике на уединенной парижской улице давно погасли огни, только на чистой кухоньке в полном одиночестве “колдовала” над свежайшими ингредиентами невысокая темноволосая девушка в белоснежном кителе шеф-повара. Золотисто-зеленые глаза неотрывно смотрели в неглубокий сотейник, пока рука тщательно размешивала в нем ароматный соус. Начищенные до блеска посуда и оборудование мистически мерцали, отражая голубоватый огонь плиты, отчего обычное кулинарное действо действительно казалось ведьмовским ритуалом.

Время шло, а очередной кулинарный шедевр в исполнении молодой, но очень перспективной француженки, все никак не хотел родиться на свет. Снова и снова Мерод Эпин, а для семьи и друзей просто Меро, снимала пробу со своего нового соуса к рубленному мясу, и каждый раз содержимое сотейника отправлялось в мойку.

Кучка использованной посуды росла, а сил на работу у девушки оставалось все меньше. На нее все чаще накатывала волна тяжелой усталости. Болело где-то в груди и между лопатками. Но остановиться сейчас она просто не могла, еще столько нужно было сделать.

Меро потянулась за ароматным розовым перцем и… внезапно застыла. Со стороны гостевого зала послышался невнятный шорох. Девушка никогда не отличалась трусостью, но сейчас ее спина мгновенно покрылась липким, холодным потом. А что, если это они?!

Совсем недавно она начала получать письма с угрозами. Неизвестные требовали от нее закрыть ресторан, который вот-вот должен был войти в десятку лучших заведений страны, потеснив в списке признанных мэтров индустрии. Зачем и почему не объяснялось, но неизвестный обещал ее просто убить. В полиции ее заявление приняли к сведению, но пока никак не реагировали.

Шум в зале повторился. Меро тихо отложила ложку и убрала соус с огня. Уж лучше она начнет все сначала, чем устроит в здании пожар. Ее взгляд упал на шеф-нож, которым она только что нарезала шалот. “Лишним не будет, – решила она и взяла своего верного кухонного помощника.

Девушка медленно двинулась к распашной двери с двумя круглыми окошечками для обзора на залдля гостей. Она открыла дверь и замерла на фоне светящегося прохода. Шум не повторился, но в ресторане она явно была не одна.

– Кто здесь?! – спросила Меро, убрав со лба прилипшую к коже темную, с красными искрами прядь. – Выходите! Я не боюсь вас!

Перед ее глазами, привыкшими к свету кухни, что-то промелькнуло. А потом снаружи ярко вспыхнула молния, осветив стоящего перед ней мужчину. Высокого, широкоплечего незнакомца в черной кожаной одежде, высоких сапогах на шнуровке и мотоциклетном шлеме с непроницаемым стеклом. На нем и на всей его одежде блестели капли дождя.

– К-то вы?! – Девушка подняла перед собой нож. – Я буду защищаться и кричать!

Мужчина глухо рассмеялся, и ей в лицо посмотрел пистолет с глушителем, какие обычно показывают в фильмах. Меро сразу поняла, что против такого оружия нож ей не помощник.

– Но… за что? – прошептала она. – Я же ничего не сделала… Никому… Я…

– И не сделаешь, – низким голосом пообещали ей. – Хранители приговорили тебя раньше.

Девушка хотела спросить что-то еще, но убийца пришел не за этим. Он выстрелил. Пуля мгновенно вошла в трепещущее женское сердце. Меро упала, и ее глаза невидяще уставились в потолок любимого ресторана.

Убийца наклонился над жертвой, проверил отсутствие у нее пульса, затем достал из кармана куртки какой-то медальон, который мгновенно закачался над неподвижным телом. Еще мгновение, и убийца, довольно кивнув, достал из кармана крошечный пузырек. Одна капля, и мертвое женское тело объяло неукротимым драконьим пламенем. Не прошло и полминуты, как его синие языки ухватились за белоснежные скатерти на столах. Этот пожар потушить было нельзя.

Мужчина вышел из загоревшегося ресторана и, сев на черный мотоцикл, растворился в сером парижском утре. Вслед ему сверкнула красная молния, и на город, вместе с оглушительным громом, обрушился горячий летний ливень.

США, вечер

Она всегда писала по ночам. Так уж было угодно ее Музе – взбалмошной и крайне непостоянной дамочке. Иногда она накрывала молодую писательницу и днем, но это было скорее исключение, чем правило. Ибо днем Вуд Гринн было просто некогда раздумывать о жизненных перипетиях выдуманных ею героинь. Она крепко спала в своем особняке на берегу Тихого океана во Флориде, и ей снились гордые драконы-единороги, бодро перевоплощающиеся в шикарных длинноволосых мачо, которые в ближайшую же ночь выбирались на страницы ее романов. Но сегодня с Вуд что-то было не так.

Сегодня она открыла глаза вечером, около шести, а не как обычно к девяти. Ей приснился кошмар. Гроза, дождь и какие-то очень похожие на нее молодые женщины с разной судьбой, но объединенные какой-то одной и крайней важной целью. Куда-то идти и что-то искать. Куда и что? И сколько было этих женщин? Ей казалось, что сотни и даже тысячи, и она одна из них…

Вуд хотела поваляться в постели, глядя на размеренно набегающие на берег волны, но быстро села. Снаружи, словно продолжая ее сон, разыгрывалась буря. Ветер нещадно трепал гигантские пляжные зонты и заворачивал сизые облака в причудливые воронки, а по стеклу уже стекали первые дождевые капли. Они отражали фары проносящихся мимо машин и казались каплями крови. Девушка поежилась и встала, чтобы закрыть окна.

Внезапно у нее закружилась голова, а потом свет перед глазами померк, и она упала на пол, едва не ударившись головой о свой письменный столик с открытым для работы ноутбуком. Экран разгорелся и вскоре погас, а писательница все лежала на полу и из ее чуть вдернутого носика тонкой струйкой вытекала черная кровь.

Неизвестно, сколько прошло времени, но вдруг она очнулась. Села, утерев уже свернувшуюся кровь ладонью, и медленно встала на неверных ногах. За окном была глубокая пасмурная ночь. Дождь кончился, а ветер почти успокоился. Вуд открыла окно, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха, и вдохнула его полной грудью.

Под окнами ее дома, на общей парковке, стоял огромный черный мотоцикл. Его хозяин стоял рядом и смотрел прямо на писательницу. Во всяком случае, ей показалось именно так, но на широкоплечем незнакомце был шлем с непроницаемым стеклом. Девушка пожала плечами, мало ли возле пляжа крутится народа, но трубку с телефона все-таки сняла и набрала номер домовой охраны, слишком уж опасным выглядел этот человек. Не прошло и минуты, как к нему подошли парни в белой форме и завели разговор.

Вуд отвернулась от окна с чувством выполненного долга и уселась за компьютер. Ее ждала новая ГЛАВА эротических приключений одной нескромной попаданки, которую ужн ждали ее многочисленные поклонники, но девушка растерла нещадно ломившие от боли виски и поняла, что ей нужно сделать кое-что другое.

Она открыла браузер на строке поиска и уставилась на экран, даже и не зная, что именно собирается искать, но к романистике это не имело никакого отношения. Ей очень нужно было куда-то пойти и что-то найти. И времени у нее было крайне мало.

ГЛАВА 2. Исчадие ада

Летнее утро прокралось в комнату, соскользнув с подоконника на пол и стены золотыми солнечными пятнами. После дождя парило, обещая к вечеру новую грозу. Часы показывали начало десятого. Ну да, были в работе Ищейки свои однозначные плюсы, и один из них ненормированный рабочий день. Вот когда она захочет, тогда и появится в местном Отделе Надзора, и ничего ей за это не будет. Правда, и вызвать могут на очередное задание прям среди ночи, но к этому она уже тоже как-то привыкла.

Как следует потянувшись, блондиночка снова задремала, наслаждаясь относительной утренней тишиной и мечтами о глазунье с румяными кусочками колбаски. Поднял ее звонок в дверь. До того громкий и пронзительный, что, подхватившись, она запуталась босыми ногами в скомканной простыне и кулем свалилась на пол. Естественно, ни одного цензурного слова, пока она шла к двери неурочный посетитель не услышал. А тут еще Мася целенаправленно путалась под ее ногами, намекая, что приличной кошке давно пора бы позавтракать. Так что она еще пару раз чуть не навернулась, что добавило эпитетам цветастости.

Блондиночка глянула в глазок. За дверью оказался молодой паренек с сумкой через плечо, который яростно пыхтел, пытаясь продышаться у перил. “Ага, опять лифт не работает, а этаж-то седьмой”, – злорадно подумала она, автоматически набрасывая привычную личину, и открыла дверь.

– Курьерская служба СДС! – выдохнул парень при виде при виде всклокоченной хозяйки. – Вы Колючкина В. К., Ищейка Службы Надзора за Наследием Убежища? Готовы это подтвердить?

Девушка кивнула и подставила указательный палец. Парень достал из кармана небольшой приборчик для забора крови. Маленький укольчик крошечного ланцета, и на панельке загорелась зеленая лампочка. Личность была подтверждена, а с ее личного счета в СДС была списана плата за услуги демонов.

– Где ваше отправление? – спросил он, и девушка достала из клатча давешний копировальный наборчик. Тот его осмотрел и быстро вынес вердикт: – Малый габаритный груз. Прошу!

Ей подали картонную коробочку с крошками пенопласта, тут же ее запечатали и забросили в сумку.

– Через пару часов посылочка окажется у господина Мараса. А это вам! Всего доброго! – Паренек выдал ей маленькую коробочку с опечаткой от СДС, вымученно улыбнулся и удалился.

Девушка развернула коробочку и достала из вороха нарезанной бумаги еще одну черную бархатную коробочку. Внутри лежала изящная подвеска в виде стилизованного глаза. На вид ничего особенного, но если шепнуть активирующее заклинание, то человек, которого заразили посторонней сущностью, станет глазами и ушами владельца подвески, а если нужно и руками, но это уже более сложное колдовство.

В кухне возмущенно вякнула кошка, демонстративно затачивая когти о холодильник. Хозяйка отложила коробочку и пошла на голодный зов любимицы. Через секунду обе озадаченно застыли перед пустыми полками.

Маське все-таки повезло, и ее спас последний дежурный пакет корма с критической датой годности. Кошка долго и с сомнением нюхала сей шедевр кошачьей кухни, но, в конце концов, наверное, решила, что уж одной из девяти запасных жизней можно пожертвовать и с аппетитом зачавкала. Девушке же досталось одно единственное яйцо и вялый пупырчатый огурец, отдающий синевой. Даже неприкосновенный запас сальца и тот оказался истрачен, а она так на него надеялась! Нарезать тоненько и на хлебушек, на хлебушек. В животе тоскливо булькнуло.

– Хочу есть!!! – взвыла теперь уже снова рыженькая девушка.

Маська покосилась на нее одним глазом и зачавкала быстрее, затем вылизала свою миску и с довольной мордой вспрыгнула на подоконник. Хозяйка показала паршивке язык и включила кофемашину. Пусть лучше в желудке болтается пустой кофе, чем вообще ничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.