Кэти Андрес
ПОСЛЕДНЯЯ АСКЕР

Пролог.

Единственная цель изгнанной – месть. Ибо когда Орден отворачивается от тебя, а сестры вычеркивают твое имя, остается лишь долг перед мертвыми. Он не требует ни чистоты Искры, ни благословения Наставниц. Лишь острого клинка и памяти.

– Из «Плача Отсеченной», запрещенного текста.

Холодный камень царапал кончики пальцев, но я уже давно этого не чувствовала. Два года я не чувствовала ничего, кроме цели. Она была маяком во тьме, единственным огнем в выжженной дотла душе. И сегодня я до нее добралась.

Дождь лил как из ведра. Ледяные иглы секли спину сквозь промокший кожаный доспех, стекали по волосам, смешиваясь с потом. Внизу, в сотне локтей подо мной, раскинулся спящий город – темная клякса, изредка пронзаемая тусклыми огоньками окон. Но я смотрела вверх. На шпиль Западной башни королевского дворца Эйдории, оплота лжи и гнили, увенчанного короной.

Я была призраком, тенью на мокром граните. Призраком Ордена Аскеров. Его последним вздохом, последней местью.

Когда-то нас почитали как святых. Детей, отмеченных Искрой, которые под крылом Ордена, оттачивали свой дар. Мы были Серебряными Клинками человечества, единственной стеной между этим миром и тварями из Разлома. Люди молились на наши имена. А потом они пришли за нами с вилами и факелами, ослепленные страхом и ложью своего короля.

Короля Теодара.

Его лицо было выжжено на изнанке моих век. Не старое, утомленное лицо, каким его видели подданные, а искаженная гримаса удовлетворения, которую я видела у себя во снах. Он смотрел, как горит наш Скит. Как умирают мои сестры. Как умирает она.

Элара.

Пальцы сильнее сжались на выступе. Боль – тупая, далекая – прострелила предплечье. Хорошо. Боль означала, что я еще жива. А пока я жива, король Теодар обречен.

Последние десять футов я преодолела на одном дыхании, цепляясь за резные карнизы, используя трещины в кладке. Мое тело работало как отлаженный механизм, помня тысячи часов тренировок. Каждый мускул, каждое сухожилие – все подчинялось единой воле. Воле, которая заменила мне сердце.

Балкон. Резная каменная балюстрада, скользкая от воды. Я перемахнула через нее бесшумно, как кошка, приземлившись на мозаичный пол. Отсюда, из покоев какой-то придворной дамы, до тронного зала было рукой подать. Я знала посты гвардейцев. Я знала каждый коридор, каждый потайной ход, каждый скрип паркета в этом змеином гнезде.

Внутри было тепло и пахло лавандой и воском. На шелковых простынях широкой кровати спала женщина, разметав по подушкам светлые волосы. Она была прекрасна. И беззащитна. Когда-то Элара сказала бы, что мы защищаем именно таких – тех, кто не может защитить себя сам.

Я скользнула мимо, тенью у стены. Элара была мертва. И ее философия умерла вместе с ней.

Дверь в коридор поддалась с тихим щелчком. Я замерла, прислушиваясь. Сердцебиение – ровное, спокойное, мое собственное. Дыхание – почти неслышное. И… шаги. Двое. Приближались с южной стороны. Сталь на поясе, тяжелая поступь патруля.

Я вжалась в нишу за гобеленом, изображавшим победу Теодара над племенами с Диких холмов. Еще одна ложь, вытканная золотыми нитями.

Они поравнялись с моим укрытием. Один зевнул, прикрывая рот рукой в латной перчатке.

– Хоть бы что-нибудь случилось, клянусь Бездной, – пробормотал он. – Третью ночь подряд только дождь и тишина. Скука смертная.

– Радуйся тишине, – отозвался второй, постарше. – Тишина означает, что твою задницу не проткнут клыками какой-нибудь твари.

Они прошли мимо. Я выждала ровно три удара сердца. Ровно столько, чтобы они оказались спиной ко мне, на идеальном расстоянии.

И тогда Серебро вспыхнуло в моих венах.

Мир замедлился, звуки утонули в вязком сиропе. Искра, жившая во мне, разожгла внутренний огонь, наполняя тело светом и скоростью, недоступной простым смертным. Для них я была лишь смазанным пятном, порывом ветра.

Шаг. Мой левый клинок вошел под ребра первому гвардейцу, пробив кожу, мышцы и легкое. Он даже не успел вскрикнуть, захлебнувшись кровью. Его глаза удивленно расширились, когда жизнь покидала тело.

Второй только начал оборачиваться, его рука дернулась к эфесу меча. Слишком поздно. Мой правый клинок, полоснул его по горлу. Глубоко, до самых позвонков. Горячая кровь хлынула мне на руку. Он рухнул на колени, а затем завалился на бок, булькая и дергаясь в агонии.

Серебро в крови погасло. Мир вновь обрел привычную скорость. Два трупа на дорогом ковре. Тишина.

Я вытерла клинки о камзол одного из мертвецов. Их стойка перед смертью была мне до боли знакома. Прямая спина, чуть согнутые колени. Так их учили наши Мастера, когда Орден еще был в чести и тренировал элиту королевской гвардии. Ирония горчила на языке, словно яд. Они умерли от рук той, чьим искусством пытались овладеть.

Дальше. По Главному коридору, мимо портретов королей династии Райнеров. Их надменные лица, писанные маслом, провожали меня пустыми глазами. Вот дед Теодара, вот его отец. А вот и он сам. Молодой, полный сил, с огнем в глазах. Художник изобразил его на фоне заката, в золоченых доспехах. Герой. Спаситель. Лжец.

Я провела кончиком клинка по холсту, оставив на его лице глубокий уродливый шрам от виска до подбородка. Малая толика того, что я собиралась сделать с оригиналом.

Элара была бы в восторге от этих залов. Она любила все красивое. Помню, как однажды она нашла в лесу цветок луноцвета, который распускался лишь на одну ночь, и принесла его в нашу келью. Он светился в темноте мягким серебристым светом, и сестра не могла на него налюбоваться. «Смотри, Лира, – шептала она. – Даже в самой глубокой тьме есть место свету».

Наивная дурочка. Тьма не оставляет места. Она пожирает свет без остатка.

За поворотом меня ждал еще один патруль. Эти были настороже. Услышали шум? Или просто лучше несли службу? Неважно. Их было трое. Один с арбалетом. Плохо.

Я не стала прятаться. Я вышла из-за угла им навстречу, держа клинки опущенными. Они замерли, увидев меня – невысокую девушку в темной броне, с двумя изогнутыми клинками в руках и смертью в глазах.

– Стой! Кто ты?! – рявкнул тот, что был в центре, капитан, судя по плюмажу на шлеме.

Я не ответила. Я бросилась вперед.

Арбалетчик целился, но я двигалась змеей, смещаясь из стороны в сторону. Болт со щелчком вонзился в стену там, где я была секунду назад. Капитан и второй гвардеец ринулись мне наперерез, выставив мечи.

Искра вспыхнула снова, но на этот раз я не стала ускоряться. Я влила ее силу в руки, в клинки. Металл под моими пальцами загудел, покрывшись едва заметной серебристой дымкой.

Первый удар меча я приняла на скрещенные клинки. Раздался оглушительный звон. Сталь гвардейца не выдержала встречи с металлом, усиленным моей силой. Его меч разлетелся на осколки, словно стекло. Глаза воина под шлемом округлились от ужаса. Это последнее, что он увидел. Клинок прочертил ему на груди кровавую улыбку.

Капитан был опытнее. Он отступил на шаг, уходя от моего выпада, и рубанул снизу, целясь мне в ноги. Я подпрыгнула, оттолкнувшись от стены, и приземлилась за его спиной. Он был быстр, но я была быстрее. Лезвие вошло ему в щель между шлемом и кирасой, оборвав его жизнь.

Остался арбалетчик. Он отбросил бесполезное теперь оружие и выхватил короткий меч, отступая к стене. Его лицо было белым от страха. Он дрожал. Совсем мальчишка, не старше меня. На щеке еще виднелся юношеский пушок.

– Не подходи, исчадие Бездны! – пролепетал он, выставив перед собой меч.

– Я не из Бездны, – мой голос прозвучал хрипло и чуждо. Я не пользовалась им уже несколько дней. – Я пришла от тех, кого вы сожгли.

Он закричал и бросился на меня в слепой, отчаянной атаке. Я даже не стала разжигать Искру. Просто шагнула в сторону, подставила ему подножку и, когда он начал падать, вогнала клинок ему в спину. Короткий, точный удар, прямо в сердце.

Я оставила его лежать лицом вниз и пошла дальше, не оглядываясь. Эмоции – это роскошь. Роскошь, которую у меня отняли. Я – оружие. А оружие не чувствует.

Чем ближе я подходила к тронному залу, тем гуще становился воздух. Он пах полированным деревом, старым камнем и властью. Здесь решались судьбы, объявлялись войны, выносились смертные приговоры. Здесь был отдан приказ об уничтожении моего народа.

Вот они. Двустворчатые двери из мореного дуба, окованные железом. Высотой в три человеческих роста. За ними – конец моего пути. За ними – Теодар.

У дверей стояла стража. Не простые гвардейцы. Это были Преторианцы, личная гвардия короля. Двое. Облаченные в черную как ночь пластинчатую броню, с алебардами в руках. Их шлемы полностью скрывали лица. Они стояли неподвижно, словно статуи. Но я чувствовала их. Спокойная, сосредоточенная сила. Они были лучшими воинами в королевстве. После Аскеров.

Я вышла на свет факелов, горящих в настенных канделябрах. Мои клинки тускло блеснули.

Один из Преторианцев сделал шаг вперед, перекрывая мне путь. Его алебарда с глухим стуком опустилась на каменный пол.

– Стой. Дальше дороги нет.

Его голос был искажен шлемом, но в нем не было ни страха, ни удивления. Только холодная констатация факта. Они ждали. Они знали.

– Мне не нужна дорога, – прошептала я. – Мне нужен только король.

И я атаковала.

Бой с ними был не похож на предыдущие. Это был не забой скота, а танец смерти. Они двигались слаженно, как единый организм. Один блокировал мои выпады древком алебарды, второй наносил размашистые удары острым лезвием. Мне пришлось разжечь Искру на полную.

Я ушла под лезвие, которое со свистом расчленило воздух над моей головой. Проскользнула под древком, полоснув одного из них по ногам, но доспех выдержал. Искры полетели от столкновения клинка и стали.

Они пытались загнать меня в угол, ограничить пространство, лишить преимущества в скорости. Классическая тактика против более быстрого противника. Они были хорошо обучены.

Я отступила, намеренно открываясь. Один из них клюнул на уловку, сделав выпад. Я парировала его удар клинком, одновременно бросая второй. Он завертелся в воздухе и вонзился точно в смотровую щель шлема второго Преторианца. Раздался сдавленный хрип, и великан в черной броне рухнул на пол, как срубленное дерево.

Первый на мгновение замер, пораженный смертью товарища. Этой секунды мне хватило.

Я рванулась вперед, вливая всю оставшуюся силу в один-единственный удар. Мой клинок столкнулось с его алебардой. На этот раз я не пыталась сломать ее. Я использовала ее как опору. Оттолкнувшись, я взмыла в воздух, перевернулась через его голову и, приземлившись за спиной, вогнала клинок ему подмышку – в одно из немногих уязвимых мест в его броне.

Он замер, а потом медленно осел на пол, присоединившись к своему брату по оружию.

Тишина. Только мое рваное дыхание и стук капель, падающих с моих волос на каменный пол. Искра погасла, оставив после себя гулкую пустоту и ноющую боль в мышцах.

Я подошла к огромным дверям. Из-за них доносились голоса. Один – старый, дребезжащий. Голос короля Теодара.

Два года. Два года боли, скитаний и ненависти.

Я положила ладонь на холодное дерево. Элара, я здесь. Я почти у цели.

Толкнула массивные створки обеими руками. Они поддались с протяжным, мучительным скрипом, который эхом разнесся под высокими сводами тронного зала.

И я вошла.

Зал был огромен и пуст. Длинная ковровая дорожка цвета запекшейся крови вела к возвышению, на котором стоял высеченный из обсидиана трон. Факелы в настенных держателях отбрасывали пляшущие тени на высокие витражные окна, изображавшие славные победы королевской династии. Мои победы. Победы моих сестер, купленные нашей кровью и присвоенные ими.

А на троне сидел он. Король Теодар.

Он не выглядел испуганным. Лишь бесконечно уставшим. Седые волосы были растрепаны, лицо изрезано глубокими морщинами, а знаменитая королевская мантия из горностая казалась слишком тяжелой для его ссутулившихся плеч. Рядом с троном, сложив руки на эфесе парадного меча, стоял мужчина в темном камзоле. Лорд Валериан, его Первый Советник, со змеиной улыбкой на тонких губах. Он выжил.

Двери за моей спиной с оглушительным грохотом захлопнулись, отрезая путь к отступлению. Мне он и не был нужен.

Я медленно пошла вперед. С кончиков моих клинков на дорогой ковер падали капли – дождевая вода, смешанная с кровью его гвардейцев. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом в мертвой тишине.

– Теодар Райнер, – мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, твердый, как сталь. – Я – долг, который ты думал, что сжег дотла.

Король чуть приподнял голову. Его глаза, выцветшие и тусклые, смотрели на меня без ненависти. Лишь с глубокой, всепоглощающей тоской.

– Последняя из Аскеров, – прохрипел он. – Значит, ты все-таки пришла.

– Безмозглая девчонка, – вставил лорд Валериан, его голос сочился ядом. – Дикий зверек, приползший умереть у ног своего хозяина.

Я проигнорировала его, не сводя глаз с короля. Я сделала еще один шаг. И еще. Десять шагов до трона. Десять шагов до искупления Элары.

– Ты смотрел, как они умирают, – сказала я, и каждое слово было зазубренным осколком стекла. – Сегодня я верну тебе этот дар.

Я сорвалась с места, вкладывая остатки сил в последний, смертельный рывок.

И в этот момент из тени за троном метнулась фигура.

Это был не грузный гвардеец. Это был вихрь, молния в черной коже. Я едва успела поднять клинки, чтобы отразить удар. Раздался оглушительный звон, и меня отбросило на шаг назад. Мои руки онемели от силы столкновения.

Передо мной стоял человек, с головы до ног одетый в облегающий черный доспех без единого герба. Лицо скрывал глухой шлем. А в руках он держал два изогнутых клинка, почти точную копию моих.

Он двинулся снова, и начался ад.

Это был не бой. Это был ураган. Наши клинки пели, высекая снопы серебристых искр в полумраке зала. Он был быстр. Невероятно быстр. Быстр, как Аскер. Каждый его выпад был точен, каждое движение – выверено и смертоносно. Я сражалась не просто с мастером. Я сражалась со своим отражением.

Мы кружили по залу, и в грохоте стали я начала замечать детали. Странные, пугающие детали.

Этот финт. Резкий уход влево с обманным выпадом. Так учила только Мастер Илайна, и только трое учениц смогли его освоить. Я, Элара и…

Я отбросила эту мысль, парируя удар, нацеленный мне в шею. Он давил. Он знал мою защиту. Он бил в те точки, где моя стойка была слабее всего. Он знал, что после серии быстрых атак я всегда оставляю на долю секунды открытой правую сторону. И он ударил именно туда. Мне пришлось уйти в неловкий кувырок, чтобы лезвие не вспороло мне бок.

Запах. Когда мы сблизились в очередном клинче, я уловила его. Едва заметный, сквозь вонь пота и мокрой кожи. Запах озона и летней грозы. Запах, который всегда окружал его, когда он доводил себя на тренировках до полного изнеможения, и его скрытая сила прорывалась наружу.

Не может быть. Он мертв. Он должен быть мертв.

– Кто ты? – вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы.

Он не ответил. Лишь усилил натиск.

Я пошла на свой коронный прием – "укус гадюки". Сложный выпад с разворотом, который никто и никогда не мог отразить. Я видела, как его защита раскрывается. Вот он, миг победы!

Но он не стал его отражать. Он сделал то, чего я никак не могла ожидать. Он шагнул не назад, а вперед, прямо в зону удара, и подставил подножку именно там, где я всегда теряла равновесие, выполняя этот прием. Моя нога зацепилась, мир перевернулся, и я с грохотом рухнула на каменный пол.

Клинки вылетели из ослабевших пальцев.

Прежде чем я успела пошевелиться, на грудь мне опустился тяжелый сапог, а к горлу прижалось холодное лезвие.

Я проиграла.

Лежала на спине, тяжело дыша, и смотрела вверх, на безликий шлем своего победителя. Вся ненависть, вся ярость, что вели меня два года, схлынули, оставив лишь ледяную, звенящую пустоту.

И тогда я поняла.

Я поняла, почему он победил. Он не просто знал мои приемы. Он знал меня.

– Ты… – выдохнула я, и это слово прозвучало как предсмертный хрип.

Фигура надо мной замерла. Затем медленно, очень медленно, он поднял руки и снял шлем.

Под ним оказались до боли знакомые черты. Волосы цвета воронова крыла… Глаза цвета зимнего неба… И тонкий белый шрам на губе, который я когда-то знала наощупь.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было ни триумфа, ни ненависти. Лишь бездонная пропасть боли, такая же глубокая, как моя собственная.

– Я наследный принц Эйдории. – сказал он, и его голос был тем самым голосом, что когда-то шептал мне признания под луной, но теперь он звучал как приговор.

Он чуть сильнее прижал клинок к моей коже.

– И ты не убьешь моего отца.

Глава 1

О сестрах-близнецах: Дар Источника двойной силы и двойной скорби. Ибо нет связи крепче, чем между теми, кто разделил одну Искру. Но и нет раны глубже, чем та, что нанесена через эту связь. Падение одной неизбежно станет трещиной в душе второй. Одна – Клинок, вторая – Щит. Но даже самый крепкий щит может разбиться, а самый острый клинок – затупиться от слез.

– Из учений Мастерицы-основательницы Айрис.

Четыре года назад

Сталь пела.

Для большинства это был просто лязг и скрежет, резкий, неприятный звук. Но для меня это была музыка. Каждое парирование – звенящая нота, каждый выпад – стремительный пассаж, каждое соприкосновение клинков – чистый, пронзительный аккорд в симфонии боя. И сейчас я дирижировала дуэтом.

– Слишком широко, – произнесла я, не повышая голоса. Мой клинок «Молчание» скользнул по лезвию сестры, отводя ее атаку в сторону с такой легкостью, будто это был не кусок закаленной стали, а ивовый прут. – Ты оставляешь корпус открытым на целое мгновение. Мгновение – это вечность.

Элара отступила на шаг, тяжело дыша. Ее светлые, почти белые волосы, в отличие от моих темных, выбились из тугой косы и прилипли к потному виску. Глаза, точная копия моих – цвета грозового неба, – сердито сверкнули.

– Я бы посмотрела, как ты сохранишь идеальную стойку после получаса такой пляски, Лира.

– Я и сохраняю, – спокойно ответила я, возвращаясь в исходную позицию. Ноги чуть согнуты, вес смещен вперед, клинки – «Молчание» и «Пепел» – смотрят на нее, как глаза голодного зверя. – В этом и смысл. Не уставать. Не ошибаться. Никогда.

Мы стояли в центре главного тренировочного двора нашего Скита. Вокруг нас кипела жизнь Ордена Аскеров. Десятки сестер, от юных учениц, едва державших в руках деревянные мечи, до седовласых Мастеров, двигавшихся с грацией смерча, оттачивали свое искусство. Воздух был наполнен их дыханием, криками и той самой музыкой стали. Высокие серые стены крепости, нашего единственного дома, устремлялись в небо, отрезая нас от суетного мира людей. Мы были его щитом, его тайным оружием. И мы должны были быть совершенны.

– Еще раз, – скомандовала я.

Элара вздохнула, но подчинилась. Она была моим близнецом, моей второй половиной, но мы были разными, как день и ночь. Я была Клинком – острая, прямая, созданная для удара. Она была Щитом – гибкая, сопереживающая, способная почувствовать слабость противника не глазами, а сердцем. Наставники говорили, что вместе мы – идеальный Аскер. Но я знала, что ее сострадание – это трещина в броне. Опасная уязвимость.

Она ринулась вперед. Ее атака была быстрой, похожей на танец. Она всегда сражалась красиво, вплетая в бой лишние, но изящные движения. Я же сражалась эффективно.

Я не стала разжигать Искру. Это была бы нечестная тренировка. Наша внутренняя сила, частица самого Источника, давала нам сверхчеловеческую скорость и мощь. Использовать ее сейчас – все равно что принести на дуэль пушку. Я работала только телом, только отточенными до автоматизма рефлексами.

Ее левый клинок метил мне в плечо. Я шагнула не назад, а навстречу, пропуская его в дюйме от себя. Одновременно мой правый клинок описал дугу, нацелившись ей в запястье. Она успела среагировать, отдернув руку и блокировав мой удар своим вторым клинком. Звон. Наши лица оказались в футе друг от друга.

– Лучше, – признала я, глядя в ее глаза. – Но ты все еще думаешь. А нужно чувствовать.

– Я и чувствую, – прошипела она, надавив на клинки. – Чувствую, что моя сестра – невыносимая зануда.

Она резко разорвала дистанцию, и ее нога взметнулась, целясь мне в бок. Удар был сильным, но предсказуемым. Я отбила его предплечьем, обшитым жесткой кожей, и контратаковала. Наша дуэль превратилась в размытое пятно из серой тренировочной одежды и сверкающей стали. Мы знали друг друга слишком хорошо. Я знала каждый ее финт, она – каждую мою уловку. Это был бой не с противником, а с самой собой.

В какой-то момент я увидела брешь. Крошечную, почти незаметную. После серии быстрых атак она всегда чуть дольше задерживала левую руку, готовясь к блоку. Я этим воспользовалась.

Мой выпад был подобен укусу змеи. Быстрый, короткий, неотвратимый. Острие «Молчания» замерло у самой ее шеи, там, где тонкая кожа прикрывала пульсирующую жилку.

Элара застыла. Ее грудь тяжело вздымалась. По подбородку стекала капля пота.

– Сдаюсь, – выдохнула она, опуская оружие.

Я убрала клинок.

– Ты продержалась на семнадцать секунд дольше, чем вчера, – сказала я, и это была высшая похвала, на которую я была способна.

– Семнадцать секунд, которые я могла бы потратить на что-то приятное. Например, на сон, – проворчала она, но в ее глазах плясали смешинки. – Ладно, признаю. Ты победила, о великая и непогрешимая Лира. Можно мы теперь пойдем и смоем с себя эту грязь? От меня пахнет, как от кузнеца после недельного запоя.

Я позволила себе слабую улыбку и кивнула.

***

Наша келья была верхом аскетизма. Две узкие каменные лежанки, покрытые жесткими матрасами, небольшой стол, два стула и крошечное оконце под самым потолком, выходившее на внутренний двор. Никаких украшений, никаких личных вещей. Орден учил нас, что привязанность – это слабость. Нашим единственным достоянием был наш долг.

Но у Элары всегда были свои маленькие тайны.

Пока я, сидя на лежанке, тщательно протирала клинки промасленной ветошью, она достала из-под матраса плоский деревянный ящичек.

– Смотри, – прошептала она заговорщицки, открывая его.

Внутри, на подкладке из мха, лежало нечто невероятное. Цветок. Вернее, то, что от него осталось. Несколько полупрозрачных, тонких, как паутина, лепестков, сохранивших слабое серебристое свечение.

– Луноцвет, – благоговейно выдохнула я. – Где ты его взяла? Они растут только на Тихих утесах, и то раз в десять лет.

– Я ходила с Мастером Аней за травами на прошлой неделе. Она показала мне одно место, – Элара осторожно коснулась лепестка кончиком пальца. – Он цвел всего одну ночь. Представляешь, Лира? Вся его жизнь – одна ночь. Но какая! Он светился так, что было светло, как днем. Он не сражался, не убивал, не исполнял долг. Он просто был. Просто был красивым.

Я нахмурилась.

– Красота не спасет деревню от стаи упырей, Элара.

– А что спасет? – она подняла на меня взгляд. – Вечно отточенная сталь? Вечная война? Мы отдаем Ордену все. Свои жизни, свое будущее. Нам даже не позволено знать своих отцов. Мы рождаемся, чтобы сражаться и умереть. Неужели в этой жизни не должно быть места для чего-то… простого? Для одного-единственного цветка?

Ее слова кольнули меня. Я знала, что она права. В глубине души я и сама иногда чувствовала эту пустоту. Но я гнала эти мысли прочь. Они были опасны. Сомнения – это ржавчина, которая разъедает клинок изнутри.

– Наш долг – это и есть наша красота, – жестко сказала я. – Чистота нашего служения. Сосредоточенность на цели. Все остальное – отвлекающие мелочи.

– Ты говоришь, как Наставница, – вздохнула она, закрывая ящичек. – Иногда мне кажется, что в тебе совсем не осталось ничего, кроме правил и кодекса.

Она подошла и села рядом со мной на лежанку. От нее пахло мылом и травами.

– Я не упрекаю тебя, сестренка, – тихо сказала она, кладя голову мне на плечо. – Я знаю, почему ты такая. Ты боишься.

– Я ничего не боюсь, – возразила я, но голос прозвучал неуверенно.

– Боишься. Ты боишься потерять меня. Поэтому ты хочешь сделать из меня себя – идеального воина без страха и упрека. Чтобы я никогда не совершила ошибку. Но, Лира… так я перестану быть собой.

Ее тепло и тихий голос пробивали мою броню. Она была единственным человеком во всем мире, кто мог это сделать. Я чувствовала, как напряжение, скопившееся за день, медленно отпускает меня.

– Просто будь осторожнее, – пробормотала я, кладя свою руку поверх ее.

– Всегда, – пообещала она. – В конце концов, кто-то же должен прикрывать твою идеальную спину.

Мы сидели так в тишине, пока солнце не начало садиться, окрашивая крошечный кусочек неба в нашем окне в багровые тона. Это были моменты, ради которых я жила. Не слава, не победы. А тишина рядом с ней. Сознание того, что она здесь, она в безопасности. И я сделаю все, чтобы так было всегда.

Наш покой нарушил резкий, требовательный стук в дверь.

Мы вскочили, мгновенно преобразившись из сестер в воинов.

– Войдите, – сказала я.

Дверь открылась, и на пороге появилась одна из послушниц. Ее лицо было бледным и серьезным.

– Сестры Лира и Элара. Наставница Каэлен требует вас к себе. Немедленно.

Мы с Эларой переглянулись. Наставница никогда не вызывала нас после заката. Это могло означать только одно.

Что-то случилось. Что-то очень плохое.

***

Кабинет Наставницы Каэлен был единственным местом в Ските, где ощущалась не только дисциплина, но и древность. Стены были заставлены стеллажами с пожелтевшими от времени свитками и фолиантами, в которых хранилась история Ордена и знания о тварях из Разлома, накопленные за столетия. В воздухе витал запах старой бумаги, сургуча и засушенных трав. Сама Наставница сидела за массивным дубовым столом. Ее лицо было похоже на карту прожитых лет – каждая морщинка говорила о принятом решении, о потерянной сестре, о выигранной битве. Ее седые волосы были убраны в строгий пучок, а глаза, выцветшие от времени, смотрели на нас остро и проницательно.

– Садитесь, – сказала она, указав на два стула перед столом. Ее голос был спокоен, но я уловила в нем нотки тревоги, которые она не смогла скрыть.

Мы сели, выпрямив спины.

– Вы знаете, почему я вас позвала, – продолжила Наставница. Это был не вопрос. – В королевстве беда. Новая беда, с которой мы еще не сталкивались.

Она пододвинула к нам свиток, скрепленный королевской печатью. Я узнала герб дома Райнеров – коронованного сокола.

– Три недели назад на границе с Дикими холмами начали пропадать люди. Сначала одинокие охотники, потом целые патрули. Король Теодар отправил туда отряд своих лучших гвардейцев. Они тоже не вернулись. Единственный, кто выжил, – молодой кавалерист, – он добрался до ближайшего гарнизона, но сошел с ума.

Наставница сделала паузу, давая нам осознать услышанное. Аскеры не боялись монстров. Мы их убивали. Но безумие… это было оружие иного порядка.

– Он не переставая твердит одно и то же, – продолжила Каэлен. – Про шепот. Шепот в голове, который рассказывал ему о его самых потаенных страхах. Он говорит, что видел, как его товарищи по отряду набрасывались друг на друга, крича имена своих жен и детей, сражаясь с призраками, которые видели только они.

Элара втянула воздух. Я чувствовала, как по ее руке пробежала дрожь. Она, с ее эмпатией, представляла этот ужас слишком живо. Я же пыталась анализировать.

– Это не похоже на обычных тварей из Разлома, – сказала я. – Упыри и гаргульи действуют прямо. Они рвут и убивают. Ментальное воздействие – это что-то новое.

– Именно, – кивнула Наставница. – Местные прозвали это «Шепчущей Порчей». Она распространяется, как болезнь. Несколько деревень уже опустели. Их жители не убиты, они просто… ушли. Ушли в леса, бормоча о своих грехах и страхах, и больше их никто не видел. Королевство на грани паники. Король Теодар просит помощи. Он просит лучших.

Она посмотрела прямо на нас. И в этот момент я все поняла. Вся наша жизнь, все наши тренировки вели к этому моменту.

– Он просит нас, – сказала Элара, и ее голос был едва слышен.

– Да, – подтвердила Каэлен. – Лира, ты наш лучший клинок. Твоя воля несгибаема, твой разум холоден. Любой ментальный натиск разобьется о твою дисциплину. А ты, Элара… – она посмотрела на мою сестру, и ее взгляд потеплел. – Твой дар – чувствовать. Ты сможешь ощутить эту Порчу на расстоянии, найти ее источник, понять ее природу. Вы – идеальная команда для этой задачи. Клинок и Щит.

Я почувствовала, как внутри меня разгорается холодный огонь предвкушения. Это был вызов. Настоящий вызов, а не бесконечные тренировки. Возможность доказать, что мы – лучшие. Что я – лучшая.

– Мы готовы, – твердо сказала я.

– Я знаю, – кивнула Наставница. – Но вы должны понимать всю опасность. Это неизведанная территория. Если эта Порча способна сломить волю закаленных солдат, она может оказаться непосильной и для вас. Ваша связь как близнецов – ваша величайшая сила. Но она же и ваша величайшая уязвимость. Если падет одна, ее боль может потянуть за собой и вторую.

Она смотрела на меня, но слова предназначались нам обеим.

– В столице вас встретит отряд королевской гвардии. Они будут вашей поддержкой и проводниками. Командует ими капитан Кай. Король отзывается о нем как о своем самом талантливом молодом офицере. Не доверяйте ему, но используйте его людей. Помните: вы – Аскеры. Вы выше их интриг и политики. Ваша цель одна – найти источник Шепчущей Порчи и выжечь его дотла.

Она встала, давая понять, что аудиенция окончена. Мы тоже поднялись.

– Выступаете на рассвете. Идите. Подготовьтесь. И да пребудет с вами сила Источника.

Мы молча поклонились и вышли из кабинета.

Коридоры Скита были уже пустынны и погружены в полумрак. Лишь редкие факелы отбрасывали наши длинные тени на каменные стены. Мы шли молча, но тишина между нами была разной. Моя была наполнена сосредоточенностью и предвкушением. А тишина Элары звенела от страха.

Когда мы вернулись в келью, она наконец заговорила.

– Лира, мне страшно.

– Страх – это нормально, – ответила я, начиная собирать походную сумку: запасные тетивы, точильный камень, фляга, сухой паек. – Главное – не позволять ему управлять тобой.

– Это не тот страх, – она села на свою лежанку и обхватила колени руками. – Я не боюсь умереть. Я боюсь этого. Шепота. Когда Наставница говорила, я… я почти его слышала. Как далекое эхо чужой боли. Что, если я не смогу ему противостоять? Что, если он проникнет в мою голову и покажет мне…

– Он не покажет, – отрезала я, подойдя и сев рядом с ней. Я взяла ее холодные руки в свои. – Потому что я буду рядом. Моя воля – твоя воля. Мой щит – твой щит. Ни одна тварь, ни один шепот не пробьется через нас обеих. Понимаешь?

Она подняла на меня свои полные слез глаза и кивнула. Я притянула ее к себе и крепко обняла. Она дрожала.

– Все будет хорошо, сестренка, – прошептала я ей в волосы. – Мы найдем эту тварь и убьем ее. А потом вернемся домой. Вместе. Всегда вместе.

Я повторяла эти слова снова и снова, пока ее дрожь не унялась. Я говорила это для нее, но какая-то часть меня отчаянно нуждалась в том, чтобы поверить в это самой.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Я лежала на своей жесткой лежанке, слушала ровное дыхание спящей сестры и смотрела в темноту. Впервые за долгие годы моя уверенность дала трещину. Мы отправлялись в мир людей, в мир политики, лжи и неизвестной угрозы, которая атаковала не тело, а разум.

Глава 2

О сестрах-близнецах: Дар Источника двойной силы и двойной скорби. Ибо нет связи крепче, чем между теми, кто разделил одну Искру. Но и нет раны глубже, чем та, что нанесена через эту связь. Падение одной неизбежно станет трещиной в душе второй.

– Из учений Мастерицы-основательницы Айрис.

Рассвет в Ските не похож на рассветы в мире людей. Он не приходит мягко, не разливается персиковым и золотым по горизонту. Он отсекает ночь, как клинок. Один миг – серая предрассветная дымка, следующий – острый луч солнца пронзает небо над восточной стеной, и двор взрывается активностью.

Мы с Эларой были готовы задолго до этого. Наши походные доспехи из черной дубленой кожи, усиленные стальными пластинами на плечах и предплечьях, сидели как вторая кожа. За спиной у каждой – небольшой, но вместительный ранец со всем необходимым. У пояса – пара наших верных клинков. Мои «Молчание» и «Пепел». Ее «Шепот» и «Эхо». Имена, которые мы дали им в день, когда впервые пролили кровь твари.

Перед тем как покинуть келью, Элара на мгновение задержалась. Она прикоснулась кончиками пальцев к своему матрасу, под которым лежал ящичек с увядшим луноцветом.

– Он останется здесь, – тихо сказала она. – Будет ждать нашего возвращения.

Я ничего не ответила, лишь кивнула. Это была ее маленькая клятва, ее символ надежды. И хотя я считала это сентиментальной глупостью, я не стала ее разубеждать. Если это придавало ей сил, пусть будет так.

Наставница Каэлен ждала нас у главных ворот – огромной, окованной железом преграды, которая отделяла наш упорядоченный мир от хаоса снаружи. Она стояла одна, ее фигура в сером одеянии казалась хрупкой на фоне исполинских стен, но в ее осанке была сила, способная эти стены удержать.

– Вы взяли все необходимое? – спросила она, хотя знала ответ.

– Да, Наставница, – ответила я.

– Помните все, чему вас учили?

– Да, Наставница, – в унисон ответили мы с Эларой.

Каэлен перевела взгляд с меня на сестру и обратно.

– Нет. Не помните, – сказала она неожиданно. – Выученное – это броня. Она защищает, но она же и сковывает. Мир за этими стенами не подчиняется правилам нашего тренировочного двора. Он нелогичен, грязен и полон эмоций. Вы столкнетесь не только с монстрами, но и с людьми. И порой они будут страшнее. Лира, – она посмотрела мне в глаза, – твой ум остер, но сердце закрыто. Не позволяй своей дисциплине ослепить тебя. Не все, что кажется слабостью, является ею. Элара, – теперь она обратилась к сестре, – твое сердце открыто, но оно беззащитно. Не позволяй чужим страданиям затопить тебя. Ты – не губка для чужой боли, ты – маяк. Свети, но не сгорай.

Она сделала шаг вперед и вложила в руки каждой из нас по маленькому, туго скрученному свертку из кожи.

– Это листья серебряного терновника. Если рана отравлена ядом Разлома, приложите к ней разжеванный лист. Это не исцелит, но замедлит распространение скверны и даст вам время.

Мы спрятали свертки во внутренние карманы. Это был жест. Наставница редко проявляла такую личную заботу.

– Врата открываются лишь раз в день, на рассвете, – произнесла она, отступая. – Дорога до столицы займет три дня. Двигайтесь быстро и не привлекайте внимания. Вы – не каратели и не герои, идущие на парад. Вы – хирурги, идущие вырезать опухоль. Будьте точны. Будьте безжалостны. Возвращайтесь с победой.

Она кивнула, и двое стражей-Аскеров, стоявших у лебедки, начали медленно вращать механизм. С душераздирающим скрежетом вековые ворота, не открывавшиеся для нас с самого детства, поползли вверх, впуская в наш черно-белый мир полосу яркого, оглушительного утра.

Мы шагнули за порог.

И мир обрушился на нас.

Запахи. Первое, что ударило в нос, – это запахи. В Ските пахло озоном, сталью и потом. Здесь же воздух был густым, влажным, наполненным тысячей ароматов. Запах мокрой земли и прелых листьев. Запах дыма из деревенской трубы неподалеку. Запах цветущего вереска на холмах. Я вдохнула и почувствовала, как кружится голова. Это было слишком. Слишком много информации.

Звуки. В Ските мы привыкли к тишине или к ритмичным звукам тренировок. Здесь же пели незнакомые птицы, где-то вдалеке мычала корова, ветер шелестел в кронах деревьев, создавая непрекращающийся, живой гул.

Я видела, как Элара замерла, широко раскрыв глаза. Она впитывала этот мир, как сухая земля впитывает дождь. На ее лице была смесь восторга и испуга. Я же ощущала лишь одно – тревогу. Мир был слишком большим. Слишком открытым. Слишком много мест, откуда могла прийти угроза. Мой взгляд автоматически сканировал местность: вот гряда камней – идеальное укрытие для засады. Вон то одинокое дерево на холме – отличная точка для лучника. Лес справа слишком густой, там может прятаться кто угодно.

– Идем, – сказала я резче, чем хотела. – Нельзя терять время.

Мы двинулись по дороге, ведущей на юг, к столице. Первые несколько часов мы шли молча, привыкая к новым ощущениям. Я заставляла себя игнорировать пение птиц и запахи, фокусируясь на дороге, на каждом камне под ногами, на линии горизонта. Элара же, наоборот, вертела головой, словно ребенок, впервые попавший на ярмарку.

– Лира, смотри! – прошептала она, указывая на обочину. Там, на листе лопуха, сидела крошечная лягушка, переливаясь на солнце всеми оттенками изумруда. – Я никогда не видела таких ярких.

– Она ядовита, – автоматически определила я. – Один укус – и твое сердце остановится через минуту. Держись подальше.

Восторг на лице Элары сменился разочарованием.

– Ты во всем видишь только угрозу.

– Потому что все и есть угроза, – парировала я. – Мир за стенами Скита не желает нам добра. Он хочет нас убить. Запомни это.

К полудню мы добрались до первой деревни. Несколько десятков покосившихся домишек, окруженных жиденьким частоколом. Из труб вился дымок, по грязной улице бегали чумазые дети, лаяла собака. У колодца несколько женщин в грубых платьях набирали воду и бросали на нас опасливые взгляды.

Мы были для них чужими. Призраками из легенд. Две девушки в черной броне, с клинками у пояса и странными, нечеловечески быстрыми движениями.

Один старик, сидевший на завалинке, снял шапку и низко поклонился.

– Аскеры, – проскрипел он. – Да хранит вас Источник. Беда к нам пришла, святые сестры. Беда с холмов.

Но не все разделяли его благоговение. Из единственного в деревне трактира, судя по вывеске «Хромой кабан», вывалились двое пьяных мужиков. Увидев нас, один из них, здоровенный детина с багровым лицом, ухмыльнулся.

– О, гляди-ка, Мика. Ведьмы пожаловали. Говорят, они с тварями из одной глины слеплены. Может, попросим их фокус показать?

Его дружок захихикал. Женщины у колодца испуганно притихли.

Я остановилась. Моя рука легла на эфес «Молчания». Я не разжигала Искру, но мое тело напряглось, готовое к броску. Я просчитала траекторию. Два шага. Выпад. Один труп. Разворот. Второй труп. Три секунды.

Но Элара шагнула вперед, преграждая мне путь. Она мягко улыбнулась пьянчуге.

– Мы не показываем фокусов, добрый человек, – сказала она спокойным, мелодичным голосом. – Мы пришли, чтобы беда обошла вашу деревню стороной. Чтобы ваши дети спали спокойно.

Ее голос, ее улыбка, ее открытость обезоруживали. Здоровяк смутился, его пьяная бравада улетучилась. Он пробормотал что-то нечленораздельное и, понурившись, побрел прочь.

Элара повернулась ко мне.

– Видишь? Не всегда нужен клинок.

– Сегодня не нужен, – возразила я, убирая руку с эфеса. – Но придет день, когда слова будут бесполезны. И тогда я буду рядом, чтобы закончить то, что ты начнешь своей добротой.

Мы прошли через деревню, не останавливаясь. Я чувствовала на себе десятки взглядов – испуганных, любопытных, враждебных. Мир людей был сложным и непонятным. Я предпочитала честную ненависть монстра их липкому страху и фальшивому почитанию.

***

На третий день пути дорога стала шире и ровнее. Нам все чаще попадались навстречу купеческие караваны, отряды солдат, паломники. Чем ближе мы подходили к столице, тем гуще становился поток людей. А потом мы увидели ее.

Эйдория. Столица королевства.

Она раскинулась в широкой долине, окруженная могучими белыми стенами. Над сотнями крыш возвышались шпили храмов и башни замка, сверкая на солнце. Город был похож на гигантский муравейник, полный жизни, движения и шума, который был слышен даже за милю.

Элара ахнула.

– Она… огромная.

Я молчала, но была с ней согласна. Наш Скит, казавшийся мне целым миром, был бы лишь крошечным кварталом в этом каменном гиганте. Мой разум тактика мгновенно оценил масштаб катастрофы. Защищать такое место было невозможно. Слишком много входов, слишком много узких улочек, слишком много людей. Если Порча доберется сюда…

Мы вошли через Южные ворота. И нас поглотил хаос.

Оглушительный гвалт из тысяч голосов. Ржание лошадей, скрип тележных колес, крики торговцев, плач детей, брань грузчиков. Запахи ударили с новой силой: аромат свежеиспеченного хлеба смешивался с вонью из сточных канав, запах дорогих духов – с запахом немытых тел, аромат жареного мяса – с вонью конского навоза.

Люди сновали туда-сюда, как потревоженные насекомые. Богачи в шелках и бархате, которых несли в паланкинах. Нищие в лохмотьях, просящие милостыню. Ремесленники, солдаты, священники, проститутки, воры. Все смешалось в один пестрый, бурлящий котел.

Элара вцепилась в мой рукав, ее глаза были круглыми от изумления.

– Как они здесь живут?

– Плохо, – коротко ответила я, прокладывая нам путь через толпу. Люди шарахались от нас, как от зачумленных. Наше появление здесь было сродни явлению двух волков на овечьем пастбище.

Нам нужно было в Королевские казармы. Согласно указаниям, они находились у подножия Замкового холма. Мы двинулись туда, стараясь держаться стен домов. Я чувствовала себя так, словно иду по дну океана. Давление толпы, шума и запахов было почти физическим. Я впервые в жизни почувствовала себя уязвимой не перед клинком монстра, а перед самой жизнью.

Казармы оказались целым комплексом приземистых каменных зданий, окруженных отдельной стеной. У ворот нас остановил хмурый стражник.

– Стой! Посторонним вход воспрещен!

– Мы – Аскеры, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Нас ждут.

Он смерил нас взглядом, полным недоверия, но имя нашего Ордена все еще имело вес.

– Ждите здесь, – пробурчал он и скрылся за воротами.

Через пару минут он вернулся в сопровождении офицера в блестящей кирасе. Офицер, судя по нашивкам, лейтенант, был молод, но уже успел отрастить себе брюшко и надменное выражение лица.

– А, значит, это вы, – процедил он, оглядывая нас с ног до головы. – Я лейтенант Фолк. Капитан Кай поручил мне встретить вас. Идемте.

Он повел нас через плац, где солдаты занимались строевой подготовкой. Их движения были неуклюжими и неточными по сравнению с тем, что я привыкла видеть в Ските. Лентяи и неумехи. Как они вообще собирались сражаться с тварями?

– Капитан ждет вас в штабном помещении, – сообщил Фолк, указывая на одно из зданий. – Он сейчас… занят.

Но прежде чем мы дошли до здания, со стороны тренировочного поля, где проходили учебные бои, донесся громкий рев и аплодисменты. Десятки солдат сбились в плотное кольцо, с азартом наблюдая за чем-то в центре.

Лейтенант Фолк поморщился.

– Опять он за свое. Клянусь, этот человек не может и дня прожить без драки.

Инстинкт взял свое. Я свернула с пути и направилась к толпе. Элара и раздосадованный Фолк последовали за мной. Я без труда растолкала солдат, проходя к центру круга.

В центре, на утоптанной земле, стояли двое. Один – огромный, бородатый ветеран, чемпион казарменных боев, судя по его габаритам и уверенной стойке. Он был вооружен двуручным мечом.

А против него… Против него стоял тот, кого я ожидала увидеть меньше всего. Он был одет в простую кожаную куртку и штаны, без доспехов. В руках он держал не меч, а два коротких тренировочных клинка. И он был молод. Не старше нас с Эларой. Темные волосы были мокрыми от пота, но на лице играла дерзкая, уверенная ухмылка.

– Ну что, Громобой, выдохся? – спросил он, легко перепрыгивая с ноги на ногу. Его голос был чистым и сильным.

Ветеран взревел и ринулся в атаку. Его двуручный меч со свистом рассек воздух, нацелившись снести противнику голову. Удар был чудовищной силы, способный разрубить пополам быка.

Но молодой воин не стал его блокировать. Он не отступил. Он сделал то, что делала я на тренировках, – шагнул вперед, внутрь радиуса атаки. Он проскользнул под занесенным мечом, как угорь, и его тренировочные клинки молниеносно нанесли два коротких удара: один в бок, второй – в подколенное сухожилие великана.

Громобой взвыл больше от удивления, чем от боли, и рухнул на одно колено. В следующий миг острие одного из клинков его противника уперлось ему в горло.

Толпа взорвалась аплодисментами. Молодой воин рассмеялся, убрал клинок и протянул руку поверженному гиганту, помогая ему подняться.

– Неплохо, Громобой. В следующий раз почти достал.

Он повернулся и только тогда заметил нас. Его взгляд скользнул по лейтенанту Фолку, затем остановился на мне и Эларе. Его улыбка стала чуть менее широкой, но более насмешливой. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони и неторопливо пошел к нам.

Его движения были плавными, уверенными. Движения хищника. Я невольно оценила его. Сложение атлета, ни грамма лишнего жира. Скорость и реакция, почти не уступающие Аскерам без Искры. Этот человек был не просто солдатом. Он был прирожденным бойцом.

– Лейтенант Фолк, – сказал он, подойдя. – Я же просил тебя развлечь наших… гостей. А ты привел их смотреть на эту казарменную возню. Невежливо.

– Капитан Кай, я… – начал было оправдываться Фолк, но тот его прервал.

– Значит, это вы – наша подмога из Скита, – он окинул нас оценивающим взглядом. Его глаза цвета зимнего неба задержались на мне. – Хм. А я вас представлял… выше. И старше.

Дерзость этого заявления лишила меня дара речи. Нас, Аскеров, живых легенд, встретили не с благоговением, а с насмешкой.

– Наш рост не влияет на умение владеть клинком, капитан, – холодно ответила я. – В отличие от некоторых.

– О, она еще и с коготками, – усмехнулся Кай, и его взгляд снова вернулся ко мне. Он был не злым, а скорее… заинтересованным. Словно он разглядывал диковинного зверька. – Это хорошо. В Диких холмах вам это пригодится. Меня зовут Кай. И, как вы уже догадались, ближайшие недели мы проведем в тесной компании друг друга.

Он проигнорировал меня и повернулся к Эларе, которая смотрела на него с нескрываемым любопытством. Он одарил ее ослепительной улыбкой.

– А вы, должно быть, вторая половина этого смертоносного дуэта?

Элара, к моему удивлению, не смутилась.

– Я Элара. А это моя сестра, Лира, – ответила она, тоже улыбнувшись. – Мы рады наконец познакомиться с тем, о ком так отзывался сам король.

– Король любит преувеличивать, – отмахнулся Кай, но было видно, что комплимент ему приятен. – Он у нас старой закалки, верит в героев и громкие слова. Я же верю в то, что вижу. А вижу я двух девушек, которые, возможно, впервые покинули стены своего монастыря.

Он снова посмотрел на меня, и улыбка исчезла с его лица.

– Я изучил донесения. Эта Шепчущая Порча – не упырь, которому можно отрубить голову. Она ломает разум. Самых крепких моих парней превратила в плачущих детей. Скажите мне, леди Лира, как вы собираетесь с ней бороться? Проткнете ее своим клинком?

Его тон был серьезен. Это был не пустой треп. Это был вызов.

– Мы найдем ее источник, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – И уничтожим его. Нас учили противостоять тому, что ломает разум. Это наша работа.

– Ваша работа? – он хмыкнул. – Что ж, надеюсь, вы делаете ее хорошо. Потому что цена ошибки – жизни моих людей. И не только их. Выдвигаемся завтра с рассветом. Лейтенант Фолк разместит вас и предоставит все необходимое. А сейчас, если позволите, мне нужно в баню. Победы выматывают.

Он кивнул нам, словно мы были обычными солдатами, и пошел прочь, бросив на ходу своим людям: «Всем по кружке эля за мой счет!»

Я смотрела ему вслед, и во мне боролись два чувства. Первое – это жгучее раздражение. Его высокомерие, его фамильярность, его пренебрежение к нашему статусу – все это выводило меня из себя.

Но второе чувство было сложнее. Это было неохотное уважение. Я видела, как он сражался. Я видела, как его любят солдаты. И я слышала ум за его дерзкими словами. Он был не просто заносчивым аристократом. Он был лидером.

– Какой… интересный человек, – сказала Элара, когда он скрылся из виду.

– Он самовлюбленный идиот, – отрезала я.

– Может быть, – хитро улыбнулась она. – Но ты ведь видела, как он двигается. Он почти так же быстр, как ты.

Она была права. И это бесило меня еще больше.

В тот вечер, лежа в выделенной нам комнате, которая казалась после нашей кельи непозволительно роскошной, я долго не могла уснуть. Я прокручивала в голове нашу встречу. Этот капитан Кай. Он был проблемой. Неожиданной переменной в моем четком плане. Он не собирался слепо подчиняться приказам Аскеров. Он собирался спорить. Сомневаться. Мешать.

И пока я анализировала его движения, его слова, его взгляд, я вдруг вспомнила еще одну деталь. Мелочь, которую я не смогла определить тогда.

Запах.

Когда он стоял рядом, от него пахло не только потом и сталью. Был еще один, едва уловимый аромат, который я не смогла распознать. Запах чистоты и энергии. Запах озона после летней грозы.

Я отмахнулась от этой мысли. Глупости. Просто странный запах из этого грязного города.

Глава 3

Нас учат, что наш путь – это тишина и сталь. Но сегодня я услышала песню… обычную, человеческую песню, спетую у костра. И она звучит правдивее, чем весь наш Кодекс. Почему тишина кажется такой пустой, а эта простая мелодия – такой полной?

– Дневник неизвестной.

Октябрь. И он чувствовался во всем. В пронзительной, хрустальной чистоте воздуха по утрам, который обжигал легкие и заставлял плотнее кутаться в плащ. В том, как солнце, хоть и светило ярко, уже не грело, а лишь золотило верхушки деревьев, одетых в прощальный наряд из багрянца и меди. Земля под копытами наших лошадей была устлана пестрым, шуршащим ковром из опавших листьев, и этот сухой шелест был почти единственным звуком, нарушавшим тишину нашего пути. Осень – время умирания природы, время подведения итогов. Время, когда граница между миром живых и миром теней истончается. Идеальное время для охоты.

Капитан Кай, вопреки моим ожиданиям, на рассвете был воплощением профессионализма. Ни следа вчерашней бравады. Он стоял перед картой, расстеленной на бочке, и отдавал последние распоряжения своим людям. На нем была практичная, потертая в походах кожаная броня, поверх которой была накинута плотная шерстяная накидка серого цвета с капюшоном, защищавшая от промозглого ветра. Никаких знаков отличия, ничего, что выдавало бы в нем командира, кроме ауры абсолютной власти, которая исходила от него, как тепло от костра. Он не повышал голоса, но каждое его слово ловили с напряженным вниманием.

Его отряд состоял из дюжины человек. Закаленные в боях ветераны, чьи лица были похожи на потрескавшуюся от ветров и невзгод кору старых дубов. Они не были похожи на тех неуклюжих новобранцев, что мы видели вчера. Это была элита. Его личная гвардия, прошедшая с ним не один поход.

– Все ясно? – закончил Кай, обводя своих людей взглядом. – Двигаемся быстро. Ночевки только в проверенных местах. Увидели что-то странное – докладываете мне. Услышали шепот – немедленно сигнализируете. Задача – дойти до предгорий, собрать информацию и сопроводить леди-Аскеров к цели. Их безопасность – наш приоритет.

Последняя фраза прозвучала как формальность, брошенная больше для протокола, чем от сердца. Он поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах цвета осеннего неба, затянутого первыми льдинками, не было вчерашней насмешки, лишь холодная деловитость.

– Леди Лира, леди Элара. Готовы?

– Мы были готовы еще час назад, капитан, – ответила я таким же ледяным тоном.

Он криво усмехнулся, словно оценил мой выпад.

– Прекрасно. Значит, не будем терять времени. По коням.

Лошади. Еще одна проблема. В Ските нас учили ездить верхом, но это была лишь базовая подготовка. Для нас лошадь была инструментом, как осадное орудие – полезным, но чуждым. Для этих же людей конь был продолжением тела. Нам с Эларой выделили двух кобыл из королевских конюшен, специально подобранных для долгого пути. Моя, по кличке Тень, была вороной масти, поджарая и жилистая, с умными, но настороженными глазами. Она была вынослива и быстра, но в каждом ее движении чувствовалась норовистость, сдержанная лишь строгой выучкой. Я чувствовала, что она постоянно проверяет меня, и отвечала ей тем же, держа поводья в железном, не знающем компромиссов хвате. Лошадь Элары, Заря, была ее полной противоположностью: серая в яблоках, с мягкой походкой и добрым, доверчивым нравом. Она сразу же потянулась к Эларе, ткнувшись бархатными губами ей в ладонь, и сестра, конечно же, тут же растаяла, начав ворковать с ней, как с ребенком.

Мы выехали из города через Северные ворота. Кай ехал во главе отряда. Я намеренно держалась в середине колонны, рядом с Эларой. Это давало мне лучший обзор и возможность контролировать ситуацию. Элара же, казалось, была в восторге. Она с интересом разглядывала своих спутников, гладила Зарю по шее и глубоко вдыхала свежий, пахнущий увяданием и дымом воздух.

– Они другие, – прошептала она мне, когда мы отъехали на порядочное расстояние от города.

– Кто? – не поняла я.

– Его солдаты. Они не похожи на тех, что в казармах. Они смотрят на него… с обожанием. Как мы на Наставницу.

Я проследила за ее взглядом. Один из воинов, седоусый ветеран по имени Борс, что-то рассказывал Каю, и капитан слушал его, серьезно кивая. В их общении не было дистанции между командиром и подчиненным. Было товарищество.

– Дисциплина строится на уважении, а не на обожании, – отрезала я. – Обожание слепо. Оно ведет к ошибкам.

Мы ехали целый день. Дорога вела нас через опустевшие поля, где уже был собран урожай, и редкие рощи, полыхавшие последними красками осени. Я чувствовала себя натянутой струной. Каждое дерево, каждый овраг казались мне потенциальной засадой. Мои руки не отрывались от поводьев, готовые в любой момент схватиться за клинки. Солдаты Кая, впрочем, тоже не расслаблялись. Они ехали молча, их взгляды были такими же цепкими, как и мои.

На привал мы остановились, когда длинные фиолетовые тени легли на землю. Место было выбрано идеально с точки зрения тактики: небольшая поляна, окруженная с трех сторон скальным выступом, с хорошим обзором на единственную тропу, ведущую к ней. Двое солдат сразу же отправились в дозор. Остальные спешились, принявшись разводить костер и ухаживать за лошадьми.

Я отошла в сторону, усевшись на плоский, поросший мхом валун, и принялась медитировать, как нас учили. Очистить разум, отрешиться от суеты, сконцентрироваться на Искре внутри. Это помогало восстановить силы и обострить чувства.

– Не лучший способ отдохнуть в походе.

Я открыла глаза. Передо мной стоял Кай. Он протягивал мне металлическую кружку. От нее шел пар и пахло травами.

– Что это?

– Чай. Мята и ромашка. Успокаивает нервы. Судя по вашему виду, вам это не помешает. Вы весь день сидите в седле так, будто ждете удара в спину.

Я взяла кружку. Она была горячей.

– Я всегда жду удара в спину, капитан. Это помогает выжить.

– Это помогает сойти с ума, – возразил он, присаживаясь рядом. Не слишком близко, но и не слишком далеко. – Если постоянно ждать худшего, то, когда оно случится, у вас уже не останется сил с ним бороться.

Я сделала глоток. Чай был горьковатым, но согревающим.

– В вашем мире, может быть, и так. В моем мире выживает тот, кто готов ко всему.

– Ваш мир – это тренировочный двор, леди Лира. Здесь все по-настоящему. Здесь есть усталость, голод и страх. И если вы не научитесь отдыхать, то перегорите еще до того, как мы доберемся до цели.

Он был прав. Я чувствовала, как гудят мышцы от непривычной многочасовой езды. Но признать его правоту было выше моих сил.

– Спасибо за заботу, капитан, но я предпочитаю свои методы.

– Как скажете, – он пожал плечами. – Но если решите упасть в обморок от перенапряжения, предупредите заранее. Не хотелось бы тащить на себе легенду Ордена.

Я смотрела ему вслед, когда он шел к костру. Его люди тут же окружили его, но не с подобострастием, а с уверенностью, с какой волки смотрят на своего вожака. Он шутил с ними, но за смехом я видела сталь в его взгляде. Он был не просто заносчивым аристократом. Он был опорой для этих людей. И эта мысль, противная и непрошеная, заставила меня посмотреть на него иначе. Он был не просто помехой. Он был силой, с которой придется считаться.

Элара подсела ко мне.

– Он пытается быть милым.

– Он пытается меня прощупать, – поправила я.

– А у тебя есть что прощупывать? – с лукавой улыбкой спросила сестра.

Я не ответила.

***

На второй день пути пейзаж стал диким. Холмы, поросшие колючим кустарником и чахлыми соснами, сменили возделанные поля. Ветер здесь был злее и холоднее. Он забирался под одежду и нес с собой едва уловимое ощущение тревоги.

– Ты чувствуешь? – прошептала Элара, подъезжая ко мне. Ее лицо было бледным.

– Да.

Это был легкий зуд на изнанке черепа. Холодный, как прикосновение мокрого шелка.

– Порча, – сказала Элара. – Она еще далеко, но она здесь.

Кай, ехавший впереди, обернулся. Он тоже это почувствовал. Я видела это по тому, как напряглись его плечи.

– Борс, Арно! Вперед, на сто шагов, – скомандовал он. – Остальные – удвоить бдительность. Клинки наготове.

К вечеру мы наткнулись на сожженную ферму. От дома остался лишь почерневший остов, похожий на скелет доисторического зверя. Человеческих тел не было. Внутри дома, на закопченной стене, были нацарапаны слова: «ОН ВИДИТ. ОН ЗНАЕТ. МОИ ГРЕХИ. СПАСИТЕ…»

– Здесь Порча была сильна, – прошептала Элара, прижимая руку к виску. – Я чувствую… отчаяние. Ужас.

– Она играет на чувстве вины, – сказал Кай. – Рассказывает тебе все плохое, что ты когда-либо делал. Заставляет тебя поверить, что ты не заслуживаешь жить.

Я посмотрела на солдат. Каждый из них сейчас вел свою собственную битву со своими призраками.

– Нам нужно уходить отсюда, – сказала я. – Это место отравлено.

– Согласен, – кивнул Кай. – Ночевать здесь нельзя.

Мы двинулись дальше, когда уже начало смеркаться. Тревога нарастала. Легкий зуд в голове превратился в навязчивый шепот.

И тут один из солдат, молодой парень по имени Рен, внезапно вскрикнул и схватился за голову.

– Заткнись! Заткнись, я сказал! – закричал он. – Она… она зовет меня! Маленькая девочка… из Харнвуда. Я не успел… Огонь…

– Рен! – Кай мгновенно оказался рядом. – Рен, смотри на меня! Это ложь! Ты вытащил из того пожара троих!

Но Рен его не слышал. Он выхватил меч и бросился бежать в сторону темнеющего леса.

– Остановить его! – рявкнул Кай.

Я была быстрее. Я спрыгнула с лошади и, разожгла Искру. Мир замедлился. Я нагнала Рена и ударила его рукоятью клинка по затылку. Короткий, точный удар. Он обмяк и рухнул на землю.

– Он жив? – спросил Кай.

– Да, – ответила я.

– Нам нужно укрытие. И быстро, – вмешалась Элара. Ее голос дрожал. – Шепот становится громче.

– Туда! – Кай указал на темный провал в скале. – Пещера. Быстро!

Мы подхватили бесчувственного Рена и добрались до пещеры. Завели внутрь лошадей, завалили часть входа камнями и развели костер.

И тут взвыл Борс.

– Мой сын! Он зовет меня! Я предал его!

Он бросился к завалу, раскидывая камни. Кай попытался его остановить, но Борс отшвырнул капитана.

И тогда я увидела, как изменился Кай. На долю секунды его глаза вспыхнули ледяным светом. Движение, с которым он поднялся, было слишком быстрым. Он оказался перед Борсом и ударил его основанием ладони в точку под подбородком. Удар «Усыпляющего лотоса». Техника Аскеров. Борс рухнул без чувств.

Все замерли, глядя на Кая. Я – с шоком.

– Что это было? – спросила я тихо.

– Я спас своего человека, – процедил он. – Сейчас это неважно.

Двое солдат лежали на полу пещеры. Их разум был сломан. И тогда Элара шагнула вперед.

– Отойдите, – сказала она тихо, но властно.

Она опустилась на колени сначала рядом с Реном и положила ладони ему на виски. Ее пальцы засветились мягким, серебристым светом.

– Тихо… – прошептала она, закрыв глаза. – Это лишь тень. Возвращайся.

Я видела, как напряглось ее тело. Она вошла в хаос его разума, чтобы найти его настоящее «я» и вывести его на свет. Прошла, казалось, вечность. Наконец, Рен глубоко вздохнул и открыл глаза. В них больше не было ужаса.

Элара отняла руки, тяжело дыша. Она покачнулась, и я подхватила ее.

– Я в порядке… – выдохнула она.

Но она не стала отдыхать. Она подползла к Борсу и повторила ритуал. Это было еще дольше, еще тяжелее. Когда Борс пришел в себя, Элара буквально рухнула мне на руки, бледная как полотно. Ее силы были на исходе.

– Что это было? – прошептал Кай, глядя на сестру с благоговейным ужасом.

– Истинный дар, – ответила я, укладывая Элару у огня. – Она может исцелять разум. Но это забирает у нее почти все силы. Больше двух за раз она не может. Потом ей нужен долгий отдых, иначе она выгорит.

Кай посмотрел на своих людей, которые пришли в себя, но были слабы. Затем на меня, на Элару.

– План меняется, – наконец сказал он. – Ждать до утра – самоубийство. Мы идем сейчас. Я, вы двое и Арно. Остальные остаются здесь. Мы поднимемся на этот хребет. Оттуда ваша сестра сможет определить источник.

– Она слишком слаба, – запротестовала я.

– Сидеть здесь еще опаснее, – возразил Кай. – Шепот становится сильнее.

Он был прав. Это было безумие.

– Хорошо, – сказала я. – Но если с ней что-то случится…

– Если с ней что-то случится, мы все умрем, – закончил он за меня с мрачной решимостью. – Я это понимаю лучше вас.

Он отдал распоряжения. Через десять минут мы были готовы. Четыре тени, выскользнувшие из пещеры в холодную, враждебную ночь, и шагнувшие навстречу шепоту, который ждал нас во тьме. Я шла рядом с Каем, и меня мучил не только шепот Порчи. Меня мучил вопрос. Кто он такой, этот капитан, который владеет техниками Аскеров и смотрит на дар моей сестры так, словно видит чудо и проклятие одновременно?

Глава 4

Три Истины о Разломе: Первое – он голоден. Всегда. Второе – он разумен. Жестоким, чуждым разумом. Третье – он лжет. Верь стали в своей руке, а не глазам и ушам. Сталь не лжет.

– Кодекс Аскеров, раздел «Основы боя».

Ночь в Диких холмах была не просто отсутствием света. Это была живая, хищная субстанция. Она цеплялась за одежду колючими ветвями, путала ноги в корнях, прятала в своих тенях обрывы и волчьи ямы. Ветер, проносясь по ущельям, выл на разные голоса, и в этом вое мне постоянно чудился то плач ребенка, то злобный смех. Мы шли уже больше часа, и холод пробирал до костей, но не он был нашим главным врагом.

Главным врагом был шепот.

Теперь он не прятался на границе слуха. Он говорил отчетливо, прямо в голове, и у каждого он был свой. Я слышала голос Мастера Илайи, сухой и строгий, перечисляющий все мои ошибки на тренировках, каждую слабость, каждую неуверенность. Я слышала голос той погибшей сестры, который звал меня по имени из-за завесы смерти, обвиняя в предательстве. Я стискивала зубы, отгоняя их, повторяя про себя мантру: «Это ложь. Моя воля – сталь. Моя цель – клинок».

Арно, крепкий, молчаливый воин, которого Кай взял с собой, шел, низко опустив голову. Его губы беззвучно шевелились – я знала, он молится. Молится всем богам, каким только знал, чтобы его разум выдержал.

Хуже всех было Эларе. Она шла, опираясь на меня, ее тело сотрясала мелкая дрожь. Из-за своего дара она слышала не только свой шепот, но и отголоски нашего. Она была открытой раной в эпицентре ментальной бури. Каждый мой страх, каждая крупица вины Арно и Кая – все это било по ней, смешиваясь с ее собственными кошмарами.

– Держись, – шептала я ей, крепче сжимая ее руку. – Сосредоточься на мне. На моем дыхании. Вдох. Выдох.

– Слишком много… – стонала она. – Они все кричат…

Единственным, кто, казалось, не поддавался натиску, был Кай. Он шел впереди, прокладывая путь. Его спина была прямой, движения – уверенными. Он не оглядывался, не вздрагивал. Лишь сжатые добела костяшки пальцев на эфесе меча выдавали его напряжение. Чем он глушил свой шепот? Какой внутренней силой обладал этот человек, чтобы идти сквозь этот ад с таким непоколебимым видом?

– Еще немного, – сказал он, его голос был тверд и спокоен, якорь в бушующем море безумия. – Мы почти у вершины хребта.

Тропа становилась все круче. Мы карабкались по осыпям, цепляясь за скользкие камни и корни низкорослых, искореженных ветром сосен. Я практически тащила Элару на себе. Она была так слаба, что едва переставляла ноги.

– Я не могу… – прохрипела она, споткнувшись и повиснув на моей руке. – Лира, оставь меня. Идите без меня.

– Никогда, – отрезала я, с силой дернув ее наверх. – Ты пойдешь, даже если мне придется нести тебя на спине.

В этот момент Кай обернулся. Он молча подошел, подхватил Элару с другой стороны и перекинул ее руку себе на плечо. Теперь мы шли втроем, как единое целое, поддерживая ее с двух сторон. Его плечо было твердым как камень. От него исходил жар, который чувствовался даже сквозь слои одежды.

– Спасибо, – выдохнула я, удивленная его поступком.

– Я же сказал, ее безопасность – наш приоритет, – коротко бросил он. – К тому же, вдвоем тащить ее легче.

Он говорил практично, но я почувствовала в его жесте нечто большее, чем просто исполнение долга. Он посмотрел на бледное лицо Элары, и в его глазах на мгновение промелькнула тень неподдельного беспокойства.

Наконец, мы выбрались на вершину. Это было узкое, продуваемое всеми ветрами плато, с которого открывался вид на мили вокруг. Под нами расстилалась долина, залитая призрачным светом огромной, полной луны. Леса казались черными пятнами, а редкие скалы сверкали, словно кости земли.

– Ну что? – спросил Кай, обращаясь к Эларе.

Она с трудом высвободилась из наших рук и, шатаясь, подошла к самому краю. Она закрыла глаза и раскинула руки, словно пытаясь обнять этот холодный, враждебный мир. Ветер трепал ее светлые волосы, заставляя их сиять в лунном свете. Она стояла как жрица древнего культа, совершающая свой таинственный ритуал.

– Ветер… – прошептала она. – Он очищает. Он уносит чужие голоса.

Шепот в моей голове действительно стал тише, словно испугавшись этого открытого пространства. Я видела, как расслабились плечи Арно.

– Теперь я могу… почувствовать источник, – Элара глубоко вздохнула. Ее взгляд был устремлен в долину. Она медленно повела рукой, указывая на темный провал в дальнем конце долины, у подножия самой высокой горы. – Туда. Он там. Внизу. Что-то… древнее. Спящее. Оно не было злым изначально. Но его разбудили. И оно голодно.

– Логово, – сказал Кай, проследив за ее взглядом. – Значит, мы нашли его.

– Оно сильное, – предупредила Элара, ее голос дрожал от усталости и отголосков силы, которую она почувствовала. – Очень сильное. Сильнее всего, с чем мы сталкивались. Оно как… черный колодец. Затягивает в себя все мысли, все чувства.

Она покачнулась, и я снова подхватила ее. Она была холодна как лед.

– Все, – сказала я властно, поворачиваясь к Каю. – Ей нужен отдых. Сейчас же.

Кай кивнул.

– Арно, найди нам укрытие. Небольшую пещеру, расщелину, что угодно, лишь бы укрыться от ветра. Мы останемся здесь до рассвета.

Арно молча отправился выполнять приказ, а мы с Каем усадили Элару на землю, укрыв ее своими плащами. Она тут же свернулась клубком и, кажется, провалилась в тяжелое, беспокойное забытье.

Я села рядом, положив руку на рукоять клинка. Теперь, когда цель была ясна, напряжение не спало, а наоборот, усилилось. Мы знали, куда идти. Но мы также знали, что нас там ждет средоточие всего этого ужаса.

Кай сел напротив. Некоторое время мы молчали, глядя на спящую Элару.

– Она невероятна, – наконец сказал он тихо, нарушив тишину.

– Она – Аскер, – ответила я.

– Нет, – он покачал головой. – Я видел много Аскеров. В бою. Они – идеальные машины для убийства. Как и вы. Но она… в ней есть свет. Даже здесь, в этой тьме.

Его слова застали меня врасплох.

– Этот свет едва не убил ее. Ее дар – ее проклятие.

– Любой великий дар – это проклятие, леди Лира, – сказал он, и в его голосе прозвучала незнакомая мне горечь. Он смотрел куда-то в темноту, словно видел там что-то свое. – Он выделяет тебя. Делает одиноким. Заставляет платить цену, которую другие не могут себе даже представить.

Я не знала, что ответить. Мы сидели в тишине, которую нарушал лишь свист ветра. Лунный свет заливал его лицо, делая черты резкими, высеченными из камня. Шрам на его губе казался темной трещиной.

– Тот прием, – решилась я. – «Усыпляющий лотос». Ему не учат в королевской армии.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза в лунном свете были почти черными.

– Я же говорил. Я многому учился.

– Этому учат только в Скитах Ордена, – настояла я. – И только тех, в ком есть Искра. У вас она есть?

Он усмехнулся, но смех вышел безрадостным.

– У вас, Аскеров, есть монополия на Искру? Вы думаете, что вы – единственные особенные в этом мире?

– Я думаю, что вы лжете мне, капитан, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – С самой первой нашей встречи.

Он выдержал мой взгляд. Атмосфера между нами наэлектризовалась.

– А вы, леди Лира? Вы абсолютно честны со мной? Или вы просто видите во мне высокомерного солдафона, который мешает вам исполнить ваш священный долг? Вы хоть раз задумались, почему король отправил со своими лучшими воительницами именно меня, а не какого-нибудь седого генерала?

Его вопросы били точно в цель.

– Я исполняю приказ, – холодно ответила я.

– И я тоже, – так же холодно сказал он. – И мой приказ – не только помочь вам, но и вернуть вас живыми. Обеих. Любой ценой. А теперь давайте прекратим этот допрос. Нам предстоит тяжелый день.

Он встал и отошел к краю плато, вглядываясь в долину, где в темноте затаилось их логово.

Я осталась сидеть рядом с сестрой, но его слова не выходили у меня из головы. «Вернуть вас живыми. Любой ценой». Это было не похоже на обычный приказ. В этом было что-то личное.

В ту ночь мне снились странные сны. Мне снилась пещера, в которой мы оставили солдат. Мне снился Кай, стоящий на краю обрыва. А потом мне приснилась Элара. Она стояла посреди выжженного поля, усыпанного пеплом, и протягивала мне цветок луноцвета. «Не бойся, Лира, – говорила она. – Даже в самой глубокой тьме есть место свету». А потом цветок в ее руках превратился в пыль, и ее саму охватило серебряное пламя.

Я проснулась от собственного крика.

Над горами занималась холодная, серая заря. Элара спала, мирно дыша. Кай и Арно сидели у едва тлеющего костерка, который они развели в небольшой расщелине.

Кай поднял на меня встревоженный взгляд.

– Плохой сон?

– Просто сон, – отрезала я, вставая и отряхиваясь. Сердце все еще колотилось в груди.

Мы спустились в долину на рассвете. Теперь, зная цель, мы двигались быстро и слаженно. Шепот вернулся, но он был уже не так силен. Мы знали своего врага в лицо, и это придавало сил.

Чем ближе мы подходили к подножию горы, тем более странной становилась местность. Деревья здесь были черными и безлистными, хотя еще вчера мы видели буйство осенних красок. Земля была покрыта не травой, а каким-то серым, похожим на плесень мхом, который пружинил под ногами. Воздух стал неподвижным и тяжелым, словно в склепе.

– Мы близко, – прошептала Элара.

И тут мы увидели их. Людей. Жителей сожженной фермы, пропавших солдат, лесорубов. Они стояли среди черных деревьев, как застывшие статуи. Их глаза были пусты, лица лишены всякого выражения. Они стояли и смотрели в одну точку – на темный провал пещеры в скале. Они не были мертвы, но и живыми их назвать было нельзя. Это были пустые оболочки, чьи души поглотил черный колодец, о котором говорила Элара.

– Клянусь Бездной… – выдохнул Арно, перекрестившись.

– Не трогайте их, – скомандовал Кай. – Наша цель – пещера.

Мы прошли мимо них, и никто из них даже не пошевелился. Это было страшнее, чем любая армия мертвецов. Это было кладбище душ.

У самого входа в пещеру мы остановились. Изнутри не доносилось ни звука, но оттуда веяло таким ментальным холодом, что у меня заломило зубы. Это было само средоточие Порчи.

– Я пойду первой, – сказала я.

– Нет, – возразил Кай. – Мы пойдем вместе. Арно, ты прикрываешь тыл. Леди Элара, держитесь между нами.

– Я могу помочь, – сказала Элара. – Я могу создать щит. Ментальный щит. Он ослабит давление.

– Ты уверена, что у тебя хватит сил? – спросила я с тревогой.

– Хватит, – твердо ответила она. – Я должна.

Она снова закрыла глаза. Ее пальцы засветились, но на этот раз свет не сконцентрировался, а разлился вокруг нас четверых невидимым, но ощутимым куполом. Шепот в голове мгновенно стих, сменившись лишь слабым, далеким гулом. Это было похоже на то, как если бы мы вошли в воду, которая защищала нас от огня.

– Вперед, – сказала Элара, ее голос был напряжен. – Я не смогу держать его долго.

Мы обнажили клинки и шагнули во тьму.

Пещера встретила нас абсолютной, неестественной тишиной. Даже наши шаги по каменистому полу казались приглушенными, словно звук вяз в плотном, как кисель, воздухе. Единственным светом были отблески зари, падавшие из входа, но они быстро сошли на нет, когда мы свернули за первый же поворот.

– Зажигайте, – приказал Кай.

Арно чиркнул кремнем, и через мгновение узкий проход озарился светом его факела. Я же сделала иначе. Сосредоточившись, я позволила крошечной капле Искры стечь по руке к навершию моего клинка «Пепел». Металл вспыхнул ровным, холодным серебряным светом, неярким, но достаточным, чтобы видеть все вокруг на двадцать шагов. Этот свет не отбрасывал теней и не слепил глаза. Это была одна из техник, которым нас учили для боя в полной темноте.

Кай бросил на мой клинок быстрый, изучающий взгляд, но ничего не сказал. Мы двинулись вглубь.

Пещера была естественного происхождения, лабиринт узких коридоров и небольших залов, стены которых блестели от влаги. Воздух был спертым и пах мокрой землей, гнилью и чем-то еще. Чем-то незнакомым, сладковато-приторным, как аромат умирающих цветов.

Щит Элары держался, но я видела, чего ей это стоит. Ее лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Она шла, стиснув зубы, и ее дыхание было прерывистым. Каждый шаг вглубь этого проклятого места увеличивал давление на ее защиту.

– Сколько еще? – спросил Кай шепотом.

– Он здесь, – ответила Элара, ее голос был напряжен. – В самом сердце. Я чувствую его… голод.

Мы вошли в большой, просторный грот. Его потолок терялся где-то в высоте, а со сводов свисали сталактиты, похожие на каменные клыки. В центре грота было то, что заставило нас всех замереть.

Это было дерево.

Оно росло прямо из каменного пола, огромное, древнее, с толстым, перекрученным стволом, похожим на сведенную судорогой руку гиганта. Но оно было не живым и не мертвым. Его кора была бледной, почти белой, и слабо светилась в темноте собственным болезненным светом. На нем не было ни единого листа, но его ветви были усыпаны странными, похожими на бутоны наростами, которые медленно, едва заметно пульсировали, как сердца. Сладковатый запах гнили исходил именно от него.

А у подножия дерева, опутав его корни, лежало то, что было источником Порчи.

Это не было чудовищем из плоти и крови. Это был сгусток тьмы, похожий на огромный, черный кристалл неправильной формы. Он был размером с быка и тоже пульсировал в такт с бутонами на дереве. Он не издавал ни звука, но ментальное давление, исходившее от него, было таким сильным, что щит Элары затрещал, как тонкий лед.

– Источник… – выдохнула она, хватаясь за голову.

СЛАБЫЕ…

Голос ударил не в уши, а прямо в мозг. Он был древним, бесплотным и полным безграничного презрения. Щит Элары треснул, и шепот вернулся с удесятеренной силой.

ТЫ НЕ СПАСЛА ЕЕ. ТЫ БРОСИЛА ИХ. ТЫ НИЧТОЖЕСТВО.

ТЫ ПРЕДАЛ ЕГО. ТЫ ОБРЕК ИХ НА СМЕРТЬ.

Крики в наших головах смешались в какофонию боли и вины. Арно закричал и упал на колени, закрыв уши руками. Кай пошатнулся, его лицо исказилось гримасой боли. Я почувствовала, как ледяные пальцы страха сжимают мое сердце.

– Элара! – крикнула я, видя, как из носа у сестры потекла тонкая струйка крови. Ее щит вот-вот рухнет.

И тогда она сделала то, чего я не ожидала. Она отпустила щит.

Давление на мгновение спало, чтобы в следующий миг обрушиться на нас с силой лавины. Но Элара направила всю свою оставшуюся силу не на защиту. Она направила ее в одну точку. Прямо в черный кристалл.

ТИХО! – мысленно крикнула она, и ее собственный голос, усиленный Искрой, прозвучал в наших головах, как удар колокола, перекрывая шепот Порчи.

Кристалл содрогнулся. Пульсация на мгновение прекратилась. Элара дала нам шанс. Секунду передышки.

– СЕЙЧАС! – взревел Кай, и в его голосе была ярость берсерка.

Он первым ринулся в атаку. Я последовала за ним, игнорируя боль в голове. Арно, очнувшись, поднялся и бросился следом.

Кай подскочил к кристаллу и нанес сокрушительный удар мечом. Раздался звук, похожий на треск разбитого стекла, но на черной поверхности не осталось даже царапины.

ГЛУПЦЫ…

Из кристалла вырвались черные, похожие на щупальца тени и хлестнули по Каю. Он успел отпрыгнуть, но одна из теней зацепила его плечо, и он закричал от боли. Там, где она коснулась его кожи сквозь прореху в доспехе, плоть почернела, словно от обморожения.

Мой светящийся клинок обрушился на другое щупальце. Сталь, усиленная Искрой, прошла сквозь тень, как сквозь дым, не причинив ей вреда. Это было нематериальное оружие.

– Оно неуязвимо для физических атак! – крикнула я.

ВАША ПЛОТЬ – ВАША СЛАБОСТЬ. ВАШИ ЧУВСТВА – ВАШИ КАНДАЛЫ.

Еще одна волна ментального ужаса ударила по нам. Я увидела перед собой не кристалл, а лицо короля Теодара, смеющегося над горящим телом Элары. Я закричала от ярости и ненависти, слепо рубанув по наваждению. Мой клинок со скрежетом ударился о каменный пол.

– Лира, очнись! Это иллюзия! – голос Кая, полный боли, вернул меня в реальность.

Он стоял, припав на одно колено, его лицо было серым. Рана на плече пульсировала черной энергией. Арно отбивался от теневых щупалец, но было видно, что он долго не продержится. А Элара… она стояла, покачиваясь, ее взгляд был расфокусирован. Она отдала все силы на тот единственный ментальный удар.

Мы проигрывали.

– Дерево! – внезапно прохрипела Элара, указывая на бледный ствол. – Оно связано с ним! Оно питает его!

Она была права. Пульсация кристалла и наростов на дереве была синхронной. Это была единая система. Кристалл был мозгом, а дерево – сердцем.

– Арно, руби дерево! – скомандовал Кай.

Ветеран, не раздумывая, развернулся и со всей силы вонзил свой топор в бледный ствол. Раздался мокрый, чавкающий звук, и из раны на дереве хлынул не сок, а густая, черная жижа, пахнущая гнилью.

Кристалл взвыл. Это был не звук, а вопль чистого страдания, который пронзил наши черепа. Все щупальца мгновенно втянулись обратно.

Арно занес топор для второго удара, но не успел. Одна из ветвей дерева, толстая, как рука, изогнулась с нечеловеческой скоростью и ударила его в грудь. Раздался хруст ломающихся костей. Воина отбросило, как тряпичную куклу. Он ударился о стену пещеры и безвольно сполз на пол.

– Арно! – закричал Кай.

Теперь мы остались вдвоем. Против врага, который учился. Он понял, что мы нащупали его слабость.

– Я отвлеку его, – сказал Кай, поднимаясь. Его взгляд был полон отчаянной решимости. – Ты должна добраться до дерева.

– Ты ранен!

– Выполняй! – рявкнул он и, издав боевой клич, снова бросился на кристалл.

Он не пытался его ударить. Он уворачивался, парировал нематериальные удары, кружил вокруг, заставляя щупальца тянуться за ним, отводя их от меня и от дерева. Это был танец со смертью. Я видела, как черная скверна расползается по его плечу, как замедляются его движения. Он выигрывал для меня время ценой своей жизни.

Я бросилась к дереву. Ветви, словно живые змеи, хлестали по мне, царапая лицо и руки, пытаясь сбить с ног. Я уворачивалась, подныривала, отбивала их клинками.

ТЫ НЕ УСПЕЕШЬ. ОН УМРЕТ. И ЭТО БУДЕТ ТВОЯ ВИНА. ЕЩЕ ОДНА СМЕРТЬ НА ТВОЕЙ СОВЕСТИ.

Я прорвалась к стволу. Замахнулась… и замерла. Я не Арно. Мои клинки были созданы для быстрых, точных ударов по плоти, а не для того, чтобы рубить вековые стволы. Это займет слишком много времени.

Нужно было что-то другое.

И тогда я посмотрела на свой клинок, все еще горевший серебряным светом. Это была лишь капля Искры. А что, если… что, если отдать ей все?

В Ските это называлось «Последний Вздох». Высвобождение всей своей жизненной энергии в одном-единственном ударе. Это был запрещенный прием. Он мог убить противника, но почти наверняка убивал и самого Аскера, сжигая его изнутри. Элара сделала нечто похожее, когда пожертвовала собой в моем сне… и в тот страшный день, который я гнала из своей памяти.

Я посмотрела на Кая. Он упал на одно колено, отбиваясь из последних сил. Я посмотрела на Элару, которая лежала без сознания. На Арно, неподвижно лежавшего у стены.

Выбора не было.

«Прости, Элара», – мысленно сказала я.

Я закрыла глаза и потянулась к Искре внутри себя. Не к капле. Ко всему океану. Я сняла все печати, все блоки, которым нас учили Мастера. И сила хлынула наружу.

Это было не похоже на то, что я испытывала раньше. Это была агония и экстаз одновременно. Я почувствовала, как по моим венам течет не кровь, а жидкий огонь. Мои волосы встали дыбом. Мои клинки в руках загудели, раскалившись добела. Серебряное пламя окутало меня с ног до головы.

ЧТО ЭТО?! – в голосе кристалла впервые прозвучал… страх.

Я открыла глаза. Мир вокруг был серым и тусклым по сравнению с бушующим во мне светом. Я видела потоки энергии, связывающие кристалл и дерево. Я видела черную гниль в сердцевине ствола.

Я не стала рубить. Я вонзила оба раскаленных клинка в ствол по самые эфесы.

И выпустила все.

Не было взрыва. Был беззвучный вопль, который, казалось, мог расколоть саму реальность. Ослепительная вспышка серебряного света, поглотившая всю пещеру.

Белое дерево мгновенно почернело, обуглилось, словно в него ударила молния. Наросты-бутоны на его ветвях лопнули, разбрызгивая черную пыль. Черный кристалл у его подножия покрылся сетью трещин, из которых полился нестерпимый свет. А затем он просто рассыпался, превратившись в горстку пепла.

Шепот в голове оборвался. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Пламя вокруг меня погасло. Сила ушла, оставив после себя звенящую, бездонную пустоту. Мои ноги подкосились. Клинки выпали из онемевших рук. Я рухнула на колени, а затем завалилась на бок. Перед глазами все плыло. Я чувствовала, как жизнь утекает из меня, как остывает мое тело. Края зрения начали темнеть.

Последнее, что я увидела, было лицо Кая, склонившееся надо мной. Его глаза были полны ужаса и чего-то еще… чего-то, что я не смогла разобрать.

– Лира! – его голос доносился словно издалека. – Нет… только не ты…

Он прижал пальцы к моей шее, пытаясь нащупать пульс. А потом тьма поглотила меня.

Глава 5

Об Искре: Это не просто сила. Это наша душа. Каждая эмоция оставляет на ней след: гнев – нагар, страх – трещину, скорбь – ржавчину. Лишь через дисциплину и отрешение мы сохраняем ее чистоту. Ибо Искра, коснувшаяся скверны чувств, рискует навсегда потерять свой свет.

– Из «Трактата о Чистоте».

Первое, что вернулось, – это запахи.

Не гнилостный, приторно-сладкий смрад проклятого дерева. Не запах озона и раскаленного металла от моей собственной силы. Не холодный, пыльный запах камня и смерти в пещере.

Это был аромат лаванды, воска и чего-то теплого, чистого, как высушенное на солнце белье.

Затем пришло осязание. Я лежала не на холодном, жестком полу. Подо мной было нечто невообразимо мягкое, прохладное и гладкое. Я пошевелила пальцами, и они утонули в пуховой перине.

Звуки были далекими. Пение незнакомой птицы за окном. Приглушенный гул большого города, похожий на дыхание спящего гиганта.

Я с усилием разлепила веки.

Сначала все было расплывчатым. Белый потолок с замысловатой лепниной, похожей на застывшие кружева. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в тяжелой бархатной шторе, рисовал на полу золотую дорожку, в которой танцевали пылинки.

Я медленно повернула голову. Я была в комнате, которую могла бы представить себе только королева. Она была втрое больше нашей кельи в Ските и несравненно роскошнее той комнаты в казармах. Высокие стрельчатые окна. Гардероб из темного полированного дерева с резными дверцами. Умывальный столик с серебряным кувшином и тазом. Кресло у потухшего камина, обитое бархатом винного цвета. На полу лежал толстый ковер с замысловатым узором, глушивший любые шаги.

Мой взгляд скользнул ниже, к краю кровати. И мое сердце, которое, как я думала, остановилось навсегда, сделало болезненный кульбит.

Элара.

Она спала, сидя на полу и положив голову на сгиб руки прямо на покрывале рядом со мной. Ее поза была неудобной, измученной, но даже во сне она держала мою ладонь в своей.

На ней было не походное снаряжение и не грубая одежда Ордена. На ней было платье. Из нежно-голубого шелка. Оно облегало ее фигуру, подчеркивая то, что я всегда считала ее главным преимуществом и слабостью одновременно, – ее женственность.

Мы были близнецами, но Искра распределила свои дары между нами с жестокой иронией. Мои волосы были темными, как полночь, ее – светлыми, почти белыми, словно сотканными из лунного света. Мое тело было выковано тренировками: жилистое, угловатое, каждая мышца – на своем месте. Я была оружием. Элара же, несмотря на те же тренировки, сохранила мягкость линий, плавность изгибов. Там, где у меня были острые углы, у нее были округлости. Глядя на нее, я всегда чувствовала себя грубым черновиком, а ее – чистовой, идеальной копией. Ее лицо, даже сейчас осунувшееся от усталости, было прекрасно той спокойной, светлой красотой, которая заставляла людей невольно улыбаться. Мое же лицо, с теми же чертами, казалось вечно суровым и замкнутым.

Она была красивее. Я всегда это знала. И всегда была готова убить любого, кто посмел бы причинить этой красоте вред.

Она пошевелилась во сне, что-то пробормотала, и ее ресницы дрогнули. Она медленно открыла глаза. Сначала ее взгляд был сонным и расфокусированным, но потом он встретился с моим.

Мгновение она смотрела на меня, не веря. А затем ее глаза наполнились таким безграничным облегчением и радостью, что у меня перехватило дыхание. – Лира!

Она вскочила на ноги и бросилась ко мне, обняв так крепко, как только могла, уткнувшись лицом мне в плечо. Я почувствовала ее слезы на своей щеке.

– Ты очнулась… Ты очнулась, клянусь Источником… Мы думали… я думала…

Я слабо обняла ее в ответ. Мое тело было чужим, ватным, лишенным сил.

– Тихо… – прохрипела я. Голос был чужим, неиспользованным. – Я здесь.

– Ты проспала целую седмицу, – прошептала она, отстраняясь и жадно вглядываясь в мое лицо. (седмица – это называлось неделей, семь дней.) – Целую седмицу, Лира. Лекари говорили, что… что ты не очнешься.

– Как? – это был единственный вопрос, который имел значение. Я помнила пустоту. Холод. Конец. Я помнила, как жизнь покинула меня. – Я умерла. Я это чувствовала.

Элара сглотнула, ее взгляд метнулся в сторону.

– Чудо, – выдохнула Элара, и ее глаза засияли, как у фанатика, узревшего своего бога. – Просто чудо. Другого объяснения нет. Мы привезли твое тело… сюда, во дворец. Король приказал отдать тебе высшие почести, похоронить как спасительницу королевства, но потом… твое сердце… оно забилось. А потом… потом ты вздохнула. Лира, это боги! Они увидели твою жертву и вернули тебя нам! Дали тебе второй шанс!

Она говорила сбивчиво, захлебываясь словами и слезами. Я же пыталась осознать невозможное. Возвращение из мертвых. Такого не бывало. Искра – это жизнь. Когда она гаснет, она гаснет навсегда.

– А Кай? – спросила я, и имя само сорвалось с губ. – Арно?

– Живы, – кивнула Элара. – Арно поправляется, у него сломаны ребра. А капитан… – она нахмурилась, – он был плох. Рана от порчи была отравленной, скверна расползалась. Но он крепкий, наши смогли ее остановить. Мастерицы Вэл и Лиза прибыли сразу как только им сообщили о вашем состоянии. Но он… он изменился, Лира. После того, как… после тебя. Он словно окаменел. Он почти ни с кем не говорит. Он винит себя. Он сказал, что должен был умереть там, а не ты.

– Но я жива.

Сестра подала плечами.

– А остальные? Люди в долине?

– Все очнулись! – радостно сказала Элара. – Твоя жертва спасла их всех. Тебя здесь называют Белой Волчицей, Спасительницей Эйдории.

Героиня. Мертвая героиня, которая почему-то снова дышит. Это звучало как начало страшной сказки.

Но Элара, казалось, не видела в этом ничего пугающего. Ее слезы высохли, и на смену им пришел восторг, живой и искрящийся, как родниковая вода. Она внезапно вспомнила о своем наряде и, словно маленькая девочка, поймавшая солнечного зайчика, сделала пируэт, заставив шелковую юбку взметнуться вокруг нее.

– О, посмотри! Ты видела? Платья! – выдохнула она, ее щеки раскраснелись. – Лира, ты можешь себе представить? Нам принесли целую гору! Я никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Ткань… она как вода, течет по коже! И цвета!

Она говорила с таким упоением, что я невольно залюбовалась ею. Вся тяжесть пережитого, весь ужас пещеры словно отступили перед этим простым, детским восторгом. В Ските мы носили платья только по особым праздникам. И это были не платья, а скорее строгие, бесформенные одеяния из серой или белой шерсти, символизировавшие чистоту и отрешенность. Лишь Наставница Каэлен позволяла себе платье из темно-синего бархата, но даже оно было лишено всяких украшений и выглядело как еще один символ ее власти и аскетизма. А это… это было совсем другое.

– Подумать только, – продолжала щебетать Элара, проводя рукой по нежно-голубой ткани. – Нам не нужно носить грубую кожу и сталь. Нам не нужно прятать волосы. Мы можем быть… красивыми. Просто так.

Я смотрела на нее и понимала, что она видит в этом не просто наряд. Она видит другую жизнь. Жизнь, которой у нас никогда не было. Без долга, без крови, без вечной войны. Жизнь, где можно просто кружиться в красивом платье.

– Они сказали, что через пару дней будет пир, – сказала она заговорщицки, понизив голос. – В нашу честь! В твою честь, Лира! Весь двор будет там. И король, он к тому времени как раз вернется. Он хочет лично поблагодарить тебя.

Пир. Король. Благодарность. Все это казалось мне далеким и нереальным. Мое тело все еще было слабым, а разум пытался смириться с фактом собственного воскрешения.

– Я не думаю, что смогу…

– Сможешь! – перебила она с непоколебимой уверенностью. – Тебе нужно лишь немного поесть. И… – ее глаза загорелись озорным огоньком, – надеть то, что я для тебя выбрала!

Не дожидаясь моего ответа, она подбежала к огромному резному гардеробу, который занимал почти всю стену, и распахнула дверцы. Внутри, на деревянных вешалках, висело с десяток нарядов – шелка, бархат, атлас всех цветов радуги. Это было чье-то приданое, сокровище какой-то принцессы.

Элара, не колеблясь, достала одно из них и с триумфальным видом повернулась ко мне.

Платье было кроваво-красным.

Цвет заката перед бурей. Цвет свежей раны. Цвет королевского знамени. Оно было сшито из тяжелого, переливающегося атласа, с длинными, расширяющимися к запястьям рукавами и глубоким, почти дерзким вырезом, который был бы немыслим в стенах Скита.

– Оно ждало тебя, – прошептала Элара, поднося платье к моей кровати. Ткань легла на белое покрывало алым пятном. – Когда я его увидела, сразу поняла – это твое. Сегодня все должны увидеть не только Белую Волчицу, спасительницу. Они должны увидеть королеву.

– Ни за что.

Сестра замерла, ее сияющее лицо на мгновение омрачилось недоумением.

– Что? Но почему? Оно же великолепно!

– Оно… кричащее, – с трудом подобрала я слово. – Вызывающее. Это не одежда, это мишень. В Ските нас учили сливаться с тенями, а не сиять, как пожар.

– Но мы не в Ските! – возразила Элара, и в ее голосе впервые за утро прозвучали нотки нетерпения. Она бросила платье на кресло и подошла ко мне, взяв мои руки в свои. Ее ладони были теплыми и мягкими. Мои – холодными, с мозолями от эфесов на подушечках пальцев. – Лира, пойми, здесь другие правила. Здесь твоя сила – не то, что нужно прятать. Здесь ею нужно гордиться! Они боятся тебя, да. Но они и восхищаются тобой. Это платье… оно не мишень. Оно – заявление. Заявление о том, что ты не боишься.

– Я и так не боюсь, – возразила, мой голос прозвучал тверже, чем я себя чувствовала. – Ничего и никогда. И вообще, я уже в порядке, а значит, мы можем вернуться.

Я попыталась сесть в кровати, чтобы доказать свои слова, но тело предательски ослабло, и мир качнулся перед глазами. Элара мягко, но настойчиво уложила меня обратно на подушки.

– Тише ты, воительница, – проворковала она. – Тело еще не готово к твоим подвигам. Тебе нужен отдых. А насчет возвращения…

Ее взгляд, еще секунду назад бывший таким прямым и уверенным, метнулся в сторону, а пальцы принялись перебирать шелковую складку на юбке. Она загадочно опустила глаза.

Этот жест был мне до боли знаком. Так Элара вела себя в детстве, когда разбивала любимую чашку Мастера Илайи или тайком таскала с кухни медовые лепешки. Она делала это, когда хотела скрыть что-то важное.

– Что? – спросила и холодная волна дурного предчувствия пробежала по спине. – Элара, что случилось?

– Ну… – начала она, все еще не глядя на меня. – В общем, пока ты была без сознания… прошел Обет Служения.

Обет Служения. Я замерла. Это был один из важнейших ритуалов в жизни каждого Аскера. После завершения обучения Совет Наставниц, исходя из способностей и характера сестры, определял ее дальнейший путь. Большинство отправлялись нести стражу в отдаленные гарнизоны на границе с Разломом. Некоторые, склонные к наукам, оставались в библиотеках Скита, изучая древние тексты. Самые же мудрые и опытные становились Наставницами. Обет Служения был окончательным распределением, приговором, который определял всю твою оставшуюся жизнь. И он всегда проходил в стенах Скита, в присутствии всего Ордена.

– Как? – прошептала я. – Он не мог пройти без нас.

– Мог, – тихо ответила Элара, наконец подняв на меня глаза. В них была смесь вины и… странного азарта. – Наставница Каэлен прислала гонца с официальным свитком. После того, что ты сделала… что мы сделали… Совет принял решение. Единогласно.

Она сделала паузу, словно собираясь с духом.

– У короля Теодара были свои Аскеры. Его личный отряд, «Соколы Тени». Лучшие из лучших. Но пару месяцев назад они все погибли в битве с Химерой Тысячи Лиц на Кровавых топях. Они победили, но не выжил никто. С тех пор Трон остался без защиты Ордена.

Я слушала ее, и ледяное кольцо вокруг моего сердца сжималось все туже. Я начинала понимать, к чему она ведет.

– К королю попадают только исключительные, – продолжила Элара, и ее голос дрогнул от волнения. – Самые сильные. Мастера, отдавшие служению десятилетия. Закаленные в сотнях битв. Никогда… никогда в истории Ордена эту должность не получали двадцатилетние девочки вроде нас, которые только-только закончили обучение и впервые вышли в мир, даже толком не проявив себя.

– Но мы проявили, – закончила за нее глухим, чужим голосом.

Элара молча кивнула, ее глаза блестели.

– Нас не распределили, Лира, – прошептала она. – Нас назначили. Указом Наставницы и с благословения короля. Мы – новые «Соколы Тени». Личные защитницы Трона Эйдории. Этот дворец… теперь наш новый дом. И наше место служения.

Глава 6

О службе Короне: Быть избранной для защиты Трона – высшая честь и величайшее проклятие. Ты становишься символом мощи Ордена, но одновременно и пешкой в играх смертных. Помни, сестра: король смертен, Орден – вечен. Корона – лишь позолоченный металл, Искра – божественный огонь. Не обожгись, пытаясь удержать и то, и другое.

– Из личных дневников Мастерицы Варенны.

В последующие дни, пока мое тело медленно возвращало себе силы, Элара взяла на себя роль гида по нашему новому миру. Она таскала меня по коридорам и залам с таким энтузиазмом, словно показывала не место нашего пожизненного служения, а выигранное в лотерею поместье.

То, что я приняла за роскошные гостевые покои, оказалось целым крылом дворца. «Крылом Соколов», как его здесь называли. Оно было полностью изолировано от остальной части дворца, имело собственный вход со стороны оружейного двора и соединялось с главными залами лишь одним охраняемым переходом. Это было государство в государстве, крепость внутри крепости.

– Смотри! – щебетала Элара, толкая массивную дубовую дверь. – Это оружейная! Только наша!

Помещение было не просто комнатой с парой стоек. Это был арсенал. На стенах висело оружие всех мыслимых видов: от легких рапир и кинжалов до тяжелых двуручных мечей и боевых топоров. В углу стояли арбалеты и длинные луки из тиса. На столах лежали наборы для чистки и ухода за сталью, инструменты для починки доспехов. Воздух пах металлом, маслом и кожей – единственный знакомый и успокаивающий запах в этом чужом мире.

– А это, – она повела меня дальше, – тренировочный зал.

Он был меньше нашего главного двора в Ските, но идеально оборудован. Пол был устлан плотными матами, на стенах висели деревянные манекены, испещренные следами от ударов, а в центре была выложена круглая арена для спаррингов. Солнечный свет лился в зал через высокое окно под потолком.

– Здесь все продумано, – сказала я, невольно оценивая планировку. Я видела не просто зал, а тактическую карту. – Отсюда есть выходы…

– Ко всему! – подхватила Элара, ее глаза горели. – В этом-то и вся суть!

И она начала показывать. Незаметная дверь за гобеленом вела в узкий служебный коридор, который, по ее словам, опоясывал весь дворец, позволяя бесшумно перемещаться между этажами. Решетка в полу тренировочного зала скрывала лестницу, уходившую в подземелья, в дворцовую систему катакомб, которая выводила далеко за городские стены. Из нашей спальни был выход на крышу, откуда по системе карнизов и переходов можно было за считанные минуты добраться до любой башни.

Крыло Соколов было не просто жильем. Это был нервный центр обороны дворца. Тот, кто жил здесь, держал руку на пульсе всего этого каменного гиганта, мог нанести удар из любой точки или исчезнуть в любой момент. Это было место для элитных защитников. Для теней, которые должны были появляться там, где их не ждут.

– Здесь все для нас, – с благоговением говорила Элара, проводя меня по комнатам. – Шесть спален, общая зала с камином, библиотека с картами и донесениями, даже собственная кухня и купальня.

Она говорила, а я смотрела. Шесть спален. Шесть одинаковых комнат, обставленных с практичной, солдатской роскошью. Простая, но добротная мебель из темного дерева, кровать, стол, шкаф. И в каждой комнате – тревожный колокол, напрямую связанный с покоями короля и залом совета.

– Шесть? – спросила я, останавливаясь на пороге одной из пустующих спален.

– Да, – кивнула Элара. – Прежний отряд, «Соколы Тени», состоял из шести Аскеров.

– А нас двое.

Эта мысль не давала мне покоя с тех пор, как Элара рассказала мне о нашем назначении. Орден никогда не работал вполсилы. Если для защиты Трона требовалось шесть лучших воинов, почему Наставница отправила только двух? Пусть даже одна из них – я, а вторая – обладательница редчайшего дара. Это было нелогично. Это было… странно.

– Может быть, Совет решил, что мы вдвоем стоим шестерых? – с надеждой предположила Элара. – Ты же слышала, как тебя здесь называют. Белая Волчица. Твоя сила… она легендарна.

– Моя сила едва не убила меня, – отрезала я. – И она не бесконечна. Две пары глаз не увидят столько, сколько шесть. Две пары клинков не смогут быть в шести местах одновременно. Это нарушение всех тактических канонов.

Мы стояли в пустой комнате, и тишина давила на уши. Четыре спальни пустовали. Четыре кровати ждали своих хозяек. Четыре тени отсутствовали в этом уравнении. И это создавало опасную брешь в обороне, которую я, как тактик, не могла не видеть.

Что-то здесь было не так. В этом поспешном назначении. В этой неслыханной чести, оказанной двум юным выпускницам. В этом пустующем крыле, которое казалось слишком большим и гулким для нас двоих.

Нас не просто наградили. Нас поставили на шахматную доску, но не объяснили правил игры. И я чувствовала, что первый ход в этой партии будет сделан уже сегодня вечером. На пиру в честь героинь, которых никто не ждал.

– Осваиваетесь?

Знакомый голос, прозвучавший из-за спины, заставил меня резко обернуться. Рука сама дернулась к поясу, где обычно висели клинки, но нащупала лишь гладкую ткань домашнего платья.

Капитан Кай стоял в дверном проеме, ведущем в общую залу. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и с ленивой усмешкой наблюдал за нами. На нем было нечто, отдаленно напоминающее придворный костюм: черные штаны и черная шелковая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, открывая вид на сильную загорелую грудь. Весь его вид кричал о расслабленности, но я знала, что это лишь маска. Этот человек никогда не расслаблялся.

– Капитан, – Элара тут же просияла, сделав шаг ему навстречу. – Рада видеть вас на ногах! Как ваше плечо?

– Чешется, как у адской гончей блохи, но в остальном жить буду, – ответил он, его взгляд скользнул по Эларе и остановился на мне. Насмешливые искорки в его глазах стали ярче. – А вот кто-то, я смотрю, уже пришел в себя. И даже успел сменить боевой окрас. Должен признать, леди Лира, вам идет роль привидения. Такая же бледная и пугающая.

Я смерила его ледяным взглядом.

– Рада, что мое здоровье доставляет вам столько веселья, капитан. Ваше же, очевидно, идет на поправку, раз вы находите силы острить.

– О, мои силы не ограничиваются только этим, – он оттолкнулся от косяка и медленно вошел в комнату. Он двигался с прежней хищной грацией, хоть и слегка прихрамывал на одну ногу – последствие боя, которого я не заметила. – Например, я могу отличить жилой этаж от оружейной. А вы, похоже, решили обосноваться в самой спартанской из комнат. Ностальгия по келье?

– Мы изучаем вверенную нам территорию, капитан, – холодно ответила я, подчеркивая официальный тон. – Это часть нашей работы.

– Вашей работы? – он усмехнулся, подойдя к одной из кроватей и проведя пальцем по идеально заправленному покрывалу, собирая несуществующую пыль. – Я думал, ваша работа – спасать королевства, а не проверять чистоту в пустующих спальнях. Хотя, кому я говорю, для Аскеров дисциплина превыше всего, даже здравого смысла.

– Дисциплина и знание своего поста – основа безопасности, – парировала я. – Концепция, которая, боюсь, чужда королевским гвардейцам, предпочитающим размахивать мечом на потеху толпе.

Элара переводила взгляд с меня на него, ее улыбка стала немного натянутой. Она была похожа на человека, наблюдающего за игрой в ножи.

– Лира просто… обеспокоена, – попыталась она сгладить углы. – Здесь шесть комнат, а нас только двое. Это кажется непрактичным.

Кай повернулся к ней, и его лицо мгновенно смягчилось.

– Ваша сестра видит проблему там, где остальные видят преимущество. У вас теперь втрое больше места для хранения ваших… – он на мгновение запнулся, ища слово, – прекрасных платьев.

– Мы здесь не для того, чтобы носить платья, капитан Кай, – вмешалась я.

– Конечно, нет, – он снова посмотрел на меня, и сарказм в его голосе стал густым, как патока. – Вы здесь, чтобы защищать Трон. И я уверен, что вид двух угрюмых дев в серой броне отпугнет любого заговорщика лучше, чем целый полк гвардии. Они просто умрут от тоски, прежде чем успеют обнажить кинжалы.

Я сжала кулаки. Он выводил меня из себя с пугающей легкостью.

– Если бы вы относились к своим обязанностям хоть вполовину так же серьезно, как к своим шуткам…

– …то я бы стал таким же невыносимо скучным, как вы, леди Лира, – закончил он с улыбкой. – А это, уж поверьте, куда более страшное проклятие, чем любая Шепчущая Порча.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Запах озона, который я уловила в нашу первую встречу, снова окутал меня, смешанный с ароматом вина и чего-то неуловимо мужского.

– Расслабьтесь, Аскер, – сказал он уже тише, почти без насмешки. – Вы победили. Вы заслужили отдых. И да, вы заслужили право жить в комфорте. Король щедр к своим героям. Наслаждайтесь этим. Хотя бы попробуйте.

Он смотрел мне прямо в глаза, и на мгновение за маской шута и задиры я увидела тень того человека из пещеры. Человека, который был готов умереть, чтобы дать мне шанс.

– Мы не герои, – сказала я, не отводя взгляда. – Мы – солдаты. И наш пост здесь.

– Вот как? – он окинул взглядом роскошное крыло. – Что ж, тогда добро пожаловать в самый комфортабельный окоп, в котором вам когда-либо доводилось служить. Пир скоро начнется. Король не любит ждать. Советую вам выбрать комнату с видом на сад. Говорят, по ночам там поют соловьи. Это должно скрасить вашу вечную стражу.

Он подмигнул Эларе, слегка поклонился мне с преувеличенной вежливостью и, не сказав больше ни слова, вышел, оставив нас одних в гулкой тишине пустующего крыла.

– Он… не такой уж и плохой, – робко сказала Элара, когда его шаги затихли в коридоре.

– Я в этом сильно сомневаюсь.

***

– Я не надену это, – твердо сказала, повернувшись к Эларе.

– Лира, мы же договорились…

– Мы договорились, что я пойду на этот пир. Но мы не договаривались, в чем именно, – я подошла к креслу, взяла красное платье двумя пальцами, словно это была ядовитая змея, и бросила его обратно в распахнутый гардероб. – Я не буду рядиться в то, в чем не смогу сражаться.

– Но там будут все! Дамы, придворные… Никто не дерется на пирах!

– Это королевский двор, Элара, – возразила я. – Здесь дерутся постоянно. Просто не всегда сталью. И я предпочитаю быть готовой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.